Сара Сэйл

Жертва азарта

Глава первая

Откуда-то до Джеймса донеслась знакомая мелодия с бодрым названием: «Я мог бы танцевать всю ночь». «Странно, — думал он, ожидая, когда откроют входную дверь, — как неожиданно возникает эта мелодия именно в переломные моменты моей жизни…» Так было и в ту ночь, три года назад, когда от него ушла Клэр. Это была погожая, тихая летняя ночь, лишь над водой плыли звуки чьего-то проигрывателя.

А сейчас, в другую летнюю ночь, он звонил в дверь собственного дома в Фаллоу, поглядывая на припаркованные рядом автомобили и гадая, кому они могут принадлежать.

Как только открылась дверь, музыка зазвучала громче. Джеймс увидел, как кто-то пересекал холл с подносом, тяжело нагруженным стаканами, и услышал донесшиеся из гостиной голоса и смех. Перед ним стоял Пеппер, немного более сгорбленный, более близорукий, всматривающийся в него снизу вверх.

— Здравствуйте, Пеппер, — сказал Джеймс. — У вас вечеринка?

Лицо старика радостно засветилось.

— Мистер Фэйн, сэр! — воскликнул он. — Мы не ожидали вас раньше завтрашнего дня. Входите, я сейчас же сообщу мисс Бранд.

Джеймс вошел в знакомый холл со старой коллекцией рыцарских доспехов и чучел животных. Вокруг царил беспорядок. Кто-то лихо нацепил нелепую женскую шелковую шляпу на шлем рыцаря, стоящего у подножия лестницы, и повязал ему вокруг шеи тугой воротничок.

Пеппер заметил вопрошающий взгляд Джеймса и торжественно произнес:

— Это сэр Халибат в парадном наряде. Несомненно, вы его помните, сэр.

Джеймс улыбнулся. Внезапно из гостиной донесся грохот разбитого стекла и женский визг.

— Вечеринка, кажется, становится весьма бурной?

— Да, сэр, как это обычно и бывает, — смиренно ответил старик и наивно добавил: — К завтрашнему дню все было бы непременно убрано.

Подняв голову, Джеймс неожиданно увидел сквозь перила лестницы озорное девичье лицо, разглядывающее его.

— О-о! Незваный гость! И с багажом! — весело воскликнула девушка.

— Я поищу мисс Бранд, — поспешно сказал Пеппер.

Джеймс остановил его взмахом руки.

— Нет, пожалуй, не надо, — произнес он задумчиво. — Отнеси наверх вещи и достань мой смокинг. Я хотел бы присоединиться к гостям.

Пеппер показал ему его комнату и включил свет.

— Мы поместим вас в комнату мистера Сильвера, сэр, — сказал он. — Никто не жил в ней с тех пор, как его не стало.

Джеймс вошел в ванную и, оставив открытой дверь, продолжал разговаривать с Пеппером.

— Как шли дела все это время? — спросил он.

— Так себе, — последовал осторожный ответ. — Я позволил бы себе сказать, сэр, мы не предполагали, что вы уедете так надолго.

Джеймсу послышался слабый упрек в словах старика, и он произнес извиняющимся тоном:

— Да, три года — большой срок.

Три года… Время значительных перемен в доме без хозяина, время, за которое успевает вырасти ребенок. И все же три года назад не казалось, что он хочет слишком многого. Со смертью дяди к нему неожиданно пришла свобода — освобождение от многих лет бедности, свобода делать все то, в чем ему было отказано с детства. Если бы Клэр сдержала свое обещание, он бы сразу же потребовал свою долю наследства. Но это была одна из грустных шуток судьбы, распорядившейся так, чтобы Клэр оставила его за месяц до того, как он стал богатым. Джеймс жаждал отдыха — длительного отдыха, чтобы стереть из памяти годы борьбы, горечь низкооплачиваемой работы и предательство Клэр. За это время он только трижды был в Англии и только дважды приезжал в Фаллоу.

Глубоко задумавшись, Джеймс не сразу понял, о чем говорит Пеппер.

— Повторите, пожалуйста, — попросил он.

— Надеюсь, сэр, на этот раз вы приехали навсегда?

— Я бы этому не удивился, Пеппер, — задумчиво ответил Джеймс и внимательно посмотрел на старика. — Кажется, я здесь нужен.

— Да, сэр. Вы понимаете, мисс Сара…

— Ага, — заметил Джеймс, захлопывая за собой дверь в ванную. — Мисс Сара… Наконец-то мы перешли к главному. Я получал письма, Пеппер, — письма с упреками и полные раздражения. Так что же происходит с мисс Сарой?

Пеппер аккуратно разложил на кровати черный галстук и выпрямил худую спину.

— Ничего, сэр, — сказал он, улыбаясь. — То есть, как бы это сказать, — ничего дурного. Она растет — выросла, как она сама вам скажет. «Я сделала это сама, Пеппер, — так она часто говорит мне, — никто мне не помогал». И это чистая правда, сэр, — она все делает сама.

Джеймс начал одеваться.

— Понимаю, — протянул он. — Кажется, я почувствовал упрек в этих словах.

Пеппер улыбнулся, как бы извиняясь.

— Мистер Фэйн, всем молодым растущим существам требуется помощь, — сказал он. — Помощь кого-нибудь более мудрого, чем они сами, кто мог бы за ними следить. Этого не сделаешь с помощью юристов. Вы понимаете, сэр?

Джеймс нахмурился.

— Как вы думаете, что я могу понимать в воспитании девочек? Думаю, мисс Бранд была для мисс Сары подходящим опекуном. В конце концов это женская работа.

— Мисс Сара с самого начала не получала соответствующего воспитания, — тихо заметил Пеппер. — Мистер Сильвер был единственным человеком, который мог что-нибудь для нее сделать, и он ее, боюсь, избаловал. Мисс Бранд… Мисс Бранд — очень приятная женщина. Но никто к ней особенно не прислушивается — и меньше всех мисс Сара, если вы меня простите за то, что я так говорю, сэр. Мисс Бранд — такая забывчивая леди.

Джеймс задумался. Он не слишком часто видел Софию Бранд, и она всегда производила на него впечатление не очень умной, но доброй женщины. И так как она жила в Фаллоу со времен его дяди, будучи одновременно компаньонкой Сары и домоправительницей, то он не стал увольнять ее.

— Ты защищаешь ее, не правда ли, Пеппер, в отличие от наших менее отзывчивых соседей? — спросил он.

— Мы все любим мисс Сару, сэр, у нее очень доброе сердце, — ответил Пеппер. — Она только стала слегка неуправляемой. На детях всегда плохо отражается отсутствие дисциплины и образования, сэр.

Джеймс нахмурился.

— Но если я не ошибаюсь, все эти годы мне пришлось платить весьма значительные суммы за обучение в школе.

Пеппер вздохнул.

— Понимаете, сэр, может, вы так и делали вначале, однако, как я уже сказал, нельзя заниматься воспитанием ребенка через юристов. Не сомневаюсь, что вы оплатили присланные вам чеки, но на этом и остановились.

— Ну, естественно, я не мог следить за ее воспитанием, так как был на другой стороне земного шара.

— Да, сэр. Но уже через год мисс Бранд перестала подыскивать подходящую школу. Насколько мне известно, мисс Сара не слишком хорошо относится к этой «стае» школьниц, как она их называет. Мисс Сара весьма темпераментна, сэр.

— Действительно? — жестко заметил Джеймс. — Под этим понятием может скрываться много грехов, Пеппер.

— И это тоже не ее вина, сэр, — мягко произнес старик. — Если бы вы приехали домой раньше и сами проследили бы за всем… Но, конечно, вам лучше знать, сэр. — Он помедлил, затем добавил, пользуясь привилегией старого слуги: — Вы не будете ставить прошлое в вину мисс Саре, не правда ли, мистер Фэйн?

Джеймс резко обернулся.

— Что вы имеете в виду, Пеппер?

— Ну, я иногда думал, может быть, вы не хотите возвращаться из-за ее отца. Было бы только естественно, если бы вы испытывали обиду, сэр.

Джеймс посмотрел на старика с искренним удивлением.

— Боже мой! Конечно, нет, — воскликнул он. — Ее отец тут ни при чем. Меня в то время волновали свои заботы… Мисс Сара была просто ребенком, который, боюсь, меня не слишком интересовал и… Так или иначе, я считал, что мне рано брать на себя такую ответственность. Я улаживал финансовые вопросы и думал, что этого достаточно. Вижу, что был не прав.

— Да, сэр, — ответил Пеппер, поворачиваясь к двери. — Здесь требуется именно личный подход. Ведь Сара так любила мистера Сильвера. Я думаю, что его ей очень не хватает… Вам что-нибудь еще надо, сэр?

— Нет, спасибо, Пеппер… Мисс Сара знает, кто был ее настоящий отец?

Старик помедлил, держа ладонь на ручке двери.

— Нет, мистер Сильвер не хотел, чтобы она знала, так как ей было всего два года, когда он ее удочерил.

— Понимаю. Хорошо, не говори никому, что я приехал. Я хотел бы сам разобраться с этой вечеринкой.

Пеппер улыбнулся заговорщически.

— Очень хорошо, сэр. Мисс Сара в черном платье, хотя, конечно, многие другие леди тоже надели черное.

Джеймс ухмыльнулся в ответ.

— Я ее найду. Есть еще и рыжие волосы.

Оставшись один, Джеймс подошел к окну и, приподняв занавески, постоял, глядя на залитый лунным светом парк. Последние слова Пеппера заставили его задуматься. Было ли зерно истины в предположении слуги о том, что ему неприятно присутствие Сары в Фаллоу? Он знал, что ничем не обязан ребенку Хандли Грэя. Хандли Грэй — самый бессовестный банкир современности, чье банкротство разорило тысячи людей, включая и семью Джеймса. Хандли Грэй, который умер в тюрьме через год после заключения, чья жена в отчаянии покончила с собой, — печально известный отец Сары.

Джеймс никогда не мог понять, почему его дядя удочерил этого ребенка. Джон Сильвер был близким другом семьи и, как сплетничали, был влюблен в жену Грэя. Никогда не пугающийся риска и при случае сам не отказывающийся пройти по краю пропасти, он успел выйти из игры перед началом краха. Забрав девочку, он дал ей свое имя и воспитал в полном неведении относительно ее происхождения.

Сильвер говорил Джеймсу о Саре с легким оттенком грусти:

— Если бы она была моим ребенком, ей бы досталось все, что у меня есть. Но я оставлю ей достаточно, чтобы она не зависела от тебя, когда закончатся твои обязанности по отношению к ней, хотя она и не станет богатой женщиной. Помоги ей, чем сможешь, хорошо, Джеймс? Сейчас это не так важно. Школа и София присмотрят за ней в ближайшие год или два. Но позже ей понадобится мужчина. Она упрямая, а с той историей… У тебя голова правильно сидит на плечах. Ты должен помочь ей найти свое место в жизни.

Месяцем позже он умер.

Удивительно, подумал Джеймс немного смущенно, что все последующие годы он никогда не вспоминал тот последний разговор с дядей так отчетливо, как сейчас. Он попытался представить девочку в тот единственный раз, когда видел ее, и, припомнив все обстоятельства того визита, непроизвольно улыбнулся, так как в памяти не осталось ничего, кроме мимолетного воспоминания о длинных, отчаянно лягающихся тонких ногах и шапке ярко-рыжих растрепанных волос. Да, он должен был постараться увидеться с ней во время своих коротких возвращений в Англию и не допустить того, чтобы она выросла абсолютно незнакомым человеком.

«Очень жаль, что вы не потрудились познакомиться с девочкой. Вы получили бы удовольствие от общения с ней, хотя могли и поседеть раньше времени. Она — хороший ребенок и не виновата в том, что люди сплетничают», — так писала его старая знакомая Грэйс Хервей, ставшая незадолго до этого супругой лечившего Сару местного доктора. Грэйс была терпимой и уравновешенной женщиной, но даже она намекала на сплетни. Именно ее письмо заставило Джеймса приехать домой, хотя он и сам не понимал, что побудило его в последний момент прибыть в Фаллоу на день раньше. И наконец, Пеппер… «Мы все любим Сару — у нее доброе сердце». Что ж, возможно, это и есть самая правдивая характеристика.

Облачившись в смокинг, Джеймс осмотрел свою высокую худую фигуру в зеркале и спустился вниз, чтобы принять участие в вечеринке.

К этому времени веселье уже пошло на убыль. Всюду сидели парочки, всецело занятые друг другом и не обращающие никакого внимания на окружающих. Многие, казалось, находились в разных стадиях опьянения, и только несколько танцоров кружились в танце посреди большой гостиной.

Ее он увидел почти сразу. Она сидела на перевернутом цветочном горшке, и узкое черное платье откровенно обнажало ее колени. Очень сосредоточенно она плевалась косточками от вишен в пустую, граненого стекла чашу для пунша. Она услышала его шаги, выплюнула еще одну косточку, которая упала далеко от цели, и выжидающе повернулась к нему. В лунном свете слегка раскосые глаза девушки были ярко-зелеными, как у кошки.

— Привет! — сказала она удивленно. — Кто ты? — Она не стала ждать ответа и серьезно добавила: — На какое расстояние ты сможешь доплюнуть? Я пробовала подальше, но не смогла попасть ни одной.

— Это гораздо проще, когда стоишь, — ответил он с той же серьезностью. — Дай-ка мне вишни.

В течение нескольких минут они сосредоточенно ели вишни и плевались косточками в чашу для пунша, причем Джеймс легко выиграл.

— Скучная вечеринка, не правда ли? — сказала она, когда была съедена последняя вишня. — Не стесняйся это признать. Я Сара, ну, ты знаешь — Сара Сильвер… Но на самом деле это вечеринка Перонел.

Он улыбнулся про себя.

— Кто такая Перонел? — спросил он.

Глаза Сары широко открылись.

— Неужели ты не знаешь Перонел? Я думала, это она привела тебя сюда. Она — Перонел Чейз. Ты должен был о ней слышать. Она меня одевает.

— Правда? — спросил Джеймс и бросил взгляд на платье Сары. При лунном свете он смог увидеть только то, что оно было сложным и изощренным. Тугая копна перетянутых обычной черной резинкой огненно-рыжих волос над этим платьем казалась очаровательной и совершенно неуместной. У Сары был вид маленькой девочки, одетой в изящные взрослые вещи своей матери.

— Тебе оно нравится? — простодушно спросила она. — Перонел не хотела, чтобы я его надевала. Она сказала, что оно слишком… слишком… — Девушка неопределенно взмахнула тонкой рукой.

— Ну, возможно, она и права, — критически заметил Джеймс.

— Перонел всегда права в отношении одежды, но, ты понимаешь, это было куплено исключительно для Б. Н.

Джеймс уже собрался спросить, кто или что такое Б. Н., когда она добавила печально:

— Я совсем не танцевала сегодня. Гости могут быть недовольны, не правда ли?

— У большинства из них, видимо, есть более важные дела, — с усмешкой ответил он.

Снова зазвучала музыка, и Сара встала, вопросительно посмотрев на него.

— Что такое? — поинтересовался он, думая в этот момент, кто же такая эта Перонел Чейз, превратившая его дом в подобие ночного клуба.

— У тебя нет деревянной ноги или чего-нибудь в этом роде? — бесцеремонно спросила Сара.

— Нет, но что заставило тебя об этом подумать?

— Я хочу танцевать.

Джеймс расхохотался.

— Я буду счастлив потанцевать с тобой, хотя ты увидишь, что я слегка отстал в современных танцах.

В их распоряжении оказалась почти вся комната, и, пока они танцевали, Джеймс воспользовался случаем, чтобы рассмотреть ее поднятое к нему лицо. Оно было тонким, с той необычно белой кожей, которая иногда сопутствует рыжим волосам. Нос чуть-чуть курносый, с едва заметными детскими веснушками. Рот был слишком широкий, хотя и красиво очерченный.

Джеймс видел, что и она изучает его так же пристально. Когда плавная музыка смолкла, она предложила:

— Давай выйдем наружу.

— Неужели я был так плох? — рассмеялся он, но она серьезно ответила:

— Нет, ты танцуешь очень хорошо. Но ты старше, чем я думала. К тому же ты отличаешься от других. Кто тебя привел?

— Никто меня не приводил, — ответил он и понял, что ему хотелось бы подольше сохранить свое имя втайне. Очевидно она не помнила его.

— Забавно, но я не видела тебя здесь раньше, — сказала она. — И все же в тебе есть что-то неопределенно знакомое. Ну ладно, неважно. Пойдем к пруду? Они, возможно, еще не обнаружили мое любимое место и не смогут найти нас.

Он последовал за ней на террасу. Она провела его через ровные лужайки, спускающиеся к ручью, который, извиваясь, струился через рощу. Он хорошо помнил этот глубокий пруд с низвергающимся в него водопадом, где он так часто купался мальчишкой.

Между двумя деревьями — как раз там, где поток воды, шумно ликуя, падал вниз, — были подвешены качели. Сара свернулась клубком на сиденье.

— Хорошо, правда? — сказала она.

Джеймс был удивлен, что она до сих пор не спросила, как его зовут, но почти сразу же она добавила:

— Ты здесь раньше не был, не так ли? Скорее всего, я встречала тебя где-нибудь в другом месте. Иногда не знаешь и половины людей, которые появляются на твоей вечеринке, ведь так?

— Разве? — развеселившись, ответил он. — Я обычно знаю, кого я пригласил.

— Да, но потом гости приводят с собой кого-нибудь еще, и все ужасно запутывается, — задумчиво сказала она, в третий или четвертый раз передергивая узкими плечами, чтобы удержать на месте соскальзывающий шелк платья. Но плечи были слишком худенькими и незрелыми, чтобы поддерживать такое пышное сооружение, и Джеймс улыбнулся.

— Кажется, у тебя много забот с этим платьем, — поддразнил он.

— Я должна привыкнуть к нему до завтра, — ответила она. — Сегодня — только репетиция.

— Боюсь, что не совсем понимаю.

— Я уже говорила, что купила его, чтобы произвести впечатление на Б. Н.

— Ах, да, — сказал с интересом Джеймс. — Но что такое Б. Н.?

— Это человек, — ответила Сара и нахмурилась, как будто эта мысль расстроила ее. — Б. Н. — это Блюститель Невинности. Неужели ты не знаешь, что у меня есть опекун?

— Понятно. — Джеймс с трудом сдержал улыбку. — Ты его так называешь?

— О, у него множество имен: Б. Н., Бедная Рыбка, Человек-Легенда.

— Легенда?

— Да. Мы-то уже надеялись, что он действительно выдуманная личность, но, увы… Он завтра возвращается домой, и София носится кругами, как ошпаренная кошка.

Джеймс заинтересовался.

— Но почему София носится кругами? — спросил он. — Она должна была знать о нем.

— Конечно, она знала, — терпеливо разъяснила Сара, — но она не думала, что он здесь появится, и никто этого не ждал. Он никогда себя не утруждал раньше, поэтому мы и считали его отсутствие чем-то само собой разумеющимся. Бедная старушка София думает, что она получит нагоняй.

— Да? Почему?

— О, кто-то из местных написал этому человеку обо мне. Ты сам не из местных?

— Нет, не совсем.

— Это хорошо. Понимаешь, София была здесь оставлена, чтобы приглядывать за мной, а она чувствует, что не слишком хорошо это делала. София — ужасная прелесть, и мы с ней всегда держались подальше друг от друга, так что не было никаких проблем. Но сейчас этот человек возвращается, чтобы самому всем распоряжаться, и София боится потерять работу. Конечно, этого не случится, потому что я не позволю.

— А ты можешь не позволить? — тихо спросил Джеймс.

Сара удивленно посмотрела на него.

— Конечно, могу, — величественно произнесла девушка, добавив вдруг с внезапным сомнением:

— Я действительно могу, не так ли? Какие права имеет мой опекун?

— Боюсь, такие же, как у родителей, — серьезно ответил Джеймс. — За ним — последнее слово по большинству вопросов, пока ты не станешь совершеннолетней.

— Даже если я его не знаю?

— Это не имеет значения. Все, что говорит опекун, становится законом.

Она сердито передернула плечами.

— Это несправедливо, — запротестовала она. — Он никогда не проявлял ко мне даже малейшего интереса. Я его не знаю, он будет мне совершенно чужим — и все же он может появиться здесь и приказать мне делать все, что захочет.

Джеймс улыбнулся.

— Почему ты решила, что он захочет тебе приказывать? — поинтересовался он.

— Конечно, захочет. Если нет, то почему он приезжает именно сейчас, когда ему не было до нас дела в течение трех лет?

— Я не слишком понимаю смысл этого вопроса, — заметил Джеймс. — Но, наверное, тот факт, что сейчас ему есть до вас дело, означает, что он вами интересуется. Возможно, он просто хочет познакомиться с тобой поближе.

— Ну, хорошо, но долго он здесь не задержится, поэтому я думаю, что в конце концов все образуется, — сказала она спокойно, забыв о своем недавнем раздражении. — Я так и говорю Софии, чтобы ее немного приободрить.

— Почему ты думаешь, что он не задержится? — спросил Джеймс. — Может быть, он решит остаться здесь насовсем?

— У меня есть план, — доверчиво поделилась Сара. — Поэтому я и купила это платье.

— Да?

— Да. Я читала книгу. Она была о сильном и строгом опекуне и его непослушной подопечной. Девушка вела себя дерзко с той самой минуты, как увидела его. Конечно, он заправлял всем, а она говорила: «Я тебя ненавижу». А он говорил: «Я запрещаю тебе делать то-то и то-то. Не забывай, что ты в моей власти», — это ведь любого выведет из терпения, правда? Но девушка все сделала наоборот.

— Продолжай, — попросил Джеймс, когда она остановилась набрать воздуха. — Звучит очень интригующе.

— Ну разве ты не понимаешь?! Он с самого начала думал, что она будет непокорной и вспыльчивой, и она действительно была такой, так что просто играла ему на руку. Вот и мой Человек-Легенда ожидает, что я буду вздорной и непослушной — так написали ему обо мне эти старые кошки. Но я собираюсь его удивить. Завтра на ужин я надену это платье, и сделаю строгую прическу, и буду ужасно выдержанной и элегантной, и буду молчать, и буду очень нежной и послушной. Примерно через два дня он решит, что старые кошки ошибались, и опять уедет в Антигуа или еще куда-нибудь, и мы все сможем снова счастливо здесь жить.

Джеймс с трудом подавил желание расхохотаться. Она была действительно очаровательна — эта наивная молоденькая девушка.

— Понимаю, — произнес он с подобающей случаю серьезностью. — Выглядит отлично, но, предположим, ему все это очень понравится и он решит остаться?

Она заметно встревожилась.

— Я об этом не подумала, — призналась она. — В этой книге в конце концов подопечная выходит замуж за своего сильного и мудрого опекуна. Пожалуй, мне лучше не представлять себя на ее месте и не фантазировать.

— Нет, лучше уж с самого начала вести себя с беднягой спокойно. Может быть, он это оценит.

— Да, и я в любом случае как-нибудь от него отделаюсь.

— Не думаешь ли ты, — осторожно спросил Джеймс, — что было бы совсем неплохо иметь рядом с собой мужчину, всюду сопровождающего тебя и интересующегося твоей жизнью?

— Джи. Би. никогда не интересовался, как я живу.

— Джи. Би.? Это еще одно прозвище?

— Нет, это просто его инициалы. Все письма были подписаны Джи. Би. Фэйн, и я всегда его так называла. Думаю, что его настоящее имя — Джошуа.

— Джошуа? Ну, конечно, нет! — не сдержался Джеймс.

— Хорошо, возможно — Джереми. Но я всегда думала о нем как о Джи. Би. Фэйне.

— Полагаю, ему придется сильно постараться, чтобы стать для тебя живым человеком. Ты могла бы дать бедняге хотя бы маленький шанс.

Она неожиданно спросила:

— Ты не был знаком с моим отцом? На самом деле он, конечно, мне не отец, но он меня воспитал.

— Джон Сильвер? Да, я знал его очень хорошо.

Она придвинулась к нему ближе, ее лицо осветилось.

— Ты его действительно знал? — жадно спросила она. — Тогда ты должен понимать, как тяжело относиться хорошо к кому-нибудь другому, даже если предположить, что он мною интересуется.

— Ты его очень любила? — осторожно спросил он.

Ее зеленые глаза подозрительно заблестели.

— Я все еще скучаю по нему, — ответила она просто. — Длинный Джон все понимал. София никогда не выполняет обещаний, а у Длинного Джона с этим все было в порядке. Он часто получал удовольствие, шокируя соседей. Он говорил, что они высокомерные снобы без чувства юмора, которые подлизываются к нему только потому, что у него есть деньги. Он любил говорить мне: «Ты и я можем обойтись без условностей, Сара. Будь сама собой — и к черту их всех».

Да, Джеймс легко мог себе представить, как его дядя произносит такие слова. Он мрачно подумал, что Джону Сильверу с его прочным положением в обществе было легко не обращать внимания на условности и, таким образом, прочно завоевать восторженную привязанность ребенка. Но Джеймс готов был побиться об заклад на свои последние деньги, что старик запел бы по-другому, как только девочка подросла бы.

— Но ты не сможешь всегда обходиться без условностей в этом мире, Сара, — произнес он вслух. — Человек имеет свои обязанности по отношению к другим людям, кем бы он ни был.

Она выглядела удивленной.

— Ты думаешь, Джи. Би. считает меня своей обязанностью?

— Тяжелой обязанностью, я полагаю, особенно когда он с тобой познакомится, бедняга!

— Ты его жалеешь?! Леди Боллард его тоже жалеет.

— Я вовсе его не жалею. Я думаю, что ему здесь понравится, если ты дашь ему хотя бы небольшой шанс.

Она внимательно всмотрелась в его худое, чисто выбритое лицо, и оно неожиданно понравилось ей. Это было лицо сильного человека, оно излучало понимание и нежность, которых не было у более молодых мужчин из ее окружения.

Она придвинулась ближе к нему, слегка качнув качели, и прижалась к его плечу.

— Ты очень милый, — сказала она. — И каким-то образом непохожий на всех. Почему?

Его это позабавило.

— Возможно, потому, что я старше.

— Сколько тебе лет?

— Почти столько же, сколько твоему опекуну.

— Этого не может быть. Он очень старый и раздражительный.

— Ты в этом уверена? Но поскольку мы перешли на личности — сколько тебе лет, Сара?

Она помедлила, бросила на него быстрый взгляд и бойко ответила:

— Двадцать один год.

— Двадцать один?

— Да… почти двадцать два, — решительно подтвердила девушка.

— Ясно. Значит, молодая женщина с достаточным опытом?

Он почувствовал, как она неожиданно застыла рядом с ним, и мысленно улыбнулся.

— Конечно, — сказала Сара и приблизила к нему свое лицо. — Я тебе нравлюсь? — спросила она кокетливо.

В мягком свете луны ее довольно высокие скулы образовывали нежный контур. Она явно нервничала, но приглашение было очевидным. Он нежно поцеловал ее, почувствовав, как она напряглась, а затем уступила, прижавшись мягкими неопытными губами к его губам, и улыбнулся, когда она быстро отодвинулась в свой угол.

— Ты считаешь, это очень мудро — предлагать незнакомым мужчинам заниматься любовью? — спросил он и почувствовал, что она слегка покраснела.

— Это потому, что ты для меня по-настоящему незнакомый, — ответила девушка, слегка задыхаясь. — И трезвый — не как другие. Я ничего не знаю о тебе, и ты ничего не знаешь обо мне, слава Богу. Кроме того, Перонел говорит, что с чего-то надо когда-нибудь начинать.

— Согласен. Но мне казалось, ты — молодая женщина с достаточным опытом. Надеюсь, я не был твоей первой пробой?

— Конечно, нет… Конечно, да… — сбивчиво произнесла она. И, мечтая, чтобы Джеймс поцеловал ее еще раз, поспешно добавила:

— Не хотел бы ты посмотреть на моих кроликов?

Глава вторая

Сара показала ему кроликов, а потом конюшню, конуру и сарай, где лежал новорожденный теленок. Несколько раз Джеймс едва не выдал себя — так мало изменилось здесь с тех пор, как он был в этих местах три года назад.

— Осторожно — задвижка. Ты можешь прищемить пальцы, — сказал он в первый раз.

Сара удивленно посмотрела на него.

— Да, я знаю. Но откуда это знаешь ты?

— О, эти старые постройки всегда одинаковы, — нашелся Джеймс.

В другой раз он ощупью обнаружил в конюшне дверь, на которой мальчишкой вырезал свои инициалы.

— Они еще здесь, — сказал он, касаясь пальцами букв.

— Джи. Би. Эф., — прочитала она с неудовольствием. — Это, наверное, его. Ты знал, что они здесь?

— Маленькие мальчики часто вырезают свои инициалы, — небрежно ответил Джеймс. — Он ведь часто бывал здесь.

— Да, думаю, что так. Это, наверное, было еще до моего рождения. У тебя есть нож? Я хочу вырезать свои инициалы сверху — просто чтобы показать, что я здесь хозяйка.

Улыбаясь, он раскрыл перочинный нож.

— Действительно сверху? — загадочно спросил он. — Но это место принадлежит ему, не так ли? Ведь, говоря формально, он тут хозяин.

— Гм… — Его заключение, очевидно, не доставило ей удовольствия. — Хорошо, будем справедливы к этому человеку. Вырежем их внизу, — сказала она, внезапно расщедрившись.

— Пусть они будут рядом друг с другом, чтобы не было никаких разногласий, — предложил Джеймс и вырезал ее инициалы рядом со своими.

Она наблюдала за его работой, слегка наклонив голову.

— Джи. Би. Эф. и Эс. Эс., — сказала она осуждающе. — Надеюсь, что он не примет их за знак любви.

— Но ведь вокруг нет контура сердца, — объяснил Джеймс.

Сара мгновенно успокоилась.

— Действительно, нет, — сказала она. — Пойдем, посмотрим щенков старушки Бель. Они у нее в конуре.

— Ты когда-нибудь видела своего опекуна? — неожиданно спросил Джеймс, глядя, как она нежно баюкает в руках крошечного новорожденного щенка.

— Только один раз. И я его не слишком хорошо разглядела.

— Почему?

— Он меня отшлепал, — ответила Сара с достоинством.

— Боже мой! — удивился он. — И ты на самом деле заслужила такое ужасное наказание?

Она улыбнулась.

— Думаю, что да. Я поставила на него капкан, и он сработал.

— А почему ты это сделала? — спросил Джеймс. Ему действительно хотелось знать. Тогда его очень интересовало, почему она его так невзлюбила.

Сара ненадолго задумалась, а затем медленно произнесла:

— Я ревновала. Он приехал в самый первый день моих каникул, а Длинный Джон и я собирались провести этот день на море. Из-за него мы не смогли поехать. Я думала, что Джи. Би. останется, поэтому и поставила капкан — чтобы заставить его уехать.

— Та-ак! — протянул Джеймс и впервые пожалел, что тогда наказал ее.

Он бросил взгляд на часы.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? Десять минут второго. Не хотят ли твои гости попрощаться?

— О, они обычно не утруждают себя, просто уезжают, когда им наскучит, — сказала она беззаботно. — Перонел выгонит их, когда ей надоест. Надеюсь только, что они не разбудят Софию, а то она бывает такой раздражительной на следующее утро.

— Но разве она не с вами?

— София? — засмеялась Сара. — София всегда отправляется спать, когда начинается веселье. Она говорит, что если она не знает, что происходит, то и не чувствует себя ответственной. Хорошая мысль, не правда ли?

— Пошли, — твердо сказал Джеймс. — Пора нам обоим появиться.

А про себя он подумал, что София очень небрежно относится к своим обязанностям, даже учитывая современную любовь молодежи к личной свободе.

Они шли к дому через влажные от росы лужайки. Входная дверь была распахнута настежь, а все машины исчезли со стоянки. Только новый «бентли» Джеймса стоял, сверкая в лунном свете.

— Они все уехали, — заметила Сара. — Интересно, Перонел еще не спит? Она и Билл Графтон останутся на ночь. Ты знаешь Билла? Впрочем, если ты не знаком с Перонел, то, конечно, и с ним тоже. Это твоя машина? Потрясающе. Ты обычно далеко ездишь?

Она быстро выпаливала вопросы один за другим, пока они поднимались по ступенькам. От ответа на последний его спасло присутствие в холле небольшой группы людей. Высокая худая женщина с длинными темными волосами, гладко зачесанными в низкий пучок, расположилась на ручке кресла, лениво потягивая шампанское. Пеппер, которому помогал веселый молодой человек (предположительно Билл Графтон), торопливо убирал грязные стаканы. В это время София, очевидно одевавшаяся в отчаянной спешке, с неряшливо заколотыми волосами, очищала пепельницы, возбужденно приговаривая:

— Быстрее, быстрее… Любым способом надо убрать хотя бы часть дома.

— Не затрудняйте себя, — вежливо сказал Джеймс. — Я уже видел все это.

Они все повернулись к нему, а Сара, с открытым ртом наблюдавшая за Софией, расхохоталась:

— Что вы здесь делаете в это время? Что-то случилось?

Пухлые руки Софии вспорхнули к волосам.

— Значит, он сам тебя нашел! Сара! Посмотри на свою одежду! Думаю, что ты снова была в конюшне. Мое дорогое дитя, ну почему ты никогда не бываешь опрятной? И именно сегодня, когда я хотела бы, чтобы ты прилично выглядела!

— София, о чем ты говоришь? — недоуменно спросила Сара и дернула плечом в сторону Джеймса. — Ты знаешь его? Перонел, Билл, это — мистер… мистер… — Она посмотрела на Джеймса и рассмеялась: Я не знаю, как тебя зовут.

На секунду воцарилась тишина. Перонел с любопытством разглядывала их обоих, затем Пеппер в волнении неосторожно звякнул стаканами, а София разразилась потоком бессвязных слов.

Сара нетерпеливо притопнула.

— София, что ты пытаешься мне сказать? — спросила она, и тут среди общей неразберихи прозвучал холодный голос Перонел:

— Ты действительно не знаешь? Ты же была с ним по меньшей мере три часа!

— Не знаю — что? — вскричала Сара.

Перонел кивнула в сторону Джеймса, который и не пытался помочь им выпутаться из создавшейся ситуации, и медленно произнесла:

— Это, моя дорогая, — твой уважаемый опекун.

Сара застыла, и еще секунду лицо ее ничего не выражало.

— Что? Человек-Легенда? — произнесла она недоверчиво.

— Только, как ты понимаешь, я совсем не легенда, — сказал Джеймс, рассмеявшись. — Здравствуй, Сара.

— Боже мой! — произнесла София, неожиданно становясь светской дамой. — Что стало с моими манерами? Здравствуйте, Джеймс, и добро пожаловать домой. Мы ожидали вас завтра, я имею в виду сегодня — ведь на самом деле сейчас утро, не так ли? Едва ли надо говорить, что мы должны были бы совсем по-другому встретить вас, но, я вижу, вы сами нашли Сару. Думаю, что в конюшне, как обычно. Ужасная девчонка! И, я слышала, Пеппер помог вам… — Она оставила речь незаконченной, прошла через холл и пожала Джеймсу руку, затем, посмотрев на окружающих, глубокомысленно добавила: — А теперь мы все можем идти спать.

Сара стояла абсолютно неподвижно, глядя в упор на Джеймса.

— Ты действительно… действительно? — Она не могла подобрать слов.

Он улыбнулся.

— Это правда, Сара, — сказал он и не смог не съязвить: — Но не такой уж я старый, как видишь, и зовут меня Джеймс, а не Джошуа.

Ее зеленые глаза сузились.

— Какой грязный обман! Ты мог бы по крайней мере сказать мне, — заявила она.

Он быстро ответил:

— Мне очень жаль, Сара, но я не мог этому противиться. Ты так много мне рассказала, и я провел очень интересный вечер.

Билл Графтон засмеялся с одобрением.

— Взял над тобой верх с самого начала, не так ли, Салли? Вот не повезло!

— Не называй меня Салли! — машинально поправила она. Внезапно ее лицо залил густой румянец.

Джеймс мог только гадать, что послужило тому причиной: ее невольная откровенность или воспоминание о его поцелуе.

— Это не имеет значения, — вскричала она, и ему показалось, что она сейчас расплачется. — Ты все выведал обманом. Ты казался таким… таким приличным. Это несправедливо! Я просто придумаю другой план, ты… ты… гад ползучий!

— Сара! — возмутилась София.

Но Сара уже пересекала холл, направляясь к лестнице.

— Это правда! — кричала она Софии. — Он действительно змея. Если бы ты знала! Но я ему отплачу, вот увидите!

Она взбежала по ступенькам, и Джеймс видел, как на лестнице она по-детски прижала кулачки к глазам.

— О, Боже мой, — чуть слышно пробормотала София. — Мисс Чейз… Мистер Графтон… Я думаю, нам лучше идти спать.

Она повернулась и, полностью забыв про Джеймса, стала взбираться по ступенькам.

Перонел, двигаясь грациозно и неспешно, последовала за ней.

— Спокойной ночи, мистер Фэйн, — сказала она, одаривая его долгим оценивающим взглядом.

— Спокойной ночи, мисс Чейз.

— Не хотите ли выпить на ночь? — спросил Билл Графтон, и смущенно засмеялся. — Прошу прощения, я забыл, что это ваш дом. Не возражаете, если я угощусь? Я возьму все наверх. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответил ему Джеймс.

Он увидел, что Пеппер продолжает убирать стаканы.

— Оставьте все до завтра, Пеппер. Вы, должно быть, устали, — сказал он.

Старик поставил поднос и выпрямился.

— Спасибо, сэр. Позвольте мне спросить, сэр, вы останетесь здесь?

Джеймс пощупал подбородок. Ему нужно было побриться.

— Почти наверняка, Пеппер.

На лице старика отразилось удовлетворение.

— Очень рад это слышать, сэр, — сказал он и мягко добавил: — Думаю, что вам понравится мисс Сара, сэр.

Джеймс спустился к завтраку первым.

— Все решили проспать завтрак? — спросил он Пеппера, когда в одиночестве пригубил свою чашку кофе.

— Мисс Чейз всегда завтракает у себя в комнате, сэр, — ответил Пеппер. — Мисс Бранд и мистер Графтон скоро спустятся.

— А мисс Сара?

— Мисс Сара давно встала. Я думаю, она в конюшне, сэр.

Она появилась в этот момент через одно из французских окон гостиной, бросила короткое «Привет!» Джеймсу и с голодным нетерпением принялась рассматривать содержимое блюд.

— Почки, бекон, яйца с маслом и нет колбасы. Почему нет колбасы, Пеппер?

— Молодые джентльмены пожарили ее перед тем, как уйти, мисс Сара, — осуждающе сказал Пеппер. — Остался только бекон, которого едва хватило.

Он налил ей кофе, пока она наполняла тарелку едой, затем вернулся на место.

— Пеппер — просто прелесть, правда? — заметила Сара, садясь рядом с Джеймсом.

Джеймс посмотрел на нее. Она была очень худенькой, и в своих узких голубых джинсах выглядела необычайно юной. Ее длинные, до плеч, волосы, очень рыжие в солнечном свете, были небрежно расчесаны, а руки были не слишком чистыми. Сара ела молча, больше не замечая Джеймса, но, когда он обращался к ней, она отвечала вежливо, хотя и коротко.

Он скатал салфетку и зажег сигарету.

— Когда уезжают твои гости? — спросил он.

— Бил и Перонел? После завтрака. Билл отвезет ее в город. А что?

— Я просто хочу знать. Когда они уедут, я собираюсь поговорить с тобой.

Сара промолчала, но на ее лице было отчетливо написано: «Ни за что на свете!»

Джеймс улыбнулся ей.

— Когда-нибудь мы должны лучше узнать друг друга, — сказал он.

— Ты уже узнал кое-что вчера, — огрызнулась она и искоса взглянула на своего опекуна злыми зелеными глазами. — Но не думай, Джи. Би., что ты знаешь обо мне все. Совсем немного.

— Конечно, нет, — ответил Джеймс, смеясь. — Но, возможно, немного больше, чем я узнал бы, если бы мы встретились сегодня в первый раз.

Она смутилась.

— Не думай, что из-за того, что ты… потому что я… в общем ничего не думай.

— Что же я должен думать? — невинно осведомился Джеймс. Он не собирался вспоминать тот поцелуй на качелях.

Сара смотрела на него, волнуясь.

— Ничего, конечно, — сказала она. — Это мог быть кто угодно. Просто не повезло, что это был ты.

— Думаю, наоборот, тебе повезло, что это был я, — задумчиво протянул он. — Не слишком мудро… эээ… провоцировать незнакомых мужчин, Сара.

На кончике ее языка вертелось: «Ты был первым, кого я когда-либо целовала. Ты казался мне другим». Но сказать это значило позволить Б. Н. взять верх.

— Все сейчас целуются, — небрежно заявила она. — И я ничего особенного в этом не нахожу.

Но он никак не отозвался на эти провокационные слова — неопытность Сары говорила сама за себя.

Она сидела, разглядывая его сквозь длинные густые ресницы. В утреннем свете он казался старше, чем она думала прошлой ночью. В темных волосах кое-где поблескивала седина, а в углах серых глаз пролегли маленькие крестообразные морщины.

— О чем ты думаешь? — спросил он. Сара быстро опустила глаза.

— Я гадала, сколько тебе лет.

— Тридцать шесть. И поскольку мы подняли этот вопрос, сколько же тебе лет на самом деле? Я знаю, что прошлой ночью тебе был двадцать один год, но это, как я понял, было сделано, чтобы выглядеть солиднее.

Она помедлила, затем отрывисто произнесла:

— Семнадцать.

— Да, тогда тебе многое можно простить, — заметил Джеймс.

— Мне почти восемнадцать, — поторопилась уточнить она. — И я выросла сто лет назад.

Джеймс улыбнулся.

— Когда мне было семнадцать, я еще ходил в школу.

— Но, — очень серьезно добавила Сара, — известно, что женщины взрослеют быстрее, чем мужчины.

Он вовремя вспомнил, что нельзя смеяться над наивностью ранней молодости, и с подобающей случаю серьезностью предложил девушке сигарету.

— Спасибо. — Она поставила локти на стол и с наслаждением закурила, пытаясь восстановить душевное равновесие.

— Нам надо распланировать каждый день, — предложил Джеймс. — Ты должна показать мне так много. Будет очень интересно снова все увидеть.

— Конец недели — твой! — милостиво согласилась Сара. — А после твоего отъезда я собираюсь провести несколько дней с Перонел.

— После моего отъезда?

— Да, когда закончится твой визит.

— Ясно: план в действии. Но, предположим, окажется, что я не собираюсь уезжать?

Она с тревогой посмотрела на него.

— Хорошо, если ты собираешься задержаться дольше, чем до конца недели… Но здесь нечего делать. Это очень скучное место.

Он отодвинул стул и встал, когда услышал голос Софии в холле.

— Напротив, Сара. Я собираюсь остаться здесь значительно дольше, чем до конца недели. Я собираюсь остаться навсегда, — сказал он, с удовольствием наблюдая почти смешное выражение разочарования на ее лице.

До того, как она смогла придумать достойный ответ, в комнату вихрем ворвалась София в развевающемся фиолетовом халате.

— Доброе утро, Джеймс. Ты раскраснелась, Сара. Слишком много выпила вчера? — София посмотрела на Джеймса и поспешно добавила: — Не то чтобы Сара действительно пила, Джеймс, но эти современные молодые люди… А, здесь мистер Графтон. Угощайтесь. О, здесь и Пеппер… Он так умело обращается с яйцами и беконом… раскладывает их на тарелке, я имею в виду… Пеппер…

— Я собираюсь отнести поднос для мисс Чейз, мисс, — сказал Пеппер, но Сара буквально вырвала поднос у него из рук.

— Я сама отнесу, — заявила она. — Я хочу поговорить с Перонел.

— Передай ей, чтобы она не слишком долго собиралась, — попросил Билл Графтон, садясь рядом с Софией. — Я собираюсь уехать около одиннадцати.

— Забавно встретить вас живьем, как говорится, — дружелюбно обратился он к Джеймсу. — Я думаю, никто всерьез не верил в существование опекуна у Салли, даже София… Не так ли, София?

— Ну, — сказала София, широко раскрывая свои круглые голубые глаза, — конечно, я верила! Я имею в виду, что были письма, которые регулярно приходили… Джи. Би. Фэйн… И, конечно, я была с ним знакома, и в конце концов… ну, конечно, я верила в существование опекуна у Сары.

— В существование человека, подписывающего чеки… Но сейчас все изменится, София. Я собираюсь обрести индивидуальность. — Джеймс широко улыбнулся.

— Хорошо, — сердечно заметил Билл. — Вам будет весело с Салли. Она-то уж точно жаждет вашей крови.

Он шумно поднялся и, взяв со стола «Таймс», вышел на террасу, подыскивая себе место на солнышке.

— Мистер Графтон, — заметила София с неожиданной проницательностью, — очень бестактный человек.

Она посмотрела на Джеймса с внезапным любопытством.

— Неужели Сара не знала вчера ночью, кто вы такой? — спросила она.

Джеймс покачал головой.

— Возможно, это была ошибка с моей стороны, — сказал он. — Но она была такой доверчивой.

— О-о… — с сомнением протянула София. У нее уже был опыт доверительных бесед с Сарой. — И что вы о ней думаете?

— Отвечу через неделю или около того, — сказал Джеймс уклончиво.

— Через неделю или около того, — бессмысленно повторила София, затем приободрилась. — Хорошо, давайте все распланируем, — предложила она глубокомысленно. — Как долго вы собираетесь оставаться здесь?

— Я остаюсь навсегда, София, — спокойно произнес Джеймс.

Ее мягкий безвольный рот широко открылся.

— Навсегда?

— Почему бы и нет? Я знаю, что Сара торопится от меня избавиться, но это мой дом.

— Вы правы, — озадаченно согласилась София.

— А вам не кажется — только между нами, — продолжал он более мягко, — что я сейчас здесь нужен?

София моргнула и неохотно признала:

— Да, возможно, это так. Сара становится мне не по силам. — Затем весело добавила: — Очень хорошо, что в доме снова будет мужчина.

Наверху, в комнате Перонел, Сара изливала ей свою душу.

— Я не хочу, чтобы он жил здесь, вынюхивая и все разрушая, — сказала она и смущенно продолжила: — Кроме того, после прошлой ночи…

— Что же такое произошло прошлой ночью? — лениво спросила Перонел.

Сара, лежавшая на кровати свернувшись калачиком, сердито стукнула по стеганому одеялу и призналась:

— Во-первых, я выдала ему почти все свои планы о том, как от него избавиться, поэтому он предупрежден. Если бы я знала, что кто-то хочет от меня избавиться, я бы приложила все силы к тому, чтобы ему это не удалось, а ты?

Перонел улыбнулась, но в ее умных глазах промелькнуло нетерпение. Она обхаживала юных, выходящих в свет девушек, конечно, если у них было достаточно денег, чтобы завести дорогую одежду, но это часто бывало очень скучно и не всегда приносило прибыль. Сара была ее любимицей, но ее детская наивность временами утомляла. Перонел, так же как и Сара, хотела бы иметь рядом бдительного опекуна, контролирующего расходы, но считала, что с Джеймсом можно ладить, если удастся найти к нему верный подход.

— Думаю, что ты рассуждаешь неверно, дорогая, — сказала она. — Ты должна угождать своему опекуну, а не сердить его. Он, возможно, вернулся домой из сентиментальных побуждений. Джеймс достаточно молод, чтобы серьезно отнестись к ситуации с опекуном и подопечной, и достаточно стар, чтобы разделять расхожие идеи о расцветающей женственности. Если мужчина перешагнул тридцатилетний рубеж, не женившись, и получил деньги, он или сбрасывает с себя все путы и становится беззаботным холостяком, или подсознательно жаждет иметь и дом, и жену.

Сара радостно подскочила.

— Это то, что нужно! — воскликнула она. — Это решение! Мы найдем ему жену — милую, разумную женщину, которая будет за ним присматривать, штопать ему носки и читать передовицы в «Таймс».

— Если ты займешься сводничеством, Сара, у тебя будут неприятности, — назидательно сказала Перонел. — Кроме того, это не решит твоих проблем. Тебе будет не так просто добиться своего, если придется иметь дело еще и с женщиной.

— Но, — возразила Сара, вдохновившись, — они не захотят, чтобы я жила с ними! Поэтому главное — заставить Джи. Би. жениться, а затем София и я сможем удалиться и жить независимо.

— Ну, не знаю, — заметила Перонел. — Я не уверена, что он на это согласится. Прошлой ночью у меня сложилось впечатление, что он намерен приложить все усилия, чтобы самому присматривать за тобой. Я могу ошибаться, но, мне кажется, прошлой ночью что-то случилось, и это заставило его принять решение остаться здесь навсегда.

Сара в ужасе раскрыла глаза.

— Ты не думаешь… Это не могло быть… — начала она.

— Что именно? — сгорая от любопытства, подстегнула ее Перонел.

— Ну, — слова вылетали в лихорадочной спешке, — ты всегда говорила мне, Перонел, что я должна когда-то начать, и я подумала, когда еще не знала, кто такой Джи. Би… Он был трезвым и казался очень милым, и… и… это было так, как будто рассказываешь о своих неприятностях незнакомцу. Ты говоришь ему те вещи, которые никогда не скажешь тому, кто тебя знает.

Перонел расхохоталась.

— Бедная Сара! Ты наконец попробовала поцелуи при луне? И выбрала для этого своего опекуна?

— Это было отвратительно с его стороны — не сказать мне, — вскричала Сара, раскрасневшись от воспоминаний.

Перонел продолжала смеяться.

— Не удивляюсь, что он тебе этого не сказал, — ответила она. — Не думаю, что тебе будет так легко отделаться от мистера Джеймса Фэйна. Он хорошо целуется?

— Да.

Перонел потянулась, как кошка.

— Способный джентльмен, — бросила она, улыбаясь. — Он, должно быть, наслаждался шуткой. Нет, Сара, дорогая, боюсь, что ты уже погибла и единственное, что ты можешь сделать, — придать всему достойный вид. Похоже, ты заинтересовала его.

— Я скоро его разынтересую, — нахмурилась Сара. — У меня есть план.

Перонел внезапно надоел этот разговор.

— Я должна вставать, — сказала она. — Билл хотел успеть в город к ленчу.

— Могу я вскоре приехать к тебе в Лондон погостить? — спросила Сара.

Перонел, подумав, ответила:

— Да, конечно. Приезжай и посмотри на мои новые модели. На этот раз я сама буду выбирать их для тебя. Я не могу допустить, чтобы ты носила платья, предназначенные для женщин на пятнадцать лет старше, и говорила, что тебя одевает Перонел Чейз. Будь душкой, милая, приготовь мне ванну.

Собрав вещи, Перонел послала Сару за Биллом Графтоном, а сама спустилась вниз в поисках Джеймса. Она нашла его на террасе: он курил трубку, с удовольствием рассматривая раскинувшийся перед ним зеленый газон.

— Должно быть, очень приятно вернуться ко всему этому, — сказала она, грациозно опускаясь на стул рядом с ним.

Джеймс обернулся.

— Да, очень приятно. Я думал, каким же я был дураком, что не вернулся раньше.

— Да, это было бы очень полезно для Сары. Как вы относитесь к тому, что вам придется отвечать за повзрослевшую девушку?

Он улыбнулся.

— Разумеется, это большая ответственность.

— Она просто прелесть, правда? Но с ней нужно обращаться тактично. Я находилась рядом с ней последние шесть месяцев и думаю, что ей полезно приобрести немного изысканности.

Джеймс внимательно посмотрел на Перонел. Он все еще не очень доверял ей, хотя и сам не понимал, почему. Перонел, греющаяся на солнышке и мило улыбающаяся, была просто очаровательной, прекрасно одетой женщиной, правда, уже не слишком молодой, но обладающей бесспорной привлекательностью того типа, который делает невозможным угадать ее истинный возраст. В действительности она могла быть как очень плохой, так и очень хорошей подругой для Сары.

Улыбка Перонел отразилась в ее глазах. Она легко угадывала мысли Джеймса.

— Вы находите странным, что мы подружились с Сарой, не так ли? — мягко спросила она. — Я не настолько глупа, чтобы отрицать свою выгоду. Я зарабатываю на жизнь, конструируя новые модели одежды для женщин, но я люблю этого ребенка. Возможно, я ее немного жалею — она так одинока в этом мире. София… София — душка, но мне кажется, что Саре требуется более бдительный надзор. Думаю, что здесь я была способна помочь.

Перонел произнесла эти слова так мягко и искренне, что Джеймс почувствовал большее расположение к ней.

— Вы были очень добры к ней, — сказал он с благодарностью. — Судя по всему, вы произвели сильное впечатление на ребенка — она много говорит о вас.

— Милая Сара. Я рада. Вы позволите мне продолжать ее одевать? Она ведь сама платит за это.

Джеймс загадочно улыбнулся. В конце концов речь шла о работе этой женщины.

— Мне все равно, где Сара покупает себе одежду, — дружелюбно произнес он. — Я не разбираюсь в этих вещах.

Перонел встала и протянула ему руку. Она очень любила мужей и опекунов, которые не разбирались в этих вещах.

— Очень мило с вашей стороны. До свидания, мистер Фэйн, и спасибо за вечеринку, — сказала она и шутливо приподняла брови. — Мы были гостями Сары, но мне кажется, что именно вы были нашим настоящим хозяином. Надеюсь, что, когда в следующий раз она остановится у меня в Лондоне, вы приедете ко мне пообедать. Потом мы могли бы сходить на концерт или куда-нибудь еще.

Джеймс подошел с ней к машине и остановился рядом с Софией, провожая гостей. Сара прыгнула на заднее сиденье автомобиля и приказала Биллу высадить ее у ворот.

— До свиданья, София! К ленчу я не вернусь, — прокричала она, когда машина Билла уже почти исчезла вдали.

— Это, — сказал Джеймс, пожимая плечами, — только откладывает час расплаты, который тебя ожидает, Сара.

— Какой час расплаты? — непонимающе переспросила София. — Не следует обращать внимание на слова ребенка!

Глава третья

Сара проделывала свой трюк с исчезновением в течение трех дней. Она пропадала сразу после завтрака и возвращалась поздно ночью. К ее заметному разочарованию, Джеймс не спрашивал, где она бывает. На третий день она вернулась к ужину и вошла в столовую в джинсах, требующих чистки, с растрепанными волосами и грязными руками.

— Поторопись, — сказал Джеймс. — Мы задержим ужин и дадим тебе пятнадцать минут на переодевание.

Она посмотрела на него в упор.

— Но я никогда не переодеваюсь, если возвращаюсь так поздно, — запротестовала она. — Когда мы с Софией одни, то совсем не беспокоимся на этот счет. Нам приносят еду, где бы мы ни были.

— Понятно, — любезно произнес Джеймс. — Как видишь, София переоделась сегодня вечером, так что сделай и ты то же самое.

— Я не собираюсь переодеваться. Я хочу уйти сразу же после ужина.

— Дорогая, хотя бы вымой руки, и мы простим тебя сегодня, — предложила София, думая о том, что рыба остывает.

— Если вы не против, мы подождем, пока Сара переоденется, — тихо, но непреклонно произнес Джеймс. — В такой грязной одежде нельзя садиться за стол.

Сара пораженно смотрела на него. Неужели он действительно так думает?

— Если я для тебя, Джи. Би., слишком грязна, — сказала она грозно, — то я поужинаю на кухне.

— Очень хорошо, при условии, — уступчиво согласился Джеймс, — что на кухне не обратят внимания на грязь. Пойдемте, София, а то все остынет.

— Хорошо же! — мстительно сказала Сара, глядя вслед их удаляющимся спинам, а затем с независимым видом промаршировала к Пепперу в буфетную.

На следующий день она явилась домой к половине седьмого.

Сегодня она ему покажет! Подготовка заняла час. Половину флакона эссенции в ванну, облако пудры, десять минут на расчесывание волос!

Он думает, что она неряшливая маленькая школьница, которую можно выставить из комнаты, не так ли? Она ему покажет. Сидя за туалетным столиком и с трудом приводя в порядок свои спутанные длинные волосы, она нахмурилась, глядя на свое отражение в зеркале.

Очень трудно вести себя достойно, когда у тебя рыжие волосы. Они почему-то вызывают у людей подозрение. Что ж, она попробует другой способ — она будет послушной.

Сара встряхнула головой, и яркие волосы мягкими волнами упали на ее обнаженные плечи. Она потратила не менее десяти минут, решая, что надеть, и скоро комната была завалена просмотренными и отвергнутыми платьями. Перонел всегда ей советовала: «Выбирай наряды под цвет волос». Белое? Но новое белое платье было слишком роскошным для обычного ужина, а старое было испачкано землей. Она наденет зеленое шифоновое. Сара сорвала его с вешалки и надела, обмотав вместо пояса свою тонкую талию золотой цепочкой. Затем она с удовлетворением осмотрела себя в высоком зеркале и улыбнулась.

— Это свалит его с ног! — сказала она своему отражению и выбежала из комнаты, оставив ее в состоянии хаоса.

Она нашла Джеймса одного в библиотеке с бокалом шерри.

— Привет, — произнес он, увидев Сару.

Слегка вызывающе ждала она его реакции. Она никогда не простит ему, если он попробует пошутить. Но он только спросил, не хочет ли она шерри, налил ей бокал, предложил сигарету и начал любезно рассказывать о тех изменениях, которые он хотел бы сделать в доме.

В комнату бесцельно забрела София, выглядевшая еще более рассеянной, чем обычно. Однако пустота исчезла из ее глаз, когда она увидела Сару, и, многозначительно посмотрев на Джеймса, она разразилась потоком слов:

— Не правда ли, ребенок выглядит мило? Наша маленькая грязнуля из конюшни значительно изменилась, не так ли, Джеймс?

— Шерри, София? — спросил Джеймс. София согласилась. — Я только что говорил Саре, что планирую переделать сарай в комнату для настольного тенниса и других игр. Как вы думаете, это хорошее предложение?

София надолго задумалась, затем неуверенно улыбнулась. Но Джеймс не собирался обращать на нее внимание.

Ужин прошел очень приятно, несмотря на стремление Софии постоянно касаться опасных тем. Сара вдруг обнаружила, что Джеймс хорошо смотрится во главе стола, с Софией и ею самой по бокам. Через высокие окна лился вечерний свет, отражаясь на фамильном серебре и изящной венецианской посуде, которые были частью старинной коллекции. Возникла легкая чопорность, которой так долго не хватало, и Сара обнаружила, что ей это нравится. Нет, пришла она к выводу, поймав одобрительный взгляд Пеппера, когда он передавал ей тарелку, нельзя садиться за стол с Джеймсом в грязном комбинезоне, пахнущем конюшней.

Именно Джеймс направлял разговор в безобидное русло, предотвращая взрыв, который София могла неосознанно вызвать. Было очевидно, что в конце недели они с Джеймсом серьезно поговорили и теперь она чувствовала потребность оправдать свое невнимание к Саре.

— Где ты была эти три дня? — как-то спросила она Сару, и этого неожиданного вопроса было достаточно, чтобы девушка посмотрела на нее удивленно. София уже давно перестала интересоваться, где Сара проводит свое свободное время.

— Здесь, недалеко, — ответила она, сделав выразительный жест через стол.

— С этими вульгарными братьями Бэйкерами, я полагаю? Ты знаешь, Сара, тебе пора прекратить играть с мальчишками. И вдобавок о них плохо говорят в деревне. — София бросила взгляд в сторону Джеймса и уткнулась в тарелку.

Сара подозрительно посмотрела на нее.

— София, это очень не похоже на тебя, — сказала она осторожно. — Я думала, что ты любишь Джейка и Тайгера.

— Я не возражаю против них, но их семья слегка… ну, дорогая, Джеймс понимает меня.

— А я не понимаю, — ответила Сара, бросая враждебный взгляд на Джеймса. — Так вот, я была не с ними.

— Тогда, значит, — продолжала София, прежде чем Джеймс успел вмешаться, — ты была с этим Пинто, что еще хуже.

— И о нем тоже, — добавила Сара с опасным спокойствием, — плохо говорят в деревне? Да, я была у Пинто. Он рисовал мой новый портрет, и мы устраивали пикники в его студии и очень веселились. Джи. Би. понимает меня?

Джеймс повернулся к девушке.

— Я бы хотел встретиться с этими людьми, — сказал он. — Джейк и Тайгер — звучит очень весело.

Сара посмотрела на него. Его лицо, как и голос, выражали обычный интерес, и она улыбнулась.

— Не знаю, понравятся ли тебе мои друзья, — честно призналась она. — Но ты с ними встретишься.

София вздохнула, глядя, как оживленное лицо Сары повернулось к опекуну. Хорошо, думала она, быть молодой и свежей и хорошо, когда такой привлекательный мужчина, как Джеймс, опекает тебя. Он мог бы оказаться совсем другим. София была сентиментальной. Глядя на Сару в ее сегодняшнем настроении, она могла представить себе все, что угодно. Правда, Джеймс был старше на двадцать лет, но Сара очень привлекательна, и она явно понравилась ему в тот первый вечер. Это, думала София, наблюдая за ними, решило бы все проблемы самым простым из возможных способов. Какой хорошенькой выглядит девушка в этом зеленом платье с отблесками свечей на ярких волосах. Джеймс находит ее слишком худощавой и считает, что ей нужно побольше отдыхать. Ну, эта молодежь никогда не отдыхает, как она ему и говорила. К тому же, возможно, Сара, все еще растет.

Они пили кофе на террасе, молчаливо наблюдая, как на ухоженном газоне удлиняются вечерние тени. Сара казалась мечтательной и рассеянной и не заметила выразительного взгляда Софии, когда та поднялась из-за стола со словами:

— Сейчас я вас оставлю. Вы хотели бы, наверное, немного поговорить и получше узнать друг друга.

— Что она сказала? — спросила Сара, когда София скрылась за дверью.

— Она хотела бы дочитать книгу и думает, что здесь слишком шумно, — тактично, хотя и значительно отклонившись от правды, ответил Джеймс.

Она отбросила с лица волосы.

— Повтори еще раз то, что рассказывал за ужином, — попросила она. — Это звучит забавно.

— Это действительно забавно, — ответил он, улыбаясь. — Когда-нибудь мы отправимся вместе в путешествие — ты, София и я. Тебе это понравится.

— Правда? Ты действительно так думаешь, Джи. Би.? — воскликнула она, и он с удовольствием отметил, что на этот раз она забыла спросить, как долго еще он собирается здесь оставаться.

— Конечно. Путешествия должны быть частью образования каждого человека. И у меня — тоже, только я должен был сам зарабатывать себе на жизнь. Поэтому я и уехал так надолго, как только смог себе позволить.

— Ты действительно был бедным? — с интересом спросила она.

— Я действительно был бедным, — ответил он, скривившись. — И мне было очень трудно, потому что меня воспитывали по-другому.

— Почему же тебе не помог Длинный Джон? — спросила она. — Это кажется странным, что он не помог, хотя потом оставил тебе наследство.

— Возможно, именно поэтому. Он считал, что люди — и особенно молодые мужчины — должны сами вставать на ноги. Он был прав, я думаю.

— Я бы, — сказала Сара, задумчиво поднимая глаза вверх, — не стала ставить капкан, если б знала, что ты беден.

Он засмеялся.

— Какая странная мысль. Но все равно, очень мило с твоей стороны. Давай погуляем вокруг дома, пока еще тепло.

Они долго бродили по саду. Джеймс взял ее руку и слегка пожал.

— Ты слишком худенькая, моя дорогая, — сказал он. — Я подозреваю, что у тебя было слишком много бессонных ночей и ты мало отдыхала. Нам надо с этим что-то делать.

— Я сильна, как лошадь, — запротестовала Сара. — И никто не хочет быть толстым в наши дни.

— Ты никогда не сможешь носить такие платья, как тот черный ужас, если не приобретешь хорошую фигуру, — поддразнил он.

— Это действительно был ужас? — спросила она, нисколько не обидевшись.

— Зеленое мне нравится больше. — Это было все, что он сказал.

Они дошли до пруда и постояли, наблюдая за тем, как маленький водопад, пенисто кипя, падает на камни и папоротники.

— Братья Бэйкеры и я купаемся здесь, — сказала Сара. — Просто чудесно стоять внизу так и чтобы вода падала на тебя.

— Да, я это много раз делал, когда был мальчишкой.

— Правда? И ты ставил ногу на тот острый камень?

— Конечно, да. А на другом берегу есть глубокая яма, в которую можно соскользнуть, если не быть осторожным.

— Я знаю. Как смешно, Джи. Би., что ты обнаружил все те же вещи, что и я. Ты залезал на дуб с гнилой веткой там, в глубине леса?

— И на высокую ель, где обязательно оцарапаешь ногу, когда спускаешься.

— А ты играл в «язычников и христиан» в старом загоне для свиней?

— Нет, у нас это были «индейцы и колонисты».

Она рассмеялась и потянула его к качелям.

— Это ужасно странно, — сказала она, — мне начинает казаться, что мы знали друг друга еще детьми.

— Мы обойдем всех завтра, и ты увидишь, как много у нас общих друзей, — сказал Джеймс. Потом, помолчав, добавил: — Ты знаешь, Сара, я тебя почти не вижу с тех пор, как приехал домой.

Сара почувствовала себя немного виноватой. Она нарочно пряталась от него, намереваясь казаться невоспитанной, но сейчас его замечание показалось ей слегка невежливым. Он изменил своему правилу быть с ней любезным.

Вздохнув, она сказала:

— Я очень сожалею о своем вчерашнем поведении. Пеппер прочитал мне целую лекцию.

Его глаза сверкнули.

— Ты вела себя, как та девушка в книге, не так ли? Та девушка, которая все делала неправильно.

— Да, — призналась она, — но в ночь твоего приезда ты сделал невозможной для меня ту линию поведения, которую я выбрала с самого начала.

Он рассмеялся.

— Поза нежной женщины? И мне очень жаль. Я бы хотел посмотреть, как это сработает. Что еще у тебя есть в запасе для меня?

Она опустила глаза.

— Я могу быть дьяволом, — сказала она с удовольствием. — Дьяволом, с которым никто не справится.

— Да, я это уже слышал в деревне, — суховато заметил он. — Твоя цель — выгнать меня отсюда как можно скорее, но ты не сможешь, Сара. Я вполне способен справиться и с дьяволом.

Это выглядело подозрительно похожим на вызов. Ее негодование мгновенно вернулось, и она не могла не высказать его вслух.

— Я знаю, что ты собирал всю грязь, — заявила она. — Что бы они тебе ни сказали — это правда, так и знай!

— Надеюсь, что не все из этого правда, — беспечно отозвался он. — Я ни на секунду так не думал, поэтому, Сара, веди себя так плохо, как хочешь, — я ко всему готов.

— Это вызов, — сказала она, испытывая неловкость. — Ну, хорошо, Джи. Би., ты сам на него напросился!

Джеймс задумчиво и молча рассматривал ее в течение нескольких секунд, а затем сказал:

— Я бы хотел понять, что лежит в основе твоего отношения ко мне. Ты можешь назвать хотя бы одну настоящую причину того, почему ты так хочешь от меня избавиться?

Сара молчала. Когда она попыталась придумать ответ, то не смогла найти ни одной разумной причины своего неудовольствия по поводу возвращения Джеймса.

— Я не знаю, — удивленно сказала она. — Мы тебя не знали, и я не думаю, что кто-нибудь из нас по-настоящему верил в тебя. Мы с Софией очень хорошо ладили и… и…

— Ты имеешь в виду, что могла обвести Софию вокруг пальца и не была уверена в этом по отношению к другому человеку?

— Мы не хотели, чтобы в нашей жизни появился кто-то третий. Ты бы тоже не захотел, если бы всегда был самостоятельным.

— Но почему мы должны мешать друг другу?

— Ты не можешь не мешать мне, — сказала Сара. — Перонел говорит, что у тебя занудные представления о расцветающей женственности.

— Что, она действительно так говорит? — Джеймс не знал, рассмеяться ему или разозлиться. — Я не подозревал, что у меня есть какие-то особенные мысли на этот счет.

— Это не мужская работа — присматривать за девушкой, — упрямо возразила Сара, и на этот раз он расхохотался.

— Я в этом не уверен, — заявил он. — Все зависит от девушки. Ты не слишком часто обращаешь внимание на женщин, да, Сара?

Она подумала о Софии, о преподавательницах в той школе, где она отказалась остаться. Он был прав. Для нее всегда был авторитетом Длинный Джон, потом Пинто и даже старый Пеппер.

— Длинный Джон всегда говорил, что это биологический закон, — медленно произнесла она. — Женщины готовы принять все от мужчин, но не от других женщин. И поэтому женщина, руководящая другими, едва ли добьется успеха. Это была одна из его любимых теорий.

— Да, я знаю. Он обсуждал это со мной. Знаешь, в этом что-то есть, — сказал Джеймс. — Видимо, поэтому, когда я унаследовал Фаллоу, я также унаследовал и тебя. Он считал, что сможет возложить на меня все дела с такой же легкостью, с какой он устроил опекунство Софии.

— Я думаю, это правда, — согласилась Сара и быстро добавила: — Так именно поэтому ты не начал заниматься делами три года назад?

— Да, — кисло ответил Джеймс. — Боюсь, я уклонился от ответственности и в то время думал, что ничего в этом не понимаю. Я думал, что, так как все «технические» детали под контролем, от меня не будет пользы. У тебя была София, были школьные друзья, во всяком случае я так думал. Мне следовало приехать и самому все увидеть. Сейчас у меня нет никаких сомнений, что это именно то, что намеревался сделать мой дядя. Но начинать никогда не поздно, и сейчас, надеюсь, ты понимаешь, почему я решил остаться.

— Но почему сейчас?

— Потому что, — просто сказал Джеймс, — я думаю, пора позаботиться о твоем будущем, дорогая моя Сара.

— О, — беспомощно вздохнула она. Это прозвучало так, будто бесполезно и пытаться избавиться от Джи. Би. в ближайшее время.

Он взглянул в ее смущенное лицо.

— Было бы гораздо проще для нас обоих, если бы ты сделала выводы по этому вопросу. — Он заметил мгновенную вспышку в ее глазах и быстро добавил: — Нет, ты не сможешь избавиться от меня таким способом. Я полагаю, что ты получишь огромное удовольствие от своих попыток, но у тебя ничего не получится. Я тоже могу быть упрямым. В тот вечер, когда ты еще не знала, кто я, я понравился тебе. Скажи откровенно, ведь я прав?

Она промолчала и, уперевшись носками туфель в землю, стала раскачиваться на сиденье качелей.

— Ты знаешь, что понравился. И после всего этого ты гонишь меня отсюда, с этого самого места, чтобы…

Сиденье сильно качнулось.

— Ты же никогда не простишь мне этого, не так ли? — вскрикнула она. Ее щеки покраснели. — Это нечестно!

— Ошибаешься, — мягко сказал Джеймс. — Упрекать женщину за ее доброту… Я просто хотел напомнить, что при нашей встрече ты не считала меня отвратительным.

— Тогда ты поцеловал меня, — сказала она по-детски.

— Конечно. — Он улыбнулся. — Я мужчина, и мне показалось, что ты очаровательна.

— Пинто как-то сказал, что женщина неповторима, пока ее ничто не держит, — сказала она не к месту.

— Он действительно это сказал? — спросил Джеймс. — Он не похож на человека с идеалами.

Судя по выражению ее лица, это шокировало ее. Она, несомненно, считала Пинто оригиналом и новатором.

— Сара, дорогая, — произнес он с мягким юмором. — Неужели тебе неизвестно, что каждый мужчина говорит одно и то же?

— Пинто очень сердечный человек и настоящий художник, — сказала она с вызовом.

— Как ты познакомилась с ним?

— София считала, что мне следует заняться живописью, и тогда у меня появится увлечение. Я ходила в его студию дважды в неделю. — Она захихикала. — Это было год назад. Но он сказал, что у меня нет ни малейшего представления о том, как надо рисовать. Он любил рисовать меня. Потом уроки закончились, и сейчас я просто хожу туда, когда мне захочется. Мы стали друзьями.

— Вижу, — сказал Джеймс. — Мы должны его пригласить сюда как-нибудь.

— Сюда Пинто не придет! — насмешливо воскликнула Сара. — Он презирает людей с деньгами. Он говорит, что деньги душат устремления, лишают людей радости.

— Интересно, был ли он вообще когда-нибудь бедным, — мягко заметил Джеймс. Дела Пинто и все, что он о нем знал, волновали его. Джеймс знал, что ему придется прервать их дружбу, но в данный момент он не был готов к тому, чтобы вступать в спор с Сарой.

Вчера он около часа выслушивал высказывания леди Боллард по этому поводу. Ее жизненное кредо было таким же затасканным, как и у Пинто: «Скандал в нашем городке… всегда пьян… женщина… По всей вероятности, рисует Сару обнаженной… водит ее по кабакам… Она показывает себя с дурной стороны…» Ее мнение не слишком интересовало его, но вот слова Грэйс Хервей, терпеливой и очаровательной жены доктора, не на шутку встревожили его.

— Конечно, вы же знаете, что представляют собой наш городок и леди Боллард, — сказала она, отвечая на его вопрос о Саре и молодом художнике. — Сара очень молода, а вокруг нее уже роится множество слухов. Я считаю слухи действительно опасными, если их серьезно воспринимают окружающие.

— Что же представляет собой этот Пинто?

— О, это красивый юноша, но с плохими манерами. Он мог бы стать хорошим художником, если бы меньше пил и больше посвящал себя живописи. Ему нравится репутация «городского повесы». Я считаю, что он дурная компания для юной впечатлительной леди. Сара была одинока, у нее не было друзей, а этот человек обладает опасным шармом. Мне кажется, стоит прекратить этот разговор, Джеймс, — такие нелепые мысли лезут в голову…

Да, с делами Клаудио де Пинто следовало разобраться.

Задумавшись, Джеймс не сразу заметил, что Сара зябко поводит плечами.

— Становится прохладно? — спросил Джеймс. — Пойдем домой.

Они направились к дому, и на этот раз ее рука неуверенно легла на его локоть.

— Ты не совсем такой, каким я тебя представляла, — сказала Сара без особого энтузиазма. — Мне казалось, что ты не будешь всерьез интересоваться моими делами.

Джеймс улыбнулся.

— Это было бы глупо с моей стороны, — сказал он. — Я не думаю, что таким способом можно справиться с тобой, Сара!

— О… — Протянула она разочарованно.

Джеймс тоже почувствовал некоторую неловкость. Оба смутились. Потом она посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась. Ее голова кокетливо склонилась к его плечу.

— Было бы интересно посмотреть, кто одержит победу, не правда ли?

— Да, правда, — согласился Джеймс с обезоруживающей мягкостью.

Сара засмеялась.

— Ты великолепен, Джи. Би., — произнесла она удовлетворенно. — Я думаю, что могу поцеловать тебя на ночь — как опекуна.

— Почему бы и нет?

— Надеюсь, ты не истолкуешь это превратно?

— О, нет, — заверил он ее по-отечески строго и торжественно.

Она встала на цыпочки, быстро поцеловала его и побежала наверх в спальню.

В течение следующих нескольких дней он, к своему удивлению, вдруг осознал, что его испытывают.

В первое же утро она пригласила его покататься верхом.

— Я сказала, чтобы тебе дали Фэлкона, — бесцеремонно заявила она, и это его несколько насторожило.

— Поосторожней с уздечкой, сэр, у него больной рот, — сказал конюх, когда Фэлкона, красивого черного жеребца, ввели во двор.

Джеймсу вскоре стало ясно, что у Фэлкона дьявольский характер, и справиться с ним нелегко. Конь делал все возможное, чтобы избавиться от Джеймса, прижимал уши и на каждом препятствии неоднократно пытался скинуть всадника.

Джеймс знал, что Сара скачет следом, и представлял себе довольное выражение ее лица.

— Поехали галопом к Фаллоу, — предложила она.

Они поднимались вверх по крутой известковой дорожке; и чем выше они поднимались, тем приятнее обдувал их легкий ветерок, играя длинными рыжими волосами Сары. Девушка держалась в седле красиво и знала об этом. Перехватив любопытный взгляд Сары, Джеймс сразу догадался, что она ждет момента, когда конь застанет его врасплох и попытается скинуть на землю.

Они поднялись на вершину и залюбовались простиравшимся перед ними обширным горным лугом.

— Осторожно: карьер! — воскликнул Джеймс перед тем, как повернуть направо. Все это время Сара следовала за ним, так как он выбрал заросшую колючим кустарником дорогу, по которой обычно ездила она сама.

Они развернулись и направили лошадей на ту же дорогу, по которой приехали. Конь Джеймса успокоился и шел ровным шагом. Сара взглянула на крепкие мужские руки, держащие поводья, и неожиданно сказала:

— Ты управляешь Фэлконом лучше всех, кто садился на него, и даже лучше меня.

Он повернулся в седле, и его серые глаза торжествующе сверкнули.

— Ты надеялась, что он сбросит меня, правда? — спросил он.

— Да, я думала, что ему это удастся.

— Какой ты еще ребенок, Сара! — сказал Джеймс. — Но вот что я хочу предложить тебе: давай поменяемся лошадьми. Мне хотелось бы посмотреть, как ты сама с ним справишься.

Для норовистого Фэлкона Сара была слишком легкой. Ее тонкие руки были напряжены, но, несмотря на то, что конь знал ее, он все-таки решил порезвиться. Она пыталась с ним справиться, пока они не доехали до узкой тропинки, где Джеймс снова предложил ей поменяться.

— Нет, спасибо, я сама хочу довести этого зверя до конюшни.

Джеймс смотрел на ее уверенную стройную спину. В седле она держалась очень прочно и прямо, успешно сопротивляясь всем попыткам коня выкинуть ее из седла. Смешная упрямая маленькая негодница! Но она была милой, честной и смелой, и Джеймс невольно любовался ею.

На следующий день Бэйкеры пригласили Джеймса в гости, и они с Сарой поехали к ним в ее спортивной машине. Ему хотелось задать Саре несколько вопросов, но это оказалось невозможным, так как она с трудом избегала столкновений с другими автомобилями, поворачивала на высокой скорости, что грозило им аварией, и постоянно сигналила безобидным пешеходам.

Бэйкеры жили в полуразвалившемся фермерском доме с заросшим сорняком огородом. Рядом с входной дверью валялись пустые консервные банки.

— Они настоящие лондонцы, — произнесла Сара, заметив недоумевающий взгляд Джеймса. — Они живут на консервах. Ма Вилик не умеет готовить. — Сара неожиданно остановилась и умоляюще посмотрела на Джеймса.

— Ты будешь любезен с ними, правда, Джи. Би.? — спросила она взволнованно.

Он нежно коснулся пальцами ее щеки.

— А почему я не должен быть с ними любезен? — спросил он. — Сара, я рад познакомиться с твоими друзьями.

Она повернулась, вошла в открытую дверь и воскликнула: «Он!»

Джеймс, стоя в низкой и довольно темной гостиной, подумал, что Бэйкеры, должно быть, очень бедны. Толстый слой грязи покрывал облицовку камина, и, несмотря на то, что было уже четыре часа дня, остатки еды все еще не были убраны со стола.

Джейк хрипло поздоровался, а Тайгер, младший в семье, все это время смотревший на Джеймса с настороженным любопытством, воскликнул:

— Ты — Бедная Рыбка? Мы слышали о тебе! Сара сказала…

— Пожалуйста, не надо рассказывать ему обо всем, что я сказала, — засмеялась Сара. — А где мистер Бэйкер?

— Пишет в кровати. У него родился новый сюжет, — ответил Тайгер. — Сара, а когда мы можем приехать к вам на обед?

— В любое удобное для вас время. Джейк, не сделает ли ма нам по чашечке чая?

— Не знаю: она в плохом настроении целый день. Ма! — позвал он, подойдя к двери.

Неряшливо одетая женщина высунула голову и прокричала:

— Ну, что еще? — Она увидела Джеймса, вошла в комнату и мрачно фыркнула: — Посетители…

— Это всего лишь мой опекун, ма, — заступилась Сара. — Я привезла его на чай.

— Мисс Сара, как вы знаете, в этом доме нет чая, — громогласно произнесла миссис Бэйкер и остановила свой равнодушный взгляд на Джеймсе. — Наш гость напоминает мне покойного мужа моей бедной сестры, который страдал припадками. Подождите, я все-таки заварю чай!

Все засмеялись. Ворчливый голос прокричал:

— Как вы думаете, я смогу что-нибудь сделать в этом адском шуме?

Ма Вилик внесла четыре чашки на потертом подносе, который она держала так неуверенно, что чай проливался на блюдца.

— Надеюсь, вы положите конец всему происходящему? — печально обратилась она к Джеймсу.

— Простите, я не совсем понимаю вас, — сказал Джеймс.

— Она подкупила их, вот что, — сказала ма, указывая грязным пальцем на Сару. — Она так же ограбит и ваш погреб, и вы не узнаете об этом.

— Ма, ты же знаешь, что мы не нуждаемся в еде, — запротестовала Сара, краснея.

Джеймс, распознав в ма временного союзника, сказал, что им пора идти.

— Да, — довольно охотно согласилась Сара, поворачиваясь к двери.

Джеймс последовал за ней к выходу. Он задавался вопросом, что могло привлекать ее в этой посредственной и вульгарной семье? Видела ли Сара, что они собой представляют, или ей нравилась та небольшая власть, которую они ей предоставляли?

Она побежала вперед по тропинке и была уже около машины, когда он подошел. На ее глазах появились слезы.

— Я знаю, о чем ты думаешь сейчас, — сказала она, прежде чем он успел заговорить. — Я больше не буду брать тебя с собой.

— Почему? Тебе стыдно за них? — спросил Джеймс с любопытством.

Она повернулась к нему.

— Нет, мне не стыдно за них, — заплакала она, — но ты получил просто ужасное представление о моих друзьях. Ты заставил их нервничать. Что плохого в том, что я стащила пару бутылочек из твоего погреба? Джейк и Тайгер были моими лучшими друзьями в детстве. Они не могут позволить себе хорошие вещи. Эта старая дура ма ко всему придирается.

— Но, Сара, — мягко сказал он, — я ведь не сказал о них ничего плохого. Не надо так расстраиваться, дитя мое.

Она быстро вытерла слезы и неожиданно улыбнулась.

— Извини, Джи. Би., — сказала она. — Мне стало как-то неловко. Хочешь сесть за руль? Я думаю, у тебя это лучше получится.

Глава четвертая

Иногда после чая Сара незаметно ускользала, и Джеймс предполагал, что она ходит в мастерскую к Пинто. Изредка она как бы случайно упоминала о нем: «Пинто был в плохом настроении. Он не мог работать…», «Пинто сказал, что Саче делает успехи. Он рисует лучше, когда пьян…»

Несколько раз Джеймс намекал на встречу с Пинто, но она уклонялась от ответа, и все оставалось как было. Джеймс видел, что визит к Бэйкерам потряс ее.

— Не могу понять, — сказал он Софии, — как девочка может считать их привлекательными. Их нищета совершенно не живописна, и мне кажется, они целыми днями сидят и думают, что бы еще получить от нее.

— Мне кажется, — произнесла София с редкой для нее проницательностью, — что в данный момент это удовлетворяет стремлению Сары быть кому-нибудь полезной. Джон Сильвер никогда не одобрял тех, с кем Сара пыталась подружиться, он не любил соседей, и поэтому ребенок почти ни с кем не общался. У Сары всегда были мальчишечьи замашки, ей нравилась ребячья грубость, нравились подвижные игры. Но мне кажется, что сейчас это не имеет значения. Она вырастет из этой дружбы, когда начнет приглашать сюда мисс Чейз и других своих лондонских знакомых.

Это была одна из самых длинных толковых речей Софии, которую Джеймс когда-либо слышал.

«Бедная София! Сара оказалась для тебя слишком трудной задачей! А мне приходится исправлять твои ошибки и терпеть всех этих художников, портных и грубых уличных мальчишек».

…Прошло несколько недель, и Сара, к своему удивлению, обнаружила, что рада его приезду. Джеймс был общительным и всерьез интересовался ее делами. Ей нравилось сопровождать его, когда он делал обход их маленького поместья, и наблюдать за изменениями, которые он вносил. Они вместе отыскивали любимые места их детства, и Сара вскоре заметила, что стала забывать о своем намерении избавиться от него.

Как-то, когда они возвращались через парк, Джеймс кивнул на огромное развесистое дерево:

— Моя любимая ель.

— Пари, что сейчас ты не сможешь залезть на нее, — сказала Сара, засовывая руки в карманы и немного важничая. — Должно быть, прошло много лет с тех пор, как ты в последний раз влезал на дерево.

— Ты не должна попрекать меня моим возрастом, Сара! — сказал Джеймс, быстро сняв плащ и бросив его на траву.

— Пари, что я заберусь выше! — азартно воскликнула Сара и начала быстро и легко карабкаться на дерево.

Он последовал за ней, с некоторой опаской отыскивая ветки, которые могли бы выдержать его вес.

Они были уже высоко от земли, когда к дому подъехала машина.

— Это Болларды, — захихикала Сара. — А мы на дереве.

Джеймс едва слышно застонал. Выхода не было… Массивная туша леди Боллард приближалась к их убежищу, ее дочь шла за ней. Они услышали, как София гостеприимно приглашала их.

— Как поживаете, леди Боллард? — беспомощно произнес Джеймс. — Сейчас мы спустимся.

Он поспешно слез с дерева. Услышав пронзительный визг храбро спрыгнувшей вниз Сары, сильно ободравшей при этом коленки, он поймал ее у самой земли.

— Мне кажется, — прогудела леди Боллард, неодобрительно рассматривая их обоих, — что вам стоило бы отказаться от лазания по деревьям в вашем возрасте, Джеймс!

— Видите ли, Сара подзадоривала меня, предполагая, что я слишком дряхлый, чтобы залезть на дерево.

— Очень странно, — протянула леди Боллард. — Вы помните Дафни, не так ли?

Он с трудом вспомнил благонравного белокурого ребенка. Дафни и в свои двадцать пять лет была столь же благонравна. Она держалась позади матери, и ее большие голубые глаза с интересом изучали Джеймса.

Сара была раздосадована. Ей так нравилось с Джи. Би., но они все испортили. Теперь эта Боллард будет делать ей колкие замечания за столом и говорить всякий вздор Джи. Би.

Ее опасения вскоре оправдались. Леди Боллард приехала, потому что хотела серьезно поговорить с Джеймсом, но еще и потому, что Джеймс, несмотря на то, что был обременен этой ужасной рыжей девчонкой, все-таки был самым подходящим холостяком в Херонсгилле.

— Как вы уживаетесь с этой молодой леди? — приторно-любезно обратилась она к Джеймсу.

— Мы неплохо уживаемся, да, Сара? — ответил Джеймс и весело посмотрел на девушку.

— Угу, — ответила она, уткнувшись в чашку.

— К тому же мы очень давно не ссорились, — добавил Джеймс.

Леди Боллард нахмурилась.

— Я думаю, вы осведомлены о ее дурном поведении прошлой ночью в «Скайлаке»?

— Нет, — невинно сказал Джеймс. — И что же произошло в «Скайлаке»? Вы там были?

— Я? В трактире?! Конечно же меня там не было! Но в городке не происходит ничего, о чем бы я не знала.

— Дорогая! — сказал Джеймс, и леди Боллард уловила в его словах насмешку. — Все это звучит довольно дурно. Была ли ты в «Скайлаке», Сара, била там посуду или делала что-то еще в этом роде?

— Да, я была там, но я не била посуду, — усмехнулась Сара.

— Я уверена, — прощебетала София, которая уже давно не могла вставить в разговор и словечка, — что в этом нет ничего плохого, леди Боллард. Для молодежи вполне допустимо посещение бара или гостиницы.

Леди Боллард одарила Софию взглядом, который ясно говорил: «Дорогая моя, ты дура!», и протянула чашку, чтобы ей налили еще чаю.

— Дорогая мисс Бранд, — заметила она, — существуют люди, которые всегда будут бросать вызов обычаям и называть это модным. Но я думала, что вы или мистер Фэйн позаботитесь о том, чтобы о Саре не сплетничали.

— Я должен заметить, — сдерживая раздражение, произнес Джеймс, — что не вижу ничего плохого, если девушка ненадолго заглянет в бар.

— У тебя устаревшие взгляды, мама, — произнесла Дафни недовольно. Она немного завидовала Саре: имеет взрослого опекуна, такого привлекательного, появившегося как гром среди ясного неба! Конечно же Сара совершенно невыносима, а ее милый опекун защищает ее. Возможно, он даже немного влюблен в нее. Наверное, мужчин привлекают рыжие волосы. Но она не ожидала обнаружить их вдвоем на дереве, как маленьких детей.

Так текли ее мысли, когда ее мать протрещала:

— Помолчи, Дафни, раз ты не понимаешь, о чем говоришь! Дорогой мой Джеймс, может быть, как выразилась Дафни, мои взгляды и устарели, но я думаю, что молодой девушке незачем посещать бары, где она общается с деревенскими алкоголиками. Вы позволите мне продолжить?

Лицо Сары напряглось. Она вскочила.

— Я не думаю, леди Боллард, — закричала она, малиново покраснев, — что это как-нибудь вас касается! Это мои личные дела, и никто, никто не имеет права вмешиваться.

Джеймс промолчал, и леди Боллард поджала свои тонкие губы. Она начала понимать, что ей не удастся повлиять на Джеймса.

— Хорошо. Все, что я могу сказать, — это то, что я вам не завидую, — сказала она. — Слава Богу, моя Дафни хорошо воспитана. В наши дни вся молодежь плохо воспитана и безнравственна.

— Я не нахожу Сару плохо воспитанной, — мягко сказал Джеймс, — и не думаю, что у нее что-нибудь не в порядке с нравственностью.

На самом деле он был разгневан, как никогда. Она думала, что он станет удовлетворять ее вульгарное любопытноство и выслушивать ее пошлые намеки! Пришло время закончить разговор.

Леди Боллард шла с ним по ухоженной лужайке и испытывала неудовлетворение, потому что день прошел не так, как она планировала. Фаллоу был прекрасным местом. Дом, хотя и был ужасным, но деньгами, уходящими на его содержание, Дафни могла бы распорядиться лучше, а для Джеймса было самое время остепениться и занять более серьезное положение в обществе.

— Не поймите меня превратно, Джеймс. Я говорю о ваших… э-э… обязанностях. Я хочу вам помочь. Почему бы девочке не окончить школу за границей?

— Я не думаю, что захочу так поступить, — учтиво ответил он.

— Она будет помехой для вас, пока не научится вести себя.

— Помехой?

— Ну, дорогой мой, вам захочется остепениться. Вам нужно жениться, и вы знаете об этом. Вы стареете, и неужели вы будете ждать, пока Сара вырастет, чтобы привести в Фаллоу жену.

— Но у меня нет никакого желания жениться, леди Боллард, — засмеялся он. — К тому же на будущее Сары это никак не повлияет. Как вы знаете, Фаллоу — такой же ее дом, как и мой.

— Есть еще одна вещь, — сказала леди Боллард, мысленно сравнивая стройные голые ножки стоящей рядом Сары с предусмотрительно прикрытыми ногами Дафни. — Вам лучше отказаться от карабканья по деревьям. Вы никогда не повлияете на девочку, если будете вести себя так, как если бы вам было столько же лет, сколько и ей.

Сара услышала это и, повернувшись к Джеймсу, одарила его лукавой улыбкой. Она перестала на него злиться. Бедный Джи. Би.! Сколько ему пришлось выдержать!

— Сара, как много правды во всех этих сплетнях? — спросил Джеймс после отъезда гостей.

На ее лице появилось озорное выражение.

— Ты имеешь в виду слоновьи намеки этой Боллард?

Они подошли к пруду. Джеймс сел на качели и зажег сигарету. Сара плюхнулась на траву рядом с ним и скрестила ноги. Выражение ее лица оставалось по-прежнему озорным.

— Нам предстоит серьезный разговор, Джи. Би.? — спросила она.

— Боюсь, что да, — ответил он. — Ты ведь не думаешь, что я буду выслушивать всякие сплетни, не пытаясь ничего сделать?

— Ну, ты ведь знаешь, какой у нас маленький городок, — сказала Сара нетерпеливо.

— Знаю. Но мне неприятно, что твое имя связывают с таким человеком, как де Пинто.

— Но при Боллард ты сказал, что не видишь ничего плохого в том, что я ненадолго зайду в бар.

— Я не хотел обсуждать этот вопрос при ней и ее дочери, но мне не нравится это, Сара. Есть разница между кратковременным посещением бара и общением с местными алкоголиками, которые за твоей спиной потешаются над тобой.

Она нервно захлопала ресницами.

— Ты больше не будешь ходить в «Скайлак», ладно, Сара? — мягко, но настойчиво попросил он.

Ее длинные ресницы взметнулись вверх.

— Джи. Би.! Ты становишься невыносимым! — воскликнула она. Это прозвучало довольно грозно.

Он улыбнулся.

— К сожалению, в этом и заключается моя работа. Есть вещи, которые ты не сможешь сделать без согласия опекуна, пока ты несовершеннолетняя. Например, жениться, иметь свой счет в банке, подписать контракт. Поэтому нам лучше не ссориться с тобой.

— Но ты не сможешь помешать мне увидеть Пинто или поехать в «Скайлак». Не выйдет!

— Я найду способы. — Голос Джеймса все еще был мягким, но его взгляд внезапно посуровел. — Пока я тебя только попросил, Сара, — сказал он. — Надеюсь, у меня не будет необходимости идти дальше.

Она вскочила, со злостью откинув с лица длинные рыжие волосы.

— Я буду вести себя в точности как раньше, — заявила она, ехидно улыбаясь и глядя на него с сожалением. — Лучше брось это, Джи. Би. У тебя ничего не получится, и все будет так же, как было.

Не дав Джеймсу времени ответить, Сара побежала через лужайку к дому, оставив его сидеть у пруда.

За обедом она была такой же, как всегда, только очень много говорила, и два ярких пятна нервного румянца проступили на ее обычно бледном лице. Джеймс смотрел на нее задумчиво и не мог не отметить, как привлекательно она выглядит в своем изящном зеленом платье. Слишком красиво и утонченно, чтобы не стать объектом разговоров в баре.

Но когда Пеппер принес на террасу кофе, Сары там не оказалось. Через несколько минут Джеймс услышал звук мотора ее спортивной машины.

— Сара выглядела очень мило сегодня вечером, — сказала София. — Зеленое ей идет, правда, Джеймс? Она всегда, даже ребенком, ненавидела свои рыжие волосы и однажды, я помню, попыталась выкрасить их в черный цвет с помощью индийских чернил. Потом у нас было много хлопот, с ними. Не так-то просто было их отмыть. Но в действительности волосы — это ее украшение. Впрочем, может быть, вы относитесь к тем мужчинам, которым не нравятся рыжие волосы?

— Нет, они очень эффектны в сочетании с хорошей кожей, — ответил он рассеянно.

— Да? Сара легко загорает и покрывается веснушками. Интересно, кстати, куда она отправилась?

— Глупая маленькая идиотка! Я знаю, где она! — сердито ответил Джеймс. — Полагаю, мне стоит поехать и привезти ее домой.

— О, Джеймс, вы уверены? — По испуганному голосу Софии стало ясно, что она тоже знает, где Сара.

Джеймс взглянул на нее осуждающе.

— Путь наименьшего сопротивления не всегда самый короткий, — сказал он. — Из-за этого девочка и не считается с вами.

— У меня другое мнение, — сказала София кротко. — Но я бы хотела…

Джеймс поставил пустую чашку из-под кофе и встал.

— Боюсь, София, наше перемирие окончено, — сказал он весело.

— О, дорогой! — ответила она беспомощно. — А ведь все было так хорошо…

Джеймс вывел свой «бентли» и неторопливо поехал в деревню. «Скайлак» был приятной старомодной гостиницей, стоящей в конце деревенской улицы. За ней круто поднимались холмы, отбрасывающие густую тень на Херонсгилл. Джеймс припарковал машину около маленькой спортивной машины Сары и вошел в бар.

Низкая комната была наполнена дымом и запахом пива. Шла игра, и в углу на скамье сидела Сара, нелепо выделяясь из толпы своим длинным зеленым платьем. Она поставила локти на стол и положила подбородок на сплетенные пальцы, слушая с выражением всепоглощающего внимания, знакомым и Джеймсу, стоящего рядом мужчину. «Это, — подумал Джеймс, — и есть неуловимый де Пинто». Он являл собой эффектное зрелище: ржавого цвета брюки, зелено-голубая рубашка и красиво посаженная голова с короткой золотистой бородкой. Он громко разговаривал, энергично жестикулируя красивыми, но грязными руками, и, похоже, был слегка пьян.

После мгновенной паузы, возникшей с появлением Джеймса, Сара подняла глаза и увидела его. Джеймс заметил, что она слегка побледнела и что-то быстро сказала де Пинто, который повернулся и с интересом стал разглядывать его. Джеймс подошел к ним.

— Привет, Сара, — сказал он. — Ты готова ехать домой?

Она закусила губу.

— Нет! — резко ответила она. — Я разговариваю с Пинто!

— Здравствуйте, — сказал Джеймс художнику. — Я давно хотел встретиться с вами. Что вы пили?

Де Пинто подмигнул:

— Пиво.

— А Сара?

— Джин и лимонад, — ответила она коротко.

Джеймс подошел к стойке сделать заказ, чувствуя, что окружающие смотрят на него с любопытством, подталкивая друг друга локтями. Он увидел старого Джимми Ноакса, хозяина гостиницы, который работал здесь, когда Джеймс был еще мальчиком. Ноакс, широко улыбаясь, подошел к нему.

— Добрый вечер, сэр. Как приятно снова видеть вас дома!

— Добрый вечер, Джимми, — ответил Джеймс и сделал заказ.

На него перестали обращать внимание, и разговоры снова возобновились. Джеймс кивнул в сторону Сары и художника.

— Такого рода встречи часто тут происходят? — спросил он.

Хозяин перегнулся через стойку и понизил голос.

— Ну, коли вы спрашиваете, то слишком часто, чтобы мне это понравилось, — ответил он. — И дело не в том, что мисс Сара много пьет. Она приезжает ради мистера де Пинто. Он отличный парень, но он не знает меры, когда пьет, и не стоит молодой леди находиться в его компании без соответствующего присмотра. Мы полагаем, что вы не знали об этом, иначе бы давно прекратили их встречи. Может бить, вы поговорите с мисс Сарой, сэр? Я сам пробовал ей намекнуть, но она такая своевольная молодая леди… А мистер де Пинто… ну, он временами ведет себя очень бесцеремонно…

Джеймс отнес напитки для Пинто и Сары и вернулся за своим.

— Сделай мне одолжение, Джимми, — шепнул он хозяину отеля. — Если это снова случится — откажись ее обслуживать. Скажи, что получил приказ от меня, и отправь ее домой.

— А если она не поедет?

— Тогда позвони мне, я приеду и заберу ее.

— Правильно, сэр, — ухмыльнулся Ноакс. — Я очень рад, что вы приехали. Это прекратит всякие разговоры.

Джеймс пододвинул стул и сел напротив Сары и Пинто.

— Ну, за удачу, — сказал он, поднимая свой стакан.

Де Пинто сделал глубокий глоток и осторожно поставил свой наполовину опорожненный стакан на залитый пивом стол.

— Я старался объяснить этому прелестному ребенку, что такое подавление, — сказал он торжественно.

— Подавление? — спросил Джеймс. — Это слово имеет много значений.

— Напротив, — сказал де Пинто, с трудом выговаривая слова. — Все сводится к одному — к сексу. Секс, мой дорогой Фэйн, — это основа всякого подавления. Отвращение к контролю, как у Сары, отвращение к условностям, как в моем случае, отвращение к сплетням, как в вашем, мой дорогой сэр. Секс является главной пружиной наших эмоций и большинства наших действий!

Джеймс вздохнул — художник был просто глуп.

— Зачем мне отрицать такую очевидную истину, если мир поделен на мужчин и женщин? — этот вопрос прозвучал как утверждение.

— Вот видишь, моя прелестная Сара! — вскричал Пинто. — Это как раз то, о чем я тебе говорил весь вечер.

— Не говорили, — сказала Сара смущенно. — Вы говорили мне, что, пока я не пересплю с мужчиной, я не смогу по-настоящему понять своего отношения к нему. И вы говорили о Джи. Би.

— Прелестное дитя! — снисходительно заметил Пинто, проводя грязным указательным пальцем по ее руке. — В мире, где с людьми обходятся именно так, как они того заслуживают, все возможно.

— Я не думаю, что это решит ваши проблемы, — заметил Джеймс, и Сара увидела, что он смеется.

Пинто допил пиво и взмахнул пустым стаканом в сторону Джеймса.

— Я завидую вам, мой дорогой Фэйн, — сказал он громко. — Нести ответственность за юный неопытный разум, формировать желания, опыт — что может быть восхитительнее? А это наивное, впечатлительное дитя, находящееся на пороге познания, — о каком лучшем материале можно мечтать? Как художник творит картину, так и вы сотворите женщину.

— Становится поздно, — сказал Джеймс, взглянув на часы. — Пойдем, Сара.

Она заколебалась. Пинто явно оконфузился в этот вечер, а душная атмосфера бара вызвала у нее головную боль, но признать это — значит потерпеть поражение.

— Я вернусь с Пинто через полчаса, когда они закроются, — сказала она и посмотрела вызывающе.

— Только не сегодня, моя дорогая, не сегодня, — забормотал Пинто. — В студии я за себя не отвечаю. Заберите ее, Фэйн, вы лучше контролируете себя, чем я.

— Но, Пинто… — Сара запнулась, поймав устремленный на нее взгляд Джеймса, и неожиданно для себя вскочила на ноги. — Хорошо, — сказала она и последовала за ним.

— Ты лучше поезжай первой, а я за тобой, — были единственные слова Джеймса.

Она села в машину и, резко дав задний ход, выехала на дорогу.

Она ехала домой на полной скорости, все время чувствуя, что «бентли» сидит у нее на хвосте.

— Как овца, — бормотала она вслух. — Как глупая маленькая овца, которую пасут.

В гараже Джеймс поставил свою машину рядом с ее и выключил фары. В темноте она нечаянно коснулась его и вдруг почувствовала, как его руки крепко сжали ей плечи.

— Сара!

Она высвободилась и выбежала во двор. Подходя к дому, она в нерешительности остановилась, когда услышала, что он окликнул ее.

— Он всегда ведет себя так, как сегодня? — спросил Джеймс жестко.

Ей вспомнились некоторые замечания Пинто, и ей вдруг стало стыдно.

— У Пинто есть идеи, во многом отличающиеся от чьих бы то ни было, — сказала она, защищаясь. — Он художник и может говорить то, что другие сказать не могут.

— Да, я вижу, — сказал Джеймс мягко. — Но говорить может любой, это не прерогатива художников.

— Пинто научил меня всему, что я знаю, — сказала она с пафосом. — Я многим ему обязана.

— Он научил тебя всякой ерунде, — возразил Джеймс. — К счастью, я подозреваю, что все это входило тебе в одно ухо и выходило через другое.

Уже почти стемнело, и она не могла разглядеть его лицо. Было трудно понять, о чем он думает.

— Что конкретно происходило во время ваших встреч в студии? — спросил он внезапно.

— Ничего. — Она помедлила. — Пинто рисовал меня. Он говорил, что хочет охватить все стадии моей юности.

— А стадии твоей юности, как он это называет, его интересовали в одежде или без?

— В одежде? А, понятно… Да, он просил меня, но я — я не могла…

— Слава Богу, ты проявила благоразумие! А сейчас послушай меня, Сара. Нужно остановиться. Пивные, студии и всякое такое. Ты можешь встречаться с порядочным человеком где захочешь, но все остальные дела надо прекратить.

— Мы живем в свободном мире, — сказала Сара. — Я пойду в студию, когда захочу, и в пивную — тоже, если понадобится. Я не делаю ничего плохого.

Они уже были на середине лужайки, когда он остановился и повернул ее лицом к себе.

— Послушай меня, не создавай трудностей нам обоим, — сказал он мягко. — Я мог бы сегодня вечером устроить сцену. Но мы спокойно поговорили, и никто не чувствовал себя неловко.

Сара не могла не признать, что в глубине души она ожидала от него именно бурной сцены.

— Я говорила, что никто не будет вмешиваться в мои дела, я и сейчас так думаю, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие и глядя ему в глаза.

— Надо же, я тоже думаю, что говорю, — съязвил он. — А что касается пивных — я тебя предупредил. Я велел Ноаксу не обслуживать тебя, а если ты не соизволишь вернуться домой, он пошлет за мной. Я уверен, ты не захочешь оказаться в унизительной ситуации, так что держись подальше от этих пивных.

Сара потеряла самообладание.

— Как ты смеешь отдавать приказы за моей спиной, Джи. Би.! — воскликнула она. — Вот это и есть унижение. Этого я тебе никогда не прощу!

— Не будь глупой, — сказал он мягко. — Было бы гораздо большим унижением, если бы все это продолжалось. Ни Ноаксу, ни его посетителям это не нравится, и он сам просил меня прекратить это.

— Я не верю тебе, — сказала она почти со слезами, с ужасом сознавая, что это могло быть правдой. — И все равно ты не сможешь помешать мне ездить в студию. Пинто не станет слушать твоих приказаний, как Джимми Ноакс.

— Я найду способы, — заверил он ее и внезапно рассмеялся: — Можешь сердиться, Сара, если тебе это поможет, говорят, это полезно для здоровья.

Буря прошла так же быстро, как и началась. С Джи. Би. было трудно ссориться, и на все пережитое в этот вечер она постепенно стала смотреть другими глазами.

Он понял, что она почти успокоилась. Сара выглядела усталой и немного смущенной.

— Снова друзья? — спросил он, но она посмотрела на него с сомнением.

— А ты когда-нибудь выходишь из себя, Джи. Би.? — спросила она с обидой в голосе.

— Не часто, — ответил он. — Но когда выхожу, предупреждаю тебя: берегись!

Усталым жестом она откинула со лба волосы.

— Мне кажется, ты не понимаешь Пинто, — сказала она. — Никто не понимает.

— Я понимаю, — сказал он спокойно. — Ты любишь его, да? И думаешь, что эти его пронафталиненные идеи волнующи и прекрасны.

— Пронафталиненные?

Он заколебался — приходилось топтать мечты юности.

— Все его идеи очень банальны, моя дорогая, — сказал он сочувственно. — А банальности очень опасны, если принимать их всерьез. Скажи, он любит тебя?

Ее рот приоткрылся от изумления.

— Пинто? О, нет. — Она посмотрела на Джеймса с внезапным интересом: — Я никогда не думала об этом. А ты считаешь, это возможно?

— Дело в том, — сказал Джеймс, не зная, смеяться ему или впадать в отчаяние, — что я вообще не уверен, понимает ли он значение этого слова. Он слишком много об этом говорит.

— Любовь, секс, подавление — возможно, это одно и то же, — сказала Сара задумчиво. — Я читала книгу…

Джеймс уже знал эту формулу.

— О художнике с дикими страстями, страстно желающем красоты… — договорил он.

— Да, а ты откуда знаешь?

— Какой ты еще ребенок, Сара, — сказал он с улыбкой. — Тебе не стоит учиться жизни по бульварным романам. Иди спать, ты устала.

Взошла луна и повисла ярким серпом над темной линией холмов.

В ее мягком свете она увидела обращенный на нее взгляд, в котором на мгновение мелькнула нежность, когда она поцеловала его на прощание. Целовать Джеймса на прощание стало почти привычкой.

— Один ноль в твою пользу, — сказала она. Ее руки все еще лежали у него на плечах. — Джи. Би., я кажусь тебе ужасно маленькой?

Он ущипнул ее за ухо.

— Ужасно маленькой, — сказал он нарочито серьезно. — Настолько маленькой, что тебя можно отшлепать, если ты будешь плохо себя вести.

— О! — Она заплакала, почувствовав себя униженной, резко повернулась и оросилась через лужайку к дому.

Глава пятая

В течение следующих недель Джеймс с удовлетворением замечал результаты своей воспитательной деятельности. Если Сара и негодовала по поводу всевозможных изменений в своей жизни, возникших после его возвращения, она, к своему удивлению, не считала их неправильными. Он сумел без особого труда подружиться с ней, и его план начал осуществляться.

Он заметил, что деревенские сплетни пошли на убыль. В них все реже стала упоминаться семья Бэйкеров и совсем не упоминался де Пинто. Правда, Джеймс подозревал, что Сара все еще тайно посещает студию, но полагал, что рано или поздно он что-нибудь придумает; во всяком случае, на людях ее с художником больше не видели, а визиты в «Скайлак» прекратились.

Между тем он с удивлением обнаружил, что его привязанность к Саре растет. Он часто с нежностью смотрел на нее и даже иногда ловил себя на желании сделать ей дорогой подарок. Клэр считала его скупым. Она не знала, что такое бедность, и не могла понять его страха перед долгами, который преследовал его все эти годы, когда он не мог позволить себе никаких расточительных жестов.

Его старая приятельница Грейс Хервей всегда при встрече шутливо говорила ему:

— Я слышала, ты много делаешь для своей непокорной Сары. Смотри не перестарайся, а то она влюбится в тебя. Она сейчас как раз в том романтическом возрасте.

Джеймс часто вспоминал о том первом вечере, когда судьба привела его к пруду и с очаровательной наивностью поставила сцену, где в романтической обстановке Сара встретила незнакомца, который ей понравился. Что ж, если благодаря этой сцене ей суждено было повзрослеть, то пусть лучше с ним, чем с де Пинто или кем-нибудь еще.

Но Сара смотрела на это по-другому. Она с неудовольствием обнаружила, что Джи Би нравится ей, но она знала, что это чувство угрожает отнять у нее свободу. Выхода у нее не было: она должна была женить Джеймса. Она остановила свой выбор на красивой, благовоспитанной Дафни, дочери леди Боллард. Она отлично ему подходит, с удовлетворением думала Сара, к тому же она всегда так пунктуальна. Джи. Би. всегда придавал слишком большое значение пунктуальности, и Сара решила, что как-нибудь поговорит с ним о Дафни.

— Джи. Би., — однажды решительно начала она, — ты когда-нибудь думал о женитьбе?

Он быстро взглянул на нее и невольно рассмеялся.

— О, Сара, это так неожиданно! — сказал он.

Она толкнула его локтем в бок.

— Глупости! Я не собираюсь делать тебе предложения, — сказала она. — Но серьезно, Джи. Би., ты когда-нибудь думал о женитьбе?

— Да, думал, — осторожно ответил Джеймс.

— Недавно?

— Нет, не очень. Но что все это значит, Сара?

— Ничего, я просто интересуюсь. Ты привлекателен, Джи. Би., в своем роде — для определенных женщин, я имею в виду.

— Спасибо, — сказал он кротко. — И какие же, ты думаешь, это женщины?

— О, женственные, обаятельные и… э… пунктуальные.

— Гм, это выглядит немного скучно. У тебя есть кто-то на примете?

— О, нет, — она попыталась принять равнодушный вид. — Никого, совсем никого.

— Слава Богу, — ответил он серьезно. — Я не подозревал, Сара, что ты можешь быть свахой.

Она взглянула на него подозрительно.

— Сваха! Я! — воскликнула она. — Нет, Джи. Би., и не мечтай об этом.

Но когда Дафни в третий раз за неделю пришла попросить книгу, Сара, сияя от удовольствия, сказала, что у нее есть как раз то, что ей нужно.

— Вот, это одна из книг Софии — «Осуществление любви», — сказала она, вытаскивая книгу из-под подушки. — Она про хорошую девушку, которая вышла замуж за холостяка средних лет и дала ему мир и счастье в старости. Очень поучительно.

— Не думаю, — сказала Дафни с сомнением, — что эта книга мне подойдет.

— Очень даже подойдет, дорогая. Ты так похожа на Мэри Кэррусерс. Почитай, и сама увидишь, — сказала Сара и совершенно не к месту добавила, обращаясь к Джеймсу: — Покажи Дафни оранжерею или еще что-нибудь, пока она не ушла.

Она сидела на его столе, болтая ногами, когда он вернулся, проводив Дафни до машины.

— Быстро! Вы не пошли в оранжерею? — воскликнула она.

— Нет. Что все это значит? — спросил он, с изумлением разглядывая ее.

— Что «все это»? Ведь Дафни хорошая девушка?

— Мне кажется, она немножко зануда.

— Неужели, Джи. Би.? Правда? — Она выглядела настолько обескураженной, что он засмеялся.

— Ты пытаешься сделать мне подарок в лице леди Боллард в качестве тещи? — спросил он с интересом.

Сара опустила голову.

— Я не думала об этом. Но ты же прекрасно с ней общался за чаем несколько дней назад. Она, конечно, будет настаивать, чтобы после вашей свадьбы меня выгнали вон, но это уже не имеет значения.

— Судя по всему, — сказал Джеймс с улыбкой, — это главная цель твоего мероприятия — найти мне хорошую жену и уйти своей заманчивой дорогой.

— София и я могли бы куда-нибудь уехать, — пробормотала она. — Ты мог бы устроить нас жить в какой-нибудь коттедж. Ты же не захочешь, чтобы я вертелась около тебя, если ты женишься.

Джеймс засмеялся.

— Я вижу, ты все это придумала больше в своих интересах, нежели в моих, — сказал он. — Неужели ты так хочешь от меня избавиться?

— Н-нет, не совсем так. — Она подумала немного и бодро добавила: — Я могла бы приезжать к тебе в гости.

Джеймс взъерошил непокорные ее рыжие волосы и сказал серьезно:

— Ты можешь прямо сейчас выбросить эту идею из головы. У меня нет желания срочно жениться, а когда оно появится, я сам выберу себе жену.

— О, — сказала Сара с обескураженным видом. — Но ведь это была такая хорошая идея! Я думала, Дафни тебе бы очень подошла.

— Это была ужасная идея, — резко ответил Джеймс. — Через двадцать лет она будет точной копией своей матери. А если у тебя в запасе есть еще хорошие идеи, Сара, позволь мне сразу все прояснить. Даже если я женюсь, ты будешь продолжать жить со мной, так что максимум, что ты от этого получишь, — это мачеху.

— О, — снова сказала Сара и вдруг просияла: — Тогда единственное, что мне остается, — это выйти замуж самой.

— Из огня да в полымя, — сказал Джеймс, разводя руками. — Опекун — это только временные трудности, а муж — постоянные.

Подобные разговоры были очень забавны, но Джеймс знал, что есть и неприятные вопросы, с которыми он должен будет столкнуться, и настанет день, который принесет первую перемену в его отношениях с Сарой.

Джеймс и София обедали в тот вечер одни, так как Сара с братьями Бэйкерами уехала на ярмарку.

В одиннадцать часов София зевнула и сказала, что идет спать, а холодный ужин оставит для Сары в буфетной.

— Она должна была бы уже вернуться, это был утомительный день, — сказал Джеймс, и в этот момент раздался телефонный звонок.

— Да? — сказал Джеймс, поднимая трубку. — Да, Фэйн у телефона… Где?.. Давно?.. Понятно… Большое спасибо, Джимми. — Он положил трубку и резко повернулся к Софии. — Это звонил Ноакс из «Скайлака». У них была Сара с толпой торговцев лошадьми с ярмарки. Когда пивная закрылась, она уехала с Пинто. Джимми говорит, что он был пьян больше, чем обычно. Девочка по-настоящему в опасности. Где эта студия, София? Надо поехать и посмотреть, там ли она, и на этот раз я доведу дело с мистером Пинто до конца.

Он почувствовал, что очень сердит на Сару. Последнее время все шло хорошо, и он думал, что прекратил большинство деревенских сплетен, но сейчас он достаточно ясно представлял, какие разговоры начнутся завтра. Он быстро проехал по главной дороге через деревню и остановился, не желая спрашивать дорогу у прохожих. Не стоило добавлять к завтрашним пересудам подробные детали о взбешенном опекуне, бросившемся в погоню за своей подопечной.

Он проскочил узкую дорогу, ведущую к студии де Пинто, проехал несколько миль, прежде чем понял свою ошибку, и повернул «бентли» обратно. Но прежде чем он доехал до поворота, он увидел Сару. Она стояла на дороге — маленькая одинокая фигурка — и делала ему знак остановиться.

Он затормозил и открыл дверцу. В темноте она не узнала его машины и произнесла отрывистым, сдавленным голосом:

— Будьте любезны, подвезите меня, пожалуйста, поскольку…

— Садись, — сказал он мрачно.

В свете, который он внезапно включил, ее лицо выглядело перепуганным и изумленным. Когда она узнала Джеймса, то сильно побледнела, упала рядом с ним на сиденье, и, закрыв лицо руками, зарыдала.

— Твой драгоценный Пинто все еще там? Мы должны решить этот вопрос раз и навсегда, — сказал Джеймс, выключая свет.

Она подняла голову и попросила дрожавшим от рыданий голосом:

— Не сейчас, пожалуйста, не сейчас. Я не могу вернуться туда, я не могу вернуться туда, даже… Я не хочу видеть его снова.

Гнев Джеймса прошел. Он выключил мотор и взял Сару за руки.

— Ну, вот это и случилось, да? — сказал он мягко. — Я всегда боялся, что что-нибудь в этом роде рано или поздно случится.

Она прижалась к нему в темноте, почувствовав неожиданное облегчение. Он не задавал ей никаких вопросов, а позволил плакать, пока страх вперемежку со стыдом постепенно не ушел вместе со слезами, и он почувствовал, что ее маленькое тело безвольно сникло и неподвижно застыло в его объятиях.

— Легче? — спросил он и протянул ей носовой платок. — Отлично! Мы едем домой.

Никто из них не проронил ни слова, пока они не доехали до дома. Джеймс открыл дверь в кабинет и впустил Сару.

— Никто не потревожит тебя здесь. Я пойду посмотрю, что они оставили тебе на ужин.

— Я ничего не хочу, правда. Я не могу есть, — запротестовала она, но он только сказал:

— Сможешь. Тебе станет лучше. — И вышел, оставив ее одну.

Сара оглядела маленькую комнату, которая всегда ассоциировалась у нее с Длинным Джоном, и почувствовала, что снова начинает плакать. Джон Сильвер провел большую часть своей жизни, ютясь в самой маленькой во всем доме комнате. В детстве Сара часто обедала здесь со стариком, сидя на полу среди разбросанного хлама, которым он всегда окружал себя, и чувствуя себя невероятно счастливой.

Она вспомнила, как София однажды сказала в отчаянии: «Я не могу понять, зачем ты вообще купил такой большой дом, Джеймс, когда все, что тебе в действительности нужно, — это свинарник».

Это была правда. Джон Сильвер купил дом, чтобы удовлетворить свое тщеславие, но его жизненные привычки были грубы, как у простого рабочего.

Сара села в одно из кожаных кресел и печально оглядела незнакомый порядок в комнате. Вскоре вернулся Джеймс, неся поднос с бутылкой шампанского, которую он поставил на стол перед Сарой.

— Приступай, можешь взять холодного цыпленка, — сказал он. — Эмоции вредно отражаются на пустом желудке.

Он открыл шампанское и наполнил бокал.

— Сначала выпей. Это пойдет тебе на пользу.

Она неуверенно сделала глоток и отставила бокал.

— В чем дело? — спросил он, садясь напротив. — Оно тебе не нравится?

Слабая улыбка на мгновение появилась и тут же исчезла в углах ее рта.

— Это выглядит так странно, — сказала она. — Пить шампанское, будто у нас праздник. Я не ожидала…

— Ты имеешь в виду, что хорошая порка была бы уместнее? — спросил он, начиная злиться. — Если бы ты была парнем, я бы выпорол тебя. Ты вполне заслужила это.

— Да, Джи. Би., я знаю, — сказала она кротко.

Выражение его лица смягчилось.

— Хорошо, я не буду бередить рану. Думаю, ты извлекла урок. А теперь расскажи мне, что случилось?

Она сделала большой глоток шампанского и стала нервно поедать цыпленка.

— Я знаю, мне не следовало ездить в «Скайлак», — начала она торопливо. — Но мы все праздновали победу Джимми Хантера в соревнованиях по стрельбе. Пинто тоже был там. В пивной было жарко и шумно, поэтому Пинто предложил поехать к нему в студию, где мы могли бы поговорить. Я была рада — они все были немного пьяны. Пинто тоже был пьян, но к нему я привыкла. Ну, мы поехали в студию. Он говорил много ерунды об огне юности, о состоянии экзальтации и что-то о том, что не надо ждать подходящего момента и быть готовой к любви, и…

— И что? — спросил Джеймс, когда она запнулась.

— Затем он начал целовать меня, и я не могла вырваться… Он был как животное — это было ужасно.

Она снова увидела искаженное лицо Пинто, почувствовала на своей коже его жаркое, с перегаром дыхание, жирные пальцы, мнущие ей грудь, и закрыла глаза.

— Это все? — донесся откуда-то издалека голос Джеймса.

— Все… — Она посмотрела на него в изумлении, потом ее бледное лицо зарумянилось. — О, понятно, — прости, я просто тупа. Да, Джи. Би., это все.

Он издал вздох облегчения.

— Я действительно не знаю, что тебе сказать, Сара, — начал он, доставая трубку. — Ты просто на удивление не знаешь жизни. Я не буду возбуждать дело против де Пинто, но ты ведь понимаешь, что это была не только его вина. Ты своим поведением просто напрашивалась на такого рода неприятности. Я только удивляюсь, что этого не произошло раньше.

— Он всегда отличался от других, — сказала она с несчастным видом, — и часто говорил о таких вещах, но со мной всегда обращался, как с ребенком.

— Он просто ждал подходящего случая, — сказал Джеймс спокойно. — Вероятно, он получал огромное удовольствие, оттягивая совершенно естественный финал ваших отношений. Ты молода, Сара, но ты очень привлекательна и не должна терять голову в таких ситуациях.

Его слова заинтересовали ее.

— Ты находишь меня привлекательной, Джи. Би.? — спросила она наивно.

Он улыбнулся.

— Да. Я человек, как и все, но мне довелось узнать тебя лучше других, поэтому не испытывай своих штучек на мне. Я боюсь, что ты маленькая кокетка, Сара Сильвер.

— Я? — воскликнула она и, помолчав, снова спросила: — Ты действительно находишь меня привлекательной? Я бы хотела понравиться тебе.

На этот раз в ее вопросе не было кокетства, и он ответил серьезно:

— Ты мне нравишься, Сара. Мне нравятся твоя честность и великодушие, и мне нравится то, что, я надеюсь, из тебя получится, когда ты перестанешь заниматься глупостями. Поэтому я ненавижу все эти разговоры вокруг твоего имени и хочу их прекратить. Если бы ты меня послушалась в первый раз, возможно, ты была бы избавлена от этого неприятного инцидента. В другой раз, когда тебе покажется, что я играю роль слишком строгого опекуна, вспомни де Пинто и будь осторожна! Вот и все, что я хотел тебе сказать по этому поводу. А теперь давай забудем обо всем, что случилось. Заканчивай своего цыпленка, как хорошая девочка.

— Спасибо, — сказала Сара невнятно. — Ты был очень добр, Джи. Би. Видишь ли, беда в том, что никто особенно не любил Длинного Джона, поэтому, я думаю, они и меня не любят.

— Чепуха, — сказал Джеймс поспешно. — Это лишь потому, что никто из вас никогда не заводил дружбу с соседями.

— Нет, — сказала она, наморщив нос. — Только поэтому. Люди оказывали Длинному Джону холодный прием. Много лет назад был человек по имени Хандли, не помню, как дальше, который разрушил жизнь многих людей. Они потеряли из-за него деньги, а Длинный Джон убеждал их сначала подумать, прежде чем вкладывать деньги, и они чувствовали, что он мог бы помочь им выкрутиться, прежде чем все рухнуло.

Это была новая опасность. Если сплетники докопаются до правды об этом старом скандале, случится еще одна беда.

— Что ты знаешь о Хандли Грэе? — осторожно спросил он.

Она проглотила последний кусок цыпленка и откинулась на спинку кресла.

— Хандли Грэй — его так звали? — спросила она равнодушно. — Я ничего не знаю о нем — он умер много-много лет назад, в тюрьме. Я только знаю, что он был другом Длинного Джона, и сам своих денег не потерял. Ах, Джи. Би.! Крах твоего отца тоже связан с этим человеком?

— Да. Насколько мне известно, он разрушил жизнь многих хороших людей.

Сара смотрела на него взволнованно.

— Но ты не обвиняешь в этом Длинного Джона или меня?

— Господи, с какой стати? Ты здесь совершенно ни при чем.

Она зевнула.

— Я сплю. Наверное, шампанское ударило мне в голову.

— Иди спать, моя маленькая, — сказал Джеймс, вставая.

Лицо девушки было бледным от усталости, и светлые веснушки на кончике носа проступили яснее. Она сонно заморгала и обвила руками его шею.

— Ты хороший, Джи. Би., — сказала она сонно и потерлась щекой о его подбородок. — Гораздо лучше других. Мне кажется, я влюблена в тебя.

Он улыбнулся поверх ее головы, но на мгновение крепче прижал ее к себе.

— Шампанское творит странные вещи на пустой желудок, — сказал он дрогнувшим голосом. — Иди спать, Сара, завтра все снова встанет на свои места. Спокойной ночи. — Он нежно поцеловал ее в лоб, и она неуверенной походкой пошла к себе.

На следующее утро Сара не появилась к завтраку, и София посмотрела на Джеймса неодобрительно.

— Боже мой! — вздохнула она. — Наверное, вы прошлой ночью устроили ей хороший нагоняй, и теперь мы пожинаем результаты. Лучше бы вы позволили мне самой разобраться с ней, Джеймс. Мужчины не понимают настроения молодых девушек.

Джеймс ухмыльнулся.

— Мне кажется, я хорошо понимаю настроение Сары, — сказал он. — Не надо суетиться, София, и на вашем месте я бы не упоминал в разговоре с ней о событиях прошлой ночи или де Пинто. Я думаю, она хотела бы забыть этот эпизод.

— Да, Джеймс, — сказала София покорно, терзаемая острым любопытством и испытывая почти болезненное желание узнать, как же он поступил в этой сложной ситуации.

Джеймс вышел на террасу. Был первый день сентября, и в воздухе уже стоял запах приближающейся осени, но утро было ясное и теплое, с тем ярким великолепием красок, которое возвещает о конце лета. Он шел к пруду, задаваясь вопросом, почувствует ли Сара неловкость при встрече с ним, и вдруг увидел ее стоящей под водопадом.

Она окликнула его без тени смущения и нырнула в воду, дрыгая ногами и плескаясь, как молодая форель. Джеймс наклонился над водой и протянул ей руку.

— Лучше вылезай, — сказал он, — в этом году уже немножко поздно купаться.

Она ухватилась за его руку и вылезла из воды.

— Как хорошо, — сказала она. — И солнышко сегодня утром теплое, как летом.

Она опустилась на траву, сняла купальную шапочку и, встряхнув головой, разметала по спине длинные волосы. Ее изящная фигурка все еще сохраняла незрелую угловатость юности, и в белом бикини она выглядела лет на пятнадцать.

Джеймс не видел ее лица, которое она положила на руки, так как оно полностью скрылось под густыми рыжими волосами.

— Шампанское слегка ударило тебе вчера в голову, но это была моя вина, — сказал он виновато.

— О! — Сара подняла голову. — Я сейчас, наверное, скажу что-то смешное. Если да, то ты поймешь меня правильно?

Легкая улыбка слегка тронула уголки его губ.

— Конечно, Сара, — сказал он мягко, — я все пойму правильно. Вчера у тебя был трудный день и неприятный вечер, но теперь постарайся забыть обо всем этом.

Она взглянула на него, откинув волосы с глаз.

— Ты такой хороший, Джи. Би., — сказала она. — Я не знаю, как я жила без тебя раньше.

— Больше не жалеешь, что я вернулся?

— Нет, я рада. Иногда мне даже кажется, что ты всегда был рядом, и я не хочу, чтобы ты снова уезжал. Я надеюсь, что ты останешься. — Ее широко распахнутые глаза смотрели на него доверчиво.

— Это так мило с твоей стороны. Я пытаюсь догадаться, какие уловки ты теперь пустишь в ход! — Она уловила в его голосе подтрунивание и громко вздохнула.

— Ты думаешь, я ребенок, да? — обиженно спросила она.

— Нет, но с тобой не очень-то легко, — с дружеской насмешкой ответил он. — Ты не даешь мне спокойно стареть.

— Ты совсем не старый, — серьезно сказала она. — Ты как раз то, что надо. Бедная Дафни!

— При чем тут Дафни? — спросил он, несколько озадаченный.

— Потому что теперь она не сможет получить тебя! — ответила Сара. — С моей помощью у нее еще мог быть шанс. Но она действительно очень скучная.

Он рассмеялся.

— Глупый ребенок! Ты что, серьезно думала, что у тебя все это получится? Я сказал тебе, что, когда мне захочется жениться, я сам выберу жену.

— У тебя никого нет на примете? — с тревогой спросила она.

— Ни одной живой души! — торжественно произнес Джеймс.

Посмотрев на Сару, он отметил, что она выглядит не совсем здоровой. Губы приобрели синеватый оттенок, а глаза запали и лихорадочно блестели.

— Сегодня прохладно, ты, наверное, замерзла, — сказал он. — Лучше иди и оденься.

Он поднялся, увлекая ее за собой. Она сразу же споткнулась и ухватилась за него.

— С тобой все в порядке? — спросил он, но, почувствовав, что ее тело безвольно обмякло, он быстро снова опустил ее на траву и встал на колени рядом с ней.

— Со мной все в порядке, — тихо сказала она. — У меня просто закружилась голова.

Ее вид встревожил Джеймса. Она начала дрожать. Он снял с себя пальто и укутал Сару.

— Я отнесу тебя в дом, — сказал он.

Она запротестовала.

— Нет, дай мне побыть здесь еще минутку. Со мной все будет в порядке.

Ее лицо снова начало приобретать нормальный цвет, и губы уже не были такими синими.

— С тобой уже когда-нибудь случалось такое? — спросил Джеймс участливо, но она отрицательно покачала головой. — Ты очень напугала меня.

— Правда, Джи. Би.? Извини. Я не знаю, что со мной случилось. — Она села и глубоко вздохнула. — Сейчас я хорошо себя чувствую. Наверное, мне лучше пойти домой.

Они медленно шли по дорожке к дому, и Джеймс обнимал ее за плечи.

— Сегодня не занимайся никакими делами, — посоветовал он. — Ты слишком переутомилась.

Но к ленчу она уже пришла в себя и пыталась уговорить Джеймса разрешить ей вести «бентли».

В течение следующих двух недель Сара была какой-то непривычно кроткой, и это заставило Джеймса задуматься. Ему потребовалось некоторое время, чтобы наконец понять, что в глазах Сары он занимает теперь место Пинто.

Пинто был единственным доверенным лицом девушки весь последний год, и теперь ей казалось совершенно естественным переложить свои проблемы на плечи Джеймса.

Он постоянно был вынужден сталкиваться с множеством более мелких проблем. Например, Бэйкеры. Бэйкеры первыми заметили перемену в Саре с тех пор, как вернулся ее опекун, и обиделись, потому что она стала реже их навещать. Джеймс подозревал, что Бэйкеры жалели главным образом о материальной выгоде, которую имели они в Фаллоу, но он лишь сказал Саре:

— Иногда человеку с возрастом приходится отказываться от прежних привязанностей, Сара. Я почему-то не думаю, что уровень Бэйкеров тебе подходит.

Но Сара чувствовала себя неспокойно. Она была очень чувствительна, когда речь шла о ее друзьях. И это было еще не все. Джейк, который теперь получил свою первую работу в Фаллоу — помощника в гараже, — быстро повзрослел, но его грубые манеры не могли скрыть признаков юношеского увлечения.

Однажды Сара сказала Джеймсу:

— Мне кажется, он начинает увлекаться мной. Что мне делать?

Джеймс засмеялся.

— Ну, это совершенно естественно, — ответил он. — Но ты должна быть с ним очень осторожна, Сара.

Джеймс был тронут той мягкостью, с которой Сара относилась к Джейку. Она старалась вести себя так, чтобы он не чувствовал себя скованно. Она подолгу разговаривала с ним о его работе и о многих других вещах. И домой он отправлялся гораздо менее агрессивным, чем был, когда приезжал к ним в поместье.

Вскоре Сара предложила поехать к Перонел и погостить у нее несколько дней.

— Я хочу купить себе новую одежду, — сказала она. — Перонел говорит, что ее осенние модели просто божественны.

Джеймс подумал, что Саре действительно было бы полезно ненадолго куда-нибудь уехать. Ей надо было отдохнуть от старых знакомых, и покупка одежды отвлекла бы ее. Сам он планировал приехать в Лондон немного позже и провести несколько дней в своем клубе.

Он проводил ее на вокзал и посадил в поезд. В последнюю минуту она высунулась из окна и поцеловала его.

— Будь умницей, Джи. Би., — сказала она, — и не женись, пока я не вернусь. Я буду по тебе скучать.

Но когда она ехала от вокзала Виктории к квартире Перонел в Шеперд-Маркет, все мысли о Пинто, Бэйкерах и даже о Джеймсе отошли на второй план, их место заняли новые впечатления. В этот сентябрьский день Лондон выглядел веселым и манящим. Легкий голубой туман сгущался над парками, и в магазинах зажигались огни. Шум уличного движения казался бешеной музыкой после спокойного Херонсгилла, и Сара с удовольствием отдалась мыслям о шелке, мехах и душистом мыле. Перонел была права. Ей нужна была новая одежда — много одежды. Теперь она действительно стала взрослой.

Она приехала в знакомую, красиво обставленную квартиру Перонел, пропитанную нежным ароматом утонченной женщины. Перонел сидела в глубоком кресле с длинной русской сигаретой в руке и, увидев Сару, быстро поднялась, чтобы поздороваться с ней.

— О, дорогая! — воскликнула Сара, роняя все, что держала в руках. — Как здорово снова быть здесь! Лондон такой захватывающий!

Перонел подставила холеную щеку для поцелуя и засмеялась.

— Такая же радостная, как всегда, — сказала она, думая при этом о том, что этот визит может порядком ее вымотать. Но она уже составила для Сары программу.

— Ты как раз успела к чаю, — сказала она. — Сегодня я пораньше вернулась из магазина, чтобы встретить тебя. Завтра у нас будет много дел, но этот вечер мы проведем дома. Билл приедет часов около шести, поэтому садись и рассказывай мне обо всем. Какие у тебя отношения с твоим опекуном?

Глава шестая

Первую неделю Сара провела в водовороте примерок, посещений парикмахерских, а вечером ходила в театры и вообще была занята все двадцать четыре часа в сутки.

Саре все ужасно нравилось, даже эти утомительные примерки, когда приходилось часами стоять в одной из примерочных Перонел.

— Но нужны ли мне все эти вещи? — однажды спросила она.

Перонел ответила:

— Почему бы и нет? Твой добрый опекун согласен оплачивать счета, разве не так?

— Я думаю, да, — сказала Сара, не отрывая глаз от очень не понравившегося ей пальто с горностаем, которое Перонел прибавила к ее гардеробу.

— В конце концов, — напомнила ей Перонел, — он ведь знает, что ему придется одевать тебя. Между прочим, я говорила с ним в тот день, когда он приехал, и он обещал предоставить мне заниматься твоими нарядами.

— Ну тогда все нормально, — равнодушно сказала Сара. На самом деле ее совсем не беспокоили счета: Джи. Би. был богат.

— Теперь, — удовлетворенно сказала Перонел, когда последняя вещь была отослана домой, — ты можешь выбросить всю свою старую одежду и начать носить новую. Я очень хорошо поработала с тобой, Сара. Теперь все, что тебе остается сделать, — это научиться правильно обращаться со своим новым гардеробом. Надеюсь, ты не пойдешь в конюшню в этом белом платье? Ты действительно совсем ничего не понимаешь в одежде.

Но Сара не слушала.

— Только не зеленый шифон, — задумчиво произнесла она.

— Что — зеленый шифон?

— Я не буду его выбрасывать. Он очень нравится Джи. Би.

Перонел бросила на нее полный любопытства взгляд.

— Тебе нравится твой опекун? — сухо спросила она. — В таком случае постарайся умаслить его, Сара. Ему понадобится большое присутствие духа, когда он получит мои счета!

Сара получала от Джеймса короткие письма. Ей казалось странным видеть его аккуратный и давно знакомый почерк и осознавать, что его обладатель ей больше не чужой. Они приходили часто, эти маленькие письма, и все они были, как и раньше, аккуратно подписаны: «Джи. Би. Фэйн». Последнее письмо было подписано иначе: «Бедная Рыбка».

Она купила очень яркую и смешную открытку с нарисованной на ней треской и отослала ему. На обороте она написала: «Спасибо за твое письмо. Я встретила Человека. У него есть Способ. Когда ты приедешь? Сара».

Джеймс приехал в конце следующей недели. Перонел уже подготовила вечеринку: она сама и Билл Графтон, Джеймс и Сара, Дэвид Саммерс, который заинтересовался Сарой и хотел встретиться с Джеймсом. Перонел заказала места в театре, а после этого они должны были где-нибудь поужинать и потанцевать.

Сара, которая была готова задолго до назначенного часа, сидела одна в гостиной и ждала. Дверь открылась, и вошел Билл. Сара еще раньше догадалась о близких отношениях Билла и Перонел — она часто слышала, как он уходит от нее в два или три часа ночи. Перонел никогда не рассказывала о своих делах, но Саре было интересно, почему она не выходит замуж за Билла.

— Все готово для Бедной Рыбки? — игриво спросил Билл. — Ты прекрасно выглядишь, Салли.

— Билл, — хмурясь, сказала она. — Пожалуйста, постарайся не называть меня больше Салли. Я уже взрослая.

— О, ей-Богу, ты права! Но для меня ты все та же маленькая Салли.

Дверной звонок возвестил о приходе нового гостя. Это был Джеймс. Он вошел в комнату, очень элегантный в своем вечернем костюме, и Сара, как ребенок, сразу бросилась ему на шею.

— Джи. Би.! — ликующе закричала она. — Я вся новая с ног до головы! Мы купили горы одежды и потратили все твои деньги!

— Надо быть подипломатичнее, когда сообщаешь такие новости! — смеясь, заметила Перонел, протягивая Джеймсу бокал с шерри. Он с удовольствием оглядел Сару, одетую в новое белое платье, и сказал, что оно ему нравится.

Дэвид Саммерс приехал поздно: прокричал извинения из холла и поспешил в комнату, неся в каждой руке по букету цветов для дам.

— Как ваши дела, сэр? — спросил он, пожимая руку Джеймсу. — Сара сказала, что она вам сразу понравилась, и я не могу винить вас за это.

Недоумевая, Джеймс поймал взгляд Сары и удивленно поднял брови.

— О, Дэвид, это было тогда, когда мы в первый раз с ним встретились, — торопливо пояснила Сара. — Джи. Би. на самом деле не собирается жениться на мне.

— Ты говорила ему, что я этого не хочу? — с интересом спросил Джеймс.

— О, понятно, — засмеялся Дэвид, наливая себе коньяк. — Это просто хитрость, чтобы создать конкуренцию. Она нарисовала довольно романтичную картину пожилого опекуна, который ждет, пока его подопечная достигнет того возраста, когда можно будет на ней жениться. Теперь все ясно, и я испытываю огромное облегчение.

— Вы оба сумасшедшие, — сказала Перонел, весело взглянув на смущенные лица обоих. — Лучше пойдем обедать, или мы опоздаем на шоу. Возьми свой напиток, Дэвид, и, пожалуйста, не забудь рассказать Джеймсу, что ты встретил Сару только на прошлой неделе, иначе мистер Фэйн начнет думать что-нибудь нехорошее.

Но Джеймс уже думал. Ему нравился молодой Саммерс, и он хотел знать относился ли Дэвид серьезно к Саре, несмотря на всю чепуху, которую он нагородил.

Почти весь вечер Джеймс держался в тени, наблюдая за ними обоими. Шоколад для Сары, купленный в театре, отдельное такси, потому что пять человек в машине — слишком много, цветы вечером, заказы ее любимых музыкальных номеров — Дэвид, несомненно, знал, как ухаживать за женщиной.

Сара с наслаждением танцевала весь вечер. В легком белом платье она выглядела радостной и трогательно юной.

— У тебя удивительная способность веселиться, Сара, — сказал ей Джеймс. — Это привлекает к тебе всеобщее внимание.

— Дэвид говорит то же самое, — ответила она. — Мне очень льстит твое мнение, Джи. Би.

Джеймс широко улыбнулся.

— Все, девушка, больше не пытайся пробовать свои трюки на мне, — сказал он. — Запомни: я всего лишь пожилой опекун, который ждет, пока его подопечная достигнет того возраста, когда она сможет вступить в брак.

— Я сказала, что ты пожилой, только для того, чтобы конкуренция не была слишком сильной. Но ты же не был против, Джи. Би.?

— О, нет, нисколько.

— Ты хороший, Джи. Би., — сказала она, весело улыбнувшись, — и Дэвид — тоже, правда?

— Да, и я вижу, что у него есть отличный способ, — поддразнил он ее. — Очевидно, пройдет совсем немного времени, и мне придется иметь дело со множеством твоих поклонников.

— Я могу и сама разобраться с ними, — сказала она и улыбнулась очень довольная.

— Им все равно придется прийти ко мне за разрешением, если они захотят жениться на тебе, — мягко напомнил Джеймс.

Она отбросила назад отливающие золотом волосы и придвинулась к нему.

— Знаешь, — с таинственным видом произнесла она, — я собираюсь сначала как следует повеселиться, а потом выйти замуж за какого-нибудь хорошего и надежного человека вроде тебя.

Джеймс удивленно поднял бровь.

— Вот как? — заметил он. — Какое облегчение узнать об этом!

Вдруг Билл вскочил с места.

— Привет, Мик! Сто лет тебя не видел! — воскликнул он, обращаясь к высокому мужчине. — Как твоя работа? Ты снова занят одним из своих удачных дел?

Мужчина обернулся и, помолчав, нехотя ответил:

— Привет, Билл! Ну, работа так себе. Как твои дела, Перонел? Я послал к тебе новую клиентку — наследницу Белдона. У нее денег куры не клюют, поэтому и бери с нее соответственно. Мне кажется, ты знакома с миссис Розенхайм?

Джеймс резко поднял голову и увидел стоящую рядом Клэр.

— Здравствуй, Джим, — сказала она мягко. — Долго же мы не встречались. Я слышала о том, что ты вернулся домой.

— Нет, только посмотрите на них! — воскликнул Билл. — Кажется, мы все знаем друг друга!

— Все, кроме меня, — поправила его Сара, с интересом рассматривая внушительную фигуру Мика Фенника и его утонченную спутницу.

Перонел обвела взглядом присутствующих и произнесла, обращаясь к Клэр Розенхайм:

— Разрешите представить вам подопечную мистера Фэйна — Сару Сильвер.

Клэр протянула руку.

— Мне давно хотелось встретиться с вами, — сказала она, широко улыбнувшись. — Я очень хорошо знала вашего опекуна в то время, когда он им еще не был. Потом повернулась к Джеймсу: — Она очаровательна, Джим. Не это ли привело тебя обратно?

Билл прервал их разговор:

— Почему бы вам не присоединиться к нашей вечеринке? У нас есть море шампанского, чтобы отпраздновать воссоединение старых друзей.

Клэр колебалась, но светлые глаза мистера Фенника уже неотрывно были прикованы к Саре, и она улыбнулась слегка печально.

— Будем очень рады остаться с вами, — сказала она.

Снова заиграла музыка, и Мик пригласил Сару на танец. Билл и Перонел тоже упорхнули, а Дэвид, который на подобных вечеринках обычно вел себя несколько странно, увидел какую-то знакомую в другом конце зала и пошел приглашать ее. Джеймс и Клэр Розенхайм остались одни. Они немного помолчали.

— Не хочешь потанцевать? — учтиво спросил он, но она отрицательно покачала головой и попросила сигарету.

— Давай лучше поговорим, пока у нас есть свободная минута, — сказала она и улыбнулась ему. — Ты не очень изменился, Джим, и мне все еще непривычно видеть тебя в таком месте. Помнишь, как ты сурово относился к злачным местам? Тихий маленький ресторан, куда мы ходили, скромное вино и серьезные разговоры — вот и все, что ты считал для себя допустимым.

— Да, я, должно быть, был очень скучным, — спокойно согласился он. — А ты никогда не понимала, что я просто не мог позволить себе ничего другого.

— Я была глупой, — с сожалением сказала она. — Теперь ты можешь позволить себе все, что угодно, и у тебя есть очаровательная молодая подопечная, на которую ты можешь тратить деньги. Как тебе нравится роль опекуна привлекательной молодой девушки?

Джеймс задумчиво посмотрел на нее. Он знал, что рано или поздно снова встретит Клэр, и часто думал, какие чувства он при этом будет испытывать. Он старался не думать о ней после того, как она вышла замуж за старого Иззи Розенхайма, и теперь, через три года, сидя напротив нее, его удивляло, что он когда-то страстно любил эту женщину. Клэр все еще была красива. У нее были такие же широкие темные брови и красивые голубые глаза. Длинные золотистые волосы были изящно уложены в форме короны, а ее нежная матовая кожа была так же безупречна. Но теперь он знал, что эта маска милой серьезности скрывала пустоту, а не мысль и за этими спокойными голубыми глазами таился холодный расчет. Он заметил, что невольно сравнивает ее с молодой, неопытной Сарой — сравнение, которое сама Клэр посчитала бы абсурдным.

— Да, мне очень нравятся мои новые обязанности, — сказал Джеймс в ответ на ее вопрос.

— И вместе с этим, я думаю, на тебя свалилась куча хлопот, — несколько пренебрежительно произнесла Клэр, на минуту задержав взгляд на яркой рыжеволосой головке. — Намекну тебе по-дружески: она не сводит глаз с Мика.

— Кто это? — нехотя спросил Джеймс.

— Тебе бы следовало знать о Мике Феннике. Его отец был замешан в деле Хандли Грэя, а сам Мик — прирожденный мошенник. Он довольно много нажил спекуляцией, и до сих пор ему везло. Он старше, чем выглядит, был дважды женат и никогда не был верен ни одной женщине. Учти, он любит молоденьких.

Джеймс улыбнулся, вспомнив о тех случаях, когда он прислушивался к «дружеским» советам Клэр. Она прекрасно умела лицемерить и изворачиваться, если ей хотелось чего-то добиться.

— Мы не надолго приехали в Лондон, — сказал он. — Я не думаю, что Сара будет часто встречаться с Фенником, пока Дэвид Саммерс находится рядом.

— О? — Клэр выглядела озадаченной. — Так вот куда ветер дует? Как это разумно с твоей стороны, Джим, что ты хочешь побыстрее ее пристроить.

Он нетерпеливо вздохнул.

— Сара просто хорошо проводит время, — сказал он. — Я думаю, она встретит еще много мужчин, пока не сделает окончательного выбора. В настоящее время она живет в доме мисс Чейз.

— Ты разрешаешь молодой девушке жить с Перонел? — воскликнула Клэр. — Хотя, Джим, я думаю, ты знаешь, что делаешь. Этот Билл Графтон, который практически живет в ее квартире… Но могу сказать, что мисс Чейз умеет одеть молоденькую девушку. Это белое платье — великолепно. Джим, ты знал, что мой муж умер?

— Я слышал об этом. Мне жаль, Клэр, — сказал он.

В этот момент, к его великому облегчению, музыка смолкла и танцующие вернулись к столу.

— Чертовски симпатичная женщина, — сказал Билл, когда Клэр и Мик Фенник закружились под плавную мелодию следующего танца. — Ей не повезло, что старый Иззи Розенхайм умер и оставил все деньги племяннику.

— Да, — сказала Перонел, не отрывая всезнающего взгляда от непроницаемого лица Джеймса. — Как вы думаете, мистер Фэйн, не пора ли вашей подопечной домой? Похоже, у нее слипаются глаза.

— Это от шампанского, — сказала Сара. — Мне от него всегда хочется спать. — Она поймала взгляд Джеймса и покраснела. — Это был прекрасный, прекрасный вечер. Честное слово, мне кажется, что все мужчины здесь такие хорошие!

Все засмеялись, и Перонел сказала:

— Я думаю, что Мик сегодня оттеснил тебя, Дэвид.

— А-а! — сказал Дэвид. — Но у меня преимущество — я моложе.

— Это не всегда преимущество, мой дорогой, — сухо сказала Перонел. — Ты что, разве не знаешь, что молоденьким девушкам всегда нравятся мужчины, которые старше их? Пойдем возьмем наши пальто, Сара.

— Перонел, — сонным голосом спросила Сара, лежа в кровати, — кто такая мисс Розенхайм?

Перонел, держа руку на выключателе, сказала:

— Ее звали Клэр Фуллер в то время, когда твой опекун познакомился с ней.

— Она называла его Джим. Я никогда не представляла себе, что его можно так называть, — хихикнула Сара.

— Ну, в то время они были помолвлены.

— Что?! — вскричала Сара, подпрыгнув на постели. Она сразу проснулась.

— Да, а ты что, не знала?

Перонел подошла и присела на край кровати.

— Нет, — сказала Сара и удивленно добавила: — Я не знаю почти ничего о нем, кроме того, что он был беден. Почему они не поженились?

— Потому что он действительно был беден. Она не могла мириться с этим, и я ее понимаю.

— Но, Перонел, если она по-настоящему любила его… — Глаза у Сары были широко раскрыты, и в них была печаль.

Перонел улыбнулась.

— Это романтическая и совсем не практичная точка зрения, Сара, и не каждый может добровольно выбрать бедность.

— Бедный Джи. Би.! Он очень страдал?

— Не знаю. Я тогда не была знакома с ним, но думаю, что он не из тех, кто легко относится к таким вещам. Это должно быть, было не очень приятно, когда сна предпочла ему богатого старика с кучей денег, которому было уже за семьдесят лет.

Сара выглядела ошеломленной. Перонел засмеялась.

— Какой у тебя испуганный вид, моя дорогая! Но, видишь ли, Розенхайм умер и не оставил ей ни одного пенни, поэтому теперь ей опять приходится начинать все сначала.

— Только не с Джи. Би., — уверенно сказала Сара. — Через мой труп, Перонел!

Перонел наклонилась и поцеловала ее. Она очень редко это делала.

— Ты выглядишь, как встрепанный котенок, Сара, поэтому ложись и спи. Я должна пойти сказать «спокойной ночи» Биллу. Между прочим, что ты делаешь завтра?

Сара снова уютно свернулась клубочком на подушках.

— Джи. Би. пригласил меня на ленч, — лениво ответила она. — Мне кажется, следует поговорить с ним о Розенхайм.

— Поговори, — согласилась Перонел. — Это может оказаться поучительным. Спокойной ночи, крошка.

— Спокойной ночи, дорогая. Это был великолепный вечер.

Сара уже давно спала, когда Билл тихо вышел из квартиры, открыв дверь своим ключом.

На следующий день Джеймс пригласил Сару пообедать, и его позабавило то, как быстро она решила эту проблему.

— «Пирелли» — это лучшее место в городе, — сказала она, — а их фирменные «цыплята Пирелли» — просто мечта.

Вообще-то Джеймс считал, что «Пирелли» — это тесное и шумное место, но они отыскали сравнительно тихий уголок, и Сара начала с интересом изучать меню. У Сары был здоровый молодой аппетит, и она ела с нескрываемым наслаждением.

Попутно она предоставляла ему краткие сведения о соседях, своей новой одежде, о пьесах, которые она смотрела, о людях, с которыми она успела познакомиться.

Совершенно неожиданно она положила вилку и сказала:

— Почему ты никогда не говорил мне, что был помолвлен, Джи. Би.?

На какой-то момент он, казалось, растерялся, а затем откровенно ответил:

— Я не думал, что это было бы тебе интересно.

— Конечно, это мне интересно, — ответила она. — Ты мой законный опекун, а я почти ничего о тебе не знаю.

Он улыбнулся.

— Ну, здесь и знать особенно нечего. Мои родители потеряли все свои деньги, когда я еще ходил в школу, и несколько лет мне приходилось жить в бедности, которая не позволяла мне особенно веселиться. Судя по всему, именно по этой причине Клэр сочла меня плохим любовником.

— Потому что ты был беден?

— Ну, может быть, не только поэтому. Я думаю, она считала меня скучным и слишком серьезным.

— Итак, — нахмурившись, подытожила Сара, — она решила выйти замуж за противного старика, который ей в дедушки годился, — и все это только из-за его денег?

— Ну, Сара, это было очень давно. Давай забудем об этом.

— И поэтому ты так надолго уехал за границу?

— Да, и из-за этого тоже.

— Джи. Би., — голос Сары дрогнул, — ты ее очень любил?

Он видел, с каким волнением она ждет его ответа, и тщательно подбирал слова.

— Да, — честно сказал он, — в то время я был очень влюблен. Клэр очень красивая женщина, но я чрезвычайно счастлив, что не женат на ней. Тебе этого достаточно?

Сара облегченно вздохнула, как будто избежала какой-то опасности, и улыбнулась.

— Могу поспорить, что теперь она волосы на себе рвет, — злорадно заметила она, и он рассмеялся, посчитав неприятный разговор исчерпанным.

— Я бы прогулялась пешком. Кажется, в Лондоне никто не ходит пешком, — сказала Сара.

— Давай сначала пройдемся по Бонд-стрит до ювелирного магазина, — неожиданно предложил Джеймс. — Насколько я знаю у тебя ведь нет никаких драгоценностей, Сара?

В магазине Джеймс выбрал нитку маленьких, но прекрасно подобранных жемчужин с оригинальными вставками из изумрудов и сапфиров.

— Это стоящее вложение денег, — сказал им ювелир, сдержанно улыбаясь Саре, которая невольно задержала дыхание, услышав цену. — Вы не найдете другой такой вещи во всем Лондоне. Это ожерелье — часть редчайшей старинной коллекции.

Джеймс выписал чек на весьма значительную сумму и невольно подумал, как бы его отношения с Клэр отличались от теперешних, если бы он мог позволить себе делать ей такие подарки.

— Ох! — восторженно воскликнула Сара, когда они вышли из магазина. — Такие деньги! Да это же все подарки на мой день рождения плюс Рождество на ближайшие пять лет, сложенные вместе!

— Пожалуйста, Сара, не вздумай броситься мне на шею посредине Бонд-стрит — я не требую доказательств твоей благодарности! — с притворным испугом сказал Джеймс, догадавшись о ее намерениях.

После обеда Сара заявила, что должна торопиться, так как Мик Фенник пригласил ее пообедать.

Джеймсу это совсем не понравилось. Он вспомнил слова Клэр и невольно нахмурился. Но жаль было портить настроение Саре.

— Ну, что ж, веселись и берегись шампанского! — Больше он ничего не стал говорить. Она широко улыбнулась ему в ответ.

— Это удар ниже пояса, Джи. Би., — беззлобно сказала она, убегая.

Вечером они сидели и пили шерри в квартире Перонел, ожидая, пока та переоденется к обеду.

— О, Джи. Би., это был замечательный вечер! — захлебывалась от восторга Сара. — Мы были в игорном доме, и я выиграла десять фунтов. Подумай только! Получить целых десять фунтов за то, что смотришь на мячик, который вертится в колесе!

— Где это было? — резко спросил Джеймс.

— Я не знаю. В каком-то клубе, членом которого является мистер Фенник, — беззаботно ответила Сара. — Он говорит, что у меня азартный темперамент и к тому же мне везет. Он хочет взять меня с собой еще раз.

Это была опасность, которой он не предвидел: ребенок Хандли Грэя действительно мог обладать азартным темпераментом.

— Ты еще очень молода, чтобы посещать места, где играют в азартные игры, — решительно возразил Джеймс. — Это первое. И второе: я вообще не одобряю азартных игр.

— Ну, хорошо, — надув губы, ответила она. — А жаль — ведь можно так просто делать деньги.

Она бы, может быть, больше и не вспомнила об этом разговоре, если бы во время танцев они с Дэвидом не встретили Мика Фенника, направляющегося в игорный зал.

— Почему бы вам обоим не присоединиться ко мне? У этой маленькой леди определенно есть склонность к игре.

Сара колебалась недолго. В конце концов она же ничего не обещала Джи. Би., и у нее были с собой десять фунтов, которые она выиграла в прошлый раз.

Саре опять везло. Дэвид скоро прекратил игру, встал у нее за спиной и начал молча наблюдать за ней, а рядом с ним стояла Клэр Розенхайм и как-то странно смотрела на нее.

— Тебе поразительно везет! — прошептал Мик. — Продолжай в том же духе!

Она продолжала играть. От волнения ее бледные щеки окрасились ярким румянцем, зеленые глаза заблестели.

— Теперь тебе лучше остановиться, — Мик накрыл ее руку своей широкой ладонью. В его глазах мелькали веселые искорки. — Ты уже выиграла сто фунтов.

— Сто фунтов?! — Она в недоумении смотрела на него и, казалось, была оглушена этой суммой. — Но ведь я начала только с десяти.

— Никогда не видел, чтобы кому-нибудь так везло, — засмеялся Мик.

Сара с сожалением поднялась из-за стола, чувствуя легкое головокружение и с трудом сдерживая азартную дрожь в руках.

— У этого ребенка настоящая лихорадка, — сказал он Клэр после ухода Сары и Дэвида.

— Это и не удивительно, — зевнув, сказала Клэр. — Ты знаешь, кто она?

— Подопечная твоего бывшего жениха, верно? — равнодушно ответил он. — Интересно, что бы он подумал обо всем этом?

— Она дочь Хандли Грэя, — сухо обронила Клэр. — Это объясняет очень многое. Это — наследственность.

Глава седьмая

На следующий день Джеймс с Сарой возвращались к себе в Фаллоу, любуясь великолепной природой.

Осень полыхала на ветвях буков, изгороди стали черными и голыми, резкими порывами налетал сырой ветер. Он вздымал волосы Сары, и они струились и трепетали за ее спиной, словно поток блестящей меди. Ползучие растения, опутавшие западную стену Фаллоу, окрасились в бордовый цвет.

— Лето прошло! — удивленно сказала Сара. — В Лондоне не замечаешь подобных вещей.

— Да, завтра уже первое октября, — напомнил ей Джеймс. — Осень давно уже наступила.

После чая Сара с Софией ушли наверх, чтобы поболтать о Лондоне, а Джеймс расположился в библиотеке у горящего камина, раскурил трубку и принялся размышлять о тех переменах, которые произошли в Саре с того момента, как они покинули Фаллоу. Это было всего лишь несколько недель назад, но Джеймс знал, что они не прошли для нее даром: Лондон помог девушке повзрослеть.

Она спустилась вниз около шести часов, кокетливо демонстрируя новый брючный ансамбль, украшенный расшитыми серебром драконами.

Весь день она порывалась рассказать Джеймсу о выигранной сотне фунтов. Инстинкт советовал ей не делать этого, но у нее уже выработалась привычка быть откровенной с Джеймсом.

— У меня есть сто фунтов, — собравшись с духом, быстро выпалила Сара.

Он поднял брови.

— Такая сумма с неба не падает. Как они у тебя оказались?

— Я их выиграла в рулетку прошлой ночью. Только не выходи из себя, Джи. Би., я знаю, что ты был против, но зато теперь я состоятельная женщина.

Первым желанием Джеймса было отругать ее хорошенько, но он пересилил себя, понимая, что таким способом от нее ничего не добьешься. По крайней мере она сама ему честно во всем призналась.

— Я думал, ты была прошлым вечером с молодым Саммерсом, — сказал он серьезно.

Она быстро взглянула на него.

— Ну, так и было. Но когда мы возвращались домой, нам встретился мистер Фенник и взял нас с собой. Это были мои личные деньги, Джи. Би., я начала играть с десяти фунтов и быстро выиграла.

Джеймс помолчал несколько секунд, обдумывая, как лучше повести разговор.

— А ты думала, что было бы, если бы ты потеряла сто фунтов? — спросил он спокойно.

— Я бы как-нибудь отыграла их на следующую ночь, — ответила она беззаботно. — Джи. Би., я ничего не могу с собой поделать — это самое захватывающее чувство, какое я когда-либо испытывала. Выигрываешь, выигрываешь, и деньги сами текут в твои руки.

— Но затем непременно наступает момент, когда удача отворачивается от тебя, — сказал он сухо. — Есть такая поговорка, Сара: «Новичкам всегда везет». Не обманывай себя, полагая, что с тобой все будет иначе, чем с другими.

— Мик сказал, что я могу составить себе состояние.

— Мик?

— Он предложил мне называть его Миком, он милый.

— Слушай, Сара, — сказал он твердо и решительно, — я не хочу, чтобы ты имела какие-то дела с этим человеком. Он получил широкую известность благодаря своим махинациям и связям с женщинами. Он несколько раз разводился, и вообще, по моему мнению, он не подходящий друг для тебя.

Сара внимательно выслушала его и вдруг восторженно воскликнула:

— Ой, какой он, оказывается, интересный тип!

Джеймс готов был откусить себе язык. Своими речами он добился обратного эффекта, сделав Мика Фенника интригующей и привлекательной фигурой в ее глазах.

— Ты больше никуда с ним одна не пойдешь, — сказал он резко. — Это приказ.

— Приказ? — Ее зеленые глаза зловеще сузились. — Никто не может отдавать мне приказов!

Она вскочила на ноги и принялась описывать круги по комнате. Затем она зажгла сигарету и, затянувшись, уселась за стол в позе, которая, по ее разумению, должна была выражать полное пренебрежение.

— Ты не можешь больше обращаться со мной, как с ребенком, Джи. Би., — сказала она. — У меня теперь своя жизнь и свои друзья.

— Помнится мне, ты не слишком-то преуспела в самостоятельном выборе друзей, — саркастически заметил он.

Ее щеки вспыхнули при воспоминании о Пинто.

— Я была неопытна тогда, — призналась она. — И плохо разбиралась в людях.

— Да, конечно, сейчас ты намного мудрее, — сказал Джеймс насмешливо.

— Если ты посмеешь отдавать мне приказы, я… я убегу. Я не буду больше жить с тобой!

Он засмеялся.

— Как тебе будет угодно. Но если ты хочешь, чтобы люди принимали тебя за взрослую, ты должна вести себя по-взрослому. Ну, иди сюда, глупое дитя.

Он протянул к ней руки, и, помедлив несколько секунд, она подошла и села на подлокотник его кресла.

— Джи. Би., скажи, а почему ты против игр?

Он помедлил.

— Наверное, потому, что я видел, как легко они могут разрушить человеческие жизни. Ведь настоящие игроки не прекращают играть, когда выходят из казино, они играют со своей судьбой, а когда проигрывают все ставки, начинают играть с судьбами других людей.

— Как этот Хандли, как бишь его?

— Да, как Хандли Грэй. Он умер в тюрьме, его жена покончила жизнь самоубийством, и тысячи семей лишились состояния, включая и мою. — В голосе Джеймса прозвучала непривычная горечь.

— Бедный Джи. Би., — сказала она нежно. — Тебе жутко не повезло. Но Длинный Джон говорил, что Хандли Грэю тоже не повезло и в будущем он бы мог подняться снова.

— Это точка зрения финансиста, — ответил Джеймс. — Но никто не должен спекулировать деньгами других людей. Это бесчестно, понимаешь, Сара?

— Не совсем, — ответила Сара. — Этот человек, Хандли Грэй, был просто обманщиком, и он так или иначе все равно оказался бы в тюрьме. Но играть для своего удовольствия, на свои деньги — это ведь совсем другое дело!

— Рано или поздно наступает время, когда ты залезаешь в долги, и кому-то приходится вытаскивать тебя из этой заварухи. Знаешь, я бы даже желал, чтобы ты проиграла эти сто фунтов, Сара. Это бы тебя кое-чему научило.

Джеймс подумал, что Саре будет приятно, если к ней в Фаллоу приедут ее друзья, и пригласил Перонел и Дэвида Саммерса провести с ними субботний вечер.

Наблюдая за ней и Дэвидом, он думал о том, станут ли их отношения серьезными. Молодой человек был очень привлекателен, и они казались прекрасной парой. Джеймс старался понять, присутствует ли за его легкими, непринужденными манерами нечто более солидное, достаточно ли в нем твердости и ума. Будет ли он через несколько лет соответствовать возросшим потребностям Сары? Или же он, подобно большинству представителей его поколения, способен лишь на непродолжительные связи? Нет, подумал Джеймс с легким беспокойством, Дэвид все же еще не достаточно взрослый, чтобы взять на себя заботу о такой пылкой и неопытной девочке.

Они сидели в гостиной и пили кофе, когда вошел Пеппер и обратился к Саре.

— Вас спрашивает молодой мистер Бэйкер, мисс Сара, — сказал он. — Он отказывается войти, но просит позвать вас на минутку.

Сара вспыхнула и в смятении посмотрела на Джеймса.

— О, — воскликнула она, — как это ужасно! Я совершенно забыла! Я пообещала Бэйкерам, что проведу с ними этот вечер. Джи. Би., что же мне делать?

— Неудобно получилось, — сказал Джеймс. — Но объясни ему, что у тебя гости, и попроси перенести вашу встречу на другой день.

Сара побежала к двери.

— Я приведу его к нам на остаток вечера, — сказала она. — Бэйкеры мало развлекаются.

— О, господи! — вздохнула София, когда она вышла. — Он испортит нам компанию. Не можете ли вы…

— Пусть он приходит, если захочет, — спокойно прервал ее Джеймс. — Это дело Сары.

Джейк стоял снаружи у парадных ворот в старом засаленном макинтоше, застегнутом на все пуговицы до самого горла, и нервно сжимал в руках свою кепку.

— Джейк! Мне очень жаль, что я не смогла прийти к вам на чай, — начала она. — Я хотела предупредить тебя, но Перонел и Дэвид приехали около десяти, и я совершенно об этом забыла. Вы меня ждали?

Он посмотрел на нее, такую стройную и какую-то незнакомую в этом ярко-зеленом платье, и ответил резко:

— Все нормально. Сейчас все равно поезд ушел — Тайгер уже наверняка съел твою порцию. Я приехал сюда, чтобы подарить тебе кое-что.

Он сунул Саре в руки небольшой сверток. Она развернула его, и через несколько мгновений в руках у нее оказалась маленькая зеленая китайская собачка.

— Это не Бог весть что, — пробормотал Джейк, — но ведь тебе нравится зеленое.

— О, Джейк, спасибо, — растроганно сказала она. — Какая прелесть! Она всегда будет стоять у меня на полке. А теперь, Джейк, присоединяйся к нам. Пожалуйста! Мы собираемся во что-нибудь поиграть. Будет очень весело, я просто уверена.

Он быстро отступил назад.

— В таком-то виде? — воскликнул он. — Нет уж, я лучше пойду. Мне не место рядом с твоими шикарными друзьями.

Но Сара схватила его за руки и принялась так настойчиво уговаривать, что он остановился в нерешительности.

Увидев входящего Джейка, Джеймс быстро поднялся, чтобы поздороваться с ним, в душе испытывая жалость к этому большому, нескладному парню, ощущавшему себя явно не в своей тарелке в грязном дешевом костюме. Нелегко будет Саре с этим гостем.

Вечер, как потом выразился Дэвид, пошел насмарку. София скисла от того, что стала нервничать. Джейк, сидя на краешке стула в комнате, которую не видел раньше, потому что гостиной в Фаллоу пользовались крайне редко, пролил свой кофе на ковер и неловко молчал. От разговоров Дэвида на темы, которых он не понимал, легче не становилось. В конце концов отчаявшаяся Сара предложила сыграть в какую-нибудь игру.

Принялись играть в «животное, овощ и минерал». Джейка послали водить, и Сара в последний момент собралась выйти вместе с ним, ссылаясь на то, что вдвоем водить веселее.

Вдруг Джеймс заметил, что верхняя пуговица на пиджаке Джейка болтается на одной нитке.

Джейк сильно покраснел, когда София сказала:

— Сними пиджак, мой милый мальчик. Дай я наконец пришью тебе эту пуговицу.

Терпению Джейка пришел конец, и он сообщил, что ему пора идти. На этот раз Сара не сделала ни одной попытки задержать его. Она злилась на Джейка за то, что он был таким стеснительным, и злилась на Дэвида за то, что он был таким развязным.

В пустой прихожей она помогла Джейку надеть его макинтош и проводила его до дверей.

— А этот парень, Дэвид, — неожиданно сказал он, — ведь он влюблен в тебя, да?

— О, это просто его манера так себя вести, — ответила она смущенно.

— Что ж, во всяком случае он тебе ровня, — подытожил Джейк и, внезапно, неуклюже притянув ее к себе, неумело поцеловал.

После его ухода она стояла несколько мгновений, растерянно вытирая губы. Казалось, еще так недавно они с Джейком и Тайгером шумно носились по деревенским улицам, разбрызгивая холодные лужи, нисколько не пугаясь нагоняя от ма Вилик.

Сара вернулась в гостиную в мрачном настроении.

— Я пойду приготовлю яичницу с беконом, — сообщила она всем.

— Я помогу тебе, моя милая, — сказал Дэвид и последовал за ней на кухню.

— Слушай, а кто он, этот твой странный приятель? — спросил он.

— Джейк не странный, — сказала Сара, не оборачиваясь. — Просто Бэйкеры бедны, и у него никогда не было возможности чему-нибудь выучиться.

— Понятно, — протянул Дэвид. — Но что заставляет тебя общаться с подобными людьми?

— Что ты подразумеваешь под «подобными людьми»? — В голосе Сары прозвучали зловещие нотки.

— Прости, дорогая, — сказал он весело. — Я не собирался тебя критиковать. Я сам водился с сомнительными друзьями, когда был юнцом. Но со временем из них просто вырастаешь.

— Я не бросаю своих друзей, когда вырастаю из них, — сказала она. — Прошу прощения, если бедный Джейк испортил тебе вечер.

— До-ро-гая! Не будь такой колючей! — В голосе Дэвида послышалась насмешка. — Ты можешь развлекать кого угодно, если тебе нравится. Но для него это, наверное, был очень неприятный вечер.

— Ой, оставь свой наставительный тон! — резко сказала она.

Дэвид посмотрел на нее озадаченно. Аппетитный запах бекона защекотал его ноздри. Большая кухня была уютной и приветливой, и Сара, поглощенная своим занятием, была очаровательна. Он бы хотел заняться с ней любовью, вместо того чтобы спорить о каком-то неуклюжем, недоученном юнце, которого он вряд ли когда-нибудь снова увидит.

Она перенесла сковороду с плиты на стол и принялась раскладывать яичницу на тарелки.

— Пахнет хорошо, — сказал Дэвид, принюхиваясь. — А ты умеешь готовить что-нибудь еще, Сара?

— Нет, это мое единственное достижение на ниве домашнего хозяйства, — сказала она. — Я была не так воспитана.

Он посмотрел на нее и добродушно засмеялся.

— Не злись, Сара. Прости, если я был нетактичен. Но ты не понимаешь, какое воздействие оказываешь на людей. Ты была так мила с этим бедным парнем, что он наверняка ушел с головой, полной всяких глупых мыслей на твой счет, — понимаешь, о чем я?

Сара понимала это слишком хорошо, но не хотела выслушивать наставления от Дэвида — это была привилегия мудрого Джи. Би.

— В конце концов, — заключила Сара, мило улыбнувшись, — это была моя вечеринка. Слушай, пойди и скажи всем остальным, чтобы приходили и ели свою яичницу здесь. Это будет легче, чем нести тарелки в гостиную.

Воскресенье выдалось прекрасным и морозным. После завтрака Сара позвала своих гостей на прогулку. София никогда не ходила на прогулки, если могла этого избежать, сославшись на домашние дела, а ленивая Перонел предпочла провести утро за книгой перед камином. Дэвид объявил, что он с радостью отправится с ней куда угодно. Сара предложила Джеймсу пойти вместе с ними, но он решил заняться делами, рассудив, что будет в компании третьим лишним.

Но Сара настаивала на своем.

— Ты должен пойти с нами, Джи. Би., — говорила она. — Мы отправимся на Холмы, чтобы глотнуть чистого английского воздуха и почувствовать себя настоящими британцами.

Джеймс понял, что она не хочет оставаться наедине с Дэвидом, и сразу согласился.

Мужчины ожидали на террасе, пока Сара собиралась. Вдруг Дэвид сказал:

— Я вчера вечером напорол чепухи. Был таким ослом, что принялся обсуждать этого странного малого, которого она привела.

— Да, — сказал Джеймс нехотя. — Это действительно было ошибкой. Джейк — старый друг Сары.

— Но неужели вы никогда… — Дэвид сделал деликатную паузу.

— Только когда это необходимо, — ответил он и добавил с улыбкой: — Но я — это другое дело. Сара должна иногда ко мне прислушиваться.

— Знаете, — сказал Дэвид с искренним простодушием. — Так странно сознавать, что вы заменяете Саре отца.

— Не могу утверждать, — ответил Джеймс с неожиданной резкостью, — что я всегда им себя ощущаю.

Дэвид бросил на него быстрый любопытный взгляд, но времени обдумать этот ответ ему не хватило. Ему помешало шумное появление Сары, сопровождаемой по пятам сворой громко лающих собак.

— Ничего себе, тихая деревенская прогулка, — пробормотал Дэвид себе под нос, когда они пошли вниз по дороге.

Джеймса развеселила тактика Сары. Весь день она была прохладно-дружелюбна с Дэвидом и только после ленча позволила ему остаться с ней наедине, пригласив его в игровой зал, чтобы поиграть с ней в пинг-понг.

Джеймс и Перонел проводили этот прекрасный воскресный полдень у камина в библиотеке, когда услышали шуршание колес по гравию во дворе и громкий звонок. К их полной неожиданности, в комнату вошла Клэр, а следом за ней в дверном проеме показалась объемистая фигура Мика Фенника.

В голосе Клэр прозвучали виноватые нотки.

— Просим прощения за то, что вторглись к вам без предупреждения, Джим, но Мику как раз нужно было кого-то навестить в Брайтоне, а мне давно хотелось увидеть Фаллоу.

Перонел выпрямилась в своем кресле, оценивающе разглядывая высокую фигуру Клэр, на которой прекрасно сидел сшитый ею костюм. Рона еще не получила за него деньги, но Клэр была прекрасной рекламой. Взгляд Перонел скользнул с нее на Мика, пожимавшего руку Джеймсу. Интересно, кому принадлежала идея этого визита: Клэр, пытавшейся восстановить старые нити, связывающие ее с Джеймсом, или это Мик прельстился возможностью новой атаки на Сару?

Клэр медленно обвела комнату оценивающим взглядом.

— Здесь у тебя очень мило, Джим, — сказала она с удивлением. — Я всегда слышала, что дом ужасен, но теперь вижу, что это неправда.

— Библиотека всегда была лучшей комнатой в этом доме, — ответил Джеймс. — В остальной части дома все вверх дном. Но мы уже успели избавиться от львиной доли хранившегося здесь хлама.

— Удивляюсь, почему ты не продашь этот дом и не купишь что-нибудь более подходящее? Помнишь тот маленький хорошенький домик времен королевы Анны, который мы видели в… — Она неожиданно приложила руку к губам и замолчала в замешательстве.

Джеймс хорошо помнил этот маленький домишко, который так понравился Клэр. Он послужил причиной одной из их многочисленных ссор.

Тут в разговор вмешался Мик:

— А где же очаровательная падчерица? У меня для нее хорошие новости.

— Мик провернул одну выгодную операцию для Сары, — быстро сказала Клэр. — Это поможет оплатить все те экстравагантные вещи, которые Перонел уговорила ее приобрести.

— Я нахожу, что Сара не нуждается в уговорах, — сухо заметила Перонел. — Ее кредит также не вызывает сомнения.

— О, я в этом не сомневаюсь, дорогая, — заметила Клэр. — У девочки теперь такой богатый покровитель! Это, должно быть, очень приятно, Джим, — тратить деньги на такую прелестную особу, как Сара, не так ли? Мы провели с ней замечательный вечер, правда, Мик?

Перонел улыбнулась. Так вот, значит, куда клонит Клэр! Она собирается добраться до Джеймса через его подопечную. Что ж, если она подцепит Джеймса во второй раз, следовательно, она не так глупа, как кажется.

Вошедшая Сара радостно приветствовала Мика. Клэр она пожала руку более сдержанно. София уже предчувствовала развитие нового бурного романа в связи с прибытием миссис Розенхайм и поэтому много говорила и была невнимательна. Сара же, наоборот, наблюдала за Клэр с настороженным выражением лица и не проронила ни слова. Несколько раз Перонел замечала ее тревожный и вопрошающий взгляд, направленный на Джеймса.

После чая Клэр попросила показать дом, и Сара с Джеймсом были вынуждены устроить экскурсию для них с Миком.

В гостиной остались София с Дэвидом и Перонел.

— Скажите мне, мисс Чейз, миссис Розенхайм была сильно удручена смертью своего мужа? — приступила к расспросам София.

— Она была гораздо сильнее удручена его завещанием, — сказала Перонел, а Дэвид насмешливо фыркнул.

— Говорят, — сказала София, по-детски округлив глаза, — что он не оставил ей ни пенни. Как ужасно! Она такая красавица.

В холле Сара задержалась с Миком, тревожно посматривая на дверь гостиной, откуда раздавались голоса Клэр и Джеймса.

— Я привез тебе подарок, — сказал Мик многозначительно. — Твоя сотня фунтов удвоилась. Вот чек.

Сара взяла в руки листок бумаги, и глаза ее стали огромными.

— Вот это да! — воскликнула она в крайнем изумлении.

— И все это из начального капитала в десять фунтов, — засмеялся он. — Когда ты собираешься снова испытать свою удачу? Ты можешь сделать хорошие деньги за игрой.

У Сары заблестели глаза — ей не терпелось поиграть еще. Но в следующее мгновение ее лицо помрачнело.

— Ну, я не знаю, — сказала она с сомнением в голосе. — У нас был крупный разговор с Джи. Би. после того раза. У него жуткое предубеждение против азартных игр. И, похоже, тебя он тоже недолюбливает. Он сказал мне, чтобы я с тобой никуда не ходила.

— О, господи, — вздохнул Мик и пожал своими широкими плечами. — Половина родителей этой страны запрещает своим дочерям встречаться со мной! Я думаю, что виной тому мои неудачные браки, но ведь все мы совершаем в жизни ошибки, разве не так?

— Конечно, так, — согласилась с ним Сара. — Очень несправедливо навешивать на людей ярлыки. Я испытала это на себе, поэтому знаю, о чем говорю.

— О, Сара, — сказал он с чарующей улыбкой. — На все привлекательное в нашем мире навешивают ярлыки. По-моему, это некое средство самозащиты со стороны остальных.

Сара согласно кивнула ему в ответ. Мик — очень привлекательный мужчина. Его жены наверняка были стервами, а какой-нибудь завистник оклеветал его перед Джи. Би.

— Ты скоро опять приедешь в Лондон? — спросил он, решив про себя, что намекнет об этом Перонел. Она ценила его, так как он посылал к ней множество клиентов. — Когда ты выиграешь еще сотню фунтов, мы вложим их во что-нибудь выгодное. Ты и оглянуться не успеешь, как станешь богатой.

Это было бы очень кстати, с удовольствием подумала Сара. С деньгами чувствуешь себя совсем по-другому. Не нужно будет больше зависеть от Джи. Би. Деньги сделают ее независимой.

Джеймс и Клэр вышли из гостиной и направились в его кабинет. Сара услышала, как Клэр сказала:

— Закрой, пожалуйста, дверь, Джим. Я хочу с тобой поговорить.

— Жаль, что нельзя подслушивать под дверью, — разочарованно пробормотала Сара и отправилась обратно в библиотеку.

Клэр обвела взглядом кабинет и улыбнулась.

— Знаешь, этот кабинет в точности похож на тебя, — сказала она. — Минимум выразительных средств, хороший вкус и чуть-чуть суровости.

— Звучит довольно мрачно, — сказал он. — Я не кажусь себе суровым.

— Тебя сильно изменили деньги. Раньше у тебя был довольно мрачный характер. Я не могла жить по твоим спартанским нормам — мне больше нравился комфорт, Джим, и, я думаю, теперь ты лучше меня понимаешь.

— Я всегда тебя понимал, — сказал он спокойно. — Ты заслуживала лучшего, чем то, что я мог дать тебе тогда, Клэр.

Он говорил добродушным тоном, сознавая, что, возможно, его тогдашнее фанатичное стремление не иметь никаких долгов выглядело некоторым педантством. Клэр была не виновата в том, что причинила ему боль. Так и должно было быть — быстрое расторжение помолвки после смерти его дяди и внезапный брак с Розенхаймом.

Она смотрела на него с нежной грустью.

— Я вышла замуж за Иззи, потому что была несчастлива. Это было глупо, и я заплатила за это сполна.

— Но мы можем остаться друзьями, если ты хочешь!

— Я надеялась на это, когда мы встретились той ночью, но у меня сложилось впечатление… — Она вдруг замолчала, а он сказал быстро:

— Оно было ошибочным. Я буду рад, если ты останешься моим другом, дорогая, и если тебе когда-нибудь понадобится помощь — я знаю, что у тебя не все сейчас просто складывается, — ты можешь рассчитывать на меня.

— Спасибо, Джим, — растроганно произнесла Клэр. — Если я смогу что-нибудь сделать для тебя… Я ведь могу помочь тебе — с твоей юной воспитанницей, например. Иногда женский совет приходится очень кстати.

— Да, — согласился Джеймс. — Ты, наверное, права. Кстати, несмотря на то, что он твой друг, этот Мик Фенник, именно его я меньше всего хочу видеть рядом с Сарой. Не могла бы ты ему на это намекнуть?

— Боже мой! — Клэр всплеснула руками. — Вот в чем ты поистине прав. Но намекать ему бесполезно — запретный плод станет для него только слаще.

— Я боюсь, то же самое относится и к Саре, — признался он.

— Но, — продолжала Клэр, не обращая внимания на его слова, — я, право, ужаснулась, увидев ее в этом игорном доме вместе с Миком. Ой, да ты, наверное, ничего об этом не знаешь?

— Сара рассказывала мне, — мрачно сказал Джеймс. — У нее есть счастливая особенность. — Она не умеет ничего скрывать.

— Но, Джим, ты бы видел ее лицо! Она не воспринимала ничего, что происходило вокруг нее. Это была настоящая игорная лихорадка, а ведь она еще такая молоденькая девочка.

Джеймс на мгновение рассердился: Клэр временами бывала просто бестактна.

— Я не думаю, что это повторится, — коротко ответил он.

— Значит, ты поговорил с ней? Это хорошо. Знаешь, я просто испугалась. В общем, Джим, зови меня в любое время, когда почувствуешь, что нуждаешься в моем совете. Мне нравится твоя Сара. — Она встала и начала надевать перчатки, не переставая доверительно ворковать: — Я прямо сейчас увезу отсюда Мика, пока он не успел вскружить девочке голову. Дэвид Саммерс показался мне симпатичным молодым человеком. Они очень хорошо смотрятся вместе с нашей рыжеволосой малышкой, как ты считаешь? Спасибо тебе, дорогой мой, за такой хороший прием. Можно мне как-нибудь еще приехать, без Мика?

— Конечно, — сказал Джеймс, открывая дверь в гостиную, где их встретили несколько пар внимательных глаз. Перонел выставила Клэр высшие оценки за мастерство. Впечатлительная София увидела в них образец прекрасной пары, а Сара подумала: «Интересно, о чем они говорили столько времени? Готова поспорить, у нее есть виды на него, на бедную мою Золотую Рыбку!

Глава восьмая

К концу октября у Сары вошло в привычку временами наезжать в Лондон. Чаще всего она уезжала с Дэвидом. Она увлеклась танцами, и вскоре она уже знала все более или менее известные ночные клубы Лондона.

Джеймса не радовали такие частые отлучки, но он знал, что в душе Сара была любительницей спокойной деревенской жизни, просто сейчас она впервые открывала для себя многоликий мир, который ее окружал, начинала расправлять свои крылышки. Пока она была вместе с Дэвидом, Джеймс за нее не беспокоился. На осторожные расспросы знакомые отвечали, что им не доводилось встречать ее в компании Мика Фенника. Джеймс не догадывался об истинных причинах ее отлучек, ничего не знал об их якобы случайных встречах и даже не подозревал о том, что азартная лихорадка целиком захватила Сару.

Ее везение стало легендарным. К ноябрю благодаря удачной спекуляции на ее счету в банке скопилась огромная сумма, а голова была занята Миком Фенником. Тот факт, что она редко видела его одного, без друзей, только подливал масла в огонь. Всеобщее полушутливое восхищение окутывало его ореолом популярности и придавало ему особый шарм в глазах Сары, не подозревающей, что третья женитьба вовсе не входила в его планы.

В конце концов Сара обнаружила, что ей все тяжелее скрывать свои дела от Джеймса. Вот-вот могли начаться неприятности.

Однажды, когда София уже отправилась спать, а они остались беседовать с глазу на глаз перед затухавшим камином, она спросила:

— Скажи, Джи. Би., как человек может убедиться в том, что влюблен?

— У каждого это бывает по-разному, — с улыбкой ответил он.

— Да, я понимаю, но должны же быть какие-то общие симптомы, как, например, высокое давление, потеря аппетита, желание заплакать или закричать.

— Что-то у тебя это выходит слишком изнурительно, — рассмеялся Джеймс. — Неужели ты хочешь сказать, что сама страдаешь от подобных тревожных симптомов, Сара?

Она наморщила нос и удобно устроилась в кресле, поджав ноги.

— Ну, аппетит у меня зверский, — успокоила она его. — Плакать мне не хочется, а кричать хочется всегда. Только тебя я и могу об этом спросить. Я не знаю, смогу ли понять это чувство, если оно вдруг появится.

В начале ноября удача неожиданно изменила Саре. Спекуляции Мика окончились провалом, и вскоре кругленькая сумма в банке начала таять с головокружительной быстротой.

— Не обращай внимания, дорогуша, — беспечно успокаивал он ее. — Пара удачных вечеров, и ты все отыграешь.

Но и за столом ей тоже перестало везти. В конце концов она оказалась должна Мику триста фунтов и не могла найти средств, чтобы расплатиться.

— Не волнуйся, милая, — сказал он. — Я подожду, пока удача снова не вернется к тебе.

На самом деле Сара вовсе не волновалась. Страсть к игре настолько захватила ее, что ей было безразлично — выигрывала она или проигрывала. Джеймс заметил, что она выглядит усталой и взволнованной, и сказал, что четырех ночей из семи проводимых в танц-клубе ей будет вполне достаточно.

— Хорошо, — быстро согласилась Сара. — Тогда я съезжу в город днем, чтобы зайти в парикмахерскую и сделать себе новую прическу.

…День оказался неудачным. Она несколько раз безуспешно пыталась дозвониться до Мика. Дэвид был занят и не мог сводить ее на ленч, а к Перонел пришел важный клиент, и у нее не было времени для того, чтобы выслушивать девичью болтовню.

Сара чувствовала себя задетой. Похоже, никому она здесь не нужна, и день у нее проходит напрасно. Она побродила немного по магазинчику Перонел, разглядывая новые модели. Меховой жакет из рыжей лисицы был живописно наброшен на спинку кресла. Сара примерила его и осталась довольна.

— Я возьму это, — сказала она продавщице, занятой какими-то делами в глубине зала.

— Он замечательно подходит к вашим волосам, — защебетала девушка. — Это прекрасный жакет. Послать вам его домой, мисс Сильвер?

— Нет, я надену его сейчас, домой можете послать то, что сейчас на мне, — сказала Сара, с удовольствием кутаясь в рыжий мех и ощущая, как у нее поднимается настроение.

Она вышла из магазина с чувством, что мир не так уж плох, и отправилась искать телефонную будку, чтобы еще раз позвонить Мику. Но у Мика весь день оказался занят.

— Прости, милая, — сказал он с сожалением, — но, боюсь, ничего сегодня не получится. Иди без меня, увидишь, на что сама способна.

Он уже давно сделал ее членом клуба, где обычно играл сам, но она еще ни разу не ходила туда одна. Снова упав духом, она принялась бродить по Бонд-стрит, разглядывая магазины, и вернулась на Саут Молтон-стрит. Она решила еще раз попытаться вытянуть Перонел в какой-нибудь близлежащий ресторан.

Перонел наскоро закусывала сэндвичами с кофе в своем офисе. Увидев вошедшую Сару, она нахмурилась.

— Зачем, спрашивается, тебе понадобилось покупать это, не спросив меня? — спросила она раздраженно.

— Мне оно понравилось, — расстроенно ответила Сара.

— Дорогая, ты еще не научилась носить подобные вещи так, как полагается. Кроме того, ты знаешь, сколько это стоит?

— Нет, — сказала Сара, вспыхнув. — Разве это важно?

— Это будет важно для твоего опекуна, когда он получит счет на триста гиней, — сухо сказала Перонел.

— Триста гиней! — поперхнулась Сара.

— Моя дорогая Сара, — нетерпеливо сказала Перонел, — эти шкурки специально подбирались. Цвета бесподобны, и второй такой шубки не сыщешь во всем Лондоне, но я не думаю, чтобы Джеймс смог оценить все ее достоинства. Если хочешь, я могу повесить ее обратно. Ты носила ее только два часа, так что это ничего.

— Нет! — У Сары вдруг появилось суеверное чувство по отношению к жакету. — Я хочу его оставить. Он принесет мне удачу, и тогда я сама за него заплачу. Пойдем лучше со мной куда-нибудь перекусим.

— У меня сегодня сумасшедший день, иногда это бывает, — сказала Перонел. — Если хочешь, присоединяйся ко мне: выпей кофе и съешь сэндвич.

Сара взяла сэндвич и села на стол Перонел.

— Похоже, ни у кого сегодня нет для меня времени, — вздохнула она тоскливо. — Мик и Дэвид по уши в делах, и я должна в одиночестве попытаться снова поймать свою удачу.

Перонел посмотрела на нее с любопытством.

— Сара, — сказала она, — ты знаешь, не в моих правилах вмешиваться, но все зашло слишком далеко. Я не знаю, сколько ты должна Мику, — ты ведь проигрываешь, не так ли? Знаешь, он не самый подходящий человек, у которого следует брать взаймы.

Сара удивилась: впервые Перонел ее предостерегала.

— Я ему все верну, когда мне исполнится двадцать один год, — сказала она беспечно. — Даже раньше, если мне снова повезет. Он не возражает.

— Что ж, делай, как знаешь, но я посоветовала бы тебе быть осторожней. И кстати, насчет одежды: оставь эту свою чрезмерную экстравагантность. Если тебе хочется окружить себя дорогими мехами, то я возражать не стану. Но твой опекун может выйти из себя и перестать оплачивать твои счета, и это будет печально как для тебя, так и для меня.

Сара подозрительно посмотрела на Перонел.

— Джи. Би. говорил тебе что-нибудь? — быстро спросила она.

Перонел налила себе еще чашку кофе и закурила.

— Он сделал мне тонкий намек во время нашей недавней встречи. Не знаю, возможно, это Клэр его надоумила. Это, знаешь ли, было бы очень на нее похоже. «Позволь помочь тебе с бюджетом малышки Сары, Джим, дорогой. Ведь, знаешь, девушки могут быть так экстравагантны и расточительны!»

Сара внезапно почувствовала непонятный страх. За последний месяц Джеймс несколько раз был в Лондоне один. Возможно, он специально ездил туда, чтобы увидеться с Клэр.

— А миссис Розенхайм была с ним, когда вы встречались? — спросила она.

Перонел бросила на нее чуть насмешливый взгляд.

— А разве он тебе не говорил? Дорогая Клэр с ног до головы была одета в мои лучшие модели. И, должна заметить, она выглядела, как богиня.

— Перонел, — Сара заметно побледнела. — Ты думаешь, она хочет окрутить его?

— Я думаю, — рассудительно ответила Перонел, — что наша дорогая Клэр готова окрутить кого угодно, если у него есть деньги. Я ее не осуждаю. Она совершила огромную ошибку, выйдя замуж за Иззи, и ей, должно быть, очень досадно сознавать, что если бы она подождала тогда еще немного, прежде чем разрывать отношения с Джеймсом, то сейчас жила бы припеваючи. Но если бы она действительно вышла за него замуж, то твоя жизнь сейчас вряд ли была бы такой сладкой, моя дорогая. Кажется, она считает, что не все еще потеряно.

— Джи. Би. не женится на ней. Он сказал, что не почувствовал никаких сожалений, когда они снова встретились, — горячо произнесла Сара. — Ей не удастся снова сделать Джи. Би. несчастным. Да я… я лучше сама выйду за него замуж, чем допущу, чтобы она добралась до него.

— Ну, я не знаю, — сказала Перонел, гадая про себя, действительно ли это дитя влюбилось в своего опекуна, или это ей только кажется. — Трудно предугадать поведение мужчины, когда он достигает более или менее почтенного возраста. Клэр ведь очень настойчивая особа. Ну а теперь, Сара, извини, но мне придется попросить тебя удалиться. Да, кстати, у тебя есть деньги, чтобы играть сегодня вечером?

— Что-то около пяти фунтов. Я думала, что Мик будет сегодня там и даст мне взаймы.

Перонел выразительно пожала плечами.

— Что ж, возможно, я поступаю глупо, но я даю тебе пятьдесят фунтов, и, если к тебе вернется удача, расплатись с Миком.

— О, Перонел, ты ангел! — Сара обняла ее в порыве благодарности. — Я чувствую, что сегодня мне должно повезти.

Вечером Сара проиграла пятьдесят фунтов Перонел меньше чем за полчаса и, наверное, впервые ощутила облегчение, когда покинула заведение, которое до сих пор не приносило ей ничего, кроме удовольствия.

Когда Мик стоял за ее плечом и гора фишек рядом неуклонно росла, она могла часами завороженно наблюдать за бешено скачущим шариком и белыми руками крупье, колдовавшими над зеленым сукном. Но теперь, когда Сара уже не была больше новичком и оказалась в полном одиночестве, наблюдая за игрой, она увидела все в совершенно ином свете. Лица мужчин и женщин, стоявших вместе с ней вокруг стола, пугали ее. На каждом можно было прочесть всепоглощающую алчность. Сара заметила одну молоденькую девушку, которой часто везло. Ее светловолосое хорошенькое личико вспыхивало и искажалось до неузнаваемости, когда она сгребала свой очередной выигрыш. Она находилась в лихорадочном возбуждении, которое производило ужасающее впечатление. «Ведь она ненамного старше меня», — подумала Сара. И сразу неизбежно возникла другая мысль: «Неужели и я похожа на нее, когда играю?»

Сара выбежала на улицу и с радостью ощутила ноябрьский холодок после духоты, из которой только что выбралась. Она шла по траве, не разбирая дороги и поддевала ногами опавшие листья, как она любила делать это в Фаллоу. Ей вспомнился давний разговор с Джеймсом. «Игра разрушает человеческие жизни», — сказал он ей тогда.

Туман пополз между деревьями, когда она достигла Кенсингтонского сада. Она повернула назад и, срезав угол, в нерешительности остановилась на углу Гайд-парка. Денег у нее оставалось как раз столько, чтобы доехать на такси до вокзала. Но она опоздала на поезд в пять десять и должна была ждать теперь до шести сорока. Чтобы не стоять все это время на остановке, она спустилась вниз по Пикадилли-сквер, вошла во вращающуюся дверь уютного коктейль-бара и с удивлением увидела Мика, одиноко сидящего за стойкой на высоком табурете.

— Привет! — воскликнул он обрадованно. — Хочешь выпить? Прости, что не смог пойти с тобой сегодня вечером, дорогуша, — не было никакой возможности вырваться. Ну, как у тебя получилось без меня?

Сара устало взгромоздилась на табурет рядом с ним и вздохнула.

— Фигово, — сказала она коротко. — Я проиграла пятьдесят фунтов.

— Не повезло! — сказал он. — Ну ничего, коктейль из шампанского тебя взбодрит. Не волнуйся, я дам тебе денег взаймы.

— Нет, я больше не хочу играть, — твердо произнесла Сара.

— Ах ты, бедная малышка! Это все от того, что тебе так долго не везет! Это бывает. Выпей коктейль. Я куплю тебе еще один стакан, и ты почувствуешь себя гораздо лучше.

Она сделала несколько глотков. Огни бара стали чуть светлее и добрее.

— Нет, — сказала она упрямо, — я хочу завязать.

Фенник посмотрел на нее с интересом. Все эти недели он забавлялся, наблюдая за тем, как никем, кроме него, не замеченная пагубная страсть развивается в дочери Хандли Грэя. Но теперь он засомневался в правильности своего первоначального суждения. Похоже, ее недостаточно ослепило везение новичка.

— Не думай, — сказал он мягко, — что твое невезение будет длиться вечно.

— Дело не в этом. Кажется, сегодня я их всех увидела в ином свете. Их лица пугают меня, Мик. Это похоже на ужасную болезнь. Там была одна девушка, довольно молодая. Она выигрывала, и я неожиданно увидела в ней себя. Я испугалась.

Она взглянула на него, увидела его насмешливые светлые глаза и почувствовала, что он ее не поймет.

— Дорогая моя Сара, — сказал он беспечно, — когда ты достигнешь моего возраста, ты научишься философски относиться к неудачам. Если ты начнешь метаться, игорный бог навсегда отвернется от тебя. Ты не должна опускать руки после первого же проигрыша. Я открыл в тебе талант к игре в первый же раз, как увидел тебя за столом.

— Правда? — спросила она, стараясь разобраться в своих мыслях. — В таком случае тебе не кажется, что я похожа… ну, на тех, кто не может бросить пить? Если я буду продолжать играть, я чувствую, что не смогу бросить, и тогда вся моя жизнь пойдет вверх дном.

— Ты говоришь, как проповедница, — засмеялся Мик. — Вот, держи второй коктейль — похоже, он тебе необходим.

От шампанского Сара почувствовала себя лучше. Она принялась спорить с ним более уверенно и настойчиво, но вдруг поняла, что он не слушает, только смотрит на нее с веселым интересом.

— Знаешь, ты необыкновенно привлекательный ребенок, — сказал он ей. — Мне нравится та серьезность, с которой ты пытаешься меня убедить. Скажи мне, девочка, вышла бы ты за меня замуж, если бы я был свободен?

— А ты не свободен? — Ему удалось задеть ее. — А я думала…

— К сожалению, мой второй развод не пошел дальше раздельного проживания. Моя жена не подавала на окончательный развод, а я не жалуюсь на положение дел, меня все это устраивает.

— О… — Сара была разочарована. Ее романтические чувства были глубоко оскорблены.

— Не волнуйся, это был всего лишь праздный вопрос из области теории, — сказал он, усмехаясь. — На самом деле ты слишком молода для меня, но мне было бы очень приятно научить тебя премудростям жизни. Может быть, пойдешь со мной? Ты кажешься такой возбужденной, Сара.

По какой-то необъяснимой причине у Сары перед глазами вдруг встало лицо Пинто, и она поежилась. Неужели все мужчины такие? И Дэвид под маской его приличных манер, и даже Джеймс? Она тряхнула головой. Милый Джи. Би. был выше всей этой грязи. И кроме того, для него она была всего лишь падчерица.

— Любопытная реакция, — заметил Мик, наблюдая за ее лицом. — Какая бурная смена эмоций! Так ты не хочешь заняться со мной любовью, Сара?

Сара отрицательно покачала головой и вспомнила о собственных попытках завлечь Джеймса в ту ночь, когда он появился впервые.

Мик нисколько не огорчился.

— Извини, милая, я убегаю. Прости, что не приглашаю тебя на ужин, но обещаю уделить тебе побольше внимания в следующий раз. Тогда мы пообедаем где-нибудь в очень изысканном месте, а потом пойдем и вернем тебе твою удачу.

Она выпрямилась на табурете. Коктейль слегка кружил ей голову, и она вспомнила, что с самого утра не ела ничего, кроме сэндвичей.

— Я — не — собираюсь — больше — играть, — сказала она, раздельно произнося каждое слово. — Мое решение окончательно и бесповоротно.

Мик выглядел озадаченным.

— А как же насчет твоей небольшой задолженности мне, моя милая? Не подумай, что я тороплю тебя, но, если ты не хочешь их отыгрывать, как же ты собираешься вернуть их мне? Попросишь у своего сердитого опекуна?

— А сколько я тебе должна? — спросила Сара, слегка побледнев.

Он состроил гримасу.

— Ну, не помню, что-то около сотни, но не волнуйся, я подожду, конечно.

Мик специально занизил настоящую сумму более чем вдвое. В том состоянии, в каком теперь находилась эта глупая малышка, она действительно в отчаянии могла найти эту сумму и расплатиться с ним. А он не хотел пока терять Сару.

Сара почувствовала явное облегчение. Сто фунтов — это, конечно, большая сумма, и к ней нужно было еще прибавить те пятьдесят, которые дала ей сегодня Перонел, но ей казалось, что она должна была Мику гораздо больше.

Он наклонился к ней и ласково прошептал:

— Не думай об этом больше, милая. Лучше отдохни немного от игры, а потом ты вернешь все проигранное, и даже больше того. Спокойной ночи, прости, но я должен спешить.

К тому времени Сара уже опоздала и на поезд в шесть сорок. Теперь ей не оставалось ничего другого, как возвращаться на медленно идущем восьмичасовом поезде. Но из-за сильного тумана все поезда запаздывали, и ее поезд отошел только в девять часов.

Сара устало сидела в углу пустого вагона первого класса, вполне справедливо полагая, что могла бы позвонить в Фаллоу перед отъездом и предупредить, что задерживается. В прежние времена подобная мысль даже не пришла бы ей в голову, но Джи. Би. всегда был пунктуален в такого рода вещах. Милый Джи. Би., с нежностью подумала она, он всегда оказывается прав — с Бэйкерами, с Пинто. Неужели ей придется просить у него эти сто пятьдесят фунтов и давать ему необходимые объяснения?

От этой мысли Саре стало нехорошо. Поезд сильно тряхнуло, и на нее накатила волна тошноты.

Открыв глаза, она увидела склонившегося над ней проводника.

— Вы в порядке, мисс? — спросил незнакомый голос.

Туман в глазах постепенно рассеялся. Она часто заморгала из-за яркого луча света от направленного на нее фонарика.

— Я что, потянула за стоп-кран? — спросила она.

— Нет, мы просто стоим на очередной станции. Я проходил мимо и подумал, что вам нехорошо, — сказал он, рассматривая ее с любопытством. — А куда вы едете, мисс?

— Херонсгилл, — сказала она устало. — Это следующая остановка, не так ли?

— Точно. Вы неважно выглядите, мисс. Вы уверены, что с вами все в порядке?

— Да, теперь уже все нормально. Думаю, я просто заснула. Сколько сейчас времени?

— Без четверти одиннадцать. Я скажу вам, когда будет Херонсгилл.

Проводник хлопнул дверью. Сара приготовилась выходить и напудрила нос. В маленьком зеркальце ее лицо было похоже на маску. Такие короткие обмороки уже случались с ней. Это был третий за последние шесть недель. Один раз София нашла ее в таком состоянии после слишком горячей ванны, в другой раз Джеймс едва успел подхватить ее во время прогулки.

Девушка ступила наконец на маленький перрон Херонсгилла и с наслаждением вдохнула чистый деревенский воздух. Над холмами висел туман. Его обрывки плавали над дорогой, пока она осторожно вела машину по направлению к дому. Когда впереди, за деревьями, показались освещенные окна особняка, она уже почти пришла в себя.

Сара медленно поднималась по ступенькам, как вдруг дверь резко распахнулась и в освещенном проеме появился взбешенный Джеймс, из-за плеча которого выглядывала встревоженная София. Пеппер маячил у телефона, очевидно только что повесив трубку.

— Что случилось? — спросила Сара испуганно. — Что-нибудь произошло?

Однажды она спросила Джеймса, выходит ли он когда-нибудь из себя. Он ответил, что вывести его из себя не так-то просто, но, если это случается, он бывает ужасным. На этот раз он был именно таким.

Он ожидал, что Сара вернется пятичасовым поездом, а теперь был уже двенадцатый час. Он уже давно привил Саре привычку звонить, если она задерживалась, и, кроме того, он не любил, когда она возвращалась ночью на машине. Она была плохим водителем, и он всегда волновался, когда она сама вела машину в темноте. После пяти часов непрерывно растущей тревоги последней каплей, переполнившей чашу его терпения, было ее безмятежное появление и этот спокойный вопрос: «Что-нибудь случилось?»

— Ты же знаешь, я ездила в город, — нервничая, начала оправдываться Сара. — Был туман, и я опоздала на поезд. Прости.

— Значит, ты опоздала на поезд! — загремел Джеймс. — Почему же ты не сообщила мне об этом?

— По правде говоря, я опоздала на два поезда. Извини, я просто об этом не подумала, — Сара посмотрела на него с любопытством. Неужели он действительно так волновался за нее?

Пеппер предусмотрительно ретировался. Гроза разразилась.

— Похоже, тебе не приходит в голову, что София и я можем волноваться за тебя! Тебе не приходит в голову, что, пока ты живешь в моем доме, ты должна относиться ко мне хотя бы с некоторой долей почтительности. — Возмущение переросло в открытый гнев. — Ты живешь в моем доме, как в гостинице. Я положу этому конец, Сара! Если я не буду впредь знать, где и как ты проводишь свое время, ты будешь оставаться дома! Ты возвращаешься домой в такой поздний час и выглядишь, как выжатый лимон. Я хочу знать, чем ты занималась? Это что, Перонел убедила тебя купить этот смешной жакет или ты прельстилась им в какой-нибудь витрине на Пикадилли?

Краска бросилась Саре в лицо. Она забыла о жакете. Еще триста гиней прибавлялись к ее долгу, а ведь она сказала Перонел, что сама за него заплатит.

— Когда его увидела Перонел, я уже купила его, — выкрикнула она. — И он мне нравится.

— Ага, а в кармане у тебя чек, который ты собираешься вручить мне, я полагаю!

— Джеймс, пожалуйста, не так громко, — шепотом запротестовала София. — Прислуга услышит.

— К черту прислугу! — загремел он. — Если они услышат, они поймут наконец, что я собираюсь быть хозяином в собственном доме. Семнадцатилетняя девчонка покупает меховое манто и спокойно заявляется домой глубокой ночью. Я был слишком мягок с тобой, Сара, в этом вся беда. Но теперь все будет иначе, я положу этому конец, и это твое щегольство тоже должно прекратиться, иначе я закрою мой счет у Перонел.

— В конце концов это смешно! — выкрикнула Сара. — Ты разговариваешь со мной прямо как викторианский папаша, Джи. Би. Ну, попробуй, останови меня! Я тебе ничего не должна. Это не моя вина, что тебе приходится оплачивать мои счета, и ты сам предложил, чтобы я жила здесь. Мы никогда не хотели, чтобы ты оставался! Мы никогда не хотели вообще иметь с тобой какие-то дела!

Она быстро повернулась и побежала наверх в свою комнату.

В доме стало очень тихо. Часы пробили половину первого ночи. Джеймс остановился на мгновение около двери Сары, прислушиваясь, затем прошел дальше.

Пеппер подложил свежих поленьев в затухавший камин, и языки пламени тускло освещали комнату, разгоняя ее извечный сумрак. Тени плясали на стенах. Джеймс уже положил руку на выключатель, как вдруг заметил Сару, одетую в пижаму и очень прямо сидевшую на его постели. При свете камина он разглядел, что она плакала.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он ласково.

Она подняла голову и посмотрела на него. Густые кудри рассыпались у нее по плечам. Джеймс подумал, что в Саре есть что-то трогательное и обезоруживающее, когда на ней надета эта простенькая пижама с маленьким отложным воротничком. Она, должно быть, выглядела точно так же, когда Длинный Джон приходил пожелать ей спокойной ночи много лет назад.

— Я не понимаю, почему ты так рассердился, Джи. Би., — сказала она. — Но я не могу идти спать, думая, что ты можешь обидеться на меня и уехать.

— Разве не этого ты хотела? — спросил он ее.

— Нет… нет, не этого, — ответила она прерывающимся голосом. — Когда ты впервые появился, я хотела, чтобы ты ушел, но теперь все по-другому. Я привязалась к тебе. Я сказала, что ты мне совсем не нужен, но это неправда.

Она встала на колени на кровати и обняла его за шею. Он почувствовал, что она опять плачет.

— Это была неправда, Джи. Би. Ты — это все, что у меня есть, и я тебя очень, очень люблю. Пожалуйста, люби меня тоже хотя бы чуть-чуть!

Он нежно обнял ее, ощущая под руками ее маленькие и острые лопатки под шелком пижамы. Он принялся утешать ее, словно маленького ребенка, борясь с остро вспыхнувшим желанием крепко прижать ее к себе. «К чему мне влюбляться в моем возрасте, — сердито твердил он себе, — в такую милую, юную, неопытную и своенравную девочку, которая годится мне в дочери?» Он сознавал всю абсурдность сложившейся ситуации и пытался понять, пришло ли это чувство к нему уже тогда, когда он впервые увидел ее плевавшейся вишневыми косточками в чашу для пунша.

— Боже всемогущий! — сказал он ей, отстраняясь. — Хорошенькую же парочку мы представляем сейчас! Уже, наверное, час ночи, а мы позволяем себе разыгрывать спальную сцену. София может подумать лишнее, если увидит нас!

Она подняла мокрое от слез лицо.

— Значит, ты не уйдешь — что бы я ни сделала? — с надеждой спросила она.

— Конечно, я никуда не уйду. Я сорвался сегодня вечером, но я так волновался за тебя!

— Прости меня за манто, — пробормотала она, — оно было очень дорогим.

— Ну, о манто мы поговорим завтра. — Ему неожиданно захотелось сказать ей, что она может приобрести десяток таких манто, если пожелает. Какое вообще имеет значение, сколько его денег она потратит? Он посмотрел в ее заплаканное усталое личико, освещенное неярким светом камина, не подозревая, сколько нежности было написано на его собственном.

— Ты утомлена, моя милая. — Он не заметил, как ласково прозвучал его голос. — Беги скорее в кровать и отсыпайся. Я не хочу, чтобы ты стала похожа на маленькое привидение.

Она соскользнула с его кровати, заметив происшедшую в нем перемену, но не в силах объяснить ее.

— Спокойной ночи, дорогой мой Джи. Би., — сказала она, целуя его. — Мне стало гораздо лучше.

На следующий день Сара проснулась в одиннадцать часов, зевнула, повернулась на другой бок и заснула снова. Когда она проснулась окончательно, у ее постели стояла София. Она любила посплетничать, и ей как раз сейчас нужно было кое-что узнать.

— Ну что, ты отдохнула, дорогая? — спросила она, с любопытством глядя в лицо девочки. Сара выглядела посвежевшей после долгого сна, но под глазами все еще оставалась синева.

— Я чувствую, что готова порхать, как мотылек, — сказала Сара, с удовольствием вгрызаясь в сочное яблоко. — А где Джи. Би.?

— Джеймс поехал в Брайтон. Он приходил узнать, не хочешь ли ты поехать с ним, но ты еще спала, — сказала ей София.

Сара провела рукой по спутанным волосам.

— Он заходил прямо сюда? — спросила она заинтересованно. — Готова поспорить, что его чуть удар не хватил от того беспорядка, который у меня царит. Джи. Би. ужасно аккуратный и пунктуальный. Когда он вернется?

— К ленчу. Сара, дорогая, ты ведешь себя, как будто ничего не случилось… Я имею в виду вчерашний вечер. Джеймс очень волновался… Ну, то есть я имею в виду, что он обычно не кричит.

— С Джи. Би. все в порядке, — Сара кинула огрызок яблока в камин и соскочила с кровати.

Дождь лил беспрестанно, поэтому она натянула старые слаксы и толстый зеленый свитер и вышла из комнаты как раз перед тем, как Пеппер собирался позвонить в гонг. Он посмотрел вверх и, увидев, что она закинула ногу на перила, сказал осуждающе:

— Мисс Сара, юные леди пользуются ступеньками, спускаясь по лестнице.

— Я не юная леди, и по перилам быстрее, — крикнула она в ответ и понеслась по широкому полированному поручню. Соскочив вниз, она оказалась в объятиях Джеймса.

Глава девятая

За обедом Сара начала нервничать. Будет нелегко объяснить эти сто пятьдесят фунтов Джеймсу. Она точно знала, когда это произойдет: когда они допьют кофе, София поднимется наверх, чтобы вздремнуть после обеда, а они с Джеймсом в такой дождь будут вынуждены провести в библиотеке весь вечер.

Все прошло в соответствии со схемой. София подавила зевок и приступила к своему обычному ритуалу притворства.

— Какой ужасный день! Я, пожалуй, поднимусь к себе на полчасика.

Злясь на себя, Сара попросила:

— О, не уходи, София. Подремли здесь.

— Я никогда не дремлю после обеда, — с достоинством произнесла София. — Мне просто нужно подняться и уладить кое-какие дела.

София вышла, оставив Сару наедине с Джеймсом.

Сара принялась взволнованно ходить взад-вперед по комнате, бесцельно передвигая предметы на каминной полке.

Джеймс долго молча смотрел на нее, потом не выдержал:

— Сара, я вижу, тебе нужно что-то сказать мне и ты пытаешься набраться храбрости. Весь обед ты сидела как на иголках.

Она обернулась, засунула руки в карманы и быстро проговорила:

— Джи. Би., я запуталась.

Он улыбнулся про себя. Сколько раз уже она говорила ему эти слова! Штрафы за парковку машины в неположенном месте, за превышение скорости, за проскакивание на красный свет — автомобильные проступки Сары были многочисленными.

— В конце концов, — Сара надула губы, — мне больше не к кому пойти.

Он подумал о том, как прошлой ночью она в пижаме стояла на коленях на его кровати и сказала: «Ты все, что у меня есть, и я тебя очень люблю».

— Расскажи мне, — ласково сказал он, — что случилось на этот раз?

Она снова начала шагать по комнате.

— Джи. Би., я была такой дурой! Ты ведь предупреждал меня, а я не слушала. — Она плюхнулась на коврик рядом с ним и прижалась головой к его коленям.

— Мне нужно сто пятьдесят фунтов, — сдавленно сказала она.

Джеймс поднял брови: Сара никогда еще не просила у него денег.

— Ты не можешь дать мне их и не задавать вопросов?

— Да, я могу дать их тебе, но, думаю, у меня есть право узнать, на что они тебе нужны, — спокойно сказал он. — Ты задолжала кому-то, Сара?

Сара все еще не могла решиться на полную откровенность.

— Тебе обязательно задавать вопросы, Джи. Би.? Ты смотришь на вещи не так, как другие люди, — тебе не понять.

Он взял ее за подбородок и приподнял ее лицо.

— Посмотри на меня, Сара, — мягко сказал он. — Мы ни к чему не придем, ни ты, ни я, если будем ходить вокруг да около. Откуда ты знаешь, смогу я понять или нет, если даже не даешь мне шанса?

— Потому что ты сам несколько раз мне говорил, — сказала она.

Джеймс внимательно посмотрел на нее.

— Я полагаю, что ты проигралась.

Она прямо встретила его взгляд.

— Да, это так. Джи. Би., попытайся понять. Мне казалось, от этого не будет вреда. Я выигрывала и выигрывала — ты не поверишь, сколько у меня было в банке! А потом я все проиграла. Я хочу остановиться, но не могу, пока не выплачу то, что проиграла. Пожалуйста, Джи. Би., — взмолилась Сара, — пожалуйста, постарайся меня понять.

Подойдя к окну, Джеймс молча смотрел на мокрый от дождя парк.

— Я прекрасно понимаю тебя, — наконец сказал он. — Так говорят все игроки: «Я хочу остановиться, но не могу, потому что должен отыграться». И они продолжают играть, пока не заходят слишком далеко, чтобы выбраться самостоятельно. Если ты должна сто пятьдесят фунтов, это означает, что ты играла на чужие деньги. Я должен заплатить этот долг за тебя. Вот что я пытался втолковать тебе раньше. Рулетка — это опасная игра, потому что рано или поздно кому-то приходится расплачиваться.

Глаза Сары наполнились слезами. Она чувствовала себя провинившейся школьницей, но признавала справедливость его слов.

— Сколько, по твоим подсчетам, ты потеряла с тех пор, как начала играть? — спросил он.

Сара задержала дыхание. Сумма, названная вслух, должна была прозвучать ужасающе.

— Около двух тысяч, — проговорила она хриплым шепотом.

Он резко повернулся к ней.

— Ты потеряла две тысячи фунтов за два месяца! — воскликнул он. — Это невероятно! Ты что, не понимаешь, какая это огромная сумма? Почему же, скажи ради Бога, ты не остановилась раньше?

— Я совсем не задумывалась об этом, пока все деньги не кончились, — честно сказала она. — Я знаю, это звучит ужасно, но я призналась, что деньги мои и если я теряла их, это было мое личное дело.

Джеймс был потрясен. Если проклятая наследственность ее отца уже начинала сказываться, то помоги, небо, им обоим. Он видел ее лицо, бледное и несчастное. Она с силой закусила нижнюю губу, чтобы сдержать слезы, и он понял, что должен держать себя в руках.

— Скажи-ка мне честно, Сара. Нет ли у тебя искушения рискнуть и этими ста пятьюдесятью фунтами?

— О, нет, я хочу остановиться! — пылко воскликнула она. — Я поняла это вчера, когда смотрела на всех этих людей в клубе. Они были ужасны — жадные, тяжело дышавшие, и я подумала, что тоже могла стать такой. Я пыталась объяснить это Мику, но он не понял.

Лицо Джеймса посуровело.

— Эта свинья! — сказал он резко. — Я должен был догадаться, кто за этим стоит. Так это ему ты должна все эти деньги?

— Сотню из них. Вчера Перонел одолжила мне остальные пятьдесят, чтобы я перестала играть.

— Теперь послушай меня, — сказал он. — Я сам отошлю чек Феннику и напишу, что больше он не должен видеться с тобой. Я не могу запереть тебя и помешать встречаться с друзьями. Я могу только доверять тебе, и я доверяю. Я не хочу когда-нибудь обнаружить, что ты виделась с этим человеком втайне от меня. Это меня очень обидит.

Ее глаза наполнились слезами.

— Я бы никогда сознательно не обидела тебя, — сказала она. — Но не нужно ли мне еще раз встретиться с Миком, чтобы объясниться?

Он сердито взглянул на нее.

— Не хочешь ли ты сказать, что влюблена в него?

Она часто заморгала ресницами, удерживая слезы.

— Не знаю, — ответила она с несчастным видом. — Как-то ты сказал, что в моем возрасте всякий новый человек кажется волнующим. Мик был волнующим.

— Но, Сара, дорогая, — ласково сказал он, — Мик не такой человек. Разве ты не знаешь, кто он? Любовные приключения стали его второй натурой. Каждая молоденькая девушка для него желанная добыча. Сара, ты не должна забивать себе голову каждым привлекательным донжуаном, который расточает тебе комплименты. Вспомни Пинто!

— Мик ничуть не похож на Пинто, — с неприязнью сказала Сара и подумала о том, что бы сказал Джеймс, если бы узнал, что Фенник до сих пор женат.

— Да, — суховато согласился Джеймс. — Похоже, Пинто был куда менее опасен. Теперь послушай, Сара. Я надеюсь, что ты запомнишь этот урок. Я заплачу твои долги, и мы больше ни слова об этом не скажем, но я сделаю это при условии, что ты прекратишь видеться с Фенником. Мне тяжело поверить, что ты влюблена в него, но если это так, тогда это еще одна причина, чтобы порвать с ним. Ты обещаешь мне?

Она кивнула, с сожалением отказываясь от Мика. Любовь? Ну, возможно, это была не совсем любовь, и, если у него уже была жена, из этого не вышло бы ничего хорошего. Сара до сих пор была еще достаточно бесхитростна, чтобы исключить другие возможности.

— Отлично, — решительно подытожил Джеймс. — Теперь забудем об этом. Чем же мы займемся в оставшуюся часть вечера?

— Давай сыграем в пинг-понг, — предложила она, чувствуя необходимость чем-нибудь заняться.

Но игра у нее не клеилась. Она много бегала, но не выиграла ни одного очка к концу игры. У нее заболела спина, а резкий стук мячей, казалось, становился все громче и громче.

Внезапно голова у нее закружилась, и она потеряла сознание.

Джеймс бережно поднял ее и перенес на стоящий в библиотеке кожаный диван.

Он яростно дергал шнур звонка, потом опустился на колени рядом с диваном и начал лихорадочно тереть ее руки, пытаясь их согреть.

В дверях показался старый Пеппер с взъерошенными после полуденного сна волосами.

— Мисс Сара упала в обморок, найди мне немного бренди, живо! — приказал Джеймс. — И позови мисс Бранд.

Старик с тревогой наблюдал, как Джеймс, осторожно приподнимая голову Сары, вливал ей в рот бренди.

— Это не в первый раз, — сочувственно промолвил он. — Однажды я нашел ее у себя в буфетной. Она объяснила, что у нее просто закружилась голова, но мне не понравилось, как она выглядит.

— Почему же ты не сказал мне? — нетерпеливо спросил Джеймс.

— Я говорил мисс Бранд, — ответил Пеппер и укоризненно посмотрел на Софию, которая торопливо вбежала в комнату. Ее волосы были в беспорядке, а платье небрежно застегнуто.

— Почему такой шум? — спросила София, сонно прищуриваясь. — О, Боже, у нее еще один обморок?!

— София, вы должны были внимательнее относиться к ее здоровью.

— Ну, вы понимаете, мой дорогой, я полагала, что женщины привычны к подобным вещам, — кротко сказала София. — Похлопайте ее по рукам, Джеймс, сожгите перо или что-нибудь еще в этом роде. Ну вот, она приходит в себя!

Сара приоткрыла глаза. Джеймс снова поднес стакан к ее губам.

— Выпей это. Сейчас с тобой все будет в порядке, — сказал он.

Она медленно выпила бренди, немного закашлявшись, когда он обжег ей горло, потом слабым голосом произнесла:

— В чем дело? Я думала, что была в игровой с Джи. Би. Что, я… я…

— Ты потеряла сознание, — коротко сказал Джеймс. — Лежи спокойно, и через минуту ты окончательно придешь в себя.

— Как глупо. — Она выглядела испуганной. — Ты думаешь, у меня что-то серьезное?

— Вероятно, ты переутомилась немного, — сказал Джеймс с уверенностью, которой сам не чувствовал.

— Но со мной могло случиться такое на улице, за рулем машины… где угодно, — испуганно проговорила Сара. — Вчера в поезде у меня точно так же потемнело в глазах.

— И ты ничего не сказала об этом! Оставайся в постели, девочка. Я позвоню Хервею, чтобы он пришел осмотреть тебя.

Сара, успокоенная его словами, сказала, что чувствует себя прекрасно и хотела бы остаться в библиотеке.

— Ты будешь выполнять то, что тебе говорят, — добродушно, но твердо произнес Джеймс. — Отправляйся спать, или я отнесу тебя на руках.

— Мне хотелось бы, чтобы меня отнесли, — кротко попросила Сара, протягивая к нему руки.

Уютно устроившись у него на руках, она удовлетворенно сказала:

— С тобой хорошо, Джи. Би. Тебе нужно было бы быть моей матерью.

Он поставил ее на ноги у дверей ее комнаты и шутя ущипнул за ухо.

— Ну, если бы я был твоей матерью, я не допустил бы, чтобы моя дочь падала в обморок после жестокой сцены со своим опекуном. Ну-ка, быстрее в кровать!

Она нежно улыбнулась ему и исчезла в своей комнате.

Жизнерадостный Том Хервей, явившийся на следующее утро, дружески хлопнул Джеймса по спине и заметил:

— Дорогой Джеймс, ты сам похож на пациента!

— Я волнуюсь за Сару. Она внезапно потеряла сознание и упала. Она слишком худая и ни минуты не сидит спокойно. Она опасается, что с ней может неожиданно случиться такое за рулем машины или где угодно.

— Не волнуйся, если с ней что-нибудь не так, мы скоро это выясним. Давай посмотрим на ребенка, — сказал доктор, с любопытством глядя на взволнованного Джеймса.

Том Хервей и Сара были старыми друзьями. Он лечил все ее детские болезни, привык ко всем ее хитростям вроде термометра, опущенного в горячую воду, пятен, нанесенных с помощью красной краски, а однажды очень натурального обморока, который продолжался, пока он не пощекотал пациентку за пятку. Вот и теперь Хервей решил, что не найдет ничего особенного у Сары Сильвер.

Он провел с Сарой почти полчаса, и, когда спустился вниз, невольно растерялся, увидев Джеймса, нервно мерившего шагами комнату.

— Господи, дружище! Твой вид наводит на мысль о молодом муже, который ждет известий о своем первенце! Кстати, Сара хочет хереса.

— Хереса? — Джеймс понял не сразу, но затем почувствовал огромное облегчение. — Ей это можно?

— Немного ей не повредит. Мне кажется, стаканчик не помешал бы и тебе. Нет, спасибо, я не присоединюсь к тебе. Мне еще нужно сделать несколько визитов. Ладно, разве что по-быстрому, пока составлю инструкции для твоей мартышки.

Доктор взял сигарету и стакан с хересом и встал спиной к огню, наслаждаясь теплом.

— У Сары нет ничего страшного, — сказал он ободряюще. — Просто она за последнее время немного переутомилась. Ты должен заставить ее больше отдыхать и пить молоко вместо виски. — Он рассмеялся и залпом допил херес. — Знаешь, сначала я подумал, что она хочет вытянуть из тебя что-нибудь и для этого водит за нос. Ребенком она была настоящей чертовкой и заставляла Джона Сильвера вызывать меня сюда ради пустяков. Я думаю, ей нравилось дурачить его. Мы с Грэйс часто думали, как ты сможешь с ней ужиться.

— В целом нормально, — сказал Джеймс, — особенно если учесть, что раньше мне никогда не приходилось иметь никаких дел с детьми.

— Я спросил ее, как она относится к строгому контролю в собственном доме после стольких лет независимости, и она сказала: «Джи. Би. замечательный. Это так приятно, Том, когда о тебе кто-то заботится». Ну, мне пора. Тебе не о чем беспокоиться. Эта девчонка всегда была очень упрямой и делала все по-своему. Запрети сигареты, выпивку и ночные танцы — всем этим она начала заниматься, когда еще должна была ходить в школу, — вот и результат.

Он поспешил прочь, добродушно ворча по поводу дождливого вечера и старой машины, которая никак не хотела заводиться.

Джеймс поднялся в комнату Сары, присел на край кровати и смотрел, как она потягивает херес.

— У меня, оказывается, ничего нет. — Она ободряюще улыбнулась. — Я обманщица.

— И все-таки, молодая леди, отныне ты будешь вести спокойную жизнь, — твердо сказал он. — Лондон и вечеринки категорически запрещены.

Она скорчила гримасу.

— Надеюсь, мне не придется галлонами пить молоко и гнусный тоник, — пробурчала она.

— Молоко и тоник назначил врач, и я позабочусь о том, чтобы ты их принимала, — тоном, не терпящим возражений, ответил он. — Серьезно, Сара, если ты не успокоишься теперь, ты можешь перенапрячь сердце, что означает проведенные в кровати месяцы. Сейчас еще нет ничего серьезного, но ты должна себя беречь.

— Ох, батюшки! — Она с сожалением посмотрела на дно пустого стакана и поставила его на столик рядом с собой. — Ты действительно волновался за меня, Джи. Би.?

— Разумеется, я волновался! Ты меня до смерти напугала, когда без единого слова рухнула на пол. И, Сара, ты должна пообещать мне одну вещь. — Вид у него был мрачный. — Если это когда-нибудь повторится, а меня не будет рядом, ты должна обязательно рассказать мне об этом. Договорились?

— Ладно, — она кивнула. — Я обещаю.

— Интересно, ты намереваешься всегда быть такой сговорчивой? — спросил он с улыбкой. — Ну, а теперь самый подходящий момент для хорошего поступка смирной и послушной подопечной.

Она мрачно посмотрела на протянутый ей стакан с теплым молоком, но, решив больше не расстраивать Джеймса, молча его выпила.

В тот же вечер на другом краю деревни Том Хервей, добравшись наконец домой после всех своих визитов, рассказывал жене:

— Фэйн кудахтал и носился с ней как курица с яйцом, Я думаю, наш приятель серьезно влюблен в эту мартышку, хотя вряд ли сам об этом догадывается.

Сначала Сара восставала против своего вынужденного отдыха, потому что Джеймс был строг в вопросах молока, тоника и раннего сна, но вскоре она привыкла к новому порядку.

Ноябрь прошел довольно быстро. Это был месяц дождей и туманов, которые держали их дома. Они вместе читали Харди и новеллы Ги де Мопассана, и Сара, прислушиваясь к аккомпанементу дождя и голосу Джеймса, любовалась отблесками огня, игравшими на его лице. Потом ее мысли начинали путаться в дикой неразберихе. Она задумывалась о том, каким он был с другими женщинами, каким он был бы, если бы стряхнул свою отеческую строгость и повел бы себя, как Мик, или Дэвид, или даже Пинто.

Однажды он быстро поднял глаза и перестал читать.

— Ты где-то далеко, — сказал он с улыбкой. — Ты совсем не слушаешь. О чем ты думаешь?

Она выглядела слегка растерянной.

— Я думала о том, как будет ужасно, когда мне исполнится восемнадцать и ты перестанешь быть моим опекуном, — неожиданно сказала она.

Он отложил книгу и насмешливо посмотрел на нее.

— Я думал, ты ждешь не дождешься этого дня, — сказал он.

Ее голос был по-детски трагичен.

— Я привыкла к тебе. Ты понимаешь, я как будто чувствую себя твоей. Было бы ужасно, если бы это вдруг прекратилось.

— Почему это должно вдруг прекратиться? — мягко спросил он. — Мы останемся друзьями, я надеюсь, хотя у тебя еще есть время, чтобы передумать.

— Это несправедливо, — возразила она. — Ты сделался мне необходим. Предположим, ты женишься?

— Хорошо, предположим. Что это изменит?

— Джи. Би., ты ведь не собираешься жениться, правда? — Ее глаза вдруг стали очень большими и испуганными. Он рассмеялся.

— Нет, конечно, нет, глупая ты девчонка! Но даже если бы и собрался, я все равно остался бы твоим опекуном, Сара, нравится тебе это или нет.

Это ее не очень утешило, и, когда несколько дней спустя Джеймс объявил, что Клэр Розенхайм приедет на уик-энд в Фаллоу, Сара решила, что оправдываются ее худшие предположения.

— Но зачем? — потребовала она ответа от Джеймса. — Зачем она приезжает сюда? Я думала… — Она замолчала, и Джеймс сказал с нежным упреком:

— Предлагаю тебе перестать думать и вспомнить, что она моя старая приятельница.

Сара почувствовала, как глухо и сильно застучало сердце. Старая приятельница! Как бы не так! Старая любовница, а Джи. Би. пригласил ее в Фаллоу. Это могло означать…

Джеймс удивленно посмотрел на нее. Он не считал необходимым объяснять Саре, что Клэр практически сама напросилась к ним в гости, и удовольствовался тем, что добродушно сказал:

— Мне жаль, если ты против, Сара, но это только на выходные. К тому же Клэр прекрасно к тебе относится. Я думаю, главным образом она хочет посмотреть, правильно ли я забочусь о тебе.

— Это не ее дело, как ты обо мне заботишься, — сердито сказала Сара. — Вот возьму и скажу ей, что ты меня бьешь.

— Сара, дорогая! — Джеймс уже предвидел неприятности. — Хорошо, делай, что угодно, только будь любезной с леди.

Саре никогда еще так не хотелось быть нелюбезной. По мере того, как приближалась суббота, ее беспокойство росло.

— Их нельзя оставлять наедине, — твердо сказала она Софии. — Я буду липнуть к ним, как банный лист, если замечу, что они собираются уединиться в укромном местечке, а если Джи. Би. отошлет меня спать пораньше, ты должна сидеть с ними до конца, София, как бы тебе ни хотелось лечь в постель.

— Но, — сказала София в полной растерянности, не покидавшей ее с тех пор, как было объявлено о визите Клэр, — может быть, он не захочет, чтобы им мешали? Нужно помнить, что Джеймс когда-то был влюблен в миссис Розенхайм.

— Я не забыла, — угрюмо сказала Сара. — Вот почему ты должна помочь мне, София. Мы не можем позволить Джи. Би. попасть прямо в пасть ко льву. Кроме того, она разрушит всю нашу жизнь. Ты станешь абсолютно ненужной в Фаллоу, если у Джи. Би. появится жена, дорогуша. Она скоренько отправит тебя собирать чемоданы.

— О, Боже! — София расстроилась. — Об этом я не подумала.

Все в доме, казалось, сознавали важность этого уик-энда. Горничные под бдительным надзором Софии тщательно прибирали дом, а старый Пеппер уже в который раз принимался чистить фамильное серебро.

Только сам Джеймс был невозмутим. Ему казалось вполне естественно ответить на просьбу Клэр о тихом уик-энде в сельской местности, «чтобы возобновить знакомство с нашей маленькой подопечной». Клэр трудно жилось с тех пор, как умер ее муж. Джеймс был рад оказать ей гостеприимство, а если она проявит интерес к Саре — тем лучше. Их бывшие отношения казались ему такими незначительными, что ему и в голову не приходило, что кто-то может истолковать этот визит по-другому.

Джеймс с восторгом принял намерение Сары пойти вместе с ним встречать поезд и решил, что она, по-видимому, хочет казаться радушной хозяйкой, а не исчезнуть немедленно в конюшне. Сара была мила и приветлива, но не покидала Клэр ни на минуту. Сначала его это забавляло, потом начало раздражать. Если Клэр выражала желание осмотреть дом, Сара тут же вызывалась показать его; если Джеймс предлагал отправиться на прогулку, Сара настойчиво предлагала себя в попутчицы. Если Джеймс и Клэр уединялись в его кабинете, в дверях тотчас появлялась Сара и требовала присутствия ее опекуна в конюшне, а к тому времени, как он возвращался, Сара настойчиво показывала гостье старые альбомы с фотографиями в библиотеке, пока София неутомимо вязала у камина.

Когда пришло время воскресного обеда, у Сары был вид кошки, проглотившей канарейку, а вежливая улыбка Клэр превратилась в застывшую маску. До сих пор у нее не было возможности поговорить с Джеймсом наедине.

— Ты выглядишь немного усталой, дорогая, — сказала она Саре, когда обед закончился. — Джеймс говорил мне, что тебе нездоровилось. Почему бы тебе не отдохнуть полчасика?

— О, я иногда отдыхаю, только чтобы доставить удовольствие Джи. Би., но, как правило, он остается и читает мне вслух, — жизнерадостно сказала Сара. — Сегодня вы оба можете поболтать со мной, а потом мы сходим погулять перед чаем.

— Это будет очень мило, — унылым голосом сказала Клэр. — Но я всегда считала, что полчаса в одиночестве принесут гораздо больше пользы, чем то же время, проведенное с другими. Почему ты не заставишь ее попробовать, Джим? Я разбужу тебя, Сара, когда подойдет время прогулки.

— Кстати, Сара, ты уже приняла свой тоник? — спросил Джеймс. — Я думаю, нет. Ну-ка, принеси мне стакан и бутылку, испорченная девчонка!

Клэр наблюдала за ним, пока он отмеривал лекарство, и видела беспокойную нежность в его глазах, когда, после того как Сара с гримасой поставила пустой стакан, он взял ее за подбородок и повернул лицом к свету.

— Хм… немного устала, — критически сказал он. — Отдохни в библиотеке вместе с Клэр. Я должен написать несколько писем, поэтому покину вас ненадолго.

— Да, приляг, моя дорогая, — торопливо сказала Клэр. — А раз ты собираешься заняться делами, Джим, если вы оба не сочтете меня невежливой, я ненадолго пройду в свою комнату, тогда Сара сможет спокойно отдохнуть.

— О’кей! — сказала Сара, глядя на нее с внезапным подозрением.

Она удостоверилась, что Джеймс закрылся у себя в кабинете, а Клэр действительно поднялась по лестнице, и тогда устроилась в библиотеке с книгой, оставив дверь широко открытой. Но она не читала. Она свернулась на диване, закурила запрещенную сигарету и удовлетворенно затянулась.

Пока все шло хорошо. Они с Софией успешно охраняли Джи. Би. Эта Розенхайм определенно начинала нервничать, и пару раз Сара заметила любопытный и несколько озадаченный взгляд своего опекуна. Но до сих пор Джеймс ни разу не выразил желания остаться наедине с Клэр, поэтому было трудно догадаться, как он реагирует на ее посещение. Это беспокоило Сару. Джеймс однажды сказал, что ни о чем не сожалеет, но он не пригласил бы Клэр, если бы сам не хотел этого.

Сара прислушалась — ее вдруг что-то насторожило. Не скрипнувшая ли ступенька на половине первого пролета?

— Ага! — сказала Сара и бросилась к раскрытой двери. Клэр стояла в холле, ее рука была на ручке двери, ведущей в кабинет Джеймса.

— Не могу ли я быть чем-нибудь тебе полезной? — невинно осведомилась Сара.

Клэр с виноватым видом, словно ее застали за воровством, улыбнулась, но глаза ее недобро сверкнули.

— Я спустилась только на минутку, чтобы кое о чем спросить Джеймса.

— О, я бы не стала мешать ему, — сказала Сара. — Джи. Би. ужасно не любит, когда его отвлекают от писем. Я бы не посмела войти.

— Моя дорогая девочка! — с трудом скрывая раздражение, сказала Клэр. — Я не сомневаюсь, что его утомляет то, что ты всюду суешь свой нос, а кроме того ты забываешь, что мы с Джимом старые друзья — очень старые друзья.

— О, мне все об этом известно, — спокойно ответила Сара. — Но он все же не любит, когда ему мешают. Я скажу тебе кое-что по секрету: он, вероятно, спит. Он стареет, ты ведь понимаешь…

— Что за чепуха! — воскликнула Клэр, не зная, сердиться или смеяться над этой детской попыткой не пустить ее к Джеймсу. — Джим может показаться старым только такому ребенку, как ты, но он в самом расцвете сил. Я уверена, что он сейчас не спит.

— Ох, конечно, он спит. — Сара кивнула с таинственным видом. — Или хуже. Он, может быть, немного… немного… ну, ты понимаешь, конечно, виски стимулируют, мы знаем, но…

Она печально покачала головой.

Вытянутая рука Клэр упала, и она повернула потрясенное лицо к Саре.

— О, дорогая, — воскликнула она, — только не Джим!

— Думаю, так оно и есть, — лицемерно вздохнула Сара, потом быстро прибавила: — Разумеется, ты понимаешь, нельзя сказать, чтобы он пил, — это было бы нехорошо. Но люди, которые бывали в жарких странах — ну, ты понимаешь, что это такое, — кроме всего прочего, они еще теряют контроль над собой. Джи. Би. еще держится, но… грустно, не правда ли?

— О, моя дорогая девочка, это ужасно! Я и не догадывалась… Бедный Джим! Боюсь, частично можно упрекнуть и меня. Я плохо к нему относилась, ты знаешь, Сара. Расскажи мне побольше о нем, дорогая. Давай пойдем в библиотеку и поболтаем.

Клэр обняла Сару за плечи и повела ее прочь от кабинета.

Сара чуть не завопила. Ей-Богу! Эта женщина, должно быть, такая дура! — Она проглотила и наживку, и крючок!

Дверь кабинета открылась.

— Что вы тут делаете? Я думал, вы обе отдыхаете.

Клэр испуганно вздрогнула, а Сара подбежала к Джеймсу и обвила его руками.

— Мы побеспокоили тебя? — сказала она. — Дорогой Джи. Би., у тебя все в порядке?

Он подозрительно посмотрел на нее.

— Разумеется, у меня все в порядке. А что?

— Ох, да ничего. Миссис Розенхайм и я собираемся пойти в библиотеку и поболтать. Ты уверен, что ты в порядке?

— Что, ради Бога, вы тут затеяли? — раздраженно спросил Джеймс. — Сара, сколько сигарет ты выкурила после обеда?

— Только две, дорогой.

— Хорошо, пусть это будет последняя до чая. — Он взял у нее недокуренную сигарету и бросил в камин. — Пожалуйста, Клэр, присмотри за ней, чтобы она больше не курила. Я присоединюсь к вам, как только закончу письма.

Он снова закрыл за собой дверь, Сара пожала плечами и сказала:

— Ты видишь? От такой мелочи он сразу становится раздражительным.

— Бедный Джим! — пробормотала Клэр, потом ее глаза участливо остановились на Саре. — Это тяжело для тебя, моя дорогая. Может быть, если бы я поговорила с ним, очень деликатно, конечно…

— О, не делай этого! — в тревоге вскричала Сара. — Ты понимаешь… — Она потащила Клэр к библиотеке. — Нам лучше делать вид, что мы ничего не замечаем. А сейчас, может быть, нам сыграть в пинг-понг?

— Нет, — решительно отказалась Клэр. — Я хочу поговорить с тобой, пока Джеймс не присоединился к нам.

Сара вздохнула и неохотно пошла за ней в библиотеку.

Глава десятая

— Я должна сознаться тебе, Сара, — начала Клэр, — что Джим когда-то очень любил меня. Тогда я не была достаточно храброй и взрослой, чтобы смело смотреть на жизнь. Я позволила ему уйти и всегда жалела об этом. Он пьет… ты видишь, какая ответственность лежит на мне, Сара. Человек такого темперамента, как Джим, любит только один раз. Он любил меня, а я покинула его, но ты открыла мне глаза. Я думаю… я думаю, что могу спасти его.

— Как? — спросила Сара, чувствуя явное беспокойство оттого, что беседа потекла по опасному руслу.

— Вернувшись к нему, — просто сказала Клэр. — Пробудив любовь, которая, я думаю, не умерла. Мы с тобой, Сара, сможем изменить его жизнь — ты, молодая девушка, для которой он должен быть примером, и я, женщина, которая теперь готова пройти с ним бок о бок через всю жизнь.

Это уж точно, подумала Сара, особенно с деньгами Длинного Джона, чтобы устроить себе тепленькое гнездышко!

— О, я не думаю, что сейчас ты сможешь изменить Джи. Би., — быстро проговорила она. — Это не из-за тебя он начал выпивать. Это была какая-то другая женщина — в Мексике, я думаю. Ты знаешь — все эти кастаньеты, и сверкающие глаза, и вендетты, и всякое такое. Он был чертовски в нее влюблен.

Клэр снисходительно усмехнулась.

— Моя дорогая, конечно, были и другие женщины. Но это ничего не значит. Я довела его до этого. Но когда он поймет, что я хочу… — Она замолчала и более пристально посмотрела на Сару. — Но, разумеется, Джим не обсуждает свои любовные связи с таким ребенком, как ты!

— Иногда он бывал не в себе, — поспешно сказала Сара. — Так что ты хочешь сделать, Клэр?

— Конечно, хочу выйти за него замуж!.

У Сары бешено забилось сердце.

— Он просил тебя? — спросила она, задыхаясь.

Клэр утвердительно кивнула.

— Просил, но давно — четыре года назад.

Сара откинула волосы с пылающего лица.

— О, но с тех пор так много изменилось, — сказала она. — Ты видишь, за это время появилась я, а мы не можем обе выйти за него замуж, ведь правда?

— Что ты этим хочешь сказать, смешной ребенок?

— Ну, он собирается жениться на мне, когда я буду постарше. Это все было устроено сто лет назад. Разве он не говорил тебе?

Клэр выпрямилась на своем стуле.

— Он собирается жениться на тебе — на ребенке? Ох, Сара, но это невозможно. Ведь он на столько лет старше тебя.

— Это было в завещании, — легкомысленно сказала Сара. — Один из тех браков, о которых договариваются заранее. Мне нравится Джи. Би. Он будет всегда заботиться обо мне.

— Но ты не влюблена в него, — быстро сказала Клэр. — Ты еще слишком молода, чтобы влюбляться. Джим не может сделать этого.

Но вопреки рассудку Клэр поверила ей. Как бы она ни старалась, она не могла отрицать, что замечала нежность в глазах Джеймса и трогательную заботу, которую он проявлял по отношению к этой девочке.

— Ты меня удивила, Сара, — сказала она беспомощно. — Я не могу не думать… ты слишком молода… Этот мужчина гораздо старше тебя, и у него в жизни уже была большая любовь. О, дорогая, я умоляю тебя обдумать все хорошенько, прежде чем решиться на такой шаг!

— Я так и сделаю, — радостно сообщила Сара. — Во всяком случае еще год я подожду. Джи. Би. хотел, чтобы мы поженились, когда мне исполнится девятнадцать. Но не говори об этом при нем: он пока не хочет, чтобы другие знали.

Джеймс присоединился к ним как раз в этот момент, но у Сары хватило присутствия духа спокойно протянуть ему руку и сказать:

— Привет, дорогой! Закончил наконец?

Под пристальным взглядом Клэр он наклонился и поцеловал ее в макушку.

— Привет, мартышка! Вы обе выглядите очень серьезными.

— Мы тут беседовали по душам, — сказала Сара. — Да, Клэр?

— Да, — сказала Клэр, не умея скрыть разочарования. — Я прошу извинить меня, я должна подняться наверх и привести себя в порядок перед чаем.

— Вы что-то затеяли? — подозрительно спросил Джеймс, когда дверь за ней закрылась.

— Затеяли? Что ты имеешь в виду, Джи. Би.? — Сара невинно округлила глаза и, послав Джеймсу воздушный поцелуй, вышла из комнаты.

За чаем она была очень разговорчивой, и Джеймс с любопытством наблюдал за ней. Клэр наблюдала за ними обоими. После ее разговора с Сарой интерес Джеймса к девушке стал для нее более очевидным, чем раньше. Она не могла поверить, что Джеймс страстно влюблен в эту незрелую девчонку, но он был нежно привязан к ребенку — это было очевидно, и он будет не первым мужчиной, который женится на девушке, которая годится ему в дочери.

Клэр печально вздохнула… Она так много ожидала от этого уик-энда! Муж охотно поощрял ее дорогостоящие капризы, пока был жив, но неожиданно оставил ее ни с чем после своей смерти. В свои семьдесят лет он разочаровался в женщинах и знал, что Клэр вышла за него ради денег. Это была ее ошибка. «Женщина настолько красивая, как ты, моя дорогая, и с такой деловой хваткой, быстро выскочит замуж еще раз», — как-то сказал он ей.

Выйдя замуж за Иззи, она не сумела скрыть свою неприязнь к нему — это была ее вторая ошибка. Третьей и главной ее ошибкой было то, что она так быстро оставила Джеймса после смерти его дяди. Ей следовало подождать. Но тогда она не могла позволить себе ждать. Она не могла позволить себе ждать и сейчас, а здесь оказалась Сара, эта маленькая выскочка, чей отец был преступником. С этой минуты Клэр возненавидела Сару.

— Похоже, этот уик-энд оказался скучноватым для тебя, Клэр, — неожиданно сказал Джеймс. — Мы должны были пригласить кого-нибудь из соседей, чтобы познакомить тебя с ними, но, так как Саре нездоровилось, мы немного выбились из графика здешних развлечений.

— Но, мой дорогой Джим, — с мягкой улыбкой возразила Клэр, — это как раз то, чего я хотела — тишина и покой после шумного Лондона и свободное время, чтобы предаться воспоминаниям. Здесь великолепно, хотя иногда я задумываюсь, почему ты держишься за это место.

— Это ужасный дом, правда? — жизнерадостно вставила Сара. — Но нам он нравится, разве не так, Джи. Би.?

Она бросила на него самодовольный взгляд.

— Просто я слишком ленив, чтобы заняться поисками чего-то другого, — признался Джеймс. — В конце концов здесь удобно и место приятное.

— Позже, — деликатно сказала Клэр, взглянув на Сару, — возможно, тебе захочется чего-то другого.

— Возможно, — сказал он рассеянно, — если Сара вдруг меня покинет.

— Джи. Би., ты же знаешь, я собираюсь всегда быть дорогушей для моего старичка, — поспешно проговорила Сара.

— Какого старичка? — Он усмехнулся ей.

Она подошла и уселась на ручку его кресла.

— Тебя, дорогой, — сказала она и обвила рукой его шею.

Его усмешка стала шире. Сара, играющая роль послушной воспитанницы, представляла собой очаровательное зрелище. Он надеялся, что на Клэр это произвело должное впечатление.

— Ну, если ты намекаешь на меня, то будь объективной, — едко возразил он. — Я еще не впал в старческое слабоумие!

Он шутливо дернул ее за широкий зеленый пояс.

Клэр внезапно упала духом. Сара, сидящая так беззаботно, положив руку на плечи Джеймса, казалась каким-то жестоким вызовом ее собственной красоте. Она не была красива, эта рыжеголовая девчонка с проказливым лицом и раскосыми зелеными глазами. Ее густые волосы были взъерошены, а на носу проступали веснушки, но у нее была молодость — молодость и живость, которые казались почти оскорбительными. Клэр неожиданно почувствовала себя старой. Она смутно ощущала в девушке теплоту души, которая могла притягивать Джеймса, и знала, что одной ее красоты недостаточно. Такие, как Сара, всегда будут угрожать ей.

Она резко поднялась.

— Я пойду наверх и оденусь к обеду, — сказала она и медленно пошла к двери, а Джеймс встал, чтобы проводить ее.

Вернувшись в комнату, он увидел, что Сара стоит около камина, сложив руки за спиной и склонив голову. Что-то было вызывающим в ее позе.

— Похоже, она тебе не нравится, а, Сара? — сказал он.

Она встряхнула копной своих волос.

— Кто? Твоя приятельница? Это не мой тип, — беспечно ответила она. — Она похожа на Элеонору из «Плодов страсти». Но она то, что нужно, — тут я с тобой согласна. Я не удивляюсь, что тебя покорили ее глазки, Джи. Би.

Он взял ее маленькое обиженное личико в свои ладони и посмотрел на него с нежностью.

— Так и было, Сара, — сказал он. — Покорили ее глазки… и я думал, там было что-то еще…

— Джи. Би., ты ведь… ты не… — Она замолчала, в глазах ее был испуг. Он поцеловал кончик ее курносого носа.

— Ну разве ты не глупая девчонка? — Это было все, что он сказал. — Беги и приготовься к ужину.

Сара спустилась к ужину с чувством облегчения оттого, что уик-энд был почти окончен. Осталось пережить только вечер. Клэр уезжала сразу после завтрака на следующее утро, и Сара не думала, что она вернется.

Но ее подвела София. Она почти ничего не ела за ужином и, допив кофе, объявила, что идет спать.

— Мне очень жаль, — сказала она, виновато глядя на Сару. — Должно быть, у меня начинается простуда. У меня болит голова, и мне кажется, что лучше мне лечь.

Джеймс и Клэр заботливо поддержали ее желание сразу подняться наверх, но Сара посмотрела на нее укоризненно.

— Тебе очень плохо? — спросила она с надеждой.

— Ну… — София колебалась. — Я чувствую, что у меня заложило нос, и мне что-то действительно не по себе, Сара, так что если никто не возражает…

— Конечно, дорогуша. Прикажи принести тебе выпить чего-нибудь теплого, — согласилась Сара: София действительно выглядела слабой, и нельзя было ожидать, что она высидит весь вечер.

Но после того, как она ушла, вечер стал тянуться медленно. Клэр была молчаливой и задумчивой, и Сара, как ни старалась, не могла втянуть ее в разговор. В половине десятого Пеппер принес напитки: виски для Джеймса и теплое молоко для Сары. Она с удовлетворением заметила, с каким вниманием Клэр смотрела, как Джеймс добавлял содовой в свой стакан. Она знала, что в десять часов Джеймс отошлет ее в кровать, а она никак не могла придумать какой-нибудь предлог, чтобы не позволить им остаться вдвоем.

Джеймс уже смотрел на часы.

— Поспеши со своим молоком, Сара. Ты знаешь, тебе уже пора в постель.

Сара, которой попалась пенка, невольно скорчила гримасу.

— Мне бы хотелось еще молока, — твердо сказала она.

Джеймс подозрительно взглянул на нее.

— Я думал, ты его терпеть не можешь.

Сара с неприязнью посмотрела на новый стакан горячего молока и подумала, сможет ли выпить его, не почувствовав тошноты. Но Джеймс наблюдал за ней, и она зажмурилась и решительно сделала большой глоток.

— Оно слишком горячее, — сказала она и поставила стакан у камина.

Ей удалось протянуть с молоком до четверти одиннадцатого, но потом Джеймс поднялся и буквально вытащил ее из кресла.

— Теперь беги, если ты не хочешь третьего стакана молока, — сказал он, подмигнув.

Но это было чересчур даже для Сары.

— Боже, нет! — воскликнула она и содрогнулась. — Джи. Би., разреши мне побыть здесь еще немного. Я совсем не чувствую себя усталой, а здесь так уютно.

Джеймс покачал головой.

— Ничего не поделаешь, молодая леди. Отправляйся.

— Пожалуйста — только сегодня. Завтра я пойду спать в девять часов, если ты захочешь.

— Но я не хочу. Беги. Уже половина одиннадцатого.

Сара знала, когда возражать было бесполезно. Что-то в выражении лица Джи. Би. говорило ей, что он догадывается, почему она так стремится остаться.

— Ладно, — сдалась она. — С одним условием — ты должен подняться и пожелать мне спокойной ночи. Не забывай, что я больна.

— Да? Мне кажется, ты недавно утверждала, что здорова, — поддразнил он ее, потом добродушно прибавил: — Хорошо, я приду через двадцать минут, так что поторопись.

— Лучше через десять, — сказала она и бросилась бегом к себе в комнату в полной уверенности, что сможет удержать у себя Джи. Би. не меньше, чем на полчаса.

В библиотеке Джеймс налил себе еще стаканчик виски с содовой.

— Бедная Сара, — сказал он. — Я думаю, она боится, что у тебя есть на меня виды, Клэр.

— Она очень юна… — Клэр натянуто улыбнулась. — Мне бы хотелось, чтобы ты так же заботился о себе, как о своей маленькой подопечной, Джим.

— Что ты хочешь сказать?

— Ну, например… горячее молоко для тебя было бы куда лучше этой штуки.

Джима это, кажется, позабавило.

— Я не думаю, что стаканчик спиртного на ночь может быть вреден, — сказал он.

— В старые времена ты пил очень мало, Джим.

— В старые времена я вообще не мог позволить себе пить. — Он поставил полупустой стакан и поднялся. — Десять минут прошли. Мне пора подняться к Саре. Я не задержусь.

Он нашел Сару сидящей в кровати с книгой. Она подтянула ноги под пуховым одеялом и пригласила его присесть на кровать.

— Я не должен задерживаться, — сказал он, исполняя ее просьбу. — Клэр совсем одна.

— Только пять минут, — взмолилась она.

Он с любопытством посмотрел на нее.

— Ты очень старалась не оставлять нас с ней наедине весь уик-энд, да, Сара? — ехидно спросил он.

Она вспыхнула.

— Я вам помешала?

— Разве ты не этого добивалась? — Он вдруг улыбнулся. — Глупая девчонка! Ты думаешь, что я не нашел бы возможности свести на нет все твои детские ухищрения, если бы по-настоящему хотел?

— Пожалуй, так, — скромно сказала она.

— Ну, ложись спать и не будь дурочкой.

— Не уходи пока! — Она протянула свою маленькую теплую ручку и удержала его.

Он замешкался, озадаченно глядя на нее сверху вниз.

— Это внезапное желание находиться в моем обществе мне очень льстит, — сказал он, — но мне действительно нельзя дольше оставаться здесь.

— Тогда подоткни мне одеяло. — Она смотрела на него преувеличенно скромным взглядом, уютно устроившись среди подушек, и Джеймс, чувствуя неожиданное волнение, склонился над постелью и выполнил ее просьбу.

— Твоя Клэр — ужасная простачка. — Сара изо всех сил тянула время. — Она всему верит.

— Ты рассказывала обо мне какие-то байки, да? — Он взглянул на книгу, лежавшую на одеяле, и улыбнулся, прочитав название. — Не читай слишком долго. Спокойной ночи, спи крепко.

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее, и она тут же заключила его в крепкие объятья.

— Будь с ней осторожен, Джи. Би., ты обещаешь? — сказала она.

Он со вздохом разъединил ее руки, ощутив невольное сожаление.

— Спи, Сара, и не забивай себе голову ерундой, — сказал он и поцеловал ее.

Клэр сидела в библиотеке у камина, где он оставил ее; она перелистывала страницы журнала. Увидев его, она с довольной улыбкой подняла лицо. Джеймс закрыл дверь.

— Все как следует устроено на ночь? — сказала она. — Отлично. Теперь у нас полчаса для себя. Сара — очаровательная малышка, но ты заметил, что мы не пробыли и минуты вдвоем? Мне кажется, что бедняжка ревнует тебя ко мне.

Клэр откинулась на спинку кресла. Стоявшая рядом с ней высокая лампа освещала мягким светом ее золотые волосы и ровную матовую кожу нежного лица.

— Это не удивительно, — согласился он. — Ты очень красива, Клэр.

Ей не понравился его спокойно-равнодушный тон.

— Ты когда-то так считал… — сказала она с едва слышным вздохом сожаления.

Джеймс потянулся к своему недопитому стакану. Стакан стоял там же, где он его оставил, но был пуст.

— Это забавно. Я бы мог поклясться, что оставил добрую половину, когда пошел наверх.

Клэр отозвалась не сразу.

— Ты уверен, что тебе нужен еще один, Джим? Пожалуйста, сделай мне приятное и не пей сегодня больше виски, — мягко попросила она.

Он медленно поставил стакан на поднос.

— Ты знаешь, Клэр, что ты так же странно ведешь себя сегодня, как и Сара? — сказал он. — Могу ли я спросить, о чем вы с ней говорили сегодня днем?

Ее прекрасные глаза наполнились страданием.

— Она не хотела подводить тебя, я уверена, Джим, — сказала она тихо. — Девочка очень к тебе привязана, вот почему я думаю, как жалко, если ты… если ты…

— Если я что? — мрачновато спросил Джеймс.

— Если ты позволишь этой небольшой слабости овладеть тобой.

— Ты хочешь сказать, что Сара сказала тебе, что я пью? — Смысл ее слов стал медленно доходить до него.

Она сделала отрицательный жест.

— Не пьешь, Джим… Это такое безобразное слово. Но девочка намекала, что ты временами принимаешь многовато. Я… я вылила виски из твоего стакана в окно. Ради нее, мой дорогой… — Она растерянно замолчала, когда Джеймс вдруг расхохотался.

— Можно ли доверять Саре! — воскликнул он и потянулся за своей трубкой. — Право, ты не должна верить всему, что она говорит, Клэр. У нее целый ассортимент выдумок, которые она изобретает для легковерных гостей.

— Но зачем ей выдумывать такое, если это неправда? — Клэр все еще сомневалась.

Джеймс пожал плечами.

— Очевидно, она думала, что это оттолкнет тебя от меня. С недавних пор она стала опасаться, как бы кто-нибудь не выкрал меня у нее из-под носа.

Клэр сказала серьезно:

— Наверное, в душе она понимает, как все это нелепо. Джим, я умоляю тебя не разрушать свою, а может быть, и ее жизнь, ведя себя, как Дон-Кихот.

Он насторожился.

— Я не понимаю тебя.

— Сара сказала мне, что ты не хотел обсуждать эту ситуацию с посторонними. Но я не посторонняя, Джим. Я твой старый друг, и я действительно чувствую, что, если ты будешь настаивать на этом, ты сделаешь гибельную ошибку. В конце концов то обстоятельство, что этот ребенок находится сейчас под твоей опекой, не делает тебя ответственным за нее на всю оставшуюся жизнь.

Он помолчал, набивая трубку, и посмотрел на нее так пристально, что она сразу же начала нервничать.

— Ты не могла бы говорить точнее? — спокойно сказал он.

Она поднесла изящную руку к волосам.

— Дорогой Джим, — проникновенно продолжала Клэр. — Я, как никто другой, могу понять, что, когда мужчина теряет единственного человека, которого он по-настоящему любил, ему ошибочно кажется, что не имеет большого значения, на ком жениться.

— Сара сказала тебе, что я собираюсь жениться на ней? — спросил он сдавленно, с трудом произнося слова.

— Она сказала, что тебе хотелось бы этого, когда она будет немного старше, — сказала Клэр.

Джеймс закурил трубку и поудобнее устроился в кресле.

— Это интересно… — сказал он, обращаясь скорее к самому себе.

Клэр задумчиво смотрела на него, слегка озадаченная его интонацией.

— Я полагаю, — сказала она подозрительно, — это не очередная выдумка Сары?

— Это зависит от того, что она тебе еще сказала, — ответил он уклончиво.

— Она сказала, — медленно повторила Клэр, — что было условлено, что ты женишься на ней, когда она немного повзрослеет. Она сказала, что это имеет какое-то отношение к завещанию твоего дядюшки, но, Джим, ты ведь не станешь связывать ребенка ее возраста из-за каких-то нелепых распоряжений, которые показались твоему дяде целесообразными?

— А Сара намекнула тебе, что она чувствует себя связанной? — спросил он все тем же странным голосом.

Клэр беспомощно развела руками.

— Мой дорогой, мне кажется, что Сара не обдумала это хорошенько. Она сказала мне, что ты ей нравишься и что ты всегда будешь заботиться о ней, — но это, безусловно, недостаточное основание для брака.

— Такое же достаточное, как и многие другие, — коротко сказал он.

— Значит, ты серьезно настроен на это? — Она наклонилась вперед, крепко сжав руки. — Джим, я умоляю тебя, не разрушай свою жизнь. Я знаю, что меня можно упрекнуть. Я плохо обошлась с тобой, я не была достаточно великодушной, чтобы разделить бедность с тобой, но… не наказывай нас обоих, принимая такое непоправимое решение.

Он посмотрел на нее внимательно.

— Тебе не приходило в голову, Клэр, что я действительно могу хотеть жениться на Саре? — произнес он задумчиво.

— Ты хочешь сказать, что влюблен в эту девочку? — Она поджала губы, ее голубые глаза недоверчиво распахнулись.

— А почему бы и нет?

Она нетерпеливо пошевелилась.

— Это смешно! О, я знаю, она привлекательна, а мужчины в твоем возрасте часто воображают, что безумно влюблены в юных девушек, но ты должен подумать и об остальном, Джим. Сара еще ребенок. Она сама себя не знает. Если ты женишься на ней, то вполне вероятно, что в первый же год она увлечется кем-нибудь другим, помоложе.

— Ты не очень высоко оцениваешь мои мужские достоинства, — заметил он.

— Мой дорогой… — Она деликатно опустила взгляд. — Ты избалуешь ее, посвятишь себя ей, но что, если она внезапно осознает огромную разницу в возрасте? Это несправедливо по отношению к ней, Джим. Это несправедливо по отношению к тебе. Ты в самом деле воображаешь, что незрелое дитя сможет удовлетворить тебя после того, как пройдет первое пылкое увлечение?

— Как это все у тебя гладко получается! — сказал Джеймс с кривой улыбкой.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел в лицо фактам, — ответила она очень серьезно. — Я хорошо к тебе отношусь; может быть, даже слишком хорошо. Ты помнишь, что сказала Сара? «Я собираюсь быть дорогушей для моего старичка». Но ты не стар, Джим! Зачем же позволять так относиться к себе?

Пламя вдруг взметнулось вверх, осветив небольшую жилку, пульсирующую на шее Клэр.

— Если ты решился, — тихо сказала она, — полагаю, мне незачем отговаривать тебя. Ох, Джим, как ты можешь серьезно думать о таком нелепом браке после нашей собственной несчастливой любви?

Он вытряхнул пепел из трубки и поднялся на ноги.

— Давай забудем об этом, Клэр. Все так неопределенно, и мне кажется, что Сара просто пошутила. Уже половина двенадцатого. Не пойти ли нам спать?

Она со вздохом встала с кресла. Этот разговор не удовлетворил ее.

— Прости, мне не следовало этого говорить, — смиренно сказала она. — Но я так привязана к тебе, Джим… Мне бы не хотелось, чтобы ты совершил ошибку.

— Я больше не совершу ошибки, — мрачно заверил он ее. — Если мы с Сарой когда-нибудь поженимся, то можешь быть уверена, что глаза у нас обоих были в этот момент широко открыты.

— Что бы ты ни сделал, — сказала она, — я надеюсь, что ты будешь счастлив. В мире так мало настоящего счастья.

Он почувствовал внезапную жалость к Клэр. Он знал, что ей было нелегко, и подозревал, что она приехала на этот уик-энд, надеясь воскресить их прежнее чувство.

— Если я могу что-то сделать для тебя… — импульсивно сказал он.

Она печально улыбнулась.

— В старые времена я могла бы прийти к тебе, — сказала она. — Но сейчас… ты был беден, Джим, ты должен понимать, что деньга в корне меняют жизнь.

Он сказал неуверенно:

— Я не многое мог сделать для тебя, когда у меня было на это право. Позволь мне помочь тебе сейчас, дорогая. Есть какие-то счета, верно?

На мгновение она показалась ему оскорбленной, но это мгновение быстро прошло, и она успокоилась.

— Да, счета всегда есть, — сказала она.

— Разреши мне оплатить их, — предложил он. — Это самое меньшее, что я могу сделать для тебя.

Она отвернулась, и он почти ожидал гордого отказа, но она сказала вдруг охрипшим голосом:

— Я потеряла так много по собственной глупости, что мне больше нечего терять. Будет ли это верно, если ради нашей старой любви я позволю тебе помочь мне?

— Ради нашей старой любви все будет верно, — ответил он, чувствуя некоторое замешательство. — Пришли мне счета и не думай больше об этом.

— Благодарю тебя, — прошептала она, и он, глядя вслед плавно удаляющейся прекрасной фигуре, пережил свою последнюю боль в их отношениях с Клэр.

Сара не предложила проводить Джеймса и Клэр до вокзала на следующее утро. По поведению Джеймса за завтраком ей не удалось определить, выдала ее Клэр или нет. Но пару раз она заметила странное выражение на его лице и не спешила остаться с ним наедине.

От простуды у Софии поднялась температура, и она осталась в кровати, и Сара, с облегчением распрощавшись с Клэр, пошла в конюшню, чтобы прочитать письмо от Дэвида, которое пришло утром.

Джеймс нашел ее там, когда вернулся со станции.

— Кажется, тебе удалось добиться успеха — я имею в виду нашу гостью, — заметил он и усмехнулся, увидев, что она смутилась. — Пьянство — это новое изобретение, не так ли? Раньше были избиения.

Сара почувствовала некоторое облегчение. Возможно, худшее не было сказано.

— Я ни на один миг не могла вообразить, что она поверит. Я надеюсь, ты не сердишься, Джи. Би.?

— О, совсем нет. Какое значение имеет такая мелочь, как склонность к бутылке?

— Прости, Джи. Би. Я надеюсь, это не причинило тебе больших неудобств?

— Нет, если не говорить об одном стакане виски. Она выплеснула его в окно, когда я был в твоей комнате.

Сара хихикнула.

— Она глупая, правда? Я ужасно боялась, что ты захочешь на ней жениться.

— Значит, чтобы подстраховаться еще раз, ты сказала ей, что я собираюсь жениться на тебе?

Она смущенно перевела взгляд на свои туфли.

— Ох, ну, конечно, это тебя ни к чему не обязывает, Джи. Би. Это было нужно, только чтобы она оставила тебя в покое, — сказала Сара. Он едко ответил:

— Большое спасибо!

Они стояли у дверей конюшни, на которых он когда-то вырезал ее инициалы около своих, и она водила по ним дрожащим пальцем.

— Ты помнишь, когда ты их вырезал? — мечтательно произнесла она. — Тогда я не знала, кто ты такой. Ты поставил их рядом, потому что не хотел никаких споров.

— Насколько я помню, ты хотела, чтобы твои были сверху, чтобы сразу было видно, кто здесь хозяин, — сказал он с улыбкой.

— Джи. Би. Эф. и Эс. Эс., — сказала она задумчиво, потом быстро спросила: — Тебе не хотелось бы жениться на мне, Джи. Би.?

Он недоверчиво посмотрел на ее тонкий профиль.

— Ты уверена, что тебе хотелось бы замуж за меня, Сара? — спросил он.

Она подняла лукавые глаза.

— Я бы могла попробовать. Если бы тебе стало вдруг скучно со мной, мы всегда могли бы развестись.

Он неохотно улыбнулся.

— Я довольно старомоден, Сара, и если бы ты вышла за меня замуж, ты навсегда осталась бы моей женой.

— В самом деле, Джи. Би.? — Она начала заикаться. — Б-брак — это довольно важный предмет, верно?

— Один из самых важных, так что обдумай его серьезно, прежде чем принимать решение насчет будущего мужа.

— Но ты не думаешь о том, чтобы жениться на ком-то другом?

— Ты изменилась, Сара. Помнишь, не так давно ты изо всех сил старалась найти мне жену.

Сара смутилась до слез.

— Ты кошмарно добр ко мне, Джи. Би. Я, должно быть, жуткая надоеда.

Он ущипнул ее за щеку.

— Жуткая маленькая надоеда! — весело сказал он.

— Хотелось бы мне перестать быть маленькой, — сказала она дрожащим голосом. — Мне бы хотелось быть взрослой и… и уверенной в себе.

В последующие дни он часто задумывался, не ошибся ли он, позволив ускользнуть такой возможности. Он верил, что мог научить Сару любить его, но слова Клэр не выходили у него из головы. Это было нечестно по отношению к девочке. Она мало общалась с мужчинами, и ему не хотелось использовать свое преимущество быть постоянно с ней. Он был первым мужчиной, который беспокоился о ней, и было бы естественно, если бы она увлеклась им. Джеймс чувствовал, что его положение день ото дня становилось труднее, и все глубже замыкался в себе.

Наступило Рождество. Сара приготовила подарки для Джеймса и с ребяческим ликованием смотрела, как он торжественно распаковывает их. На рождественский ужин пришли гости — старые добрые соседи Муны, и Сара настояла на игре в шарады. Пеппер принес большое блюдо с горящим спиртом, и они обжигали пальцы, весело выхватывая из огня горячие изюминки; полковник Мун поцеловал Сару и сказал ей при всех, что она «чертовски привлекательная маленькая женщина».

Сара легла спать усталая, но счастливая.

— Это первое настоящее Рождество, которое у меня было, — сказала она Джеймсу, когда он пришел пожелать ей спокойной ночи. — Оно всегда казалось таким глупым, когда мы с Софией сидели вдвоем и ели рождественский пудинг.

— Это и мое первое настоящее Рождество за долгое время, — ответил Джеймс. — У нас их будет еще много, Сара, — еще лучше и веселее.

— Нет, только одно, — сказала Сара рассудительно.

— Почему только одно?

— Потому что потом мне будет восемнадцать, и ты больше не будешь за меня отвечать.

— Еще полно времени, — рассмеялся он. — Если бы я был на твоем месте, я бы не стал заглядывать так далеко.

В новом году Сара нанесла свой первый визит в Лондон за последние три месяца. Покой принес ей пользу. Обмороки не повторялись, и Том Хервей, тщательно осмотрев ее в последний раз, объявил Сару здоровой и разрешил ей навестить своих друзей.

Но визит в Лондон, с таким нетерпением ожидаемый Сарой, в целом не был успешен. Житейская мудрость Перонел казалась несколько циничной; внимание Дэвида выглядело немного утрированным, и Сара, к своему удивлению, скучала по Джеймсу.

— Ты изменилась, моя милая, — как-то сказала ей Перонел. — Я почти верю, что ты взрослеешь.

— Бросила свои дикарские привычки и стала милой, ручной воспитанницей, а, Салли? — поддразнил ее Билл Графтон.

А на второй вечер своего визита она наткнулась на Мика Фенника.

Глава одиннадцатая

Какое-то время Сара почти не вспоминала о Мике. Сначала она жалела об обещании не видеться с ним, которое дала Джеймсу, и испытывала скорее недовольство по поводу того, что он прервал их дружбу, но вскоре совсем забыла о нем. В свое время Мик подтвердил получение чека от Джеймса, но не прислал Саре ни слова, не принимая и не отрицая свою отставку, так что он застал ее врасплох, когда около половины седьмого вошел в квартиру Перонел и попросил, чтобы ему налили рюмку коньяку.

— Привет, Сара! — небрежно приветствовал он ее. — Перонел сказала мне, что ты задержишься на несколько дней. Захотелось вырваться из-под опеки и глотнуть немного свежего воздуха? Тебя долго не было видно в Лондоне. Почему?

Но если его слова были небрежными, то не такими были его глаза. Они не отрывались от ее слегка смущенного лица, замечая каждую мелочь и искрясь от тайного веселья.

— Мне нельзя было приезжать… Я плохо себя чувствовала, — сбивчиво объяснила она.

— Ее последний приезд оказался для нее слишком утомительным, — сказала Перонел. — У нее начались обмороки в лучшей викторианской традиции, врач подозревал неполадки с сердцем. Но это ведь было не сердце, милая, правда? Просто несколько приступов.

— Это была ерунда, — сказала Сара резко. — Теперь я в полном порядке.

— Ты и выглядишь отлично, — сказал Мик и поднял стакан за ее здоровье. — За наше счастливое воссоединение! Я надеюсь, Перонел освободит тебя на один вечер, перед тем как ты уедешь?

Сара почувствовала себя неловко. Он забыл об ультиматуме Джеймса или просто проигнорировал его? Она не могла заговорить об этом в присутствии Перонел и Билла. Сара догадалась, что Мика здесь ждали. Она вообразила себе насмешливое лицо Перонел, если бы она сказала: «Разве ты забыл, что Джи. Би. запретил мне встречаться с тобой?»

— Я не думаю, что у меня найдется свободный вечер, — быстро сказала она. — Сегодня мы идем в театр, завтра я уезжаю с Дэвидом, а Джи. Би. заберет меня отсюда через день или два.

— О, я думаю, мы что-нибудь придумаем, — с улыбкой сказал Мик. — Давай вступим в сговор с твоей хозяйкой!

— Придумывай сам, Мик, — лениво ответила Перонел. — Я не отвечаю за Сару. Я знаю, вы не будете возражать, если я оставлю вас. Билл, ты не мог бы посмотреть какое-нибудь вино к ужину?

Сара лихорадочно искала и не могла найти предлога, чтобы избавиться от Мика. Она сидела на краю стула, потягивая свое вино и чувствуя себя очень неловко. Намерения Перонел оставить их вдвоем были ясны даже для нее.

— Ну, — сказал Мик, беззастенчиво разглядывая ее, — когда я тебя увижу?

— Ты знаешь, я никуда не могу пойти с тобой, — стесненно сказала она. — Я не видела письма Джи. Би., когда он посылал тебе чек, но знаю, что он собирался сказать. Ты не мог забыть.

На миг его светлые глаза пренебрежительно сузились.

— Я не забыл дурацкое письмо от твоего опекуна, которое получил около трех месяцев назад, — сказал он. — Но я не принимаю ультиматумов. Ты не написала и не сказала мне сама, Сара, что не хотела меня больше видеть.

— Я обещала это Джи. Би., — упрямо повторила она.

— Да ладно тебе, милая, ты не из тех людей, которые позволяют другим принимать за тебя решения.

— Я не могла ничего поделать, — возразила она. — Джи. Би. заплатил мои долги только на этом условии.

Он продолжал разглядывать ее.

— Ты глупо поступила, когда сказала ему о долге. — Эта мелочь легко могла бы подождать, пока удача снова не вернулась бы к тебе.

— В свое время я говорила тебе, — произнесла она нетерпеливо, — что собиралась бросить игру.

Он задумчиво посмотрел на нее.

— Знаешь, ты изменилась, — небрежно заметил он. — Интересно, что этот парень сделал с тобой за последние три месяца?

Она ответила, прежде чем смогла сдержаться.

— Он научил меня уважать дружбу и ценить привязанность. Фаллоу стал для меня настоящим домом.

Брови Мика насмешливо взметнулись.

— Что за чопорное изречение! — растягивая слова, произнес он.

Сара разозлилась на себя за свою откровенность.

— Я многим ему обязана. Он хорошо ко мне относится, и я не нарушаю обещаний.

— Весьма похвальные чувства. Но ты мне кое-чем обязана, Сара. Ты забыла одну мелочь в сто фунтов.

Сара непонимающе уставилась на него.

— Но Джи. Би. разобрался с этим, — сказала она.

Он улыбнулся, и она впервые заметила, что острые зубы придавали его улыбке хищное выражение.

— О, нет, моя дорогая, это была только часть твоего долга. Я никогда не выкладываю на стол сразу все карты. — Он с удовольствием наблюдал, как слабый румянец сходит с ее щек.

— Но… но у меня нет ста фунтов, — запинаясь, сказала она. — Я не могу еще раз просить Джи. Би. Он только что выложил порядочную сумму по счетам Перонел. Мик, ты не шутишь?

— У меня есть твоя долговая расписка, глупая девчонка. Но не нужно отчаиваться. Ты за один вечер могла бы выиграть эти деньги. После такого долгого перерыва к тебе наверняка вернется удача.

— Нет, — быстро сказала она, — игра исключается.

— Это внезапное отвращение к игре интригует меня, — протянул он. — Разве ты не знаешь старой пословицы, что яблоко от яблони не далеко падает? Ты — дочь своего отца во всех отношениях.

Она обескураженно смотрела на него.

— Разве ты знал моего отца? Я знаю, что Джон Сильвер не был моим настоящим отцом.

— Неужели Фэйн никогда тебе не говорил?

— А он знает? — спросила Сара, удивляясь тому, что раньше об этом не задумывалась.

Мик рассмеялся.

— У него на это понятные причины! Ну-ну, кажется, у нас появилось несколько вопросов для обсуждения. Так что постарайся все-таки найти для меня вечер, прежде чем уедешь, моя дорогая.

Сара почувствовала страх. Она должна была Мику сотню фунтов, и он, по-видимому, знал что-то о ее родителях.

— Завтра утром я тебе позвоню, — сказал он. — Пришел Билл, и я должен уходить. До завтра, милая, и не гляди на меня, как на людоеда из сказки. Я нахожу тебя слишком прелестной, чтобы сожрать.

В ту ночь Сара плохо спала. Мысль о сотне фунтов не покидала ее, и к утру она не пришла ни к какому решению, кроме возможности сэкономить нужную сумму на своем ежемесячном содержании. Она знала, что Мик не нуждался в деньгах и мог позволить себе быть великодушным, отложив уплату долга.

Саре не хватило решимости отказаться от обеда с ним, но он был к ней так внимателен, что она чувствовала себя непринужденно. Она непрерывно болтала, наслаждаясь выдавшимся праздником после стольких вечеров, когда ей приходилось рано ложиться спать, и он с удовольствием слушал, наслаждаясь остротой ее замечаний и ее очевидным удовольствием от вечера.

Внезапно за спиной Сары раздался хорошо знакомый голос, который произнес с изумлением:

— Сара, ты ли это?! Я не знала, что ты в Лондоне, моя дорогая.

Сара подняла глаза и увидела Клэр Розенхайм, стоявшую рядом с их столиком. Она была в белом и выглядела прелестно. Клэр несколько натянуто поздоровалась с Миком и спросила Сару:

— Джим одобряет это маленькое рандеву, моя дорогая?

— Конечно, — сердито ответила Сара.

— Тогда все в порядке, — успокоилась Клэр. — Завтра я обедаю с ним. Я полагаю, он заберет тебя с собой. Ну, до свидания, надеюсь когда-нибудь увидеться.

Она вернулась к своему столику, и Сара сказала:

— Черт! Теперь она, конечно, ему расскажет.

Мик успокаивающе пожал ее руку.

— Я бы не стал волноваться, моя милая. Она скажет ему, только если ей это будет выгодно. Давай потанцуем.

— Нет, поговорим о деле, — вспомнила Сара. — В конце концов я за этим и пришла.

— Это не очень льстит мне, а? — засмеялся он. — Дело может подождать. Тебе прекрасно известно, что я нахожу тебя чертовски привлекательной, и было такое время, когда ты тоже находила меня интересным.

— Ты имеешь в виду… — начала она, и он нетерпеливо пошевелился.

— Конечно, да. Для чего, ты думаешь, вся эта чепуха? Мне не нужны твои сто фунтов, но мне нужна ты!

— Но ты женат!

Он рассмеялся.

— Милая, ты не можешь быть до такой степени наивной. Возможно, я женился бы на тебе, если бы был свободен, — в тебе есть что-то необычное, несмотря на эти вульгарные рыжие волосы. Но, учитывая обстоятельства, я могу обещать тебе очень приятное времяпрепровождение: обо мне говорят, что я превосходный любовник. Я был бы у тебя первым, не правда ли? Это будет волшебное переживание.

Она уставилась на него со страхом.

— Не гляди так испуганно, — дразняще сказал Мик. — В конце концов это общепринято.

— Не для меня, — быстро сказала Сара. — Я не хочу таких отношений.

— Какая жалость! Семейная жизнь может быть такой скучной. Кто же это будет? Молодой Саммерс или верный сторожевой пес?

— Никто, — медленно ответила Сара и вдруг вспомнила, как Джеймс сказал ей: «Если бы ты вышла за меня, Сара, ты навсегда осталась бы моей женой».

— Ах так! В таком случае я, возможно, могу не терять надежды, — беспечно сказал Мик. — А теперь скажи, ты собираешься объяснить это небольшое дело своему опекуну?

— Нет. Я буду откладывать свое месячное содержание. На это уйдет много времени, но я обещаю, что выплачу тебе все до последнего пенни.

Ситуация его забавляла.

— Это кажется очень сомнительным предложением. Откуда мне знать, вдруг твое содержание будет урезано? И где тогда мои деньги?

Она нервно подняла руки к горлу и стала перебирать жемчужины.

— Тебе придется поверить мне, — сказала она, на что он насмешливо ответил:

— Я научился не верить никому, моя милая, особенно прекрасному полу.

Ее пальцы сжались на бусах.

— Я оставлю тебе это, — сказала она импульсивно. — Это будет мой залог. Они дорого стоят.

Она расстегнула застежку и вложила маленькое сверкающее ожерелье в его ладонь.

Он задумчиво взвесил его и с интересом рассмотрел необычную драгоценную застежку.

— Ты позаботишься о нем, правда? — воскликнула она, глядя, как он беспечно опускает его в нагрудный карман, и вспомнила, как София однажды сказала: «Жемчуг означает слезы».

Был небольшой снегопад, когда они вышли из ресторана, и Сара замерзла, пока они ждали такси. В такси она устроилась в углу, засунув замерзшие руки в рукава мехового жакета. Внезапно она почувствовала пальцы Мика на своем колене и услышала его веселый голос, говоривший в темноте:

— Почему бы нам вместе не провести время, Сара? Мы могли бы отлично поразвлечься.

— Я пошла с тобой сегодня вечером только для того, чтобы уладить вопрос с деньгами, — сказала она. — Если Джи. Би. узнает, он будет в бешенстве.

— А его бешенство имеет для тебя большое значение?

— Нет, но его доверие имеет.

Его пальцы сжались на ее колене.

— Я бы не стал принимать профессиональный интерес Фэйна так близко к сердцу, если бы был интерес Фэйна так близко к сердцу, если бы был на твоем месте, — небрежно сказал он. — Клэр Розенхайм, может быть, глупа, но она очень красивая женщина, и когда-то у них был роман.

— Это было очень давно, — быстро сказала Сара.

— Верно, — признал Мик. — Но Клэр — решительная женщина.

— Я тоже решительная женщина, — сказала Сара, поеживаясь. — Она его не получит.

Он тихо засмеялся и обнял ее рукой за плечи.

— Забавный ты ребенок! Ты не соперница для Клэр, если у нее на уме настоящее дело. Поцелуй меня, Сара, и прекрати хмуриться. Зрелые и утонченные женщины никогда не привлекали меня.

Мик целовал ее раньше, и это волновало ее. Но не сегодня. Сегодня сотня фунтов, жемчуг, Джеймс и Клэр — все перемешалось в тревожном беспорядке. Она решительно оттолкнула Мика и была рада, когда такси подъехало к дому Перонел.

Он предложил подняться вместе с ней в квартиру.

— «Не прощай», а только «до свидания», — сказал он. — Скоро мы снова увидимся, Сара, а тем временем не забудь, что у меня есть это. — Он похлопал себя по нагрудному карману, и она закусила губу.

Он с любопытством смотрел на нее.

— Хочешь честное предложение? — вдруг сказал он. — Я сделаю небольшое вложение за тебя. Если дело выгорит, тогда ты сможешь заплатить мне долг и получишь назад свой жемчуг, а если нет…

Она с сомнением посмотрела на него.

— Если нет, то я буду должна тебе еще больше.

Он пожал плечами.

— Такую возможность мы не должны исключать. Но игра стоит свеч, не так ли?

Ей снова стало холодно и захотелось побыстрее добраться до тепла и уюта квартиры Перонел.

— Ладно, — сказала она. — Полагаю, я не могу проиграть на этом слишком много, и мне хотелось бы скорее получить назад свой жемчуг. Спокойной ночи.

Она не задержалась, чтобы посмотреть, как он уйдет, а быстро побежала по широкой лестнице и с чувством облегчения вставила ключ в замочную скважину.

Билл ушел, но Перонел все еще сидела у огня в своем темно-красном бархатном халате. Неизменная русская сигарета была у нее в руках. Она грациозно потянулась, когда Сара вошла в комнату.

— Привет! — сказала Сара. — Ты похожа на одну из невозможно длинноногих красавиц с обложки «Vogue». Идет снег, и я замерзла.

— В термосе есть немного горячего молока, — лениво сказала Перонел. — Вы уладили ваши разногласия с Миком?

— О, все уладится, — беззаботно ответила Сара и села на пол, прижимая к себе термос.

Она не хотела обсуждать подробности с Перонел.

— Я надеюсь, ты не относишься к… предложениям Мика слишком серьезно, моя милая? — сказала Перонел, и Сара перестала наливать молоко в стакан, чтобы бросить на нее резкий взгляд.

— К каким предложениям? — настороженно спросила она.

Перонел отбросила недокуренную сигарету и закурила другую.

— Я знаю Мика очень хорошо, — сказала она. — Я знаю, как работает его голова. Будь осторожной, и все. Лучше нарваться на скандал с этим твоим опекуном, чем серьезно завязнуть в каком-то деле с Миком Фенником.

Глотая молоко, Сара вспоминала о тихих вечерах в Фаллоу, о горячем молоке, которое всегда было наказанием, о Джеймсе, который так трогательно заботился о ее благополучии, и радовалась тому, что завтра он за ней приедет.

— Сегодня мы встретились с Клэр Розенхайм, — сказала она, с неприязнью вспомнив, что Джеймс завтра тоже встретится с Клэр. — Джи. Би. пообедает с ней, прежде чем заберет меня. Как ты думаешь, она скажет ему, что видела меня с Миком?

Перонел ответила так же, как Мик:

— Если это ей выгодно. Если она будет строить из себя падшего ангела, наверное, она не будет заводить разговор о тебе, но если она все еще стоит на линии «разреши мне помочь с дорогой маленькой Сарой», тогда она расскажет ему якобы для твоей же пользы.

— Она приезжала на прошлый уик-энд, завтра он с ней увидится, и я думаю, что она ему пишет. Но трудно сказать что-нибудь определенное.

— Ну, — протянула Перонел, — мужчина, который оплачивает долги женщины, не может быть совершенно незаинтересованным.

Сара недоверчиво уставилась на нее.

— Джи. Би. оплачивает долги Клэр? Ох, нет, Перонел, не может быть!

— Он оплатил мой счет, давно просроченный и довольно значительный, и, зная Клэр, я догадываюсь, что он оплатил и другие.

У Сары перехватило дыхание, но, помолчав, она храбро сказала:

— Если он это сделал, значит, он просто оказал ей любезность ради их старой дружбы.

Губы Перонел изогнулись в скептической усмешке.

— Я еще никогда не встречала человека, который платит долги женщины и ничего за это не получает, — сказала она. — Нет, он или намеревается жениться на ней, или у них роман.

Сара села на пол, и даже свет от огня не мог смягчить внезапную резкость ее скул.

— Роман не имеет большого значения, — потерянно сказала она. — Но свадьба — это ужасно.

— Для тебя, ты хочешь сказать?

— И для него тоже. Она глупа и холодна и заботится только о себе. О, Перонел, он не попадется еще раз!

Перонел беспокойно шевельнулась в кресле. Возможно, ей не следовало говорить Саре о счетах Клэр. У нее было чувство, что она выболтала чужую тайну, хотя Джеймс не просил скрывать это от Сары. Он просто приложил счет Клэр к остальным и выписал чек, покрывающий обе суммы.

— Возможно, ты права, — медленно сказала она, следуя собственным мыслям. Если мужчина посылает чек прямо в магазин вместо того, чтобы отдать его женщине, может быть, между ними ничего нет.

Весь вечер Сара мучительно размышляла. Почему Джи. Би. не сказал ей? Конечно, долги Клэр ее не касались. Но они не касались и Джеймса. Ее мысли перескочили на Мика. Мик мог аннулировать ее карточный долг, но взамен хотел чего-то еще. Хотел ли Джеймс чего-то взамен от Клэр?

Она привычно поднесла руку к горлу и ощутила, что ей не хватает знакомой нежности ее жемчужин. Саре внезапно захотелось плакать. Она беспокойно ворочалась в постели, потом заснула тревожным сном, натянув одеяло до ушей.

Когда в квартиру вошел Джеймс, Перонел была занята в магазине, а Сара все еще укладывала вещи.

— Это ты, Джи. Би.? — крикнула она из спальни. — Я почти готова.

— Привет! — Он стоял в дверях и смотрел на нее. — Понравилось в гостях?

— М-м…

Сара не бросилась ему навстречу, как сделала бы несколько дней назад. Она вдруг смутилась и почувствовала себя неловко в присутствии Джеймса. Она опустила голову и свирепо вытащила из чемодана пару туфель.

— Они не влезают, — проворчала она, пряча глаза. — Ничего не влезает. Мне придется начать сначала.

Он опустился на колени рядом с ней и добродушно осмотрел хаотичное нагромождение вещей в чемодане.

— Чемодан никогда не закроется, если все свалить в такую кучу, — заметил он. — Дай-ка мне собрать твои вещи. Я хочу уехать как можно быстрее, иначе мы не доберемся домой до темноты, а дороги замерзнут.

Она наблюдала, как он заново укладывал вещи, быстро и умело складывая одежду, разглаживая морщинки, и невольно залюбовалась красивой формой его рук. Он защелкнул замок и сказал:

— Это все? Ну, тогда пойдем.

До Сассекса они ехали в молчании. Джеймс был поглощен своими мыслями, не интересовался, как она проводила время. Сумерки сгустились, когда они добрались до Херонсгилла, и меловые холмы слабо мерцали в свете луны. Джеймс высадил Сару перед парадной дверью, а сам отвел машину в гараж.

Было приятно услышать приветствия Пеппера и увидеть Софию, стоящую у открытых дверей в библиотеку, где в камине ярко пылал огонь.

— Дорогая София! Хорошо быть дома! — воскликнула Сара, бросаясь к ней и обнимая ее.

Дома у нее почти исчезло беспокойное чувство, что что-то было не так. Оладьи с маслом стояли на чайном столике у камина, и большой серебряный чайник уже закипал. Сара с воодушевлением описывала свое путешествие Софии. Джеймс присоединился к ним. За чаем она беспечно болтала, успевая быстро поедать оладьи. Джеймс несколько раз улыбнулся, слушая ее торопливый рассказ, но был молчаливее, чем обычно. Когда чайный сервиз был убран, София ушла к себе и в комнате наступила внезапная тишина.

— Тебе понравился вечер с Фенником? — неожиданно спросил Джеймс.

Сара глубоко вдохнула. Значит, Клэр рассказала! И конечно, для ее собственной выгоды.

— Говорят, что грехи всегда выплывают наружу, — легкомысленно произнесла Сара, чувствуя в душе отвращение к самой себе.

Сильное разочарование отразилось на лице Джеймса.

— Сара, когда я оплатил твой долг этому человеку несколько месяцев назад, мы четко договорились, что ты больше не будешь видеться с ним. Я думал, ты поняла это, — тихо сказал он.

Она вспыхнула и почувствовала себя неловко.

— Да, я поняла, — сказала она. — Но кое-что случилось.

— Ты дала мне обещание, если помнишь.

— Да, помню.

— И все-таки при первой же возможности ты проводишь с ним вечер.

— Я говорю тебе, — сказала Сара, сжимая руки, — кое-что случилось.

— Я не понимаю, — устало сказал Джеймс, — какая причина могла заставить тебя ужинать и танцевать с Фенником, если ты этого не хотела? Я разочарован в тебе, Сара.

Глаза ее наполнились слезами. Слова Джи. Би. причинили ей нестерпимую боль. Ей захотелось рассказать ему всю эту жалкую историю. Уж лучше снова попросить у Джеймса денег, чем позволить ему думать, что она ускользнула от него ради встречи с Миком.

Но его следующие слова изменили ход ее мыслей.

— Ты всегда была такой честной, Сара, — сказал он. — Я не хотел слышать, как ты будешь пытаться обмануть меня, так что я не спросил тебя, виделась ли ты с Фенником. По той же причине я не собираюсь спрашивать, играла ли ты.

У нее было такое чувство, будто он дал ей пощечину.

— Но я скажу тебе то же самое, — сказала она непослушными губами. — Я не играла.

— Да? — Она поняла, что он ей не верит.

— Это тебе тоже сказала Клэр? — с горечью спросила она.

— Какое имеет значение, что говорила мне Клэр, если я не могу добиться правды от тебя самой? — ответил он, и она сразу вспылила.

Ну, ладно! Если он хочет верить лживым заверениям Клэр, пускай! Это не имеет никакого значения.

— Ты был не более честен со мной! — воскликнула она. — Я не ожидала от тебя, что ты каждый раз будешь видеться с Клэр.

— Это совсем другое, — мрачно сказал он. — Не забывай, что я отвечаю за тебя.

— И за долги Клэр — тоже! — В ее голосе звенели слезы.

Мгновение он ничего не говорил, потом спокойно заметил:

— Я мог бы догадаться, что Перонел станет сплетничать.

— Ну, естественно, — сказала Сара, весь ее страх перед будущим сосредоточился на желании обидеть его. — Мужчина не оплачивает счета женщины, если не хочет получить что-нибудь взамен. Это элементарно, мой дорогой Ватсон.

Джеймс замер.

— Я совершенно уверен, что такова точка зрения твоей подруги Перонел, но я считал, что у тебя больше порядочности и здравого смысла, — в голосе его прозвучал сарказм.

— Но, Джи. Би., — начала он жалобно, — что я должна была подумать?

— Тебя не просят думать, — сказал Джеймс. — В конце концов, Сара, это едва ли твое дело.

Это было прямое оскорбление. Это было все равно, как если бы он открыто сказал ей: «Ты не имеешь никакого отношения к моей личной жизни, и я буду благодарен тебе, если ты не будешь совать свой нос в дела, которые тебя не касаются».

— Ты собираешься жениться на ней? — спросила она, всхлипывая, но он ответил сердито:

— Ты сделала все, что было в твоих силах, чтобы этого не произошло, не так ли?

— Я не возражаю, Джи. Би., если у тебя с ней роман… По крайней мере не очень сильный. Романы есть у всех…

Ее горе было настолько очевидным, что он спросил более мягко:

— Ты тоже пытаешься завести роман с Фенником?

Сара с ужасом видела, что он не отрицал свой возможный роман с Клэр, он только ясно дал понять, что советует ей держаться подальше от его дел. Очень хорошо, если ему хочется верить худшему, пусть верит. Если он собирается жениться на Клэр, что ж — чем быстрее они покончат с этим, тем лучше.

Она вскочила.

— Мне семнадцать лет, Джи. Би. Я еще ребенок для тебя, я знаю, но если бы я действительно захотела… сбежать с кем-нибудь, или… или что-нибудь еще… ты не смог бы остановить меня. Я не стану ждать, когда буду в твоем возрасте, чтобы жить собственной жизнью.

Она выбежала из комнаты и кинулась вверх по лестнице, где бросилась лицом на кровать и разразилась неистовыми рыданиями.

Оставшись один, Джеймс внезапно почувствовал, что он очень устал. Клэр не пощадила его, и ее последние слова прочно засели в его памяти:

— Репутация Мика хорошо известна, — сказала она. — Сара очень привлекательна, и ты прекрасно знаешь, так же как и я, какая кровь течет в ее жилах. Если ты серьезен в своем намерении жениться на ней, тогда ты должен делать это с широко открытыми глазами. И кто знает, может быть, будет лучше, если она… перебесится до того, как выйдет за тебя, чем после.

Возможно, он неправильно вел себя с Сарой. Но она не опровергла его подозрений. Эта контратака на его собственные отношения с Клэр была просто глупой и ребяческой. Конечно, она поговорила с Перонел и та вложила в голову ребенка собственные суждения, но Сара умна и способна сама во всем разобраться. Джеймс устало признал, что он проиграл: если Сара действительно решила перевернуть свою жизнь, он не сможет остановить ее.

Глава двенадцатая

Последующие дни были трудными. Сара избегала Джеймса. Если же ему удавалось остаться с ней наедине, она создавала такую атмосферу вежливого безразличия, что ему было трудно заговорить с ней о том, что его волновало. Он опасался, что дело с Фенником зашло дальше, чем он предполагал сначала, но ему ни разу не пришло в голову, что его собственное умалчивание об отношениях с Клэр может толкнуть Сару в объятия Фенника.

София, как и он, находилась в неведении: впервые в жизни Сара никому не доверилась.

— И это беспокоит меня, — признался Джеймс. — Она была всегда так откровенна в своих эмоциях, что общаться с ней было совсем не трудно. Но эта несвойственная ей скрытность пугает меня, я ничего не могу поделать.

— А вам, — рассеянно сказала София, — не приходило в голову, что Сара может влюбиться? Девушки часто становятся скрытными в таких случаях, особенно когда влюбляются в первый раз. Я помню, когда я была девчонкой, был один молодой человек…

Джеймс нетерпеливо прервал ее:

— Конечно, мне это приходило в голову. Но Фенник не из тех людей, в которых юной девушке стоит влюбляться.

София виновато покраснела.

— Я неправильно выразилась, — сказала она. — Я не думала о мистере Феннике, я имела в виду вас.

Джеймс был застигнут врасплох.

— Я думаю, София, вы принимаете желаемое за действительное, — сказал он печально.

— Нет, — сказала София с неожиданной прозорливостью. — Был такой период… когда здесь была миссис Розенхайм… о, и раньше… Все то время, когда Саре нездоровилось, я знаю, она совсем не думала о мистере Феннике.

Джеймс молчал. Да, было время, когда он и сам так думал… Но тогда его собственные чувства смущали его и мешали думать трезво. Может быть, он поступал глупо, когда относился к ней как к ребенку.

— Значит, вы думаете, София, — неуверенно сказал он, — что Сара согласилась бы выйти за меня замуж, если бы я сделал ей предложение?

— О, да, — не задумываясь, ответила она. — Я в этом уверена. Чего вы ждали, Джеймс?

Джеймс беспомощно пожал плечами.

— Я ждал, когда она немного повзрослеет, — откровенно сказал он. — Мне казалось нечестным связывать ее, когда она еще не была уверена в своих чувствах.

— Какая ерунда! — возмущенно воскликнула София. — Должна признаться, что, когда миссис Розенхайм приехала сюда, даже у меня были сомнения, но… вы любите ее, ведь правда, Джеймс, — Сару, я имею в виду?

Он посмотрел в бесхитростные голубые глаза и почувствовал внезапный прилив нежности к ней.

— Да, София, я люблю ее, помоги мне небо, — сказал он.

Признаком Сариных страданий было то, что она вернулась к своей старой дружбе с Бэйкерами. С тех пор, как Джеймс вернулся домой, визиты в фермерский дом прекратились. Но теперь Сара, казалось, находила утешение в возобновлении старых отношений. Джеймс знал, что в деревне ходят разговоры, — Сара всегда слонялась у гаража, когда работал Джейк.

Однажды ему позвонил Джимми Ноакс и сказал ему, что Сара в «Скайлаке» с де Пинто.

— Ладно, Джимми, оставь ее в покое. — Он не считал, что Саре сейчас угрожает какая-то опасность со стороны де Пинто.

Один раз он сказал ей:

— Ты думаешь, разумно так часто видеться с молодым Бэйкером?

— Почему бы и нет? — возразила Сара, сразу принимая оборонительную позу. — Он мой старый друг.

— Но парень не сводит с тебя глаз. Было бы нечестно подавать ему ложные надежды.

— Бэйкеры сами могут о себе позаботиться — они крепкие, — возразила Сара и добавила как-то по-детски: — Я тоже крепкая. — На этих словах голос Сары предательски дрогнул, и Джеймса охватила волна нежной жалости.

— Миссис Розенхайм просит вас к телефону, сэр, — сказал появившийся в дверях Пеппер, и Джеймс вышел из комнаты, мысленно проклиная Клэр за такой несвоевременный звонок. Когда он вернулся в библиотеку, на лице Сары было неподвижное, отвлеченно-холодное выражение, и он понял, что она снова замкнулась в себе и продолжать разговор было бы бесполезно.

На следующий день у Джеймса появились дела в Брайтоне, и он предложил Саре прокатиться с ним. К его удивлению, она согласилась сопровождать его.

Во время поездки и за обедом в «Метрополе» они непринужденно беседовали на самые отвлеченные темы. Сара оживилась, и сквозь ее ставшую теперь постоянной холодную сдержанность стало пробиваться прежнее искрящееся тепло, которого ему так не хватало в последнее время.

— Я рад, что ты сегодня была со мной, — сказал он, когда «бентли» оставил позади окраины Брайтона и продолжил путь по магистрали, все еще запорошенной снегом. — Есть один дом, который я хотел бы посмотреть по дороге домой.

— Дом? — переспросила Сара. — Кому нужен дом?

— Мне, возможно. Я думаю о том, чтобы отделаться от Фаллоу, если подвернется что-нибудь подходящее, — Джеймс даже и не догадывался, в какую панику повергли ее эти слова.

Значит, это правда, уныло подумала Сара. Клэр всегда спрашивала, почему Джеймс держится за Фаллоу. А вчера Клэр звонила.

Сара ничего не сказала, и Джеймс, разочарованный ее внезапным охлаждением, не заговаривал снова, пока они не свернули и не подъехали к лежащему между холмами небольшому старинному каменному дому времен королевы Анны, окруженному высокой кирпичной стеной.

Джеймс остановил машину у изящных металлических ворот. Он был бы красив в любое время, этот изящный аристократический особняк, но покрытый нежным переливающимся снегом — он был прекрасен. Ослепительные склоны окрестных холмов возвышались позади него, а серебряные от инея тисы придавали всему волшебный вид.

У Джеймса были ключи, и они вошли в холл. Сара с каменным лицом смотрела на замысловатую лепнину потолков, выложенные изразцами камины и слушала робкие предположения Джеймса по поводу меблировки.

— Есть кое-что хорошее и в Фаллоу, но мы выкинем большую часть и будем наслаждаться, посещая аукционы и собирая подходящие вещи для нашего нового дома, — сказал он, и Сара подумала: «Мы — это Джи. Би. и Клэр. Он уже все продумал».

Наконец осмотр был закончен. Побывав в каждой комнате, Сара невольно была очарована утонченной архитектурой этого удивительного дома. Жить здесь втроем с Джеймсом и Софией — это было бы прекрасно. Но для Софии, так же как и для нее самой, здесь не было места. Это Клэр будет ходить по этим прелестно изогнутым лестницам, и ее красота будет соперничать с роскошью окружающей обстановки.

Джеймс задержался, чтобы запереть входную дверь, и догнал Сару, разочарованный и раздраженный ее непримиримым молчанием.

— Разве тебе не нравится? — нетерпеливо спросил он и, обняв ее за плечи, повернул лицом к себе. Ее лицо было мокрым от слез.

— Почему ты плачешь, Сара? — изумленно спросил он.

— Он замечательный, замечательный… — сказала она. — Отпусти меня и отвези домой.

Но он не убрал руку с ее плеча.

— Сара, так не может продолжаться, — огорченно сказал он. — Я не могу достучаться до тебя. Что с тобой случилось, дорогая?

Она с трудом сдерживала слезы.

— Оставь меня в покое, Джи. Би., — сказала она и оттолкнула его.

В Фаллоу они приехали молча. Пришла вечерняя почта, и Джеймс сортировал письма, лежавшие на столе в холле. Одно из них он молча протянул Саре, и по выражению его лица она поняла, что он узнал энергичный почерк Мика на конверте.

Она поднялась в свою комнату и, еще только начав вскрывать конверт, уже знала содержание письма.

«Моя милая, — писал Мик.

Увы! Наше маленькое предприятие прогорело. Тебе необходимо срочно приехать в Лондон, чтобы обговорить детали. В любом случае всегда твой

М. Ф.»

Сара медленно опустила руку с письмом. Какое значение это теперь имело?

Еще днем, во время обеда, София внезапно спросила:

— Где твой жемчуг, Сара? Ты всегда его носила.

Сара быстро подняла лицо и заметила вопросительный взгляд Джеймса.

— Я заметил, что ты не носишь его всю последнюю неделю, — сказал он. — По сути с тех пор, как ездила в Лондон.

Виноватая краска залила ее высокие скулы.

— Я… я оставила его для починки, — сказала она быстро.

— Где? — спросил Джеймс.

— О… в том месте, где ты его купил… Я не помню названия.

Еще договаривая свое объяснение, она знала, что Джеймс ей не поверил.

— Ничего странного в этом нет, — сказала она вызывающе.

— Ничего, — спокойно согласился он.

В ту ночь Сара плохо спала, ей снились холмы и тот прелестный дом королевы Анны, в котором будут жить Джеймс и Клэр.

Наутро она бесцельно бродила по комнате, не зная, чем заняться, оттягивая время, чтобы не спускаться вниз. Что-то упало с ее туалетного столика и разбилось, и она присела на корточки рядом с осколками. Это была зеленая фарфоровая собачка Джейка, разбившаяся вдребезги. Единственный глаз-бусинка укоризненно смотрел на нее из разлетевшихся кусков. Жизнь представилась Саре такой же безнадежно разлетевшейся на множество осколков, и она заплакала, уронив голову на руки.

Через некоторое время она села писать письмо Мику.

Снег почти растаял к тому времени, когда Сара приехала в Лондон. Был ранний февраль, и воздух казался мягким и теплым после сильных морозов. Сара с удовольствием бы провела утро, разъезжая на лошади по окрестностям Фаллоу, вместо того чтобы отправиться на встречу с Миком, обещавшую быть трудной.

Она сообщила о своем намерении поехать в Лондон в последнюю минуту, ожидая, что Джеймс будет задавать вопросы, но он только сказал:

— Забери свой жемчуг. Он наверняка готов.

— Да, — поспешно сказала Сара. — Я спрошу.

Она села на ранний поезд и приехала прямо к магазину Перонел на Саут Молтон-стрит, где та занималась распаковкой новых весенних моделей.

— Привет, милая! — сказала Перонел. — Моя весенняя коллекция — это мечта. Ты приехала за покупками?

— Нет, — сказала Сара. — Только чтобы провести время до обеда. Ты очень занята?

Перонел критически посмотрела на нее.

— Ты стала хуже выглядеть с тех пор, как я видела тебя в последний раз, — заметила она. — С кем ты обедаешь?

— С Миком.

— О! В последний раз, когда ты встречалась с Миком, ты потеряла пятьдесят фунтов. Будь осторожна, Сара.

— Я перестала играть, — уклончиво сказала Сара. — Это дело другого рода.

— Дело, голубушка, — с Миком? — Перонел высоко подняла брови. — Полагаю, ты знаешь, что Мик женат?

— Да, — сказала Сара, — но он почти развелся.

— Его развод находится в таком состоянии уже несколько лет, — сухо сказала Перонел. — Ладно, это не мое дело. Думаю, ты сможешь сама позаботиться о себе.

— Перонел, — Сара нервно водила по узору на столе, — если… если я когда-нибудь захочу сказать, что провела ночь у тебя, а сама буду в другом месте… ты не выдашь меня?

— Ну, Сара! — снисходительно сказала Перонел.

— Я не думаю, что это когда-нибудь понадобится, — поспешно сказала Сара.

— Будь внимательна, чтобы твои детские выходки куда-нибудь тебя не завели, — насмешливо предостерегла Перонел. — Веселье весельем, но будь осмотрительна, я тебя умоляю. Я должна покинуть тебя на минутку и посмотреть, как справляются девочки.

Вернувшись, она сказала, что в одной из примерочных находится Клэр, примеряющая вечернее платье.

— Пристроив одни счета, я думаю, она собирается завести другие, — цинично сказала Перонел. — Интересно, кто будет теперь отвечать за них, не твой ли доверчивый опекун? Она выглядит очень довольной — можно подумать, что она покупает приданое.

Сара быстро взглянула на нее.

— Я должна идти, Перонел. Я ужасно не хочу нарваться на нее.

Перонел внимательно на нее посмотрела. От нее не укрылась нервозность и внезапная бледность девушки.

— Ты в самом деле нехорошо выглядишь, Сара, — заключила она. — Не начались ли у тебя снова те приступы?

— Нет, — беспечно сказала Сара. — За три месяца у меня не было ни одного обморока. Здесь просто жарко.

Она поспешила через зал, но Клэр услышала ее голос и открыла дверь примерочной.

— Это Сара? — с интересом спросила она. — Зайди и скажи мне, что ты думаешь об этом платье, моя дорогая.

Сара неохотно вошла в примерочную. Клэр была великолепна в черном бархатном платье с глубоким вырезом.

— Очень мило, — весело сказала Сара.

Клэр улыбнулась своему отражению в зеркале.

— Смешная девочка, — сказала она. — Это одна из самых дорогих моделей Перонел.

— Я вижу, что она дорогая, — ответила Сара и подумала, не Джеймс ли будет оплачивать счет.

— Что за божественное манто, — улыбнулась Клэр. — Но немного… немного слишком дорогое для тебя, как ты думаешь, дорогая?

— Оно теплое, — сказала Сара и упрямо сунула руки в карманы.

— Что ты сейчас делаешь? Приехала на денек?

— У меня назначена встреча.

— С Джимом?

— Нет. Он не приехал.

— Понимаю, — Клэр смотрела так, будто знала ответ. — Пойдем со мной. В двенадцать я встречаюсь с Дэвидом. Сегодня утром я больше ничего примерять не буду.

— О, не думаю… — начала Сара, но Клэр решительно сказала:

— Чепуха! Это будет хорошо для тебя. Кроме того, Дэвид будет рад увидеться с тобой. Я полагаю, что встреча у тебя назначена не с ним.

— Нет, — снова сказала Сара и подумала, что Клэр прекрасно известно, что она обедает с Миком.

Перонел смотрела, как они вместе уходят из магазина, и подумала, не позвонить ли Джеймсу, но решила, что это не ее дело, и, улыбаясь, пошла навстречу новому клиенту.

Сара, сидя в такси рядом с Клэр, чувствовала себя неловко.

— Ты знаешь, — сказала Клэр, вдруг похлопав ее по руке, — ты была плохой девочкой, когда рассказывала мне нелепые сказки о твоем славном опекуне.

— Какие сказки? — спросила Сара, успев забыть о давно ушедшем в прошлое уик-энде.

— Например, что он слишком много пьет. Я должна была знать, что Джим никогда не стал бы этого делать.

— Да, ты должна была знать, — повторила Сара как эхо.

— И ваше отдаленное бракосочетание — это тоже было выдумкой?

Сара с отвращением посмотрела на эту элегантную руку в перчатке, лежащую на ее руке.

— Разве Джи. Би. не сказал тебе? — спросила она, зная, что Джеймс должен был бы отрицать эти россказни.

Клэр вздохнула.

— Джим — благородный человек, — ответила она. — У него очень сильное чувство долга, и, я думаю, он собирается этот долг исполнить.

Сара была озадачена. Значит, Джеймс не опроверг ее. Интересно, почему.

Клэр повернула голову.

— Прости меня, Сара, если я покажусь тебе бестактной, — сказала она мягко. — Но не принимай того, что предлагает тебе Джим, если ты не уверена полностью, что сможешь сделать его счастливым. Он готов поступиться очень многим, чтобы посвятить тебе свою жизнь. Я уже наталкивалась раньше на его чувство долга. Я могу только стоять в стороне и желать ему счастья. Бедная я, бедный Джим! Мы оба слишком поздно поняли, чего хотим.

Пока Клэр платила за такси, Сара стояла на тротуаре, глубоко задумавшись. Ей нужно было только сказать: «Это была только шутка. Джи. Би. знал, но не выдал меня. Он нашел дом для тебя — прелестный дом, где вы сможете быть счастливы вдвоем».

Но она не стала этого говорить. Пусть Клэр подольше остается в неведении — она заслужила это тем, что так дурно с ним обошлась в прошлом.

Она последовала за Клэр в ресторан и наверх, в бар. Дэвид уже ждал, его лицо осветилось, когда он увидел Сару.

— Привет! — воскликнул он. — Что за сюрприз! Где ты ее нашла, Клэр?

— У Перонел, — весело ответила Клэр, с удовольствием оглядываясь вокруг.

— Мило, — оценивающе сказала она. — Ну, теперь я собираюсь быть капризной. Дэвид, я выпью один крошечный стаканчик и убегу. Но ты не будешь против, правда? Сара составит тебе компанию.

— Твоя спешка мне не льстит, — ухмыльнулся он. — Кто счастливчик?

— Глупый мальчишка! — Клэр выглядела смущенной. — Тебе самому прекрасно известно, что ты умираешь от желания остаться с Сарой вдвоем. Она гораздо больше подходит тебе по возрасту. Это мы с Джимом старомодные чудаки.

— Ах, так ты встречаешься с Сариным опекуном? Тогда Сара непременно должна пообедать со мной, — сказал Дэвид.

— О, нет, Джима нет сегодня в Лондоне, — безмятежно сказала Клэр. — Маленькая Сара сегодня на свободе. Она сказала мне, что у нее уже назначена встреча, но, может быть, тебе удастся заставить ее передумать.

— Извини, но я занята, — сказала Сара.

— Это так важно? — настаивала Клэр.

Сара одним глотком выпила чинзано и со стуком поставила стакан на стол.

— Тебе прекрасно известно, что я обедаю с Миком, и да, это действительно важно, — сказала она.

Клэр поставила бокал и стала натягивать перчатки. Она наклонилась к Саре и сказала шепотом, который тем не менее был достаточно хорошо слышен Дэвиду:

— Ты не думаешь, что поступаешь не совсем честно по отношению к Джиму, моя дорогая? Мне не кажется, что ему понравится, если его подопечную, не говоря уже о будущей жене, увидят в обществе человека с репутацией Мика Фенника.

— Пожалуйста, — сказала Сара, не в силах больше сдерживать свою неприязнь к Клэр, — не лезь не в свои дела!

Клэр укоризненно посмотрела на нее.

— Это не очень-то любезно, Сара, — мягко сказала она. — Я надеюсь, что счастье Джима всегда будет моим делом. — Она стала. — Пока, моя милая, до свиданья, Дэвид, ты должен встретиться со мной в другой раз.

— Что это за разговоры о будущей жене, моя крошка? — сказал заинтригованный Дэвид. — Это правда или Клэр болтает сегодня больше, чем обычно?

— Меня от нее тошнит! — с отвращением сказала Сара. — Закажи мне что-нибудь очень крепкое, Дэвид.

— Но ты не ответила на мой вопрос.

— Разумеется, это неправда и, если бы у нее была хоть крупица ума, она бы это поняла. Я придумала историю, будто Джи. Би. собирается на мне жениться, только чтобы отпугнуть ее, а она попалась на крючок.

— И это отпугнуло ее?

— Нет, это заставило ее выть на луну и хныкать по поводу его чувства долга и того, что бедный Джим пожертвовал ради меня своим счастьем.

— Ты знаешь, — медленно сказал Дэвид, придвигая к ней стакан, — в том, что она говорит, может быть доля правды. Что ты думаешь о том, чтобы подцепить своего уважаемого опекуна?

Сарины глаза заблестели от слез.

— Не начинай, Дэвид, — сердито сказала она. — Я сказала тебе, что все это была просто шутка. Джи. Би. никогда не принимал меня всерьез.

— И все-таки, — настойчиво продолжал Дэвид, — я думаю, он влюблен в тебя.

Сара подняла лицо, и ее нежные губы дрогнули в неуверенной улыбке.

— Ты, должно быть, сошел с ума! — смущенно сказала она.

— Нет, — Дэвид повертел стакан в руках, потом внезапно выпил его залпом. — Я его хорошо понимаю… Давай еще выпьем.

— Любовь и чувство долга иногда так ужасно перемешиваются, — заметила Сара. — Скажи, тебе не хотелось бы жениться на мне?

— Нет, — неожиданно сказал Дэвид. — Я слишком молодой и ветреный, чтобы играть роль терпеливого возлюбленного, ожидающего награды. Она может никогда не прийти. Три месяца назад, моя дорогая, я бы подпрыгнул от радости, но не сейчас.

— Почему не сейчас?

— Ох, не знаю. Ты изменилась, Сара. Во всяком случае мне это не подходит. Мне гораздо больше нравится быть молодым франтом, который сможет сводить тебя на танцы, когда твой муж захочет отдохнуть, вытянув ноги у камина.

— Кажется, у меня не очень хорошо получается — найти себе мужа, — сказала Сара, чувствуя себя увереннее после второго стакана чинзано и принимаясь за третий. — Я должна прекратить спрашивать мужчин, не женятся ли они на мне. Это, кажется, уже в третий раз.

— Ты спрашивала Джеймса?

— Можно сказать, да, но он неправильно меня понял. Можно еще выпить, Дэвид? Я начинаю чувствовать себя очень уютно.

— Нет, у тебя дела с Миком.

— Откуда ты узнал, что это дела? — подозрительно спросила она.

Он улыбнулся.

— Я подумал, что ты уже переросла его чары. — Это все, что он сказал. — Пойдем, я отвезу тебя на место встречи.

Сара весело поздоровалась с Миком. Выпивка сыграла свою роль, и она чувствовала себя уверенно и непринужденно. Он внимательно посмотрел на нее, сразу определив, что она уже выпила.

— Должно быть, ты скучаешь по своим жемчужинам.

— Джи. Би. скучает по ним! — зло сказала она. — Скоро мне придется сочинять для него еще одну историю.

— Кажется, это тебя не беспокоит.

— О, что-нибудь подвернется — так всегда бывает, — сказала Сара и выпила свой виски, задумавшись о том, почему сегодня утром она волновалась до смерти, а сейчас ничто, кажется, не имеет большого значения.

Он усмехнулся и одобрительно посмотрел на нее.

— Так гораздо лучше, — сказал он и позвал официанта. — Выпьешь еще?

Она с сомнением осмотрела свой пустой стакан.

— Ты думаешь, мне можно? Это будет пятый. Но я отлично себя чувствую.

— Еще два того же, — сказал Мик официанту. — Ты знаешь, Сара, в твоей наивности есть что-то чертовски привлекательное. Ты очень доверчивая маленькая особа, которая заставляет мужчин стремиться быть добрыми с тобой. Я полагаю, ты считаешь меня хамом из-за того, что я держу твою долговую расписку. Я должен разорвать ее, вернуть тебе жемчуг и сказать: «Благословляю тебя, дитя, ты ничего мне не должна».

— Нет, — задумчиво сказала Сара. — Длинный Джон всегда говорил, что на свете ничто не достается бесплатно. Кроме того, долг есть долг.

— Я рад, что ты так думаешь, — одобрительно сказал он. — От этого все гораздо проще, не так ли?

— Да? — спросила Сара, внезапно похолодев. — Сколько я должна тебе сейчас?

— Мы поговорим об этом после обеда, — вкрадчиво сказал он. — Допивай и пойдем.

Ресторан наполняла обычная модно одетая публика. Мик заказал столик в углу, и шум голосов, сливаясь со звуками музыки, окутывал Сару, как наркотический дым, и она чувствовала себя довольной и расслабленной. Ее напряженные отношения с Джеймсом, обидные намеки Клэр, даже возросший долг Мику — все сейчас поблекло. Официант разлил рейнвейн по высоким тонким бокалам, Мик поднял свой и улыбнулся ей.

— За нашу проблему! — весело провозгласил он. — Пусть она разрешится к нашему обоюдному удовлетворению. Ты должна мне три сотни фунтов, Сара.

Сара, с наслаждением поедавшая десерт, отложила ложку и тупо уставилась на него.

— Три сотни фунтов? — сказала она. — Но я не могу…

— Одна сотня старого долга — на самом деле было немного больше, но не будем считать мелочь. И еще двести фунтов я вложил за тебя — к сожалению, это не помогло.

Она смотрела на него с растущим испугом.

— Но когда ты сказал о небольшом вложении, я подумала о пятидесяти фунтах, — сказала она. — Я никогда не думала… я просто не могла рискнуть двумя сотнями.

Он пожал плечами.

— Мне очень жаль. Я думал, что поступаю правильно. Прибыль в двести фунтов казалась стоящей риска. По сути я и сам порядочно потерял.

— Но я не смогу найти трехсот фунтов, — сказала Сара. Жара и вино не давали ей сосредоточиться. — Это больше, чем мое содержание за год. Как, по-твоему, я могу сэкономить такую сумму?

— Ты всегда могла бы продать жемчуг, я полагаю, — сказал он, равнодушно пожав плечами, но она отчаянно затрясла головой.

— Нет, нет, я не могу сделать этого, — воскликнула она. — Я никогда не смогла бы объяснить этого Джи. Би. Кроме того, я хочу получить его назад.

Он заказал кофе, потом закурил.

— Итак, моя милая, что ты предлагаешь? — спросил он.

— Я не знаю, — уныло ответила Сара. — Я ничего не знаю.

Он перегнулся через стол и положил ладонь на ее руку.

— Послушай, Сара, — его голос звучал вкрадчиво. — В последний раз, когда мы обсуждали наши дела, я сказал тебе, что мне нужна ты. Я ужасно хочу этого, моя дорогая, и готов потрудиться, чтобы получить тебя. Я даже покончу с этим разводом, чтобы жениться на тебе, и это больше, чем я сделал бы для любой другой женщины. Ты что-то сделала со мной, Сара… Сначала мне нужна была лишь обычная любовная связь, но теперь…

Ее охватили противоречивые чувства. Она вспомнила, что когда-то находила Мика волнующим и интересным. Ей льстило его внимание. Было забавно выбирать между Дэвидом и Миком. Но тогда рядом был Джеймс. Джеймс был осью ее существования, а сейчас он собирался жениться на Клэр.

Она посмотрела на Мика и сказала жалобно:

— Но, может быть, я не хочу за тебя замуж. Я хочу чего-то более надежного, более… постоянного.

Он поднял одну бровь и лукаво посмотрел на нее.

— Моя бедная крошка, похоже, ты влюбилась в своего достойного опекуна?

— А что смешного, если даже так? — агрессивно спросила она.

— А как же Клэр? — мягко спросил он. — Я уже говорил тебе, Сара, ты не соперница Клэр. Разве он не оплачивает ее счета?

— А почему бы и нет? — сказала Сара, чувствуя, что у нее начинается головокружение. — Они старые друзья.

— Бедная девочка! — дружески попенял он. — Будь взрослой! Я не думаю, что поведение Фэйна как-то отличается от моего.

— Нет, — сказала Сара. — Джи. Би. очень отличается от тебя — очень отличается.

— Спасибо за комплимент, — сухо сказал он. — Зачем тебе нужна эта скучная респектабельность, Сара? Вполне понятно, почему у твоего славного опекуна предвзятое мнение, но откуда оно у тебя? Ты разочаровываешь меня. Ты создана для интересной жизни, где не упускают шансов и забывают о потерях. Ты отказываешься от игры, но мне в это трудно поверить, ведь я знаю кое-что о тебе.

— И что же ты знаешь? — спросила Сара.

Он поставил свой стакан с бренди и опустил локти на стол.

— Я всегда твердо верил в наследственность, — сказал он. — Когда я впервые встретил тебя, я был заинтригован, потому что твоя реакция на игру полностью подтверждала мою точку зрения. Я был бы разочарован, если бы дочь твоего отца смирилась с невезением.

— А кем был мой отец? — спросила Сара. — Неужели это так много значит?

— Кажется, это много значит для Фэйна, — ответил Мик, казалось, наслаждающийся своей шуткой. — У него нет оснований благословлять имя Грэя.

— Грэй?

— Никогда не слышала о Хандли Грэе? Великий человек в своем роде, Сара, но, к сожалению, потерпевший фиаско. Хандли Грэй был твоим отцом.

Сара окаменела.

— Хандли Грэй был моим отцом? — глухо повторила она. — Тот Хандли Грэй, который умер в тюрьме?

Мик кивнул.

— Он был великим игроком.

— Великим игроком, — эхом отозвалась Сара, и только сейчас с мучительной ясностью ей открылся смысл предупреждений Джеймса.

— Это мой отец разорил Джи. Би., да? — Саре вспомнились намеки Клэр. — Это, должно быть, ужасно… знать, что ты отвечаешь за дочь Хандли Грэя.

В первый раз Мику, по-видимому, стало неловко.

— Не нужно драматизировать, моя милая, — быстро сказал он. — Так уж получилось. Я заговорил об этом только для того, чтобы ты могла лучше себя понять. Мы с тобой очень похожи, Сара.

— А моя мать? — спросила Сара. — Что случилось с моей матерью? Она еще жива?

— Всегда предполагалось, что Длинный Джон удочерил тебя, потому что любил твою мать. Он не был филантропом, так что я думаю, это правда.

— Когда она умерла?

— Через несколько дней после твоего отца.

— Она… она не… — заикаясь с трудом выговорила Сара.

— Она не смогла вынести этого. Она покончила жизнь самоубийством.

Долгое время она сидела неподвижно, уставившись на него невидящим взглядом. Мик начал тревожиться.

— Забудь об этом, — сказал он. — Я рассказал тебе, только чтобы ты во всем разобралась.

Сара с усилием отвела от него взгляд.

— Скажи, Мик, ты думаешь, для Фэйна имеет значение, кто я такая? — спросила она.

Он сделал неопределенный жест рукой.

— Ну, ему не могло быть особенно приятно обнаружить, что он отвечает за ребенка человека, который его разорил, — сказал он.

— Нет, — медленно сказала Сара. — Это не могло быть приятно. Я думаю, мне пора идти, Мик.

— Очень хорошо, — Мик всегда отлично понимал, когда следовало проявить тактичность. — Послушай, Сара, поедем за границу, пока все не забудется. Когда я буду свободен, чтобы жениться на тебе, мы вернемся. Дай мне знать через несколько дней, не захочешь ли ты…

— Да, — сказала Сара все тем же бесцветным голосом, — я дам тебе знать.

Глава тринадцатая

Сара села на первый поезд до Сассекса и приехала в Херонсгилл, когда солнце опускалось за спины холмов. Она взяла свою машину из гаража, но ехать прямо домой не хотелось.

Она очутилась на дороге, ведущей в Литтл-Барроу, и остановилась у знакомых чугунных ворот. Был один из мягких февральских вечеров, но в воздухе уже чувствовались первые признаки весны. Небольшие пятна снега все еще лежали в местах, не тронутых солнцем, но и сквозь них уже пробивались зеленые ростки, а в укромном уголке сада уже появились ранние примулы.

Сара стояла, крепко сжав в руках сорванные цветы, и смотрела на красивый фасад дома, думая, что он подходит Джеймсу гораздо больше, чем Фаллоу. Фаллоу годился для Джона Сильвера и Сары — привычная свалка для мусора, единственное жилище, которое она знала. Но Джеймс требовал от жизни большего. В Литтл-Барроу он избавится не только от старого дома, но и от ответственности за дочь Хандли Грэя.

Она села на резную скамейку и задумалась. Что за человек был ее отец? Великий игрок — назвал его Мик.

Великий игрок, который разрушил множество благополучных жизней, который умер в тюрьме, почти преступник, чья жена, может быть, из-за невыносимого стыда, покончила с жизнью, — эту жестокую историю он передал в наследство собственному ребенку. Но он не позаботился о нем. Вместо него это сделал Джон Сильвер, оставив ее после своей смерти человеку, которому этого хотелось меньше всего.

Сара закрыла лицо руками. Как должен был ненавидеть ее Джеймс все эти годы! Как он должен был возмущаться тем обстоятельством, что дочь Хандли Грэя живет в роскоши, в то время как его собственная мать долгие годы жила в нищете.

Холод спустился на обнесенный стеной сад, и Сара поежилась. Стемнело. Очнувшись, Сара поднялась и, прижимая к груди примулы, пошла к машине.

Джеймс и София пили чай, когда она вернулась. Сара протянула цветы Софии и сказала:

— Смотри! Первые примулы!

— Их продают в Лондоне? — рассеянно спросила София.

— Нет, я сорвала их в Литтл-Барроу, — сказала Сара.

Джеймс внимательно посмотрел на нее, удивляясь тому, что она повторила их вчерашний маршрут.

— Ты замерзла, — заботливо сказал он. — Выпей чаю.

— Нет, спасибо. Я не хочу, — сказала она, отвернувшись, и понесла наверх свои примулы.

Джеймс не видел ее до ужина. Она плохо ела и выглядела больной. Он подумал, что знает причину.

После того как София пошла спать, он оторвался от книги, которую читал, и неожиданно спросил:

— Ты забрала свой жемчуг?

Глаза Сары с трудом сосредоточились на нем.

— О! — Она отвела взгляд. — Он не был готов.

Он вздохнул.

— Ты и не оставляла его там, ведь правда?

Она выглядела испуганной.

— Я говорила тебе… — начала она, но он устало перебил ее:

— Не старайся, Сара. Я позвонил туда и спросил, не приходила ли ты. Мне сказали, что не видели жемчуга с тех пор, как он был куплен.

Наступило молчание, потом Сара начала, заикаясь:

— Я… я не хотела говорить тебе раньше, Джи. Би. Я… я его потеряла.

— Потеряла? Где?

— В такси, в ресторане — я не помню.

— Ты заявила в полицию или страховую компанию?

— Нет… я никому не сказала.

— Разве это не странно? — Он недовольно смотрел на нее, и, когда она ничего не ответила, продолжил уже другим тоном: — Не думаю, что тебе нужно еще лгать, Сара. Ты продала жемчуг, чтобы заплатить долги?

— Нет, — быстро сказала Сара. — Я больше не играла.

— Моя дорогая, так получилось, что я знаю…

— Так получается, что ты знаешь только то, что тебе говорит Клэр Розенхайм, — сказала она горячо. — Думаю, она намекнула и на то, что у меня роман с Миком. Побольше ей доверяй!

— Ну, ты не будешь отрицать, я надеюсь, что виделась с ним сегодня?

— Да, — ответила Сара спокойно. — Я видела его сегодня.

Джеймс поднялся и встал спиной к огню.

— Сара, я принял решение. Мы не можем так жить дальше. Вы с Софией уедете куда-нибудь за границу на несколько месяцев.

— А ты собираешься остаться здесь? — В волнении Сара поднялась с кресла.

— Я планирую покинуть Фаллоу и уже заканчиваю переговоры насчет Литтл-Барроу.

«Да, — подумала Сара холодно, — когда я уйду с твоей дороги, ты спокойно женишься на Клэр, потом спокойно напишешь мне доброе письмо, в котором будет сказано, что твоя новая жена будет рада видеть меня в вашем новом доме».

Она стояла, очень изящная и прямая, в своем длинном зеленом платье, глядя на него в упор. Внезапно она ощутила себя старше, и в голову ей пришла мысль доказать это и Джеймсу. От этой мысли ее лицо стало белым, как бумага.

— Тебе не удастся прогнать меня, Джи. Би., — сказала она серьезно. — Даже и не пытайся. — Она повернулась и, не пожелав ему спокойной ночи, тихо вышла из комнаты.

Поднявшись до середины лестницы, она почувствовала головокружение и остановилась на миг, придерживаясь за перила и удивляясь, что эти странные приступы вернулись к ней снова. Но слабость прошла, и она медленно пошла в свою спальню. Села на кровать, взглянув на неприбранный туалетный столик и размышляя, что делать дальше. Мик больше не казался злым гением — он открыл ей путь к избавлению. Джеймс решил избавиться от нее — что ж, она уйдет сама.

На следующее утро во время завтрака рядом с тарелкой она нашла письмо. Она узнала почерк Клэр по надписи на конверте и удивилась, почему она написала. Поймав любопытный взгляд Джеймса, она небрежно вскрыла конверт и начала читать.

«Дорогая моя!

Я чувствую, ты возмущена нашим последним разговором. Ты должна простить меня, Сара, но я первая подарила счастье Джиму. Это естественно, не так ли? Ты молода, и у тебя все еще впереди. Этот короткий роман с Джимом закончился для тебя, моя дорогая, ваша связь не слишком глубока для того, чтобы освободить его от предыдущих обязательств. Помни, что я ничего не прошу для себя — только для Джима.

Твой искренний друг,

Клэр Розенхайм.

P.S. Джим уже сказал тебе, кто твои родители?»

Сара читала письмо спокойно, но коварный вопрос постскриптума заставил ее побледнеть. Это письмо только убедило ее в правильности принятого накануне ночью решения.

— Что пишет Клэр? — небрежно спросил Джеймс.

Она сложила письмо и положила его в карман своих брюк.

— Ничего, — сказала она. — Совсем ничего. Только обсуждает наряды, которые она видела у Перонел. Мы встретились там вчера утром.

Сара дождалась момента, когда Джеймс вышел из дома, закрылась в его кабинете, где ее не могли побеспокоить, и позвонила Мику по телефону.

— Я согласна, — сказала она кратко, когда услышала его голос.

Мик ничем не выдал своих чувств, только спросил:

— Ты уверена, Сара? Если мы осуществим свою мечту, возвращения назад не будет.

— Я мечтаю об этом, — сказала она. — Только мне хотелось бы, чтобы все произошло быстрее. Пожалуйста!

— Конечно. Только дай мне день или два, чтобы все устроить и заставить мою жену сделать необходимый шаг.

Сару бросило в жар. Она не совсем представляла себе, какова будет ее роль как ответчика в случае развода.

— Ты лучше не звони сюда, Джи. Би. может ответить, — сказала она.

Он рассмеялся.

— Все в порядке, я придумаю что-нибудь и скоро дам тебе знать. Ты хотела бы какое-нибудь украшение с жемчугом? Серьги, кольцо?

— О! Ничего! Ничего! — Напоминание о жемчуге заставило ее заплакать от обиды.

Потом она позвонила Перонел.

— Я хочу попросить приюта на одну ночь, — сказала Сара.

— Какую ночь?

— Я не совсем уверена еще, но, думаю, очень скоро я дам тебе знать.

— Хорошо, моя милая, — ответил голос на другом конце провода.

— И не говори ничего Клэр, — торопливо добавила Сара.

После долгой паузы Перонел сказала:

— Хорошо, я не скажу Клэр.

Следующие несколько дней тянулись немилосердно долго. Вначале она была слишком ошеломлена, чтобы полностью осознать, что ее жизнь в Фаллоу закончилась, но постепенно ожидание письма Мика начало сказываться на ее нервах. Она легко раздражалась и впадала в истерику, и Джеймс решил, что, чем скорее они расстанутся, тем лучше будет для каждого из них.

Однажды он сказал ей, пытаясь отвлечь от грустных мыслей:

— Если тебя волнует, как объяснить мне пропажу жемчуга, Сара, я постараюсь вернуть его тебе обратно. — Несмотря на разочарование, он все еще чувствовал огромную жалость к ней. Она была просто несчастлива.

Сара отвернулась так, чтобы он не мог видеть ее дрожащие губы.

— Я говорила тебе, что не продавала его, — сказала она с угрозой в голосе.

— Ну что ж, очень хорошо, — устало согласился Джеймс.

Наконец Мик позвонил. Был дождливый день, а звук швейной машинки Софии был таким приятным и домашним, что живо напомнил Саре дни детства. Она взглянула на склоненную белую голову Софии и подумала, что будет скучать по ней.

— Ты мечтаешь покинуть Фаллоу? — спросила она, потом вспомнила, что София ничего не знает о ее планах.

Но для Софии это был совершенно естественный вопрос. Планы Джеймса изменились, и она ждала удобного случая обсудить их с Сарой.

— Теперь я не буду возражать, — сказала она живо. — Я всегда хотела путешествовать. Думаю, что эта перемена сделает нас обеих счастливыми.

Глаза Сары затуманились. Дорогая София — она лелеяла так много романтических надежд. София очень огорчится, когда Сара убежит с Миком.

— Джеймс предложил Францию, а я всегда думала, что нам следует отправиться в Швейцарию. Однажды девочкой я была там и помню бодрящий воздух, и все эти маленькие причуды, и колокольчики у коров, и снег…

— И пение тирольцев, и эдельвейсы… — закончила Сара с кривой улыбкой. — Нет, София, я не поеду в Швейцарию. — И тут Сару позвали к телефону.

— Мы можем поговорить, Сара?

— Минутку, — она бросила быстрый взгляд вокруг и убедилась, что была в холле одна.

— Продолжай, — сказала она. — Я буду говорить только «да» и «нет».

— Ну, слушай. Все устроилось. Приезжай завтра к Перонел, и утром мы уедем.

— Куда? — спросила Сара.

— Я думаю, для начала — в Швейцарию, — сказал он и удивился, когда она засмеялась немного истерично.

Сара положила трубку, чувствуя себя совершенно разбитой. Итак, все решено. Добилась ли она того, чего хотела? Ответить на этот вопрос она не могла.

Наутро Джеймс уезжал в Лондон. В последний момент она прыгнула на переднее сиденье и обвила его шею руками.

— До свидания, Джи. Би., — сказала она. — И знай — я сожалею обо всем. Будь здоров!

Он быстро поднял глаза, озадаченный резкой переменой в ее настроении. Это была старая Сара, милая и задорная рыжеволосая девчонка, искренняя и чистая.

— Ты не хотела бы поехать со мной? — предложил он с надеждой. — Мы могли бы пойти на концерт или куда-нибудь еще.

Она отпрянула назад.

— Я не одета для Лондона, — сказала она, нервно поводя плечами. — Кроме того, у меня есть чем заняться здесь.

— Очень хорошо, увижу тебя за обедом, а сейчас — пока.

— Пока… — повторила Сара, отрешенно наблюдая за его отъездом. Как только машина достигла ворот, она закричала, не помня себя от горя: — Вернись! О, пожалуйста, вернись! — Но «бентли» выехал за ворота и скрылся за поворотом.

Сара пожала плечами и, нервно дрожа, вернулась в дом.

Чем ближе подъезжал Джеймс к Лондону, тем сильнее чувствовал нежелание покидать Фаллоу.

Воспоминание о трагическом лице Сары в момент, когда она прощалась с ним, не отпускало его, причиняя беспокойство. Это выглядело так, будто она прощалась с ним навсегда.

В Лондон Джеймса вызвал утренний звонок Клэр, намекавшей на тесную связь Сары с Миком Фенником. Джеймс решил все выяснить сам и поэтому заехал к Перонел. Она открыла дверь, улыбнулась, приветствуя его, и пригласила в гостиную.

— Очень мило, что ты пришел, — сказала она, выбирая одну из русских сигарет и деликатно постукивая ею по ногтю большого пальца. — Ты знаешь, сегодня я нарушаю традицию, сложившуюся годами.

— Каким образом? — спросил Джеймс, глядя на идеально сделанный макияж на ее усталом лице и думая о том, что трудно узнать настоящую Перонел.

— Я никогда не вмешиваюсь в дела других людей. Но ты любишь Сару, не так ли? Думаю, есть что-то между Сарой и Миком Фенником. По-моему, он вернулся к своим старым трюкам, только теперь он более серьезен. Сара обязана ему деньгами, возможно, ты и не знал этого. Я слышала вчера, что Мик пытается убедить свою жену подать на развод. Это говорит о многом. А сам Мик собирается завтра за границу. Кроме того, Сара проведет завтрашнюю ночь у меня. Могу держать пари, что Сара собирается уехать с Миком.

— Но это возмутительно! — воскликнул он громко и с недоверием.

Перонел взглянула на него с любопытством.

— Сара думает, что ты увлечен Клэр, — сказала она.

— Клэр? — В конце концов он рассердился. — Ты не должна была рассказывать Саре о том, что я оплатил счета Клэр.

— Я удивляюсь, — сказала Перонел сухо, — почему ты не женишься на ней, Джеймс?

Он улыбнулся.

— Возможно, женюсь, — сказал он и внезапно, в первый раз с тех пор, как узнал Перонел, почувствовал искреннюю симпатию к ней. Он взглянул на часы и торопливо направился к выходу. — Я перекушу по дороге и поеду назад. Хочу застать ее до того, как она уедет. Если случайно не успею, ты позвони мне, когда она приедет, и я вернусь за ней.

— Очень хорошо, — сказала Перонел. — И, Джеймс, когда будешь говорить с Сарой, постарайся помнить, что ты для нее не только опекун. Будь с ней осторожен — это критическая ситуация.

Да, подумал Джеймс, нетерпеливо прокладывая путь сквозь лондонские уличные пробки, это действительно критическая ситуация. Его беспокойство нарастало с каждой милей. Не успел он покинуть Лондон, как начался мелкий дождь, а около Херонсгилла дождь разошелся вовсю. Дома потемнели от дождя, и хотя было только начало четвертого, уже надвигались сумерки. Он добрался до Фаллоу за двадцать минут и, оставив машину на дороге, вбежал в дом.

София была в библиотеке, дремля за книгой. Она открыла глаза и удивилась приезду Джеймса.

— Ты рано, — сказала она. — Мы не ждали тебя до обеда.

— Где Сара? — спросил он нетерпеливо.

Джеймс поднялся по лестнице и постучал в дверь Сариной комнаты. Она ответила: «Войдите», — без сомнения, думая, что это София или кто-то из прислуги, но, когда увидела Джеймса, входящего в комнату, побледнела и растерянно поднесла руки к вискам.

— Я думала, ты не вернешься до обеда. — Она запнулась.

Она неподвижно стояла, глядя, как он закрывает за собой дверь. Он мельком взглянул на чемодан, стоящий раскрытым на полу, на платья, сваленные в беспорядке на кровать.

— Уходишь? — спросил он прямо.

— Только на одну ночь, — ответила она, приходя в себя. — Я забыла сказать тебе об этом утром.

— Не слишком ли много вещей ты собираешь для одной ночи? — спросил Джеймс.

Она молчала, и он, сдвинув груду нижнего белья, сел на кровать.

— Я слышал, что Фенник покидает страну завтра, — сказал он. — Ты собираешься уехать с ним?

Сара почувствовала смятение. Испуг затаился в ее зеленых глазах, но она вызывающе сказала:

— Даже если так? Ты сам хотел, чтобы я уехала!

— Ошибаешься! — сказал он с улыбкой. — Я хотел, чтобы ты уехала для того, чтобы забыть о Феннике.

— Я уезжаю в Лондон к Перонел — она ждет меня, — упрямо повторила она.

— Я только что видел Перонел, — сказал он спокойно, заметив мгновенный испуг в ее широко раскрытых глазах.

— Хорошо, предположим, я не вернусь. Что ты собираешься делать в этом случае?

— Скажи мне вот что, Сара, — ты любишь его?

— Разве я могла бы уйти с ним, если бы это не было любовью?

Он взглянул задумчиво:

— Он женат, ты же знаешь.

— Его жена получает развод, и через год мы поженимся.

— И ты думаешь, что будешь счастлива?

— Почему же нет?

— Моя дорогая, он не тот человек, о котором ты мечтаешь, и ты знаешь это, — сказал Джеймс мягко. — Почему ты делаешь это?

— Разве недостаточно того, что я хочу быть только с ним? — в отчаянии воскликнула Сара.

Он тряхнул головой.

— И ты думаешь, Сара, что я позволю тебе разрушить твою жизнь?

— Ты не сможешь остановить меня! Это моя жизнь. Я имею право разрушить ее, если захочу, и наконец я не разрушаю еще чью-то жизнь.

— Ты разрушишь мою жизнь, если уедешь.

Она вглядывалась в него страдающими глазами.

— Я разрушу твою жизнь, если останусь, — сказала она. — Я не могу стать более желанной для тебя, но могу уйти, чтобы развязать тебе руки.

Он взглянул на нее твердо.

— Возможно, мой дорогой ребенок, ты решила, что я не хочу тебя?

Ее глаза наполнились слезами.

— Ты всегда был добрый, — сказала она с сожалением. — Ты всегда будешь добрым. Но оставь меня одну.

— Посмотри мне в глаза и скажи мне, ты и Фенник — вы любите друг друга? — настаивал он, но она истерично вскрикнула:

— Почему я? Я же не прошу тебя посмотреть мне в глаза и сказать, что ты любишь Клэр? Я и так это знаю.

— О чем ты говоришь, девочка? Я не люблю Клэр.

— Но ты заплатил ее долги, ты купил ей дом…

— Я заплатил ее старые долги потому, что она была в затруднении. Я думал, ты понимаешь, что это ничего не значит. Что касается дома… Я надеялся, что он тебе понравится, Сара. А теперь покажи мне письмо Клэр.

Она колебалась, но только секунду. Какая теперь разница? Она нашла письмо на дне ящика и молча передала его Джеймсу.

Он внимательно прочел его и понял, что для него Клэр умерла навсегда.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, кто были твои родители, Сара? — спросил он спокойно, глядя, как ее лицо густо покрылось румянцем.

— Я знаю, Мик рассказал мне. Хандли Грэй, мужчина, который погубил тебя. — Спокойствие покинуло ее, и она закрыла лицо руками. — Как ты должен был ненавидеть меня все эти годы, — расплакалась она.

Невидящим взглядом Джеймс посмотрел в окно, за которым сплошной стеной шел дождь. Он подошел к Саре и порывисто обнял ее несчастную маленькую фигурку. Она вытерла слезы.

— О, Сара! Как плохо ты знаешь меня, милая моя девочка!

— Если бы ты только сказал мне, — всхлипывала она. — Если бы ты только сказал…

Он нежно гладил ее рыжеволосую головку. Да, он — дурак, он должен был все сказать ей раньше. Он хотел пощадить ее, но вместо этого толкнул в объятия негодяя.

Он почувствовал ее тонкие дрожащие руки, обвившие его шею.

— Я так устала, — сказала она измученным, слабым голосом.

Все еще держа ее в объятиях, он сел к огню, а она, как раньше, пристроилась на полу у его ног, упираясь лбом в его колени.

— Я так запуталась, — сказала она покаянно. — Я должна Мику сотни фунтов — он удержал их сверх долга, который ты уплатил первый раз. Затем он предложил сделать небольшие инвестиции для меня, которые, он сказал, могли бы поправить мои дела. После этого оказалось, что я должна ему уже три сотни фунтов. Я была в отчаянии, поэтому, когда он предложил, я подумала…

— Но почему ты не сказала мне? Я никогда не отказывал тебе в помощи.

— Я не могла. Ты подумал бы, что я опять играла. Мне было стыдно просить у тебя еще денег. И потом… здесь была Клэр. Я придумала эту глупую шутку, что ты собираешься жениться на мне, — это казалось самым лучшим выходом для всех. Но есть две вещи, которые ты должен знать, Джи. Би. — Она резко подняла голову. — Я никогда не садилась играть после того, как обещала тебе, и я никогда не продам твой жемчуг. Мик держит его у себя только как залог. Завтра… — ее голос понизился до шепота, — завтра он будет у меня снова.

Джеймса переполняли противоречивые чувства, но непреодолимое желание двинуть Мику Феннику в челюсть победило возникшую было панику, и он воскликнул:

— И из всех окружающих тебя идиотов ты выбрала именно его!

Она жалобно взглянула на него, ее длинные ресницы были все еще влажны от застывших на них прозрачных слез.

— Я не могу заставить тебя понять, — сказала она просто. — Ты не веришь мне по поводу игры и по поводу жемчуга. Я так люблю тебя, Джи. Би., но я не могу заставить тебя понять, что я говорю правду.

Он посмотрел в ее измученное лицо и бережно взял его в свои руки.

— Это ты не понимала, — сказал он ей грустно. — Не понимала и не хотела понимать, что я, дурак, влюбился в мою подопечную.

— Но почему ты не говорил мне? — плача, недоумевала Сара. Он быстро ответил:

— Как я мог сказать? Ведь ты — моя подопечная, такая юная, почти дочь. Ты ничего не понимаешь в жизни. Но я допускаю, что был неправ, если это немного утешит тебя. Конечно, я мог попросить тебя выйти за меня замуж…

Она пытливо всматривалась в его лицо.

— Почему же ты не делаешь этого?

— В следующий раз, Сара, — сказал он с нежностью, — мы поговорим об этом, но все, что нужно запомнить тебе сейчас и навсегда, — это то, что ты — это ты. И для меня ты — олицетворение всего нежного, и честного, и обожаемого.

— И все эти вещи для тебя — это я, Джи. Би.? — спросила она недоверчиво.

— Все эти вещи и многое другое я буду говорить тебе всю мою жизнь. Помни, Сара, я сказал тебе однажды, что если ты выйдешь за меня замуж, то останешься со мной навсегда. Я не хочу ошибаться опять, ожидая, пока ты повзрослеешь.

— Я люблю тебя, — счастливо сказала она. — И всегда любила одного тебя, только не знала об этом.

Он долго смотрел на нее, затем наклонился и поцеловал.

В дверь постучали, и голос Софии заметил заунывно:

— Ты уже готова, Сара? Мы пропустим свой поезд.

— Мой поезд…, — сказала Сара неопределенно.

Джеймс улыбнулся и потянул за непокорный локон распущенных рыжих волос, упавший на ее лицо.

— Сара никуда не едет, — твердо произнес Джеймс. — Мы через минуту спустимся к ужину.

София удивленно взглянула на них, потом понимающе прикрыла дверь, и они услышали удаляющийся по коридору радостный стук ее высоких каблуков.

— Пойдем сообщим ей свою новость, — сказал Джеймс. — Привет! А ты что здесь делаешь?

Он взял букет увядших примул, перевязанный голубой лентой.

— Я нашла их в Литтл-Барроу, — сказала Сара, ополаскивая лицо холодной водой. — И не хочу с ними расставаться.

— Ты ведь не собираешься идти с ними к ужину? — спросил он нарочито серьезным тоном.

— Собираюсь, — сказала Сара.

Он расхохотался.

Она взяла у него цветы и с наслаждением понюхала их.

— Это очень смешно? — спросила она.

— Нет, — сказал Джеймс и его взгляд смягчился, — только типично.

Они спустились по широкой винтовой лестнице. Внизу Сара остановилась и вложила примулы в железные руки сэра Халибата.

— Это на память, — сказала она и сняла с его боевого шлема надетую раньше нелепую женскую шелковую шляпу.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Сара Сэйл
Жертва азарта

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая