Гарсон Кaнин

Новорожденная

Born Yesterday by Garson Kanin (1946)

Действующие лица:

Билли Доун — 30 лет, бывшая танцовщица варьете. На редкость хороша собой и на редкость невежественна.

Гарри Брок — 40 лет, миллионер, похожий на миллионера: крепкий, крупный, пышущий энергией. Здоров как бык — это сказано о нем.

Пол Веролл — 30–35 лет, журналист. Симпатичен, несколько насторожен. Склонен воспринимать окружающий мир чересчур серьезно. Впрочем, обладает достаточной самоиронией, чтобы сознавать это. Носит очки.

Эдвард Диври — 55–60 лет, адвокат. В молодости подавал большие надежды. Надежды — в прошлом, а в настоящем — единственный клиент, Гарри Брок. И единственное пристрастие — шотландский виски.

Норвал Хэджес — 55–60 лет, сенатор. Путем долгой тренировки выработал на лице выражение государственной озабоченности.

Энни Хэджес — без возраста, супруга сенатора. Весьма уязвлена сознанием того, что одна до конца понимает степень государственной озабоченности супруга.

Эдди Брок — 30–35 лет, кузен Гарри. То ли ординарец, то ли адъютант, то ли денщик своего кузена. Скорее, и то, и другое, и третье.

Администратор гостиницы, горничные, коридорные, парикмахер, маникюрша, чистильщик обуви, официант.

Действие первое

Все действие происходит в лучшей гостинице Вашингтона, в двухэтажном люксе, который представляет собой дикий гибрид избытка роскоши и недостатка вкуса.

В центре — широкая винтовая лестница, ведущая на круглую балконную площадку, где стоит громадная круглая оттоманка. За оттоманкой — двери двух спален. Внизу слева — богато украшенный камин, возле которого на железной подставке лежит несколько поленьев. По обе стороны камина стоят два пуфика. На каминной доске — старинная ваза. Над камином — большое зеркало в массивной бронзовой оправе. Над зеркалом и по бокам от него — бронзовые бра. Сразу за камином дверь, ведущая в подсобные помещения. При необходимости она может оставаться открытой. Правее двери, «лицом» к зрителю — большая шведская горка в стиле «модерн». В глубине сцены, несколько правее центра — входная дверь, открывающаяся внутрь. Слева и справа от нее стулья с высокими спинками. Справа от винтовой лестницы пол образует возвышение в виде платформы высотой около тридцати пяти сантиметров и шириной полтора метра. Она тянется через правую часть сцены и, изгибаясь внутрь помещения оканчивается двумя ступеньками.

Непосредственно пред платформой, «лицом» к зрителю стоит книжный шкаф, полки его пусты. За шкафом — невидимая для зрителя полка для шляп. Рядом со шкафом — большие старинные напольные часы.

Вся правая стена номера — это огромное обзорное окно террасы, на которую с платформы можно пройти через створчатые двери. Окно богато драпировано бархатом и шелком. Вдали за окном можно видеть здание Капитолия. Справа от книжного шкафа стоит огибаемый платформой полукруглый диван. Перед диваном — круглый столик. Ближе к зрителю еще один большой диван, справа от него — тумбочка, а перед ним — журнальный столик.

Слева, напротив камина — круглый резной столик, возле которого кресло и два стула, на столике — массивный под старину телефонный аппарат.

Занавес поднимается

Администратор гостиницы и руководимые им горничные заканчивают уборку номера. Старинные часы начинают бить девять часов. Администратор смотрит на свои часы. По взмаху его руки горничные исчезают. Администратор направляется к входной двери. При девятом ударе распахивает ее. В дверях возникают Гарри Брок, Билли, Эдди и двое коридорных, нагруженные немыслимым количеством чемоданов, баулов и саквояжей. На Броке пальто из верблюжей шерсти и шляпа. На Билли — норковая шубка, в руках она держит вторую шубку, коробку конфет и пачку иллюстрированных журналов. У Эдди в руках ящик с бутылками и средних размеров мешок.

Администратор. Добро пожаловать, господа! Мистер Брок! Миссис Брок!.. Рад приветствовать вас в нашем отеле. Прошу вас!

Все проходят в номер.

Наш лучший номер… Для самых почетных гостей… Абсолютный покой, уникальный комфорт! (Демонстрирует, словно экскурсовод.) Камин… Книжный шкаф… Часы… Настоящий ампир. Здесь все подлинное, все дышит историей… Обратите внимание, сэр, легендарный диван… На нем скончался внук президента Джексона. Очень удобный…

Билли. А спать-то где?

Администратор. Спальные комнаты наверху, мадам. (Появившейся горничной.) Проводите.

Билли, сопровождаемая горничной, поднимается по лестнице. Коридорные с вещами следуют за ними.

А здесь — терраса. Прекрасная панорама. Капитолий, сэр…

На Брока номер явно производит впечатление, но он силится не показать этого. Билли, горничная и коридорные скрываются в спальне.

Брок. Ладно, сойдет. (Проходит к дивану, отдает Эдди пальто и шляпу.)

Голос Билли (вопль восторга). Гарри! Тут такая койка — целый ипподром!

Администратор. Кажется, миссис Брок довольна спальными комнатами.

Брок. Никакая она тебе не миссис Брок.

Администратор (поперхнувшись). Понимаю, сэр.

Брок. А понимаешь, так нечего болтать. (Садится на диван, сбрасывает с ног туфли.) На свете только одна миссис Брок — моя мать. Да и та померла.

Администратор (скорбно). Понимаю, сэр.

Брок (Эдди, который расставляет бутылки из ящика на горке). Эдди, разберись с ним.

Эдди развязывает мешок, вытаскивает из него толстую пачку денег. Смотрит на Брока, как бы устанавливая, сколько нужно дать, отсчитывает несколько бумажек, сует администратору.

Администратор (Эдди). Благодарю. (Броку.) То есть, благодарю вас, сэр. Огромное спасибо.

Тут же возникают горничные и коридорные, тоже получают чаевые, уходят.

Брок. Ладно, теперь так. Ты всей обслуге скажи, чтоб все было по высшему классу. Скажи, насчет чаевых у меня не заржавеет, но чтоб без дела тут никто не болтался. А если мне чего надо, так чтоб все по-быстрому. Я ждать не люблю, ты понял?

Администратор. Мистер Брок, уверяю вас, все будет так, как вы хотите.

Брок. Ну ладно, дуй.

Администратор. Еще раз огромное спасибо, сэр. (Низко кланяясь, уходит.)

Брок (кричит). Билли!

Звонок в дверь.

Билли (появляясь на балконе). Чего тебе?

Брок. Неплохо, а? (Встает, обводит взглядом номер.)

Билли (обходя круглую оттоманку, без восторга). Нормально.

Эдди идет открывать.

Брок (уязвленно). «Нормально»!.. Да ты знаешь, сколько я за этот номер плачу?

Билли. Да знаю, знаю. Сто раз говорил уже. (Томно покачивая бедрами, скрывается в спальне.)

Брок снова садится на диван, распускает галстук. Эдди открывает дверь. Входит Диври, он слегка навеселе.

Диври. Приветствую тебя, мой юный друг.

Эдди. Привет.

Диври (бросив шляпу и портфель на стул возле двери, проходит в комнату). Столица счастлива лицезреть вас, господа.

Брок. Ты что, уже под газом?

Диври. Не «уже», а все еще.

Брок. Ну-ну! А время идет, и дело — ни с места.

Диври (дурашливо). Не надо нервы, белый господин. Старый охотник стрелять наверняка.

Брок. Ты толком говори — там хоть что-то сдвинулось или нет?

Диври. Все будет как надо. Хотя это обойдется немного дороже, чем мы думали.

Брок. Дороже? Это насколько же?

Диври. Да ерунда. Ты, главное, не нервничай.

Брок. Спасибо за совет! «Не нервничай!» Все твои советы дерьма не стоят!

Диври (подумав). Я бы не сказал. Мы можем пустить это по статье «Накладные расходы». (Как бы диктуя.) Пункт первый: взятка. Восемьдесят тысяч долларов.

Брок (возмущенно). Восемьдесят?!

Звонит телефон. Эдди направляется к аппарату.

Диври. А что особенного?

Брок. Это называется «немного дороже»?

Диври. Но меньше чем на пятьдесят мы и не рассчитывали.

Эдди (в трубку). Говорите.

Брок. Больно легко ты моими деньгами швыряешься!

Эдди. Да… А кто его просит? Минуту. (Диври.) Тебя. Какой-то Веролл.

Диври. А, очень хорошо. (Берет трубку.)

Эдди, взяв пальто и шляпу Брока и свой саквояж, выходит через служебную дверь.

Алло, это ты, Пол? Привет. Спасибо, прекрасно. А как ты? Все борешься за идеалы?.. (Смеется ответу.) Да-да, конечно. Чем раньше, тем лучше… Давай. Мы тебя ждем. (Кладет трубку.)

Брок. Это кто звонил?

Диври. Пол Веролл. Я тебе про него говорил.

Брок. А я не помню!

Диври. Он журналист. Пишет статьи в «Нью Рипаблик». Хочет сейчас прийти и взять у тебя интервью.

Брок. Не буду я болтать ни с какими писаками. Я сейчас буду бриться.

Диври. А я думаю, тебе надо с ним побеседовать.

Брок. Это что, очень важно?

Диври. Это очень нужно.

Брок. На черта?

Диври. Этот парень — один из немногих, кто способен кое-что разнюхать. Лучше иметь его на своей стороне.

Брок (зовет). Эдди!

Диври. А как Билли? Где она?

Брок. Нормально. Наверху.

Входит Эдди.

Позвони, пусть пришлют парикмахера.

Эдди. Сейчас. (Идет к телефону.)

Диври. Послушай, Гарри…

Брок. Чего еще?

Эдди (в трубку). Парикмахерскую.

Диври. Пускай Билли оденется элегантно, но поскромнее, чем обычно. Сенатор сюда приедет не один, а с женой. Ты ей скажи.

Брок. Сам пойди и скажи. Не беременный — по ступенькам подняться.

Эдди (в трубку). Это от Гарри Брока говорят. Нам парикмахер нужен… Да, прямо сейчас. И маникюрша…

Брок. И чистильщик!

Эдди. И еще чистильщик… Да. И поживей там. (Вешает трубку.) Сейчас будут.

Диври (закурив). Эдди, ты будешь спасать мою жизнь или нет?

Эдди. Тебе как — с водой или с соком?

Диври. Мне абсолютно чистый.

Эдди. Чистый так чистый.

Брок. А насчет Билли ты не волнуйся. Если она чего и умеет, так это одеваться. Знаешь, во сколько мне влетают ее тряпки?

Диври. Тряпки — это детали. Меня другое больше беспокоит.

Брок. Что?

Диври. Чего ради ты ее сюда с собой притащил?

Брок. Так ведь неизвестно, сколько я здесь проторчу. (Засучивает рукава сорочки.) А что тут такого?

Диври. А то, что в этом городе ничего не скроешь. Могут пойти сплетни.

Брок. Я любому сплетнику язык выдерну.

Диври. Давай. И прямиком из этого люкса попадешь в другой, где тебя давно ждут не дождутся.

Эдди приносит выпивку Диври и себе.

Брок. Да вообще — о чем речь?

Диври. Ты отлично понимаешь, о чем речь. (Эдди.) Спасибо, дорогой.

Эдди направляется к служебной двери, пьет на ходу, выходит.

Я тебе так скажу, Гарри. Ты, в принципе, мог бы стать одним из тех, кто управляет этой страной. Даже больше — одним из тех, кто управляет теми, кто ей управляет. Для этого нужна энергия. Ее у тебя полно. Для этого нужны деньги. Их у тебя куча. Но к несчастью для этого еще требуются здравый смысл и даже некоторый интеллект.

Долгая пауза. Диври спокойно потягивает из бокала.

Брок неожиданно сникает.

И сто тысяч в год ты мне платишь именно за это.

Возвращается Эдди с бутылками минеральной воды, расставляет их на горке.

Брок. Ну, чего ты так раскипятился?

Диври. И не думал. Просто пытаюсь разъяснить тебе свою роль.

Брок. Но орать-то незачем.

Диври. Полностью согласен.

Брок (вставая). Прямо можно подумать, я черт те что сделал.

Диври (деловито). Сейчас придет Веролл. Ты с ним подружелюбнее. И поделикатнее. Не корчи из себя… В общем, как с девицей, которую хочешь охмурить.

Брок (озадаченно). Погоди-ка…

Звонок в дверь. Эдди идет открывать.

Диври. Я вас с ним оставлю вдвоем, так будет лучше. А я пока с Билли поболтаю. (Жестом отослав Эдди, сам открывает входную дверь.) Привет, Пол!

Пол (входя). Добрый вечер. (Рукопожатие.)

Диври. Проходи, проходи. Знакомьтесь. Гарри Брок. Пол Веролл.

Пол (слегка кланяясь). Очень приятно, сэр.

Брок (обмениваясь с Полом рукопожатием). Привет, привет. (С любопытством разглядывая гостя.) Ты извини, я без пиджака. Собрался бриться.

Диври. Господа, надеюсь, вы меня извините. (Поднимается по лестнице.)

Брок. Извиним, извиним. (Полу). Садись. Что будешь пить? (Пол присаживается у журнального столика.)

Пол. Пожалуй, виски, если у вас найдется…

Брок (хмыкнув). «Если найдется»! Это у меня-то! (Кричит.) Эдди! (Полу.) Ты еще не понял, куда попал.

Эдди входит из служебной двери.

Ты где болтаешься?

Эдди. Да я здесь…

Брок. Так вот здесь и пасись! Налей человеку виски! (Полу.) Тебе как, с содой?

Пол. С водой.

Эдди. С водой, так с водой. (Броку.) А тебе, небось, имбирного?

Брок. Точно. (Полу.) Всегда угадывает, чего мне охота. Он у меня столько лет работает — даже и не помню. К тому ж он мой двоюродный брат. В общем, знает меня лучше, чем я сам. (Эдди.) Верно я говорю?

Эдди (разливая выпивку, польщенно). Что верно, то верно.

Пол. Так, может быть, мне тогда лучше взять интервью у Эдди?

Брок (изумлен самой идеей). А тебе палец в рот не клади. Молодец. (Поставив ногу на стул, наклоняется к Полу.) Ну, и в каком же виде ты меня выставишь? Обсахаришь или с дерьмом смешаешь?

Пол. Да что вы…

Брок. Нет, я должен понимать твою линию. Тогда ясно будет, как с тобой говорить.

Пол. А никакой линии. Факты. Ничего кроме фактов.

Брок. Понятно. Значит, с дерьмом. (Хохочет, уверенный в своем неотразимом обаянии.)

Пол. Ну, зачем вы так… (Эдди, который принес выпивку.) Спасибо.

Брок. Да ты не тушуйся, все нормально. Пиши, что хочешь. Вообще-то я с тобой беседую, только потому что Диври попросил. (Эдди приносит сигары, сигареты, спички.) А что делать? Платить человеку сто кусков в год за его советы, а потом его не слушать? Я ж буду полный идиот, верно?

Эдди (меланхолично). Что верно, то верно.

Брок (орет на него). А ты рот закрой!.. (Полу.) Диври хочет, чтоб тут про меня в газетах побольше писали. (Достает из шкатулки сигару.)

Пол. Он прав. У нас, в Вашингтоне, освещение в прессе имеет большое значение.

Брок. Ох, боже ты мой! «У нас в Вашингтоне»!.. Да мне без разницы. Я везде разберусь. Возьми-ка лучше сигару.

Пол (взяв сигару, разглядывает). Благодарю. Угощу кого-нибудь из конгрессменов. (Прячет сигару в карман.)

Брок. Кубинские. Пять долларов штука.

Пол. О! Тогда лучше кого-нибудь из сенаторов.

Брок (соображая что-то). Ну да, сенаторы. Вы же их тут все считаете самыми важными птицами.

Пол. А вы не считаете?

Брок. Я-то? Я тебе скажу. Для меня сенатор — это чудак, который за все про все имеет двести зеленых в неделю. И не больше. Ты меня понял? (Пол усмехается, вынимает блокнот, что-то записывает. Брок, закуривает.) Ты чего там строчишь?

Пол. Записал вашу шутку.

Брок. Понравилось?

Пол. Высший класс.

Брок. А может, мне, и правда, заделаться комиком и выступать в этих радио-шоу?

Пол. Вполне.

Брок. Спорим, я бы их там всех уделал.

Пол. И спорить нечего.

Эдди с бутылкой минеральной воды поднимается в спальню Брока. Брок сидит, развалясь на диване. Видно, что Пол ему нравится, и собой он тоже доволен.

Брок. Ну, друг, давай, чего же ты хочешь узнать?

Пол (внезапно). Сколько у вас денег?

Брок (ошарашенно). Что-о?

Пол (поднявшись с места). Сколько у вас денег?

Брок. Не знаю, не считал. Я ж не бухгалтер.

Пол. Значит, не знаете.

Брок. Точно — не знаю.

Пол. Миллионов сто?

Брок. Ей-богу не знаю.

Пол. Может, десять?

Брок. Может и десять.

Пол. Но уж миллион-то есть?

Брок. Пожалуй, побольше.

Пол. Насколько?

Брок (отрубая). Намного.

Пол. Ну ладно, пусть будет так.

Брок. Да сколько ни есть, я все своим горбом заработал. Даром мне никто ничего не давал.

Пол. Ну ясно, обычный честный заработок.

Брок (вставая). Так. Значит, все-таки решил взять меня в работу, да?

Пол. Я? Да что вы.

Брок. Ну-ну, давай. Мне даже нравится.

Пол. Вы не так поняли…

Брок. Давай-давай. Врежь по мне как следует. Думаешь, ты первый? Да я уже со счета сбился.

Пол. Да почему вы решили…

Брок. Давай, говорю! Можешь меня под орех разделать. Распиши, какой я жуткий мерзавец и мошенник. Очень меня обяжешь.

Пол. Послушайте…

Брок. Только учти, чем страшней напишешь, тем меня больше бояться будут. Так что навредить ты мне не можешь. Мне от тебя либо польза, либо ни хрена. Ты вот лучше еще выпей. (Жестом показывая Эдди, чтобы тот налил Полу.)

Пол. Спасибо, мне, пожалуй хватит.

Эдди ставит бокал на место.

Брок (Эдди). Делай, что я тебе говорю! Забыл, кто деньги платит? (Провожая взглядом Эдди, который с бокалом торопливо направляется к горке.) Дома-то он меня по утрам сам бреет. У нас там настоящее парикмахерское кресло стоит. (Эдди.) Верно я говорю?

Эдди. Что верно, то верно.

Брок (возвращаясь к дивану). Ну, так что дальше? Ты ж вроде как берешь у меня интервью.

Пол (после паузы). Откуда вы родом?

Брок. Я из Плэйнфилда. Нью-Джерси. Работать начал с двенадцати лет. А знаешь, как я начинал? Разносчиком газет.

Эдди приносит бокал, ставит на столик перед Полом.

А чтоб получить это место, пришлось заплатить одному мальчишке — пинком под зад.

Пол (делая записи). И с тех пор вот так и работаете?

Брок (не заметив насмешки). Ну да, с тех пор. А хочешь, расскажу, как я начал подниматься в своем бизнесе? Я ведь двадцать пять лет только одним делом занимаюсь.

Пол. Это я знаю, ваш бизнес — металл.

Брок. Нет, не металл! А металлолом. Утиль, ясно?

Пол. Ясно.

Брок. И ты там давай не приукрашивай. Я — утильщик, и я этого слова не стыжусь, понятно?

Пол. Понятно.

Брок. Вообще, мой тебе совет: не пытайся выпачкать трубочиста, ты понял?

Пол. Вы сказали, что начали с продажи газет?

Брок. Как сказал, так и есть. Развозил газеты на маленькой такой тележке. А когда возвращался домой, по дороге собирал в нее всякие железки. Да я не один, все ребята собирали. Только они-то эти железки себе оставляли, а я нет. Я их утильщику продавал, и получал семь, а то восемь долларов в неделю, ты понял? А с газет-то я имел всего три. Ну я сразу и усек — где настоящий бизнес. Так что скоро у меня за неделю набиралось уже пятнацать-двадцать зеленых. И тут парень, которому я все это сдавал, предложил быть у него помощником — еще за десять долларов. Редкий был раззява! Да еще и глухой. Так ни разу и не догадался, что я ему его собственный утиль со склада подсовываю!

Пол. Каким же это образом?

Брок (вспоминая с удовольствием). Да очень просто! Ночью подкатываю тележку к складу, пролезаю под забором, вытаскиваю, гружу на тележку и отваливаю. А утром везу это к нему и снова продаю!

Пол. И это в двенадцать лет!

Брок. Ты что, это позже. Это в двенадцать с половиной.

Пол. И вскоре у вас был уже собственный склад!

Брок. Точно, сперва один, потом другой. Ну и пошло…

Пол. Во время последней войны ваш бизнес процветал. Железного лома хватало, верно?

Брок. Да уж глупо было бы жаловаться.

Пол. Но теперь, как я понимаю, вас беспокоят некоторые симптомы эскалации негативных тенденций?

Брок (насупившись). Ты нормально говори.

Звонок в дверь. Эдди идет открывать.

Пол. Есть ли у вас уверенность, что ваш бизнес и впредь будет идти успешно?

Брок. А мы поможем ему идти успешно.

Пол (быстро). Мы? Кто это — мы?

Брок (после секундного замешательства). Мы — это я… Кто ж еще?

Пол. Ну да, правда, кто же еще…

Эдди открывает дверь. Входят парикмахер, маникюрша и чистильщик обуви.

Парикмахер. Добрый вечер, сэр. Вы давали заказ?

Брок. Давал, давал. (Снимает сорочку, остается в шелковой майке.)

Пол. Я, пожалуй, пойду.

Парикмахер и маникюрша начинают раскладывать свои инструменты.

Брок. Сиди. Сиди, говорю. Ты мне симпатичен, ей-богу. Будешь правильно себя вести, останешься доволен. Ты меня понял?

Эдди уносит сорочку Брока наверх. Парикмахер приступает к работе — надевает на волосы Брока сетку.

Пол. Думаю, что да.

Брок (парикмахеру). Один раз, аккуратно. И без болтовни. (Маникюрше.) Только слегка отполировать и все. У меня маникюр каждый день. (Садится в кресло.)

Маникюрша. Хорошо, сэр.

Чистильщик со щеткой в руке собирается было приступить к работе, но с недоумением обнаруживает, что на ногах Брока нет туфель.

Брок (с нетерпеливым движением). Поищи, они где-то тут…

Чистильщик обнаруживает туфли на полу возле дивана, и устроившись на нижней ступеньке лестницы, приступает к работе.

(Полу.) Ну, давай, поехали дальше. Они мешать не будут.

Пол. Хотелось бы узнать, какова цель вашего приезда в Вашингтон?

Брок (добродушно). А не твое собачье дело.

Пол. Очень даже мое.

Брок. Это почему?

Пол. Потому что вы очень заметная фигура, мистер Брок.

Брок (дернувшись, парикмахеру). Ты! Поосторожней!

Парикмахер. Виноват, сэр.

Брок (Полу). Приехал осмотреть местные достопримечательности.

Парикмахер намазывает лицо Брока мыльной пеной.

Пол. И сколько же времени вы собираетесь их осматривать?

Брок. Смотря сколько тут достопримечательностей.

Пол. А кое-кто считает, что вы к нам всерьез и надолго. Говорят, у вас далеко идущие планы.

Брок. Кто говорит?

Пол. Разные люди.

Брок. Чушь собачья. Может, они думают, меня в политику потянуло? Да на черта? Мне с моим бизнесом забот хватает. Я в политические игры сроду не играл.

Пол. А может, сейчас решили, что пора поиграть?

Брок (погрозив Полу пальцем). Слушай, друг, я ведь с тобой пока по-хорошему. Чего ж ты мне в кишки лезешь?

Пол. Такая уж работа.

Брок. Ты лучше кого-нибудь другого обрабатывай. А то еще поссоримся.

На балконе появляется Диври, начинает спускаться.

Парикмахер собирается приступить к бритью.

Диври (Полу). Ну, как успехи? Много ли выведал у великого владыки?

Пол. Да, очень. Я выяснил, что он родился в Плэйнфилде, штат Нью-Джерси. Из этого человека клещами ничего не вытянешь.

Брок протестующе мычит, в то время как парикмахер орудует бритвой над его верхней губой.

Диври. Быть не может. Обычно он любит поговорить.

Пол. Значит, мне не повезло.

Брок. Не повезло? Да я тебе фактически всю свою биографию рассказал!

Сверху спускается Билли, направляется к горке.

Пол. Он не сказал даже — зачем приехал в Вашингтон.

Брок. Сказал, что тебя не касается.

Диври. Да какой тут секрет? Надо кое-что утрясти с налогами. Я ведь тебе уже говорил.

Билли, взяв с горки бутылку ликера, тихонько направляется к лестнице.

Пол. Вы-то говорили, да я не поверил.

Диври. Билли! Иди сюда, познакомься! Мой старый приятель — Пол Веролл. (Полу.) А это Билли Доун.

Пол (с поклоном). Очень приятно.

Билли отвечает на его поклон вилянием бедер, которое по ее мнению является реверансом.

Брок (глянув на нее). А ну-ка, постой!

Парикмахер прекращает работу, отставив в сторону бритву.

Билли (уже поднимаясь по лестнице, настороженно). Чего?

Брок. Ты куда ее потащила?

Билли (невинно). Наверх.

Брок. Поставь где взяла!

Маникюрша и чистильщик тоже испуганно прерывают работу.

Билли. Да я только хотела…

Брок. Я знаю, чего ты хотела! Поставь на место!

Билли. А что такого?

Брок. А ничего! К нам люди должны придти! Солидные люди! И я не желаю, чтоб от тебя несло перегаром!

Билли. Да я же чуть-чуть…

Брок. Я сказал, нет! Поставь на место, и не действуй на нервы! Давай лучше, иди переоденься. И поскромней, понятно? Чего стоишь? Делай, что я тебе говорю!

Постояв еще секунду, Билли повинуется. Пол и Диври, чувствуя неловкость, отворачиваются. Брок снова откидывается на спинку кресла, и парикмахер продолжает работу. Поставив бутылку на горку, Билли поднимается по лестнице, губы ее шепчут ругательства. Уже с балкона она вдруг с неожиданным интересом смотрит на Пола. На лице ее появляется легкое подобие улыбки. Она скрывается в своей комнате.

Через служебную дверь входит Эдди с серебряным ведерком для льда, ставит его на горку.

Диври (парикмахеру). Скажите-ка, друг мой, сколько бы вы взяли за то, чтобы перерезать ему глотку?

Брок вскакивает с места так быстро, что парикмахер едва не приводит эту идею в исполнение. Сорвав с головы сетку, Брок в бешенстве швыряет ее на пол и устремляется к Диври.

Брок. Ты! Мне твои шутки не нравятся!

Диври. Только, ради бога, не заводись.

Брок. Ты мне еще указывать будешь! (Растопыренной пятерней хватает Диври за лицо и сильно толкает. Пол подхватывает Диври, не давая тому упасть.)

Диври. Ты сдурел, Гарри! Совсем шуток не понимаешь?

Брок (парикмахеру). Все, свободен.

Парикмахер. Но, сэр, я еще не закончил…

Брок. Сказано, свободен! Оглох?

Парикмахер. Слушаюсь, сэр.

Брок (маникюрше). Тоже свободна. Эдди, разберись.

Парикмахер и маникюрша собирают инструменты. Чистильщик ставит начищенные туфли возле горки. Диври подходит к горке, наливает себе виски. Эдди рассчитывается с парикмахером, маникюршей, чистильщиком.

Пол. Ну, мне пора.

Брок. Да куда ты? Посиди!

Пол. Мне, правда, пора. Есть кое-какие дела.

Брок (вытирая лицо салфеткой). А то, может, попасешься еще немного, а? Похоже, у меня здесь кроме тебя и друзей-то нет.

Пол. Да я тут рядом. Если вас бить начнут, вы крикните, я прибегу.

Парикмахер, маникюрша и чистильщик, уходят, выразительно глядя на Брока. Эдди протирает бокалы.

Брок (ухмыляется и пожимает Полу руку). А ты что, тоже здесь живешь, в гостинице?

Пол. Прямо через холл. Этот же этаж.

Брок. Отлично.

Пол. Но, конечно, не этот уровень.

Брок. Ладно, не прибедняйся.

Пол (Диври). До свиданья, Эдвард.

Диври. Пока. (Пьет.)

Пол (Броку). Всего хорошего. Еще раз, спасибо.

Брок. Не за что.

Пол уходит.

Диври (взяв со стула возле двери свой портфель). Надо, чтобы Билли подписала кое-какие бумаги. И Эдди тоже.

Брок (все еще обтирая лицо салфеткой). Надо, значит, подпишут. (Орет.) Билли!

Голос Билли. Чего?

Брок. Спустись-ка сюда! (Диври.) Ты чего скис?

Диври. Я не скис.

Брок. Вид у тебя какой-то дурной.

Диври. Это освещение.

Брок. Может, заболел? Аспирина дать?

Диври. Я здоров. А если учесть, что я уже давно являю собой труп, то для трупа я просто на редкость здоров.

Билли спускается по лестнице, застегивая на ходу манжеты весьма изысканного платья, в которое она переоделась.

Брок (Диври). Черт, я иногда вообще даже не понимаю, о чем ты говоришь.

Диври (с усмешкой). Иногда.

Билли (Броку). Чего ты меня звал?

Диври. Тебе нужно подписать кое-что, моя радость.

Билли. Только одно и делаю, что подписываю.

Брок. Ну и радуйся. (Диври.) Во сколько должен прийти сенатор?

Диври. С минуту на минуту.

Брок. Пойду переоденусь.

В майке и носках, захватив пиджак и галстук, Брок направляется к лестнице, останавливается, смотрит на Билли, подходит к ней, придирчиво оглядывает. Билли следит за его реакцией.

(Диври, озабоченно.) Ну как она? Нормально?

Билли. На себя бы посмотрел.

Диври. Вполне.

Брок. Ты уверен?

Билли (не без кокетства). Ну, чего вы ко мне привязались?

Брок (не удостоив ее ответом, начинает подниматься по лестнице. На ходу — Диври). Если что не так, сразу скажи. А то с самого начала сядем в лужу.

Диври. Не волнуйся.

Брок уходит в свою комнату. Диври вынимает из портфеля пачку бумаг, раскладывает их на столе, дает Билли ручку.

Билли. Чего это с ним, а?

Эдди входит через служебную дверь, подбирает с пола туфли Брока, поднимается в его комнату.

Диври. Ничего. Хочет произвести хорошее впечатление.

Билли. Как же, произведет он.

Диври. Вот здесь — два раза.

Билли (подписывает бумагу, низко наклонясь над столом). А чего с теми бумажками, которые я на той неделе подписывала?

Диври (усмехнувшись). Пошли по назначению.

Билли. Я их уже, наверное, миллион подписала, не меньше.

Диври. Как и положено исполнительному директору.

Билли (подписывает вторую бумагу). Это кто директор? Это я, что ли? (Смотрит на Диври. Тот кивает.) Подумать только.

Диври. Неплохая карьера для танцовщицы из варьете, а?

Билли. А я там не только танцевала. У меня однажды целая роль была — со словами.

Диври. Ну да?

Билли. Честное слово. (Подписывает следующий документ.)

Диври. И много их было?

Билли. Кого?

Диври. Слов?

Билли. Целых пять реплик. (Загибая пальцы, с разным выражением.) «Да, я здесь!», «Он тут был, но сейчас его тут нет!» «Я не такая!» «Никогда не пью с незнакомыми мужчинами!» А потом в самом конце — «Убери лапы, ублюдок!»

Диври. Ты подумай, я и не знал.

Билли. Не веришь, можешь спросить.

Диври. Да верю, верю.

Билли (подписывает). Я может, звездой бы стала, если б не ушла.

Диври. Что же ты ушла?

Билли (подписывает). Гарри не хотел, чтоб я работала в ночном варьете. Он любит рано спать ложиться.

Диври. Тогда, конечно.

Билли (подписывает). Слушай, он какой-то смурной стал. Ты заметил?

Диври. Что именно?

Билли. Сама не пойму. Вроде, был всегда всем доволен, все тихо-спокойно. А теперь прямо вообще. И то ему надо, и это ему надо… Как шило в заду. Ну, на черта мы в этот Вашингтон приперлись?

Диври (промокая ее подпись). Это долго объяснять.

Билли. Да чего объяснять. Мне без разницы. Лишь бы он психовать кончил.

Диври. Это в нем бурлит честолюбие. (Прячет в портфель бумаги, достает другие.)

Билли. Во-во! Он же теперь вообще рта не закрывает. В жизни столько не болтал. Тут растолкал меня среди ночи и начал хвастать, какая он важная шишка. А скоро, говорит, такое проверну! Стану, говорит, вообще всем заправлять.

Диври. Вполне вероятно.

Билли. Ну и ладно. Лично мне-то наплевать. (Подписывает.)

Диври. Вот и большинству остальных тоже наплевать. Поэтому он и добивается всего, чего хочет. Проклятие нашего времени. Полный и всеобщий на-пле-ва-тизм.

Билли (подняв взгляд на Диври). О, заговорил. Выпил, что ли? Или так, вообще?

Диври (промокая ее подпись). И выпил, и вообще. (Убирает бумаги в портфель.)

Билли. Ну, все, что ли? (Откладывает ручку, бросает взгляд на горку, где стоит ее бутылка. Встает, направляется к горке.)

Диври (предостерегающе). Ты смотри, не увлекайся.

Билли. Теперь ты еще начнешь?

Диври. Лучше потом выпьешь, когда они уйдут.

Билли. Да что у вас тут сегодня за дикие дела?

Диври. Ничего дикого. Просто сейчас придут важные люди.

Билли. Это кто важный? Этот сенатор, что ли? Как его… Хэджес?

Диври. Да, сенатор Хэджес. С супругой.

Билли. А Гарри сказал, этот Хэджес на него работает.

Диври. Ну, в определенном смысле.

Билли. Тогда чего перед ним так выпендриваться?

Диври. Гарри хочет, чтобы эта его работа продолжалась и впредь.

Билли (после паузы). Для меня все это больно сложно.

Звонок в дверь.

Диври. От тебя только одно требуется: быть поприветливее и следить за своими выражениями.

Билли (недовольно). Ой, да ради бога. Хотите — у меня будет запор на языке.

Эдди сбегает по лестнице, идет открывать.

Диври. Это уже лишнее.

Билли. И вообще — я вам тут сидеть не нанималась! Сейчас возьму и уйду к себе! (Собирается исполнить угрозу, чувствуя себя оскорбленной.)

Диври (удерживая ее). Билли, я тебя прошу. Гарри это не понравится.

Билли (со страшной гримасой). Ну ладно, ладно! (С мрачным видом садится на диван.)

Эдди открывает дверь. Входят сенатор Хэджес и миссис Хэджес.

Диври (преувеличенно-бодро). Здравствуйте, дорогой Норвал! Как ваши дела?

Хэджес. Спасибо, грех жаловаться.

Диври (м-с Хэджес). Энни, а с вами мы вообще сто лет не виделись!

М-с Хэджес. Не говорите!

Хэджес (Билли). Добрый вечер.

Диври. Сенатор, вы должны помнить эту молодую даму. Вы ведь у нас знаток театра. Она выступала под именем Билли Доун.

Хэджес (без уверенности). О да… Разумеется…

Диври. Билли, это сенатор Норвал Хэджес. Я тебе о нем много рассказывал. (Хэджес протягивает руку, Билли пожимает ее.)

Хэджес. Очень приятно.

Билли. Очень приятно.

Диври. А это миссис Хэджес.

М-с Хэджес (садясь рядом с Билли). Очень приятно.

Билли. Очень приятно.

Диври. Надеюсь, вы не откажетесь чего-нибудь выпить?

М-с Хэджес. Рюмочку, с удовольствием.

Хэджес. Охотно.

Диври. Как насчет бурбона?

Хэджес. Очень хорошо.

Диври. Эдди! Всем — бурбон. (Усаживает сенатора в кресло.)

Эдди. Момент. (Хлопочет у горки.)

Хэджес. Сейчас мне просто необходимо снять напряжение.

М-с Хэджес (Билли). У него сегодня был ужасно тяжелый день.

Диври (Хэджесу). Чем же это вы занимались? (Шутливо.) Хоронили очередной законопроект?

Хэджес (с вялой улыбкой). Что-то в этом роде.

М-с Хэджес. Миссис Брок, а вы уже бывали в Вашингтоне?

Билли. Была разок.

М-с Хэджес. И долго пробыли?

Билли. Да так, с месяц.

М-с Хэджес. О! И где вам тут больше всего понравилось?

Билли. В койке! (Диври делает ей предостерегающие знаки, но Билли их не видит.)

М-с Хэджес (ошеломленно). В койке?

Билли. А вы как думали — всю ночь ногами махать. Утром только хрясь — в койку. И целый день как бревно.

М-c Хэджес, не находя слов, переглядывается с супругом.

Диври. Э-э… Миссис Брок имеет в виду, что здесь ее переутомили ночными пешеходными экскурсиями.

Хэджесы с облегчением смеются, понимая теперь слова Билли, как проявление особо изысканного чувства юмора. Эдди подает напитки. Билли показывает ему, что тоже хочет выпить. Эдди отрицательно мотает головой, возвращается к горке.

Хэджес. На этот раз вы должны осмотреть Вашингтон днем. Уверяю вас, здесь немало интересного.

М-с Хэджес. Жалко, что сейчас перерыв в работе Верховного Суда. Я могла бы вас туда провести. Это огромное впечатление.

Билли. Вот насчет суда это точно. Уж это я знаю. Меня в полицию сколько раз приводили. Такие впечатления — чума!

Диври (отчаянно спасая положение). Э-э… Видите ли… Миссис Брок одно время была в женском комитете по связям с полицией…

Хэджес (супруге). Слышишь, дорогая? Сколько раз я говорил, ты бы тоже могла заняться подобной общественной работой. Я вообще так считаю: женщины могут все. Вы согласны, миссис Брок?

Билли. Нет, насчет извращений я — против.

На балконе возникает Брок в новом костюме с гвоздикой в петлице. Весь — сияние.

Брок. Привет всем!

Диври. А вот и он.

Хэджес встает, его супруга тоже приподнимается с места.

Сенатор Хэджес. Гарри Брок.

Брок. Наконец-то, сенатор. Нам с вами давно уже пора лично познакомиться! (Долго трясет руку Хэджеса.)

Хэджес. Пора, пора.

Брок. А это, как я понимаю, миссис Хэджес.

М-с Хэджес. Совершенно верно.

Брок. Просто счастлив иметь честь. (Трясет руку м-с Хэджес.)

М-с Хэджес (потирая руку). Очень, очень приятно.

Брок. Да вы садитесь! Садитесь, сенатор.

Хэджесы садятся. Брок остается стоять. Эдди приносит ему бокал, отходит к горке.

Хэджес. Как добрались?

Брок. Отлично. Как всегда на своих четырех — на машине. По пути еще заехал в Балтимор. У меня ведь там склад.

Хэджес. Ах, вон что.

Брок. Да так, совсем маленький. По правде сказать, от него хлопот больше, чем толку, но мне он дорог. Это ведь второй склад, который я купил. До него-то у меня был всего один.

Хэджес. И сколько же у вас всего отделений теперь?

Брок. А хрен его знает! (Осекается. Смущенно глядя на м-с Хэджес.) Виноват…

М-с Хэджес (великодушно). О, ничего страшного!

Брок (Хэджесу). Сам не знаю, за что я люблю этот склад. Но там у меня всегда какое-то такое чувство… Ну, вы понимаете…

Хэджес. Я вижу, вы сентиментальный человек!

Брок. Да, это есть.

М-с Хэджес. Ну и что ж, сентиментальностью грешат многие гомо сапиенс, не правда ли, миссис Брок?

Билли. Да чего там — многие. Вообще — гомосек на гомосеке!

Брок (не замечая ужаса Хэджесов). Точно! Ко мне тут недавно в баре пристал один… (Замечает страшный взгляд Диври, понимает, что из-за Билли ляпнул не то, и в смятении меняет тему.) Да… Так что у вас сейчас делается в сенате? Есть что-нибудь интересное?

Хэджес. Ну что вы, сплошная рутина.

Брок. Да уж. С кем бы я не поменялся местами, так это с вами. Небось, голову морочит каждый, кому не лень.

Хэджес. Что делать, это часть работы.

М-с Хэджес. Миссис Брок, а вы играете в бридж?

Билли. Нет, я только в очко.

М-с Хэджес. Простите?

Билли. В очко. А то в джин. Там думать не надо.

М-с Хэджес. Ах так… А то я хотела вас пригласить. Мы здесь иногда устраиваем девичник, играем в бридж. Очень славно.

Билли. Нет, спасибо. В бридж-то я не умею.

Брок (из-за спины м-с Хэджес, сумрачно глядя на Билли). Захотела б, так сумела бы!

Билли (склочно). Не сумела бы!

Брок (перекрывая ее). Еще как сумела бы! (Улыбаясь, м-с Хэджес.) Она и в джин- то… (Яростный взгляд на Билли.) Она и в джин-то не умела, пока я не научил. А теперь сама меня обставляет. (Еще один убийственный взгляд на Билли.)

Диври. Норвал, как у вас завтра со временем? Мы с Гарри хотели бы заехать, обговорить кое-что. Часов в десять.

Хэджес (поколебавшись). Да… Но, пожалуй будет лучше, если я сам заеду к вам. Мне ведь все равно по дороге, вы понимаете…

Диври. Разумеется.

Брок. Сенатор, мы все понимаем. Ваше здоровье!

Брок и Хэджес поднимают бокалы. Диври закуривает. Билли внезапно встает с места.

Билли (м-с Хэджес). Дорогая!.. (Пауза.) Может, вам хочется руки помыть, или там вообще?

Брок и Хэджес судорожно пьют. Диври яростно дымит.

М-с Хэджес потрясена.

М-с Хэджес (почти беззвучно). Нет… Благодарю вас…

Билли с томным видом поднимается по лестнице. В гнетущей тишине Эдди забирает у Брока пустой бокал, ставит его на горку, выходит через служебную дверь.

Диври (Хэджесу). Скажите, а что у вас вечером в пятницу? Вы не заняты?

Хэджес. Кажется, нет. (Супруге.) У нас ведь пятница свободна?

М-с Хэджес (с большим достоинством). Мы могли бы ее освободить.

Брок (садясь на диван подле м-с Хэджес, бормочет). Дура чертова…

Диври. Мы хотим устроить небольшой ужин. Пригласить кое-кого. Тут есть люди, с которыми я бы хотел познакомить Гарри.

Хэджес. И которые, без сомнения, будут счастливы познакомиться с ним.

Брок (скромно). Да что вы, сенатор. Я всего лишь простой мусорщик.

Хэджес (с дежурным пафосом). В нашей стране быть мусорщиком — это вполне почетно.

Диври (со скрытым сарказмом). Особенно если ты в ней самый большой мусорщик.

Пауза. Брок кладет руку на спинку дивана, почти обнимая м-с Хэджес. Та косится на руку.

Хэджес (вставая, негромко). Я бы хотел, мистер Брок, выразить вам свою глубокую признательность за все, что вы для меня сделали.

Брок. Сенатор, зовите меня просто Гарри.

Хэджес. Хорошо, Гарри. Я не хотел говорить об этом в письме, вы понимаете… Но вы должны знать: я очень благодарен вам за вашу поддержку на выборах…

Брок. Да о чем разговор, сенатор! Подумаешь, говна пирога!.. (Осекается. С ужасом смотрит на м-с Хэджес.) Виноват…

М-с Хэджес (глядя куда-то вдаль). Ничего, ничего, пожалуйста…

Диври направляется к горке, наливает себе виски.

Брок (Хэджесу). Я вам так скажу: есть люди, которым сам бог велел пастись вместе.

Хэджес. Без сомнения.

Брок. Мое дело простое — железный лом. Где надо — купить, куда надо переправить, кому надо — продать. И все. Но разве сегодня можно делать дело? На каждом шагу — палки в колеса. Сплошные запреты и ограничения. Мне это вот уже где. (Проводит ребром ладони по горлу.)

Хэджес. Прекрасно понимаю.

Брок. Я сейчас не о мелочах. Вы представляете, сколько лома валяется сейчас по всей Европе, после этой войны?

Хэджес. Весьма смутно.

Брок. Вот и я смутно. Это даже представить невозможно. Но зато я точно знаю: у всего этого железа должен быть один хозяин. И точно знаю — кто. (Тычет себя пальцем в грудь.)

М-с Хэджес. Как это все ужасно интересно!

Хэджес. Я уже подготовил копии всех подготовительных материалов по нашему вопросу…

Брок. Да нет, мне с бумажками возиться некогда. У меня дело стоит. А время уходит. С бумажками, ребята, это вы там сами шевелитесь. И побыстрее.

Диври. Норвал и так уже многое сделал.

Хэджес. Я внес поправку. Поправка Хэджеса. Она предусматривает полный отказ от вмешательства в дела крупных предпринимателей как здесь, так и за рубежом. Мы постараемся, чтобы она была принята как можно скорее.

Брок. Вот-вот, постарайтесь, там, на вашей кухне. Я хочу поскорей получить блюдо, за которое заплатил.

Диври (Хэджесу). Что вам налить?

Хэджес. Мне, пожалуй, хватит.

Диври. Чуть-чуть, на дорожку. (Передает Эдди пустой бокал сенатора, тот наполняет его.)

Брок. Скажите, сенатор, а как по-вашему сегодня вообще ситуация?

Хэджес. Вы называете этот кошмар ситуацией?

Брок. Да уж… Если бы я начинал свой бизнес в такой обстановке, как сейчас, знаете, где бы я был? В жопе!.. (Осекшись, смотрит на м-с Хэджес. На сей раз та ограничивается кивком.)

Хэджес. Ситуация! Я вам скажу какая ситуация. Этой стране пора сделать выбор, кто кем должен управлять — правительство народом или народ правительством!

Диври. Браво, Норвал. Афоризм, достойный самого Бисмарка.

Хэджес. О, Бисмарк! Он всегда был моим кумиром.

Брок. Кто-кто?

Диври. Бисмарк. Отто фон Шенхаузен Бисмарк.

Хэджес. Гигант.

Брок. Он будет у нас в пятницу на ужине?

Пауза. Эдди забирает у м-с Хэджес пустой бокал.

Диври (мягко). Боюсь, он не сможет.

Брок. Жалко.

Хэджес. Ну, не будем вас больше утомлять.

Брок. Посидите еще.

М-с Хэджес. Нет-нет, нам пора.

Хэджес. Будем считать, это еще не официальный визит. Теперь, я уверен, мы будем часто видеться.

Брок. Я тоже. Погодите-ка. (Достает из коробки пару сигар, подает Хэджесу.) Кубинские. Достал по особому случаю.

Хэджес. Спасибо, Гарри. И спокойной ночи.

Появляется Билли.

Брок (обняв сенатора за плечи, провожает его к выходу). Был очень рад.

М-с Хэджес. Всего доброго, миссис Брок.

Билли (с лестницы). Всего доброго.

М-с Хэджес (Броку). Всего доброго и спасибо за все. (Подает было руку, но передумывает.)

Брок. Пока не за что. Вот дайте мне тут обосноваться по-настоящему. Тогда уж у вас точно появится за что благодарить.

М-с Хэджес. Всего доброго, Эдвард.

Диври. Всего доброго. До завтра, Норвал.

Хэджес. До завтра.

Хэджесы уходят. Эдди запирает дверь. Брок снимает пиджак.

Билли (направляясь к дивану). «Всего доброго! Всего доброго!..»

Брок. Все, Эдди. Отдыхай. На сегодня финиш.

Эдди. Финиш так финиш. (Собирается уходить.)

Диври. Погоди.

Эдди останавливается. Диври достает из портфеля бумаги, которые Эдди подписывает, сидя за столом.

Билли. Ну и мокрицы!

Брок. Что-что?

Билли. Да эта парочка. Точно как две мокрицы.

Брок. А ты-то кто?

Билли. Я — это я.

Брок. Ну и молчи, пока тебя не спросят.

Билли. Может, ты мне вообще жить запретишь?

Брок, усевшись на стул возле стола, снимает туфли. Смотрит на Диври, затем на Билли.

Брок. Давай, иди к себе.

Билли. Успеется.

Брок (подходя к ней, резко). Иди наверх, я сказал!

Пауза. Наконец, Билли встает и с независимым видом поднимается по лестнице, словно это ей самой захотелось уйти. Скрывается в своей комнате. Брок садится на диван, закуривает, мрачно задумывается.

Эдди. Здесь что, тоже расписываться?

Диври (глянув на бумагу). Обязательно.

Эдди (с обидой). А что это я вдруг стал всего-навсего вице-президент?

Диври. А тебе мало?

Эдди. Но раньше-то я всегда подписывал за президента, верно?

Брок (механически). Что верно, то верно… (Очнувшись, орет на Эдди.) А ты заткнись!.. (Диври.) Черт! Вот дура! Она ж мне тут все испортит!

Диври. Ну и что же ты собираешься делать?

Брок. Не знаю. Сейчас так и врезал бы ей по портрету.

Диври. Смотри, поосторожнее.

Брок. Тебя не спросили!

Диври. Ты учти, по документам она сейчас полная хозяйка всего. Ты ей весь принадлежишь, со всеми потрохами.

Брок. А чья это была идея? Твоя!

Диври. Моя, и поэтому очень толковая. Потому что в случае чего, ты всегда в стороне. Знаешь, от чего это тебя страхует?

Брок. Знаю, знаю! Сто раз уже говорил!

Диври. Ну, извини.

Брок. Лучше бы придумал, что мне с ней делать! Сраму же не оберешься! Дура неотесанная!

Диври. Возьми и отошли ее домой.

Брок. Не могу.

Диври. Почему?

Брок. Я без этой дуры с ума схожу.

Диври (посмотрев с удивлением). Знаешь, говорят, у русских есть поговорка: или рыбку съесть или… на рыбку сесть.

Брок. Причем тут русские?

Диври. Ни при чем. Поговорка у них такая.

Брок. Дурацкая.

Диври. Возможно.

Брок задумывается в молчании.

Эдди (поставив последнюю подпись). Ну что, все?

Диври (глянув на бумаги). Все, порядок.

Брок. Нет, но рыба-то тут причем?!

Эдди уносит туфли Брока наверх, в его спальню.

Диври. Откуда я знаю. У русских, может, и при чем.

Брок. Слушай, неужели невозможно ее как-нибудь поднатаскать, чтоб не была такой серой?

Диври (поставив портфель на стул возле двери). На свете все возможно.

Брок. Может, есть какая-нибудь такая школа?

Диври. Это вряд ли.

Брок. Так что же делать?

Диври. Надо кого-то найти, кто бы с ней все время общался и придал ей немного лоска.

Брок. Кого найти?

Диври. Надо подумать. А пока я думаю, ты бы тоже посоображал.

Брок. Насчет чего?

Диври. Раз ты так хочешь, чтобы она все время была при тебе, почему бы тебе не жениться?

Брок. Еще чего!

Диври. А что тут такого?

Брок. Я уже был один раз женат. И мне не понравилось.

Эдди спускается, выходит через служебную дверь.

Диври. Сколько ты уже с ней?

Брок. Уж и не помню. Давно.

Диври. Так какого черта?

Брок. Когда женишься, все это уже совсем не то.

Диври. Почему?

Брок. А я откуда знаю? Не то, и все. Сейчас она знает, со мной лучше не выдрючиваться. А поженимся, сразу начнет права качать.

Диври. Билли не из таких.

Брок. А из каких? Кордебалет, он и есть кордебалет.

Диври. Смотри, чтоб потом не пожалеть.

Брок. А ты не каркай!

Диври. Ладно, не буду. (Идет к горке, наливает себе виски.)

Брок. И вообще, кончай разговаривать со мной, как с младенцем! Я сам знаю, что мне делать!

Диври. Не сомневаюсь.

Брок. Ну и не строй из себя профессора! Пока что не я на тебя работаю. а ты на меня!

Диври. Что верно, то верно.

Брок. А верно, так придумай что-нибудь! А уж я буду решать! Понравится — сделаю, а нет — так нет! И нечего на меня таращиться! (Плюхается на стул, сидит насупившись. После паузы.) А что тебе вдруг приспичило, чтоб я на ней женился?

Диври (спокойно). А, то, что уровень обязывает. Ты вступаешь в круг очень серьезных людей. Здесь никого не волнует, что и как у тебя на самом деле, но внешне все должно быть прилично.

Брок. Плевать я хотел!

Диври. Не доплюнешь. Пойми, Гарри, ты попал в высшую лигу, тут правила жесткие.

Брок. Какие правила? Что все обязаны жениться?

Диври. Что все обязаны держаться в определенных рамках. Нарушитель удаляется с поля, ты это учти.

Брок. Ладно, ладно, я подумаю. (Раздраженно.) Но женюсь — не женюсь, с ней в любом случае надо что-то делать! Она же вообще!..

Диври. Что — вообще?

Брок. Ты что, сам не видел? Как только свою хлопушку откроет — так прямо хоть стой, хоть падай!

Диври. Но сама она-то этого не понимает.

Брок (в отчаянии). Может, тебе как-то с ней поговорить?

Диври. Тут одним разговором не обойдешься. Ей нужно дать слишком многое. Я бы не взялся. И времени нет, и терпения не хватит. Да и вообще не уверен, что мог бы дать то, что ей нужно…

Брок. Послушай-ка…

Диври. Что?

Брок. А что если нанять этого парня? А?

Диври. Какого парня?

Брок (возбужденно). Ну этого, который приходил, газетчик! Он и живет здесь, в гостинице. Толковый такой очкарик! А?

Диври. Не думаю.

Брок. Он и в городе тут все знает, и вообще умеет себя держать. Даже кланяется! (Подражает поклону Пола.) Что, скажешь, он не подходит?

Диври. Может, и подходит. Только вряд ли он возьмется.

Брок. Я заплачу сколько он скажет.

Диври. Да не пойдет он.

Брок. Спорим? (Подходит к телефону.) Как его зовут?

Диври. Не горячись, Гарри.

Брок (упрямо). Зовут его как?

Диври. Веролл. Пол Веролл. Только зря ты это…

Брок. Не зря. (В трубку.) Соедините меня с номером Веролла. Да-да, Веролл.

Диври. Смотри, наделаешь дел.

Брок. Заткнись. (В трубку.) Пол, это ты? Привет, это Гарри Брок. Ты не заглянешь ко мне на минутку? Хочу кое-что тебе предложить. Что? Да нет, не бойся, ничего незаконного… Отлично, жду. (Вешает трубку.) Ей-богу, он мне нравится.

Диври. А тебя не смущает, что они слишком много времени будут проводить вдвоем?

Брок. Ты о чем? Это с его-то биноклями? Не смеши меня. Эти вещи я сразу чую. А если он на нее и западет слегка, так я не против. Для дела даже неплохо.

Диври. А сама Билли? Может быть, ей эта идея вообще не понравится.

Брок. Ей понравится то, что я ей скажу.

Диври. Ну смотри. В конце концов, твое дело.

Брок. Вот это правильно. Ты лучше посоветуй, сколько ему надо дать?

Диври. По-моему, лучше попросить его об этом как о дружеской услуге.

Брок. Не верю я ни в какие дружеские услуги.

Звонок в дверь.

Деньги есть деньги. (Открывает. Входит Пол.) Жду, жду! Заходи! Выпьешь?

Пол. Спасибо, не могу. Я сейчас сижу, работаю.

Брок. Садись. Могу я у тебя одну вещь спросить?

Пол. Пожалуйста.

Брок. Сколько ты получаешь в неделю?

Пол (откидываясь на спинку кресла и подражая интонации Брока во время интервью). Не знаю, не считал. Я ж не бухгалтер.

Брок (польщенный, что его цитируют, Диври). Клянусь, он мне нравится! (Полу.) Так как ты говоришь, тебя зовут?

Пол. Пол Веролл.

Брок. Ну да, Пол. Так вот, Пол, тут такое дело. У меня есть подружка. Да ты ее уже видел — Билли.

Пол. Да, конечно.

Брок (доверительно). Она вообще-то очень хорошая. Но, между нами говоря, темновата. Ее вины в этом нет, она ведь всю жизнь в варьете была, пока я ее оттуда не вытащил. Там-то она обходилась. А вот здесь, боюсь, ей будет трудно. К серьезному обществу она не привыкла, ты меня понимаешь?

Пол. Пока не очень.

Брок. Я хочу сказать, что такой парень, как ты, мог бы ей помочь. Да и мне тоже.

Пол. Каким образом?

Брок. Надо ее поднатаскать. Поучить — что к чему, как и что. По всем вопросам. В твое свободное время. Ты меня понимаешь?

Пол. Я вас понимаю, но эта работа абсолютно не для меня.

Брок. Плачу двести долларов в неделю.

Пол. Согласен.

Брок (оправившись от неожиданности, Диври). Нет, он мне все больше нравится!

Пол. Когда приступать?

Брок. Да хоть сию минуту. Я сейчас тебя ей вроде как представлю, и — вперед!

Пол. Очень хорошо.

Брок (глянув с превосходством на Диври, кричит). Билли!

Голос Билли. Чего?

Брок. Спустись-ка на минуту! (Полу.) Она вообще-то классная. Тебе понравится.

Билли выходит из своей спальни, расчесывая волосы. На ней роскошный пеньюар, не оставляющий никакой работы воображению, ибо сквозь него все видно и так.

Билли (недовольно). Ну чего? Я уже разделась. (Смолкает, завидев Пола.)

Брок. Ничего, все в порядке. Этот парень — друг семьи. Спускайся, говорю.

Билли швыряет гребень на оттоманку, спускается вниз.

Знакомься, малыш, это Пол Веролл.

Билли. Знакомились уже.

Брок (подталкивая ее к нему). У него к тебе дело.

Билли. Какое еще дело?

Брок. Сейчас узнаешь. Садись. (Усаживает ее на диван. Диври). Поднимись ко мне на пару минут. И бумажки захвати.

Ободряюще кивнув Полу, поднимается в свою комнату. Диври, захватив портфель, следует за ним. Долгая пауза. Билли сидит с безучастным видом. Пол не знает с чего начать.

Пол (наконец, решившись). Ваш… э-э… друг, мистер Брок… Он хочет, чтобы вы и я… чтобы мы вместе проводили время…

Билли (не глядя). Да что ты!

Пол. Нет, правда.

Билли (поворачиваясь к нему). А ты кто такой? Наемный кавалер что ли, для танцев?

Пол (с улыбкой). Не совсем.

Билли. А для чего же?

Пол. Да, в общем, все просто. (Садится на противоположный от Билли край дивана.) Мистер Брок хочет, чтобы я помог вам пополнить ваши знания. То есть, чтобы вы увереннее чувствовали себя в разных ситуациях… Или, если у вас возникают вопросы…

Билли. У меня не возникают.

Пол. Ну, я мог бы сам вам их подсказать.

Билли. Вот уж спасибо.

Пол. Может быть, вам это будет даже любопытно… Потом, знаете, в этом городе есть что посмотреть. Я могу вам тут все показать. Возможно, у вас на этот счет уже есть какие-то пожелания…

Билли. Где Верховный Суд знаешь?

Пол. Конечно.

Билли. У меня туда пожелание.

Пол. Очень хорошо. Значит, соглашение достигнуто?

Билли. Насчет чего?

Пол. Насчет того, о чем я говорил.

Билли. Ну, пусть будет. Мне все равно делать нечего.

Пол. Вот и отлично.

Билли. И сколько же он тебе за это платит?

Пол. Двести долларов в неделю.

Билли. Ну и дурак. Мог с него больше слупить.

Пол. Я мог бы и бесплатно.

Билли (с насмешкой). Ах, ах!

Пол. Нет, правда.

Билли. Это почему же?

Пол. Потому что для меня это не работа, а удовольствие.

Билли. Он, небось, тебе сказал, что я совсем темная, да?

Пол. Нет, ну почему…

Билли. И правильно сказал. Я жутко темная. Только меня это не колышет.

Пол. Что, правда?

Билли. Конечно. Я и так в полном порядке. У меня уже есть все, чего я хочу в жизни. Две шубы. Норковые. А еще чего захочу — он мне это даст. Потому что если он не даст, так и я ему не дам, ясно?

Пол (смущенно). Думаю, что ясно.

Билли. А пока я знаю, как получить чего я хочу, мне больше ничего и знать не надо, верно?

Пол. Да. Пока вы знаете, чего хотите.

Билли. Ну да. (Пауза.) Чего?

Пол. Я говорю, это до тех пор, пока вы сами знаете, чего хотите.

Билли. Чего ты меня путаешь?

Пол. Да что вы, и не думал даже.

Билли (поднимаясь с дивана). Нет, есть одно, чего б я хотела.

Пол. Чего именно?

Билли. Уметь болтать как образованные.

Пол. Это вполне достижимо.

Билли. Как?

Пол. Для начала я дам вам прочесть несколько книжек. И если не возражаете, буду следить за вашей речью, поправлять ошибки.

Билли (со все большим интересом глядя на Пола). Да? Ну, валяй.

Пол. Договорились.

Билли. А зато ударений я никогда не путаю. Ты заметил?

Пол. А вот я иногда путаю. До сих пор не знаю как правильно — «деньгами» или «деньгами».

Билли. Уж такое слово надо знать. Деньгами. Ладно, с ударениями я тебя буду поправлять.

Пол. Буду очень благодарен.

Билли. Я ударений еще со школы не путаю. Нас училка лупила.

Пол. Лупила?!

Билли. Ну да, за ударения.

Пол. Непостижимо.

Билли. Зато навсегда запомнили.

Пол. И по-вашему, это оправдывает рукоприкладство?

Билли. Да она несильно.

Пол. Неважно, дело в принципе. Я принципиальный противник телесных наказаний.

Билли. Да? (Подражая его серьезному тону.) Тогда я тоже противник. Принципиальный. (Придвигаясь к нему.) Ну что, способная я ученица?

Пол. Вы чрезвычайно способная, мисс Доун.

Билли. Можешь просто — Билли.

Пол. Билли… Довольно странное имя.

Билли. Чего странного? Половину моих знакомых зовут Билли… Но вообще-то, у меня другое имя.

Пол. Какое?

Билли. Какое, какое… Эмма. Кошмар, да?

Пол. Почему?

Билли. Потому что мне не идет. Погляди! Разве я похожа на Эмму?

Пол. На Билли тоже не очень.

Билли. Да? А на кого же?

Пол. Сейчас вы похожи на слетевшего с небес ангелочка.

Билли. Послушай-ка… (Глянув на дверь комнаты Брока, придвигается к Полу еще ближе.) Ты ведь из этих, которые только на словах смелые, да? А дойдет до дела, так, небось, сразу в кусты?

Пол. Не понял?

Билли. Меня на тебя потянуло.

Пол. И часто вас так… тянет?

Билли. Да случается.

Пол. И как же надо себя при этом вести?

Билли. Подумай, может, сообразишь.

Пол. Хорошо, я попытаюсь.

Билли. Я подскажу: главное, побольше говорить. И покрасивее. Это я обожаю. Ну вот как это, насчет ангелочка.

Пол бросает взгляд наверх, встает, прохаживается.

Да не бойся. (Сердито.) Он вокруг себя ни черта не замечает. От собственной важности совсем одурел.

Пол (зайдя за спинку дивана). Пожалуй, все это оборачивается не совсем так, как я себе представлял.

Билли (откидываясь на спинку дивана). Ну, скажи, что ты против!

Пол. Не скажу.

Билли (поигрывая концом его галстука). Все по-честному. Ты меня одному поучишь, я тебя — другому.

Пол (садится на диван. Пытаясь вернуться к более безопасной теме). Да, так вот… Мы говорили насчет книг.

Билли. Ну-ну?

Пол. Завтра возьму кое-что в библиотеке, а сегодня посмотрю здесь, у себя. Если найду, попозже занесу.

Билли. Давай-давай.

Пол. О времени занятий будем договариваться накануне, за день.

Билли (придвигаясь к нему). А может за ночь?

Появляются Диври и Брок, на котором теперь домашняя куртка. Пол и Билли быстро отстраняются друг от друга.

Брок. Ну как? Дело двинулось?

Пол (глядя на Билли). Похоже, мы договорились обо всем.

Брок. Отлично.

Пол. А сейчас с вашего позволения, я откланяюсь.

Брок. Может, выпьешь?

Пол. Нет, благодарю вас.

Диври (взяв шляпу, в дверях, Броку). Значит, завтра все как решили. Спокойной ночи Билли.

Билли. Пока.

Пол (Билли). Спокойной ночи.

Брок (провожая Пола). Спокойной ночи, друг. Очень тебе признателен.

Пол (глядя на Билли). Я вам тоже.

Билли (передразнивая Брока). Спокойной ночи, друг.

Пол уходит. Брок закрывает за Полом дверь. Некоторое время стоит возле лестницы. Видно, что им с Билли в общем-то не о чем разговаривать. Брок достает из кармана куртки набор для игры в джин — две карточные колоды, блокнотик и карандаш — и кладет все это на столик. Билли, закурив, тоже подходит к столику. Брок «срезает» одну колоду, Билли — другую. Открывают по одной карте, сравнивают. Брок, садится, начинает тасовать колоду. Билли наливает два бокала, приносит. Начинают играть — четко, профессионально, как бы не для удовольствия. После долгого розыгрыша Билли бросает карты.

Билли. Игра!

Брок. Откуда это, интересно?

Билли (показывая ему блокнот). Сорок долларов шестьдесят центов.

Брок (с досадой). Ладно, молодец. Закончили. (Бросает карты, подходит к горке, наливает себе.)

Билли. Давай, плати.

Брок (сердито). Потом заплачу. Ты что, мне не веришь?

Билли. Не ори. Сам меня всегда заставляешь сразу платить.

Брок. Тебя заставишь!

Билли (дразнит). Продул, продул, продул!

Брок. Заткнись!

Билли. Попрошу выдать сорок долларов и шестьдесят центов.

Брок достает из кармана пачку денег, отсчитывает сорок долларов, намеревается уйти, но Билли останавливает его взглядом. Брок нехотя отсчитывает мелочь, бросает на стол.

Благодарю вас, сэр.

Брок (направляется к лестнице, останавливается). Пошли.

Билли (небрежно). Сейчас приду.

Брок (поднявшись до середины). Пошли, ну.

Это единственный момент в их отношениях, когда хозяйка положения — Билли, и оба это сознают.

Билли. Сказала — сейчас приду.

Брок уходит в свою комнату, закрыв за собой дверь. Билли начинает раскладывать пасьянс, делая это в такт песенке, которую напевает. Звонок в дверь. Билли перестает петь, идет открывать. Входит Пол. В руках у него несколько книг и газет.

Пол. Еще раз — здравствуйте.

Билли (прикидываясь удивленной). Привет.

Пол (подавая ей газеты). Свежая пресса.

Билли. Зря старался. Я газет не читаю.

Пол. Там немало любопытного.

Билли. Только не для меня.

Пол. Как вы можете судить, если не читаете?

Билли. Слушай, если будешь занудой, лучше нам не начинать.

Пол. Виноват.

Билли. Я пару раз пыталась, да без толку. Я ничего не понимаю, про что они там пишут.

Пол. И все же попытайтесь еще раз. А я завтра, что смогу, объясню. Хорошо?

Билли. Ну, ладно.

Пол (подавая ей книги). А вот это, я думаю, должно вам понравиться.

Билли. Ладно, попробую. (Кладет газеты и книги на книжный шкаф.) Есть, правда, одна загвоздка — у меня со зрением плохо.

Пол. Почему же вы не носите очки?

Билли (с отвращением). Очки?! Да в них же обезьяной выглядишь!

Тут до нее доходит, что Пол — в очках. Она хочет загладить сказанное, но не подберет слов. Подходит к Полу совсем близко, почти касаясь. Мгновение — и они сливаются в долгом поцелуе.

Билли (отстраняясь, небрежно). Нет, когда очки на мужчине, это еще терпимо.

Пол (тихо). Спокойной ночи, Билли.

Билли. Спокойной ночи.

Пол уходит. Билли смотрит ему вслед. Какая-то новая улыбка появляется на ее лице. Она снова начинает напевать уже знакомую мелодию, и двигаясь в такт ей, выключает свет внизу. Балкон еще освещен. Продолжая напевать, поднимается по лестнице. Замирает на секунду, сбегает вниз, забирает с собой газеты и снова поднимается. Возле двери Брока, скорчив жуткую гримасу, выводит победное завершающее «Тья-да-да-да!» и быстро скрывается в своей комнате. На сцене становится совсем темно.

Занавес

Действие второе

Там же, два месяца спустя. На месте круглого столика теперь стоит письменный стол. На нем множество книг и газет, телефон, стаканчик с карандашами и ручками. Возле стола — стул, на сиденье которого — куча грампластинок, а на спинке — карта мира. На полу — большой глобус. Книги всюду — на полках книжного шкафа, на полу, на оттоманке. На террасе также кипы газет и журналов. На стуле перед горкой — репродукция Пикассо. Слева и справа от входной двери на стене — маленькие акварели. Справа на специальной подставке — громадный энциклопедический словарь. На журнальном столике — книги с закладками, еще один стаканчик с красными карандашами, а также поднос с остатками завтрака. Перед камином — радиола-автомат, рядом с которой на полу валяется множество пластинок.

Раннее утро. Билли в очках сидит на диване, читает газету, страницы которой испещрены пометками красного карандаша. Отложив газету, снимает очки, кладет их на столик, встает и направляется к радиоле. Перебирает пластинки, читает этикетки, почти касаясь их носом. Выбрав пластинку, ставит ее на радиолу. Звучит тихая музыка (Анданте из Концерта ре-минор для скрипки с оркестром Соч. 47 Я. Сибелиуса). Билли возвращается к дивану, надевает очки и снова принимается за газету. Красным карандашом делает новые пометки.

Звонок в дверь. Через служебную дверь входит Эдди, посмотрев на Билли, сочувственно качает головой, идет открывать. Входит Пол. Услыхав его голос, Билли снимает очки, отшвыривает газету.

Пол. Привет, Эдди.

Эдди. Привет. (Выходит через служебную дверь.)

Пол (Билли). Привет прилежным и усидчивым.

Билли. Привет, привет.

Пол (подходя к ней). Ну, как наши дела?

Билли. Дерьмо.

Пол (грозным тоном учителя). Как?!

Билли (с приторной вежливостью). Прекрасно, благодарю вас. (Пол смеется.) Не желаете ли чашечку чая?

Пол. Нет, спасибо. (Прислушавшись, о музыке.) Чудесно.

Билли. Си-бе-ли-ус. Ян. Оп — сорок семь. Сорок седьмой опус.

Некоторое время оба слушают музыку.

Угадай, кто у меня сейчас был к чаю?… Или на чай? В общем, во время чая.

Пол. Кто?

Билли. Миссис Хэджес.

Пол. О! Ну и как?

Билли. Оказывается, она такая же серая, как и я. Даже еще хуже. Только строит из себя, что все на свете знает. Пришла. Сидим, молчим, говорить-то не о чем. А потом она вдруг хапает своими граблями вон ту книжку и квакает…

Пол (грозно). Как?!

Билли. Берет в свои руки вот ту книгу и говорит: «Ах, это прелестная вещь, я давно собираюсь ее перечитать».

Пол. А что за книга?

Билли (как само собой разумеющееся). «Давид Копперфильд» Диккенса. Чарлза.

Пол. Ясно. Ну и что?

Билли. А то, что она ее вовсе и не читала.

Пол. Почему ты так решила?

Билли. Да по ее разговору поняла.

Пол. Ну, допустим, не читала. Почему это тебя так потрясло?

Билли. Меня не это потрясло!

Пол. А что?

Билли. А зачем врать? Это что, преступление, если ты чего-то не читал?

Пол. Все мы иногда не дураки приврать.

Билли. И ты тоже?

Пол. Случается.

Билли. А вот я — никогда.

Через служебную дверь входит официант, забирает поднос с остатками завтрака, собирается уходить.

Пол (вполголоса, Билли). Благодарю вас.

Билли. Не за что.

Пол (показывая глазами на официанта, тихо). Да не мне…

Билли (официанту, вслед). Эй, подожди-ка.

Официант останавливается.

Благодарю вас.

Поклонившись, официант выходит. Билли берет со стола конверт, показывает Полу.

Сегодня получила. От отца.

Пол (глянув на конверт). Из Нью-Йорка?

Билли. До сих пор придти в себя не могу.

Пол. Что он тебе такого написал?

Билли. Да то, что он вообще мне написал! Первое письмо за несколько лет. Мы же с ним разругались. Он дико против был, что я с Гарри уехала.

Пол. А чем он занимается?

Билли. Отец-то? В Газовой компании работает. Раньше проверял какие-то счетчики, а теперь пишет, это ему уже не под силу, они его теперь лифтером сделали. (Замолкает, вспоминая что-то, улыбается.) Вообще-то старик у меня смешной. Каждый день брал с собой на работу поджаренный хлеб и банку тушенки и сам себе завтрак готовил. Он говорил, каждый обязан есть горячий завтрак. (Помолчав.) И как он только с нами справлялся — ума не приложу. Нас ведь у него четверо было. Три моих брата и я. Мать-то рано умерла, я ее совсем не помню. Так что он все один — и готовил нам, и купал, и одевал… Я помню, все мечтала: вот наступит день, и я с ним за все расплачусь. Ну и расплатилась — обхохочешься. Помню, прихожу домой уже под утро и даю ему сто долларов. Так знаешь, что он с ними сделал? Пошел в сортир, бросил в унитаз и воду спустил. Думала, убьет. А он даже не стукнул. Он меня вообще за всю жизнь пальцем не тронул.

Пол. А с чего же он тебе вдруг написал?

Билли. Мое письмо получил. Я ему первая написала… Пишет, что каждый день обо мне вспоминает. Бог ты мой, а я-то о нем вообще не думала. Ну, может, раз в год. Да не только о нем — я вообще ни о ком и ни о чем не думала.

Пол. Может, тебе надо с ним повидаться?

Билли. Я-то повидалась бы, да он не хочет. Пишет, чтоб я ему пока только письма писала. И чтоб каждый день ела горячий завтрак. А вот видеть он меня не желает — до тех пор пока я веду жизнь этой… ну как ее… Гетеры! Я в словаре посмотрела… А вообще он нам всегда так говорил: «Не делай в жизни ничего такого, о чем нельзя было бы написать на первой странице 'Нью-Йорк Таймс'». (Помолчав.) Послушай-ка, я тебе всю свою жизнь рассказала. Практически всю.

Пол. Мне было интересно.

Билли. Может, ты мне тоже про свою жизнь расскажешь?

Пол. О, это будет история довольно длинная. И довольно лживая… Скажи лучше чем ты сегодня занималась.

Билли (гордясь собой). Сперва была в кино. Потом пошла в Национальную Галерею. Все как ты велел.

Пол. Ну и как, понравилось?

Билли. О, чудесно. Так тихо, уютно. И, главное, так хорошо пахнет!.. Неужели ты не замечал?

Пол (с улыбкой). И долго ты там пробыла?

Билли. Часа два. Я потом еще пойду. Только я хочу, чтобы в следующий раз ты со мной пошел. Будешь мне там все объяснять.

Пол. С удовольствием.

Музыка Сибелиуса смолкает. После короткой паузы звучит «Весенняя кукушка» Делиба.

Билли. А знаешь, где я еще была? В книжном магазине. Ходила, выбирала книги, которые, думала, будет интересно почитать. Все как ты сказал.

Пол. Умница.

Билли. Набрала такую кучу — поднять не могла. А потом думаю: черт, мне этого и за год не осилить. А сколько в магазине всего книг, так моя кучка — капля в море! Да мне за всю жизнь и одной миллионной всего этого не прочесть — даже если у меня глаза лопнут! А ведь это только один магазин! Я там даже разревелась.

Пол. Всех книг никому на свете не прочесть.

Билли. Ты думаешь?

Пол. И думать нечего.

Билли. А то я уж хотела попробовать.

Пол. Значит, времени чтобы прочесть мою статью у тебя, конечно, не хватило. (Листает газету со своей статьей.)

Билли. Ты что! Конечно, хватило! Я ее даже целых два раза прочитала!

Пол. Ну, и что скажешь?

Билли. Что я скажу? (Торжественно.) То, что лучше твоей статьи я в жизни ничего не читала. Я не поняла ни единого слова.

Пол (глядя в газету). Что, многое было непонятно?

Билли. Почему — многое? Все!

Пол. Ну, что конкретно? Покажи!

Билли надевает очки, Пол смеется.

Билли. Что тебе смешно? Я же практически слепая!

Пол. Ты практически прелесть.

Билли. Ну, уж прости, если я в них так глупо выгляжу.

Пол. Совсем не глупо, ты в них даже еще красивее.

Билли. А ты прямо как эти, которые очки рекламируют.

Пол. Ну, так что же тебе непонятно?

Билли. Да все! (Читает по газете.) «Даже поверхностное рассмотрение современного общества в свете греческой философии с ее дени… фицией…»

Пол. Дефиницей!

Билли.«…дефиницией целого как совокупности заключенных в нем частностей неизбежно приводит к необходимости выявления личностного начала в социальном и социального в личностном».

Пол. Что же здесь непонятного?

Билли. Ну, честно, я каждое слово в словаре смотрела.

Пол. Ну, хорошо. Много веков назад в Греции один философ сказал: мир не может быть лучше, чем люди, которые его населяют.

Билли (обдумав сказанное, великодушно). Ну что ж, неглупо.

Пол. Неглупо. Вот я и пишу: сравните сегодняшнее состояние всего нашего общества и мораль отдельных людей этого общества. Полное соответствие — один к одному.

Билли. Ну, и дальше чего?

Пол. Дальше — ничего.

Билли (указывая на статью). Так тут про это?

Пол. Разумеется!

Билли. Что же ты так прямо и не сказал?

Пол (глядя в газету). Сложновато, да? А мне казалось…

Билли. А помнишь, ты давал мне читать книжку про Наполеона?

Пол. Помню.

Билли. Похоже, я ее тоже не очень поняла.

Пол. Ну уж там-то вообще понимать нечего.

Билли. Тебе нечего, а мне есть чего. Помнишь, когда он там стоит возле могилы Наполеона?

Пол. Ну, помню. И что ты не поняла?

Билли. Ну, вот он стоит и думает про жизнь Наполеона, а под конец вдруг почему- то говорит, что сам бы предпочел жизнь простого крестьянина.

Пол (цитируя по памяти). «И я сказал себе: я предпочел бы судьбу простого французского крестьянина. Я предпочел бы носить деревянные башмаки. Я предпочел бы жить в заросшей плющом лачуге и радоваться, видя как гроздья винограда наливаются соком под ласковыми лучами осеннего солнца. (Продолжает, расхаживая по комнате.) Я предпочел бы жену — простую крестьянку, которая вязала бы у огня долгими зимними вечерами, а я сажал бы на колени наших детей, и они обвивали бы мою шею своими ручонками… Да, я скорее согласился бы прожить самую неприметную жизнь и обратиться в прах, не выходя из безвестности, чем явиться на свет тем величайшим воплощением насилия и смерти, которое именовалось Наполеон Великий…»

Билли (с благоговением). Как ты можешь все это помнить?

В этот момент музыка Делиба внезапно сменяется резкими звуками какого-то фокстрота. Оба вздрагивают. Билли подбегает к радиоле, выключает ее. Извиняющимся тоном

Этот фокстрот у меня только так, для разрядки.

Пол (со смешком). Ну ты так-то уж себя не мучай.

Билли. Но я ж хочу, чтоб мне нравилось то, что должно нравиться!

Пол. Да нравиться может что угодно. Главное, чтобы человек старался расти.

Билли. Ну и что, по-твоему, я расту?

Пол. Еще как!

Билли. Приятно слышать. (Садится за письменный стол.) Так, значит, он бы предпочел жизнь не Наполеона, а простого крестьянина. Ну, а кто бы не предпочел?

Пол. Кто? Ну, например, Гарри Брок.

Билли. Почему ты так думаешь?

Пол. А ты его спроси.

Билли. Да он, небось, про жизнь Наполеона вообще ничего не знает.

Пол. Это полбеды. Беда в том, что он ничего не знает про жизнь простого крестьянина.

Билли. А ты его сильно ненавидишь, да?

Пол. Кого, Гарри?

Билли. Гарри.

Пол. Да нет.

Билли. Но все-таки он тебе не очень нравится.

Пол. Не очень.

Билли. Из-за того что я с ним?

Пол. Есть и другие причины.

Билли. Какие?

Пол. Подумай. Он опасный человек.

Билли. Не такой уж он плохой. Бывают хуже.

Пол. Он хоть раз что-нибудь для кого-нибудь сделал кроме самого себя?

Билли. Для меня.

Пол. Что?

Билли. Две шубы. Норковые.

Пол. Ну, это товарообмен. Ты ведь за шубы ему тоже кое-что давала.

Билли (помолчав, очень спокойно). А вот гадости говорить не стоит. Ты ведь у нас такой благородный и воспитанный.

Пол. Он хоть раз в жизни думал о ком-нибудь кроме себя?

Билли. А кто о нем думает?

Пол (возбужденно). Многие! Тысячи людей думают о других людях! И вся мировая история — это история борьбы бескорыстия против эгоизма!

Билли. А вот слух у меня хороший.

Пол. Все зло в этом проклятом мире — от эгоизма. Эгоизм способен стать организованной силой, он может даже стать политикой государства! Ты следишь за моей мыслью?

Билли (наблюдая за ним). А я тебе сильно нравлюсь, да?

Пол. Да.

Билли. Вот почему тебе Гарри поперек горла.

Пол. Не в этом дело. Мне противны и его жизненные цели и средства, которыми он их добивается. Лично он в этом даже и не виноват — ничего другого он просто не знает.

Билли (снимая очки). Ты мне тоже нравишься.

Пол (поворачиваясь к ней лицом). Я рад. Правда.

Билли. Знаешь, почему я вообще на эти занятия согласилась?

Пол. Почему?

Билли. Из-за тебя. До тебя у меня таких проблем не было.

Пол. Каких проблем?

Билли. Когда я тебя первый раз увидала, то подумала, ну, уж тут все пойдет как по маслу. Но когда в последний момент ты вдруг тормознул, я поняла: ясно, путь к сердцу этого мужчины лежит через его мозги.

Пол. Нет… Ты ошибаешься.

Билли. Да теперь это уже не играет значения… не имеет значения. Я к тебе все равно хорошо отношусь. А насчет остального — поезд уже ушел.

Пол. Ты так решила?

Билли. Знаешь, между мужиком и бабой бывает момент, когда это или происходит, или нет. А момент прошел — и уже все.

Пол. Может быть, наоборот, может быть, этого момента еще не было?

Билли. Был. Только ты его прохлопал.

Пол. Почему ты так уверена?

Билли. Потому что знаю. Потому что у меня со многими было. И со многими не было, понятно?

Пол. Понятно.

Билли. А вообще — никогда б не подумала, что из-за какого-то мужика способна пойти на этот кошмар!

Пол. Почему же кошмар?

Билли. А потому что у меня в голове уже полная каша! Читаю, читаю, смотрю, слушаю, опять читаю… И, главное, я теперь все время о чем-то думаю! Ужас! Вчера вечером легла — а в башке мысли так и кишат! Заснуть не могла! Наверное, минут десять!.. Вообще, так сильно стараться поумнеть — это наверное, очень вредно.

Пол. Чушь, Билли. Умными ведь не рождаются. На этом свете нет существа глупей, чем новорожденный младенец.

Билли (с подозрением). Что ты имеешь против детей?

Пол. Я? Что можно иметь против мозга, которому три недели от роду? Вот когда этому мозгу уже тридцать лет, а он все такой же пустой, тогда я думаю, нормален ли его обладатель.

Билли (оскорбленно). С чего ты взял, что мне тридцать лет?

Пол. Да я не имел в виду тебя.

Билли. А кого же?

Пол. Да никого конкретно.

Билли. Нарочно хотел меня расстроить!

Пол. Ну, извини, ради бога.

Билли. Тридцать!.. Значит, ты считаешь, я на тридцать лет выгляжу!

Пол. Конечно, нет!

Билли. А чего ж сказал — тридцать?

Пол. Просто для примера… (Пауза.) А сколько тебе?

Билли. Двадцать девять!

Смотрят друг на друга, улыбаются. Он целует ее в щеку.

Пол. По-моему, мы можем продолжить.

Билли с готовностью подставляет для поцелуя другую щеку.

Я имею в виду, продолжить занятия.

Билли (разочарованно). А-а.

Пол. А может, ты собираешься бросить?

Билли. Да почему тебя-то это так сильно волнует?

Пол. Для меня дело в принципе. Я считаю, каждый человек обязан много знать. Во всяком случае, сколько он способен. Потому что когда мир заполняют сплошные невежды, жить в нем становится опасно.

Билли. Да если бы кто узнал, чем я тут занимаюсь, он бы со смеху помер.

Пол. Я же не помираю.

Билли. А я помираю! Самой на себя смотреть смешно! (Всхлипнув.) Ну, кто я такая, вообще? Куда я лезу?

Пол. Билли, ты что!

Билли (сквозь слезы). Все эти книги!.. Что я, нанялась?

Пол (садится рядом с ней на диван). Билли, мы уже сто раз говорили. Книги — только средство, а не цель. Вспомни. «Цель человечества — познать человека». Чьи это слова?

Билли. Откуда я знаю!

Пол. Это сказал Поп.

Билли. Какой еще поп? Я сто лет на проповеди не была.

Пол. Нет, Билли. Был такой английский поэт — Александр Поп.

Билли. «Цель человечества»...  Как?

Пол. «… познать человека». А с книгами не перебарщивай.

Билли (вытирая нос). Не перебарщивай… Да я за эту неделю целых двух человеков познала. Сперва всего Шекспира, потом Томаса Пэйна… А потом я еще про Гарри все время думаю. Ведь он столько сил тратит, чтоб добиться, чего хочет. А чего хочет, сам толком не знает.

Пол. Наверное, того же, что у него уже есть, только больше.

Билли. Денег?

Пол. Больше денег, а значит больше власти, а значит, больше денег.

Билли. Да ладно. Вовсе он не такой плохой, как ты думаешь.

Пол. Да вообще, он не человек, а чистое золото. Даже все мысли — о золотом тельце.

Звук отпираемой входной двери. Появляется Брок.

Брок. Привет.

Пол. Добрый день, Гарри. А мы тут как раз о вас говорили.

Брок (снимает шляпу и пальто, бросает на стул возле двери). Обо мне? Думаешь, я тебе за это деньги плачу? (Просматривает почту, лежащую на стуле слева от двери. Берет в руки большой конверт.) Про меня она достаточно знает. Даже больше, чем надо. Диври здесь?

Билли. Нет.

Брок. Черт бы его побрал. Он давно должен быть здесь. (Садится, снимает туфли.)

Пол (Билли). Ну, хорошо… Значит, ты прочитала Шекспира. И что скажешь?

Билли. Ничего. Неплохо пишет.

Пол. Да пожалуй, Шекспир неплохо пишет. Ну, а как тебе Томас Пэйн? Ты его биографию, кстати, прочла?

Пол. Тоже.

Билли. Проверим. Где он родился?

Пол. В Лондоне. Или нет, вру — в Англии.

Брок. Что ты мелешь? Что значит, в Лондоне или в Англии? Это же одно и то же!

Билли. Разве?

Брок. Лондон — он же внутри Англии! Это же город! А Англия — страна!

Билли. Ну, спутала. Подумаешь.

Брок (Полу). Черт, ну у тебя и нервы. Как ты ее выдерживаешь?

Пол. Вы напрасно так переживаете.

Брок. Нет, ну как можно быть такой тупой!

Пол. В конце концов, всего сразу не узнаешь.

Билли. Понял? Ты-то сам знаешь, кто такой Том Пэйн?

Брок. Кто-кто?

Билли. Плохо слышишь? Том Пэйн!

Брок. Какого дьявола я должен его знать?

Билли. А я вот — знаю!

Брок. Ну и что! Если мне понадобилась его узнать, я его тоже узнаю. А пока мне до него дела нет. (Полу.) Все, давай сам с ней продолжай, меня не впутывай.

Пол (Билли). Какая из книг Пэйна тебе больше всего понравилась?

Билли. Да я книг-то его еще не читала. Я только биографию… Но у меня тут список есть. (Тянется за блокнотом.)

Брок (внезапно, Билли). А ты знаешь, кто такой Вышибала Робинс?

Билли. Среди моих знакомых вышибалы не водятся!

Брок. Вот и видно, какая ты шибко образованная.

Пол. Если не ошибаюсь, это защитник из «Нью-Йорк Рэйнджерс»

Брок (Полу). О! Я смотрю, ты у нас гений.

Пол. Это вряд ли.

Брок. Я таких гениев по дюжине за доллар покупаю.

Пол. Не сомневаюсь. (Билли.) Ты сказала, у тебя список.

Билли. Вот. (Подает ему блокнот.)

Брок что-то усиленно соображает.

Пол (глядя в блокнот). Для начала прочти «Век разума». А потом…

Брок. А кто такой Вилли Хоппер?

Пол. Чемпион Америки по бильярду. Только ударение на втором слоге: Хоппер.

Брок. Я так и сказал. А потом, я не тебя спрашиваю. Я ее спросил!

Пол. Извините.

Билли (надменно глянув на Брока). Так, значит, сначала «Век разума»?

Пол. Да, а потом попробуй осилить «Права человека».

Билли (записывая). «Права человека».

Брок (внезапно, Билли). А что такое антрацит?

Билли (с досадой). Да погоди ты.

Брок. Ты мне не погодикай! Думает, что уже все на свете знает. Что такое антрацит? (Полу.) А ты молчи!

Билли (снисходительно). Лекарство от головы.

Брок. Сама ты лекарство от головы!

Билли. А что?

Брок. Антрацит — это уголь! Притом самый лучший!

Билли. Ну и на кой мне надо знать твой уголь?

Брок. А на кой мне знать твоего Сэма Пэйна?

Билли. Сравнил! И во-первых, не Сэм Пэйн, а Том Пэйн. А во-вторых, он же практически основал нашу страну! Надо знать!

Брок. Погоди! Так он что, умер?!

Билли. Конечно, умер!

Брок (возмущенно, Полу). Какого дьявола ты забиваешь ей голову всякими покойниками? Мне надо, чтоб она умела вести себя с живыми людьми!

Пол. Гарри, процесс познания нельзя загнать в рамки. Тут одна вещь тянет за собой другую. Главное — пробудить любознательность, воображение, свободу мышления. Надо понять, что…

Брок. Ты меня не учи. Ты лучше ее учи.

Пол. Не волнуйтесь, это бесплатно.

Брок. Мне ты ничего интересного рассказать не можешь.

Пол (со значением). Вы полагаете? А я думаю, мы оба могли бы рассказать друг другу много интересного.

Брок. Ты на что это намекаешь?

Билли. Так, ни на что. Для поддержания разговора.

Брок (усевшись на стул возле письменного стола). А кто тебя просит поддерживать? Вообще, чем дальше я за тобой наблюдаю, тем ты мне меньше нравишься. Для заштатного писаки ты больно уж бойкий. Ты смотри, поосторожней.

Пол. Я думаю, осторожность и вам не помешает.

Брок. Учти, в случае чего я тебе башку сверну, ты понял?

Пол. Как не понять.

Брок. А понял, так сиди и делай свое дело. Давайте, продолжайте.

Пол. Я думаю, на сегодня мы закончили.

Брок. Это почему? Я хочу поглядеть как это у вас происходит.

Пол (встает, направляется к двери). Другой раз, с вашего позволения. Надо передохнуть. Вы даже не представляете, какая это изнурительная работа.

Билли хмыкает.

Брок. Плачу две сотни в неделю и даже узнать не могу — за что!

Пол. Гарри, если хотите, я могу начать заниматься и с вами. По специальной программе — для отстающих миллионеров. (Выходит.)

Некоторое время Брок не может решить — оскорбили его или нет. Вспомнив про конверт, который так и держит в руке, вскрывает его. Билли с книжкой устраивается на диване.

Брок. Нет, это же надо! Лондон или Англия! (Просматривает бумаги из конверта.)

Билли. Гарри!

Брок (не отрываясь от бумаг). Ну?

Билли. Ты мне можешь объяснить, зачем мы здесь сидим уже два месяца? Какие у нас тут дела?

Брок. Что значит — «у нас»?

Билли. Ну, я же все-таки твой компаньон.

Брок. Компаньон — только без права голоса.

Билли. Ну и что?

Брок. А то, что сиди и молчи.

Билли. Но хоть знать-то я имею право.

Брок. Ты одно право имеешь — не лезть ко мне в кишки. Сунь нос в свою книжонку и сиди.

Билли. Учти, если тут у вас что-то незаконное, я — против.

Брок. «За» или «против» — это я тебе скажу.

Билли. Вообще-то, я догадываюсь, что ты тут затеял.

Брок. Ну чего ты ко мне прицепилась? У тебя, кажется, все есть, чего ты хочешь. Может, еще чего-то захотела? Так скажи!

Билли. Захотела.

Брок (не отрываясь от бумаг). Чего?

Билли. Я бы предпочла судьбу простой крестьянки.

Брок (повернувшись к ней, орет). Хорошо, куплю! Только помолчи!

Через служебную дверь входит горничная с книгой в руке. Подойдя к книжному шкафу, ставит ее на полку. Билли подзывает ее жестом, горничная садится на диван рядом с ней. Обе о чем-то шепчутся.

Брок (раздраженно встает). Так, все! Закрыли хлопушки! (Горничной.) Нет дел — выкатывайся.

Горничная. Прошу прощения, сэр. (Кивнув на прощанье Билли, выходит.)

Брок. Нечего тут со всякими! Тоже, нашла подружку!

Билли. Если ты человек, то со всеми людьми надо по-человечески!

Брок. Чего?

Билли. Так Пол говорит!

Брок. Мне плевать, что там Пол говорит! А я тебе говорю, чтоб этого больше не было!

Билли. Ты знаешь, кто ты есть?

Брок. Кто?

Билли. Ты… (Подбегает к энциклопедическому словарю, яростно листает.)

Звонок в дверь. Входит Эдди, идет открывать.

(Найдя то, что искала, торжествующе.) Ты есть адепт эгоцентризма!

Брок. Да? То-то у меня давно руки чешутся…

Эдди открывает. Входят Диври и Хэджес. Эдди, захватив со стула пальто и шляпу Брока, выходит через служебную дверь.

Диври. Добрый вечер.

Брок. Где вы шляетесь? Знаете, сколько я вас жду?

Диври. Извини, так получилось.

Брок. У тебя вечно так получается!

Хэджес. Это я виноват. (Билли.) Добрый вечер.

Билли. Добрый вечер. (Идет навстречу и произносит явно как ее учили.) Как поживаете? Садитесь, прошу вас.

Хэджес (садится). Благодарю.

Диври. Как жизнь, Билли?

Билли. Весьма ординарно. (Довольная собой, садится.)

Эдди, подобрав туфли Брока, поднимается в его комнату.

Брок (нетерпеливо). Ну, как дела?

Хэджес (переглянувшись с Диври, осторожно). Такая история, Гарри… Боюсь, понадобится еще немного времени…

Диври. И еще немного денег.

Брок (зло). Это еще почему?

Диври. У Норвала возникли проблемы с прохождением поправки. Надо еще кое- кого подтолкнуть.

Брок. Да? А если потом у него опять возникнут проблемы? Мне что, опять платить и опять ждать?

Хэджес. Но какой же выход, Гарри?

Брок. Это ты мне должен сказать, какой выход!

Хэджес. Я вам все объясню…

Брок (тыча пальцем чуть не в лицо Хэджесу). Знаешь, ты мне перестал нравиться. Ты меня, похоже, за идиота держишь!

Диври (примиряюще). Ты неправ, Гарри. Норвал и так делает все, что может.

Брок. Значит, мало может!

Диври. Ты думаешь, это так просто? В сенате голосует сто человек! У самого Норвала только один голос!

Брок. Один — и тот поганый. Черт подери! Мы ведь уже обо всем договорились! Вы же кричали, что все в порядке!

Хэджес (оправдываясь). Ситуация внезапно изменилась.

Брок. Значит надо изменить ее обратно! За это я тебе и плачу!

Диври. Но пойми, Гарри…

Брок. Заткнись. (Хэджесу.) В общем, так. Или ты начнешь шевелить своей задницей, или я тебе обещаю: ахнуть не успеешь — вылетишь обратно в свой вонючий городишко! И сгниешь там вонючим клерком!

Диври. Гарри!

Брок. Надоело повторять: у меня нет времени! У меня нет времени! Времени нет у меня!

Хэджес. Я все понимаю…

Брок. А понял, так работай, а не ковыряй пальцем в заднице! (Начинает подниматься по лестнице.) Учти: если ты этот проклятый воз с места не сдвинешь, я другого найду. Все! (Входит в свою комнату, хлопнув дверью.)

Хэджес (помолчав). Характер.

Диври. Не принимайте близко к сердцу. Он вечно на всех орет. (Наливает себе из бутылки). Со мной кто-нибудь выпьет? Норвал?

Хэджес. Нет, спасибо.

Билли. Он не должен был с вами так разговаривать. Вы ведь как-никак сенатор.

Хэджес мычит что-то невнятное.

Никто не имеет права так говорить с сенатором. Сенатор — это слава богу, не коровья лепешка.

Хэджес. Благодарю вас.

Билли (сурово). Я так скажу: когда он хамит вам, он хамит целому миллиону человек.

Хэджес. Миллион человек? Это вы о ком?

Билли. Да о тех, кто голосовал за вас на выборах.

Хэджес. О, их было гораздо меньше.

Билли. Сколько?

Хэджес. Семьсот шесть тысяч четыреста тридцать четыре.

Билли. А тогда этого мало, чтоб вам так хамили.

Хэджес. А вы случайно не одна из тех, кто конституировал мои полномочия?

Билли (подумав, идет за словарем). Этого я еще не слыхала.

Диври. Сенатор спрашивает, может, ты одна из тех, кто голосовал за него?

Билли. Я? Да что я, чокнутая? В смысле, вообще голосовать. (Хэджесу.) Нет, все- таки мне странно — почему вы от него все стерпели. Кто он такой? А вы же сенатор!

Хэджес. Да, и в этом качестве я обязан проявлять сдержанность. Политика на практике… Это не всегда просто понять…

Билли. Да уж. Насчет этого вашего закона, я и вовсе ничего не поняла.

Хэджес. Насчет закона?

Билли. Ну да! Какой закон нужен, какой не нужен. Разве этим у вас Гарри командует?

Хэджес. Разумеется, нет.

Билли. А чего ж он орет? За него-то никто не голосовал.

Хэджес (поднимаясь). К большому сожалению, мне пора. У нас еще будет время обсудить все это более подробно.

Билли (очень серьезно). Обсудим.

Хэджес. Всего наилучшего.

Билли. До свидания.

Хэджес в сопровождении Диври направляется к двери. Билли подходит к словарю, листает. Диври подает шляпу сенатору.

Хэджес. Славная девочка.

Диври. Не то слово.

Хэджес. До встречи. (Уходит.)

Диври (вынимая из своего портфеля бумаги). Тут тебе небольшая работенка.

Билли надевает очки. Диври, разложив бумаги на письменном столе, наливает себе виски. Билли берет документ, внимательно читает. Диври смотрит на нее с удивлением.

Билли. Это что?

Диври. То же, что и прошлый раз.

Билли. А что это такое?

Диври. Долго объяснять.

Билли. Ничего, мне теперь нравится, когда мне объясняют.

Диври. Как-нибудь в другой раз.

Билли. Я хочу сейчас.

Диври. А может, ты хочешь, чтобы я Гарри сказал?

Билли. Что?

Диври. Что ты не хочешь подписывать.

Билли. Я так не сказала. Просто я хочу знать, что это такое.

Диври. Договор о слиянии.

Билли. Как это?

Диври. Ну, несколько компаний сливаются в одну.

Билли. Они что же, все Гарри принадлежат?

Диври. Несколько — ему, остальные — другим. Во Франции, в Италии, еще кое-где.

Билли (в возбуждении срывая очки). Но это же картель!

Диври (удивленно). Что?

Билли. А то самое! Это у вас картель! Монополия! Мне про это Пол рассказывал. Это незаконно! Я против!

Диври (изумляясь все больше). У нас все по закону. Ты не волнуйся.

Билли. Точно?

Диври. Хочешь — спроси у Гарри.

Билли. И спрошу!

Диври. Думаешь, ему это понравится? Ты же знаешь, он не любит, когда кто-то лезет в его дела.

Билли. Я — не кто-то!

Диври. Билли, я тебя прошу, будь умницей.

Билли. Как я могу быть умницей, когда мне никто ничего не объясняет?

Диври. Я тебе уже все объяснил!

Билли. Что?

Диври. Что надо это подписать, и не заводиться с Гарри.

Билли (откладывая ручку). Завтра подпишу.

Диври. А почему не сегодня?

Билли. Почитаю все как следует и разберусь.

Диври. Тебе что, моего слова мало?

Билли. Твоего — мало. У тебя у самого на душе давно кошки скребут. И я знаю — почему. Противно делать за него всю грязную работу. Ты же считаешь, что ты лучше, чем он.

Диври. Ну, все, хватит!

Билли. Только еще неизвестно кто хуже.

Несколько мгновений Диври смотрит на нее. Затем решительно поднимается в комнату Брока. Билли берет бумаги, словарь, садится возле журнального столика на диване. На балконе появляется Брок. Он без пиджака, рукава рубашки закатаны, на ногах — тапки, в зубах — сигарета. Медленно спускается, наливает себе и с бокалом в руке садится напротив Билли, которая явно напугана, но продолжает смотреть в бумаги.

Брок. Ну как, интересно?

Билли (не глядя на него). Не очень.

Брок. Книжки-то твои, небось, поинтереснее.

Билли. Поинтереснее.

Брок (после долгой паузы, спокойно). В чем дело, малыш?

Билли. Ни в чем.

Брок. А все-таки?

Билли. Этот твой Диври!..

Брок. А что он тебе сделал?

Билли. Мне? Ничего. Хватит того, что он себе сделал.

Брок. Что сделал?

Билли. Подумать только, Он же был помощником генерального прокурора всех Штатов!

Брок. И что тут особенного?

Билли. А то, во что он превратился!.. А когда-то он даже книжку написал. «Сущность свободы» называется.

Брок. Ты-то откуда знаешь?

Билли. А я ее видела. В библиотеке. А теперь что с ним стало? Бегает у тебя на побегушках и дает об себя ноги вытирать. А ты ему за это и платишь.

Брок. Так. Теперь на меня перешли?

Билли. А ты, может, думаешь, ты намного лучше? Так не думай, не лучше. Ты эгоист!

Брок. И давно ты это поняла?

Билли. Нет, недавно! Я вообще раньше думала, что ты крупная личность. А теперь не думаю. Посмотреть в историю, так были покрупнее тебя личности. И получше. Да и сейчас есть.

Брок. Это кто же, интересно?

Билли. Да тыщи.

Брок. Одного назови.

Билли (подумав). Да хоть мой отец!

Брок (пренебрежительно). Да, он у тебя крупная личность. На все двадцать пять долларов в неделю.

Билли. Точно, ты не человек, а золото.

Брок. Что?

Билли. И все твои мысли о золотом тельце.

Брок (пытаясь держать себя в руках). Послушай, малыш. Ну прочитала ты какие- то там книжки, и ладно. Не надо из-за этого так психовать. Не волнуйся: ты как была дура, так и осталась.

Билли. Ты так считаешь?

Брок. Конечно. Да мне это неважно. А знаешь, почему? (Придвигается к ней.) Потому что у нас с тобой есть одна маленькая штучка… (Быстро обнимает ее.)

Билли (вырываясь, отбегает за письменный стол). Отстань!

Брок. Иди сюда!

Билли. Не пойду!

Брок. Раньше ты так себя не вела.

Билли. То было раньше… Знаешь, мне теперь все время хочется куда-нибудь уехать.

Брок. Куда?

Билли. Не знаю.

Брок. Малыш, я думаю, мне тут придется пробыть еще две-три недели. А потом, хочешь, скатаем с тобой во Флориду.

Билли. Я хочу одна.

Брок. Знаешь что? По-моему, ты сбрендила.

Билли. Может, и сбрендила.

Брок. Так возьми себя в руки!

Билли. Не могу.

Брок. Да в чем дело-то?

Билли. Не знаю я! Не знаю! Я одно знаю, что я свою жизнь ненавижу. Может, и правда, книги ни при чем, может, я такая же дура. Только теперь я знаю, чего раньше не знала. Что можно жить не так, как я живу!

Брок. Может, ты еще скажешь, что тебе лучше жилось с этим твоим вшивым саксофонистом?

Билли. По крайней мере, он честно зарабатывал себе на жизнь! Он работал!

Брок (взрываясь). А я что, не работаю?! Я всю жизнь работаю — с двенадцати лет! И я всего сам добился!

Билли. Которые квартиры грабят — они тоже работают.

Брок Что?! Да я за всю свою жизнь…

Брок смолкает — через служебную дверь входит горничная с чистым постельным бельем. Почувствовав грозовую атмосферу, она торопливо взбегает по лестнице и скрывается в спальне.

Я за всю жизнь не ограбил ни одной квартиры! Хотя мне предлагали!.. Я вообще не пойму — о чем ты тут болтаешь!

Билли. И не поймешь!

Брок. А ты кончай со мной таким тоном разговаривать! Засранка мелкая!

Билли. А ты… (Наступая на него, подыскивает самое обидное слово.) Антисоциальная проказа!

Брок. Я тебя из помойки вытащил! Ты же до меня ни разу не поела по-человечески!

Билли. Зато потом я только с тобой и ела. А ты отвратительно ешь! Вообще за столом себя вести не умеешь! Вечно туфли свои снимаешь. И в зубах ковыряешь все время! Ты… неизысканный!

Горничная тихонько спускается и выходит через служебную дверь.

Брок. Поизысканней тебя!

Билли. И этот твой дешевый одеколон!

Брок. Дешевый?! У меня ни одной дешевой вещи нет! Кроме тебя!

Билли. Я не вещь! И не твоя! Человек не может быть ничьей собственностью! Законы почитай!

Брок. Так, все! С меня хватит. Не нравится — скатертью дорога. Сама назад приползешь.

Билли начинает быстро подниматься по лестнице.

А ну, притормози! Сперва вот это! (Берет бумаги с журнального столика, переносит на письменный стол.)

Билли. Сейчас не буду.

Брок. Будешь.

Билли. Не буду.

Брок. Иди сюда!

Билли. Ничего больше подпишу, пока не пойму, что подписываю. Вот с этой минуты.

Брок (выйдя из себя, грохает кулаком по столу). Делай, что я тебе говорю!

Несмотря на испуг, Билли отрицательно мотает головой. Брок медленно направляется к ней.

Билли. Гарри! Не надо! Гарри!

Брок с размаху отвешивает ей пощечину. Билли, вскрикнув, едва не падает с ног и тут же получает еще одну. Брок тащит заливающуюся слезами Билли к письменному столу. Хлюпая носом, она подписывает бумаги — одну за другой.

Брок (забрав у нее документы, садится с ними на диван). Вот так. А теперь убирайся к черту. Больше ты здесь выдрючиваться не будешь. Я с тобой слишком хорошо обращался, вот в чем все дело. Ничего, мы это исправим. Давай, катись, чтоб я тебя не видел! Проветри мозги! Поймешь как надо себя вести, тогда вернешься!

Билли не двигается с места.

Я сказал, катись отсюда!

Билли вскакивает, направляется к лестнице. Брок указывает на входную дверь.

Выход здесь!

Билли (всхлипывая). Я только накину что-нибудь.

Брок. Давай по-быстрому! Видеть тебя не хочу! (Пьет из своего бокала.)

Билли (поднявшись, от двери своей спальни). Ты!.. Ты!.. Ты из этих… Из каннибалов!

Брок. Что?!

Билли скрывается в своей комнате. Взгляд Брока падает на книги. Он яростно сбрасывает их со стола и с наслаждением пинает ногами. Во время этого погрома на балконе появляется Диври. Брок замирает, застигнутый врасплох.

Диври (спускаясь). Подписала?

Брок. А то! (Отдает Диври документы.) Каждая дура еще тут вякать будет.

Диври. А где она?

Брок. Я велел ей идти проветриться. Не выношу бабских слез.

Диври. А из-за чего слезы?

Брок. А я откуда знаю?

Диври. С ней что-то странное творится.

Брок. Чего странного? Ей все эти книжонки нервы испортили. Она ж их теперь сутками читает!

Диври. И от малой мудрости тоже многие печали…

Брок. Чего?

Диври. Ничего, это я так. Похоже, не стоило так усиленно заниматься ее просвещением.

Брок. Я что, знал, чем это кончится? Напомни, чтоб я завтра же выгнал этого газетчика. Вонючка очкастая!

Диври. Он-то чем виноват?

Брок. Больно многому ее научил. Ты знаешь, что она мне сейчас заявила?

Диври. Что?

Брок. Что я из каких-то Каннибалов!

Диври. Ну да? Так и сказала?

Брок. Так и сказала! Ты, говорит, из Каннибалов! Будто не знает, что я не из Каннибалов, а из Плэйнфилда… Все мне назло. (Горестно вздыхает и качает головой.)

Диври. Ты что, Гарри?

Брок. Да если я люблю эту дуру… (Подумав.) Слушай, нельзя кого-нибудь найти, чтобы переучить ее обратно?

Билли, одетая для прогулки, спускается и идет к выходу.

(Не глядя на нее.) И чтоб не поздно пришла, а то получишь!

Билли (обернувшись, очень вежливо). Гарри, можно тебя попросить об одном одолжении?

Брок (не глядя). О каком?

Билли. Чтоб ты сдох!!

И прежде чем Брок успевает добежать до нее, выскакивает, с грохотом захлопнув за собой дверь. Брок смотрит на Диври, потом снова на дверь. Он в полной растерянности.

Занавес

Content

Гарсон Кaнин
Новорожденная

Действие первое

Действие второе