Дэвид Берри

Августовские киты

The Whales of August by David Berry (1978)

Перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова

Действующие лица:

Сара Луиза Логан Уэббер, 75 лет

Либби: Элизабет Мей Логан Стронг, 86 лет

Джошуа Бреккет, 80 лет

Тиша: Летиция Бенсон Доути, 78 лет

Николас Маранов, 79 лет

Место действия: остров у побережья штата Мэн

Время: август 1954 года, выходные дни

Действие первое

Картина первая

Занавес открывается и авансцена, гостиная и веранда (справа) заливаются утренним августовским солнцем. «Зайчики», рожденные игрой невидимой океанской волны, пляшут на авансцене. Слышен шум прибоя, звон бакенного колокольчика и крики чаек.

Справа, с веранды, напевая веселую песенку, с плетеной корзиной для белья в руках, появляется САРА. Движения ее исполнены женственности и трогательного изящества. Но в то же время, как истинная американка, она собрана и энергична. Одета в бесформенное платье бежевого цвета, застегивающееся спереди на пуговицы, плотные чулки и громоздкие черные ботинки на шнурках. На голове — сетка для волос, из-под которой выбиваются волнистые седые волосы. Она ставит корзину на кресло-качалку, вынимает из нее красную и белую розы, нюхает их по очереди, бережно кладет обратно, начинает вынимать из корзины кухонные полотенца и развешивать их на перилах веранды. Закончив, выпрямляется, смотрит на океан, глубоко вдыхая воздух.

САРА. На небе ни облачка. (Что-то внимательно разглядывая внизу). Это что, тюлень? Похоже он! (Пауза). Нет… просто бревно. (Начинает следить за полетом кричащей чайки. Та летит справа налево). Косяк сельди! (Что-то внизу, на каменистом берегу привлекает ее внимание. Она достает носовой платок и машет им). Эй-эй! Господин Маранов! Эй-эй-эй! (Пауза). Не слышу! Надеюсь, улов что надо! (Взмахнув платком в последний раз, прячет его на груди и, захватив корзину, возвращается в гостиную). Либби, утро сегодня просто чудо какое-то. Вышла бы на солнышко. (Переходит на правую сторону авансцены — это кухня и возвращается в гостиную с тряпкой для стирания пыли). И откуда она только берется? Боже… вы только посмотрите на эту медную рамку… (Осторожно стирает пыль с фотографии, стоящей на камине, дует на нее и потом целует). Сорок два года, Филипп. Ты только представь себе.

Дверь спальни открывается и появляется ЛИББИ. Это статная женщина властного вида. На ней лиловое платье того же покроя что и на Саре, только пуговицы застегнуты неровно и одна сторона платья задрана. Плотные чулки и тапочки. Неприбранные, абсолютно седые волосы роскошной гривой ниспадают с плеч. Она без очков.

ЛИББИ. Есть тут кто-нибудь?

САРА. Только я. Разговариваю вот сама с собой.

ЛИББИ. Больше не с кем?

САРА. Пока нет.

ЛИББИ (медленно и осторожно пробираясь к стоящему на возвышении креслу-качалке). А с кем в такую рань говорить.

САРА. Это уж точно. (Замечает на столе поднос для завтрака). К завтраку опять не притронулась.

ЛИББИ. Нет аппетита.

САРА. И чай уже, наверное, остыл.

ЛИББИ. Остыл.

САРА. И каша тоже.

ЛИББИ. Логично.

САРА. Всю неделю к завтраку не притрагиваешься.

ЛИББИ. Да нет же аппетита.

САРА. Утром надо есть обязательно.

ЛИББИ (наконец усевшись). Ну нет у меня аппетита. Нет и все.

САРА. А завтракать надо.

ЛИББИ. Это лиловое платье?

САРА (замечает неровно застегнутые пуговицы, подходит к ЛИББИ и застегивает их как надо). Ты почему-то не в туфлях.

ЛИББИ. Подевались куда-то.

САРА. Может под кровать затолкнула случайно.

ЛИББИ. Понятия не имею.

САРА. А поесть все-таки нужно.

ЛИББИ. Лиловый цвет мой самый любимый.

САРА (закончив с платьем, поднимается с колен). Пойду за туфлями.

ЛИББИ. Ты мне не ответила.

САРА. Ты о чем?

ЛИББИ. Насчет платья.

САРА. А, ну да, конечно. (Возвращается к уборке).

ЛИББИ. А я про свой вопрос не забыла.

САРА. Вот именно.

ЛИББИ. И вообще у меня с памятью полный порядок.

САРА. Ну конечно.

ЛИББИ. Чем ты занимаешься?

САРА. Пыль стираю.

ЛИББИ. Так ты вчера ее стирала.

САРА. Ну да?

ЛИББИ. Точно.

САРА. Ну… Опять все пылью покрылось.

ЛИББИ. Все в делах, все в делах…

САРА. Я вот только рамочку протерла.

ЛИББИ. А мне она больше, когда тусклая, нравится.

САРА. Это все из-за сырости, океан совсем рядом…

ЛИББИ. Хорошо хоть столовое серебро в ящике хранится. Тебя бы от него не оттащили.

САРА. Ах, Либби…

ЛИББИ. А к ярмарке все подготовила?

САРА. Начать и кончить.

ЛИББИ. Обычно к июлю у тебя уже все готово.

САРА. Это верно, но тут то одно то другое. Не успеваю. (Пауза). Как быстро пролетает лето.

ЛИББИ. Мне бы домой в Филадельфию.

САРА. Но там сейчас такая жарища!

ЛИББИ. А я люблю жару. В жару ничем заниматься не НАДО.

САРА. Фартуки я почти закончила. (На минуту перестает убираться). Кое-что еще собрала… а… что же еще?

ЛИББИ. Ухватки матерчатые? Какие-нибудь вязаные вещи?

САРА. В этом году нет.

ЛИББИ. Носочки шерстяные?

САРА. Это в прошлом. Я их вяжу только по нечетным годам.

ЛИББИ. Леденцы?

САРА. Нет… (Пауза). Я им подарю «волшебный фонарь». Старинная вещь. И, говорят, сейчас в цене.

ЛИББИ. Будь мы этими «волшебными фонарями», мы бы тоже были в цене.

САРА. Это уж точно. Парочка что надо.

ЛИББИ. Боже мой, боже мой… Какая может быть Ежегодная Ярмарка без Сары Уэббер?

САРА. Да, дело стоящее. (Продолжает стирать пыль).

ЛИББИ. Стоящих дел пруд пруди.

САРА. Это уж точно.

ЛИББИ. Только ты их ищешь где можешь.

САРА. Так уж воспитана. Привыкла людям приятное делать.

ЛИББИ. Да уж… Господин Барнум утверждает, что каждую минуту на свет новорожденный появляется.

САРА (после паузы). Что-то я для ярмарки еще хотела сделать…

ЛИББИ. Планы, планы.

САРА. Да нет. (Пауза). Что ты сказала?

ЛИББИ. Я говорю «все планы, планы». (После короткой паузы). А помнишь свой план большой поездки в Ирландию? Ты обязательно должна была пройти мимо дома кузины Минни в Белфасте.

САРА. Это точно.

ЛИББИ. Еще один афоризм Барнума.

САРА. Но ведь тетушка Мери была очень плоха.

ЛИББИ. Да, к тому же «стараешься для других все равно что для себя». (Саркастически).

САРА. Ольстер я весь обошла. Побывала в графстве Даун, Антрим, Джайнтс Козуэй. (Перестает убираться, поворачивается к Либби). Даже два раза в боулинге была и Бангоре. (Возвращается к уборке).

ЛИББИ (после паузы). Ноябрь время отъездов.

САРА. Хм?

ЛИББИ. Август тоже ничего, но ноябрь лучше всего.

САРА (проходя на кухню). Слава Богу, сейчас не ноябрь!

ЛИББИ. Измаил поднялся на борт корабля капитана Ахаба как раз в ноябре.

САРА (за сценой). Что…

ЛИББИ. Это «Моби Дик». Ты читала эту книгу?

САРА (входит с длинной белой свечой для подсвечника на камине). Ты в семье больше всех читать любила, но я помню о чем она. О белом ките. (Вставляет свечу).

ЛИББИ. Точно.

САРА (после короткой паузы). Чучела! Вот что я забыла приготовить к ярмарке! Но сначала фартуки. (Продолжает стирать пыль).

ЛИББИ (после паузы). В Белфаст ты отплыла в ноябре. В ноябре десятого года.

САРА. Похоже на правду.

ЛИББИ. Да, а возвратиться ты собиралась на «Титанике».

САРА. Слава Богу, этого не произошло!

ЛИББИ. Да как сказать. Если б ты спаслась, у тебя бы на всю жизнь рассказов хватило.

САРА. Это уж точно. Но вернулась я на «Олимпике», целой и невредимой.

ЛИББИ. А кораблекрушение, наверное, сильное зрелище.

САРА. Не любительница я таких зрелищ.

ЛИББИ. Да ну?

САРА. Точно, точно. (Заканчивает уборку). По-моему, в конце этой недели мы будем наблюдать китов.

ЛИББИ. Трудно поверить.

САРА. Самое время.

ЛИББИ. Мимо нас они больше не проплывают.

САРА. Прошлым летом проплывали.

ЛИББИ. Ты точно помнишь, прямо мимо нас?

САРА. Абсолютно точно.

ЛИББИ. Что-то я их не слышала.

САРА (после короткой паузы). Слишком далеко от берега проплыли.

ЛИББИ. Ясно.

САРА. К тому же сельдь пошла. Верный знак.

ЛИББИ. А это как сказать.

САРА. Будут проплывать, обязательно будут. Я их увижу. а ты услышишь прямо на веранде. (Берет тряпку и идет на кухню).

ЛИББИ (после паузы). Когда ты была маленькой, ты думала, что от них зависит время года.

САРА (возвращается с кухни, задумчиво). Серьезно?

ЛИББИ. Да. Ты говорила отцу, что киты приносят на своих хвостах арктический ветер.

САРА. А ведь верно.

ЛИББИ. Тиша придет сегодня?

САРА. Да.

ЛИББИ. Тогда туфли надо достать.

САРА. Ну конечно. (Направляется к комнате ЛИББИ). Совсем забыла со всеми этими воспоминаниями.

ЛИББИ. Чтоб я была в лучшем виде.

САРА (за сценой). Куда ты их засунула?

ЛИББИ. Да никуда.

САРА (за сценой). Ты сама-то их искала?

ЛИББИ. Еще бы! Спрашиваешь!

САРА (за сценой). Нашла. (Входит с туфлями в руках). Наверное, затолкнула их ногой случайно. Под бюро были. (Подает туфли ЛИББИ).

ЛИББИ (надевает туфли, тапочки отдает САРЕ). Над душой стоять не обязательно.

САРА (отходит и наблюдает за ЛИББИ). О чем речь.

ЛИББИ (надев туфли). А причесать меня успеешь?

САРА. С уборкой еще не закончила.

ЛИББИ. Ну, раз для тебя это такое большое дело…

САРА. Нет, нет. Совсем не большое. (Уходит в комнату Либби с тапочками в руках).

ЛИББИ. А на воздухе, наверное, хорошо.

САРА (за сценой). Да, ветра совсем нет.

ЛИББИ (поднимается и медленно идет к веранде). А брошь мою принесешь?

САРА (за сценой). Да.

ЛИББИ выходит на веранду и глубоко вдыхает воздух. Затем направляется к креслу-качалке. Из спальни появляется САРА и проходит на веранду. В руках у нее расческа, заколка и брошь.

ЛИББИ (усаживается в кресло). Ну, приводи меня в божеский вид.

САРА. Да ты всегда в лучшем виде.

ЛИББИ. Со мной одна морока.

САРА. Перестань. (Пауза. САРА начинает причесывать ЛИББИ). Господин Маранов прямо под нами рыбу удит.

ЛИББИ. Надеюсь, свой улов он нам предлагать не будет.

САРА. Морских окуней он очень хороших приносит. Каждый раз.

ЛИББИ. Я к ним не притронусь!

САРА. Да будет тебе…

ЛИББИ. Да он ее ловит прямо у канализационной трубы.

САРА. Чепуха. У нас тут течение очень сильное.

ЛИББИ. Я эту рыбу есть не буду.

САРА. Но ведь она очень вкусная.

ЛИББИ. Гадость! Канализационная труба прямо под нами.

САРА. Я бы и сама ее есть не стала, если б не была уверена, что у нас вода чистая.

ЛИББИ. Чтоб польстить этому проходимцу, ты на все согласна.

САРА. Никакой он не проходимец.

ЛИББИ. БАРОН Маранов, этим все сказано.

САРА. Хелен Персонс своими глазами видела фотографию, где он вместе с матерью среди приближенных к царю.

ЛИББИ. Все это было давно и неправда.

САРА. Если верить Хелен, сходство полное.

ЛИББИ. Не буду я его рыбу есть.

САРА. Тебя никто и не заставляет!

ЛИББИ. Одни хлопоты со мной, согласись.

САРА. Просто насчет рыбы ты не права.

ЛИББИ. Ты жаловаться не любишь, но я чувствую, что я тебе в тягость.

САРА. Хочу напомнить, что я была единственной, кто по своей воле переехала к тебе. Тогда, после операции.

ЛИББИ. Как раз твой Филипп ушел в лучший мир.

САРА. Верно.

ЛИББИ. А могла и раздумать.

САРА. Почему это?

ЛИББИ. Потому что у меня есть моя Анна.

САРА. Не очень-то она о нас заботится.

ЛИББИ. Она моя дочь.

САРА. Но только на Рождество, как показало время.

ЛИББИ. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

САРА. Да, на эту тему мы говорим уже целых двадцать лет. Она никогда не была настоящей дочерью как и ты настоящей матерью. Вот и все. Ну, сиди спокойно, в этом месте волосы спутались.

ЛИББИ. М-да. (Пауза). А помнишь лебедей в парке? Мы тогда совсем еще детьми были.

САРА. Помню.

ЛИББИ. А мама вот так же волосы мне расчесывала. Ты, наверное, этого не помнишь.

САРА. Не помню.

ЛИББИ. А волосы мои такие же белые, как те лебеди?

САРА. Такие же.

ЛИББИ. Не привираешь?

САРА. С какой стати?

ЛИББИ. Совсем-совсем?

САРА. Совсем.

ЛИББИ. Волосы у меня всегда красивые были.

САРА. Угу.

ЛИББИ. Мэтью считал, что они просто шикарные.

САРА. Он был прав.

ЛИББИ. А твои волосы какого сейчас цвета?

САРА. Пепельного. Уже не темные.

ЛИББИ. Ничто не вечно.

САРА. Твои любимые слова.

ЛИББИ. Ну да?

САРА. Почти каждый день их изрекаешь.

ЛИББИ. Такие стоит повторять.

САРА. Согласна.

ЛИББИ. И часто.

САРА. Именно.

ЛИББИ. Не верю я тебе.

САРА. Не шевелись.

ЛИББИ (после паузы). Белые-белые, говоришь?

САРА. Что?

ЛИББИ. Да мои волосы.

САРА. Ах, да… абсолютно.

ЛИББИ (после паузы). Мы с Мэтью любили в парке сидеть. (Пауза). Парки для детей, а весной для влюбленных.

САРА. Да… Да…

ЛИББИ. Давненько я в парке не была.

САРА. Да у нас здесь не хуже.

ЛИББИ. Только вот лебедей нет. (Пауза). Если лебеди, то вместе на всю жизнь.

САРА. Научно установлено?

ЛИББИ. Да. (Пауза). А вы с Филиппом тоже думали, что на всю жизнь?

САРА. Ну… да.

ЛИББИ. А жизнь распорядилась иначе.

САРА. Да, это верно.

ЛИББИ. Как всегда.

САРА (после паузы). У нас с Филиппом завтра сорок вторая годовщина.

ЛИББИ. А на прошлый Валентинов день у нас с Мэтью шестьдесят шестая была.

САРА. Боже мой…

ЛИББИ. Да… Когда я за него вышла, тебе было всего девять.

САРА. А я симпатичная девочка была?

ЛИББИ. Ты наступила мне на шлейф. (Пауза). Мэтью умер в ноябре.

САРА. Да, в ноябре. Ноябрь тридцать…

ЛИББИ. Четвертого.

САРА. Ровно двадцать лет назад?

ЛИББИ. Да. Когда он умер, мне было шестьдесят шесть. (Пауза). А когда мы все вчетвером ездили по Западным штатам?

САРА. Сразу после войны. Когда Филипп вернулся из Франции.

ЛИББИ. Да… Вы все пытались уединиться.

САРА. Так у нас была годовщина.

ЛИББИ. Очередная.

САРА. Но не для меня.

ЛИББИ (после короткой паузы). А Тедди Рузвельт молодец был, что учредил везде национальные парки.

САРА. Мудрое решение.

ЛИББИ. Только вся беда в том, что до них не доберешься. Нет, чтобы поближе к дому. (Пауза). Вот было бы здорово в парке посидеть. Особенно в ноябре.

САРА (перестает ее причесывать). Либби…

ЛИББИ. Да помню какой сегодня месяц! Август! Я помню.

САРА (работая расческой). Вот и хорошо.

ЛИББИ. Я ничего не забываю.

САРА. Кроме завтрака.

ЛИББИ. Да нет у меня утром аппетита.

САРА. Ладно, ладно. (Расчесав волосы, начинает укладывать их в прическу).

ЛИББИ. Столько времени отняла у тебя со своими волосами. А в детстве хулиганистая ты была.

САРА. Сорванцом, точнее.

ЛИББИ. Все по деревьям лазала.

САРА. С этим покончено.

ЛИББИ. Но почему?

САРА. Голова кружится. (Завязывает волосы Либби в простой, но изящный узел).

ЛИББИ. А ты глаза закрой да полезай.

САРА. Некогда мне. (Резко замолчав, надевает на голову Либби чепец и закрепляет его заколками). Ну вот, не вот. Дело сделано.

ЛИББИ. А ты знаешь почему пожилые дамы сидят на скамейках в парках?

САРА. И почему же?

ЛИББИ. Чтоб удержать их до весны, до поры влюбленных. Даже скамейки жаждут перемены мест в ноябре.

САРА. Но сейчас-то август.

ЛИББИ. Знаю, знаю. Но он здесь не причем.

САРА. Еще как причем.

ЛИББИ. В дождь не разберешь.

САРА (собирая свои принадлежности). Посидишь еще на свежем воздухе?

ЛИББИ. Посижу

САРА. Ну и хорошо. (Выходит).

ЛИББИ. Принеси мое «сомбреро».

САРА. Хорошо. (Выходит).

ЛИББИ (пока ее нет). Думала прошлое забыто. Однако, нет. Оно со мной постоянно. Последнее мое достояние.

САРА (возвращается с «сомбреро». После паузы). Тебе здесь хорошо?

ЛИББИ. Да. Занимайся своей уборкой. Я скамейку придержу. (Надевает «сомбреро»)

САРА. Скоро твоя любимая передача будет. Артур Годфри и «Ограбление банка».

ЛИББИ. Надоело мне это радио. (Ежится).

САРА. Как ты?

ЛИББИ. Кости ломит. Скоро ноябрь. Не долго моим косточкам ждать осталось.

САРА (после паузы). Ждать чего?

ЛИББИ. Не чего, а кого. Ее самую. Вот она подходит, дверь распахивается и появляется она, в старом истертом, замасленном халате… вся в слезах… они так и льются, так и льются.

САРА. Либби!

ЛИББИ. Ноябрь — время расставаний. Сырой и промозглый. Вот так вот! Мэтью в ноябре, и я — за ним!

САРА. Чтоб я этого больше не слышала!

ЛИББИ. Ш-ш-ш… дитя мое. Деваться тебе некуда!

САРА. Не желаю слушать! Немного нам осталось, так давай уж радоваться каждому дню как подарку!

ЛИББИ. Тогда никаких планов!

САРА выходит в гостиную

Затемнение

Картина вторая

Прошло несколько часов. Солнце подойдя к зениту, ярко освещая веранду. Гостиная — в тени. ЛИББИ все еще на веранде, дремлет. САРА сидит за обеденным столом, заваленном фартуками, тканями, материалами для шитья. Время от времени поглядывает через окно в сторону ЛИББИ.

ТИША. При-вет! Привет! Привет! Привет!

САРА. Прибыла!

Через кухню входит ТИША, бодрая и веселая. Обмахивается соломенной шляпой с оборками. Одета в платье ярковатое для ее возраста. Но на ней оно смотрится.

ТИША. Вот и я. Думала, ты с той стороны дома.

САРА (нежно обнимая ее). Привет.

ТИША. Сара… Немного черники по дороге набрала. (Протягивает небольшое ведерко).

САРА. Спасибо.

ТИША. Да ладно. Жарковато было, пока шла к вам.

САРА. Пешком шла?

ТИША. Пешком.

САРА. Что-нибудь с машиной?

ТИША. Да нет, но не будем о ней. (Пауза). Ты что-то осунулась. В чем дело?

САРА. Да все в порядке.

ТИША. Ясно. Что нового твоя сестрица начудила?

САРА. Да ничего.

ТИША. Ну, тогда… может, с желудком что-то? (Пауза). Ясно. Это из-за Либби.

САРА. Ты меня насквозь видишь.

ТИША. Еще бы. Пятьдесят лет вместе шагаем рука об руку. Ладно, не будем об этом.

САРА. Опять отказалась от завтрака. Четвертый раз за неделю.

ТИША. Ну и что?

САРА. Она завтракала всю жизнь, каждый божий день. (Замечает поднос с едой на столе Либби). А, забыла убрать.

ТИША. Я к беспорядку равнодушна.

САРА. Убрать его и дело с концом.

ТИША. А, чепуха! Что еще она вытворяет?

САРА (через паузу). О смерти начала поговаривать.

ТИША. Вот как?

САРА. Да. Говорит, что помрет в ноябре как ее Мэтью. Говорит, теперь ее очередь.

ТИША. Да она здорова, как лошадь.

САРА. Я знаю. (Пауза). У нее что-то с головой.

ТИША. Заговаривается?

САРА. Может я просто накручиваю.

ТИША. Да брось ты. Ты же медсестра. Ты понимаешь в чем тут дело. (После паузы, тихо). Где она?

САРА. На веранде.

ТИША (подходит к САРЕ). Вот что. Поговорим начистоту. (Ведет ее к камину). Ну, садись. (Усаживаются). Что будешь делать?

САРА. А что я могу?

ТИША. Характер у нее, не приведи господь.

САРА. Очень тяжелый.

ТИША. Ты свой долг выполнила.

САРА. Да?

ТИША. Да, да. Пятнадцать лет ты за ней ходишь. Выполнила ты свой долг на сто лет вперед. (Пауза). А что насчет Анны? Ты с ней говорила?

САРА. Нет, только с тобой.

ТИША. По-моему, она должна забрать Либби. Прямо так и скажи ей.

САРА. Ты что!

ТИША. Да-да.

САРА. Анна не будет за ней ухаживать. Она ее отдаст куда-нибудь.

ТИША. У Анны денег куры не клюют. Устроит достойный уход.

САРА. И как только у тебя язык поворачивается…

ТИША. Ладно! Знаешь, что сказал господин Трумен?

САРА. Что?

ТИША. Если у тебя последний доллар в кармане, то у другого их куры не клюют.

САРА. Не говорил он этого.

ТИША. Конечно не говорил. Но ты идею мою ухватила. Дело теперь за ней, ты все сделала.

САРА. Я со стыда сгорю, если отправлю ее к Анне.

ТИША. А если оставишь, помрешь от переутомления. (Пауза)…А будь они у тебя, ты бы управилась со всем?

САРА. Ты о чем?

ТИША (пауза). О деньгах.

САРА. Ну, если продать дом в Филадельфии… Только он принадлежит Либби.

ТИША. А как насчет этого дома? Ты бы с ним управилась?

САРА. Думаю да… валяй дальше.

ТИША. А что зимой? Надо же куда-то переезжать. А когда у тебя будет куча денег, которые сами идут в руки, будет совсем другое дело.

САРА. Честно говоря, так далеко я не заглядывала…

ТИША. Пора, пора. И ответ готов. (Пауза). Ты переезжаешь ко мне.

САРА. Тиша, ну что ты. Спасибо. Но зачем тебе еще одна головная боль. Лишние заботы.

ТИША. Полжизни мы их копим, полжизни с ними разбираемся. Переезжай ко мне, вдвоем мы с ними быстрее справимся. (Пауза). И потом, хватит тебе быть сиделкой, пора на отдых.

САРА. А что я еще умею делать?

ТИША. Начнешь учиться заниматься собой.

Неожиданно раздается страшный грохот из подвала и удары по трубам.

САРА (подходит к углу ванной. Обращается к человеку в подвале). Что ты там гремишь?

ДЖОШУА (из подвала). Отключаю воду.

Лязг железа.

ЛИББИ (с веранды). Сара! Что там еще?

САРА. Ах ты, господи… (Подходит к двери веранды, обращается к ЛИББИ). Это Джошуа.

ЛИББИ. Скажи, чтоб не гремел так, ладно?

САРА. Уже пятьдесят лет как уговариваю. (Возвращается к углу ванной). Джошуа! В ванной краны подтекают!

ДЖОШУА (из подвала). Если главную трубу не перекрою, вас совсем зальет!

САРА. Чайник кипит! Может зайдешь. попьешь чайку перед работой?

ДЖОШУА (из подвала). Господи Иисусе… полдня нужно, чтоб до вас… добраться, и полдня, чтоб выбраться…

САРА (идет на кухню). Я тебя с июня жду! (Тише). Ладно, минутой раньше, минутой позже. Тиша, хочешь чаю?

ТИША. Не откажусь.

ДЖОШУА (из подвала). Вечная теснотища. Чуть ли не ползком приходится пролезать…

ЛИББИ. Хватит причитать!

Хлопает задняя дверь

САРА (из кухни). Привет Джошуа.

ДЖОШУА (за сценой). Доброе утро, госпожа Уэббер. Как вы?

САРА. Прекрасно. Пошел бы ты и успокоил сестрицу.

ДЖОШУА (за сценой). Раз надо, значит надо.

ДЖОШУА входит в гостиную. Это крепкий, краснолицый мужчина. На нем комбинезон в свежих пятнах, выцветшая фланелевая рубашка, на ногах массивные рабочие ботинки, на голове — спортивная кепка, из-под которой клочьями торчат седые волосы. Он с демонстративным стуком ставит на пол старенький чемоданчик с инструментами.

Приветствую вас, госпожа Доути.

ТИША. Доброе утро.

ЛИББИ. Тиша, это ты?

ТИША (выкрикивая). Доброе утро, Либби! (Встает). Пошли поприветствуем хозяйку.

ДЖОШУА. Надо…

ТИША и ДЖОШУА выходят на веранду.

Как вы, госпожа Стронг?

ЛИББИ. Гремел бы ты потише, господин Бреккет.

ДЖОШУА. Постараюсь. Постараюсь.

ТИША. Чай с нами будете пить?

ЛИББИ. Пожалуй, подожду, когда господин Бреккет работу закончит.

ТИША. Ну, хорошо.

ТИША и ДЖОШУА возвращаются в гостиную. ДЖОШУА задерживается в проеме двери, смотрит на ЛИББИ и нарочито громко захлопывает за собой дверь.

Джошуа, ты неисправим.

ДЖОШУА. Ага… Это точно. (Подходит к ТИШЕ. Та уже заняла свое место). Как вы, госпожа Доути?

ТИША (передразнивая ЛИББИ). «Гремел бы ты потише, господин Бреккет».

ДЖОШУА. Ага… ну и доставучая же вы.

ТИША. Ну да… маразматичка.

САРА (вносит поднос с чаем). Джошуа, присаживайся.

ДЖОШУА (снимает кепку и присаживается). Спасибо, госпожа Уэббер.

САРА (разливая чай). Не виделись как ты воду включил. Как жизнь?

ДЖОШУА. Отлично

ТИША. Все работаешь?

ДЖОШУА. Работаю.

ТИША. Ну и хорошо. На острове столько приезжих.

ДЖОШУА. Ага… Слишком много, слишком.

САРА. Ну и работы больше.

ДЖОШУА. Не… Зима на носу. Одна головная боль будет.

САРА (подает ему чашку с чаем). Ты каждое лето это говоришь.

ДЖОШУА. Спасибо. В жизни не видел столько народу.

САРА. Война кончилась, вот молодежь и хлынула сюда.

ДЖОШУА. Война войной, а молодежи что-то не убавилось. Недосмотр со стороны генерала МакАртура. (Прихлебывает чай). На прошлой неделе несчастный случай произошел у почты. Первый на моей памяти.

САРА. Да что ты.

ТИША. Я не в курсе.

ДЖОШУА. А я был свидетелем. Какой-то турист — придурок из Коннектикута наехал на Харвея Ранделла. Прямо на ногу.

САРА. Боже мой…

ДЖОШУА. Ничего серьезного, но знак нехороший.

САРА. Машин стало намного больше.

ДЖОШУА. Ага. Столько этих машин дурацких, в жизни так много не видал. А некоторые туристы по две пригоняют. Чего ради… Мне она даром не нужна, даже одна. Весь остров-то в милю шириной.

ТИША. Скоро их поубавится.

ДЖОШУА. Ага. К сентябрю.

ТИША (после короткой паузы). Хелен Парсонс сказала мне, что ты снова с Миттл Джексон видишься.

ДЖОШУА. Ага… Когда время есть.

САРА. Приятно слышать.

ТИША. Вы вдвоем хорошо смотритесь.

ДЖОШУА. Миттл настоящая леди. Она себе цену знает. Расхаживать в шортиках по забитому народом пляжу она не будет…

САРА и ТИША хихикают.

САРА. Ну ты и скажешь.

ДЖОШУА. Одна дамочка затащила меня к себе на прошлой неделе. Починить ей надо было что-то. Убежал и про инструменты забыл.

ТИША. Но потом ты их забрал, да?

ДЖОШУА. Да у меня их навалом. А с такими иметь дело — только время терять

САРА. А что произошло?

ДЖОШУА. Такие дамочки и словом-то не перекинутся за целый день. Чашкой чая даже не угостят. (Пауза). Если им нужно сделать все побыстрей, пусть какого-нибудь Эдди Уэнтворта нанимают. У него диплом певца, вот и будет им распевать целый день, слух им ублажать. Вот он и будет им чинить все до скончания века. А если меня начинают дергать и торопить, я все бросаю и делаю ручкой. Пусть потом помучаются!

ТИША. Так что же произошло?

ДЖОШУА (после паузы). Слишком я медлительный, говорит.

ТИША. Ну и сказанула!

ДЖОШУА. Ну я и говорю: «Тогда ищите другого, а я пошел».

САРА. Молодец.

ТИША. Надо ставить их на место.

ДЖОШУА. Ага.(Пауза. Допив чай). Вот уйду на пенсию, а чем заниматься буду, ума не приложу…

ТИША. Да не уйдешь ты на покой. Не тот ты человек.

ДЖОШУА. Буду к вам приходить, чинить бесплатно.

САРА. Добрая ты душа.

ДЖОШУА. Это вы так считаете.

ТИША. Другие просто плохо тебя знают.

ДЖОШУА. И не узнают! (Пауза). Вижу что нас ждет. Не к добру все. (Встает, надевает кепку). Ну, спасибо за чай. У вас работать — одно удовольствие.

САРА. Польстить решил.

ДЖОШУА. Ага… Есть немного. (Забирая чемоданчик). А вы подумайте насчет нового окошка. Помните наш разговор? Из хорошего дерева и недорого.

САРА. Пока не решили. Либби считает, что слишком поздно дом обновлять.

ДЖОШУА (заходит в ванную). Дом обновлять никогда не поздно. Только вид лучше будет. (С грохотом закрывает за собой дверь).

САРА. Ах, Джошуа… (Встает, идет на авансцену к окну). Время китам появиться. Сельдь так и идет, так и идет.

ТИША. Ага. Самолеты спортивные над бухтой разлетались. Рыбаки в них. Следят за косяками.

САРА. Помнишь, сколько их всегда проплывало?

ТИША. А были времена — ни одного не видели. Сама знаешь.

САРА. Я про китов. Не про самолеты.

ТИША. А, извини.

САРА. Помнишь, когда мы только познакомились, мы вместе ходили смотреть на них. Ты то и дело выхватывала бинокль у меня из рук.

ТИША. А с ними их детеныши. И сейчас тоже. (Подходит к САРЕ). Да киты, Северное сияние. Я его наблюдала на прошлой неделе. Да, лето проходит.

САРА. Но пройдет только после китов. Как хорошо, что мы наблюдаем их вместе.

ТИША. Это точно…

САРА. Побольше бы их было, как перед войной.

ТИША. Какой?

САРА. Последней.

ТИША. Боюсь, немецкие подводные лодки распугали их всех.

САРА. Да ну тебя с этими подводными лодками. Может, разок и появлялись.

ТИША. Нет, нет. Я их несколько раз видела, особенно много их было в сорок втором.

САРА. Что немецкие точно не установлено.

ТИША. Эти… береговые наблюдатели, или как их там, никогда к моим показаниям не прислушивались.

САРА. Наверное, сами на них насмотрелись.

ТИША. Боже милосердный! Во время войны ничего толком не разберешь.

САРА. Что-то я черепах не вижу.

ТИША. А я тюленей.

САРА. Говорят, вода холодней стала.

ТИША. Это все русские. У них атомная бомба есть. Что у них там на уме, кто их знает.

САРА (пауза). А серую амбру мы в этом году собирать будем?

ТИША. О, Господи. Совсем про нее забыла. Столько лет уже не собираем!

САРА. Кучу денег заработаем.

ТИША. Ну да… новые «парфюмерные королевы». Десять долларов за унцию! А чем черт не шутит!

САРА. Вот именно… Обойдем всю бухту и наберем целый мешок.

ТИША. Это точно…

САРА. До прилива. Весь берег будет ею усыпан.

ТИША. Уж нам-то известно, что все киты-самцы обязательно зайдут в бухту и будут изрыгать серую амбру — специально для нас!

САРА. Да… А потом мы побежали к этим добропорядочным дамам из гостиницы «Никербокер».

ТИША. Те как раз садились пить чай.

САРА. А госпожа Милтимор прямо в середине стола.

ТИША. Мымра старая!

САРА. А ты как вывалишь на пол целый мешок амбры, прямо перед ее носом!

ТИША. А она: «Уважаемая мисс Бенсон, что это девочки задумали?» А уж нам под тридцать тогда было!

САРА. Я чуть со стыда не сгорела!

ТИША. «Это серая амбра, госпожа Милтимор, скоро мы будем миллионершами».

ТИША. А старая мымра только глаза прищурила…

САРА. Мечты наши разбила. Никогда ей этого не прощу.

ТИША. Зато ее башмаки все в водорослях заляпались!

ТИША и САРА громко смеются.

ЛИББИ (проснувшись). Сара! Сара, где ты там?

САРА. Совсем забыла…(Подходит к сетчатой двери веранды). Тиша у нас. Ты идешь к нам?

ЛИББИ. Пожалуй хватит на солнце сидеть. (Поднимается и идет к двери).

САРА (открывая дверь перед ЛИББИ). Чай будешь?

ЛИББИ. Не хочу. (Входит в комнату и направляется к своему креслу-качалке).

ТИША. Либби, а ты не стареешь.

ЛИББИ. Хм.

ТИША. Точно вековой дуб.

ЛИББИ. Вы вдвоем наболтались уже, это точно. (Садится в кресло).

САРА. Мы тут посмеялись насчет серой амбры. Как мы ее собирали.

ТИША (берет ведерко и направляется к ЛИББИ). Черники вот вам набрала. (Протягивает ей ведерко). Ух, всю округу обошла. Столько черники никогда не было, ей-богу.

ЛИББИ. Это все монашки.

ТИША. Монашки, я не ослышалась?

ЛИББИ. Не ослышалась. Ходят толпами по нашим черничным полям. Настоящие пингвинихи, ей-богу.

ТИША. Пусть тоже собирают, кто им запрещал.

ЛИББИ. Пусть, только не в нашем лесу.

САРА. Да ладно тебе.

ТИША (садится). Девочки, есть новости. (Все ждут). Хелен Парсонс сказала мне, что Хильда Партридж отдала Богу душу вчера в медицинском центре.

САРА. Что ты говоришь…

ТИША. Да. А накануне они отправили ее с острова на пожарном катере.

ЛИББИ. А она что, болела? Мы абсолютно не в курсе.

ТИША. Все произошло так неожиданно… не мучилась, слава Богу.

САРА. Она же была совсем молодой…

ЛИББИ. По моим сведениям ей было восемьдесят три.

ТИША. Я абсолютно не в курсе. (Пауза). А господин Маранов все лето у нее ведь жил.

САРА. И куда ему теперь податься?

ЛИББИ. Да, кому окажут честь?

САРА. Либби…

ТИША. Хелен сказала мне, что он пока у нее, но что собирается делать дальше — одному Богу известно.

САРА (с легким вздохом).. Когда похороны?

ТИША. В понедельник утром, в Портленде.

САРА. В каком похоронном бюро?

ТИША. «Налти и сыновья».

ЛИББИ. Так они ж католики!

ТИША. Дочь Хильды женщина замужняя, ее муж оганизацией похорон и занимается.

ЛИББИ. Сара, когда я помру, даже не смей…

САРА. Я помню, помню…

ТИША. Жалко Хильду. Отличным партнером в бридже была. (Пауза). А вот кто наконец-то приобрел слуховой аппарат, ни за что не угадаешь.

САРА. Кто?

ТИША. Элис Труворти. Да, на оба уха. Двойной чемпион она у нас теперь. Она и раньше ничегошеньки не слышала, ей-богу.

Все смеются

САРА. Получили мы тут любезное послание от Лидии Фронтигам.

ТИША. Ну, как ее бедро, заживает?

САРА. И не думает.

ЛИББИ. Вечная история с этой шейкой бедра. Скоро и за ней приедет.

ТИША. Кто?

ЛИББИ. Не кто, а что. Похоронный катафалк.

САРА (быстро меняя тему). А насчет Чарли Мейхью что-нибудь новенькое есть?

ТИША. А вы не в курсе?

САРА. А что такое?

ТИША. Взял да и женился на молоденькой официантке из «Абенаки Хаус».

САРА. Не может быть!

ТИША. Точно. Своим ушам не поверила!

ЛИББИ. Ничего удивительного. Супруга его всю жизнь хилая была, прямо на ладан дышала.

САРА. Либби!

ТИША. Тебе Либби, только с Фредди Алленом на пару выступать! (Пауза). А на могиле Бетти Мейхью еще травка не взошла.

САРА. Как твой артрит?

ТИША. То прихватит, то отпустит, сама знаешь.

САРА. Жаль.

ТИША. Как говорит мой молодой доктор, «хотите жить долго, обязательно артрит заработаете».

САРА. Не очень-то он любезен.

ТИША. Ой, он такой симпатяга, я ему все прощаю…

На веранде появляется МАРАНОВ. Несломленный жизненными невзгодами, он идет твердой походкой и с чувством собственного достоинства. На нем шерстяные спортивные брюки, довольно поношенные, массивные ботинки, толстые носки, голубая рубашка и свободный голубой кардиган. Вся одежда сильно поношена. На голове — панама, в руках — бамбуковая удочка и джутовый мешочек с уловом. Женщины пока не замечают его.

САРА. Ты что-нибудь сшила для ярмарки?

ТИША. Так, кое-что, некогда было в этом году.

МАРАНОВ (у двери). Госпожа Уэббер, госпожа Стронг, вы у себя?

САРА (встает). Это господин Маранов!

ЛИББИ. Сара, мои очки!

САРА. А где ж они..

ЛИББИ. Очки, скорее! Ищи где хочешь! Тиша, впусти его.

ТИША подает знак САРЕ. Та проходит в спальню ЛИББИ. ТИША быстренько прихорашивается и направляется к двери.

ТИША (открывая дверь веранды, стоя у входа). Господин Маранов, входите пожалуйста.

МАРАНОВ. Госпожа Доути, какой приятный сюрприз! Вы сегодня выглядите ну просто замечательно!

ТИША. Я упомяну ваше имя в своем завещании. Входите же, входите.

МАРАНОВ. Боюсь, дух от них начнет распространяться на весь дом…

САРА выходит из спальни, направляется к ЛИББИ и подает ей темные очки. ЛИББИ быстро надевает их и направляется к веранде.

САРА. Рыба — это хорошо, я ее сейчас на лед положу.

МАРАНОВ. Вы так любезны. (Входит, церемонно снимая панаму и подает улов САРЕ). Неплохой улов. Что скажете?

САРА (взвешивая рыбу на руке). Да, пожалуй. Присаживайтесь, пожалуйста, а я пока займусь этим. (Уходит на кухню).

МАРАНОВ. А, госпожа Стронг, как я рад вас видеть в добром здравии. (Отвешивает ей поклон).

ЛИББИ. Благодарю вас, сэр.

ТИША. Он единственный из живущих, кто отвешивает поклоны.

МАРАНОВ. Старая привычка, мадам.

ТИША. И так вас украшает.

МАРАНОВ. Поклон в память о старых добрых временах… и в честь присутствующих. (Садится).

САРА (выходит из кухни). Я так рада, что вы зашли к нам.

МАРАНОВ. Я тоже, госпожа Уэббер. У меня сегодня утром прекрасное настроение. Удачная рыбалка и, вот, пребывание в приятной компании.

ДЖОШУА (хлопая дверью ванной). Трубу я заделал как полагается.

Все встают, включая МАРАНОВА.

Сидите, сидите, господин Маранов. Я и так знаю, что вы настоящий джентльмен. (Приподнимает кепку). Я бы поддержал компанию, но надо срочно бежать к Хелен Парсонс, она прямо не в себе. Вот так вот, у нее проблем больше, чем у самой госпожи Рузвельт. (Проходит на кухню). Так вы подумайте насчет окна. Если решитесь, дайте мне знать. А вид из него будет такой, что господин Маранов прилипнет к своему стулу…

САРА. Я тебя провожу…

ДЖОШУА. Не надо, не надо… Я знаю где выход. (Выходит).

ТИША. Будешь вставлять новое окно?

ЛИББИ. Дорогая затея.

ТИША. Зато удовольствия сколько. Представляешь, сидишь в комнате и смотришь как восходит луна.

МАРАНОВ. Я поддерживаю господина Бреккета. Оно очень украсит гостиную.

ЛИББИ. Толку от него будет мало.

ТИША. Оно так и просится.

МАРАНОВ. Представляете, ужин при лунном свете.

ЛИББИ. Раньше надо было этим заниматься. Намного раньше.

ТИША. Да, а жаль… сегодня ведь полнолуние…

МАРАНОВ. Увы… Я ее из своей комнаты не увижу.

САРА. Господин Маранов, послушайте…

МАРАНОВ. Да, госпожа Уэббер?

САРА. Если вы почистите рыбу, то я ее запеку. Придете к нам ужинать и наблюдать восход луны?

МАРАНОВ. Какое заманчивое предложение. Честно говоря, я был бы счастлив подарить вам свой улов и продемонстрировать свою технику разделки рыбы.

ЛИББИ. Я к ней не притронусь!

САРА. Да ладно тебе…

ЛИББИ (скороговоркой, пытаясь загладить свое неловкое замечание). Это из-за костей. Я рыбных костей ужасно боюсь.

МАРАНОВ. Ни одной не будет, я вам гарантирую.

САРА. А ты, Тиша, придешь?

ТИША. Я бы с удовольствием, но обещала быть у Хелен Парсонс.

САРА. Как жаль.

ТИША. В следующий раз.

САРА. У меня возникла великолепная идея! Завтра с утра мы все вместе могли бы наблюдать китов!

МАРАНОВ. Здорово!

САРА. Вот-вот должны появиться. Что-то они в этом году задерживаются.

МАРАНОВ. А ведь мне ни разу не приходилось наблюдать их.

САРА. Ну что, решено? Придете утром?

МАРАНОВ. А как же.

ТИША. Ну… хорошо.

САРА. Замечательно. Сделаю булочки с твоей черникой и устроим пикничок прямо на веранде. А тут и киты появятся.

ЛИББИ. Только не остужай булочки на подоконнике. Монашки их быстро приберут.

ТИША. Либби, ты и скажешь!

САРА (после короткой паузы). Господин Маранов… мы так переживаем смерть Хильды. Примите наши соболезнования.

МАРАНОВ. Спасибо, госпожа Уэббер.

ТИША. Она была наша хорошая подруга.

МАРАНОВ. Да. Мы все будем очень скучать по ней.

ТИША. Вы, наверное, еще не пришли в себя…

МАРАНОВ. Да, в какой-то степени. Но вот удачно поудил рыбки и на душе легче стало. (Пауза). Давайте не будем о грустном. Как ваш китайский мопс, госпожа Доути?.. Как вы зовете?

ТИША. Тинг Хао… мой маленький Динги. Хромает немного, артрит одолел.

МАРАНОВ. Бедняга…

ТИША. Ему почти тринадцать, приходится самой поднимать и спускать его по лестнице.

МАРАНОВ. Тяжело, наверное.

ТИША. Да что вы. Какая без него жизнь. Так что мы квиты.

МАРАНОВ. Ну разумеется. А в машину вы его берете? Что-то я давненько вас за баранкой не видел.

ТИША. Она в гараже.

САРА. Вот как? А что случилось?

ТИША. Ничего не говорят. Я спрашиваю, а они не отвечают.

МАРАНОВ. Кто…

ТИША. Как пришли, так и ушли, вот так вот. Женщина там еще была в розовом лифчике. Я к ней. А они и ей ни слова не сказали.

МАРАНОВ. Ну и дела.

ТИША. С этими типами бесполезно разговаривать. Ни слова не добьешься, ни единого! Ну я и ушла. Вот и все.

САРА. Но…

ТИША. Да я все равно вожу, вожу. И не только вокруг дома. Вожу как всегда.

МАРАНОВ. Точно?

ТИША. Уж до рынка и почты всегда доеду. Я вожу машину с девятнадцатого года без единого замечания. (Пауза). Ну ударилась багажником, когда задний ход давала. Экзаменатор потребовал. Ну и что? Наехала слегка.

САРА. Боже… у тебя отобрали права?

ТИША. Временно…

МАРАНОВ. Тогда не все еще потеряно, уважаемая леди.

ТИША. Сказали, что можно пересдать через полгода. (Пауза). М-да… М-да… Полгода… полгода… очень большой срок. (Вот-вот заплачет).

МАРАНОВ (после короткой паузы). Ну, ничего, госпожа Доути, прогулки пешком улучшают кровообращение.

ТИША. Большое неудобство, разве вы не понимаете… очень большое, черт его дери.

МАРАНОВ. Всего лишь небольшая смена привычек, для разнообразия. Движение остановится, когда вы будете стоять на обочине с поднятой рукой… Такая интересная, загадочная. привлекательная.

ТИША. Ну вы и скажете.

САРА. Да получишь ты свои права, время пролетит — не заметишь.

ТИША. Боже мой! Мой Динги, наверное проголодался. Пора уходить. (Встает).

МАРАНОВ. Нам по пути. Могу я взять вас под ручку?

ТИША. Конечно, последний мой кавалер, конечно.

МАРАНОВ и САРА встают.

О, господи. Она прикорнула.

САРА. Немного перегрелась на солнце. Я вас провожу.

МАРАНОВ. Ни к чему. Если мы все уйдем, она сразу проснется. (Идут с ТИШЕЙ к двери. ТИША впереди). Так когда придти насчет рыбы, госпожа Уэббер?

САРА. В пять тридцать, господин Маранов.

МАРАНОВ (с легким поклоном). Тогда до встречи, мадам.

ТИША. Пока, Сара. Увидимся утром.

САРА. Пока.

МАРАНОВ и ТИША выходят на веранду. МАРАНОВ забирает удочку и надевает панаму.

ТИША. Боже, а я пока сидела, продрогла немного.

МАРАНОВ. В другом месте и при других обстоятельствах, я бы предложил вам свою накидку.

ТИША. Настоящий кавалер.

МАРАНОВ (снимает свитер). Пожалуйста, наденьте…

ТИША. Ой, ну что вы…

МАРАНОВ. Дорогая моя, по крайней мере, он держит тепло вашего старого последнего кавалера.

ТИША. Ну, хорошо… накиньте мне его на плечи.

Он накидывает свитер ей на плечи. Они медленно идут по дощатому настилу.

Затемнение

Картина третья

Ранний вечер. Солнце теперь на западной стороне и веранда в тени. ЛИББИ сидит в своем кресле-качалке и шевелит ступнями ног. Недошитые фартуки и пошивочные материалы лежат на обеденном столе. Из кухни доносится звон посуды.

САРА (выходит с тремя серебряными приборами и фарфоровыми чашками). Ты еще не переоделась? Маранов скоро будет.

ЛИББИ. На мне лиловое платье?

САРА (расставляет посуду на обеденном столе). У меня еще столько дел. Если ты быстренько приготовишься, у меня на тебя еще останется немного времени.

ЛИББИ. Он не мой гость.

САРА. Он наш гость.

ЛИББИ. Я его не приглашала, и к рыбе его я не притронусь.

САРА. Я тебе отбивную зажарю. До его прихода осталось меньше часа.

ЛИББИ. Да он до скончания века торчать у нас будет, одно твое слово.

САРА (уходит на кухню). Ах, Либби…

ЛИББИ. Так на мне лиловое платье, в конце концов?

САРА (за сценой). Что?

ЛИББИ. Лиловое на мне платье или нет?

САРА (за сценой). Да, да.

ЛИББИ. Как раз для ужина.

САРА (входит с салфетками в руках). Времени совсем в обрез.

ЛИББИ. «А вечером вчера на лестнице своей…

САРА. Да некогда мне.

ЛИББИ. „Увидела я коротышку, и тут же он исчез.“

САРА. Да некогда мне.

ЛИББИ. „А вот сегодня он не появился“…

САРА. Либби…

ЛИББИ. И слава Богу, не видели б мои глаза его уж больше никогда»…

САРА. А, может, зеленое наденешь?

ЛИББИ. И не подумаю.

САРА (идет на кухню). Ну что ж, раз ты за столом с нами не будешь…

ЛИББИ. А что за повод?

САРА (входит со стаканами для воды). Либби, умоляю тебя, мне нужно закончить с сервировкой, одеться, присмотреть за булочками.

ЛИББИ. Вся в делах, в делах… всю жизнь в делах.

САРА. И фартуки вот не закончила…

ЛИББИ. Пора делать выбор, Сара.

САРА. Что?

ЛИББИ. Бери пример с Тиши. Она свой выбор сделала — взяла да потеряла права.

САРА. Что ты такое говоришь?

ЛИББИ. Не хочет она больше водить машину. Сначала одно, потом другое.

САРА. Чепуха.

ЛИББИ. Как тебе будет угодно. Все чепуха в известном смысле. (Пауза). Даже катаракта.

САРА. О, Боже!

ЛИББИ. Да подумаешь, я все в жизни уже видела.

САРА. Ну, завелась.

ЛИББИ. А теперь вот с ушами проблема.

САРА. Не хочу об этом слышать.

ЛИББИ. У тебя тоже с ушами не очень?

САРА. Ну, довольно.

ЛИББИ. Что-что?

САРА. Да ничего. Давай, одевайся.

ЛИББИ. Переодеваться ради него, ни за что.

САРА. Но почему?

ЛИББИ. Он нам чужой человек.

САРА. Он же гость.

ЛИББИ. Я чужих людей не приглашаю.

САРА. При необходимости приходится.

ЛИББИ. Ты что задумала?

САРА. Да ничего.

ЛИББИ. Что-то у тебя на уме!

САРА. Просто пригласила Маранова и все.

ЛИББИ. Лишний он у нас.

САРА. Он часть общества, к которому я еще принадлежу.

ЛИББИ. Мы и есть общество, и нам больше никто не нужен!

САРА. Некогда мне спорить.

ЛИББИ. Тебе всегда некогда. Так найди время!

САРА. Не получается.

ЛИББИ. Когда мама умерла, я нашла время ухаживать за тобой.

САРА. Ты выполняла свой долг.

ЛИББИ. Да, именно. (Пауза). Ты у меня в долгу. (Пауза). Да выполняла. Целых пятнадцать лет!

САРА. Вот мы и квиты! Пятнадцать на пятнадцать! (Уходит на кухню).

ЛИББИ. Ну-ка, вернись! Ну-ка, вернись! Не убегай далеко, дитя мое!

САРА (за сценой). О, черт! Булочки сгорели! Все из-за тебя!

ЛИББИ (встает и наощупь направляется к кухне). Ладно… не будем ссориться. Не будем и все. Да Бог с ними с этими булочками.

САРА (входит в комнату и сталкивается с ЛИББИ лицом к лицу). Ты мне вечер не испортишь. Одевайся и не мешай мне все закончить.

ЛИББИ. Все уже кончено. Неужели не понимаешь? (Пауза). Помнишь как каждое лето мы убегали в лес и привязывали лоскутки к ветвям деревьев вдоль тропинки, чтоб не потеряться. Тропинки зарастали, а лоскутки все висели, и помогали нам не заблудиться. (Короткая пауза). Брось свои дела. Помоги мне отвязать и собрать эти лоскутки. Вот чем нам надо заняться.

САРА. Это не жизнь.

ЛИББИ. А больше ничего не остается. (Пауза). Я молю о смерти. А ей только того и надо.

САРА. Какие же мы разные с тобой.

ЛИББИ. Но мы родные сестры. И должны смотреть правде в глаза.

Быстрое затемнение

Действие второе

Картина первая

Время перед закатом солнца. Тихо, безветренно, все как бы замерло. Лучи уже заходящего солнца струятся через окно и освещают левую часть сцены позади стоящей на возвышении кресла-качалки ЛИББИ. Слышен шум разбивающихся о камни волн, время от времени звенит колокольчик на буе, изредка вскрикивают чайки. По ходу сцены сумерки сгущаются и опускается ночь. На веранду начинает пробиваться свет луны.

Стол освящается настольной лампой с абажуром из тонкого шелка. За столом сидят МАРАНОВ и ЛИББИ. САРА убирает со стола. На МАРАНОВЕ старый, местами выцветший голубой в белую полоску костюм из легкой ткани, белая рубашка и темный галстук. САРА нарядно одета. ЛИББИ одета в зеленое платье, но сидит оно на ней как и лиловое.

МАРАНОВ (продолжая монолог). А в зимнее время, когда мы возвращались в Санкт-Петербург, Великий князь устраивал шикарнейшие приемы. Вы только представьте себе — триста пар кружатся и кружатся под звуки венского вальса… да, а дамы в своих розовых платьях прямо таки парят над полом… (Пауза). Госпожа Стронг, было бы крайне неучтиво с моей стороны не сделать комплимент по поводу вашего платья. Оно вам очень к лицу.

ЛИББИ. Благодарю вас.

МАРАНОВ. Не стоит благодарности, мадам. (Пауза. МАРАНОВ прислушивается к ночным звукам). Музыки у нас нет, зато какие звуки издает океан. Просто чудо какое-то.

САРА (усаживаясь за стол). М-м-м… Как музыка, и каждый раз другая, правда?

МАРАНОВ. Именно, госпожа Уэббер. Красота творится практически непрерывно.

САРА. А рыбу вы разделываете виртуозно, господин маранов. Ни одной косточки не попалось.

МАРАНОВ. Благодарю вас. Жаль только, что госпожа Стронг не разделила прелести великолепного блюда.

ЛИББИ. Моя отбивная была ничуть не хуже.

САРА. А что если кофе мы выпьем на веранде?

МАРАНОВ. С преогромным удовольствием.

САРА (встает и идет на кухню). Почему бы вам не подышать пока свежим воздухом? Пока я с кофе буду возиться? А перед Днем Труда мы, я надеюсь, еще раз соберемся… (Уходит на кухню).

МАРАНОВ (поднимаясь). Я тоже, госпожа Уэббер. (Пытается помочь ЛИББИ встать, но та от его помощи отказывается). «День Труда» праздник грустный. После него приходится разъезжаться по зимним берлогам.

ЛИББИ. И где же вы, господин Маранов, намереваетесь перезимовать?

МАРАНОВ (открывая дверь на веранду и придерживая ее). Скорее всего сниму квартирку на материке.

ЛИББИ. Далековато от Санкт-Петербурга.

МАРАНОВ. Да, госпожа Стронг, но холодина такая же.

ЛИББИ (садится). А я решила, что вы в теплые края подадидесь.

МАРАНОВ. Экономлю деньги, мадам.

ЛИББИ. Я подозревала, что вы человек… практичный.

МАРАНОВ. Практичность — первейшее правило всей жизни, вы с этим согласны?

ЛИББИ (кивает). Но практичность практичности — рознь, не так ли?

МАРАНОВ. Я вас не очень понял, госпожа Стронг.

САРА подходит к веранде с подносом и слышит последнюю реплику ЛИББИ.

ЛИББИ. Я хочу сказать, что мы принимаем решения в силу определенных обстоятельств, не так ли?

МАРАНОВ (направляясь к своему месту). Разумеется, мадам.

САРА (проходит на веранду и подходит к столику). Господин Маранов, я так рада, что вы навестили нас. Не так уж часто представляется возможность развлечь члена русского императорского двора.

МАРАНОВ (садится). Да, в те времена… было на что посмотреть, но я сейчас уже совсем не тот.

САРА (предлагает кофе ЛИББИ). Скромничаете. Аристократ, он всегда аристократ.

МАРАНОВ. Ах, госпожа Уэббер. В прошлом. Сейчас я совсем другой человек.

САРА (подходит к нему с подносом и предлагает кофе, сливки и сахар). Жизнь при царском дворе, наверное, отличалась великолепием.

МАРАНОВ. И не только…

САРА (ставя поднос и наливая себе кофе). И все-таки Хелен Парсонс рассказывала мне об одной вашей фотографии. На ней вы и ваша мама в бархатном платье, отделанном мехом горностая, при дворе!

МАРАНОВ. Да… она сделана в Зимнем Дворце в девятнадцатом году, если мне не изменяет память.

САРА (садится). Вот бы как-нибудь посмотреть ваши фотографии.

МАРАНОВ. Посмотрите, посмотрите, дорогая моя, но к сожалению они выцвели.

ЛИББИ. Никакая фотография не сравнится с живым воспоминанием.

МАРАНОВ. Истинная правда, мадам. Только вот и память подводить стала.

ЛИББИ. Так напрягайте ее, напрягайте. А то растеряете остатки.

МАРАНОВ. Я рассчитываю на озарение и силу ассоциаций. Возьмем, к примеру, ваши волосы. Смотрю я на них, а в глазах так и стоит опушка материнского платья из горностая. (Пауза). Да… ваши локоны поднимают целую волну воспоминаний. Куда там фотографиям. (Пауза). Да, наступает в жизни такой момент, когда все вокруг что-нибудь да напоминает.

САРА. О, Боже… я оказалась в компании философов.

МАРАНОВ. Своими воспоминаниями я обязан вашему великолепному банкету.

САРА. Да ну что вы. Разве можно сравнить наш скромный ужин с праздничными застольями у Великого князя.

МАРАНОВ. Дорогая вы моя, я пришел к убеждению, что вкусно любое угощение, и любая компания… Быть у вас для меня — большая честь.

САРА. Нам сам Бог велел упомянуть вас в наших завещаниях, если так пойдет и дальше.

МАРАНОВ. Ну уж вы скажете, мадам, но я очень надеюсь на ваше обещание пригласить меня половить у вас скумбрию в следующий летний сезон.

САРА. Обещаю.

ЛИББИ. Темнеет, да?

МАРАНОВ. Кое-что еще видно, мадам.

ЛИББИ. Дни стали заметно короче.

МАРАНОВ. Это уж точно. Мы накануне осени.

ЛИББИ. Да… в ноябре она и наступит.

САРА. Господин Маранов, расскажите, пожалуйста, немного о жизни в Париже. После того как ваш двор покинул Россию.

МАРАНОВ. Мы ее не «покинули». (Замечает, что САРА чувствует себя неловко). Нет-нет-нет… Я вас нисколечко не упрекаю. Ах, да… Париж… да…

САРА. Потрясающее, наверное, было время!

МАРАНОВ. В определенном смысле да.

ЛИББИ. Господин Маранов, у нас здесь мало что интересного.

МАРАНОВ. Ну что вы, госпожа Стронг, у вас здесь по-настоящему здорово. Нам ведь обещаны и лунный свет и киты.

САРА. Зато в Париже, в кругу царственных особ жизнь искрилась брызгами шампанского.

МАРАНОВ (со смешком). Да, какое-то время наш аристократический кружок блистал в Париже, пока мы не осознали всю хрупкость своего великолепия. (Пауза). Да… были приемы и заговоры, и непременные визиты к вдове Великого князя. Мы лелеяли мечты о возвращении к прошлому. Какое-то время. (Пауза). А были мы мадам, простыми… игрушками, маленькими, но живыми и ярко раскрашенными безделушками. Правда-правда. Одно украшательство. (Пауза). Безделушки… чтоб развлечь себя, других и… забыться.

САРА. Вот уж не думала…

МАРАНОВ. Да мы сами не думали. (Короткая пауза). Все племена, обреченные ходом истории на вымирание, отличаются… утонченной изысканностью манер и вкусов.

ЛИББИ. Но вы, господин Маранов, не из этого племени.

МАРАНОВ. Верно. На ногах стою пока еще крепко.

ЛИББИ. Это точно. (Пауза). Господин Маранов, а где вы жили этим летом?

САРА. У Хильды Партридж, Либби, ты что!

ЛИББИ. Ах да. Запамятовала.

МАРАНОВ. Да. Я гостил у нее… пока она так неожиданно не покинула нас.

ЛИББИ. Бедная Хильда… представляю, какая это потеря для вас.

МАРАНОВ. Невосполнимая потеря для нас всех, мадам.

ЛИББИ. Да. (Пауза). И куда же вы… переехали?

МАРАНОВ (после паузы). Пока никуда, госпожа Стронг. Дочь миссис Партридж разрешила пока остаться. До похорон… И еще один день.

ЛИББИ. Так что осталось три дня.

МАРАНОВ. Да.

САРА. Либби…

ЛИББИ. Вы собираетесь на похороны или у вас… или у вас уже запланированы какие-то дела?

МАРАНОВ. Госпожа Стронг… почти десять лет мы с Хильдой были очень близки. (Короткая пауза). И я конечно же провожу ее в последний путь.

ЛИББИ. Что-то похолодало. Вернусь-ка я в дом. (Встает и идет к двери). Доброй ночи всем. (Проходит в спальню и закрывает за собой дверь).

САРА (встает и направляется к МАРАНОВУ. Тот учтиво встает). Господин Маранов… я чувствую себя такой виноватой.

МАРАНОВ. Ваша сестра… замечательная женщина. (Пауза). Просто болтать она не любительница.

САРА. Но она вела себя просто ужасно!

МАРАНОВ. Нет-нет. Просто мне не стоило утром заходить к вам.

САРА. Глупости.

МАРАНОВ. Нет, правда. (Пауза). Я подчинился многолетнему инстинкту… а ваша сестра, с присущей ей проницательностью, раскусила меня.

САРА. Господин Маранов, о чем это вы?

МАРАНОВ (долгая пауза). Госпожа Уэббер… через три дня я останусь без крыши над головой. И я в очередной раз «лягу в дрейф».

САРА. Теперь мне ясно. (Пауза). Я-то думала, что у вас друзей не счесть.

МАРАНОВ. Я привык быть сам по себе, а что до друзей… никого из них уже не осталось.

САРА. Да… (Короткая пауза). Простите, господин Маранов.

МАРАНОВ. Да незачем извиняться, дорогая вы моя. Ложиться в дрейф для меня дело привычное. И я всегда оставался на плаву.

САРА (пауза). Нужно иметь немало мужества. чтобы шагать по жизни… одному.

МАРАНОВ. Никакого, уверяю вас. Ничего героического в этом нет. Просто… надо закалить волю.

САРА. Если б мне пришлось остаться… одной, мне бы никакая воля не помогла.

МАРАНОВ. Она вот здесь, внутри, в укромном местечке. Нужно только поискать его как следует.

САРА. И как же вы его отыскали, господин Маранов?

МАРАНОВ (пауза). Это произошло в Париже после смерти вдовы Великого князя. Мы все глубоко скорбели, а моя матушка целую неделю вообще ни с кем словом не обмолвилась. И вот, как-то утром, она позвала меня в гостиную и сказала: «Николай, Мария Федоровна навсегда покинула нас. Помощи нам ждать больше неоткуда. Ты свободен. Весь мир перед тобой. Поезжай куда хочешь.» А потом она подарила мне носовой платок, а в нем были завернуты почти все ее драгоценности. И она заставила меня принять этот дар. (Пауза). Да, потом матушка поцеловала меня и сказала: «Расходуй драгоценности по своему усмотрению, но на пороге смерти, сын мой, ты будешь должен сказать себе: Я потратил их с толком.» (Достает из кармана носовой платок и разворачивает его. В нем массивное кольцо с крупным изумрудом и бриллиантами. Подает кольцо САРЕ). Последнее.

САРА. Какое красивое…

МАРАНОВ. Мне его хватит, чтобы пережить трудные времена. (Пауза. Заворачивает кольцо и кладет платок в карман).

САРА. Ваша мать была просто замечательной женщиной.

МАРАНОВ. да, именно.

САРА. Это же истинный дар.

МАРАНОВ. Да, это так.

САРА. Я имею в виду не драгоценности.

МАРАНОВ. Я знаю.

САРА. Она подарила вам жизнь.

МАРАНОВ. Второй раз, смею заметить. С прошлой жизнью было покончено. И она прекрасно сознавала это.

САРА. Да, дала вам шанс начать новую жизнь.

МАРАНОВ. И она продолжается вплоть до сего момента.

САРА. Я завидую вам. Вы, господин Маранов, всю жизнь были свободным человеком.

МАРАНОВ. Госпожа Уэббер, вот я вас и раскусил! Вы же настоящий романтик.

САРА. Вот уж не думала…

МАРАНОВ. Да, дорогая моя, именно. Только вы забываете, что я в который уже раз ложусь в дрейф и отдаюсь свободному течению. Чему тут завидовать.

САРА (долгая пауза)…Как вы думаете, можно зажиться на этом свете?

МАРАНОВ. Госпожа Уэббер, жизнь никогда не бывает слишком длинной.

САРА. Даже если… ты пережил свое время?

МАРАНОВ. Нет, дорогая вы моя. Пережить себя невозможно, даже если ты на пороге смерти.

САРА (долгая пауза. Подходит к перилам и смотрит в океан). Господин Маранов, смотрите… луна.

МАРАНОВ (тоже подходит к перилам). Какая благодать, вы сдержали свое обещание. (Пауза). Видите как луна разбросала «серебряные монеты» по всему берегу? Это дар и он ваш на веки вечные.

САРА. Ах! (Пауза). В день свадьбы мой муж сказал мне: «Любовь моя, ты можешь представить себя старой? Что будем делать, когда пройдет любовь?»

МАРАНОВ. И что вы ответили?

САРА. Я сказала: «Прикупим еще.»

МАРАНОВ. Хорошо сказано. Честное слово, госпожа Уэббер, честное слово! Ваш муж был счастливым человеком.

САРА (пауза). Господин Маранов, а как насчет любви? Вы ведь любили. Я в этом не сомневаюсь.

МАРАНОВ (после короткой паузы). Нежные профили под светом уличных фонарей… да, было такое. Прощальные поцелуи в полумраке комнат на обоих континентах… да и это было. Но любви? Нет, любви не было.

САРА (пауза). Простите за любопытство, но мне очень хочется это узнать. (Короткая пауза). Все эти годы между Санкт-Петербургом и штатом Мэн, как вы их прожили? Чем вы занимались?

МАРАНОВ (пауза). Я прожил жизнь… навещая своих друзей. (Долгая пауза). Ну, мне пора.

САРА. А утром мы встречаемся, как договорились?

МАРАНОВ. Лучше б не договаривались.

САРА. Понимаю.

МАРАНОВ. Спасибо, дорогая вы моя. (Кланяется). Госпожа Уэббер… Этот вечер я запомню на всю жизнь.

САРА. Вы всегда мой желанный гость, господин Маранов.

МАРАНОВ (отворачивается и направляется к выходу). Пусть вам приснится хороший сон. Пора отдаться стихии сновидений.

Некоторое время смотрит на луну, потом уходит через веранду. САРА составляет посуду на поднос, берет его в руки и какое-то время тоже смотрит на луну.

САРА. Итак… Я тоже… «ложусь в дрейф». (Поворачивается, входит в комнату и проходит в кухню)

Свет постепенно гаснет.

Картина вторая

После небольшой паузы, пока САРА переодевается, на сцене зажигается свет. Из-под двери спальни Сары тоже пробивается свет. Луна освещает веранду и правую часть гостиной. Слышен легки шум волн и звон колокольчика.

САРА открывает дверь спальни, на какой-то момент задерживается в проеме двери в контровом свете. На ней длинное, до полу серо-голубое платье тридцатых годов, вышитое синим бисером, который искрится в лунном свете. Закрывает за собой дверь и подходит к буфету, открывает ящик и достает белую льняную скатерть. Подходит к столику около камина, выдвигает его на центр сцены и застилает скатертью. Луна ярко освещает столик. Затем снова подходит к буфету, достает из него граненый графин с красным вином и граненый бокал. Снимает с камина высокий подсвечник и фотографию Филиппа. Аккуратно ставит все на столик. Возвращается к камину за спичками, зажигает свечу. Уходит на кухню и возвращается оттуда с изящной граненой вазой. В ней две розы — красная и белая. Ставит вазу на столик, проверяет все ли в порядке, что-то поправляет. Довольная, пододвигает к столику стул и с легким благоговением наливает себе вина. Наконец, усаживается лицом к залу. Разглядывает фотографию.

САРА. Филипп, сорок вторая. (Пауза). Сорок вторая красная роза, сорок вторая белая. (Поднимает бокал, чокается с фотографией и пьет). Белая символизирует искренность, красная — страстную любовь. Ты всегда так говорил. Страстная любовь и искренность, Сара… это про нас с тобой. (Пауза). Все не так, Филипп. Страсть сгорела и новую уже не купишь. (Долгая пауза). Говорят, вода стала грязной. Не видно черепах… Не слышно криков тюленей. (Долгая пауза). И… и… и… киты больше не появляются. (После долгой паузы встает с бокалом в руке. Поворачиваясь, приветствует бокалом окружающие ее предметы со смирением, как бы прощаясь с ними. Выходит на веранду, подходит к перилам и вглядывается в океан. Медленно поднимает бокал и пьет. Замечает луну). О, Господи… (Луна что-то неуловимо меняет в ее состоянии). На моем корсете было столько застежек и тесемок… (Пауза). Ты сказал: «Сколько тут всего, любовь моя. Луна взойдет, пока я со всем этим справлюсь.» (Короткий смешок). А я тебе: «До конца, никогда, любовь моя! Что тогда останется во мне таинственного.» (Возвращается в гостиную, вальсируя добирается до столика, снова садится и поглаживает фотографию). Мой Янки Дудль Денди… (Затем кладет фотографию на колени и начинает ласкать себя). С четвертым июля тебя, с Рождеством тебя, любовь моя. И с днем рождения, мой милый. На Валентинов день придешь? (Пауза). Ах, Филипп… (Отдавшись страстному порыву, продолжает ласкать грудь и лицо). А, да… Духи из Парижа! Ах, Филипп… да… душа моя… да… ах… (Голова ее падает на плечо, она тяжело дышит. Приходит в себя, встает, с мягкой улыбкой смотрит на фотографию и ставит ее на камин).

В комнату неожиданно врывается ЛИББИ. На ней длинная белая ночная сорочка. Она босая, без очков, волосы распущены.

ЛИББИ. Сара!!!

САРА. Либби…

ЛИББИ. Сара! Куда ты пропала? Я все звала, звала тебя. Я подумала, что ты убежала через веранду и прячешься в деревьях. Я только что оттуда. Я видела, как ты сидишь там внизу на камнях. Я так испугалась.

САРА. Я жива и здорова.

ЛИББИ. Я все пыталась докричаться до тебя, там ведь опасно. Ты сидела у самого края, вода ледяная и ты сама как сосулька.

САРА. Это тебе все приснилось.

ЛИББИ (подходит к САРЕ вплотную). Еще немного и ты бы оказалась в брюхе какого-нибудь кита! Я так разволновалась.

САРА (возвращается к камину). Прошу тебя… милая, иди и ложись спать.

ЛИББИ. Сара… ОНА здесь.

САРА. Да перестань.

ЛИББИ (пытаясь ухватить САРУ за плечо). Неужели не видишь!? Она пришла, чтобы забрать нас обеих!

САРА (резко оттолкнув ЛИББИ, ставит фотографию на камин). Хочешь помереть, помирай. А я еще жить хочу! (Подходит к своей спальне). Спокойной ночи, Элизабет Мей.

ЛИББИ долго стоит на одном месте, потом поворачивается к камину и ищет глазами фотографию. Найдя, подходит к камину и дотрагивается до нее.

ЛИББИ (еле слышно). С годовщиной тебя, Сара. (Медленно подходит к своему креслу-качалке и усаживается в него).

Свет постепенно гаснет.

Картина третья

Утро следующего дня. Освещение то же, что и в первой картине. Волны мягко разбиваются о берег, галдят чайки, время от времени звенит колокольчик.

ЛИББИ так и сидит в своем кресле. Из своей спальни выходит САРА. Одета так же как и в начале пьесы. С удивлением обнаруживает ЛИББИ. Начинает убирать с «праздничного стола». Относит на кухню все кроме роз. Вазу с розами ставит рядом с фотографией и подсвечником. ЛИББИ напряженно прислушивается. Как только САРА заканчивает уборку и встает у окна, л и встает у окна, ЛИББИ начинает говорить.

ЛИББИ. Сара…

САРА. Что, моя милая?

ЛИББИ. Не хочу больше быть тебе в тягость.

САРА. Ты мне совсем не в тягость.

ЛИББИ. Не хочу больше.

САРА. Либби, ну что ты.

ЛИББИ. Это все дурной сон.

САРА. Вот именно.

ЛИББИ. Все как наяву.

САРА. Ну, конечно…

ЛИББИ (Пауза). Сара… Я в ноябре никуда не поеду.

САРА. Ну о чем речь.

ЛИББИ. Мы люди крепкой породы.

САРА. Это точно.

ТИША (за сценой). При-вет! Привет! Привет!

САРА. Тиша пришла!

ТИША (выходит из кухни. На ней та же соломенная шляпа, легкое цветастое платье, в руках бинокль). Вошла без стука.

САРА. Доброе утро.

ТИША. Доброе утро всем.

ЛИББИ. Доброе утро.

ТИША. Похоже, я рановато зашла.

САРА. Да ничего.

ТИША. Либби Стронг, тыщу лет не видела тебя с распущенными волосами. Тебе так очень хорошо.

ЛИББИ. Хм.

ТИША. Точно тебе говорю. Здорово смотришься. (Короткая пауза). Сара, а господин Маранов должен придти?

САРА. Он не придет.

ТИША. Не придет?

САРА мотает головой

А жаль.

САРА. Очень.

ЛИББИ (после короткой паузы). Только вот платье надену. Ты не против?

ТИША. Да ну что ты. Ради меня наряжаться особенно не стоит.

САРА. Сейчас принесу.

ЛИББИ. Я не инвалид. (Встает). Сама принесу. (Проходит в свою спальню).

САРА. Хорошо.

ТИША. Боже мой… а мы сегодня вроде как навеселе, а?

САРА. Это точно. (Ставит на место маленький столик).

ТИША (тихо). Все нормально?

САРА. Да, по-моему.

ТИША. Что значит…

САРА. Тиша…

ЛИББИ (входит в платье и тапочках, в руках — расческа, булавки и щетка для волос). Пошли на солнышко.

ТИША. Что-то там ветерок гуляет.

ЛИББИ (выходя на веранду). Последние денечки.

ТИША. Что верно, то верно. Надо ловить момент. (Выходит вслед за ЛИББИ). Сара, ты идешь?

САРА. Да.

ЛИББИ и ТИША выходят на веранду. ТИША намеревается помочь ЛИББИ сесть в кресло. САРА выходит позже.

ЛИББИ. Тиша, это лишнее.

ТИША. Хорошо, хорошо.

ДЖОШУА (снизу). Боже всевышний!

САРА подходит к авансцене

ЛИББИ. Что за шум…

ДЖОШУА (снизу). Где этот дурацкий гаечный ключ?

ЛИББИ. Так его крысы съели! Слышишь, Джошуа?

САРА. Джошуа, ты его в ванной оставил!

ДЖОШУА (снизу). Что-что?

САРА. Я отнесла его на кухню!

ТИША. Да, шуметь он большой мастер.

ЛИББИ. Такого еще поискать.

ДЖОШУА (из кухни)…Госпожа Уэббер, вы меня слышите?

САРА. Мы на веранде!

ЛИББИ. Ах, Сара… не надоело?

САРА. Надо терпеть.

ДЖОШУА (входя в гостиную). Нашел. Доброе утро, госпожа тронг… госпожа Доути.

ТИША. Доброе утро.

ЛИББИ. Господин Бреккет…

ДЖОШУА. Ужасно извиняюсь за шум. Думал тихо все сделаю.

ТИША. Денек еще тот.

САРА. Джошуа, а насчет окна я решилась. Ко Дню Труда установишь?

ДЖОШУА. Ну… Боже милостивый, вот уж не ожидал.

ТИША. Это о что надо!

ДЖОШУА. Завтра и начну.

САРА. Хорошо.

ТИША. Вот здорово.

ДЖОШУА (после короткой паузы кладет гаечный ключ в свой чемоданчик). Смею спросить, почему вы сегодня встали спозаранку?

ЛИББИ. Китов ждем.

ДЖОШУА. Китов? Долго вам ждать придется.

ЛИББИ. Сельдь идет. Верный знак.

ДЖОШУА. Уже нет. Не, больше их здесь не увидим. Нет, уважаемые, всех перебили. (Идет по дощатому настилу). Ну, леди, пока. До завтра. (Уходит).

САРА. Хорошо.

ЛИББИ. Тиша, ты сельдь видишь?

ТИША. Да… вот она… за отметкой.

ЛИББИ. Хорошо. Вот-вот должны появиться.

САРА. Либби… их уже два года как нет.

ЛИББИ. Появятся, прямо напротив нас, как всегда.

САРА. Не появятся.

ЛИББИ. Только ты не уходи.

САРА. Да не будет их здесь больше.

ТИША (после паузы). Ладно… девочки, пойду дальше, пожалуй… (Похлопывает ЛИББИ по руке). Пока. (Целует САРУ). Пока.

САРА. Пока.

ТИША (останавливаясь). Сара, если что…

САРА. Все нормально.

ТИША уходит

ЛИББИ (после долгой паузы). Сара… Ну что, расстанемся, да?

САРА (пауза). Да.

ЛИББИ. Но кто присмотрит за мной как ты. Ты обо мне все знаешь.

САРА. Я о себе-то не все знаю.

ЛИББИ. Пожить еще хочется.

САРА. Поживем еще. Ладно… там видно будет…

ЛИББИ (пауза). Причешешь меня? (Берет с колен щетку).

САРА (принимая щетку). Само собой. (Начинает расчесывать ей волосы).

ЛИББИ. И что намереваешься делать?

САРА. Сама не знаю. Наверное, проведу зиму на острове.

ЛИББИ. С Тишей?

САРА. Возможно.

ЛИББИ. Серую амбру собирать будете?

САРА. Возможно. Ее ведь в духи добавляют. Для стойкости.

ЛИББИ. Да.

САРА (пауза). Либби… а что ты будешь делать?

ЛИББИ. Ну… попрошу Анну подыскать мне в Филадельфии… компаньонку. (Пауза). Уж Анна постарается.

САРА. Обязательно.

ЛИББИ (пауза). Обманула меня жизнь. (Пауза). Всегда обманывает. (Долгая пауза). А волосы у меня белые, как у лебедей?

САРА. Ну да.

ЛИББИ. Кроме шуток?

САРА. Кроме шуток.

ЛИББИ. Точно?

САРА. Точно.

ЛИББИ. У меня всегда были красивые волосы.

САРА. Всегда.

ЛИББИ (после долгой паузы). Сара Луиза, я люблю тебя. (Протягивает САРЕ руку).

САРА (после долгой паузы). И я тебя люблю, Элизабет Мей.

САРА подходит к ЛИББИ, берет ее руку в свои ладони. ЛИББИ начинает слегка покачиваться. Пока сестры держатся за руки, за окном раздается крик одинокой чайки. Сестры начинают следить за ее полетом. Свет медленно гаснет.

Занавес

Content

Дэвид Берри
Августовские киты

Действие первое

Действие второе