Владимир Рогачев, Алла Байдакова

Америка в пяти измерениях

Предисловие, которого не должно было быть

Мы начинали эту книгу вдвоем.

Идея написать ее родилась в 2007 году. Тогда мы вернулись из нашей второй американской командировки и с удовольствием рассказывали друзьям о наших путешествиях по США. И неизменно слышали совет – надо обязательно писать книгу. Но мы как-то все откладывали, а потом вдруг поняли, что какие-то мелочи стали забываться. Мы даже иногда спорили, где и когда произошли те или иные события или встречи. И тогда было решено начать все записывать.

Мы перебирали наши архивы, пересматривали фотографии, перечитывали материалы, подготовленные Володей для ИТАР-ТАСС, а также репортажи, которые мы писали вместе для разных журналов и для радио. И началась работа над книгой! Писать ее было весело – мы с удовольствием вспоминали наши путешествия. Мы поняли, что для читателей наше творение может стать своеобразным путеводителем.

Когда большая часть книги была уже начерно готова, Володи не стало. И сначала мне казалось, что она так и не будет закончена. Ибо Володя был не только замечательным рассказчиком, но и великолепным редактором – и казалось, что без него закончить эту работу просто невозможно. Но потом я поняла, что ради него должна попытаться завершить нашу книгу. Что получилось – судить читателям.

Мы долго выбирали название нашей книги. Вариантов было много. Среди них мелькнуло и такое – «Четвертое измерение Америки». Нам хотелось подчеркнуть, что мы проехали США вдоль и поперек, спускались под землю и поднимались в воздух – то есть исследовали эту страну во всех трех пространственных измерениях. «Четвертым измерением» мы хотели назвать наше восприятие Америки, наши попытки постичь ее, узнать изнутри – ведь мы писали книгу именно о том, какой эту страну увидели мы. Но сразу же возник спор – а что является четвертым измерением в физике?

В теории относительности речь идет о четырехмерности Пространства-Времени. Значит, условно можно говорить о времени как четвертом измерении? На самом деле в физике все намного сложнее, и, будучи физиком по образованию, Володя хотел быть предельно точен, поэтому этот вариант как бы повис в воздухе. После его смерти мне пришлось уже самой выбирать название. Я долго перебирала все обсуждавшиеся варианты и все-таки выбрала такое – «Америка в пяти измерениях».

Поскольку книга не о физике, то в нашем случае мы будем считать именно время четвертым измерением. Ведь время имело огромное значение в наших путешествиях – все-таки они заняли целых десять лет. Будем считать, что Америку мы увидели в трех пространственных измерениях и одном временном. А пятое измерение – это наше ощущение, наше восприятие, наше видение этой страны.

И последнее. Эта книга вряд ли была бы напечатана, если бы не наши друзья. Они помогли мне пережить горе. Они заставили меня продолжать работу над книгой и стали ее первыми читателями, редакторами и критиками. Без их помощи, в том числе финансовой, я бы не справилась. Огромное им спасибо!

Особая благодарность – Лидии Арбузовой, Ольге Ашурковой и Александру Деткову, Татьяне и Алексею Бережковым, Софье и Евгению Горшковым, Елене Свекис, Александру Цибулевскому, Андрею Шитову.

А. В. Байдакова

К читателю

Чем можно оправдать появление этой книги? Сразу скажем, что жажды писательской славы и огромных гонораров за этими страницами не скрывается. Все куда прозаичнее – за десять лет журналистской работы в США мы умудрились заглянуть в 38 штатов этой страны. Кое-что, чего не найти ни в одном путеводителе, мы там увидели. А потому и захотели рассказать об этом, теша себя надеждой, а вдруг что– то окажется для кого-то полезным или интересным и кто-нибудь захочет собственными глазами увидеть нами описанное.

Нам хотелось рассказать о природе, городах, дорогах, чудесах техники, а также людях, с которым довелось встретиться. Именно это в книге главное, а политику мы оставили для других. Ясно, что в США, как и в любой другой стране, есть и хорошее, и плохое, но мы решили как можно меньше писать об отрицательных впечатлениях. Это вовсе не значит, что нам нравилось решительно все – просто о плохом в США написано и так много.

Пожалуй, именно этим мы оправдываем время, потраченное на создание книги и, возможно, на ее прочтение. Что же из этого получилось, предстоит судить смельчакам, отважившимся открыть ее.

В. Н. Рогачев, А. В. Байдакова

Глава 1. Нью-Йорк

О начале освоения Нью-Йорка, несостоявшемся портрете Ленина в Рокфеллеровском центре, сорока островах и двух тысячах мостов, уральской меди для статуи Свободы, также об обитателях острова Лонг-Айленд…

Благодаря park-way я въехал в Нью-Йорк как по маслу – это простецкое выражение будет здесь более чем уместно. Может ли выезд быть затруднительнее въезда? По-видимому, напрасно я не свернул на этот мост по правую руку, который слишком поздно заметил!

Впрочем, не хочу кривить душой. Мост я заметил вовремя, но он висел прямо в поднебесье, на огромной высоте, как проволока воздушных акробатов, работающих под куполом цирка, и показался мне таким головокружительным, что я нашел причины ехать мимо. Уговорил себя, что хочу проехать через один из прорытых под Гудзоном туннелей, над которыми проходят трансатлантические лайнеры.

С этого начались мои неприятности…

…Замечу, кстати, чтобы не забыть сказать об этом в дальнейшем, что в Соединенных Штатах вас, за редким исключениями, повсюду принимают любезно. Не только французов. Не только из личных симпатий. Это дело принципа. Здесь считается, что хорошее настроение – неотъемлемая часть гигиены.

Жорж Сименон. «По Америке на автомобиле»

Наше знакомство с Америкой началось с Нью-Йорка. Собственно говоря, до этого у каждого из нас произошло свое собственное, так сказать, индивидуальное открытие Америки, но наше общее путешествие длиной в десять лет стартовало именно здесь, в 1996 году. Мы прожили в этом городе пять лет, проездив отсюда по всему Восточному побережью – от Флориды до Канады, добрались до Луизианы и Техаса. Потом мы на два года покинули Америку, а в 2002 году оказались в Калифорнии. А потом были четыре года в Лос-Анджелесе и путешествия по всему югу и юго-западу США. Из Калифорнии на машине мы переехали обратно в Нью-Йорк, проложив путь по северным штатам США. Вот так и получилось, что началось наше путешествие «вокруг Америки» в Нью-Йорке и в этом же городе и закончилось.

Потом мы долго считали, в скольких штатах побывали. Получилось, что в 38. Разумеется, некоторые мы лишь быстро проехали, например, Кентукки или Алабаму. С другими знакомство было очень коротким, как, например, с Вайомингом или Вермонтом, а третьи удалось изучить вдоль и поперек. Тем не менее, в каждом штате, где нам доводилось побывать, мы старались увидеть как можно больше, проникнуться духом этих мест, ибо американские штаты очень не похожи друг на друга.

Наши поездки по Америке начались по скромному, короткому маршруту – от жилого комплекса «Скайвью» в районе Ривердейл в Бронксе до Рокфеллеровского центра на Манхэттене, где тогда располагалось отделение ИТАР– ТАСС. С некоторой опаской и совершая обязательные для всех новичков ошибки, мы расширяли географию своих поездок. Тогда мы еще плохо понимали, как важно следовать инструкциям, указанным на висящих вдоль дорог больших зеленых щитах. И как важно встать в нужную полосу, подавив в себе недоумение по поводу того, что поворот налево почему-то пойдет из правой полосы. Боевым крещением для новичков считается выезд с Манхэттена в районе моста Джорджа Вашингтона. Здесь полосы разделяются, и только одна из них ведет домой, в Ривердейл. Ошибка – и ты уже едешь через мост в соседний штат Нью-Джерси, другая ошибка – и ты в Южном Бронксе, районе крайне неприветливом, особенно в вечернее время. Нам кажется теперь, что мы совершили все мыслимые промахи, заезжая в самые неожиданные районы.

Мы и представить не могли, что пройдет совсем немного времени, и мы будем смело пускаться в самые дальние поездки. Невозможно было вообразить, что мы побываем в Аризоне и Нью-Мексико, Южной Дакоте и Колорадо, Техасе и Луизиане! Но уже тогда, в самом начале, только осваивая соседние штаты Нью-Джерси и Пенсильванию, мы как-то быстро поняли, что ездить по Америке на машине довольно просто и безопасно. Более того – это настоящее удовольствие! И уже очень скоро мы при каждой возможности – будь то командировка или просто выходные – садились в машину и отправлялись по одному из заранее заготовленных маршрутов. В США все приспособлено для автопутешественников. Через всю страну бегут замечательные шоссе-хайвеи, и у каждого свой номер – нечетный для дорог, идущих с севера на юг, и четный – с запада на восток. Вдоль всех шоссе обязательно существует множество зон отдыха, бензоколонок и небольших гостиниц, где можно остановиться, перевести дух, поесть или заночевать. И вдоль дорог обязательно есть указатели, информирующие о том, сколько миль отделяет вас от следующего очага цивилизации. Благодаря всему этому даже путешествия на большие расстояния в Америке вполне комфортабельны.

Ездить по хайвеям быстро и легко, но ничего особенного такое путешествие обычно не сулит – все самое интересное в Америке спрятано в стороне от столбовых дорог. Америка – очень разная. Американский Север совсем не похож на Юг, а западные штаты разительно отличаются от восточных. Отличаются законы, обычаи, речь. Единственное, что, как показалось нам, объединяет все штаты, – это люди. Американцы приветливы и доброжелательны, и встречи и беседы с ними неизменно доставляли огромное удовольствие. Нам довелось встречаться со многими знаменитостями – голливудскими кинозвездами и учеными, однако с не меньшей радостью вспоминаем мы случайные встречи в кафе, ресторанчиках, на бензоколонках. Побывали мы и в таких местах, где русских до нас никогда не видели, но ничего, кроме доброжелательного удивления, мы не встречали. Как далеко от главных дорог мы бы ни забирались, никогда не возникало чувство страха. (Правда, одному городку удалось нас напугать – и мы честно расскажем об этом.) Если мы сбивались с пути, то нам подсказывали дорогу; если ломалась машина, оказывали помощь.

Оставим в стороне политику – о ней в этой книге не будет сказано ни слова. Мы расскажем об удивительной природе – о двух океанах, о заснеженных горах, о величественных лесах, о бескрайних прериях. Мы расскажем об индейцах – об их тысячелетней истории и их сегодняшней жизни. Расскажем о соснах, возраст которых насчитывает тысячи лет. Но все это впереди, а пока мы скромно ездим по окрестностям Нью-Йорка и пешком ходим по Манхэттену. До ужасной трагедии 11 сентября еще целых шесть лет, и Нью-Йорк выглядит таким праздничным, таким уверенным в себе. По утрам он напитан запахом кофе, стаканчик с которым обязательно покупается по дороге на работу. Здесь звучит на улицах музыка – и не важно, играет ли безвестный уличный музыкант или звезда, приглашенная выступить в одном из крохотных сквериков Рокфеллеровского центра. Нью-Йорк середины 90-х деловит и подтянут, но одновременно и слегка легкомыслен. Честно говоря, это был удивительный город! Пройдет шесть лет, и трагедия изменит его навсегда. Вернувшись в него в 2006 году, мы были потрясены переменой. Город-праздник как будто потух, и казалось, что боль от страшной раны на том месте, где когда-то высились гордые башни-близнецы, отдается по всему Нью-Йорку.

Но в 1996 году площадь рядом с башнями Всемирного торгового центра была веселым местом. Сюда обязательно приезжали туристы, бросали монетки в фонтан и, собравшись с духом, поднимались на смотровую площадку на крыше одной из башен, с которой открывался великолепный вид на город. Весь Манхэттен как на ладони, и прекрасно просматриваются и остальные районы Нью-Йорка – Бруклин, Куинс, Бронкс и Стейтен-Айленд. Манхэттен сверху кажется совсем маленьким, да он и правда небольшой – всего 21 километр в длину и 3,7 километра в ширину в самом широком месте. Его легко обойти пешком, правда, исключив для прогулок самую северную часть – Гарлем, поскольку гостеприимным этот район не назовешь. На короткие расстояния по Манхэттену проще ходить пешком, ибо на машине больше времени проведешь в пробках. А прогулка с юга Манхэттена, где стояли башни-близнецы, до его серединной части – мидтауна – где расположен Рокфеллеровский центр, заняла, к нашему разочарованию, меньше трех часов.

Сам Рокфеллеровский центр, построенный в 30-х годах прошлого века, – место просто замечательное. Это – 19 небоскребов, включая 70-этажное здание «Дженерал электрик» и здание Ассошиэйтед Пресс, ставшее почти родным, поскольку здесь на пятом этаже находилось отделение ИТАР– ТАСС. Причем отделение ТАСС жило здесь с 30-х годов. Но несколько лет назад агентство Ассошиэйтед Пресс переехало из этого здания в новый офис на 33-й улице. Переселилось на новое место и представительство ИТАР-ТАСС.

Рокфеллеровский центр задумывался его создателями – семьей Рокфеллер – не только как деловой центр, но и как центр искусств. Были приглашены известнейшие скульпторы и художники, и они внесли свой вклад в оформление нового комплекса. Среди украшающих центр скульптур наиболее известен, безусловно, золотой «Прометей» Пола Мэншипа, парящий над знаменитым катком. Для росписи холла здания «Дженерал электрик» (тогда это было здание компании RCA), которое является центром всего комплекса, был приглашен Диего Ривера. Но тут, говорят, вышел скандал, потому что мексиканский художник изобразил на фреске первомайскую демонстрацию в Москве и даже добавил портрет Ленина. Несмотря на уговоры Рокфеллеров, заменить Ленина какой-либо другой исторической фигурой Ривера категорически отказался, и фреска была уничтожена. Московский Первомай был заменен фреской испанского художника Хосе Серта «Американский прогресс».

У Рокфеллеровского центра есть также и подземный этаж – это разветвленная сеть галерей, заполненных магазинчиками, кафе, ресторанами. Здесь есть вход в метро, почта и многое другое. Это – настоящий лабиринт, охватывающий своими проходами площадь от 5-й до 7-й авеню и от 47-й до 51-й улицы. Для ТАССовских корреспондентов эти ходы были весьма полезны – в дождливую погоду они позволяли, не выходя на улицу, добраться до специальных парковок для прессы. Эти парковки были большим подспорьем для наших журналистов, так как найти место для машины в Нью– Йорке чрезвычайно сложно. Существует, однако, один минус – время стоянки на них ограниченно, и достаточно опоздать на несколько минут, чтобы обнаружить под «дворником» ярко-оранжевый листок, уведомляющий о необходимости оплатить штраф. Можно, конечно, покорно заплатить, но можно и оспорить решение полицейского в суде – и даже сделать это по почте, чем регулярно занимались все журналисты, причем довольно успешно. Но и на этих парковках места для всех не хватало, и конкуренция здесь существовала жесткая – о журналистской солидарности никто и не вспоминал. Машины стояли бампер в бампер, и если освобождалось место, то в него мгновенно начинала втискиваться машина. Умение парковаться в Нью-Йорке – это великое мастерство. Зато нью-йоркскую машину легко узнать не только по номерам, но и по избитому и исцарапанному бамперу. Если журналисту долго не удавалось вписаться в крохотное место, то неизменно появлялись доброжелатели, готовые помочь советом, правда, не всегда безвозмездно. У парковки на 7-й авеню регулярно дежурил пожилой негр. Завидев парковочные страдания российского журналиста, он начинал радостно кричать по-русски: «Давай, товарищ!» Оказав посильную помощь, неизменно просил за свои труды доллар.

Несмотря на обилие небоскребов, стоящих близко друг к другу, Манхэттен никогда не производил на нас впечатления «каменных джунглей». Здесь очень много крохотных парков, спрятанных между зданиями. Правда, и «парками» эти маленькие оазисы назвать трудно – обычно это несколько деревьев и какой-нибудь фонтанчик или водопад. А вот весь центр Манхэттена – действительно большой парк. Тот самый знаменитый Центральный парк – огромный зеленый прямоугольник площадью более 300 гектаров, который «снимался» в огромном количестве фильмов. Вообще удивительно, что в центре огромного современного города, где небоскребы порой стоят буквально вплотную, подпирая друг друга, а стоимость земли достигает чуть ли не заоблачных высот, существует большой парк, тихий и уютный. Здесь, в спокойном и уютном уголке природы, привольно чувствуют себя белки и многочисленные пернатые. В любое время года в парке полно детворы и домашних ухоженных собак, важно выгуливающих своих хозяев. Здесь можно полежать на траве, сыграть партию в шахматы или шашки, побродить по небольшому, но очень симпатичному зоопарку. На территории парка расположены игровые площадки, два катка, теннисные корты. Центральный парк – это 96 километров пешеходных дорожек, 1400 видов деревьев, кустарников и цветов, пруд с различными видами рыб.

Правда, он не всегда был таким. В истории открытого в 1873 году парка были как взлеты, так и падения. В конце 70-х годов прошлого века из-за отсутствия денег в городской казне он являл собой печальное зрелище и тихо приходил в полный упадок. Возможно, он превратился бы в подобие свалки, если бы не нашлись такие энтузиасты, как писательница Бетси Барлоу Роджерс, окончившая в свое время Йельский университет по специальности «городское планирование». Именно ей принадлежала идея создать для управления парком организацию, которая получала бы средства от частных спонсоров, а не из бюджета Нью-Йорка. Ни один парк в стране не содержался таким образом, и предложение Роджерс было воспринято с недоверием. Однако это ее не остановило, и она направила свой план тогдашнему мэру города Эдварду Кочу. Терять было нечего, и был учрежден фонд – Central Park Conservancy, в который стали выделять средства состоятельные горожане и крупные корпорации. Из всех полученных средств только 20 процентов идут на административные нужды, все остальные тратятся на поддержание и обновление парка. Спонсоры дают деньги и на отдельные проекты, и в знак признательности на карте парка появляются их имена.

Практически весь Нью-Йорк (за исключением Бронкса) лежит на больших и маленьких островах общим числом около сорока. Манхэттен – это остров, и Стейтен-Айленд – это остров, а Куинс и Бруклин занимают западную часть острова Лонг-Айленд. Все они соединены мостами и туннелями, которых насчитывается 2027. Самым знаменитым, наверное, стоит считать Бруклинский мост, соединяющий Манхэттен и Бруклин. До 1883 года он еще и носил титул самого длинного подвесного моста.

До некоторых островов, как, например, до знаменитого Либерти-Айленд, на котором стоит статуя Свободы, можно добраться только на пароме. А вот к соседнему острову Эллис, где находится Музей иммиграции, построили от материка мост, но он используется лишь в служебных целях. Так что обычные туристы могут сюда приплыть только морем, так же как и многие поколения иммигрантов, прибывавшие в Америку. Ведь именно здесь более 150 лет находился основной пункт приема иммигрантов. Мало кто знает, что когда-то давно рядом был еще третий остров, именовавшийся Блэк-Том. В начале XX века его купила железнодорожная компания и засыпала узкий пролив, отделяющий остров от материка, и построила на нем склады. Во время Первой мировой войны они использовались в военных целях. В воскресенье, 30 июля 1916 года, в два часа ночи жители Нью-Йорка и соседствующего с ним через реку Гудзон штата Нью-Джерси были разбужены мощнейшим взрывом, за которым последовало несколько более слабых. На Манхэттене во многих домах повылетали стекла, а отголоски взрыва были слышны даже в Филадельфии, расположенной более чем в часе езды от Нью-Йорка. Как выяснилось позже, взорвались склады с боеприпасами, предназначенными для отправки в охваченную войной Европу. Мощность толчка, потрясшего в эту ночь Нью-Йорк, как подсчитано, была эквивалентна землетрясению с магнитудой 5–5,5 балла по шкале Рихтера. Диверсию на складах, как позже установило следствие, осуществили немецкие шпионы.

Точное число жертв этого «акта саботажа», как именовали тогда подобные события, неизвестно. Считается, что погибли около 10 человек и сотни получили ранения. Общий ущерб составил 20 миллионов долларов – сумма по тем временам просто астрономическая. Пострадала и статуя Свободы, находившаяся в непосредственной близости от взрыва, – ее всю изранило осколками. Наиболее серьезные «ранения» получила рука с факелом. С тех пор доступ для посетителей в эту часть статуи закрыт, хотя там есть и лестница, и смотровая площадка, которые используются теперь только техническим персоналом. Просто удивительно, что она вообще устояла в страшном взрыве – ведь, несмотря на свою кажущуюся массивность, она весьма хрупка. Возвели ее из тонких листов меди толщиной немногим более 2 миллиметров. Кстати, инженерное решение конструкции принадлежит Гюставу Эйфелю, имя которого известно всем благодаря знаменитой башне в Париже. Именно Эйфель и его помощник спроектировали мощную стальную конструкцию, которая позволяет нежной медной «коже» статуи колебаться под воздействием температур и ветра, но не разрушаться.

На создание фигуры пошла 31 тонна меди. И вот здесь возникает вопрос – откуда появилась эта медь? Во Франции, где и изготавливалось творение скульптора Бартольди, крупных месторождений меди нет. Есть предположение, что медь эта была закуплена в России. Согласно одной версии, медь была отлита на знаменитом медеплавильном Воскресенском заводе купцов Твердышевых и Мясниковых на реке Торе в Башкирии. Именно по этой реке в то время караваны меди сплавлялись с Урала на Балтику, а уже оттуда в Европу. Согласно другой версии, медь была произведена на заводе Демидовых в Нижнем Тагиле. На интернет-сайте Высокогорского горно-обогатительного комбината, как теперь именуется это предприятие, без всяких сомнений сказано: «Наша медь брала Гран-при на всемирных выставках. Французы были столь восхищены качеством тагильского металла, что применили его для облицовки самой знаменитой статуи в мире. Создавая символ Соединенных Штатов Америки, скульптор Бартольди выбрал для статуи Свободы медь, привезенную с далекого Урала». Честно говоря, мы не смогли найти какого– либо другого подтверждения российского происхождения меди, использованной для создания статуи Свободы. Но выглядит это предположение весьма правдоподобно.

Прочитав о медеплавильных заводах Урала, мы взглянули на статую Свободы совсем иными глазами. Стоя на причале в парке Бэттери, мы представляли себе, как медь, добытая на русских рудниках, отправлялась на баржах реками и морем в Европу; как во Франции из нее рождались тончайшие листы и с помощью деревянных форм чеканились детали будущей статуи. Потом они упаковывались в ящики и отправлялись в далекое плавание за океан. Позже на острове Бедлоу, как раньше именовался остров Либерти, встала гордая женская фигура, символизирующая свет свободы. Проходят годы, уральская медь покрывается благородным слоем патины. И эту патину срывают осколки взрыва немецких диверсантов в годы Первой мировой войны. Но израненная «Леди Свобода» не знает, что ее ждет еще более страшное испытание – наступит век XXI, и рядом с ней вспыхнут адскими погребальными кострами две башни небоскребов, унося тысячи человеческих жизней… Как все удивительно сплелось в этой истории – и времена, и страны.

Но на дворе еще пока конец 90-х, и два близнеца Всемирного торгового центра гордо высятся над парком Бэттери. По заливу деловито носятся экскурсионные пароходики и паромы. В конце зимы в Нью-Йорке часто бывает пасмурно, вот и в тот день над заливом висела легкая дымка, как бы размывавшая очертания статуи Свободы. Зеленоватая медная патина будто растворялась в серо-голубом зимнем тумане, придавая пейзажу благородные холодные тона.

Отсюда мы совершили свое первое путешествие в еще один округ Нью-Йорка, а именно на Стейтен-Айленд. Это – самый обособленный район Нью-Йорка, считающий себя чуть ли не отдельным городом. Но к этому примешивается и чувство обиды на городские власти Нью-Йорка, которые якобы уделяют Стейтен-Айленду меньше внимания, чем Манхэттену и другим округам. Не радовало местных жителей и то, что на территории их округа размещалась знаменитая огромная свалка, которая одно время считалась крупнейшей в мире. Ежедневно сюда приходило по двадцать барж, каждая из которых доставляла 650 тонн мусора со всего Нью-Йорка. В 2001 году свалка была уже на 25 метров выше, чем статуя Свободы, и тогда ее по требованию местных жителей и при поддержке экологов закрыли. Сейчас на этом месте создается большой парк. А вообще, главной достопримечательностью Стейтен-Айленда является исторический комплекс Historic Richmondtown – большой «живой» музей, полностью воссоздающий атмосферу поселения XVIII–XIX веков. Здесь сохранилось даже здание, построенное в 1695 году.

Наступило и время для первых вылазок за пределы Нью-Йорка, и мы отправились на Лонг-Айленд, самый большой остров континентальной части США. Конечно, мы уже бывали здесь – мы ведь даже ступили на американскую землю именно на острове, ведь здесь находится международный аэропорт имени Кеннеди. Не один раз были мы и в Куинсе и Бруклине. Но так сложилась, что население этих округов не считает себя жителями Лонг-Айленда. И когда говорят «Лонг-Айленд», то обычно имеют в виду его обширную восточную часть – округа Нассау и Саффолк. Многие из тех, кто работает на Манхэттене, живут на Лонг-Айленде и тратят довольно много времени на дорогу. Но это никого не останавливает. Жить на Лонг-Айленде – это значит жить рядом с океаном, а это дорогого стоит. Здесь обитает американская аристократия, а округ Нассау вообще считается третьим среди самых богатых округов США.

Но самым удивительным для нас было то, что здесь, по южному берегу Лонг-Айленда, тянутся пляжи, которые имеют статус парков штата и доступны для всех желающих. От Нью– Йорка сюда ехать меньше часа, но ты попадаешь совершенно в иной мир, где природа бережно охраняется. Летом на ближайшем к Нью-Йорку пляже Джонс-Бич многолюдно, но чем дальше вы поедете по берегу, тем более дикими будут места. Уже на следующем пляже – Сидар-Бич – отдыхающих гораздо меньше. И здесь мы увидели удивительную сценку. У небольшого домика, где размещаются раздевалки и душ, стояла очередь. Причем она вела как бы в никуда – просто организованно стояли люди и чего-то ждали. Зачем? Куда может стоять очередь на пляже? Догадаться невозможно. Все стало понятным, когда подошло некое транспортное средство, куда все погрузились и поехали к воде. Оказалось, что по местным меркам на Сидар-Бич парковка находится слишком далеко от воды – примерно в 200 метрах. И вот для тех, кому тяжело идти по песку, ходит шаттл.

Зимой на пляжах Лонг-Айленда никаких удобств нет. Закрываются душевые, и деньги за парковку уже не взимаются. Считается, что все закрыто до весны. Но никто не запрещает приезжать сюда. И вот тогда у вас есть возможность побыть наедине с океаном. Как-то мы приехали на Сидар-Бич зимой. Накануне был сильный шторм, а в тот день светило солнце. Мы были здесь одни! И это совершенно непередаваемое ощущение, когда ты оказываешься наедине с таким величественным чудом, как океан. На берег выбросило множество раковин, причем не обычных для местных пляжей двустворок, а округлых и закрученных моллюсков-трубачей, именуемых здесь knobbed whelk или Busycon carica. А на пляже Мозес-Бич в любое время года можно встретить оленей. Людей они совершенно не боятся и занимаются откровенным попрошайничеством. Подкармливать их запрещено, и об этом предупреждают многочисленные плакаты, но и люди, и олени их игнорируют. Разгуливают здесь и серые канадские гуси, отказывающиеся улетать обратно в Канаду, – об этих пернатых мы потом расскажем в другой главе. В кустах мелькают кролики, и однажды весной мы были свидетелями настоящего кроличьего беби-бума – крольчат народилось так много, что их уши буквально торчали из травы на каждом шагу, что выглядело весьма комично.

На Лонг-Айленд мы были готовы ездить каждые выходные. Однако настало время выбраться и за пределы штата Нью-Йорк!

Глава 2. Принстон

О любви с первого взгляда и великих физиках, исландском баране Линди и старых гостиницах, «Борисе Годунове», Мейерхольде и Прокофьеве, а также о некоторых паранормальных явлениях…

Он сразу полюбил Принстон – его ленивую красоту, не до конца понятную значительность…

Фрэнсис Скотт Фицджеральд. «По эту сторону рая»

И вот наступил день, когда мы решили, что готовы, наконец, заглянуть и в соседний штат. Благо дело, надо для этого было всего лишь форсировать (по туннелю или мосту) водную преграду – Гудзон. На его противоположном от Нью– Йорка берегу лежал штат Нью-Джерси. Причин, в силу которых ему предстояло «пасть» первым при освоении нами Америки, было две: во-первых, географическая близость, а, во-вторых, образование физика у одного из авторов. Еще со школьной скамьи мы знали, что где-то в Америке есть удивительный город Принстон, на улицах которого буквально не протолкнуться от ученых, которые уже стали великими или буквально завтра обретут этот статус.

Как показал эксперимент, дорога до цели нашего первого «заштатного», т. е. выводящего за пределы Нью-Йорка, путешествия была весьма простой и, заняв около часа, покорилась с первой попытки. После колоссального Нью-Йорка Принстон кажется особенно маленьким, но именно здесь обосновался один из лучших университетов Америки – Принстонский, входящий в знаменитую Лигу плюща, а также известный на весь мир Институт перспективных исследований.

Сам Принстон – городок тихий и уютный, несущий легко ощущаемый неповторимый шарм интеллектуальной надменности. Как было у других, не знаем, но для нас это стало любовью с первого взгляда – раз и навсегда. Мы потом возвращались сюда много раз. Причем любовь эта, как нам кажется, оказалась взаимной, ибо этот городок каждый раз дарил нам что-то новое, необыкновенно интересное. А на прощание он неожиданно преподнес вообще незабываемый сюрприз, но об этом позже.

Принстон состоит из построенного в старом английском стиле университета, где хозяйничают шумные стаи студентов, и, собственно, самого города. Граница проходит по главной улице – Нассау-стрит. По одну ее сторону стоят обвитые плющом старые университетские корпуса из темного кирпича, среди которых выделяется Нассау-Холл, старейшее здание Принстона, где сейчас обитает администрация университета. Здесь же высится Принстонская университетская церковь – одно из самых красивых зданий кампуса. Конечно, университет богат и современными строениями из стекла и бетона, но они столь умело вписаны в особенности ландшафта и скрыты растительностью парка, что их порой трудно и заметить.

По другую сторону границы, через которую неустанно порхают обитатели студенческого городка, расположился собственно сам город, его жилые и административные здания, крупные и мелкие магазины, рестораны и, как правило, заполненные с самого утра студентами кафе. Тут поселились самые разные, но имеющие каждый свой колорит магазины. Из них самый, на наш взгляд, необычный пристроился почти напротив Нассау-Холл, и, несмотря на скромные размеры, миновать его невозможно. Идя по городской стороне улицы Нассау-стрит, вы обязательно натолкнетесь на грустно стоящего поперек тротуара мохнатого барана с роскошными рогами. Он, конечно, не живой, а привлекающее прохожих уже не один десяток лет и уставшее от работы чучело. Об этом предупреждает трогательная надпись: «Не садитесь на Линди, он старый и слабый». Линди – талисман магазина «Ландау», который торгует изделиями из ирландской, шотландской и исландской шерсти. Здесь можно купить роскошные клетчатые пледы и шарфы, а также потрясающие кепки из твида. Этот семейный магазин (а фамилия хозяев – Ландау) существует в Принстоне уже почти 60 лет. Исландский баран не случайно стал талисманом магазина – в 80-х годах прошлого века семья Ландау ввозила из Исландии так много шерстяных вещей, что стала там хорошо известна. И когда в США с официальным визитом приехала президент Исландии Вигдис Финнбогадоттир, то на обед в Нью-Йорке были приглашены и супруги Ландау. Говорят, что когда они подошли к госпоже президенту и представились, то она радостно воскликнула: «Да, конечно, вы – та самая шерстяная семья!» Так их с тех пор и величают – The Wool Family.

Весь магазин заполнен теплыми, мягкими, пушистыми вещами, которые непременно хочется потрогать, померить и, конечно, купить. Кстати, цены здесь весьма доступные. Когда же заходишь в самую глубь магазина, то невольно обращаешь внимание на фотографии, развешанные здесь по стенам. Практически на них на всех – Альберт Эйнштейн. И у этой маленькой выставки есть своя история.

В 1994 году в Принстоне снимался фильм I.Q., одним из главных героев которого был Альберт Эйнштейн в исполнении Уолтера Мэттау. И члены семьи Ландау решили на время съемок фильма организовать в своем магазине выставку, посвященную великому физику, прожившему в Принстоне более 20 лет. Они обратились ко всем жителям города с просьбой одолжить им на время вещи, которые могли бы стать экспонатами. Откликнулись сотни людей – например, почтальон, который приносил почту в дом Эйнштейна, и сантехник, который что-то ремонтировал в его доме. Одна принстонская дама передала на выставку бесценный сувенир – автограф Эйнштейна, который он дал ей в 1934 году, когда она была маленькой девочкой.

Тысячи людей посетили выставку за полгода ее существования. Потом съемки, а за ними через несколько месяцев и выставка, закончились. Все экспонаты вернули хозяевам. Но кое-что осталось – вот эти вещи и хранятся до сих пор в глубине магазина «Ландау». Хозяева магазина утверждают, что это – единственная в США постоянная экспозиция, посвященная Альберту Эйнштейну. Кстати, в 2005 году в Принстоне все-таки поставили памятник великому физику.

Мы частенько заходили в этот магазин. Однажды одна из продавщиц с любопытством поинтересовалась, откуда мы. Мы сказали, что из России, но работаем и живем в Нью– Йорке. Ее ответ нас поразил – она нисколько не удивилась, что в ее магазин пришли покупатели из далекой России, однако выразила свое сочувствие, что нам приходится жить в Нью-Йорке. «Почему?» – несколько ошарашенно спросили мы. «Да ведь там просто сумасшедший дом! – ответила она. – Я всего один раз побывала в Нью-Йорке, пришла в ужас и больше никогда туда не ездила». Напомним, что Принстон расположен всего в часе езды от Нью-Йорка.

Надо сказать, что нашим путеводителем по Принстону стала небольшая заметка в одной нью-йоркской газете. Тогда там была еженедельная рубрика «Путешествие на один день», рассказывающая о местах, расположенных в часе– двух езды от Нью-Йорка. В этих замечательных «мини-путеводителях» не только прокладывался оптимальный маршрут, но и подробно описывалось, что стоит там посмотреть. А кроме того, предлагались лучшие – с точки зрения автора рубрики – кафе и ресторанчики, гостиницы и экскурсии. Кстати, советы автора рубрики всегда были очень толковыми, в чем мы неоднократно убеждались позже. В Принстоне, например, благодаря этой рубрике нам удалось отобедать в замечательном мексиканском ресторане Tortuga’s Mexican Village, где потрясающе вкусно готовят. Но найти этот ресторанчик, расположенный на небольшой улочке в стороне от центра, просто так невозможно. Поэтому туристов в нем нет, а собираются только свои, которые обязательно приносят с собой пиво, поскольку спиртное здесь не подают.

Принстон – город маленький и какой-то очень сплоченный. Его жители любят разные праздники и фестивали (например, джазовый, на который собирается полгорода). Университетская выпускная церемония проходит на лужайке перед Нассау-Холлом, и здесь же горожане встречают Новый год. Пройдет четыре года после нашего первого приезда в этот город, и мы вернемся сюда встречать вместе с ним наступающий 2000 год. Предварительно мы позвонили в университет и мэрию, и нам сказали, что никаких особых торжеств не планируется – все будет как обычно. Может быть, для жителей Принстона так оно и было, но нам – москвичам – происходившее казалось совершенно удивительным. Сначала горожан пригласили в университетскую церковь на службу. По ее окончании мы собрались было уходить, однако увидели, что никто с мест не встает. Задержались и мы. Каково же было наше удивление, когда на смену священнику и хору вышли джазовые музыканты и дали великолепный концерт. Джаз в католическом храме почему-то звучал торжественно, но одновременно и очень празднично.

Но вот джаз затих. В церковь вошел волынщик в шотландском наряде. Зазвучала незнакомая нам красивая мелодия, все присутствующие встали и вслед за музыкантом вышли из церкви. Волынщик привел нас на лужайку перед Нассау-Холлом к накрытым столам с простым угощением – яблоками, печеньем, конфетами. Никаких алкогольных напитков не предлагалось, хотя, как мы потом убедились, у многих «с собой было». Собравшихся поздравили представители городских властей и университета, а потом начался праздник – звучала музыка, а на огромных экранах можно было видеть встречу Нового года в разных точках планеты. Торжество продолжалось примерно до часа ночи, а потом горожане стали расходиться по домам. Отправились в свою гостиницу и мы.

А гостиница у нас была непростая – мы специально выбрали ее для этого торжественного случая. Несмотря на то что вокруг Принстона разбросано множество гостиниц, в самом городе их всего две. Это «Нассау-Инн», расположенная в самом центре города, и «Пикок» (т. е. «Павлин»). Эти гостиницы, очень старые и респектабельные, прекрасно отвечают духу, царящему в Принстоне. Обе гордятся тем, что в них останавливались многие знаменитости. Так, гостями «Павлина» были Альберт Эйнштейн и Фрэнсис Скотт Фицджеральд.

Идея пожить именно в той гостинице, где останавливался Эйнштейн, показалась нам очень заманчивой. Мы заказали номер в «Павлине», насчитывающем всего 16 номеров и расположенном на почти сельской, тихой улочке несколько в стороне от центра. Увы, служащие так и не смогли сказать, жил ли Эйнштейн в том номере, который достался нам, но очень хотелось в это верить. Втайне мы даже надеялись, что удастся увидеть призрак какого-нибудь из знаменитых постояльцев, но наши надежды так ими и остались, нас никто не потревожил. Видимо, великие привидениями не становятся.

Альберт Эйнштейн был вынужден жить в гостинице в Принстоне до 1935 года, пока не купил дом по адресу: 112, Мерсер-стрит, совсем рядом с Институтом перспективных исследований. В этом научном институте, тесно связанном с Принстонским университетом, он проработал до своей смерти в 1955 году. Найти дом Эйнштейна, зная адрес, труда не составляет, но никаких мемориальных досок или других опознавательных знаков на нем нет. Нас даже предупреждали, что нынешние хозяева совсем не приветствуют появление туристов, начинающих мельтешить вокруг и все подряд снимать на свои камеры.

Неподалеку жил и другой известнейший сотрудник этого института – Роберт Оппенгеймер. На соседней крохотной улочке под названием Бэттл-Серкл-роуд живет физик Фримен Дайсон, один из создателей квантовой электродинамики и автор концепции Сферы Дайсона – также сотрудник Института перспективных исследований. А рядом находится дом, принадлежавший изобретателю телевидения, выходцу из России Владимиру Зворыкину. Об этих людях написаны и пишутся сотни книг, и нет никакого смысла пытаться конкурировать с авторами этих исследований. Можно лишь предположить, что великим – и раньше, и сейчас – легко решать загадки природы под ветвями вековых деревьев Принстона на его зеленых, тихих и уютных улочках.

Наверное, нужно сказать несколько слов и о другой гостинице города – «Нассау-Инн». Она куда больше «Павлина» – в ней 203 номера – и расположена в самом центре города, на площади Палмер-сквер. Особая гордость отеля – небольшой ресторан «Янки Дудл», одну из стен которого украшает панно работы известного американского художника Нормана Рокуэлла. На стенах – фотографии самых знаменитых выпускников Принстонского университета. Причем снимков немного – видимо, отобраны «самые-самые». Не так давно там появилась новая фотография – с нее смотрит выпускница 1985 года Мишель Обама. Но, на наш взгляд, наиболее интересное в этом ресторане – его столы. На массивных деревянных столешницах выпускникам университета разрешается вырезать свои имена и год окончания, а потом это «художество» покрывается лаком.

Мы не будем писать и о самом Принстонском университете, поскольку достаточно открыть любой справочник, и вы увидите список громких имен – тех, кто окончил этот университет и кто работал здесь. Среди них – 33 лауреата Нобелевской премии, в том числе писатель Юджин О’Нил и физик Ричард Фейнман. Напомним имя еще одного выпускника – математика Джона Нэша, лауреата Нобелевской премии по экономике, который живет и работает в Принстоне. Это о нем написана книга и снят фильм A Beautiful Mind («Игры разума»), причем съемки проходили именно на территории университетского городка, а некоторые преподаватели даже снимались в массовках. Кстати, если учесть, что на счету Института перспективных исследований 26 нобелевских лауреатов, то можно понять, сколь велик вклад маленького города Принстон в мировую науку.

Однако Принстонский университет знаменит не только своими успехами в области естественных наук. Преподавание гуманитарных наук ведется в нем на самом высоком уровне. И очень большое внимание уделяется искусствоведению и исполнительским искусствам. Нам посчастливилось увидеть собственными глазами результат реализации одного из проектов – на наш взгляд, удивительного, необычного и интересного.

Итак, задание для студентов – поставить спектакль, который никогда раньше не играли на сцене. Спектакль, который был задуман более 70 лет назад, отрепетирован, но не сыгран. Спектакль, для которого была написана великолепная музыка, никогда не исполнявшаяся. Студентам Принстонского университета предлагалось воплотить на сцене замысел Всеволода Мейерхольда, который готовил к отмечавшемуся в 1937 году 100-летию со дня смерти Пушкина постановку его драмы «Борис Годунов». Режиссер намеревался поставить драму во всей полноте – по тексту Пушкина 1825 года, еще не подвергшемуся царской цензуре, а не по каноническому варианту 1831 года. В спектакле должна была звучать новая музыка, с просьбой написать которую Мейерхольд обратился к Прокофьеву. Уже прошли первые репетиции, и постановка должна была получиться яркой, пронзительной и современной, но судьба распорядилась иначе. В 1937 году театральная деятельность Мейерхольда подверглась разгромной критике, и затем его театр закрыли. В 1939 он был арестован, а годом позже расстрелян. Но в архивах, в том числе в Российском государственном архиве литературы и искусства, сохранились записи, сделанные Мейерхольдом в ходе репетиций спектакля, и ноты Прокофьева.

Идея поставить мейерхольдовского «Бориса Годунова» принадлежала двоим замечательным людям – профессору славянских языков и литературы, известному пушкинисту Кэрил Эмерсон и профессору музыки Саймону Моррисону, одному из крупнейших американских экспертов по творчеству Прокофьева. Кэрил Эмерсон рассказала нам, что проект стал возможен благодаря трем факторам – интересу со стороны руководства университета, многомиллионному финансовому дару от одного из его выпускников и совпадению интересов зачинателей проекта. «Так сложилось, что был эксперт по Прокофьеву, был человек, увлеченный “Борисом Годуновым”, и были фонды и ресурсы – одним словом, можно считать, что в Принстоне у этой идеи было три автора», – сказала она. И еще она подчеркнула, что поскольку спектакль Мейерхольда так и не увидел свет, то речи о восстановлении постановки не было. «Поскольку мы не знаем, чего хотел добиться Мейерхольд, мы взяли на себя смелость представить, что бы он сделал, доживи до 2007 года», – пояснила она.

В общем, эта идея вылилась в масштабный научный проект, в котором приняли участие несколько факультетов и центров, включая Центр творческих и исполнительских искусств, факультет музыки, факультет славянских языков и литературы, факультет архитектуры, а также университетский оркестр и камерный хор. Открыли проект старшекурсники факультета архитектуры, создавшие осенью 2006 года декорации в стиле Мейерхольда, что фактически стало их курсовой работой. Специально для принстонской постановки известный переводчик Энтони Вуд подготовил новый вариант драмы Пушкина на английском языке. Премьера состоялась в апреле 2007 года в университетском театре. И тогда зрители впервые увидели спектакль на музыку Прокофьева, состоящий из 25 сцен, как это было в исходном варианте драмы Пушкина 1825 года.

Честно говоря, мы ждали премьеры с некоторым скепсисом. Мы думали, что увидим на подмостках принстонского театра «Берлинд», размеры здания которого, по местным меркам, оказались весьма впечатляющими, обычный студенческий спектакль. Первые сцены, по правде говоря, нас несколько ошарашили. Удивительно было видеть летописца Пимена и слышать знаменитую фразу «Еще одно последнее сказанье…» на английском языке, да еще и в исполнении афроамериканца, или лицезреть, как в свите русского царя появляются представители потомков жителей Африканского континента. В жилах Александра Сергеевича текла кровь Африки, но, конечно, он и помыслить себе не мог, что когда– то его «Борис Годунов» будет поставлен в столь далекой и тогда еще столь загадочной Америке. Но прошло всего несколько минут, и все сомнения развеялись. Студенты играли великолепно, и трудно было даже представить, что лишь у некоторых из занятых в спектакле есть сценический опыт. Основная же их часть училась на факультетах, профиль которых весьма далек от театра. Григория Отрепьева великолепно сыграл первокурсник Эдам Живкович, у которого, правда, за плечами было несколько лет сценического опыта и занятий с педагогами.

Премьера прошла с огромным успехом. Весь зал театра, вмещающий почти тысячу человек, был покорен буквально уже с первых минут, когда зрители увидели необычные декорации, и зазвучала удивительная музыка Прокофьева. Прекрасные рецензии опубликовали даже столичные газеты, а «Нью-Йорк таймс», отнюдь не щедрая на похвалы, посвятила этой постановке целых две хвалебные статьи. Приехали и тележурналисты из России, съемку вел Первый канал. Всего было сыграно четыре спектакля.

А теперь – о забавном совпадении. В зале мы столкнулись с мужчиной и женщиной, с которыми встречались всего месяцем ранее. И не просто встречались, а были у них в гостях в Принстоне и брали интервью. Благодаря какому-то невероятному стечению обстоятельств их места оказались прямо перед нашими. Впрочем, возможно, это было не совпадение, а вмешательство каких-то сил, учитывая то, какими исследованиями они занимаются… Роберт Джан и Бренда Данн долгие годы возглавляли в Принстонском университете лабораторию, которая изучала паранормальные явления.

Эта лаборатория обитала в недрах факультета инженерных и прикладных наук, не привлекая к себе особого внимания. Но в начале 2007 года было объявлено, что лаборатория закрывается, и стоило об этом написать газете «Нью-Йорк таймс», как на лабораторию обрушился шквал телефонных звонков и визитов. Интерес к лаборатории внезапно проявили и Би-би-си, и такие авторитетные научные журналы, как «Сайенс» и «Нейчур». Да и мы узнали об этой лаборатории только из этой публикации – и просто ахнули: сколько раз бывали в Принстоне, а о таком и не слышали.

Правда, узнать о ней было непросто, поскольку ранее газеты и журналы лабораторию предпочитали не замечать. Да и в самом университете о ней старались вспоминать не слишком часто, поскольку круг ее исследований явно лежал в стороне от столбовой дороги науки. Но в действительности лаборатория отнюдь не была безвестна. Ее хорошо знали люди по всему миру, поглощенные изучением таких бесспорных, по их мнению, феноменов, как телекинез и экстрасенсорное восприятие. В лаборатории в разное время работали несколько представителей России, и одна из книг, написанных руководителями лаборатории, была переведена на русский язык и издана в нашей стране под названием «Границы реальности». Лаборатория существовала на пожертвования и гранты от частных лиц, интересовавшихся ее экспериментами. Как нам сказали, в их число, в частности, входил основатель гигантской корпорации «Макдоннел-Дуг– лас» Джеймс Макдоннел. За время своего существования лаборатория, штат которой был не более пяти человек, получила в общей сложности примерно 10 миллионов долларов. Неоднократно навещали ее Лоранс Рокфеллер, князь Лихтенштейна и другие яркие фигуры из Европы и Азии.

Разыскать «подпольную организацию», официально именовавшуюся Принстонской инженерной лабораторией изучения аномалий, оказалось довольно просто – ее адрес был указан на сайте в Интернете. Между прочим, английская аббревиатура этого названия – PEAR (в переводе на русский «груша») порой становилась предметом шуток. Дозвониться оказалось легко, нас пригласили, и вскоре мы уже спускались на цокольный этаж. Нашли нужную дверь, открыли ее и замерли – на пороге нас встречала большая черная собака. Никакой мистики в этом, конечно, не было, замечательный лабрадор принадлежал руководителю лаборатории, бывшему декану инженерного факультета, профессору Роберту Джану. Вскоре появился и сам хозяин, а также менеджер лаборатории Бренда Данн, проработавшая в ней с 1979 года.

Наши ожидания увидеть модерновую технику с мириадами мерцающих лампочек и услышать гудение загадочных генераторов не оправдались. Мы сели с хозяевами на диван перед висящим на стене странным устройством, с которого, как можно понять, и начались исследования. Оно представляло собой огромную закрытую прозрачным пластиком кювету. В верхней стенке кюветы – отверстие, из которого с началом эксперимента начинают высыпаться 9 тысяч практически одинаковых шариков из полистирола примерно двухсантиметрового диаметра. Столкнувшись с произвольно установленными нейлоновыми штырьками, они летят вниз, где расположены многочисленные принимающие желобки. Смонтированные в них фотодатчики фиксируют поступление каждого шарика. Такие приспособления используют в институтах в начале курса теории вероятности для демонстрации так называемого распределения Гаусса. Шарики по-разному заполняют желобки – в центральные попадает максимум, а по мере приближения к крайним число попаданий сводится практически к нулю.

Как выяснилось, и диван – подобно его собрату из романа братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» – часть эксперимента. На него усаживали «подопытного», то есть оператора, которому давалось задание сначала думать о том, чтобы в правые желобки попадало при падении больше шариков, в следующем случае (контрольном) не выражать никаких эмоций, а в третьем – сконцентрироваться на том, чтобы больше шариков оказалось в левой части кюветы. Результаты оказались странными. Получалось, что человек может влиять на ход процесса. Нет, это не означает, что стоит сосредоточиться, и вся кривая Гаусса сползает влево или вправо. Эффект составлял лишь какие-то доли процента, и можно было бы махнуть на него рукой, но он упорно повторялся вновь и вновь. Аналогичные результаты были зафиксированы в экспериментах и с более современным оборудованием, например, с электронным генератором случайных чисел. Проведены были тысячи опытов, собрана мощная статистическая база. Так что наличие какой-то систематической ошибки или инструментального дефекта исключается.

Почему эти результаты так важны? Если этот эффект проявляется при взаимодействии человека со столь грубыми механизмами, как установленные в его лаборатории, то может привести к неожиданным как положительным, так и катастрофическим последствиям при работе оператора с куда более сложными и чувствительными устройствами, будь то компьютеры или технические установки. Отбор операторов, которых были сотни, чисто случаен, и все они были обычными людьми, работавшими бесплатно. Никакой фиксации мозговой активности операторов не велось, поскольку в составе лаборатории не было соответствующих специалистов, да и профиль факультета не позволял заниматься чем-либо подобным.

Своей главной целью сотрудники лаборатории ставили сбор статистики, и эта задача была выполнена. Был накоплен огромный статистический материал, убедительно свидетельствовавший о том, что человек силой мысли – пусть незначительно! – может вмешиваться в ход эксперимента. Каждый эксперимент был проведен так много раз, что об ошибке говорить уже не приходилось. И руководители лаборатории сочли, что она свою задачу выполнила, и объявили о ее закрытии. Ведь, по логике, продолжать дальше эти примитивные эксперименты уже не имело смысла – надо было искать объяснение выявленному эффекту. Сами они не являлись специалистами в затронутой их исследованием области и ждали помощи профессионалов. Профессор Джан, например, большую часть жизни посвятил разработке и усовершенствованию ракетных двигателей и является в этой области общепризнанным авторитетом. Виновником же его вторжения в неизведанную сферу стал студент, попросивший ученого стать научным руководителем его работы.

Однако университет никакого интереса к дальнейшим исследованиям не проявил. Мы спросили, не интересовались ли результатами военные. Оказывается, интересовались, и вся полученная информация была им должным образом передана, но никакой финансовой или иной поддержки военные, или какие-либо другие правительственные ведомства не оказывали. Коллеги-ученые, которые заходили, рассматривали результаты, выражали удивление и заинтересованность, потом говорили, что, дескать, нельзя же жертвовать своей репутацией ученого ради не пойми чего.

И тем не менее и после закрытия лаборатории исследования продолжаются. Еще тогда, в 2007 году, Бренда Данн сказала нам, что вокруг PEAR уже выросло «грушевое дерево», но некоторые из его «листьев» держат свою принадлежность к нему в тайне. Эта группа единомышленников создала Международную лабораторию изучения сознания (ICRL), куда была передана основная часть собранной информации. Базируется это объединение там же, в Принстоне, однако уже не на территории университета.

Наша дружба с Принстоном продолжалась десять лет. Впервые мы приехали сюда в 1996-м, когда только начиналась наша первая командировка в США, а прощались с ним в августе 2007-го. Погуляли по любимым улочкам, побродили по университету, бросили монетку в фонтан у одного из его корпусов, поужинали и вернулись в гостиницу. Погода была замечательная, вечер был очень теплым, и мы сели на скамеечку. Быстро темнело, и наступил момент, когда сумерки уже вроде заканчивались, а ночь еще не наступила. И в этот короткий период времени вокруг нас вдруг одна за другой стали вспыхивать звездочки. Мы даже не сразу поняли, что это светлячки, зажегшие свои фонарики как по команде. Они вспыхивали и гасли, и вся трава и кусты вокруг были покрыты этим мерцанием. Продолжалось чудо совсем недолго, всего минут десять, а затем, как по команде, прекратилось. Таким вот неожиданным и сказочным салютом сказал нам Принстон «до свидания».

Глава 3. Ламбертвилль и Нью-Хоуп

О «Мостах округа Мэдисон», поросятах и апельсиновых корках, старых медных сковородках и ценах на картины Джексона Поллока, французском кафе на реке Делавэр и грифах двух пород, о мулах в отпуске и пенсильванском вине…

Простите, что приходится вас беспокоить, но дело в том, что я ищу крытый мост, но никак не могу найти. Боюсь, что на данный момент я заблудился.

Роберт Джеймс Уоллер. «Мосты округа Мэдисон»

Наше следующее путешествие состоялось также благодаря все той же газетной рубрике «Путешествие на один день». Автор предлагал поехать в штат Нью-Джерси, в округ Хантердон. Он расположен в западной части штата, на берегу реки Делавэр, которая служит здесь границей со штатом Пенсильвания. Журналист с восторгом рассказывал об одном из крупнейших антикварных рынков Америки, о старой ферме – живом музее, о живописных каналах, об очаровательном городе Ламбертвилль с его многочисленными кафе, ресторанами и разными забавными магазинчиками, а также о единственном сохранившемся в штате Нью– Джерси крытом мосту.

Незадолго до этого мы посмотрели замечательный фильма Клинта Иствуда «Мосты округа Мэдисон», где фигурировали именно такие крытые мосты. Поэтому и появилась идея в ближайший же выходной отправиться искать этот мост. Нас тогда просто поразило, что он остался один– единственный в штате. Это уже потом мы узнали, что крытые мосты – это совсем не редкость и что в соседней Пенсильвании таких мостов больше 200, да и в штате Нью– Йорк – более 20, да и в Нью-Джерси он, кажется, все-таки не один. Он просто единственный в Нью-Джерси, сохранившийся еще с XIX века, – был построен в 1866 году. А в штате Айова, где происходит действие известной книги Роберта Джеймса Уоллера, по которой и был снят фильм, таких мостов шесть. Все эти мосты и мостики (некоторые из них совсем маленькие и напоминают скорее крытые пешеходные переходы), бережно сохраняются, и все они внесены в общенациональный реестр. К сожалению, охранять каждый невозможно, а вандалы есть и в Америке. В Айове, например, ставшие знаменитыми после выхода на экраны фильма мосты регулярно поджигают. Да и время берет свое – ведь построено большинство этих мостиков еще в XIX веке. Так что остается их все меньше.

Скажем прямо, несмотря на подробные инструкции, мост мы искали долго. А нашли совершенно случайно – оказалось, что небольшой деревянный туннель, через который мы проехали, и есть тот самый крытый мост. Скромное белое сооружение, именуемое Сержентвилльским мостом, больше всего похожее на грузовой вагон, висело над небольшим ручьем, почти полностью спрятанным в зелени. Мы немного побродили вокруг него, сфотографировали, посетовали, что в кино все всегда смотрится как-то эффектнее, и поехали дальше.

А дальше наш маршрут вел в городок Ламбертвилль. История его довольно необычна. В начале XIX века возникла идея доставлять уголь с севера-востока Пенсильвании в Нью-Йорк. Для этой цели был построена сложная система каналов, включавшая в себя и два вспомогательных канала по обе стороны реки Делавэр. Все было вырыто вручную – для этой работы было нанято 4 тысячи ирландских иммигрантов, многие из которых и нашли здесь свой конец во время эпидемии холеры. В 1834 году канал был открыт, и по его берегам пошли мулы, тянувшие за собой баржи. Ламбертвилль быстро стал одним из центров всей этой системы. На берегу реки стали появляться одна за другой кирпичные здания фабрик, производивших самые разные товары. Город процветал до тех пор, пока канал был главной транспортной артерией, а когда основным средством сообщения стали грузовики и железные дороги, город начал тихо умирать. И на некоторое время он превратился в бедного родственника своего соседа – городка Нью-Хоуп, расположенного на другой стороне реки Делавэр.

Кстати, в XVIII веке оба города именовались одинаково: Кориэл’с Ферри (т. е. Паром Кориэла, по имени его владельца). А свое нынешнее необычное название, означающее в переводе на русский язык Новая Надежда, город получил после сильных пожаров, уничтоживших в том числе и несколько мельниц. Надежды на возрождение города и дали новое название. В XX веке Нью-Хоуп сумел превратить себя в туристический центр, а вот Ламбертвилль, несмотря на близкое соседство, переживал нелегкие времена. Однако в 70-х годах и этот город нашел свою нишу – здесь, в зданиях тех самых заброшенных фабрик, стали открываться художественные галереи и антикварные магазины, сюда стали переезжать жить художники, и Ламбертвилль обрел славу центра искусств. Оказалось, что немало интересного есть и поблизости, в других городках – и на берегу Делавэра сложился новый туристический центр.

Но по дороге в Ламбертвилль мы решили заехать в расположенный рядом необычный музей под открытым небом. Называется он Howell Living History Farm. Это «живой» музей – настоящая ферма, существующая с 30-х годов XVIII века, хозяйство в которой ведется так, как это было в Нью-Джерси на рубеже XIX–XX веков. Последняя владелица – Инес Хоуэлл – подарила ферму округу Мерсер с просьбой создать здесь музей. В своем завещании она написала, что хотела бы видеть на этом месте «живую историческую ферму, где посетители и особенно дети могли не только увидеть, как жили в давние времена, но и попробовать это самим – подоить корову, собрать яйца в самодельную корзинку, расчесать шерсть, прясть и ткать».

Завещание Инес Хоуэлл выполнено – ферма жива и процветает, и каждый приехавший сюда может увидеть, как пашут на конях-тяжеловозах, как варят кленовый сироп, взвешивают свиней, собирают мед. На сайте музея публикуется график сельскохозяйственных работ, и каждый желающий может приехать и посмотреть (или поучаствовать). На тот выходной, когда мы собрались в Нью-Джерси, была назначена стрижка овец. Барана по имени Винсент стригли огромными старинными ножницами, очень аккуратно. И пока он оглашал окрестности жуткими криками, явно намекая то, что его собираются зарезать, служитель музея пояснил, что столь осторожно стригут только овец, у которых есть имя. Остальных стригут потоком, и там уже не до деликатности. Однако, несмотря на все меры предосторожности, Винсента все-таки слегка задели ножницами, он поднял страшный крик, и все бросились оказывать ему первую помощь. Потом две замечательные овчарки устроили представление, продемонстрировав, как надо загонять овец. И еще нам разрешили подержать на руках маленьких ягнят. Мы погуляли по ферме, встретились с местным кузнецом по имени Антон, купили у него выкованную им ложку. Погладили лошадей, познакомились с амбарными кошками, полюбовались на быков. Но подлинной звездой этого дня для нас стал поросенок, который с аппетитом обедал – причем в его миске лежали апельсиновые корки, что, на наш взгляд, было некоторым отклонением от сельскохозяйственных технологий XIX века. Тем не менее, поросенок был явно в восторге, и, покончив с обедом, он чинно прошествовал к персональной луже, где и улегся, подставив бок солнцу. И нам стало ясно, что мы стали свидетелями настоящего поросячьего счастья.

Как-то сразу стало понятно, что и нам бы тоже неплохо было подкрепиться. Чашка кофе, конечно, ни в какое сравнение с апельсиновыми корками не идет, но и она, если появляется вовремя, всегда кстати. Но чашка кофе ждала нас где-то в Ламбертвилле, а нам надо было заехать в еще одно замечательное место – антикварный рынок Golden Nugget, т. е. «Золотой самородок». А закрывается этот рынок, который работает три дня в неделю, довольно рано.

«Золотой самородок» существует с 1967 года и считается одним из крупнейших на Восточном побережье США, да и вообще в Америке. Сюда по средам, субботам и воскресеньям съезжаются торговцы со всех близлежащих штатов. Есть и такие, кого всегда можно застать здесь, а некоторые появляются только изредка. Ассортимент товара одних чрезвычайно разнообразен, а другие торгуют товарами какого-то одного направления. При этом надо учитывать, что понятие «антиквариат» в США отличается от европейского – для американцев и 60 лет древность. Здесь много книг, картин, посуды, украшений, а также всякой домашней утвари. Нас поразил прилавок, где были разложены многочисленные замки и ключи, а также замочные скважины самого диковинного вида. Другой постоянный продавец специализировался исключительно на женских брошках – они были разложены у него по периодам. Вот брошки 40-х и 50-х годов – здесь преобладают цветочные мотивы. Вот пошли 60-е годы, и появились телефоны и самолеты, а в 70-х преобладали всякие зверушки. Был самый разгар дня, но многие продавцы уже начинали складывать свой товар. Стали собираться и мы, и тут у выхода наше внимание привлек прилавок со старой посудой. С краю, горделиво сверкая на солнце, стояли медные чайники, сковородки, кофейники и разные другие посудины не совсем понятного назначения. Стоила эта красота хотя и не очень дорого, но и не дешево, однако хозяин уже собирался покидать рынок и, видимо, решил, что пора расстаться с этим товаром. В общем, цену он сбросил быстро, и вскоре мы покидали рынок, прижав к груди старинный пузатый медный чайник и две роскошные медные сковородки.

Вот тогда-то, наверное, мы и открыли для себя в Америке замечательное развлечение. Те, кто не любит старые вещи, нас не поймут. Это счастье только для тех, кто любит копаться в старых книгах и вещах в поисках сокровищ. Кстати, среди американцев таких немало. И в Америке существует немало мест, где можно погрузиться в мир старых вещей. Во-первых, антикварные магазины. Причем речь не идет о дорогих магазинах в центре Нью-Йорка, а о крохотных магазинчиках в небольших городках. Цены там невысокие, а находки могут быть совершенно неожиданными. В Ламбертвилле таких магазинов множество – заходи, смотри. И никто не осудит тебя, если ты ничего не купишь. Кроме того, существуют еще блошиные рынки – flea markets. Работают они, как правило, только в выходные. И тут можно провести целый день, потому что некоторые такие рынки занимают огромную площадь. Но удачные находки здесь на самом деле редкость, потому что сюда привозят много барахла – типа бракованных маек или джинсов. Есть еще такое явление, как yard sale. Это когда хозяин вдруг решает, что в доме много лишних вещей, и просто выносит их на лужайку перед домом. И ставит табличку с надписью «Yard sale». Проезжающие мимо останавливаются, копаются в вещах, что-то выбирают. Цена обычно символическая – большинство вещей можно купить за доллар-два. Вот здесь можно натолкнуться на самые неожиданные и даже очень ценные вещи. У ярд-сейлов есть несколько модификаций – типа moving sale, когда вещи распродаются в связи с переездом. Или вот estate sale – это когда люди быстренько распродают ненужные им вещи, доставшиеся в наследство. Попадаются здесь иногда действительно ценные вещи, о реальной цене которых наследники и не подозревают. О таких распродажах заранее часто печатают объявления в местных газетах.

Но весьма распространена в Америке и такая вещь, как thrift shop. Исключительно, на наш взгляд, вещь полезная и интересная. Это – благотворительные магазины, куда американцы сдают все вещи, которые им не нужны. Там их сортируют и выставляют на продажу за символическую цену. Принадлежат эти магазины, как правило, крупным благотворительным организациям типа Армии спасения или Goodwill, но есть и одиночные, работающие на какой-нибудь фонд или организацию. Польза от таких магазинов огромна. Во-первых, там вполне могут одеваться и обзаводиться хозяйством самые бедные американцы. Остальные с радостью пользуются возможностью избавиться от лишних вещей. Причем, сдавая вещи, можно взять квитанцию и получить потом налоговые вычеты. Ну и, кроме того, в этих магазинах можно просто походить, посмотреть и покопаться, потому что вещи сюда попадают самые разные – картины, книги, посуда, мебель, техника и даже ювелирные украшения.

Честно говоря, мы не сразу поняли, что такое thrift shop. Достаточно долго мы считали, что это – просто благотворительные магазины для самых бедных. Открыла глаза нам жена одного из наших корреспондентов, долго жившая в США. Как-то мы ехали вместе с ней на машине, и вдруг она решительно сказала: «Ребята, справа thrift shop – надо остановиться». Это потом мы были ей страшно благодарны, а тогда, честно говоря, предложение зайти в такой магазин несколько нас шокировало. Нам казалось, что заходить в такие магазины просто стыдно. Но мы зашли и были потрясены. Как раз бедных покупателей в нем не было совсем. В отделе одежды вообще никого не было, зато несколько человек разглядывали картины на стенах и книги на полках. Прекрасно одетая дама внимательно изучала бокал из тонкого стекла. Потом и мы стали постоянными посетителями таких магазинов и увидели, какая почтенная публика заходит в эти заведения в поисках сокровищ. Постоянные покупатели здесь, например, букинисты. Как-то раз мы оказались у книжных полок рядом с двумя почтенными представителями этой профессии, которые внимательно исследовали выставленные книги, сетуя при этом на то, что Интернет губит их бизнес. Люди перестают ходить в букинистические магазины, а предпочитают покупать книги на букинистических сайтах. Довольно часто видели мы молодых ребят и девушек с длинными списками в руках. Это – так называемые букскауты, прочесывающие благотворительные магазины по заданию букинистов. А нередко видели молодых людей, сидящих на полу с компьютером – эти ребята сами продают книги через Интернет. Они берут заинтересовавшую их книгу с полки и смотрят, за какую сумму ее можно продать.

Найти в таких магазинах можно все, что угодно. Ну, например, неизвестную картину известного художника. Вот – совершенно замечательная история, которая началась в 1987 году в магазине Армии спасения в Калифорнии. Пенсионерка Тери Хортон обнаружила там огромное полотно, являющее собой беспорядочное переплетение желтых, красных и синих линий. Сама картина показалась ей просто уродливой, но она купила ее за 5 долларов с одной целью – развеселить подругу, переживавшую далеко не лучшие времена. Позволить себе более дорогую покупку Тери просто не могла – на пенсию она вышла незадолго до этого, а прежде работала водителем грузовика.

Картина действительно вызвала улыбку на лице подруги, однако оказалась слишком большой для ее дома. Тери Хортон решила расстаться с картиной, но перед этим проконсультировалась со знакомым искусствоведом. Тогда– то она в первый раз в жизни и услышала о классике американского абстрактного экспрессионизма Джексоне Поллоке, работы которого оцениваются в десятки миллионов долларов. Далее последовали другие консультации. Решающим для Хортон моментом стала экспертиза, проведенная канадским специалистом Полом Биро. Он заявил, что об авторстве Поллока свидетельствуют не только техника и материалы, но отпечаток пальца самого художника. Большинство искусствоведов, однако, отказывалось признать авторство Поллока – у них не вызвала доверия ни сама Тери Хортон, ни картина, приобретенная при забавных обстоятельствах.

Спор этот тянется уже долгие годы. За это время сама Тери стала знаменитостью. О ее борьбе с профессионалами-искусствоведами слагали легенды и даже сняли документальный фильм. А предложения продать картину поступали непрерывно. В частности, с предложением продать полотно за 9 миллионов долларов к ней обратился некий покупатель из Саудовской Аравии. Но пенсионерка гордо отказывалась, видя, как растут цены на творения Поллока. А в 2006 году его работа «Номер 5, 1948» была продана на аукционе «Сотбис» за 140 миллионов долларов и стала самой дорогой картиной в мире на тот период. Тут уж Тери заявила, что меньше, чем на 50 миллионов, она не согласна. Именно за такую цену она выставила картину на продажу в 2007 году в галерее в Канаде. Насколько мы знаем, за такую цену никто ее так и не купил, а споры между искусствоведами продолжаются до сих пор.

Вдохновленные «уловом», добытым на антикварном рынке, мы приехали в Ламбертвилль, где долго и с удовольствием бродили по его улочкам, разглядывая домики XVIII и XIX веков, зашли в две художественные галереи, расположенные в старом фабричном кирпичном здании по соседству со школой фехтования. А потом погуляли вдоль канала, который идет параллельно реке Делавэр. Там, где раньше мулы тащили баржи, теперь проложены дорожки для пешеходов и велосипедистов. А в самом канале плавают утки. Вышли на берег Делавэра и как-то незаметно оказались на мосту. Дошли до конца, и вот мы уже в другом городе – Нью– Хоупе. Здесь-то мы набрели на небольшое, спрятанное в маленькой боковой улочке французское кафе под названием C’est La Vie. И с тех пор, когда бы мы ни приезжали в эти края, мы всегда заходили сюда. Здесь неплохой кофе, хотя и сварен, конечно, по-американски, и замечательная выпечка. А самое главное, что можно сесть на открытой веранде на берегу реки. И сидеть здесь можно бесконечно, глядя на крохотный туристический пароходик, на уток и лебедей, а также прочую неторопливую речную жизнь.

Нью-Хоуп – городок весьма примечательный. Несмотря на свои скромные размеры и население, немногим превышающее 2 тысячи человек, он смог превратить себя в настоящий туристический центр. Однако в то же время ему удалось сохранить уют и спокойствие, и журнал «Форбс» в августе 2007 года даже назвал его в числе городов, где лучше всего покупать дом для проведения отпуска. Здесь существуют как вся необходимая туристическая инфраструктура, так и небольшая индустрия развлечений – например, театр и музеи, не говоря уже о многочисленных художественных галереях. Гостей ждут маленькие ресторанчики и множество крохотных магазинов, торгующих всякой всячиной, в том числе поделками местных мастеров. Особенно много керамики, причем весьма необычной.

Для любителей животных, особенно орнитологов, эти края – просто подарок. Утки здесь повсюду, так же как и дикие гуси, а на Делавэре часто можно видеть одну-две пары лебедей. Здесь не только не запрещено их кормить, а, наоборот, это только приветствуется. Во многих магазинчиках вдоль реки можно купить пакетики с кормом для водоплавающих – они просто стоят у кассы. Такие пакетики выставлены даже кое-где на улице – положи монетку и бери. В конце весны мы всегда ездили в эти края посмотреть на гусят и утят. По каналу плавали многочисленные выводки пушистых комочков – страшно дисциплинированные, они поворачивали дружно по маминой команде. Многие утки – ручные и охотно берут корм из рук. Однажды, проходя мимо небольшого прудика, мы услышали сердитое кряканье и обнаружили, что за нами шествует утка. Она так и сопровождала нас долго по улице, сердито крякая и требуя, чтобы мы шли помедленнее. Она, видите ли, не успевает за нами! В том же прудике и питающей его речушке живут какие-то большие рыбы неизвестной нам породы, которых туристы кормят с моста.

Но самые колоритные представители мира пернатых обитают на площади в районе местного театра. Это место облюбовали грифы двух видов – черный гриф-катарта и гриф-индейка. По размерам им, конечно, далеко до их родственников кондоров, но выглядят эти существа внушительно. Размах крыльев грифа-индейки составляет 1,7–1,8 метра. В Нью-Хоупе много ресторанов, а у каждого стоит мусорный бак с объедками, так что для этих «помоечников» здесь раздолье. По некоторым подсчетам, к ужину их собирается от 50 до 100 особей. Городские власти забили тревогу, ищут способы изгнать грифов – уничтожить их невозможно, поскольку, как и другие представители дикой фауны, они находятся под охраной закона. Но делать что-то надо – вид этой черной стаи пугает туристов, не слишком увлекающихся орнитологией. Один из горожан посетовал: «Так мы скоро станем похожи на какую-нибудь страну третьего мира».

В Нью-Хоупе параллельно Делавэру также прорыт канал. И по нему до 2007 года ходили мулы, которые тянули по каналу некое мелкое подобие баржи. Только возили эти так называемые баржи уже не уголь, а туристов. Мулы шли неторопливо, чинно вышагивая по дорожке, не обращая ни на кого внимание. Этих красавцев было четверо – Долли, Дот, Даффодил и Джо. Но сейчас, насколько мы знаем, встретить их в Нью-Хоупе невозможно. После нескольких наводнений в 2004–2006 годах оказалась сильно поврежденной система, включающая в себя 25 шлюзов, 9 акведуков и 106 мостов. Канал остался без воды. В 2007 году аттракцион закрыли, а мулов отправили гулять на какое-то пастбище, где они ждут того дня, когда они смогут вернуться к работе. Шлюзы вроде бы отремонтировали, и экскурсии с мулами собирались восстановить еще в 2010 году, но, кажется, они пока так и не вернулись. Можно, правда, совершить поездку на стареньком паровозе, сохранившемся с незапамятных времен, так же как и крохотная станция. Здесь несколько маршрутов – есть даже экскурсия, на которой вас угостят вином и расскажут о винодельнях Пенсильвании. Здесь их около ста. Да-да, в Пенсильвании делают вино, и даже очень неплохое. И в этом мы убедились, заехав на одну из местных виноделен – Sand Castle Winery. Там производят каберне-совиньон, рислинг, шардоне и пино-нуар. Кстати, винодельня эта довольно молодая – ее создали выходцы из Чехословакии, братья Джозеф и Пол Максиан, иммигрировавшие в США в 1969 году. Свой виноградник они заложили в 1985 году, а первое вино продали в 1988 году.

А совсем неподалеку, в городке Дойлстаун, есть очень необычный музей предметов ручной работы, от которых стали избавляться в конце XIX века, заменяя продукцией, сотворенной машинами. Историк и археолог Генри Мерсер собрал около 40 тысяч таких предметов – различные инструменты, повозки, лодки и т. д. – и сам построил для них здание. Он действительно своими руками три года строил это шестиэтажное здание, а помогали ему только восемь рабочих и лошадь по имени Люси. Причем имена рабочих история не сохранила, а память о Люси жива и по сей день. Это было первое здание в США из бетона. Говорят, что известный промышленник Генри Форд считал музей Мерсера единственным достойным посещения в стране.

Одним словом, в этих местах много интересного, хотя ни в каких путеводителях по Америке вы об этом не прочитаете. Вообще, в Америке все самое интересное находится вдали от шоссейных дорог, и путешествовать надо по маленьким дорожкам, сворачивая с наезженных магистралей.

Глава 4. Кейп-Код

О пилигримах с «Мэйфлауэр», шведской певице Йенни Линд, нобелевском лауреате Гульельмо Маркони, любопытных китах, секс-меньшинствах, а также о Бостоне – городе университетов и музеев – и о приключениях картин русских художников в штате Массачусетс…

Кейп-Код – это обнаженная и согнутая рука Массачусетса: плечо находится в заливе Баззардз, локоть, или crazy-bone, на мысе Маллебар, запястье в Труро, а песчаный кулак – в Провинстауне…

Гзнри Торо. «Кейп-Код»

В городках Новой Англии, точно вышедших из прибоя, вдоль всего побережья, поблескивая рябою чешуей черепицы и дранки, уснувшими косяками стоят в темноте дома, угодивши в сеть континента, который открыли сельдь и треска.

Иосиф Бродский. «Колыбельная Трескового мыса»

До штата Массачусетс от Нью-Йорка совсем недалеко, но почему-то поездка туда все не складывалась. А ведь это места, откуда начиналась нынешняя Америка, – именно в Массачусетс приехали первые переселенцы-пилигримы и именно отсюда идет традиция праздновать День благодарения с его обязательной индюшкой. Здесь находится Бостон – по-американски аристократичный город. Но наше знакомство с этим штатом началось с мыса Кейп-Код. Тогда мы ждали друзей из Москвы, с которыми вместе хотели провести недельку у океана. Они уже видели Флориду с ее океанскими пляжами, а мы решили показать им северные пляжи – своего рода американскую Прибалтику. Но тут в Москве грянул кризис, друзья не приехали, вот мы и поехали на Кейп-Код одни.

Кейп-Код, или Тресковый мыс, – это полуостров на северо-востоке США – самая восточная точка штата Массачусетс. Он далеко выдается в Атлантический океан, напоминая по очертаниям руку, согнутую в локте. Фактически Кейп-Код уже не может считаться полуостровом, поскольку в начале XX века был прорыт канал, отделивший его от материка. Именно сюда – на Кейп-Код – в 1620 году приплыл корабль «Мэйфлауэр» с переселенцами, основавшими здесь Плимутскую колонию. Один из пляжей полуострова носит название First Encounter, или «Первая встреча» – именно здесь, как говорят, пилигримы впервые натолкнулись на индейцев. Всего на «Мэйфлауэре» было 102 пассажира, и их имена хорошо известны. Многие из них стали родоначальниками династий, среди представителей которых немало известных людей. Например, актер Клинт Иствуд, основатель журнала «Плейбой» Хью Хефнер и создатель компании «Кодак» Джордж Истмэн являются потомками Уильяма Бранфорда. Мэрилин Монро происходила из рода Джона Элдена, так же как и поэт Лонгфелло и два президента США – Джон Адамс и Джон Куинси Адамс. А среди потомков Уильяма Брюстера был один президент и несколько вице-президентов США, а также Ричард Гир и Кэтрин Хепберн. Художник Луис Тиффани, актриса Джоан Вудворд и президент США Франклин Делано Рузвельт ведут свой род от Исаака Аллертона. Родословную переселенцев скрупулезно отслеживает расположенное здесь же, в городе Плимуте, Общество потомков пилигримов «Мэйфлауэра».

К моменту появления европейцев мыс был покрыт густой растительностью. Однако очень быстро от леса мало что осталось, поскольку новые обитатели вырубали его на дрова, а также для посадок привычных им культур. То, что не вырубили пилигримы, доели завезенные ими овцы. Так что потрясающие песчаные дюны, которыми славится теперь Кейп-Код, – это продукт деятельности европейцев. Дело дошло до того, что к началу XIX века древесину сюда же завозили из штата Мэн, а вскоре и занятие сельским хозяйством стало практически невозможным. Местное население полностью переключилось на рыболовство и китобойный промысел. Сейчас значительная часть Кейп-Кода – это национальный парк, поэтому строительство здесь запрещено. Решение об объявлении этого района заповедником принял президент Кеннеди в 1961 году. Для Кеннеди и его семьи – это родные места. Здесь, в Хайанниспорте, находится их фамильное поместье. По сути, по Кейп-Коду идет всего одна дорога – от моста через канал, отделяющий его от материка, до самой северной оконечности. Здесь нет многоэтажных домов и гостиниц – местные жители обитают в одно– или двухэтажных домиках, и такие же домики приспособлены под гостиницы. Несмотря на то что туристический сезон здесь короткий – фактически это один только месяц август – американцы ездят сюда очень охотно. Если вы хотите отдохнуть на Кейп-Коде в августе, номера в гостиницах надо заказывать чуть ли не за год.

Кейп-Код необычайно живописен. Океанские дали – с одной стороны, залив – с другой; песчаные дюны и зеленые холмы, похожие на игрушечные домики, украшенные корзинками с цветами, и магазинчики со всякими сувенирами преимущественно морской тематики. И, конечно, маяки – без которых еще совсем недавно судоходство было невозможно в этих краях. И хотя выглядят они совершенно игрушечными, практически все они продолжают нести службу. Здесь еще сохранились ветряные мельницы, которые тоже поддерживаются в идеальном порядке.

Но помимо симпатичных маяков и мельниц попадаются еще и некие сооружения в виде башен. Одна из них – самая высокая – построена в городке Провинстаун в память о пассажирах «Мэйфлауэра». Она именуется Башней пилигримов. Еще одна башня высотой около 10 метров стоит на высоком холме у города Деннис. Возведена она в память о семье Тоби, жившей в этих краях в начале XIX века. С нее открывается великолепный вид на залив Кейп-Код. Но самая интересная – третья. Внешне она напоминает зубчатую башню средневекового замка. Только вот никакого замка нет, а торчит себе башенка среди зелени, неизменно привлекая внимание всех, кто оказывается рядом.

Когда-то эта башня и ее близнец украшали железнодорожный вокзал в Бостоне. Легенда гласит, что в 1850 году в этом городе давала единственное выступление прославленная шведская оперная певица Йенни Линд. Она тогда была невероятно популярна, ее голос сводил с ума всех. Говорят, что в нее был влюблен великий сказочник Ганс-Христиан Андерсен и она вдохновила его на создание нескольких сказок, в том числе и «Соловья». Некоторые биографы считают, что именно Йенни Линд, отвергнувшая любовь Андерсена, стала прообразом Снежной королевы. В Америке она дала более ста концертов, билеты на которые распродавались в одночасье, и залы не могли вместить всех желающих. Так случилось и в Бостоне. Начались настоящие беспорядки – толпа требовала открыть двери зала, где уже шло выступление. И тогда дива прервала свой концерт, поднялась на башню расположенного рядом вокзала и пела оттуда для всех бостонцев. Когда спустя много лет здание было снесено, один из поклонников таланта Йенни Линд разобрал башню и перевез ее на Кейп-Код, где ему принадлежал участок земли. Так и стоит там теперь эта зубчатая башенка, именуемая Башней Йенни Линд (американцы произносят Дженни). Все это, скорее всего, легенда, поскольку не все складывается с датами, да и в газетных архивах не удалось найти подтверждения, что Линд давала столь необычный концерт, но легенда на то и легенда, чтобы не нуждаться ни в каких доказательствах.

А вот другая знаменитость, имя которой оказалось на карте Кейп-Кода. Здесь нет никаких легенд – все достоверно и точно. Один из пляжей полуострова носит имя лауреата Нобелевской премии, маркиза Гульельмо Маркони. Да, того самого Маркони, который вместе Николой Теслой и нашим Александром Степановичем Поповым делит славу изобретателя радио. Здесь находилась созданная им станция, откуда в декабре 1901 года ему удалось организовать первую радиосвязь через Атлантический океан, а в конце следующего года была налажена регулярная трансатлантическая радиосвязь. От радиомачт тех времен сохранились только основания.

На Кейп-Код приезжают, чтобы гулять по берегу, кататься на велосипеде, плавать на лодке, играть в гольф. Но самая главная достопримечательность, из-за которой сюда едут туристы, – киты. Из Провинстауна каждый день выходит в океан множество суденышек, на которых туристов возят смотреть на китов. Самое удивительное заключается в том, что если вы отправитесь в такую поездку, то китов увидите обязательно. Злые языки утверждают, что хозяева этих суденышек просто подкармливают этих красавцев, вот они и ждут прихода судов. Но это маловероятно: ведь это – морской заповедник. Киты здесь находятся под защитой Закона об охране морских млекопитающих, а также Закона об исчезающих видах. Эти законы запрещают не только убивать, ловить, охотиться на местных морских обитателей, но и причинять им любой вред.

На самом деле, объясняют биологи, киты очень любопытны. Вполне возможно, что люди на маленьких корабликах для них такое же зрелище, как и киты для нас. По крайней мере, в нашем случае встреча с китом не заставила себя ждать. Мы шли от берега всего минут двадцать, когда из воды появились два любопытных глаза. А потом примерно полчаса для нас давалось настоящее представление – кит выпрыгивал из воды, переворачивался в воздухе и практически бесшумно входил обратно в воду. Это было невероятно красиво, хотя нашему суденышку досталось – его кренило с бока на бок. Группа японских туристов только и успевала подхватывать свои фотоаппараты. Кстати, сфотографировать это шоу нам так и не удалось. Каждый раз фотоаппарат срабатывал, когда кит уже входил обратно в воду. Так и осталась у нас куча фотографий с торчащим из воды хвостом, к тому же покалеченным в какой-то встрече с неизвестным хищником. Но воспоминания останутся на всю жизнь.

Провинстаун – забавный городишко. Хотя киты – это, безусловно, его главная достопримечательность, здесь еще много интересного. Сам он состоит из маленьких деревянных домиков со стенами, крытыми дранкой. Домики эти в некоторых местах соединены затейливыми переходами и лесенками. В крошечных двориках можно обнаружить магазины, торгующие всякой всячиной, обычно совершенно бесполезной, но очень симпатичной. Недалеко от пирса находится необычный магазин «Марин спешиэлитиз». Основная его продукция – это всякие морские принадлежности, причем не новые. Например, здесь продается старый водолазный костюм. А также можно найти спасательный круг и всякие диковинные рыболовные снасти. Но, помимо этого, здесь продается различная армейская и флотская атрибутика. Можно купить целиком военную форму какой-нибудь страны, например, весьма привлекательно выглядело платье-форма женщины-солдата швейцарской армии. В ящиках лежат пуговицы от армейской и флотской формы. Можно подобрать и полевой рюкзак, правда, все они сильно потрепанные. А кроме того, магазин торгует всякой всячиной, в просторечье именуемой дребеденью, но, как правило, забавной.

В Провинстауне неисчислимое количество магазинчиков, кафе, ресторанчиков, крохотных гостиниц. Здесь есть музеи и множество маленьких картинных галерей. В городе царит безмятежная, немного богемная атмосфера. И не случайно, что этот город очень любят представители мира искусства, а также секс-меньшинства. Однополые пары любят приезжать сюда на отдых – причем отдых семейный. И на улочках Провинстауна часто можно видеть двоих мужчин, один из которых катит коляску или несет ребенка на руках. Нам довелось увидеть здесь забавную сцену, когда на парковку въехал старый лимузин, весь в наклейках Американского легиона. Как известно, это – организация, придерживающаяся крайне консервативных взглядов в вопросах внешней и внутренней политики, а также морали. Из машины вышел седой господин весьма решительного вида, а на заднем сиденье остались сидеть двое белобрысых ребятишек, видимо, внуки. Увиденное вокруг так поразило его, что он, казалось, сначала просто не поверил своим глазам. Вокруг неторопливо прогуливались пары, состоявшие из двоих мужчин или двух женщин. Седовласый господин бросился обратно в машину, плюнул на дорогу и, резко развернувшись, уехал, дабы избавить детишек от вида этого греха.

А на самом деле одно из самых ярких воспоминаний от Кейп-Кода – это простой овощной прилавок на обочине дороги недалеко от нашей гостиницы. На нем каждый день были разложены свежие овощи и фрукты, дары местной фермы. Продавца мы не видели ни разу. Видимо, он был занят в своем саду или огороде. На лотке стояла надпись «Деньги кладите в коробку», а цены были указаны не за вес, а за количество. К прилавку постоянно подъезжали машины; все исправно следовали инструкциям. Мы и сами покупали там фрукты и овощи, причем все было очень вкусное – явно только что с грядки.

Казалось, что все построено на доверии и честности. Однако, как оказалось, какой-то контроль всему происходящему все-таки незримо велся. Однажды мы обнаружили рядом с уже привычной надписью еще одну примерно следующего содержания: «Вчера водитель зеленого “форда” взял яблоки и не заплатил». Далее вежливо выражалась надежда, что тот просто забыл оставить деньги и сделает это в следующий раз. Прочитав все это, мы невольно посмотрели по сторонам, но ничего, кроме густой зелени, не увидели. Незримого ока массачусетского фермера обнаружить не удалось.

От Кейп-Кода до Бостона совсем недалеко. На пароме это около полутора часов. Есть даже авиасообщение – регулярные рейсы осуществляет местная авиакомпания Cape Air. И, конечно, возник соблазн съездить на один день в Бостон. Мы сразу стали строить планы относительно того, что нужно посмотреть в этом городе, но поняли, что одного дня нам никак не хватит. Ведь Бостон – это город музеев и университетов. Считается, что в самом городе и его окрестностях около ста высших учебных заведений, включая прославленный Гарвард. Вот и решили отложить мы свою поездку до следующего раза. Вдруг возникнет какая-нибудь командировка или будет просто несколько свободных дней. И, как оказалось потом, мы совершили большую ошибку, что не съездили тогда в этот город, потому что следующая возможность у нас появилась только через восемь лет. И все равно времени на то, чтобы посмотреть все, что хотелось, так не хватило. Ведь Бостон, да и весь штат Массачусетс – это музеи, музеи, музеи…

В Бостоне находится великолепный Музей Изабеллы Стюарт Гарднер. Знаменит он не только своей прекрасной коллекцией, но и тем, что стал жертвой одного из самых крупных в истории и так до сих пор не раскрытого ограбления. В 1990 году в музей проникли преступники в полицейской форме и вынесли с собой тринадцать картин. Среди них «Концерт» Вермеера, три полотна Рембрандта, в том числе его единственный известный морской пейзаж, а также работы Мане и Дега. На месте этих картин теперь пустые рамы, и с каждым днем остается все меньше надежд на то, что картины будут найдены и вернутся на место.

Прекрасная коллекция собрана в Музее изобразительных искусств Бостона. Это – один из крупнейших музеев США, где представлено около полумиллиона экспонатов. При нем существует художественная школа – высшее учебное заведение. И вот интересный факт: в 30-х годах здесь преподавал (и руководил отделением живописи) русский художник Александр Яковлев. Он доводился родным дядей Татьяне Яковлевой, в которую был влюблен Маяковский. Именно дядя помог ей уехать из России в Париж, где она и встретилась с поэтом. Говорят, оформить вызов для племянницы помогло сотрудничество художника с компанией «Ситроен». Она организовала для Яковлева в 1931–1932 годах экспедиции по Ближнему Востоку и Азии, когда художник проделал путь от Сирии до Вьетнама. По итогам этой поездки была создана целая серия рисунков и полотен. Среди них были и картины под названием «Афганцы» и «Под киргизским шатром», имеющие непосредственное отношение к истории, которую мы хотим рассказать.

Вскоре после завершения экспедиции Яковлев был приглашен в США. Здесь он прожил до 1937 года, много путешествуя. А через несколько лет в Америку уедет и Татьяна. Она станет настоящей звездой – выдающимся модельером шляп. Только известна она будет уже под фамилией дю Плесси – по первому мужу. Ее вторым мужем станет Александр Либерман, в будущем – один из руководителей издательства «Конде-Наст». Татьяна дю Плесси-Либерман жила в Нью-Йорке. Ее друзьями были Бродский и Барышников, Сальвадор Дали, Марлен Дитрих и Кристиан Диор.

О судьбе племянницы Яковлева в последние годы написано немало. Но вот сам художник, скончавшийся в Париже в 1938 году, оказался забытым. А ведь он считался видным представителем неоклассического течения в модерне и получил известность благодаря картинам, написанным в манере старых, ренессансно-барочных мастеров. Он много путешествовал – собирал на Дальнем Востоке этнографический материал для росписи Казанского вокзала в Москве, побывал в Китае, Монголии, Японии, Франции, Италии, участвовал в экспедиции по Сахаре и Экваториальной Африке. Интерес к его творчеству возродился только в начале этого века, а в 2006 году его картина «Женщины в театральной ложе» была продана на аукционе «Сотбис» за 2 миллиона долларов.

И вот тут мы возвращаемся к тем самым двум картинам, которые, среди прочих, были созданы по итогам экспедиции. Они, совершенно забытые, уже более полувека обитали в маленьком городке Эттлборо в штате Массачусетс. Если бы мы тогда – в 1998 году – знали об этом, обязательно заехали бы в этот городишко на обратном пути с Кейп-Кода в Нью– Йорк. Но мы ничего этого тогда не знали. Да и не только мы.

Картина «Афганцы» висела в актовом зале местной школы, где на нее, несмотря на внушительные размеры, никто давно не обращал внимания. Совершенно случайно в школу как-то зашел человек, которому были знакомы имя и стиль Яковлева. Он-то и убедил школьное начальство провести экспертизу. Ее результаты буквально потрясли всех горожан – оказалось, что на стене школы, на виду у всех, висела картина, стоимость которой по самым скромным подсчетам составляет 800 тысяч долларов, а ее аукционная цена может достигать 1,5–2,5 миллиона долларов. Такое заключение дали специалисты знаменитого аукциона «Сотбис», на котором была продана картина «Женщины в театральной ложе». С трудом вспомнили, что картину передал в дар городу друг Яковлева – владелец картинной галереи Уильям Чарльз Томпсон. В Эттлборо начались большие волнения – кто-то считал, что картину надо продать и использовать деньги на нужды школы, кто-то требовал сохранить такой ценный дар. Школьный совет, однако, голосованием принял решение картину продать, и полотно было включено в список лотов «русских дней» аукциона «Сотбис». Но тут внезапно дело приняло новый оборот – городской совет Эттлборо заблокировал продажу, заявив, что такое важное решение не может быть принято второпях и нужно внимательно изучить ситуацию.

Среди всего этого шума местный музей внезапно вспомнил, что у него в запаснике уже лет пятьдесят лежит картина Яковлева, также подаренная Уильямом Чарльзом Томпсоном. Полотно «Под киргизским шатром» было извлечено из заточения и представлено на суд специалистов «Сотбис». Эксперты пришли к выводу, что это – картина примерно такой стоимости, как и «Афганцы». И музей немедленно согласился на продажу, тем более что ему никакого одобрения городского совета для этого не требуется. И картина «Под киргизским шатром» была быстро продана на аукционе «Сотбис» в Нью-Йорке за 713 тысяч долларов.

А бедные «Афганцы» по-прежнему лежат в сейфе «Сотбис». Вернуть в город картину нельзя, потому что ни школа, ни город не имеют возможности обеспечить ее безопасное хранение. Продать тоже нельзя, потому стороны конфликта никак не могут прийти к согласию. К тому же сторон стало три – в спор вступили наследники того самого Уильяма Томпсона, который подарил картину школе. Они считают, что подарок есть подарок и он должен продолжать оставаться в городе согласно завещанию Томпсона. Конца спору не видно, и похоже, что решать этот вопрос будет суд.

Раз уж речь зашла о картинах русских художников, найденных в Америке, то хотелось бы рассказать еще одну историю. Тем более что началась она в том же штате Массачусетс. В одном частном доме долгое время над камином висела картина. К ней давно привыкли, и никто не задавал никаких вопросов. По-видимому, гостей из России в этом доме не бывало, иначе уже давно бы кто-то вспомнил, что нечто очень похожее висит в Третьяковской галерее. А вот как-то в гостях у хозяев этого дома оказался молодой человек по имени Скотт Ниишел, работавший в аукционном доме «Сотбис». Он-то и узнал знаменитый сюжет и руку мастера. На стене дома в Массачусетсе висела работа Михаила Нестерова, представляющая собой авторское повторение его знаменитого полотна 1889–1890 годов «Видение отроку Варфоломею». Нестеров написал эту картину, получившую, в отличие от знаменитого творения из Третьяковки, название «Видение святому Сергию в отрочестве», в 1922 году и в 1924-м отправил ее на выставку в Нью-Йорк. Там она была продана и в конечном итоге оказалась в том самом доме, где ее и увидел эксперт «Сотбис». Хозяева картины, узнав о возможной цене этой картины, согласились выставить ее на аукцион.

Мы увидели «Видение святому Сергию в отрочестве» на показе для прессы в Нью-Йорке, предшествовавшем «русским дням» в апреле 2007-го. Первое впечатление было ошеломляющее: а что здесь делает картина из Третьяковки? Только потом понимаешь, что эта работа отличается от знаменитого полотна, прежде всего размерами. Предполагают, что Нестеров написал уменьшенный вариант, чтобы его удобнее было транспортировать в Америку. Кстати, всю эту историю нам рассказал сам Скотт Ниишел, который, как нам показалось, очень гордился своей находкой. «Эта картина более тридцати лет висела над камином в доме одной дамы в штате Массачусетс, – рассказал он. – Полотно было собственностью этой семьи на протяжении нескольких поколений». «Видение святому Сергию в отрочестве» было продано за 4,3 миллиона долларов и считается теперь одной из самых дорогих картин русских художников, проданных на мировых аукционах.

Глава 5. К Ниагаре с канадской стороны

О попугае, который не хотел говорить по-французски, самых чистых городах в мире, восемнадцатиполосном шоссе, а также о титулах Ниагарского водопада…

Ниагарский водопад – приятнейший уголок для отдыха. Гостиницы там отличные, а цены вовсе не такие уж баснословные… Летом здесь всегда прохладно. Прогулки все приятные и ничуть не утомительные. Когда вы отправляетесь осматривать водопад, вам нужно сначала спуститься на милю вниз и уплатить некоторую сумму за право взглянуть с обрыва на самую узкую часть реки Ниагары. Затем можно спуститься по лестнице еще на полтораста футов вниз и постоять у самой воды. Потом вы, правда, сами станете удивляться, зачем вам это понадобилось, но будет уже поздно.

Марк Твен. «Ниагара»

Прожив в Америке уже пару лет, мы стали задумываться о поездке за границу. Под заграницей, естественно, подразумевалась Канада. Тем более что нас туда давно и настойчиво звали. В Оттаве корреспондентом ИТАР-ТАСС тогда работал замечательный человек – Николай Константинович Сетунский. Он и его жена Нина приглашали нас в гости много раз. И в Торонто у нас были друзья, так что приглашения шли и оттуда. А кроме того, нам очень хотелось посмотреть на Ниагару – а смотреть на нее лучше с канадской стороны. Так что маршрут был проложен следующим образом – Монреаль, Оттава, Торонто, Ниагара, а оттуда обратно в Нью-Йорк. Собирались мы долго, и вот, наконец, решили поехать на Рождество. Получили канадскую визу. Тогда еще, в конце 90-х, это было довольно просто. И вот мы отправились в путь на север рано утром 25 декабря.

Надо сказать, что в этот день, после рождественской ночи, вся Америка спит, поэтому дорога была совершенно пустая. В гордом одиночестве мы подъехали к контрольно-пропускному пункту на американо-канадской границе. Там совершенно никого не было – ни путешественников, ни пограничников. Ни одного человека! Дорога была гостеприимно открыта. Любой американец мог бы смело ехать вперед, ведь виза ему не нужна. А вот нам надо было обязательно поставить в паспорте отметку о пересечении границы, иначе возникли бы проблемы при возвращении назад. Мы вылезли из машины и пошли в здание КПП. В небольшом зале вдоль стены тянулась стойка, за которой теоретически должны были стоять пограничники или таможенники. Но и там никого не было. Подождав немного, мы стали звать хозяев – где-то в глубине раздавались голоса. Нас явно услышали, потому что прозвучало примерно следующее: «Слушай, там какие-то ненормальные в такую рань в Рождество чего-то хотят». Ну, мы радостно закричали, что хотим в Канаду. Вышел веселый американский пограничник, поздравил нас с Рождеством и быстро поставил отметки в паспортах.

Вот так мы и попали в Канаду, въехав сразу во франкоговорящую провинцию Квебек. И тут указатели в милях сменились указателями в километрах, а английский язык – французским. Ничего не имеем против французского языка, да к тому же один из нас его неплохо знал. Но, к сожалению, знаток французского сидел за рулем, а штурман владел этим иностранным языком очень слабо. А ведь главная задача штурмана на американских (и, соответственно, канадских) дорогах – читать надписи на указателях. Так что возникли сразу некоторые трудности.

Но, слава богу, географическое название Montreal (Монреаль) было трудно с чем-то перепутать, так что до этого города мы доехали без проблем. А вот в самом городе нас поразило полное нежелание его жителей говорить по-английски. На наш взгляд, дело доходит до полного абсурда. Мы зашли в кафе, входящее в одну распространенную американскую сеть закусочных. За прилавком стояла темнокожая девушка. Мы сделали заказ по-английски, продавщица его прекрасно поняла, но ответила нам по-французски. Так мы с ней и побеседовали – мы спрашивали по-английски, она отвечала по-французски.

Вообще, с английским языком в Квебеке ведется настоящая война. Еще в 70-х годах прошлого века французский был объявлен официальным языком этой провинции. Компании должны вести дела только на этом языке и иметь французские названия. Вывески на английском сначала были запрещены полностью, но потом все же разрешили их делать на двух языках, но при условии, что английский текст будет гораздо мельче.

Возникало немало анекдотичных ситуаций, когда, например, от владельцев ирландских пабов требовали искоренения ирландских и английских названий напитков, да и самих заведений. В 1999 году крупную торговую сеть The Old Navy пытались заставить переименовать ее магазины в Канаде в La Vieille Rivièjre. Но самая замечательная история, вошедшая во все анналы этой лингвистической битвы, произошла в небольшом зоомагазине, где обитал некий попугай. Единственным его недостатком – да и то на взгляд франкофонов-квебекцев – было незнание французского языка. Попугай владел лишь английским и радостно приветствовал посетителей словом «Hello». Именно так он встретил одну потенциальную покупательницу, а та немедленно подала жалобу на хозяина магазина. А надо сказать, что в Квебеке существует что-то вроде лингвистической полиции – это служба, в задачи которой и входят выявление подобных нарушений. Получив жалобу, блюстители лингвистического порядка пришли в магазин и были встречены веселыми криками «Hello» и «Beautiful». В общем, хозяина магазина оштрафовали, да еще и обязали его обучить попугая французскому языку.

Нежелание квебекцев даже в самых простых ситуациях пользоваться английским языком, который все они прекрасно знают, честно говоря, производит довольно неприятное впечатление. Может быть, поэтому да еще потому, что было холодно, мы довольно быстро покинули этот не очень гостеприимный город и поехали в Оттаву. Там нас ждали хорошие люди, английский язык и веселая атмосфера праздника! Оттава – чудесный город: маленькая, уютная, а в рождественские праздники она выглядела просто как сказка. Осмотреть все ее достопримечательности можно за несколько часов, но гулять по очаровательным улочкам можно очень долго. Насколько она маленькая, мы поняли, когда за двадцать минут добрались пешком туда, куда планировали дойти за два часа. Совершенно не ясно, какой масштаб у карты. Оттава считается одним из самых чистых и привлекательных для жизни городов в мире. Подобные рейтинги составляются разными организациями и компаниями, соответственно и списки немного отличаются, однако Оттава практически всегда в них присутствует. Как, впрочем, и еще три канадских города – Калгари, Ванкувер и Торонто.

Из Оттавы наш путь лежал в Торонто. Мы посмотрели карту и решили, что никаких проблем не будет – дорога довольно проста. Главное – выехать на 401-е шоссе. И нас очень удивило, когда наша знакомая из Торонто стала настойчиво предупреждать нас о каких-то коллекторах. Она упорно твердила, что главное – не пропустить съезд в этот загадочный коллектор, иначе проедете Торонто. Честно говоря, мы ничего не поняли, ибо в США ничего подобного нет и проблем с тем, чтобы въехать в большой город, обычно не возникает.

К тому моменту мы уже видели немало многополосных дорог в Америке, но то, что явилось нашим взорам на подступах к Торонто, совершенно поразило нас. Дорога расширилась до такого количества полос, что даже подсчитать их быстро не удалось. Шоссе номер 401 в районе Торонто расширяется до 18 полос. Оно является самым загруженным в Северной Америке и одним из самых широких по числу полос – вместе со вспомогательными их число местами достигает 22. За день здесь проезжает 400–500 тысяч машин. Что-то близкое к этому мы увидим потом в районе Лос-Анджелеса на 405-й дороге, хотя масштабы там все-таки поскромнее. Кстати, считается, что самая широкая дорога находится в Хьюстоне, в штате Техас – там местами шоссе номер 10 расширяется до 26 полос.

Оказалось, что загадочные коллекторы – это полосы. Есть еще экспресс-полосы – они пронесутся сквозь город. А чтобы попасть в Торонто, надо заблаговременно съехать на полосы коллектора и уже искать нужный exit, т. е. съезд. Благодаря полученным подробным инструкциям нам удалось попасть на нужную улицу очень быстро.

Три дня в Торонто мы провели в неторопливых прогулках. У этого современного и очень красивого города – два лица. С одной стороны, он невероятно деловой и активный. И тем не менее в нем параллельно существует какой-то второй город – очень спокойный и располагающий к праздному времяпрепровождению. Поскольку торопиться нам было некуда, то мы с удовольствием предались приятному безделью.

В Торонто есть где погулять и что посмотреть. Это и одна из самых высоких телебашен в мире. И замечательный Торонтский университет – с прекрасным парком, окружающим старинные здания. Есть метро – маленькое (всего четыре линии), но очень симпатичное. Нам оно показалось совершенно бесшумным. А если надоело ходить по улицам, то можно спуститься под землю – в центре Торонто существует целый город под названием PATH. Здесь объединяются подземные этажи примерно пятидесяти зданий, и в них размещены магазины, рестораны, кафе, парковки – есть даже небольшие парки. Сюда выходит несколько станций метро. Все этого соединено переходами, общая длина которых составляет 28 километров. Говорят, что есть немало людей, которые и живут в домах над этим комплексом, и работают здесь же. Это позволяет им не только обходиться без машины, но даже и не надевать верхнюю одежду. По пути с работы домой можно зайти в кафе или ресторан, а также сделать множество мелких дел. Служба быта представлена здесь в полном объеме. Нечто подобное существует и в Нью-Йорке – это Рокфеллеровский центр, однако там все– таки масштабы скромнее. PATH действительно является крупнейшим подземным торговым комплексом в мире. Он занесен даже в Книгу рекордов Гиннесса.

Говорят, что резкий рост Торонто и превращение его в крупнейший город Канады произошли именно потому, что из Монреаля стал убегать англоговорящий народ. Сепаратистские настроения в Квебеке привели к тому, что множество компаний покинули эту провинцию и перебрались в спокойный и доброжелательный Торонто.

Из Торонто мы двинулись к Ниагаре. Мы оказались у великого водопада в самый канун Нового года. Было очень холодно, и первое, что мы увидели, был огромный столб пара. Водопад «Подкова» был окутан густой «вуалью», поднимающейся высоко в небо. Вокруг все было увешано фантастическими сосульками, невероятных размеров. В такую холодную погоду, да еще и в новогодний праздник, народу здесь было совсем мало, и нам довелось созерцать Ниагару практически в одиночестве. Побыть наедине с таким чудом природы – это особое, совершенно незабываемое ощущение. Однако зимний визит лишает тебя множества способов познакомиться с этим чудом природы поближе. В такую холодную погоду не ходит знаменитый пароходик «Дева тумана», который подвозит тебя прямо к водопадам, и также нельзя спуститься к подножию водопада в Пещеру ветров. Кстати, все эти аттракционы с большим юмором описал в рассказе «Ниагара» Марк Твен, который назвал этот водопад «великим чудом природы, чьи покорные слуги – радуги, чей голос – гром небесный, чей устрашающий лик скрывается в облаках».

Рассказывать о Ниагаре очень сложно. Во-первых, описывать это словами бесполезно. Никакие слова не смогут передать впечатление, которое производит это чудо природы. Во-вторых, о ней написано уже столько, что любой рассказ будет просто повторением. Фотографии тоже дают довольно слабое представление.

Ниагара манит к себе не только туристов, которых сюда приезжает около 20 миллионов в год, но и любителей острых ощущений. Каких только аттракционов не демонстрировали здесь. Над Ниагарой ходили по канату и летали, по ней плавали, в нее ныряли и покоряли всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Даже Дэвид Копперфильд внес свою лепту – выполнив головокружительный трюк и выйдя, как всегда, сухим из воды, причем в буквальном смысле этого слова.

Кстати, Ниагарский водопад не является ни самым высоким, ни самым широким, ни самым мощным. Пожалуй, он может гордиться только титулом самого разрекламированного в мире. Ни одному другому водопаду не посвящено столько статей, фотоснимков и киносъемки. Только художественных фильмов здесь снималось больше ста. Туристов сюда всегда ездило немало, но их число резко выросло в 1953 году, когда на экраны вышел фильм «Ниагара», где главную роль сыграла Мэрилин Монро. Говорят, что это единственный фильм знаменитой актрисы, где ее героиня погибает. Здесь снимались также «Супермен-2» и «Пираты Карибского моря: на краю света».

Да, и самый главный вопрос: правда ли, что с канадской стороны вид лучше? На наш взгляд, лучше. И не только потому, что отсюда открывается великолепный вид на все три водопада, а с американской стороны ты смотришь на них как бы сбоку. Просто с канадской стороны, кроме водопадов, виден только незастроенный остров Гот-Айленд, где находится национальный парк, а все здания стоят далеко слева и не портят вида. А с американской стороны все водопады оказываются справа и слева, а прямо перед тобой – сильно застроенный канадский берег с его многочисленными гостиницами и казино.

Глава 6. Мыс Канаверал

О взлете и посадке шаттла, гостиницах с видом на запуск космического корабля, уникальной гальке из реки Теннесси, космических аллигаторах и панике в Лос-Анджелесе…

Здесь, внизу, на протяжении тридцати пяти километров вдоль побережья Флориды высились памятники первых двух поколений Эры завоевания космоса. Дальше к югу мерцающими красными огнями были очерчены силуэты гигантских опорных мачт «сатурнов» и «нептунов», которые вывели людей на межпланетные трассы и стали ныне достоянием истории. Еще дальше, у самого горизонта, в лучах прожекторов огромной серебряной башней сверкала последняя ракета «Сатурн-5», сохраненная как национальный монумент и почти два десятилетия служившая местом паломничества. Неподалеку от нее рукотворной горой вырисовывался на фоне неба исполинский массив Корпуса сборки ракет – он и по сей день оставался крупнейшим зданием на Земле.

Артур Кларк. «Космическая одиссея»

На космодром на мысе Канаверал нам очень хотелось съездить. Есть в Америке и другие космические центры и космодромы, но Канаверал – это Канаверал. Здесь американцы начинали свой штурм космических высот, отсюда они улетали к Луне, посылали свои аппараты к другим планетам, и здесь же они стали свидетелями страшных катастроф, уносивших жизни тех, кто шел к звездам. И вот мечта все– таки сбылась, и вместе с коллегами из вашингтонского отделения ИТАР-ТАСС мы поехали на запуск космического корабля многоразового использования «Дискавери». Можно было, конечно, полететь на самолете, но разве из иллюминатора много увидишь? А на машине есть возможность проехать через десять штатов.

Мы бодро промчалась на микроавтобусе вдоль атлантического побережья страны и примерно через 19 часов пути оказались в непосредственной близости от космодрома. Возможно, что те, кто регулярно посещают космодромы, уже к ним привыкли и не испытывают особых эмоций, но мы волновались. Ведь командировка на запуск «Дискавери» означала удивительную возможность увидеть собственными глазами то, о чем много раз читали и что много-много раз наблюдали на экране телевизора. Невольно вспоминались сводки новостей 60-х и 70-х годов, когда мир чуть ли не бредил путешествиями к другим планетам, а две державы намертво сцепились за лидерство в космической гонке. Звучал в ушах и голос советского диктора, не слишком радостно сообщавшего, что с мыса Канаверал США осуществили запуск очередного своего детища. Канаверал был известен всем. Он и наш Байконур стали символами эпохи начала освоения космоса.

Однако космодром встретил нас разочаровывающе просто и обыденно. На пустынном КПП мы встретились с милой дамой, которая за считаные минуты оформила наши документы, сообщила, что курить можно только в строго отведенных для этого местах, и объяснила, как доехать до пресс-центра. Потом мы сфотографировались на фоне копии ракеты, вынесшей в космос первого американца, и продолжили свой путь.

Мыс Канаверал – понятие, скорее, нарицательное. Шаттлы уходили совсем не с него, а с острова Меррит, где и расположен Центр космических исследований имени Кеннеди. От мыса Канаверал, который являет собой выступ идущего вдоль берега Атлантического океана барьерного рифа, его отделяет залив с жизнерадостным названием Банановая река. Несмотря на то что мыс Канаверал у многих прочно ассоциируется с американской космической программой, работающие на космодроме постоянно подчеркивают, что Центр космических исследований и мыс Канаверал – географически вещи разные. На самом мысе расположена база ВВС Кейп-Канаверал, откуда с начала 50-х годов осуществляются военные и коммерческие пуски носителей типа «Титан», «Атлас» и «Дельта». С нее, еще задолго до создания Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА), ВВС проводили экспериментальные пуски. Центр космических исследований имени Кеннеди был создан на острове Меррит в 1962 году, через год после того, как президент Джон Кеннеди выдвинул свою знаменитую инициативу – до конца 60-х высадиться на Луне. Носящий теперь его имя центр занимает более 34 тысяч гектаров суши, болот и водоемов.

Здесь стоят два стартовых стола – 39-А и 39-В, с которых взлетали шаттлы. Здесь также находится одна из самых протяженных и широких взлетно-посадочных полос в мире. При длине 4,5 километра и ширине 91 метр она видна даже из космоса. На нее садились возвращающиеся с околоземной орбиты шаттлы. На острове расположен и Монтажно-испытательный корпус, представляющий собой третье по объему здание в мире. (Правда, сотрудники Центра считают, что их МИК уступает только сборочному цеху «Боинга» в Сиэтле.) Величественное здание корпуса возвышается над всей территорией космодрома. Но когда смотришь на это сооружение издалека, то осознать его габариты не удается. Самой убедительной оказалась следующая деталь: на стене МИКа нарисован американский флаг, ширина каждой из полос которого равна ширине полосы шоссе. По ней спокойно мог бы проехать автобус.

Процесс подготовки шаттла в МИКе к полету начинался с того, что на пусковую платформу, сегмент за сегментом, устанавливали два твердотопливных ускорителя. Затем к ним присоединялся окрашенный в яркий оранжевый цвет внешний топливный бак. После этого наступал черед орбитальной ступени. Ее бережно устанавливали точно на топливном баке. Потом в процесс вступал транспортер, который доставлял шаттл на стартовую позицию. Таких транспортеров было всего два, но зато каких! Каждый весил более 2 тонн, и они являли собой самые крупные самодвижущиеся аппараты в мире. В 1977 году Американское общество инженеров-механиков объявило их национальными памятниками. Транспортеры обладали уникальной гидравлической системой, позволявшей этому гигантскому трактору плавно – со скоростью всего 1 миля в час – перемещать свой драгоценный груз, удерживая его в строго вертикальном положении. Транспортер двигался по специальной дороге, засыпанной речной галькой. Причем галька эта – особая. Оказалось, что только галька со дна реки Теннесси обладает необходимыми – и совершенно уникальными – характеристиками: коэффициентом трения, прочностью и т. д.

Однако, помимо космической техники, космодром удивляет еще одним моментом. На острове поразительным образом уживаются два, казалось бы, совершенно несовместимых соседа – центр космических полетов и заповедник, являющийся местом обитания 500 видов животных. Это не означает, что каждый существует сам по себе, что посреди заповедника вырезан кусок, откуда стартуют ракеты. Центр имени Кеннеди расположен именно в заповеднике, и, переезжая от одного корпуса космодрома к другому, легко можно встретить одного из «аборигенов». Такое сосуществование выгодно обеим сторонам. Космодрому нужно, чтобы его окружал большой участок незаселенной территории, и заповедник в данном случае представляет собой идеальный вариант. В свою очередь доступ людей на территорию космодрома строго контролируется, а эти охранные меры служат на благо и животным.

В прибрежных водах в полной безопасности чувствуют себя ламантины, меланхолично жующие водоросли у берегов, нередко можно увидеть дельфинов. Дикие свиньи приходят поковырять корешки у главного сборочного здания центра. Но подлинным раем остров Меррит является для птиц и аллигаторов. По словам сотрудников центра, из 500 видов животных, насчитываемых в заповеднике, 330 – это птицы. Застыв на одной ноге, вдоль дороги стоят цапли. Немало здесь пеликанов и крачек, однако предметом гордости космодрома являются белоголовые орланы, гигантские гнезда которых непременно демонстрируются гостям.

Отдельного рассказа заслуживают аллигаторы острова Меррит. Их здесь обитает более 6 тысяч. Они прекрасно чувствуют себя не только в заводях и болотах острова, но и в придорожных канавах, откуда с интересом разглядывают проезжающие машины. По словам сотрудников центра, излюбленным местом их отдыха является взлетно-посадочная полоса для шаттлов. На ней к ним порой присоединяются и гремучие змеи, тоже любящие погреться на солнышке. Поэтому подготовка к посадке шаттла представляла собой любопытное зрелище: «околокосмических» пресмыкающихся деликатно (заповедник все-таки!) просили удалиться. С помощью специального шеста сотрудник космического центра спихивал разомлевших представителей животного мира с полосы. Приезжающих на космодром убедительно просят, чтобы они, покидая территорию комплекса на своих автомобилях, внимательно смотрели на дорогу, ибо какому-нибудь аллигатору может потребоваться срочно ее пересечь. А давить этот, по местной терминологии, «медленно движущийся транспорт» не рекомендуется.

Кроме того, Центр космических исследований – это еще и огромный музей, а точнее говоря, – Гостевой комплекс, подробно рассказывающий о прошлом и настоящем космической программы США. Сюда приезжают со всего света, целыми семьями. Сотрудники Комплекса считают его не только важным просветительским центром, но и просто местом для семейного отдыха.

Здесь развернуты несколько постоянных экспозиций, в частности, «Сад ракет», вобравший образцы всех носителей, когда-либо участвовавших в освоении космоса. Есть два кинотеатра. Можно увидеть ракету «Сатурн-5», благодаря которой человечество сделало свои первые шаги на Луне. Эта ракета собрана из разрозненных ступеней, предназначавшихся для нескольких несостоявшихся полетов по программе «Аполлон». Посетителям предлагалось ощутить атмосферу первого запуска «Сатурна-5» с астронавтами на борту в специальном театре, где был воссоздан командный пункт, с которого контролировался пуск. Как утверждают, все воспроизведено до мельчайших подробностей, вплоть до жалобного дребезга стекол и дрожания пола под ногами. Разумеется, стоит и шаттл. Выглядит он как боевая машина, в ней даже установлено некоторое подлинное оборудование, включая космический туалет. Тем не менее «Эксплорер» – всего лишь копия в натуральную величину.

Здесь же высится мемориал погибшим астронавтам – «Космическое зеркало». В его полированной черной поверхности отражаются плывущие по небу облака, а сквозь них золотом просвечивают имена тех, кто отдал жизнь ради космического будущего человечества.

Погуляв по «Саду ракет», осмотрев выставки, накупив сувениров и переведя дух в космическом кафе, где угощают особым «космическим» мороженым, мы отправились на экскурсию по космодрому в комфортабельном двухэтажном автобусе. Причем фотографировать можно все. Маршрут проложен так, чтобы ты не только мог увидеть достижения технического прогресса, но и оценил красоту этих мест и богатство животного мира. Экскурсовод – он же водитель автобуса и патриот космодрома – обращал наше внимание не только на ракетную технику, но и на цаплю и пеликана. Нам продемонстрировали местных аллигаторов; с гордостью показали сосну, где уже 30 лет существует «действующее» гнездо белоголового орлана.

Первая остановка экскурсии была неподалеку от стартовой позиции шаттла. Здесь специально было возведено сооружение, похожее на огромную металлическую этажерку. Забравшись на ее верхнюю «полку», можно было любоваться видом на весь центр и фотографировать, сколько душа пожелает. В день нашего приезда стартовые столы – совершенно идентичные – выглядели, тем не менее, совершенно по-разному – на одном стоял готовый к взлету «Дискавери». Шаттл казался небольшим, но когда он готовился к взлету, то подчинял себе весь космодром. Да и не только его. Вся округа начинала жить по часам шаттла. На многие мили от Центра космических полетов не было свободных мест в гостиницах. Наблюдать пуск можно было с пляжей Кокоа-Бич, а порой и просто из окна гостиничного номера. Пожалуй, нигде в мире нет гостиниц, которые предлагали бы номера с видом на взлет шаттла. На подъездах к космодрому за несколько дней до пуска устанавливались голубые щиты с указанием количества дней, которые остались до старта. «До пуска осталось 3 дня» – это означало, что начат предстартовый отсчет, а астронавты, которые провели 4 предыдущих дня в карантине в Хьюстоне, в Центре пилотируемых космических полетов имени Джонсона, прибывают на космодром. Обычно они сами вели небольшой тренировочный самолет Т-38. Тройку сменила двойка, и это означает, что пошла заправка бака жидкими кислородом и водородом, а на самом стартовом столе начиналась «генеральная уборка»: удалялось все ненужное оборудование и мусор, а сам стол обильно поливали водой из огромного бака емкостью 1,1 миллиона литров. Как утверждают, вода частично гасит чудовищный рев двигателей при старте. Затем двойку сменяла единица, а затем отсчет шел на часы и минуты.

Но потом настал момент, когда мы заняли места на специальной трибуне для представителей прессы примерно в 10 километрах от стартовой площадки. Впрочем, желающие могли устроиться просто на травке перед небольшим прудом. Этот пруд, и перелесок за ним, и меланхоличная цапля, бродившая по воде, создавали невероятное ощущение нереальности происходящего. Еще более нереальным все это показалось, когда шаттл, расколов ревом двигателей липкую духоту космодрома и оставляя в небе расплывающийся белый след, ушел ввысь. Не очень грациозно взлетела вверх перепуганная цапля… «Дискавери» уходил в небо.

Мы тогда и представить себе не могли, что пройдет несколько лет, и мы увидим посадку того же шаттла «Дискавери», причем не во Флориде, а в Калифорнии. И наблюдать ее мы будем не с трибуны для прессы, а со своего балкона. В августе 2005 НАСА приняло решение посадить «Дискавери» на базе ВВС США Эдвардс в Калифорнии, поскольку во Флориде была плохая погода. В Калифорнии же погода была прекрасная. На базе Эдвардс незадолго до этого была проведена реконструкция, обошедшаяся в 10 миллионов долларов. И «космический челнок» мог теперь обслуживаться после посадки в Калифорнии в соответствии с самыми жесткими требованиями НАСА.

Предпочтительным местом посадки шаттла обычно является космодром на мысе Канаверал, далее следуют база Эдвардс и полигон Уайт-Сэндс в штате Нью-Мексико, на который «челнок» садился всего один раз – в 1982 году. При посадке во Флориде НАСА экономит один миллион долларов, которые при посадке в Калифорнии приходится тратить на последующую транспортировку «Дискавери» на космодром на мысе Канаверал на специально модифицированном самолете «Боинг-747». Также устраняется риск повредить шаттл при такой транспортировке.

В Лос-Анджелесе было объявлено, что посадка произойдет в 5:11 утра по времени Западного побережья. В пять утра мы уже стояли на балконе. И вдруг раздался громкий хлопок, потом еще один, а затем слева стало видно яркую точку. В отличие от звезд она быстро двигалась и увеличивалась в размерах. Прочертив свой путь по еще темному калифорнийскому небу с запада на восток, она зависла где-то над пустыней Мохаве, а потом стремительно пошла вниз. «Дискавери» приземлился. У ворот авиабазы его возвращения дожидалось всего несколько десятков фанатов космических путешествий. В былые годы их было куда больше. Их пропускали внутрь, но после 11 сентября все переменилось: правила безопасности отсекают поклонников космических зрелищ от объектов обожания.

Как выяснилось потом, далеко не все жители Лос-Анджелеса знали о предстоящей посадке, и, когда раздался первый громоподобный хлопок, в полицию города стали звонить перепуганные люди. Началась настоящая паника. Кто-то кричал, что началось землетрясение, кто-то жаловался на соседей, а нашлись и такие, кто решил, что падает крыша дома.

На самом деле в тот день завершился особый полет. Полет очень трудный, поскольку уже на старте было повреждено термоизоляционное покрытие, и впервые в истории кораблей многоразового использования ремонт пришлось делать прямо на орбите. И это был первый полет после трагической гибели в 2003 году корабля «Колумбия». Но вот тут и возник парадокс. Полет оказался одним из самых лучших, но одновременно и поставил на прикол остальные американские корабли многоразового использования. Именно тогда был поднят вопрос о свертывании программы «Спейс шаттл».

Глава 7. Санкт-Петербург во Флориде

О предводителе дворянства Весьегонского уезда, Санкт-Петербурге и Одессе, музее Сальвадора Дали на берегу Атлантического океана, испанских фортах и индейском племени семинолов…

LINDA FLORIDA! Прекрасная Страна Цветов! Так приветствовал тебя смелый испанец, искатель приключений, впервые увидевший твои берега с носа своей каравеллы.

Было вербное воскресенье, праздник цветов, и благочестивый кастилец усмотрел в этом совпадении доброе предзнаменование. Он нарек тебя Флоридой, и поистине ты достойна этого гордого имени.

С тех пор прошло триста лет. Миновало целых три столетия, но, как и в первый день открытия, ты достойна носить это нежное имя. Ты так же покрыта цветами, как и три века назад, когда Хуан де Леон впервые ступил на твои берега. Да и сейчас ты так же прекрасна, как в дни сотворения мира!..

Прекрасная Флорида, ты осталась все той же Страной Цветов! Твои рощи по-прежнему зеленеют, твое небо безоблачно, твои воды прозрачны, ты по-прежнему блистаешь красотой! И все же здесь что-то изменилось. Природа осталась все той же. А люди?

Где тот народ с медным цветом лица, который был вскормлен и вспоен тобой? На твоих полях я вижу теперь только белых и негров, но не краснокожих; европейцев и африканцев, но не индейцев. Неужели исчез древний народ, который некогда населял эти земли? Где же индейцы? Их нет! Они больше не бродят по тропам, поросшим цветами, их челны не скользят по твоим прозрачным рекам, их голосов не слышно в твоих лесах, полных ароматной прохлады, тетива их луков не звенит больше среди деревьев. Они ушли – ушли далеко и навсегда.

Майн Рид. «Оцеола, вождь семинолов»

Во Флориде, на берегу Мексиканского залива, в замечательном зеленом парке стоит скромный памятник. Надпись по– английски на нем гласит «В память о Питере Деменсе (Дементьеве), основавшем Санкт-Петербург в 1888 году». Разумеется, речь идет не о городе в России. Памятник стоит в американском городе St. Petersburg. Современные атласы дают это название по-русски как Сент-Питерсберг, а ведь это не совсем верно. Город был назван именно в честь российского Санкт-Петербурга и должен быть его полным тезкой. Основал этот город русский человек по имени Петр Алексеевич Дементьев, которого в Америке помнят и чтут под именем Питера Деменса.

Русский дворянин Петр Алексеевич Дементьев родился в Весьегонском уезде Тверской губернии. Учился в Санкт-Петербурге, затем в 17 лет поступил на военную службу в Лейб-гвардии Гатчинский полк. В 20 лет вышел в отставку в чине капитана, занялся хозяйством и был избран председателем земской управы и предводителем дворянства Весьегонского уезда. Затем он бросает все и вместе с семьей уезжает в столицу, а оттуда потом – внезапно – в Америку. Сам он позже будет объяснять это политическими мотивами: он симпатизировал народовольцам и опасался репрессий после убийства Александра II. Обосновавшись во Флориде, Дементьев начинает активно заниматься лесозаготовками, строительством, берется за создание железной дороги Orange Belt Railroad, которая должна была пересечь Флориду с востока на запад. Рядом со строящейся дорогой возникали поселения, и одно из них было названо Дементьевым Одессой. Городок Одесса существует во Флориде и по сей день.

В июне 1888 года первый поезд достиг берега полуострова Пинеллас в бухте Тампа. Тогда у этого места не было официального названия, как, впрочем, не было здесь даже и улиц. Местная легенда гласит, что Дементьев и его партнер Джон Уильям решили определить, кто даст название городу, подбросив монетку. Удача оказалась на стороне Петра Алексеевича, который решил назвать новый город Санкт-Петербургом. Проигравший же получал право дать название первой гостинице города, которую тоже строил Дементьев. Ее назвали «Детройт» – из этого города родом был Уильямс. Кстати, это здание существует и по сей день, хотя сильно перестроено и превращено в жилой дом.

Через год семья Дементьевых решает уехать из Флориды и переселяется в Северную Каролину, а оттуда в Лос-Анджелес. Там Питер Деменс – хотя и становится обладателем ранчо – уже с гораздо меньшим рвением занимается предпринимательством. Он пишет книгу «Очерки истории Соединенных штатов Америки», переводит на английский язык произведения своего любимого поэта Михаила Лермонтова, пишет статьи для журналов, работает корреспондентом газеты «Лос– Анджелес таймс». Очень большую помощь – советом и деньгами – он оказал молоканам, когда эта религиозная община приняла решение о переселении из России в США.

Молокане, которые сами себя называют духовными христианами, представляли собой нечто вроде православного протестантства. Они бежали из России от воинской повинности, которую не могли нести по религиозным принципам. В 1902 году община большинством голосов приняла решение перебраться в США. Переселение растянулось на несколько лет, хотя активную помощь молоканам оказывали многие известные люди, например Лев Толстой. В наше время в США насчитывается около 25 тысяч молокан, и только 5 тысяч из них прямые потомки русских переселенцев. Остальные – это американцы, которым показались привлекательными религиозные устои этого течения. Живут они замкнутыми общинами в Калифорнии, Аризоне, Монтане и нескольких других штатах.

Петр Алексеевич купил большое ранчо в районе Альта– Лома, которое превратил в роскошное поместье. Здесь его дочь Вера вышла замуж за эмигрировавшего из России племянника Льва Толстого – Алексея. После смерти главы семьи в 1919 году поместье стали называть «Деменс-Толстой эстейт». Здесь давали великолепные приемы, частыми гостями на которых были голливудские знаменитости. Особенно часто гостил Юл Бриннер, он же Юлий Борисович Бринер, и для него всегда была готова комната, которая впоследствии стала носить его имя. Благодаря таким связям Алексею Толстому удалось выступать в роли консультанта в некоторых голливудских фильмах. Потом дом по наследству перешел к сыну Веры и Алексея – Питеру Деменс-Толстому. В 1989 году здесь произошел страшный пожар, и новому хозяину пришлось отстраивать дом практически заново. Он скрупулезно восстановил всю обстановку, но после завершения ремонта дом был продан.

Однако вернемся во Флориду. Основанный Петром Алексеевичем город быстро рос. В нем появились аэропорт, университет, стадион, гостиницы и театры. Мост соединил его с городом Тампа, находящимся по другую сторону залива. Санкт-Петербург стал обретать славу курорта с 360 солнечными днями в году. Сюда стали переселяться американские пенсионеры. Возможно, он ничем бы не выделялся среди других маленьких и очаровательных флоридских городков, если бы не произошло событие, которое сделало Санкт-Петербург, он же Сент-Питерсберг, обладателем уникального музея.

В январе 1980 года житель этого города, молодой юрист Джеймс У. Мартин, прочитал в газете Wall Street Journal статью «Волнения по поводу Дали в американском мире искусства» (U. S. Art World Dillydallies Over Dalis. 18 January, 1980). В статье рассказывалось о коллекции полотен знаменитого Сальвадора Дали, собранной супружеской четой из Кливленда – Рейнольдсом и Элианор Морс. Собрание Морсов стало так велико, что не только не помещалось в их доме, но и «переросло» уже то здание, которое они для нее построили. Только картин здесь было около ста, а, кроме этого, имелось немалое число акварелей и рисунков, скульптур, фотографий, графики и большой архив. Коллекция была подобрана очень умело, и Морсы чрезвычайно дорожили ею как единым целым. С годами их стал беспокоить вопрос о том, что станет с сокровищем после их смерти. Возникла опасность того, что огромные налоги на наследство заставят расчленить коллекцию. И ради сохранения всего собрания супруги решили пойти на невероятный, казалось бы, шаг. Они заявили о том, что готовы подарить всю коллекцию, однако поставили условие – все собрание должно храниться как единое целое и быть доступно для публики.

Условие, казалось бы, простое, однако выполнить его не захотел ни один из крупных музеев, проявивших интерес к коллекции, – они предпочли бы просто забрать только лучшее.

Дальше происходит нечто невероятное. Юрист Джеймс У. Мартин решил, что флоридский город Санкт-Петербург должен забрать коллекцию себе! Он немедленно отправился к городским властям, потом, заручившись их поддержкой, связался с Морсами. Супруги, возможно, даже и слышали раньше ни о каком Санкт-Петербурге, но, тем не менее, Мартину удалось убедить их приехать в его город и на месте убедиться, что лучшего места для музея Дали им просто не найти. После поездки во Флориду Рейнольдс и Элианор Морс согласились передать свою коллекцию народу штата Флорида. Не последнюю роль сыграло и то, что побережье в этих местах немного напоминает испанский Кадакес – родные места Сальвадора Дали.

Вот так в Санкт-Петербург приехала коллекция картин великого сюрреалиста – вторая по величине в мире и уступающая только знаменитому музею в Фигерасе. Морсы собирали ее с 1942 года. Свою первую картину Дали они, будучи молодоженами, купили в качестве свадебного подарка самим себе за 1250 долларов. Это была картина Daddy Longlegs of the Evening-Hope! («Вечерний паук… Надежда!»). Это стало началом коллекции, которая потом включит в себя такие известнейшие работы Дали, как «Открытие Америки Христофором Колумбом», «Вселенский собор», «Галлюциногенный тореро». Морсы познакомились и с самим художником и Галой Дали – дружба продолжалась долгие годы.

Музей в Санкт-Петербурге открылся в марте 1982 года. Для него был полностью перестроен склад на берегу бухты Бэйборо. Деньги на это были выделены из бюджета штата. Со дня открытия туристы просто хлынули в Санкт-Петербург. Посмотреть на великолепную коллекцию ежегодно приезжает примерно четверть миллиона человек. Управляет музеем Совет, который до самой смерти в 2010 году возглавляла Элианор Морс. Она умерла в возрасте 97 лет в Санкт-Петербурге. Ее супруг скончался в 2000 году.

Новый музей, кстати, сразу взял курс на расширение своей экспозиции. Было сделано немало приобретений, и очень быстро стало ясно, что предоставленное городом здание становится тесным. И для того, чтобы разместить 2 тысячи экспонатов, в том числе картины, рисунки, скульптуры, фильмы, мебель, театральные декорации, нужно новое помещение. Была и еще одна причина, побудившая город начать строительство нового здания. Во Флориде часты ураганы, и все время существовала опасность того, что простое складское здание – даже модернизированное – может не выдержать напора стихии.

И вот в январе 2011 года коллекция вновь переехала на новое место жительства. В восьми блоках к северу от старого здания – по адресу: бульвар Дали, 1 – был воздвигнут наисовременнейший музейный комплекс, способный защитить бесценное собрание от злоумышленников и природных катаклизмов. Здесь просторно – площадь залов в два раза больше, чем в старом музее. Новоселье отпраздновали великолепным – и абсолютно сюрреалистичным – костюмированным шествием из старого здания в новое.

И вот здесь хотелось бы сделать небольшое отступление. То, что сделали супруги Морс, – это совсем не уникальный случай. В небольшом калифорнийском городе Пасадина, о котором мы расскажем в отдельной главе, существует потрясающий музей. Основу его коллекции составляет собрание картин миллионера Нортона Саймона, и музей носит ныне его имя. Вообще, существует парадокс – в Америке, где, казалось бы, должно властвовать желание разбогатеть любой ценой, нажить капитал и передать его детям, среди богатых и не очень богатых людей существуют давние традиции дарения и помощи. Совершенно потрясающий пример – это семья Рокфеллер.

Однажды нам попалась в руки старая книжка – история Нью-Йорка, изданная где-то в конце 30-х годов. В ней подробно описывался бурный рост города в начале XX века. И вот буквально в каждой главе мы наталкивались на фамилию Рокфеллеров. Нужно было найти деньги на какое-то строительство – обращались к Рокфеллерам. Создавалось впечатление, что город буквально строился на их деньги. Рокфеллеры строили университеты, церкви, музеи, больницы, создавали национальные парки, финансировали исследовательские фонды. Даже здание ООН в Нью-Йорке построено на земле, купленной этой семьей.

И если в Нью-Йорке чтут Рокфеллеров, то Флорида – это штат, который многим обязан партнеру Джона Рокфеллера по компании «Стэндарт ойл» Генри Моррисону Флаглеру. Он, например, основал город Палм-Бич. Его также считают «отцом» Майами. Он строил здесь каналы, улицы, систему водоснабжения, финансировал местную газету. Горожане вообще хотели дать новому городу имя своего благодетеля, но он отказался от этой чести, убедив их, что индейское название Mayaimi гораздо лучше.

А город Сент-Огастин вообще можно считать памятником Генри Флаглеру. И об этом городе, в который мы заехали с друзьями после посещения мыса Канаверал, надо рассказать подробнее. Честно говоря, про Сент-Огастин мы до этой поездки ничего не слышали. Но друзья настояли, что заехать надо обязательно. Ведь Сент-Огастин (или Сан-Агустин на испанский лад) – старейший непрерывно населенный город в США. К тому же это старый испанский город и там даже находится форт, в темнице которого держали знаменитого вождя племени семинолов – Оцеолу. Сразу вспомнился знаменитый роман Майн Рида, и мы свернули с 95-го шоссе, по которому нам следовало ехать обратно в Нью-Йорк.

Пятьсот лет назад в эти края в поисках легендарного источника вечной молодости прибыл конкистадор Хуан Понсе де Леон. Он принял эту землю за остров, объявил ее владением испанской короны и назвал Флоридой, пораженный богатейшей флорой этого края. Флориду с тех пор так и именуют Страной цветов. Спустя лет пятьдесят сюда сунулись французы и даже успели основать колонию, но через год испанцы эту колонию уничтожили и на ее месте основали форт Святого Августина, долгие годы остававшийся самой северной точкой испанских владений в Америки. Потом притязания на эти земли стали откровенно демонстрировать англичане. Для защиты Сан-Агустина испанцы построили мощную крепость – Castillo de San Marcos, которая сейчас считается старейшим фортом в США. А в 1821 году Сан-Агустин отошел к США, в английском произношении он стал Сент-Огастином, а крепость была превращена в тюрьму – именно здесь и был заточен несчастный Оцеола.

В конце XIX века в этот небольшой городок приезжает Генри Флаглер, и начинается новая эра. Честолюбивый миллионер решает превратить городишко в роскошный зимний курорт. Он нанимает известную нью-йоркскую архитектурную фирму Carrère and Hastings и с ее помощью строит в Сент-Огастине несколько экстравагантных зданий, в том числе два роскошных по тем временам отеля – «Понсе де Леон» и «Алькасар». Оба этих великолепных здания сохранились – в одном из них теперь размещается колледж, носящий, естественно, имя Флаглера, а во втором расположен музей. Флаглер построил несколько церквей и больницу (которая существует и по сей день и, конечно, носит его имя), создал бейсбольную команду. Имя Флаглера многократно увековечено на карте Флориды. Его именем названа одна из центральных улиц Майами, а также небольшой остров, округ и часть побережья.

Напоследок несколько слов о тех самых индейцах семинолах, о судьбе которых так сетовал Майн Рид. Они вовсе не исчезли и не ушли навсегда. Это племя, чей вождь был коварно захвачен в плен и умер в застенке, пережило все гонения, войны и притеснения. Согласно переписи 2000 года, в США проживает более 12 тысяч индейцев семинолов. Сейчас во Флориде существуют два племени этих индейцев – одно, собственно, и именуется племенем семинолов Флориды, а второе называет себя племенем индейцев Миккосуки. Считается, что первые больше интегрировались в американский образ жизни, вторые же тяготеют к старым традициям. Тем не менее, оба племени активно зарабатывают деньги на казино, гольф– клубах, торговле табачными изделиями и туризме. Кульминацией стало приобретение ими в 2006 году сети Hard Rock Cafe, насчитывающей 150 ресторанов в 53 странах.

Глава 8. Новый Орлеан

О гостинице в старой пекарне, раках и аллигаторах, джазовом рае и коктейле на завтрак, самых длинных мостах и урагане «Катрина»…

И всему здесь под настроение игра черных музыкантов в баре за углом. Да и куда ни кинь, в этой части Нью-Орлеана, вечно где-то рядом, рукой подать, – за первым же поворотом, в соседнем ли доме – какое-нибудь разбитое пианино отчаянно заходится от головокружительных пассажей беглых коричневых пальцев. В этой меланхолической блюзовой мелодии бродит сам дух здешней жизни.

Теннесси Уильямс. «Трамвай Желание»

Боже, думал я, шагая, теперь-то я понимаю, почему так мало мистических сюжетов написано среди американских декораций. Англия с ее туманами, дождями, болотами, старинными домами, лондонскими привидениями, Джеком Потрошителем – это да!

А что Америка? Ни одной стоящей истории про привидения или огромных собак. Разве что Новый Орлеан: там достаточно туманов, дождей и одиноких домов на болотах, от которых холодный пот прошибает: есть где раскопать могилку, пока святые вечно куда-то маршируют.

Рей Брэдбери. «Кладбище для безумцев»

Когда раньше нам задавали вопрос, какие города в США стоит посмотреть, мы неизменно отвечали – Нью-Йорк, Сан– Франциско и Новый Орлеан. Все эти три города, совершенно разные по духу, могли появиться только в Америке. Но каждый из них, тем не менее, был каким-то неамериканским. Нью-Йорк был уверенным в себе, чуть надменным, но веселым, и на его улицах часто звучала музыка. Окутанный романтичными туманами Сан-Франциско являл собой воплощение аристократичности. А вот Новый Орлеан – это был город-праздник, бесконечный карнавал, абсолютно бесшабашный и неповторимый. И вот из этих трех городов свою неповторимую ауру сохранил только Сан-Франциско. Страшные трагедии постигли два из трех наших любимых американских городов, и восстанавливать им свое «душевное равновесие» предстоит еще очень долго. Настороженным и притихшим стал после терактов 11 сентября Нью-Йорк. А ураган «Катрина» нанес страшный удар по Новому Орлеану.

Про этот город мы читали очень много. Здесь смешались французская и испанская культуры, колорита добавила Вест– Индия. Этот город считается колыбелью джаза. Здесь существует совершенно уникальная кухня cajun, созданная французкими переселенцами. И вообще этот город называли американским Парижем. И вот когда выпала возможность поехать в командировку на машине в Техас, то мы решили проложить маршрут так, чтобы провести день в Новом Орлеане. А гостиницу решили найти в самом сердце этого удивительного города – во Французском квартале. Поиски в Интернете показали, что никаких больших отелей здесь нет, а есть только маленькие гостиницы в старых домиках. И одна интереснее другой. Выбранная нами разместилась в бывшей пекарне XVIII века. Когда-то на первом этаже этого дома пекли хлеб, а на втором этаже и в мансарде жила семья пекаря. Мы забронировали номер через Интернет.

Скажем сразу, что гостиницу нашу мы нашли с трудом. То есть узкую улочку во Французском квартале, где она должна была размещаться, мы обнаружили легко. Однако ничего похожего на гостиницу мы не увидели. Вид у нас, похоже, был довольно жалкий, потому что на помощь нам сразу бросился какой-то прохожий. «Вы, наверно, гостиницу ищете? – спросил он. – Да вот она, перед вами». А перед нами было узкое здание, зажатое между двумя похожими домишками. Никаких указателей на нем не было. На улицу выходила лишь старая металлическая дверь и небольшая арка, ведущая во двор. Дверь была заперта. Но тот же прохожий любезно подсказал нам, что никакого ресепшн в этой гостинице нет, а ключи можно получить в баре в соседнем доме. Мы несколько неуверенно вошли в бар, в котором, несмотря на ранний час, было полно народу, и бармен выдал нам ключ от заветной железной двери, а также ключ от нашего номера. Сообщил, что машину надо загнать во двор через ту самую небольшую арку. И радостно добавил: «Когда будете уезжать, сдайте ключ мне». Несколько обескураженные всем происходящим, мы поставили машину в крохотном дворике, а потом открыли ключом дверь. Перед нами предстала крутая и очень узкая лестница, ведущая на второй этаж. Потом нам пришлось преодолеть еще одну лестницу, потому что наш номер находился на третьем этаже. Точнее, это был не просто номер – в нашем распоряжении была целая мансарда. Да еще какая – со старинными, темными деревянными балками и скошенным потолком. И роскошным большим окном, откуда открывался великолепный вид, очень похожий на парижский.

И хотя наше временное жилье нам очень понравилось, задерживаться в нем мы не стали, поскольку времени у нас было не так уж и много, а посмотреть хотелось как можно больше. Мы гуляли по узким улочкам Французского квартала, любовались на небольшие домики, с резных балкончиков которых можно созерцать невероятный карнавал Марди-Гра. Очень нам понравился колесный пароход, курсировавший по Миссисипи вдоль берега. А потом мы зашли на потрясающий местный рынок, где продавалось множество всякой экзотики, типа невиданных специй и консервированного мяса аллигатора. По мере приближения вечера народ на улицах становился все веселее. От жары большинство спасалось холодным пивом, которое пили прямо из бутылок. Для нас, уже привыкших в Нью-Йорке, что употребление спиртных напитков на улице запрещено, это сначала казалось странным. Забурлила жизнь в маленьких ресторанчиках и барах – и зазвучала музыка. Джаз, джаз – отовсюду джаз!

Ведь джаз как музыкальное направление родился именно в Новом Орлеане. Специалисты считают, что это произошло в районе Трем, рядом с Французским кварталом. Здесь было скопление веселых заведений под названием Сторивилл, ставшее после окончания Гражданской войны прибежищем для бывших рабов, стекавшихся в город. Здесь начинали свою карьеру такие ставшие впоследствии легендарными музыкантами, как Бадди Болден, Кинг Оливер, Сидней Беше и «Джелли Ролл» Мортон. На месте Трема впоследствии был разбит парк, который стал носить имя самого известно сына Нового Орлеана – Луи Армстронга.

Нагулявшись, мы отправились ужинать в ресторанчик на набережной. Разумеется, хотелось бы попробовать знаменитых луизианских раков, которых ловят в местных болотах. Но – увы! – почему-то оказалось, что для раков сейчас не сезон. Потом мы выяснили, что сезон раков длится всего четыре месяца – с марта по июнь. В остальное время года их панцирь слишком твердый и они еще «не нагуляли жирок». В каджунской и креольской кухне раки занимают почетное место – их тут не только варят со специями и разными овощами, но и жарят и запекают в тесте. Существуют даже пирог с раками и раковый хлеб. Из раков готовят паштеты, муссы, супы и даже попкорн. Их варят, жарят, тушат; ими фаршируют картошку, кабачки и даже огурцы. Разводят этих раков на специальных фермах на болотах, которые занимают весь юг штата Луизиана. Кстати, Луизиана обеспечивает чуть ли не 90 процентов всех поставок свежих раков на мировой рынок.

Вместо раков нам были предложены креветки по-каджунски. Креветки были крупные и совершенно черные, посыпанные какой-то особой приправой. Как же это было вкусно! Первую порцию мы съели мгновенно и сразу попросили добавки. А какие замечательные музыканты играли в этом ресторанчике! Потом мы еще долго бродили по городу, совершенно очарованные его веселой атмосферой. Он был пропитан музыкой и солнечным светом, ароматами неповторимой луизианской кухни и экзотикой смешения множества культур. Музыка звучала отовсюду, и казалось, что праздник в этом городе не прекращается ни на минуту. В нашу очаровательную мансарду мы вернулись уже под утро.

Ужин в ресторанчике на берегу Миссисипи так понравился нам, что мы решили позавтракать там же. Там нас ждало потрясение в виде меню. Нигде и никогда в Америке мы больше не видели такого меню завтрака! Оно включало в себя целый раздел под названием Eye Openers! Что это такое? Да это средства для опохмелки! Интеллигентный словарь Multitran переводит это словосочетание как «глоток спиртного», «опрокинуть рюмочку с утра». В ассортименте были представлены добротные коктейли типа «Кровавой Мэри» и «Манхэттена». Но тут нас ждало еще одно потрясение – на небольшую сцену стали выбираться те же музыканты, так поразившие нас накануне. А ведь они играли в этом ресторане допоздна. Они были слегка помяты, но, тем не менее, бодро взялись за дело. И вновь зазвучал великолепный джаз.

Ох, как велик был соблазн выпить коктейль утром на берегу Миссисипи под волшебные звуки джаза! Но мы поняли, что тогда мы точно не доберемся в тот же день до Хьюстона. А может быть, не доберемся и на следующий день… В общем, пришлось ограничиться кофе. Потом мы еще немного побродили по городу и грустно вернулись в гостиницу. Забрали свои вещи и сдали ключ все тому же веселому бармену. В самой гостинице мы так ни одного живого человека и не увидели. А деньги за проживание были просто сняты с нашей кредитной карточки.

Новый Орлеан с трех сторон окружен водой – Мексиканским заливом, озером Пончартрейн и рекой Миссисипи. Для защиты города от воды давно были построены многочисленные дамбы, которые и оказались прорванными 29 августа 2005 года, когда ураган «Катрина» достиг юго-восточного побережья США в районе штатов Луизиана и Миссисипи. Большая часть города была затоплена. От последствий этой катастрофы город не оправился и по сей день. Но тогда, когда мы побывали в Новом Орлеане, никто и предположить не мог, что пройдет всего несколько лет, и веселый праздник закончится. Никто не ждал беды, а вода казалось покоренной. Дамбы выглядели прочными и надежными.

Весь юг штата Луизиана – это сплошные болота. Точнее, даже не болота, а то, что называется марью, т. е. заболоченные территории, покрытые редким лесом и перемежающиеся настоящими болотами. Это – многокилометровые топи, которые местами выглядят просто как декорации для фильмов ужасов. Из воды торчат голые стволы деревьев, поросшие мхом. Земля выше уровня воды покрыта болотной травой и лианами. Но взирать на это лучше все-таки сверху с шоссе. Хотя для туристов – любителей острых ощущений – организуют специальные экскурсии.

Болота Луизианы неразрывно связаны с местным фольклором. В местных сказках и легендах это опаснейшие места, населенные ужасными существами. Здесь обитают привидения, оборотни и вампиры. Есть еще страшное существо, именуемое ругару, с телом человека и головой волка. Здесь отправляли свои обряды колдуны вуду, в частности знаменитая Мари Лаво.

Луизианские болота – это рай для множества животных. Здесь живут цапли и пеликаны, черепахи и змеи. И, конечно же, аллигаторы. Их великое множество, и относятся к ним с уважением. Только в Луизиане мы видели дорожный знак, предупреждающий о возможной встрече с этим животным. Такой знак мы увидели и у небольшого озера, рядом с которым находилась зона отдыха. И там мы лицезрели замечательную сценку: два водителя-дальнобойщика, закатав штанины брюк, ходили по колено в воде и чем-то похожим на майку ловили то ли раков, то ли рыбу. Им было все равно, что сейчас не сезон и у раков будет много панциря и мало мякоти. Им было наплевать на аллигаторов. И рыбалка у них удалась – мы потом видели, как они несли солидный тючок к своей машине.

Кстати, мясо аллигаторов в Луизиане также активно используется в кухне. Его консервируют, жарят, делают из него сосиски, супы, разные тефтельки и котлеты. Для приготовления стейков используют нежное мясо с хвоста, по внешнему виду оно напоминает телятину. Остальное мясо более темное и жесткое. Как утверждается, по вкусу мясо аллигатора являет собой нечто среднее между вкусом курицы и кролика. Некоторые даже считают, что оно напоминает по вкусу лягушачьи лапки. Есть любители жареных аллигаторовых ребрышек. Говорят, что невероятно вкусна джамбалайя с мясом аллигатора. Утверждать не будем – не пробовали.

Если же ты не любитель страшной экзотики и предпочитаешь аллигаторов только на сковородке, то по болотам лучше перемещаться по мостам. А мосты в Луизиане уникальные – они «летят» невысоко над болотами, позволяя рассмотреть все, что творится внизу. Как известно, самые длинные в мосты в мире построены в Китае. Но на втором месте – Луизиана! Здесь находятся целых три моста, входящие в число длиннейших. Причем один из них – мост-дамба через озеро Пончарт-рейн, согласно Книге рекордов Гиннесса, является самым длинным мостом в мире, висящим только над водой. Его длина – 38 километров. Немногим уступает ему и мост над болотом Манчак – его длина 36 километров. А на третьем месте – мост через бассейн Атчафалайя, который считается самым большим болотом (или марью) в США. Его длина – 29 километров.

По одному из этих мостов нам довелось проехать, когда мы покидали Новый Орлеан. Ощущение было удивительное – как будто летишь над какой-то сказочной страной. Сразу вспомнилась история, прочитанная незадолго до этого в газете, о некоей луизианской бабушке, которая не справилась с управлением автомобилем на таком мосту. Ее машина улетела вниз и повисла на деревьях, стоящих близко к воде. Вокруг, обуреваемые любопытством, немедленно собрались змеи и аллигаторы. Спасли бабушку, перепуганную и страдающую обезвоживанием, только через три дня, причем заметили ее машину совершенно случайно.

Мы уезжали из Нового Орлеана, уверенные в том, что еще не один раз приедем в этот замечательный город. Кто же мог представить, что пройдет всего пять лет, и от того необыкновенного города останутся лишь воспоминания. Ураган «Катрина» в считаные дни уничтожит весь тот уклад жизни, который и был Новым Орлеаном. Хотя уже тогда были эксперты, которые предупреждали о том, что число ураганов и их мощь нарастают. В 2000 году именно в Новом Орлеане проходила конференция по ураганам, на которой ведущий американский эксперт, профессор метеорологии Университета штата Колорадо Билл Грэй заявил, что в ближайшие годы ураганы причинят береговой зоне Мексиканского залива и штатам Атлантического побережья США ущерб, который окажется в 5-10 раз больше, чем когда-либо в прошлом. Он предупреждал, что надо готовиться к катастрофическим ураганам и соответствующим образом адаптировать инфраструктуру страны.

Похоже, что к предупреждениям ученых никто тогда не прислушался. По крайней мере Новый Орлеан, да и вся Луизиана и соседние штаты оказались совершенно не готовыми к беде. Когда 29 августа 2005 года мы, находясь в Лос-Анджелесе, смотрели в новостях, как ураган накрывает Новый Орлеан, сердце просто щемило. Казалось, что на наших глазах гибнет настоящее чудо, к которому нам только удалось прикоснуться.

«Катрина» нанесла тяжелейший удар по людям, по судьбам, по экономике, по окружающей среде. Но ценители и знатоки музыки оплакивают и другое: погиб Новый Орлеан – родина джаза, и вернуть его к жизни таким, каким он был, вряд ли возможно. Многие музыканты уехали, причем большинство перебралось жить и работать в Портленд в штате Орегон, который считается второй джазовой столицей США. Организаторы Портлендского фестиваля джаза совместно с властями штата, туристическими агентствами и различными компаниями обеспечили гостей временным жильем, оплатили их перелет из Луизианы в Орегон, устроили детей в местные школы, помогли музыкантам и членам их семей найти работу, в том числе в многочисленных клубах города.

Хотя считается, что жизнь в Новом Орлеане наладилась, далеко не многие его жители вернулись. Население города сократилось практически на треть. Разумеется, не вернутся те, кто уже нашел себе работу в другом месте. Тем более что никто не может гарантировать, что подобной катастрофы не повторится. Многие задают вопрос – а не умер ли в Новом Орлеане целый пласт американской культуры?

Считается, что город восстановили. Но стал ли он прежним Новым Орлеаном? Вернулся ли в него дух или он стал безликим «новоделом»? Станет ли он вновь городом, куда хочется возвращаться вновь и вновь? Ответа на этот вопрос пока нет.

Глава 9. Хьюстон

О самых популярных фразах в истории американского кино, Центре управления полетами, космическом меню и рок-группе, состоящей из астронавтов…

Единственное, что способно объединить всю нашу планету, – это планетарная космическая программа… Земля превращается в космическую станцию, и война просто исчезает из повестки дня, даже мысль о ней превращается в безумие в контексте исследовательских центров, космопортов, восхитительного ощущения, возникающего из совместного труда с людьми, которые тебе нравятся и которые испытывают глубокое уважение к своим, определенным по взаимному согласию целям – целям, которые принесут выгоду всем, кто сможет их достичь. Счастье есть побочный продукт осмысленной деятельности. Планетарная космическая станция предоставляет всем членам своего экипажа возможность действовать осмысленно.

Уильям С. Берроуз. «Пространство мертвых дорог»

Время после обеда было занято тестами разного рода: сообразительность, мышечный контроль, быстрота рефлексов, время реакции, чувствительность нервной системы. Во время некоторых тестов от него требовалось выполнять сразу две или больше задач. Некоторые казались Мэтту просто глупыми. Тем не менее, он старался изо всех сил…

Надеть скафандр – вернее сказать, влезть в него – оказалось непростым делом; через несколько мгновений Мэтт обнаружил, что пытается сунуть обе ноги в одну штанину скафандра. Он вылез наружу и сделал новую попытку. На этот раз ему не удалось попасть головой в шлем.

Роберт Хайнлайн. «Космический патруль».

О нашей поездке в Хьюстон начнем издалека. Известно, что многие фразы из американских фильмов прочно вошли в лексикон американцев, да и не только. Конечно, все знают знаменитое обещание Терминатора: «I’ll be back» или «визитную карточку» Джеймса Бонда – «Bond. James Bond». Всем хорошо известно, что можно сделать предложение, от которого невозможно отказаться («Крестный отец»), а также что у «каждого свои недостатки» (Some like it hot – «В джазе только девушки»). Так вот Американский институт кино решил выяснить, какие же именно сто киноцитат наиболее популярны. При выборе «лучших из лучших» члены жюри, в которое вошли 1500 известных представителей мира кино, руководствовались несколькими критериями. В частности, фраза должна была за годы, прошедшие с момента выхода фильма на экраны, войти в обыденную речь и стать почти поговоркой. Кроме того, эта фраза должна быть абсолютно узнаваемая, то есть должна быть неразрывно связана с конкретным фильмом, сразу напоминая о нем. Некоторые не менее популярны и у нас, но далеко не все – кое-что нам просто непонятно.

На первом месте оказалась фраза «Frankly, my dear, I don’t give a damn» («Честно говоря, моя дорогая, мне на это наплевать») из фильма «Унесенные ветром», произнесенная актером Кларком Гейблом в роли Ретта Батлера в сцене прощания со Скарлетт О’Хара в исполнении Вивьен Ли. Второе и третье место поделили высказывания Марлона Брандо – то самое предложение, от которого невозможно отказаться, из фильма «Крестный отец» и «Я мог бы быть претендентом» из ленты «В порту». Четвертое место заняла фраза, оброненная в фильме «Волшебник Страны Оз» актрисой Джуди Гарланд, когда она обращалась к собачке: «Тото, мне почему-то кажется, что мы уже не в Канзасе». Рекордсменом по числу вошедших в историю высказываний стал фильм «Касабланка» – сразу шесть цитат из этой ленты попали в почетный список, в том числе произнесенные Хэмфри Богартом слова: «Луис, я думаю, что это начало прекрасной дружбы» и «Париж всегда останется с нами».

Собственно, нас в этом списке интересует строчка под номером 50. Это фраза: «Houston, we have a problem», произнесенная в фильме «Аполлон-13» актером Томом Хэнксом, который играет капитана корабля Джима Ловелла. Думаю, что никто не будет спорить, что эта фраза популярна и у нас и всем понятна. «Хьюстон, у нас проблема» – и это значит, что произошло что-то серьезное. На самом деле впервые эта фраза была произнесена не в кино, а в 1970 году на борту «Аполлона-13», и ситуация тогда была более чем серьезная, поскольку возникла вероятность того, что корабль вообще не сможет вернуться на Землю. Но звучала она немного иначе, и произнес ее не командир Джим Ловелл, а другой член экипажа – Джек Свигерт. Утверждается, что Свигерт сказал: «Houston, we’ve had a problem». И здесь перфектное время играет большую роль – возникает ощущение, что эта проблема уже практически в прошлом. Поэтому создатели фильма решили несколько изменить эту фразу и вложить ее в уста командира, чтобы она звучала драматичнее.

За словами «Хьюстон, у нас проблема» скрывалась смертельная опасность: на борту «Аполлона-13», летевшего к Луне, произошел взрыв, и основная энергетическая установка почти полностью вышла из строя. По команде из Хьюстона полет был прерван. По счастью, астронавтам удалось благополучно приводниться в океане – произошло это в апреле 1970 года…

«Хьюстон» – это позывные Центра управления полетами, который входит в состав Центра космических исследований имени Линдона Джонсона, расположенного в городе Хьюстон в штате Техас. В американской астронавтике сложилась четкая специализация. Созданный в сентябре 1961 года центр в Хьюстоне отвечает за весь комплекс вопросов, связанных с осуществлением пилотируемых космических полетов. Эта программа включает такие выдающиеся достижения, как высадка человека на Луне, полеты шаттлов к российской станции «Мир», а затем – и к Международной космической станции (МКС). Лаборатория реактивного движения в Пасадине (штат Калифорния) отвечает за дальний космос, иначе говоря – за изучение других планет с помощью автоматических аппаратов. А мыс Канаверал, где расположен Центр космических исследований имени Кеннеди, – это космодром, откуда начинается большинство космических дорог. Возможно, между тремя главными звеньями американского космического конвейера существует некое негласное соревнование, но название хьюстонского Центра звучит в эфире и мелькает на страницах газет и журналов не реже, чем космодрома на мысе Канаверал. С позывными «Хьюстон» связана еще одна фраза, которая гораздо менее знаменита, хотя связанное с ней событие является поистине историческим. 21 июня 1969 года из космоса пришло сообщение: «Хьюстон, орел сел». Это означало, что экспедиция «Аполлона-11» завершилась высадкой человека на Луну – и эту дату человечество запомнит навсегда.

Увидеть знаменитый Центр не на экране телевизора, а собственными глазами хотелось давно. Интерес подогревался и тем, что в его состав входит и Управление подготовки американских астронавтов – своего рода аналог нашего Центра подготовки космонавтов имени Юрия Гагарина. По мере расширения российско-американского сотрудничества в Хьюстоне стали проходить подготовку и наши соотечественники, которым предстояло в составе интернациональных экипажей работать вместе с американскими коллегами на «Мире», летать на шаттлах и «Союзах», жить и трудиться на борту МКС. Космические программы наших стран в силу исторических традиций развивались по– разному, и это делало особенно полезным постоянный обмен опытом, повышало безопасность работы в космосе. Пригласили нас в Хьюстон сотрудники «Росавиакосмоса» и Центра подготовки имени Юрия Гагарина. Тогда в техасском Центре завершал подготовку к полету к Международной космической станции экипаж «Атлантиса», в который вошли наши Юрий Маленченко и Борис Моруков.

Хьюстон встретил нас взлетом спиралей шоссейных развязок, от которого захватывало дух, маячащими на горизонте силуэтами небоскребов и обволакивающей липковлажной жарой. Сами хьюстонцы шутят, что у них есть зима, есть лето и отдельно – август, когда при почти 100-процентной влажности ртутный столбик упорно не желает опускаться ниже 35 градусов по Цельсию. А мы приехали как раз в августе. Вся жизнь в эту трудную пору смещается в тень кондиционеров. Примерно двухмиллионный Хьюстон – город портовый, крупный химический центр, но, прежде всего, бросается в глаза его космическая ориентация. Взгляд сразу же выхватывает названия магистралей типа NASA Road 1, а вывески и вовсе вызывают веселую улыбку – «Космическая прачечная», «Космический маникюр» или табличка «Цветы НАСА» над симпатичным сарайчиком среди экзотических южных растений.

Нас поселили в уютной квартире, ненадолго покинутой двумя космонавтами, которые улетели в Россию, – этого требовал очередной этап подготовки. Мы были благодарны за гостеприимство, но слегка разочарованы тем, что ничего захватывающе-космического в квартире не обнаружили – ни карты звездного неба, ни марсианских пейзажей, ни лунных камней, ни даже следов космической пыли. Стандартная квартира американского делового человека с обычным набором удобств – холодильник, телефон, телевизор, подставка для персонального компьютера, обеденный стол и некоторая другая мебель, да еще постоянно урчащий кондиционер, одаряющий живительной прохладой…

Первая же попытка провести рекогносцировку на местности завершилась позорным бегством. Мы вышли погулять и осмотреться, но буквально через 15 минут вернулись, буквально хватая ртом воздух. Близость небольшого залива, в котором покачивалась флотилия нарядных яхт, ситуации принципиально не меняла. Так что первый вечер мы провели в нашем временном жилище, под защитой кондиционера.

На следующее утро у нас была замечательная встреча. К нам в гости пришли Юрий Маленченко и Борис Моруков, а также бдительно следящий за их здоровьем врач Юрий Катаев. И в тот августовский день они, люди весьма занятые, безотказно отвечали на все вопросы для интервью ИТАР-ТАСС. Ребята оказались замечательными собеседниками и о своей трудной, сложной, а порой и откровенно опасной работе говорили с юмором. И как-то было грустно – ведь еще не так давно мы знали всех космонавтов по именам и смотрели на них с благоговейным трепетом. Они были недосягаемыми героями, сродни звездам. Сейчас же ореол романтики как-то потускнел, профессия космонавта стала привычной и уже не окружена былой загадочностью. Может, это и хорошо, поскольку свидетельствует, насколько прочно вошел космос в нашу повседневную жизнь. Но с другой стороны, есть в этом некая несправедливость. Кто, кроме специалистов, назовет навскидку хотя бы пятерку космонавтов, совершивших полеты в последние годы? Зато имена российских олигархов на устах у всех. Вряд ли это делает нам честь. Труженики космоса – гордость страны и заслуживают большего внимания.

Наши гости рассказали о программе предстоящего полета, о дальнейших планах. Но нас очень интересовала и их жизнь в Хьюстоне. Как, например, они проходят подготовку, и чем она отличается от подготовки в России. И нам рассказали много интересного. Например, астронавтов и космонавтов долго и тщательно готовят к работе в открытом космосе. Для этого на Земле пытаются создать максимально приближенные условия. Добиться полного соответствия, разумеется, невозможно, но, по мнению сотрудников хьюстонского Центра, наибольший эффект достигается в специальном бассейне, где космонавты и астронавты в космических скафандрах отрабатывают операции, которые им предстоит выполнять на орбите. У американцев также есть программа подготовки с использованием компьютерной техники. Человек надевает специальный шлем и попадает в мир виртуальной реальности, где в точности видит все то, что будет наблюдать, выйдя из станции или шаттла.

Естественно, не могла беседа обойти стороной и космическое меню. Наши гости опровергли наши представления о том, что космические блюда являют собой некую безвкусно-питательную пасту, выдавливаемую из напоминающей упаковку зубной пасты тубы. Это все – давно в прошлом. Российское космическое меню разнообразно и вкусно, и легко даже с закрытыми глазами отличить космический суп-харчо от космического борща. Члены экипажей американских кораблей имели в принципе возможность сами составлять себе меню на предстоящий полет и покупать соответствующие продукты в обычном магазине. Затем их сдавали на космическую «кухню», где они проходили обработку и доставлялись на борт шаттла. Но это касается только непродолжительных полетов, для космической станции требуется несколько иной подход. Тем не менее, современные технологии позволяют обитателям орбитальной станции баловаться даже горячим чаем. Попытка же выяснить, чьи – российские или американские – космические продукты вкуснее, успехом не увенчалась. По признанию всех, приобщенных к орбитальной кухне, каждой из космических держав удалось создать несколько подлинных кулинарных шедевров. Вместе с тем специалисты по питанию рекомендуют проверять все это на Земле, ибо в невесомости вкусы неожиданным образом меняются.

На следующий день нам удалось своими глазами увидеть многое из того, о чем нам рассказали наши гости. Мы побывали в самом Центре космических исследований. Попасть на экскурсию туда довольно просто – достаточно купить входной билет, однако нам повезло вдвойне – мы попали на своеобразный день открытых дверей. Космический центр представляет собой комплекс разбросанных по обширной территории невысоких, в несколько этажей корпусов, в которых идет каждодневная и не слишком заметная для постороннего глаза работа. Это – своего рода нервный узел, получающий сигналы обо всей программе пилотируемых полетов и неустанно контролирующий ход ее выполнения. Здесь находятся и Центр управления полетами, и зал с огромными тренажерами, на которых покорители космоса отрабатывают элементы управления шаттлом и операции, которые им предстоит выполнять на МКС, изучают работу различных систем станции. На территории Центра расположена уникальная лаборатория, где хранится самая большая коллекция образцов лунного грунта, столь же уникальным является и тот самый специальный бассейн, в котором участники будущих экспедиций учатся работать в условиях, напоминающих невесомость.

Встретились мы и с американскими астронавтами. Самое интересное, что эти астронавты прекрасно пели и играли на музыкальных инструментах. Оказалось, что в рамках дня открытых дверей мы попали на выступление единственного в мире – уникального! – музыкального коллектива, целиком состоящего из астронавтов. Существует он уже более двадцати лет и именуется Max Q. В 1986 году, после катастрофы «Чэлленджера», все полеты были прекращены. Астронавты оплакивали гибель своих товарищей. Перспективы выглядели довольно мрачно. Настроение в отряде было ужасным. Именно тогда кому-то и пришла в голову идея организовать концерт. И вот три астронавта, а именно Роберт Гибсон, Джордж Нелсон и Брюстер Шоу, умевшие петь и играть на гитаре, срочно начали репетиции. И в июне 1987 года они впервые вышли на сцену. Так родилась группа Max Q, которая успешно выступает и по сей день. В ее составе сейчас 11 человек, но выступают только те, кто в данный момент не находится на орбите или не проходит подготовку на земле. Название Max Q придумал Роберт Гибсон. Собственно говоря, это термин из авиакосмической техники, означающий «максимальное динамическое давление».

Честно говоря, когда мы увидели на лужайке четырех музыкантов в ярких гавайских рубашках и в шортах, мы как– то не поверили, что это настоящие покорители космоса. И хотя было несколько неловко задавать вопрос: а вы настоящие астронавты? – но мы его все-таки задали. И получили ответ – самые настоящие. И нам даже перечислили полеты, в которых участвовал каждый из них. А играли они замечательно. В том, что музыканты они прекрасные, убедиться может каждый – на YouTube выложено немало их выступлений. Только надо искать именно Max Q Astronaut band, потому что есть еще квартет Max Q.

Глава 10. Аннаполис

О Военно-морской академии и великих книгах, спасении устриц и войне с черепахами, а также об утках, цаплях и непуганых кроликах…

И вот, ей-богу, мне нечего сказать о Вашингтоне. Не красивый и не уродливый, не огромный и не маленький, не оживленный и не сонный. Летом там скорее жарко, чем холодно… Широкие улицы. Просторные проспекты. Зелень, газоны, как во всех американских городах. Вот только не слишком ли широки улицы, нет ли тут перебора?.. Я бы дорого дал за узкую улочку, за обшарпанный дом или просто за обычное здание, не похожее на маленький дворец. Все так гармонично, так богато, так солидно, что кажется, будто по утрам весь город чистят пылесосом. То же и с местными жителями. Здесь нет обычных людей, таких как мы с вами. Ни среди американцев, ни среди иностранцев. Все они функционеры.

Потомак – восхитительная река, на ней полно восхитительных яхт. Вокруг восхитительные виллы. И повсюду люди, достигшие у себя в стране или здесь столь значительного положения, что в конце концов они стали относиться сами к себе крайне серьезно.

Я не застрял в Вашингтоне – не сердитесь на меня за это.

Жорж Сименон. «По Америке на автомобиле»

Эта глава по идее должна была быть посвящена столице США Вашингтону. Но вот, честное слово, так же как и Жоржу Сименону в 1946 году, так и нам нечего сказать об этом городе. Это красивый, зеленый город с невысокими домами, но какой-то он действительно очень серьезный. Говорят, что в Вашингтоне надо пожить, чтобы проникнуться его духом и полюбить. Но мы, подобно Сименону, старались там не задерживаться. И, кроме того, Вашингтон столь серьезен и значителен, что писать о нем запросто как-то неприлично. Если уж писать, то всерьез, а это лучше сделают наши коллеги, работавшие в этом городе. А мы вот сразу отправимся в очаровательный Аннаполис.

Этот город, расположенный недалеко от Вашингтона, мы впервые увидели в кино – в фильме «Игры патриотов». А потом каждый раз, приезжая в Вашингтон, обещали себе заехать в Аннаполис, да все как-то не получалось. А очень хотелось посмотреть – все-таки там находится знаменитая Военно-морская академия США, основанная еще в 1845 году. Можно сказать, что это самое престижное военное учебное заведение в США. А сам город знаменит своим историческим прошлым и сохранил черты колониальной эпохи. Гулять по его извилистым улочкам с небольшими домами из красного кирпича – огромное удовольствие. Особый колорит городу придают курсанты в белоснежной форме. Мы оказались в Аннаполисе, когда там готовились к выпускным мероприятиям. Нас обогнала колоритная стайка девушек в форме академии (а женщин стали принимать с 1976 года), державших в руках длинные прозрачные пакеты с вечерними платьями. Видимо, полным ходом шла подготовка к выпускному вечеру.

Но есть в Аннаполисе еще одно очень интересное учебное заведение, хотя оно гораздо менее известно. Это – St. John’s College (Колледж Святого Иоанна). Он был основан как школа в 1696 году и считается одним из старейших учебных заведений США; статус колледжа он получил в 1784-м. Особенность его заключается в том, что обучение в нем строится исключительно на изучении великих книг – философских, религиозных, исторических, научных и литературных произведений. Преподают здесь как историю, философию, литературу и искусство, так и естественные науки. И никаких учебников нет. Эта программа очень необычна, хотя вовсе не является изобретением этого учебного заведения. По ней работают несколько американских колледжей.

Вот два таких необычных учебных заведения сосуществуют в Аннаполисе. Одно готовит военных, другое – мыслителей. Причем находятся они рядом. Говорят, что в годы Второй мировой войны ВМС США очень хотели вытеснить колледж из занимаемых им зданий и расширить за счет этого Военно-морскую академию. Легенда гласит, что колледж направил тогда в Вашингтон маленькую делегацию во главе с философом Якобом Кляйном, учеником великого Хайдеггера. Делегация была допущена в кабинет министра ВМС, который резко заявил: «У вас есть ровно одна минута, чтобы объяснить мне, почему я не могу использовать ваши здания, чтобы помочь академии во время войны».

Вместо ответа Кляйн начал неторопливо раскуривать трубку. Причем делал он это ровно 55 секунд. После этого знаменитый ученый, незадолго до этого бежавший из Германии от нацистов, встал и направился к двери. Уже выходя, он обернулся и сказал: «Потому что если в этой стране не будет того, что воплощает в себе Колледж Святого Иоанна, то ее не стоит защищать от нацистов». Говорят, что после этого академия построила себе новый корпус на другой стороне реки.

Аннаполис стоит на берегу красивейшего Чесапикского залива. На самом деле – это не залив, а эстуарий, т. е. устье реки, расширяющееся к океану. Это – уникальный природный заповедник, где обитает огромное количество различных животных. Еще не так давно эти края славились своими устрицами, которых здесь было несметное количество, и по берегам стояло множество ресторанчиков, специализирующихся исключительно на устрицах. Говорят, что в конце XIX века здесь обитали миллиарды устриц. Совершенно неконтролируемая добыча устриц привела к тому, что в заливе их практически не осталось. Закрылись ресторанчики, и казалось, что спасти устриц уже невозможно.

Но на помощь пришла армия США! В Чесапикском заливе был открыт заповедник, а Инженерный корпус армии США создал там особые крупные искусственные рифы, на которых поселили устриц. Устрицам новые сооружения понравились, и они начали активно размножаться. Сейчас, по подсчетам ученых, в заповеднике на искусственных рифах обитает примерно 180 миллионов этих моллюсков. До миллиардов, которые здесь были в XIX веке, конечно далеко, но все же… Успеху этой операции была даже посвящена статья в журнале Science, опубликованная в августе 2009 года. А Инженерный корпус США получил награду Coastal America Partnership Award, присуждаемую за успехи в сохранении и восстановлении природных богатств на океанских побережьях США.

Вообще, надо сказать, у американской армии интересные отношения с разной живностью. Например, в Аризоне на полигоне имени Барри Голдуотера сложился удивительный симбиоз. Дело в том, что территория полигона – одно из немногих мест, где обитают вилорогие антилопы. Это – единственный представитель древнейшего семейства, жившего, как считают ученые, на нашей планете многие миллионы лет. На самом деле название антилопа весьма условно, потому что эти обитатели американских юго-западных штатов на самом деле не являются ни антилопами, ни козами. В отличие от всех своих более или менее близких современных родственников они сбрасывают рога, на которых есть небольшие ветвистые отростки. Эти живые «реликты» являются самыми быстрыми животными Западного полушария. Они способны часами мчаться со скоростью 100 километров в час, что принципиально отличает их от «великого спринтера» гепарда, который умеет делать непродолжительные «рывки», когда разгоняется до 110 километров в час.

Ежедневно на специальную вышку в центре полигона взбирается дозорный, главная задача которого определить, где в данный момент расположилось стадо вилорогих антилоп. Если животные находятся ближе, чем в 3 километрах от места намеченных бомбометаний, то тренировки отменяются или переносятся в другой район полигона. В среднем, в 7 процентах случаев бомбометания приходится отменять, а в 26 процентах – переносить в другое место. Полигон в Аризоне считают примером того, как экологам и военным удалось достичь компромисса. Более того, ВВС и морская пехота, которые используют полигон, выделяют средства на исследования и оказывают биологам различную помощь. В штат даже зачислены биологи и археологи, а также специалисты по экологии и культуре Юго-Запада США.

Более сложными оказались отношения военных с животными в Калифорнии. Там было решено расширить танковый полигон Форт-Ирвин. А на территории, которая переходила в собственность этого полигона, испокон века жили черепахи редкого пустынного вида. И черепах было решено выселить с танкодрома! Эта ситуация невольно вызвала в памяти кадры замечательного фильма «Внимание: черепаха!». Правда, в отличие от той ленты советских времен, где танки останавливались, уступая дорогу черепахе, американским черепахам пришлось посторониться. Попросту говоря, 770 этих животных были отловлены и перевезены с насиженных мест на новое место жительства, а там, где тысячи лет ползали их предки и росли некоторые ставшие теперь редкими растения, помчались танки, «ветер поднимая». А для того, чтобы черепахи не прорвались назад, были выставлены спецзаслоны. Военные гордились тем, как гуманно обошлись они с черепахами, а вот экологи говорят, что переселение дорого обошлось этим животным – слишком многие из них погибли. И поэтому, когда под танки было решено отдать еще кусок пустыни и выселить еще порцию черепах, экологи резко воспротивились и даже обратились в суд. В Интернете даже велся и, кажется, ведется до сих пор сбор подписей в защиту черепах. Так что битва между танками и черепахами в пустыне у калифорнийского города Барстоу еще не завершена.

Но вернемся к Чесапикскому заливу. Помимо устриц, здесь обитает множество другой всякой живности. Вообще считается, что эстуарии – это самые богатые экосистемы на земле. В том, что жизнь здесь просто кипит, мы убедились сами, переехав по красивейшему мосту на другую сторону залива. Там на острове Кент у нас был забронирован номер в гостинице. Причем, заказывая номер, из разных вариантов мы выбрали номер waterview, то есть с видом на воду. И вот поэтому практически из окна нашего номера мы могли наблюдать местных обитателей. Гостиница стоит на берегу, который здесь сильно изрезан, образуя затоны. В одном из них гордо плавали два лебедя, а соседние оккупировали многочисленные утки. Несколько поодаль стояли две цапли. Выйдя на берег, мы немедленно встретились с местным кроликом. Потом в траве несколько раз деловито прошмыгнуло некое существо помельче, однако рассмотреть его нам так и не удалось. Честно говоря, сидеть на берегу и наблюдать местную жизнь можно было до темноты, но нам еще нужно было поужинать, и мы пошли в ближайший ресторанчик. По дороге встретился еще один совершенно непуганый кролик, который даже не счел нужным ускорить шаг при нашем приближении. На следующий день мы все утро провели на берегу, наблюдая за местными обитателями. Уезжать совершенно не хотелось. Но нам было пора возвращаться в Нью– Йорк.

Вот тут хотелось бы немного рассказать об американских гостиницах. Причем не хороших отелях, расположенных в городах. И не о маленьких семейных заведениях типа Bed & Breakfast, размещающихся часто в старых домах, типа того, что мы видели в Новом Орлеане. Нет, речь пойдет о простых придорожных гостиницах, разбросанных по всей стране в огромном количестве. Мы вспоминаем их с огромной благодарностью. Большинство из них принадлежат крупным сетям, которые заинтересованы в том, чтобы ты всегда останавливался только в их гостиницах. Поэтому они организуют некое подобие клубов, став членом которого, ты получаешь разные льготы. Например, ты имеешь право выписаться из гостиницы не в 11 или 12 часов, как это принято, а часа в два или даже позже. Но самое главное, что за каждую ночь, проведенную в отеле этого клуба, тебе начисляются баллы, которые можно использовать сразу, а можно неторопливо копить. Использовать баллы можно по-разному, но главное, что ими можно расплачиваться за проживание в гостинице. Причем баллы набираются довольно быстро.

В один такой клуб мы вступили почти сразу, как приехали в Америку. Мы даже сейчас не можем вспомнить, кто нам подсказал это сделать. Тогда мы и не предполагали, сколь полезным будет этот шаг. Мы вообще не придали ему особого значения – просто заполнили анкету и оставили ее на ресепшн в гостинице. Много путешествовать мы стали уже в Калифорнии и тогда-то и обнаружили, что уже «заработали» себе право десять дней жить бесплатно в гостиницах этой сети. Много позже мы стали членами еще одного клуба. Путешествуя по Америке, мы старались останавливаться в гостиницах этих двух сетей. Прокладывая маршрут, мы смотрели, есть ли в тех краях, куда мы собрались, наши любимые гостиницы. Мы сохраняли верность им не только ради баллов, которые нам начислялись. Нет, просто они всегда гарантировали чистоту, вежливость, ощущение безопасности, в какой бы американской глухомани ни находились.

Но хотя все эти гостиницы входят в крупную сеть, у каждой есть свой хозяин или управляющий, и очень многое зависит от него. Нам довелось видеть такие придорожные гостиницы, что мы просто диву давались, с какой выдумкой и любовью они отделаны. А ведь они обычно рассчитаны просто на то, что человек один раз переночует здесь. При них обычно есть и ресторан, где, как правило, неплохо кормят. Но нам попадались рестораны, где кормили просто потрясающе – например, таких стейков, какими нас потчевали поздно вечером в гостинице в Южной Дакоте, мы не пробовали больше нигде и никогда. Стейки были толщиной сантиметра в три и вкусны необыкновенно. Нам попадались и рестораны с живой музыкой.

Глава 11. Лос-Анджелес

О городе без центра, двух Голливудах, заурядных землетрясениях и пожарах, а также о стихийном бедствии под названием «дождь», коварном ветре Санта-Ана, нефтяной вышке на городской улице и детективах Рэймонда Чандлера…

Я где-то прочел, что у сыщика машина должна быть простой, темной и не бросаться в глаза – чтобы на него не обращали внимания. Человек, который это написал, никогда не был в Лос-Анджелесе. В Лос-Анджелесе, чтобы на тебя обратили внимание, ты должен сидеть за рулем светло-розового «мерседеса» с солярием на крыше, где нежатся три красотки.

Рэймонд Чандлер. «Обратный ход»

Про Лос-Анджелес писать сложнее всего: здесь мы прожили счастливых четыре года. Когда мы приехали в этот город, мы знали о нем только то, что можно было почерпнуть из путеводителей. Корреспондентов-тассовцев в Лос-Анджелесе до этого не было, так что прочитать, что писали другие, не представлялось возможным. Да и на месте проконсультироваться было не с кем. Вот и осваивали бы этот совершенно необычный город, совершая разные ошибки и решая всякие головоломки.

Первая путаница вышла с численностью населения Лос– Анджелеса. В газете мы вычитали, что она достигла 9,5 миллиона человек. А на следующий день мы натыкаемся на цифру 16,5 миллиона. А чуть позже видим в официальном справочнике 3,9 миллиона. Как выяснилось потом, все цифры были правильными. Суть путаницы стала понятной из разъяснений руководителя Пресс-центра для иностранных журналистов Хайдера Карзая (кстати, двоюродного брата президента Афганистана Хамида Карзая). Оказалось, что Лос-Анджелес – это вовсе не город, а по американской классификации – агломерация общин (community). А помимо общин есть еще инкорпорированные города (incorporated city). А есть еще неинкорпорированные города. Например, Голливуд – это община, а его сосед Западный Голливуд – инкорпорированный город. Так что пришлось разбираться с настоящей головоломкой.

Как географическое понятие Лос-Анджелес – это город с населением около 4 миллионов человек, состоящий из 94 общин, в том числе и таких известных, как Голливуд и Бель– Эйр. Все они давно слились, и никаких границ между ними, кроме указателей на дороге, не обнаружишь. По сути – это городские районы. У города Лос-Анджелеса есть мэр. Порядок здесь поддерживает полиция Лос-Анджелеса (LAPD), про которую снято огромное число фильмов.

С городом Лос-Анджелесом давно срослись и другие многочисленные городки (общим числом 88), образовав округ с тем же названием, который, собственно говоря, и считается Большим Лос-Анджелесом с населением около 10 миллионов человек. Жизнь внутри округа координирует Совет управляющих. Эти городки, в том числе Западный Голливуд, Беверли-Хиллз, Санта-Моника, Бербэнк, Пасадина, Глендейл, называют себя инкорпорированными городами и имеют собственную власть и службы. В Беверли-Хиллз и Западном Голливуде, например, свои мэры; мэр Лос-Анджелеса никогда не вмешивается в их дела. В Санта-Монике и Беверли-Хиллз не увидишь патрульных машин лос-анджелесской полиции (LAPD). Здесь охраняют порядок полиция Санта-Моники и полиция Беверли-Хиллз. Время от времени некоторые общины внезапно охватывает желание отделиться, т. е. превратиться в инкорпорированные города. Такие веяния, например, проносятся регулярно по Голливуду.

Округ Лос-Анджелес, в свою очередь, давно слился с соседними пятью округами, образовав так называемую Metropolitan Area, куда входят округа Лос-Анджелес, Лонг-Бич, Риверсайд, Орандж, Сан-Бернардино и Вентура. Население этого мегаполиса – около 17 миллионов, причем все эти люди живут преимущественно в небольших домиках, ибо многоквартирные дома в Лос-Анджелесе не в чести. Территория мегаполиса просто огромна. Чтобы добраться (на машине, естественно!) из Санта-Моники, расположенной на океанском побережье на самом западе города до города Риверсайд на востоке, нужно никак не меньше двух часов. Причем может получиться и существенно больше из-за пробок. Никого не удивляет, что дорога на работу и обратно занимает несколько часов. Разветвленной сети общественного транспорта здесь нет, и машина – неотъемлемая часть жизни. На практике же обитатели фешенебельных западных районов Большого Лос– Анджелеса никогда не посещают его южные районы, пользующиеся репутацией весьма опасных, а жители Риверсайда, например, крайне редко выбираются в Санта-Монику.

Своеобразная «конструкция» города придала ему неповторимую среди крупных городов мира черту. У Лос-Анджелеса нет центра. То есть даунтаун существует, но центром города в нашем понимании его назвать нельзя. На наш вопрос относительно того, можно ли снять квартиру поближе к центру, риелтор по имени Кевин, занимавшийся нашей квартирной проблемой в первые дни после приезда, твердо сказал: «А вот поближе к центру никак нельзя». Кстати, Кевина мы сразили наповал тем, что разыскали его адрес еще в Москве через Интернет. И поэтому он не только нашел нам замечательную квартиру, но и повез на экскурсию по городу, показав все местные достопримечательности. И все последующие четыре года был для нас добрым другом и советчиком.

Даунтаун – это действительно центр Лос-Анджелеса. Но там лучше не жить. В северной части этого района даун-тауна расположены все городские власти и ведомства. К административной части примыкают здание оперы, концертного зала, нескольких гостиниц. Обитатели и гости этих зданий приезжают сюда на машинах и когда все дела завершены, сразу же уезжают. Чуть южнее, буквально через одну улицу, начинается страшный район под названием Скид-роу. Здесь на небольшом участке, занимающем примерно 50 блоков, обитает более 10 тысяч бездомных. (Всего же в огромном мегаполисе Лос-Анджелеса их насчитывается около 90 тысяч) Это – настоящее «зазеркалье» Лос-Анджелеса, которое туристам никогда не показывают. Скид-роу обязан своим возникновением расположенному рядом вокзалу. В дешевых гостиницах и ночлежках вокруг него оседали безработные в годы Великой депрессии 30-х годов и после Второй мировой войны, а также ветераны вьетнамской войны, не нашедшие себе места в мирной жизни. Здесь работают благотворительные организации, но они справиться с проблемой, учитывая ее масштабы, не могут. А убрать бездомных из центра не берется никто – все понимают, что эта толпа расселится по всему мегаполису. Да и не гуманно это – лишать тысячи людей единственного жилья. Одним словом, ничего не меняется уже много лет. Поэтому лучше не появляться на улицах даунтауна после наступления темноты. Власти города отчаянно стараются реанимировать центр, приводят в порядок заброшенные дома, пытаются сдавать здесь квартиры в аренду, но желающих селиться там очень мало. Да и кому захочется жить в районе, где после захода солнца нельзя выйти на улицу.

Туристам обычно показывают районы города, примыкающие к даунтауну с запада и тянущиеся до океана: Голливуд, Санта-Монику с ее прекрасными пляжами и самые дорогие районы – Беверли-Хиллз, Бель-Эйр и Брентвуд, в просторечии именуемые Би-Би-Би (BBB). Главная туристическая точка Лос-Анджелеса – это, конечно, Голливуд. Из крупных киностудий здесь осталась только Paramount Pictures, но достопримечательностей, связанных с кино, все же немало. Самая главная – Аллея славы, которая занимает несколько блоков по Голливуд-бульвару. Именно здесь в асфальт навечно впечатаны красноватые звезды с именами кумиров. Здесь же находится и знаменитый торгово-развлекательный центр, в который входит и театр «Кодак», где проходят церемонии вручения премии «Оскар». Но Голливуд заслуживает отдельного рассказа, и ему будет посвящена следующая глава.

Если дойти до западного конца Аллеи славы и бросить взгляд чуть влево, то среди небольших магазинчиков можно было увидеть надпись на русском языке – «Шашлычная». И если двинуться в ее сторону и пойти дальше, то вывески на русском языке станут попадаться все чаще, а это значит, что вы входите в город Западный Голливуд.

Итак, добро пожаловать! Западный Голливуд (не путать со знаменитым восточным соседом – просто Голливудом) заслуживает отдельного рассказа. Этот город, даже по калифорнийским меркам, необычный. Его неповторимый облик, которым он чрезвычайно гордится, сложился из-за состава его жителей, – согласно официальной статистике, примерно треть населения составляют выходцы из бывших республик Советского Союза, и еще треть – представители сексуальных меньшинств. Ну и еще одна треть – все прочие. Как утверждается в официальном справочнике города, Западный Голливуд – это уникальный город, единственное в своем роде «произведение искусства». Считается, что его облик был сформирован двумя силами – борьбой за права сексуальных меньшинств и борьбой за контроль над ростом арендной платы за квартиры. Первое течение, породившее чуть ли не самые либеральные законы в отношении сексменьшинств, привлекло сюда его представителей. Второе, обеспечившее дешевое жилье, – привлекло выходцев из Советского Союза и СНГ. И вот поэтому бульвар Санта-Моника, являющийся центральной артерией Западного Голливуда, местами являет собой очень экзотическое зрелище. Плакаты, пропагандирующие здоровый секс в однополых парах, соседствуют с неброскими рекламами, предлагающими на русском языке колбасу и кефир, а также посылки в СНГ. Здесь есть рестораны «Каштан» и «Санкт– Петербург», магазин «Елисеевский». По бульвару Санта– Моника регулярно проходят красочные парады сексменьшинств. А каждый год 9 мая в небольшом парке Пламмер рядом с бульваром торжественно празднуют День Победы. Там собираются ветераны. Мы как-то не удержались и спросили мэра города, как удалось добиться, чтобы эти две столь различные группы мирно уживались друг с другом. Как признал мэр, раньше отношения между двумя упомянутыми общинами далеко не всегда складывались гладко, но теперь все это осталось в прошлом. Обе стороны научились уважать друг друга, и для руководителей города – это большая победа. Как-то со временем все привыкли, притерлись и вроде бы и не замечают друг друга. Сейчас приток «новоселов» из бывшего Советского Союза несопоставимо сократился по сравнению с периодом распада СССР, но люди продолжают приезжать.

Бульвар Санта-Моника идет практически от центра Лос– Анджелеса до океана и заканчивается в населенном пункте с таким же названием, расположенном на берегу океана. Санта– Моника – это самостоятельный город. У нее собственный мэр, собственная полиция, собственные законы, которые считаются весьма либеральными. Хотя некоторые из них весьма строги, как, например, в отношении курения. Или, например, в отношении высоты зеленых изгородей. Это не шутка – если у вас есть дом в Санта-Монике и он отделен от внешнего мира не забором, а живой изгородью, то она должна быть определенной высоты. И если ваша изгородь слишком подросла, то ее следует немедленно привести в соответствие с установленными еще в 1948 году нормами. За невыполнение указания – штраф, достигающий 25 тысяч долларов. Активным противником этого закона был представитель клана Кеннеди – Бобби Шрайвер, племянник президента США Джона Кеннеди и сенатора Роберта Кеннеди. На волне борьбы с этим законом он даже был выбран в городской совет. Причем интерес к политической деятельности проснулся у Бобби Шрайвера именно после того, как он и некоторые его соседи получили извещения, в которых от них требовали в течение буквально нескольких дней привести высоту их заборов и живых изгородей в соответствие с нормами.

Вообще в Калифорнии принято гордиться своей необычностью. Никто из жителей не сомневается, что этот штат лучший. Прожив до этого почти пять лет в Нью-Йорке, мы пытались поначалу проводить какие-то параллели, но потом заметили, что у собеседников наши соображения на этот счет вызывают легкое, но достаточно заметное раздражение: «Как это вообще можно сравнивать?» От всяких попыток сравнивать нас окончательно отучила одна калифорнийская дама, которая на наше замечание «Запад и Восток США столь разные, это почти как две разных страны» достаточно резко ответила: «Не почти. Это действительно разные страны». В Калифорнии в повседневной жизни не принято говорить о политике, а все, что происходит в Вашингтоне и Нью-Йорке, кажется невероятно далеким и не очень важным. В Калифорнии царит особый дух, описать который словами невозможно. Это и южная неторопливость, и легкий снобизм, и поклонение красоте, и… одним словом, это Калифорния!

Здесь очень ценится способность выделиться из толпы, показать свою неповторимость. Отчасти поэтому здесь существует своеобразный культ старья – vintage. Да, в Калифорнии много дорогих машин, но ведь купить такую машину, если есть деньги, может каждый. А вот найти где-нибудь четырехколесное чудо 60-х годов, привести его в порядок, начистить до невероятного блеска – вот это вызывает зависть и уважение. Таких «антик-машин» в прекрасном состоянии мы не видели больше нигде в Америке. И в одежде то же. Раскопать где-нибудь дизайнерскую вещь 60-70-х годов и надеть ее – вот это да! Даже кинозвезды часто приходят на «оскаровскую» церемонию в vintage от Живанши или других домов высокой моды.

Приехав в этот город, мы через несколько недель поняли, что столкнулись с невероятной проблемой – мы никуда не могли дозвониться. Какой бы номер ни набирали, везде отвечали автоответчики. Мы оставляли послание и тщетно ждали ответного звонка. Поначалу иногда даже приходилось просто садиться в машину и ехать в соответствующее ведомство. Не перезванивали даже представители пресс-служб и отделов, а ведь им вроде бы положено работать с журналистами. Спустя несколько месяцев мы поняли, что такова специфика лос-анджелесской жизни, над которой обитатели города весело шутят. Шутки шутками, но пришлось приноравливаться. Выяснилось, что очень многое здесь строится только на личных отношениях и только после того, как тебя узнают, тебе станут давать совершенно другие номера телефонов, будут и сами звонить, и присылать послания по электронной почте. Но до этого надо было еще дожить. Кстати, справедливости ради надо сказать, иногда нам все-таки звонили – правда, это происходило примерно через две недели после нашего звонка. В Лос-Анджелесе никто никуда не торопится. Над этой своей особенностью лос-анджелесцы тоже с удовольствием шутят. Говорят, что одна минута в Нью-Йорке равняется одному дню в Лос-Анджелесе. Газета «Лос-Анджелес таймс» даже опубликовала забавный словарь для перевода местного языка на общеамериканский. Например, если собеседник говорит тебе, что он уже вышел из дома и едет на назначенную встречу, то это означает, что, скорее всего, он только что вылез из душа.

Необычного здесь много, и, как бы ты ни готовился к приезду, все равно придется все осваивать на месте. Правда, путеводители иногда могут помочь – в одном из них по приезде мы прочитали, что в Лос-Анджелесе, несмотря на обилие скоростных трасс, никогда не следует пользоваться ими, если есть возможность проехать по обычной улице со светофорами. Казалось бы, скоростные шоссе для того и созданы, чтобы быстрее проезжать через город, но вы бы видели пробки на них! Самый надежный способ опоздать в аэропорт – поехать по замечательному, широкому (и, как утверждают местные жители, самому загруженному в мире) шоссе под номером 405. В Лос-Анджелесе ездят по принципу «тише едешь – дальше будешь».

Дают путеводители и такой устрашающий совет: всегда держать наготове на случай землетрясений набор, включающий среди прочего фонарик и бутылку воды. Землетрясения действительно здесь бывают часто, и к ним привыкаешь довольно быстро (как ни странно это звучит!). За четыре года, прожитые в Лос-Анджелесе, мы пережили их немало, но большинство из них являли собой быстрые, хотя и весьма ощутимые толчки. Хорошо запомнилось одно – в нашей лос-анджелесской квартире задребезжали и начали раскачиваться жалюзи на окнах, поехала в сторону тумбочка на колесиках с принтером, который пришлось ловить. Появилось неприятное чувство головокружения. Это было первое для нас настоящее землетрясение в Калифорнии – небольшие толчки, которые ощущаются регулярно, не в счет.

Позже калифорнийцы со стажем нам объясняли, что удары подземных сил бывают как бы двух типов. Иногда они приводят к вертикальному смещению тверди, и вы ощущаете себя, как если бы получили пинок в место, расположенное чуть ниже поясницы, что достаточно быстро забывается. А вот во втором случае земля смещается горизонтально. И вот тут голова отказывается понимать, что же происходит, и вы еще долго чувствуете себя не в своей тарелке и жалуетесь на плохое самочувствие. Калифорния расположена в сейсмоактивной зоне, и подземные толчки магнитудой 3–3,5 здесь чуть ли не повседневное явление. К ним настолько привыкли, что почти не обращают внимания. Вообще, калифорнийцы относятся к землетрясениям с каким-то философским спокойствием, считая их неотъемлемой частью местной жизни. Виновник всего этого «безобразия» – разлом Сан-Андреас, который проходит между тихоокеанской и североамериканской плитами. К северу от Лос-Анджелеса находится населенный пункт Паркфилд, имеющий титул Столица землетрясений. Он стоит практически на самом разломе, и землетрясения магнитудой около 6 баллов регистрируются здесь примерно раз в 22 года. Правда, последний раз произошла задержка на 11 лет – вместо 1993 года оно произошло в 2004 году. В этом месте Геологическая служба США совместно с Калифорнийским университетом осуществляют так называемый Паркфилдский эксперимент – долговременный проект по изучению разлома Сан-Андреас. Его задача – понять, что происходит в разломе и вокруг него до, во время и после землетрясения.

Привыкли калифорнийцы и к лесным пожарам, охватывающим иногда огромные территории. Их причиной является жаркий и сухой климат, а также отсутствие дождей по нескольку месяцев в году. Но главный виновник – горячий ветер под названием Санта-Ана, который рождается над пустынями штатов Невада и Юта и прорывается к океану сквозь каньоны и долины в горах, отделяющих Калифорнию от этих пустынь. Скорость его порывов может достигать 180–190 километров в час. Сухой и горячий воздух быстро выдувает из Южной Калифорнии и без того не слишком обильную влагу, высушивает траву, деревья, строения до такой степени, что они могут вспыхнуть от малейшей искры. В 2003 году пожары полыхали в 50–70 километрах от центра Лос-Анджелеса. Мегаполис был накрыт пеленой желтоватого дыма, а в воздухе и квартирах стоял запах горящего дерева. Мы даже сначала не поняли, что за хлопья падают нам на балкон – ну не снег же. Оказалось, пепел горевших лесов. Наша машина, постояв всего полчаса на улице, покрылась слоем пепла.

Сам ветер Санта-Ана, благодаря которому в Лос-Анджелесе иногда и в январе вдруг температура воздуха поднимается чуть ли не до 30 градусов Цельсия, давно стал неотъемлемой и весьма опасной частью калифорнийской жизни. Грозные ветры начинают дуть в октябре и затем с завидным постоянством навещают Южную Калифорнию до февраля, уходя на отдых лишь в летний период. Визиты Санта-Аны вносят полную неразбериху в неторопливый образ жизни Лос-Анджелеса и его окрестностей. Порывы ветра срывают крыши домов, переворачивают машины и обрывают линии электропередач. Относительно происхождения имени этого ветра существует несколько версий. Одна связывает его с названием каньона, где порывы ветра достигают максимальной силы, другая – с названием городка. Но многие пользуются для обозначения Санта-Аны и другим именем – «дьявольский ветер». Местный фольклор наделил его даже некоторыми мистическими чертами. Когда он дует, легкие недоразумения между людьми могут перерасти в бурное выяснение отношений, а техника выходит из строя без всяких видимых причин. Считается, что в такие дни совершается больше убийств и других тяжких преступлений. Некоторые даже полагают, что Санта-Ана является предвестником землетрясений.

Писатели, жившие в Южной Калифорнии, непременно упоминали Санта-Ану в своих произведениях. «В тот вечер ветер дул из пустыни. Жаркая сухая Санта-Ана, спустившаяся с горных перевалов, лохматила волосы, жалила кожу, горячила кровь. В такой вечер любая вечеринка кончается дракой. Кроткие жены забывают о покорности и с вожделением поглядывают на кухонные ножи, примеряясь к мужниному горлу. Когда дует Санта-Ана, возможно все», – пишет Рэймонд Чандлер в «Горячем ветре». «Погода в Лос-Анджелесе – это погода катастрофы, апокалипсиса, – отмечает в своем эссе «Санта-Ана» Джоан Дидион. – Этот ветер показывает, что мы недалеко от бездны». По ее словам, Санта– Ана – «это время самоубийств, разводов и колючего страха». Любители детективов вспомнят и поиски, которые вел герой романа Джона Макдональда «Подземный человек» среди пожаров, вызванных Санта-Аной. Наверное, единственные, кто радуются приходу Санта-Аны, – это серфингисты: мощные порывы горячего ветра рождают прекрасную и мощную океанскую волну, создавая уникальные условия, чтобы опробовать свое умение в игре с ними. Оптимисты же говорят, что в дни буйства этого ветра надо смотреть на небо, которое становится ярко-голубым, чистым и высоким, а закаты – еще более контрастными и красивыми.

Зато дожди в Лос-Анджелесе – редкость. Иногда в течение года осадков практически не выпадает. И местные жители к этому тоже привыкли, причем привыкли настолько, что вид льющейся с неба воды вызывает у них чуть ли не ужас. Нам довелось пережить в Лос-Анджелесе и одну рекордно дождливую зиму. Таких дождей, какие вылились тогда на Южную Калифорнию, не было более ста лет. За зиму 2004/05 года количество осадков составило примерно 90 сантиметров. И это при том, что обычно за год в Лос-Анджелесе выпадает не более 37 сантиметров осадков, а в 2001–2002 годах за год выпало всего 11 сантиметров осадков. Для тех городов мира, где дождь – это едва ли не повседневное явление, нынешний рекорд может показаться смешным. Однако для Лос-Анджелеса, где обычно зимой проходит всего несколько весьма скромных дождичков, та зима стала настоящим стихийным бедствием. Давно пересохшие русла внезапно превратились в бурные реки, водохранилища вышли из берегов, с гор сходили грязевые потоки. В городе возникли невероятные проблемы с транспортом, электричеством, телефонной связью. На дорогах образовались огромные пробки, происходило множество аварий. Мощные оползни сносили дома, а один из них разорвал нефтепровод.

Кстати, о нефтепроводе. Мало кто знает, что Лос-Анджелес стоит над крупным месторождением нефти, которую здесь начали добывать с конца XIX века. В середине XX века в некоторых районах, входящих теперь в Большой Лос-Анджелес, стоял буквально лес нефтяных вышек: около Лос-Анджелеса и в нем действовали примерно 33 тысяч скважин. Ситуация начала меняться только в 60-х годах, когда произошло несколько неприятных инцидентов. В Лонг-Бич в районе нефтедобычи почва просела на 10 метров, вызвав серьезные повреждения зданий, дорог и мостов, а в океане у Санта-Барбары образовалось большое нефтяное пятно. Потом всплыл на начавшей бить из-под земли нефти небольшой жилой дом на берегу океана в Ньюпорт-Бич – оказалось, что под ним находилась заброшенная нефтяная скважина.

Отношение общественности к нефтедобыче стало меняться, были приняты более жесткими законы в области охраны окружающей среды, да и цены на нефть шли вниз, а стоимость земли и недвижимости в Лос-Анджелесе росли. И в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века нефтяные компании решили, что заниматься недвижимостью в Лос– Анджелесе прибыльнее, чем качать нефть. К моменту консервации скважин, ресурсы многих из них были использованы лишь на 20 процентов. От леса вышек осталось не более 4 тысяч, и многие из них были деликатно спрятаны от глаз активных защитников окружающей среды. Их изысканно замаскировали под маяки, деревья, офисные здания и просто диковинные скульптуры. Даже в одном из самых престижных районов города – Беверли-Хиллз – возвышается во дворе школы некое затейливо-цветастое сооружение, скрывающее на самом деле действующую нефтяную вышку. У берегов Лонг-Бич в океане сидят три островка, украшенные водопадами, пальмами и кустами бананов, а на самом деле и это – нефтяные вышки. А незамаскированные небольшие вышки можно обнаружить за заборами, на парковках, во дворах домов или ресторанов, рядом с кафе и магазинами. Некоторые нефтяные компании находят неожиданные решения. В частности, одна из них ведет добычу под полем для игры в гольф, где также расположен небольшой заповедник – место обитания нескольких видов редких птиц. Никаких вышек не видно, никто не мешает ни игрокам в гольф, ни редким птицам.

Вице-президентом нефтяной компании был и человек по имени Рэймонд Чандлер. В 1932 году его уволили – одни говорят, что причиной послужил кризис, другие – прогулы и пьянство. Для того чтобы заработать на жизнь, он взялся за перо. Тогда ему было 45 лет. И вот мир обрел замечательного писателя, одного из основателей жанра крутого детектива. Действие большинства романов Чандлера разворачивается в Лос-Анджелесе. Однако найти в этом городе места, описанные им, нелегко, и поклонники таланта писателя часто удивляются, что его имя в городских путеводителях никак не упоминается.

Есть, правда, замечательный путеводитель Tailing Philip Marlowe («По следам Филипа Марлоу»), который на свои деньги издали почитатели таланта Чандлера супруги Бонни и Брайан Олсон из штата Миннесота. Они мечтали пройти по «чандлеровским» местам гангстерского Лос-Анджелеса 30-40-х годов и были весьма разочарованы, когда узнали, что никаких путеводителей или экскурсий на эту тему нет. Вернувшись в родную Миннесоту, они начали перечитывать романы Чандлера, а затем опять приехали в Лос-Анджелес, где занялись поисками в архивах и библиотеках. Итогом стал 112-страничный путеводитель, описывающий примерно сорок точек на карте Лос-Анджелеса. Это и Овиэтт– билдинг, который в романе «Блондинка в озере» фигурирует под названием Трелоар-билдинг – его описание совпадает с оригиналом до мельчайших подробностей. Это и здание Городского совета города, к которому ведут широкие ступени – именно на них закуривает сигарету Филип Марлоу в романе «Неприятности – мое ремесло». Это также и здание Брэдбери-билдинг. В романе «Высокое окно» оно названо Белфонт-билдинг и удостоено весьма нелицеприятного описания: «Темный и узкий вестибюль был грязным, как курятник». Сейчас Брэдбери-билдинг выглядит совсем иначе – оно отреставрировано и стало весьма респектабельным офисным комплексом. Его необычная архитектура привлекает сюда голливудских продюсеров – здесь снимались фильмы «Бегущий по лезвию», «Чайнатаун», «Волк». Туннель на 2-й улице заслужил весьма красочного сравнения в романе «Вечный сон»: «Дуло “люгера” напоминало вход в туннель на 2-й улице». Этот туннель мало изменился со времен Чандлера, и многие кинозрители видели его на экране – в нем снимались эпизоды фильмов «Терминатор», «Разрушитель», «Воздушная тюрьма», «День независимости».

Но такие путеводители – для ценителей детективного жанра литературы, а большинство туристов приезжает в Лос-Анджелес, чтобы увидеть кинозвезд или уж хотя бы следы их творчества. На них рассчитаны многочисленные путеводители и экскурсии по местам, где якобы часто бывают или живут знаменитости. Там указано, в каких ресторанах звезды якобы обедают и в каких кафе предпочитают пить чай, где покупают майки и где занимаются спортом. Самым большим спросом пользуются экскурсии по местам, где живут звезды. Правда, туристы видят главным образом заборы и кусты, но это мало кого беспокоит.

На самом деле встретиться со звездами довольно сложно – они старательно оберегают свою личную жизнь. Разумеется, журналистам проще – даже если не удалось добиться интервью, то можно встретиться на пресс-конференции или на каком-либо фестивале. Вопреки сложившемуся мнению, что в Лос-Анджелесе звезды ходят буквально толпами, на улицах их не увидеть. Вообще, обычно они стараются бывать там, где меньше шансов привлечь к себе внимание. На улице мы лишь однажды столкнулись с киноактером. Тогда только начинался телесериал Lost (у нас он шел под названием «Остаться в живых»). Сериал сразу обрел невероятную популярность, а актеры, исполнявшие в нем роли, мгновенно стали знаменитостями. И вот на улице, буквально нос к носу, мы столкнулись с исполнителем роли Саида Джарры – актером Нэвином Эндрюсом. Причем он явно ждал от нас какой-то реакции, а мы даже и не знали, что делать в такой ситуации. Ну, не автограф же просить посреди улицы. Так что мы просто поздоровались и пошли дальше. Наверное, он обиделся.

Но самая забавная встреча со знаменитостью на улице у нас произошла вовсе не в Лос-Анджелесе, а в Нью-Йорке. И это была звезда не шоу-бизнеса, а политики. Так что мы в завершение этой главы перенесемся на пару лет вперед в Нью-Йорк и расскажем о том, как из-за спущенного колеса мы встретились с Хилари Клинтон.

Правда, оно еще не совсем спустило, так что можно было добраться до ближайшей бензоколонки. Она попалась на углу 10-й авеню и 45-й стрит. Молодой темнокожий парень стал снимать колесо, а мы тем временем обратили внимание на небольшую группу людей, стоявших рядом с нами и внимательно смотревших на неприметную дверь в доме на противоположной стороне узенькой 45-й стрит. А рядом с дверью, оттесняемая полицейскими, волновалась большая группа журналистов. Мы спросили у работавшего над нашим колесом парня: «Кого ждут?» Он совершенно безразлично ответил: «Хилари Клинтон. Она тут выступает в каком-то центре, а потом будет выходить через эту дверь».

А у бывшей первой леди тогда как раз проходила избирательная кампания. И вот стоим мы все на улице: мы ждем нашу машину, потенциальные избиратели ждут Хилари Клинтон, а журналисты ждут, когда начнутся какие-нибудь события. Наконец эта дверка распахивается, и выходит госпожа Клинтон. И вот оно – великое мастерство политика! Она видит журналистов и направленные на нее камеры, видит группу людей на другой стороне улицы, моментально оценивает ситуацию. На ее лице расцветает такая улыбка, как будто она встретила лучших друзей. Раскинув руки и радостно улыбаясь, она устремляется в нашу сторону. К своему ужасу, мы обнаруживаем, что она идет прямо на нас, а журналисты начинают бодро фотографировать. Сразу представилась фотография на первой полосе завтрашней газеты, где мы обнимаемся на улице с Хилари Клинтон. Хорошо, что тут подошла какая-то мама с сынишкой, и мы спрятались за них. Так что весь шквал политического обаяния обрушился на этого малыша. Самое забавное другое – то ли это было совпадение, то ли четкий ход пиара, но происходило все это в районе, именуемом Клинтон. Кстати, у этого района есть еще одно, гораздо более красочное название – Хелл’з Китчен, т. е. Адская кухня.

Глава 12. Голливуд

О четырех лишних буквах в знаменитой надписи, загадках и бедах Аллеи славы Голливуда, смокинге как рабочей форме и сложном церемониале «Оскаров»…

Во всем мире американцев считают ненормальными.

Они обычно в принципе соглашаются с этим обвинением, но источником инфекции называют Калифорнию. Калифорнийцы же упрямо твердят, что своей плохой репутацией они обязаны исключительно жителям округа Лос-Анджелес. Те, в свою очередь, когда им приходится обороняться от таких нападок, начинают поспешно объяснять: «Это все Голливуд. Мы не виноваты – мы не просили, чтобы его здесь построили, он сам вырос».

А обитателям Голливуда нет дела до всех этих пересудов; они живут себе на здоровье и купаются в лучах его славы.

Роберт Хайнлайн. «И построил он дом»

Слово «Голливуд» имеет два значения. Одно – чисто географическое. Голливудом именуется одна из общин (communities), входящих в Лос-Анджелес. Но есть другой Голливуд – это американская киноиндустрия. Понятно, что изначально эти два понятия совпадали, но теперь они уже не тождественны, поскольку киностудии, кроме Paramount Pictures, перебрались в другие районы. Тем не менее, географический Голливуд – это своего рода огромный киномузей. Здесь на горе Маунт-Ли расположилась знаменитая надпись HOLLYWOOD. Здесь находится Аллея славы, которая занимает несколько блоков по бульвару Голливуд. Здесь же стоит Китайский театр, перед которым оставили отпечатки своих ладоней (а некоторые и ступней) самые великие. А на пересечении бульвара Голливуд и улицы Хайленд находится знаменитый комплекс, который без затей назвали Hollywood & Highland. В него входит и театр «Кодак», в котором устраиваются церемонии вручения премии «Оскар». Театр получил имя спонсора строительства – известной компании Eastman Kodak, которая заплатила 75 миллионов долларов.

Сначала о знаменитой надписи HOLLYWOOD, посмотреть на которую съезжаются туристы со всего мира. Это – символ Голливуда. Но самое забавное, что изначально она не имела никакого отношения к американскому кинематографу. Надпись в ее первом варианте была возведена в 1923 году, и имела она на 4 буквы больше – на склоне горы Маунт-Ли было написано слово HOLLYWOODLAND. Начало 20-х годов прошлого века было периодом бурного роста Лос-Анджелеса, и надпись на склоне горы – одной из самых высоких точек города – установила в рекламных целях компания, предлагавшая недвижимость и участки под застройку в небольшом городке Голливуд. Так что это была всего лишь реклама земельных участков, для подсветки которой использовалось 4 тысячи лампочек. Новшество понравилось горожанам и быстро стало неотъемлемой частью городского пейзажа. Но в 1932 году произошло трагическое событие – молодая актриса Пег Энтуистл, разочарованная своей неудачной карьерой в Голливуде, покончила жизнь самоубийством, бросившись с одной из букв надписи. Великая депрессия добила компанию, которая была хозяйкой огромных букв, и поддерживать надпись в порядке стало некому. В 40-х годах она являла собой жалкое зрелище. Поскольку все лампочки были разворованы, надпись уже не светилась над городом в темноте, а ее первая буква болталась под порывами ветра. Символ выглядел так убого, что горожане подняли вопрос о его ликвидации. Но в 1949 году бремя забот взяла на себя Торговая палата Голливуда. Она реконструировала надпись, убрав четыре последние буквы, а остальные отремонтировала. Чтобы поддерживать символ в порядке, требовались немалые финансовые средства, а напасти сыпались со всех сторон. Возраст, многочисленные акты вандализма, нашествия термитов, выходки шутников – все это оставило свои следы на знаменитой надписи. На помощь Торговой палате, изо всех сил старавшейся беречь надпись, не раз приходили звезды Голливуда. Так, в 1973 году – в полувековой день рождения символа – спонсором его реставрации выступила знаменитая американская актриса Глория Суонсон. В тот же год знак был объявлен историческим памятником.

К концу 70-х вновь встал вопрос о будущем надписи. Тогда в роли ее спасителя выступил основатель журнала «Плейбой» Хью Хефнер. Человек изобретательный и предприимчивый, он в 1978 году провел благотворительный аукцион, на котором были проданы все буквы надписи. На целых три месяца Лос-Анджелес лишился своего уникального атрибута. Собранных средств хватило на то, чтобы полностью обновить надпись, уже ставшую символом знаменитой Фабрики грез. В ноябре того же года гора засияла новыми белоснежными буквами, каждая из которых стоила 27,5 тысячи долларов. Цена, можно сказать, по размеру: высота буквы – 13 метров, то есть с четырехэтажный дом, длина всего слова, написанного на горе, – 150 метров.

Сейчас доступ к необычному памятнику закрыт. Так что и жители города, и туристы могут любоваться им только с почтительного расстояния и ломать голову над тем, как бы найти подходящую точку, чтобы сфотографироваться на фоне легендарного слова – HOLLYWOOD. Говорят, что есть несколько точек, откуда надо фотографировать, например, с маленьких улочек рядом с горой Маунт-Ли. Однако большинство туристов чаще всего используют небольшие смотровые площадки комплекса Hollywood & Highland. Сделав обязательные снимки, они отправляются гулять по Аллее славы, которая занимает небольшой отрезок – всего несколько блоков – бульвара Голливуд, а также пересекающих его улиц. Никто точно не знает, сколько туристов приезжает сюда ежегодно. Понятно, что счет идет на миллионы, но сколько? Иногда говорят примерно о 10 миллионах, но вот почетный мэр Голливуда Джонни Грант называл цифру 20 миллионов. Туристы самозабвенно фотографируют звезды, навечно впечатанные в асфальт, и внимательно читают запечатленные на них имена.

На Аллее славы Голливуда – более 2 тысяч звезд. Она была открыта 9 февраля 1960 года ради одной-единственной цели – привлечения туристов. Дело в том, что раньше туристы ехали в Голливуд ради того, чтобы увидеть живых звезд, которые во множестве ходили по улицам, где размещались студии. Но когда студии переехали, вместе с ними исчезли и знаменитости. Тогда-то членам Торговой палаты Голливуда и пришла в голову идея создания звездной аллеи. Она оказалась очень удачной, а появление на ней торгово-развлекательного комплекса Hollywood & Highland, вместившего театр «Кодак», превратило этот кусочек города в его главную достопримечательность.

Теперь звезды на аллее «зажигаются» сообразно процедуре, умело разработанной членами специального комитета. Сначала происходят номинации, причем выдвинуть кандидатуру могут клубы поклонников кинозвезды, киностудии, родственники, друзья, да и сами звезды. Необходимо, чтобы претендент соответствовал главному критерию – проработать не менее 5 лет и добиться значительных успехов в одной из 5 отраслей шоу-бизнеса: кино, телевидение, театр, звукозапись или радио. Ежегодно поступает примерно 200 заявок. Окончательный отбор 20 новых кандидатур производится на ежегодном заседании комитета в июне. Но выбор комитета еще не означает, что звезда обязательно появится на Голливуд-бульваре. Во-первых, нужно согласие самого кандидата. А далеко не все кинозвезды принимают предложение. Например, Джулия Робертс категорически отказывается от этой чести. Ей не нравится перспектива, что по ее имени будут ходить люди. Второе условие – кандидат обязательно должен лично прибыть на церемонию открытия звезды, а многие из них слишком заняты. И таких насчитывается примерно 40 человек. Например, Пол Маккартни был выбран еще в 1993 году, но нашел время только почти через десять лет. Кроме того, необходимо оплатить изготовление звезды. А это составляет примерно 15 тысяч долларов. Предполагается, что эту сумму вносит тот, кто предложил кандидатуру, но может оплатить и сама знаменитость. Говорят, что чаще всего так и происходит. Когда все формальности улажены, начинается выбор места. Каждый, кто удостоен этой чести, может высказать свои пожелания, но есть и некоторые правила. Например, участок перед Китайским театром зарезервирован для звезд первой величины. Обладателям «Оскаров», как правило, предлагают места около театра «Кодак», где проходят церемонии вручения этой награды. Руководствуются члены комитета и другими мотивами, например, все пять звезд актерской династии Бэрримор расположены рядом.

Первые восемь звезд появились на Голливуд-бульваре 8 февраля 1960 года, включая звезды Джоан Вудворд и Берта Ланкастера. У некоторых знаменитостей за минувшие годы появилось даже по несколько звезд. Например, у Альфреда Хичкока две звезды – одна за работы в кино, и одна – за работы на телевидении. Больше всего звезд – пять – у певца и актера Джина Отри. Он получил по звезде в каждой из категорий. На Аллее славы представлены не только люди, но и звезды-животные и мультипликационные персонажи. Здесь есть звезды знаменитых собак-актеров Лесси и Рин Тин Тина; представлены также Утенок Дональд, Годзилла, Винни-Пух, Лягушонок Кермит.

Со звездами (вбитыми в асфальт, а не живыми) время от времени происходят неприятности. Во-первых, на них появляются трещины, и их приходится ремонтировать. Причем в последнее время трещин стало намного больше. Есть предположение, что во всем виновата линия метро, которая проходит под бульваром. Однако руководители транспортной системы города считают, что причина кроется в обилии автотранспорта и пешеходов. Во-вторых, иногда звезды просто похищают. В 2005 году злоумышленники выпилили из асфальта звезду Грегори Пека. Найти ее так и не удалось, и пришлось срочно изготавливать новую. Звезда Грегори Пека была не первой, которую похищали с Аллеи славы, но она стала первой, которую выковыряли из асфальта. В предыдущих случаях звезды пропадали во время строительных или дорожных работ, когда их заранее снимали. Так, например, были похищены звезды Джимми Стюарта и Кирка Дугласа. Похитителя нашли, им оказался один из строителей. Что же касается самих звезд, то они оказались сильно поврежденными, так что пришлось устанавливать новые. Еще ранее была похищена звезда Джина Отри, которую так и не нашли.

На Аллее славы есть еще и живые достопримечательности. Здесь постоянно разгуливают живые герои знаменитых фильмов. Всегда можно было встретить прогуливающимися и Супермена, и Бэтмена, и героев «Звездных войн», а также Франкенштейна, Элвиса Пресли, Зорро и многих других. Разумеется, все это обычные люди, зарабатывающие на жизнь позированием и фотографированием с туристами. Дело свое они знают – Зорро готов пощекотать шпагой любого желающего, Франкенштейн пугает утробным рычанием, Супермен шутя подбрасывает в воздух взвизгивающих туристок. Вахту они несут с утра до вечера, невзирая на метеоусловия. Разумеется, услуги «супергероев» не бесплатны, и за каждый снимок полагается давать доллар. Работающие здесь артисты являются независимым свободным объединением, не имеющим никакого отношения ни к Торговой палате Голливуда, которая является хозяйкой знаменитой Аллеи славы, ни к комплексу Hollywood & Highland, а уж тем более к киностудиям. Все они сами шьют себе или покупают на интернет-аукционах костюмы. Доллары, которые платят туристы за фотографирование, являются, как правило, единственным источником их доходов. Говорят, что зарабатывают они прилично, но работа непростая, особенно тяжело приходится в жару. Попробуй походить весь день в тяжелом костюме под палящим солнцем. Иногда от солнца, жары и бестолковых туристов становится совсем тошно, и тогда усталые артисты отползают в близлежащие переулки перекурить и попить водички.

Иногда возникают и конфликты с туристами, потому что среди них попадаются бестолковые и забывают заплатить доллар. Тогда приходится намекать, а если намеков не понимают, то и объяснять наглядно. Туристы потом жалуются – дескать, слишком уж пугают, да еще и деньги за это требуют. Нередки и конфликты между самими «супергероями». Вдруг может появиться самозванец – например, второй Бэтмен или Супермен. В итоге приходится вмешиваться местным властям. В 2010 году вроде бы и вовсе хотели прогнать всех «супергероев» с Голливуд-бульвара.

Вся эта бурная жизнь кипит здесь круглый год. Но вот в конце зимы наступает миг, когда все замирает. Сначала «супергероев» бесцеремонно расталкивают рабочие, которые начинают устанавливать трибуны и расстилать прямо на улице красный ковер. А потом и вообще все вокруг будет оцеплено, и подобраться к театру «Кодак» станет невозможно. А это означает, что приближается тот самый необыкновенный день, ожиданием которого живет весь год американский (и не только!) киномир. В этот день Американская академия киноискусств объявит имена новых обладателей премии «Оскар». В течение долгого времени эти престижные в мире кино награды вручались в конце марта. Но лет десять назад академия пошла на эксперимент, сдвинув ключевые даты на месяц. Она сочла, что необходимо сократить трехмесячный период между выдвижением претендентов на «Оскаров» и присуждением премий. На первые три месяца каждого года приходится слишком много награждений другими кинопремиями, что якобы оказывает давление на «оскаровское» жюри. С тех пор награды вручаются в конце февраля.

Но подготовка к этому таинству начинается задолго до этого. Еще в сентябре начинается процесс аккредитации журналистов. Все представители средств массовой информации, желающие лично лицезреть пышную «оскаровскую» церемонию, получают по почте спецбланки, которые им необходимо заполнить и вернуть в пресс-отдел киноакадемии не позднее 15 ноября. И если вы не успеете к этому сроку, то никакие просьбы и объяснения не помогут вам попасть ни на церемонию оглашения списка номинантов, ни, тем более, на торжественную церемонию вручения премий в театре «Кодак».

Крупные киностудии и независимые кинокомпании начинают проводить множество мероприятий, направленных на то, чтобы их фильмы были замечены. В некоторых случаях расходы только на раскрутку одного фильма могут достигать 20 миллионов долларов. Эта сумма складывается из множества слагаемых: это и рекламная кампания в СМИ, и организация просмотров. Отдельная статья расходов – участие в них кинозвезд. Киностудии оплачивают им проезд, в том числе перелет на самолете. При этом надо учитывать, что многие кинозвезды никогда не летают обычными пассажирскими рейсами и требуют персональный авиатранспорт. Фантастические суммы платятся парикмахерам и стилистам. В итоге одно появление звезды может обойтись и в 100 тысяч долларов.

Примерно в конце декабря всем членам Американской академии киноискусств рассылают бюллетени для голосования, итоги которого выявляют номинантов в каждой категории. В назначенный день все заполненные бюллетени должны оказаться в фирме «Прайс Уотерхаус Куперс», которой с 1934 года доверен подсчет «оскаровских» голосов. Имена тех, кто удостоился чести быть номинированным на «Оскар», оглашаются в зале Сэмюэл Голдуин театр, расположенном в здании академии в Лос-Анджелесе на Уилшир– бульваре. Это – весьма необычная церемония, рассчитанная практически исключительно на журналистов. Проходит она ранним утром, а именно в 5:30 утра. Почему? Да чтобы номинации поспели к утренним программам теленовостей, которые идут из Нью-Йорка. Разница во времени с Калифорнией три часа, что и заставляет проводить церемонию столь рано.

Журналистов просят прибыть к месту действия к половине четвертого утра. Пройти сюда – все равно что проникнуть на важный стратегический объект. На входе представителей прессы встречает кордон секьюрити, требующий выгрести все содержимое карманов, рюкзаков и сумок и пройти через металлодетектор. Даже сотовые телефоны и диктофоны не минуют строгих стражей, дотошно проверяющих, действительно ли этот предмет отвечает своему назначению и не представляет опасности. Потом журналисты попадают в фойе, где их ждет обильное угощение и множество напитков, включая спиртные. Говорят, что первым прибывшим и самым расторопным достаются даже коктейли типа «Кровавой Мэри», но их мгновенно истребляют, не оставив даже запаха. В фойе с постаментов на журналистов неодобрительно взирают многочисленные «Оскары» разных размеров. Так журналисты коротают время, поскольку в зал, где проходит действо, запускают всего минут за 25 до ключевого момента. И здесь нельзя зевать. Зал забит телеаппаратурой и компьютерами, найти свободное место – проблема.

Сама церемония проста и быстротечна, занимает не более пяти минут. Сначала грозный голос откуда-то сверху возвещает: «…осталось 20 минут, 15, 10, 1 минута, 30 секунд». Потом идет посекундный отсчет и наконец – «пуск!». Атмосфера чем-то напоминает происходящее на космодроме перед запуском корабля. Только вместо рева двигателей на людей после решающей команды обрушивается гром музыки, и в зале на всю мощь вспыхивают прожекторы. К микрофонам на сцене, охраняемой разнокалиберными «Оскарами», выходит президент Американской академии киноискусства, которого сопровождает актриса – обладательница «Оскара», и они деловито зачитывают список номинаций – и все! Родились новые звезды, ибо сама номинация на «Оскар» навечно вносится в послужной список актера.

А тем временем в Чикаго уже отливают новые статуэтки «Оскаров». Вот уже более шестидесяти лет эта высокая честь доверяется компании R.S. Owens. Компания также создает и другие награды, но считает «Оскаров» самой почетной работой. Каждый год отливается 55–60 статуэток.

Заказать точное количество по числу победителей невозможно, поскольку никто заранее не знает, сколько будет награжденных, – в некоторых категориях призеров может оказаться несколько. Сама статуэтка рождается в руках мастера Анаклето Медины, который уже более четверти века отливает из сплава британия абсолютно все статуэтки. Затем в дело вступают другие мастера, которые покрывают фигурки слоями меди, никеля, серебра и 24-каратного золота, а затем полируют до зеркального блеска. Практически все работники этого небольшого предприятия участвуют в создании бесценных статуэток весом 3,9 килограмма каждая, и если кто-то из них обнаруживает изъян, то несостоявшийся «Оскар» распиливают пополам и отправляют в переплавку. Готовые статуэтки на самолете отправляют в Лос-Анджелес, где их выставляют на всеобщее обозрение в комплексе Hollywood & Highland. Там рядом с этими – пока еще безымянными – золотыми статуэтками сможет сфотографироваться любой желающий. Но охраняют «Оскаров» как настоящих звезд. Всем памятен случай 2000 года, когда все награды были похищены незадолго до церемонии. Тогда R.S. Owens удалось всего за 10 дней, работая 24 часа в сутки, создать 30 новых статуэток, остальных взяли из запасников киноакадемии, которая всегда хранит у себя НЗ для непредвиденных ситуаций. Все статуэтки вернутся в R.S. Owens через месяц после того, как обретут своих хозяев на сцене театра «Кодак». Дело в том, что только на почетных «Оскарах» имя гравируется заранее, остальные вручаются безымянными, поскольку имена их обладателей становятся известными только во время церемонии вручения. Звезды могут месяц любоваться на свое сокровище, а потом должны вернуть его R.S. Owens, чтобы их имена были выгравированы на статуэтке.

Примерно за месяц до церемонии наступает самая жаркая пора. Всем членам академии, имеющим право голоса, вновь рассылаются бюллетени для голосования – теперь они уже должны из номинантов выбрать одного победителя. Бюллетени они должны вернуть в «Прайс Уотерхаус Куперс» в четко определенный день и час. Если конверт будет доставлен с опозданием хоть на одну минуту, его вежливо примут, но в голосовании этот бюллетень принимать участия не будет. Любая ошибка, допущенная при заполнении, может сделать бюллетень недействительным. И самое главное – нигде не должно быть подписи, ведь голосование анонимное. Поэтому большими и жирными буквами в начале бюллетеня написано: «Не подписывать!» Весьма осторожно следует обращаться и с находящимся в послании пустым конвертом. Ответы должны быть отправлены только в нем, и только его примут в «Прайс Уотерхаус Куперс». Каждый бюллетень снабжен контрольным номером, и если документ будет похищен или потерян, то его аннулируют.

Компания «Прайс Уотерхаус Куперс» чрезвычайно гордится тем, что ей доверен подсчет голосов, определяющих судьбу «Оскаров». За все время ее сотрудничества с киноакадемией не было никаких утечек информации. Подсчет голосов происходит в совершенно изолированном помещении без окон, расположенном в месте, которое держится в строжайшем секрете. Комната, как правило, очень мала и вмещает лишь главных хранителей тайны и их самых доверенных помощников. Подсчет производится только вручную – ведь информацию из компьютеров всегда могут похитить хакеры. Результаты запечатывают в специальные непроницаемые – выложенные изнутри металлической фольгой – конверты. Они будут вскрыты на сцене театра «Кодак» во время торжественной церемонии вручения «Оскаров». До того момента результаты голосования держатся в строжайшем секрете: их не знают даже главы киноакадемии.

В день церемонии три высокопоставленных сотрудника фирмы надевают смокинги и в сопровождении нескольких полицейских, также облаченных в эту непривычную для них форму, отправятся тремя разными маршрутами в театр «Кодак». В руках каждого из них будет дипломат с заветными конвертами. Вопреки легенде, портфели с конвертами не приковываются к руке хранителя секретов наручниками. Меры предосторожности предпринимаются на тот случай, если один комплект «победных» конвертов будет по дороге потерян или похищен. Кроме того, члены почетной тройки заучивают наизусть имена всех победителей. Во время церемонии сотрудники «Прайс Уотерхаус Куперс» несут вахту за кулисами сцены. Они хранят заветные конверты до самого последнего момента и вручают их перед выходом на сцену той звезде, которая будет объявлять победителя. Для сотрудников компании существуют жесткие правила – нельзя ни выйти в туалет, ни попить воды.

Кстати, смокинг – это обязательная «оскаровская» форма и для журналистов. Без него никакого представителя прессы, какое бы серьезное издание он ни представлял, никогда не пустят на церемонию. В аккредитационных документах этот вопрос оговаривается очень четко. Объяснение очень простое – считается, что стоящие на трибуне вдоль красного ковра журналисты должны выглядеть почти как звезды и не портить вид всей церемонии. В 2003 году церемония красного ковра была отменена из-за войны в Ираке, и все торжество происходило только в зале театра «Кодак», куда прессу не пускают (представители СМИ сидят в отдельном зале). И тогда журналисты решили, что наступило послабление и можно обойтись без смокинга, который большинство из них почему-то люто ненавидит. «Не выйдет, – строго сказала представительница пресс-службы киноакадемии Лесли Унгер, ежегодно проводившая предоскаровский инструктаж для журналистов. – Надо уважать гостей церемонии». Что следовало понимать так: если уж таким звездам приходится страдать, то вы должны быть с ними солидарны.

Журналисты послушно проявили солидарность и явились в положенной форме. Многие, однако, стремятся свести время пребывания в ненавистной одежде к минимуму. В автобусе-шаттле, который вез журналистов от выделенной им парковки в здание театра «Кодак», довелось наблюдать удивительную сцену. В автобус ввалилась группа журналистов в обычной одежде. И вот они прямо на глазах стали быстро преображаться, достав из пакетов многочисленные аксессуары. Девушка-журналистка вошла в автобус босая и в коротком платье. С помощью каких-то загадочных движений она расколола невидимые булавки, и платье стало длинным. Еще секунда – обуты туфли на высоком каблуке, и журналистка обрела парадный вид.

Пресс-отдел киноакадемии заслуживает отдельного упоминания. Это люди, умеющие работать быстро, четко и очень вежливо. Их контингент – народ весьма непростой, однако они умеют прекрасно с ним ладить и стараются никого не обижать, даже когда приходится отказывать. И еще одна удивительная особенность – когда звонишь в этот прессотдел, то отвечает всегда живой голос. Здесь не пользуются автоответчиком. Для Лос-Анджелеса это явление почти уникальное.

За несколько дней до церемонии все представители журналистского корпуса, которые были допущены до освещения церемонии, получают соответствующие документы. К этому моменту уже закрыт для автомобильного движения отрезок Голливуд-бульвара, прилегающий к комплексу Hollywood & Highland. Почти все машины, въезжающие на парковку комплекса, подвергаются тщательному досмотру – просят открыть багажник, показать, что есть в салоне, и проверяют, не висит ли что-нибудь под днищем машины. Но это – только заметная часть предпринимаемых мер для обеспечения безопасности. А в общей сложности тысячи полицейских, переодетых в гражданскую одежду детективов, сотрудников частных агентств безопасности, снайперов, пожарных и натренированных на обнаружении взрывчатки собак будут охранять «оскаровскую» церемонию. Устанавливаются металлодетекторы, монтируются детекторы, которые должны выявлять наличие в воздухе отравляющих веществ. Как говорят специалисты, подобное наблюдается только в ходе подготовки к визиту президента США. Считается, что на время церемонии театр «Кодак» должен стать самым безопасным местом в мире. Контроль является повсеместным – в воздухе, где постоянно кружат полицейские вертолеты, на земле, о чем говорить и не приходится, и даже под землей.

Разумеется, уже возведены трибуны и расстелен знаменитый красный ковер, по которому предстоит прогуливаться звездным участникам церемонии. Укладка ковра выглядит весьма прозаично: на Голливуд-бульвар, уже перекрытый для движения транспорта, выкатывают запечатанные в полиэтиленовую пленку рулоны общим весом 5 тонн. Сотрудники калифорнийской компании American Turf and Carpet, которой уже много лет доверяется почетная миссия изготовления «оскаровского» ковра, раскатали их по асфальту, аккуратно обрезая края и закрепляя их. Все обрезки тщательно подбираются и упаковываются в мешки – это делается для того, чтобы они не попали в руки торговцев сувенирами или, что еще хуже, конкурентов, которые могут похитить рецепт краски.

На самом деле ковер не совсем красного, а скорее малинового цвета. Но на экранах телевизоров он выглядит именно красным и именно того оттенка, какой заказывает Американская академия киноискусства. Жизнь «оскаровского» ковра начинается в Джорджии. При рождении он имеет белый цвет, но затем в течение 5 дней его покрывают краской. Затем на ворс наносят особое покрытие, которое должно защитить туалеты звезд от попадания на них красных ворсинок. Через пару дней ковру предстоит ощутить не только уколы каблучков актрис; ему грозят удары и пострашнее – после церемонии на нем остаются и окурки, и жевательная резинка, и просто грязь. А потому срок жизни «оскаровского» ковра невелик – всего 2 года. Отработав первый год, ковер возвращается на склад American Turf and Carpe, где его 10 дней отчищают от следов «оскаровской» церемонии, а затем убирают на год. После повторного использования ковер уничтожают.

Проход кинозвезд по красному ковру – не просто красочная церемония. Вокруг нее разыгрываются настоящие баталии, которые видны лишь посвященным. Кинозвезды, одетые в великолепные наряды, выходят из своих лимузинов и неторопливо идут по красному ковру. Мало кто видит, однако, что звезд сопровождают их агенты, для которых главная задача на этот момент – организовать необходимые интервью. Время прохождения весьма коротко, а звезда должна обязательно появиться на телеэкранах. И не просто появиться, но и ответить тележурналистам на несколько вопросов, среди которых один из самых главных – от какого дизайнера ее наряд и украшения. Со стороны все выглядит так, будто актриса была столь восхищена работой дизайнера, что выбрала себе именно его наряд или украшения. На самом деле все совсем не так. Во-первых, кинозвезды не выбирают себе нарядов – за них это делают личные стилисты. Во-вторых, чаще всего сами дома высокой моды обращаются к звезде с просьбой надеть на церемонию их платье или украшения, и, естественно, никаких денег за это со своих знаменитых клиентов не берут, поскольку для них важнее реклама. Более того, как утверждают злые языки, часто дизайнерские фирмы даже платят крупную сумму кинозвезде, чтобы она появилась на красном ковре в их творении. Речь может идти о 150–250 тысячах долларов за один проход по красному ковру. Иногда, правда, деньги уходят не самой звезде, а какой-либо благотворительной организации по ее выбору.

Теперь о том, кто же попадает на церемонии. Билеты на нее не продаются. Никогда! Рядовые граждане могут попасть на нее – да и то только на трибуну, – если выиграют билет в лотерею. Половину билетов в зал отдают тем, кто номинирован, а также тем звездам, которые выходят на сцену их представлять. Вторую половину отдают членам академии, но на всех билетов не хватает. В зале театра «Кодак» всего 3,5 тысячи мест, а академиков уже больше 6 тысяч, и с каждым годом их становится все больше. Поэтому и здесь билеты разыгрывают в лотерею. Вообще, как шутят в Голливуде, попасть на церемонию вручения «Оскаров» сложнее, чем стать членом присуждающей их академии.

Что касается способов стать киноакадемиком, то их два: первый – быть выдвинутым одним из действующих членов академии и получить рекомендации еще двух. Второй путь – быть номинированным на «Оскар»; все, кто удостаивается этой чести, сразу же получают и приглашение на вступление в академию. Обязанности членов академии весьма просты – они должны ежегодно платить взнос 250 долларов, участвовать в голосовании и не нарушать установленных правил. Членство дает право посещать многочисленные просмотры, пользоваться библиотекой и получать приглашения на различные приемы. Те же, кому надоедает активное членство, могут перейти в категорию «отставника», сохранив за собой право посещать просмотры и пользоваться библиотекой, не платя взносы и не участвуя в голосовании. Членство в киноакадемии является пожизненным, однако за нарушение ее правил грозит исключение. Члены академии объединены в секции. Отбор номинантов происходит путем голосования по этим секциям: режиссеры голосуют за режиссерские работы, актеры – за актерские и т. д.

Первое вручение наград киноакадемии выглядело совсем иначе, чем сейчас, – оно проходило во время банкета 16 мая 1929 года в отеле «Рузвельт», на котором присутствовали 250 человек. Сами же обладатели наград узнали об оказанной им чести тремя месяцами раньше. Затем в течение десяти лет победители оглашались на самой церемонии, но их имена были известны заранее, и газеты получали списки победителей с эмбарго до 11 часов вечера. В 1940 году разразился скандал: газета «Лос-Анджелес таймс» нарушила эмбарго и разместила список победителей в своем вечернем выпуске. Прибывшие на торжества гости могли купить газету и прочитать, кто станет обладателем награды. После этого инцидента и была введена традиция запечатанных конвертов, которые открываются только на сцене в день церемонии. До начала Второй мировой войны все церемонии проводились в виде банкетов – в отелях «Рузвельт», «Амбассадор» и «Билтмор». В годы войны проведение банкетов было прекращено, и с тех пор церемония проходила в различных театральных и концертных залах Лос-Анджелеса. Начиная с 74-й по счету все церемонии проходят в театре «Кодак».

С 1956 года была введена категория «Лучший фильм на иностранном языке», которую чаще называют «Лучший иностранный фильм». В этой категории советские и российские фильмы побеждали неоднократно. Однако первый «Оскар» наши кинематографисты получили еще в 1943 году. Награда была присуждена документальному фильму режиссеров Леонида Варламова и Ильи Копалина «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой». Навечно в «оскаровских» анналах записано, что эта награда была присуждена авторам фильма за то, как им удалось показать героизм советской армии и советского народа во время обороны Москвы, а также за то, что фильм снимался в чрезвычайно сложных и опасных условиях. Обладателем второго «Оскара» советские кинематографисты стали в 1969 году, когда лента Сергея Бондарчука «Война и мир» была признана лучшим иностранным фильмом 1968 года. Третья золотая статуэтка приехала в нашу страну в 1976 году, когда награду получила советскояпонская лента «Дерсу Узала» Акиро Куросавы. Поскольку, согласно правилам Американской академии киноискусства, золотая статуэтка за лучший фильм вручается не режиссерам, а продюсерам, то обладателем «Оскара» считается киностудия «Мосфильм». В 1981 году «Оскар» был присужден картине «Москва слезам не верит» Владимира Меньшова. Российский же кинематограф получил свой первый «Оскар» в 1995 году. Его обладателем стал фильм Никиты Михалкова «Утомленные солнцем». Еще одна золотая статуэтка была присуждена в категории «Лучший анимационный фильм» в 2000 году стал российскому режиссеру Александру Петрову за мультфильм «Старик и море».

Глава 13. Бербэнк

О знаменитых киностудиях, самых популярных местах для съемок фильмов, судьбе кинокостюмов и мультфильме Сальвадора Дали…

Да, это был самый безумный город в мире, где ничего не могло произойти и происходило все. Здесь убивали десять тысяч людей, а потом они вставали, смеясь, и спокойно расходились. Здесь поджигались и не сгорали целые дома. Выли сирены, мчались патрульные машины, их заносило на поворотах, а потом полицейские снимали синюю униформу, смывали кольдкремом сочно-оранжевый макияж и возвращались к себе, в маленький придорожный отель где-то там, в огромном и невероятно скучном мире.

Здесь бродили динозавры: вот они совсем крохотные – и вдруг уже пятидесятифутовые ящеры надвигаются на полураздетых дев, визжащих в унисон. Отсюда отправлялись воины в различные походы, чтобы в конце пути (чуть дальше по улице) сложить доспехи и копья в костюмерной «Вестерн костьюм компани». Здесь рубил головы Генрих VIII. Отсюда Дракула отправился бродить по свету во плоти, чтоб вернуться во прахе. Здесь видны Стояния Крестного пути и остался след неиссякаемых потоков крови тех сценаристов, что, изнемогая, несли свой крест к Голгофе, сгибаясь под непосильной тяжестью поправок, а за ними по пятам гнались режиссеры с плеткой и монтажеры с острыми как бритва ножами.

Рэй Брэдбери. «Кладбище для безумцев»

Всего в нескольких километрах к северо-востоку от Голливуда находится небольшой город Бербэнк, входящий в округ Лос-Анджелес. Думаем, что мало кто слышал это название, а ведь именно Бербэнк, а не Голливуд может сейчас претендовать на звание киностолицы США. Американские путеводители называют этот город Media Capital of the World, т. е. медиастолицей мира. Здесь находятся несколько крупнейших американских студий, в том числе Warner Bros. Entertainment, Warner Music Group, NBC Universal, The Walt Disney Company, ABC, Cartoon Network Studios и Nickelodeon. Кроме того, здесь живут множество разных мелких киностудий, а также многочисленные компании, бизнес которых так или иначе связан с кино.

Первая киностудия, а именно First National Pictures, поселилась здесь еще в 1926 году. Через несколько лет эту студию купила компания, созданная братьями Уорнер. Еще через несколько лет большой участок земли для съемок приобрела Columbia Pictures. Вскоре в Бербэнке поселилась и студия Уолта Диснея, которой к тому времени стало тесно в Голливуде. Кстати, предполагалось, что первый Диснейленд тоже должен был быть сооружен здесь и носить название Парк Микки– Мауса. Говорят, что против выступил городской совет Бербэнка. Нам, дескать, не нужна здесь карнавальная атмосфера – так было сказано Уолту Диснею. И первый «Диснейленд» открылся в городе Анахайм. В 60-70-х годах прошлого века сюда перебрались новые студии, в том числе и знаменитая National Broadcasting Company – NBC. В Бербэнк приезжают многие знаменитости – включая президента США Барака Обаму, – чтобы принять участие в передаче известного телеведущего Джея Лено – The Tonight Show with Jay Leno.

Город страшно гордится тем, что именно на его территории снимались сотни знаменитых фильмов. Великолепная лента «Касабланка» с неподражаемым Хэмфри Богартом родилась именно здесь. Причем бытует легенда, что знаменитая финальная сцена на аэродроме в Марокко снималась в местном аэропорту, но это не так. Практически весь фильм, включая и эту замечательную сцену на туманной взлетной полосе, подарившую зрителям незабываемую фразу: «Я думаю, это послужит началом большой дружбы», был создан на съемочной площадке номер 1 в студии Warner Brothers в Бербэнке.

Нам не раз доводилось видеть, как на небольших улочках этого города шли съемки. Дело это здесь настолько привычное, что даже зеваки не собираются. Но это, правда, если не задействованы какие-нибудь звезды. Если же есть возможность взглянуть на какую-нибудь знаменитость, то народ начинает неторопливо подтягиваться. Кстати, ни одна киностудия, даже самая могучая, не имеет права просто направить свою съемочную бригаду в любой момент в выбранную точку для съемок. Обязательно надо получить разрешение городских властей. В месяц мэрия Бербэнка выдает иногда более тридцати разрешений, в которых четко оговаривается время и место съемок.

Кстати, такой же жесткий порядок действует и в самом Лос-Анджелесе, где каждый день более 150 мест «позируют» в кино. Городские власти исходят из того, что, если бы студии сами, сообразно собственным желаниям, выбирали для этого место и время, в городе, и особенно в его сравнительно небольшой деловой части – даунтауне, на которую приходится треть съемок, царил бы невообразимый хаос. В даунтауне Лос-Анджелеса – месте весьма своеобразном – съемки идут практически постоянно. Здесь можно найти «декорацию» для любой ленты – и для фильма ужасов, и для боевика, и для фантастики. Очень любят режиссеры использовать для съемок здание Городского совета Лос-Анджелеса, уже упомянутое нами здание Брэдбери-билдинг, а также тот самый туннель на 2-й улице, который удостоился сравнения с дулом пистолета «люгер» в романе Рэймонда Чандлера «Вечный сон». Кстати, знаменитая автомобильная пробка из 300 машин в фильме «День независимости» снималась именно здесь. Съемок проходит в даунтауне так много, что местные жители и сотрудники офисов уже привыкли к звукам взрывов, автоматных очередей и крикам убиваемых киножертв.

Вообще голливудские кинорежиссеры предпочитают снимать в уже обжитых местах, чуть подгримировав их. Так что не стоит удивляться, увидев похожие пейзажи в разных лентах, когда в одних и тех же декорациях снимают фантастический фильм и триллер, боевик, лирическую комедию и драму. Со странной настойчивостью разные режиссеры снимают одни и те же кварталы, улицы, дома. Звездой экрана стал, например, пирс в Санта-Монике, «сыгравший» в картинах «Афера» с Робертом Редфордом и Полом Ньюманом, кибертриллере «Сеть» с Сандрой Буллок, в фильме о приключениях полицейского из Беверли-Хиллз с Эдди Мэрфи, а также в ставшей классикой «Смешной девчонке» и «Загнанных лошадей пристреливают, не так ли?». Хорошо знаком зрителям и интерьер гостиницы «Амбассадор», закрывшейся в 1989 году и снесенной несколько лет назад. Поклонники Дастина Хоффмана узнают в «Амбассадоре» гостиницу «Тафт», где разворачивается действие фильма «Выпускник». В «Амбассадоре» учится пользоваться столовыми приборами Вивиан – героиня Джулии Робертс в «Красотке». Правда, сам фильм снимался в другом отеле – «Беверли Уилшир». Там же Форрест Гамп увидит обнаженной на сцене свою подругу Джини, и именно в этих залах гарцует на лошади Шварценеггер в фильме «Правдивая ложь».

Но вернемся в Бербэнк. Как мы уже говорили, здесь вокруг киностудий сложилась своеобразная индустрия. Некоторые компании специализируются на изготовлении сложного реквизита. Есть небольшие фирмы, которые ищут для фильмов старую мебель, люстры, посуду – причем иногда находят их буквально рядом, в благотворительных магазинах. А некоторые занимаются поиском квартир или апартаментов под съемки – есть такой необычный бизнес в Лос-Анджелесе. Предположим, вы хотите заработать и сдать свою квартиру для съемок фильма. Вы связываетесь с такой фирмой или просто вывешиваете объявление «Сдается под съемки», а потом покидаете свое жилье на пару месяцев. Киностудия заплатит неплохие деньги, однако квартиру свою потом вы, скорее всего, не узнаете – она будет отремонтирована сообразно замыслу режиссера. Есть и другие способы заработать – например, сняться в массовке. А еще, как нам показалось, чуть ли не каждый второй житель Лос-Анджелеса втайне от окружающих пишет сценарий. Продать свой сценарий киностудии – это заветная мечта калифорнийца. Деньги за принятый сценарий платят такие, что это позволит на некоторое время решить многие финансовые проблемы. Об этом нам поведал наш сосед Крис, который в свободное время занимался именно таким творчеством. Однажды он даже отправился на несколько дней на специальную конференцию, на которой всех желающих (за определенную плату, естественно) просвещали на тему того, как писать сценарии и как предлагать их киностудиям. А нас попросил присматривать за его попугаями, которых у него было восемь штук.

В Бербэнке есть несколько магазинов, которые целиком и полностью обязаны своим существованием соседним киностудиям. В них продаются костюмы и прочий реквизит, которые использовались на съемках. Мы сами с удовольствием посещали эти торговые точки и всегда возили сюда своих друзей. Скажем прямо, ни одного человека эти забавные магазины не оставили равнодушными.

Еще не так давно – лет двадцать назад – никому и не приходило в голову собирать и продавать костюмы со съемочных площадок. Они оседали в хранилищах, отправлялись на свалку или растаскивались по домам сотрудниками киностудий. Одни – на сувениры, другие – для более практичных целей. Но потом все изменилось – спрос на голливудские «реликвии» неожиданно вырос, а с появлением аукционов в Интернете достиг прямо-таки грандиозного размаха. И некоторые кинокомпании, наконец, поняли, что «отснявшиеся» костюмы могут приносить неплохой доход. Студии даже начали проводить собственные аукционы и предпринимать шаги для охраны своего инвентаря во время и после съемок.

Одним костюмам удается занять респектабельное место в Музее Голливуда или музеях киностудий, другим – попасть на аукцион. Случается, костюмы не доживают до окончания съемок – их крадут, поэтому студии все чаще создают собственные специализированные службы безопасности. Такое, в частности, приключилось с костюмами из фильма «Человек-паук» – в фильме их носили актер Тоби Магуайр и его дублеры. Апрельской ночью 2001 года они пропали прямо со съемочной площадки. Рыночная стоимость каждого костюма ручной работы составляла 50 тысяч долларов. Пока шли поиски по всему миру, создатели фильма срочно мастерили упрощенные копии. А чтобы зрители не заметили разницы, операторы при съемках выдерживали определенную дистанцию. Через полтора года после выхода фильма костюмы все же были обнаружены – один в Японии, два – в Нью-Йорке, и еще один – совсем неподалеку, в доме бывшего охранника студии, который и совершил кражу. Попутно были найден похищенный ранее костюм Бэтмена. Полиции также приходилось разыскивать костюмы из фильмов «Звездные войны». Со съемочной площадки исчезли гигантские мяч для гольфа и ключ из картины «Кот в шляпе». Позарились любители «сувениров» и на одеяния героев фильма «Супермен». Два года разыскивала полиция предметы, украденные со съемочной площадки телесериала «Звездный путь», оцененные в 150 тысяч долларов, – вернуть удалось лишь треть похищенного. Остальное, видимо, уже безвозвратно осело в частных коллекциях. По всеобщему мнению, торговля голливудскими «сувенирами» через Интернет чрезвычайно усложняет поиски. Как правило, и покупатель, и продавец стараются сохранить инкогнито. Тем не менее, полиция внимательно следит за тем, что появляется на этих аукционах.

Однако большинство вещей все же избавлены от таких приключений. Они чинно продаются через аукционы или спецмагазины. Покупатели там, как правило, респектабельная публика, готовая выложить солидную сумму за возможность потом щегольнуть в нарядах, «снявшихся» в кино. Первым мы обнаружили магазин под названием Reel Clothes. Сейчас, кажется, он торгует только через Интернет, а раньше у него был и торговый зал. На первый взгляд все это выглядело как секонд-хенд, и случайный посетитель не сразу понял бы, что же это такое ему здесь предлагают. Но случайные люди сюда практически не заходили. Зато завсегдатаи смаковали названия хорошо известных студий, красовавшиеся на этикетках.

Приветливые хозяева объяснили нам, в каком именно фильме «снимался» тот или иной туалет. Непосредственно в торговом зале было выставлено немного костюмов из знаменитых лент, но и здесь можно было увидеть кое-что любопытное. На отдельной стойке был размещен костюм Антонио Бандераса из «Маски Зорро». Скромно висел над входом костюмчик Джулии Робертс из фильма «Крюк» стоимостью 5000 долларов. Но все самое ценное, как поведали хозяева, хранится в закромах магазина и на продажу выставляется только через Интернет. В виде исключения нас допустили в эту сокровищницу. Большое помещение было до потолка заставлено стойками звездной одежды. У каждой звезды была собственная стойка. «Вот костюмы Сюзан Сарандон. Здесь – Робина Уильямса. А это стойка Мела Гибсона», – рассказывала нам хозяйка этой необычной компании Эйлин Воллмер. Взгляд невольно притягивала залитая «кровью» рубашка – это одеяние Мела Гибсона из фильма «Патриот». А рядом примостился «окровавленный» ботинок из малоизвестного голливудского боевика. Но и на него найдется покупатель – разве не искушение при случае попугать приятелей? Попадалась одежда со следами «пулевых ранений». При определенной настойчивости среди атрибутов голливудского творчества можно было отыскать изделия, вызывающие ностальгические чувства. Например, красную майку с подобием герба канувшего в Лету Советского Союза. Родом она, как пояснили хозяева, из какого-то телесериала 60-х годов и стоит сущие пустяки – примерно доллар. Рядом с пиджаками Николаса Кейджа из фильма «8 миллиметров» пристроились скромные наряды Хелен Хант из ленты «Лучше не бывает», принесшей ей «Оскар». На стене афиша фильма «Телма и Луиза» с автографом Джины Дэвис. Как рассказали хозяева, она забежала в магазин в поисках наряда для вечеринки на Хеллоуин, ну и оставила свою подпись.

Магазин появился чуть более двадцати лет назад. И не от хорошей жизни: 50-летнюю Эйлин уволили с киностудии, а найти новую работу в ее возрасте было не так-то просто. По ее словам, от отчаяния она и придумала такой магазин. Хорошо зная, что на складах ее родной студии хранится несметное количество никому уже не нужных костюмов, она предложила руководству попробовать их продать. Дело пошло, и потом несколько студий, в том числе Warner Brothers, Fox, Sony, Disney, Paramount, MGM, NBC и CBS стали отдавать магазину уже «отыгравшие» вещи. Приобрести их можно через сайт www.reelclothes.com. Каждый предмет, естественно, сопровождается «сертификатом подлинности». Некоторые вещи оцениваются в тысячи долларов. Стоимость определяется блеском звезды, которой принадлежала та или иная вещь, и известностью фильма, в котором она фигурировала. Это товар коллекционный, предназначенный для тех, кто за вещи своих кумиров готов отдать весьма серьезные суммы.

Впрочем, киносувениры можно было приобрести и по сходной цене. Например, рубашка Бандераса из «Маски Зорро» стоила 375 долларов, а нож Жана-Клода Ван Дамма из «Киборга» – 275. Можно было купить почти полный гардероб президента США из фильма «Эйр форс-1» и хоть немного почувствовать себя Харрисоном Фордом. Набор доспехов из картины «Первый рыцарь» с Ричардом Гиром и Шоном Коннери обошелся бы в 650 долларов. У магазина есть круг своих покупателей. Мы, естественно, спросили, поступали ли заявки из России. Оказалось, что нет.

Магазин Reel Clothes не единственный в Бербэнке. Частенько мы навещали и еще одну такую торговую точку, носившую название «It’s a Wrap!», что в переводе означает «Снято!». Она существует по сей день, и дела идут очень неплохо. Торговля осуществляется в двух магазинах, а также через Интернет. Сюда приходят ценители дизайнерской одежды, поскольку на стойках всегда можно найти множество вещей, которые в рекламных целях предоставляют киностудиям известнейшие фирмы и дизайнеры. Так что покупатели никогда не уходят разочарованными – кто же откажется потешить самолюбие, щеголяя в туалете, созданном звездными мастерами, да еще мелькавшем на экране? Вообще, в этом магазине весело – все внимательно изучают этикетки, ахают и бегут в примерочную. С пустыми руками, кажется, отсюда никто не уходит.

Вообще, запасники киностудий – это, судя по всему, просто настоящие хранилища сокровищ. И толком даже никто не знает, что там есть. В 2004 году, например, в архивах киностудии Walt Disney обнаружили несколько неизвестных картин Сальвадора Дали, а также несколько сот его рисунков. Об этих картинах и рисунках гениального художника на киностудии давно ходили легенды, однако никто толком не знал, где их искать. Говорили, что все они были написаны Дали в ходе работы над мультфильмом «Дестино», идея создания которого родилась в результате знакомства двух столь, казалось бы, несхожих гениев, как Сальвадор Дали и Уолт Дисней. Их свел один из знаменитых братьев Уорнер – Джек. И это знакомство переросло в настоящую дружбу.

«Дестино» – это перенесение на экран музыкальной баллады мексиканского композитора Армандо Домингеса. Дали восемь месяцев работал над фильмом – с конца 1945 и до середины 1946 года. Вместе с художником киностудии Диснея Джоном Хенчем он создавал навеянные музыкой образы. Затем из-за финансовых трудностей работа была остановлена. Завершить ее удалось лишь спустя 58 лет усилиями Роя Диснея, и «Дестино» был даже номинирован на «Оскар».

Глава 14. Пасадина

О дальнем космосе и марсоходах, непреодолимых анкетах и портрете сына Рембрандта…

Достаточно только произнести слово «Пасадина», и первое, что приходит в голову, – это знаменитая песня дуэта Maywood с зажигательной мелодией и веселыми словами:

Come with me to Pasadena,

If you wanna have some fun.

Watch the dancing senoritas

In the heat of the sun.

Что в переводе на русский язык звучит примерно так:

Поехали со мной в Пасадину,

Если хочешь повеселиться,

Смотри на танцующих сеньорит

Под жарким солнцем.

И сразу представляется веселый такой мексиканский городок под палящим солнцем. А на самом деле ничего подобного. Мексиканский колорит здесь можно найти в немногочисленных ресторанах, испанский дух чувствуется лишь в архитектуре, в остальном – это немного пижонистый, интеллектуально-артистичный город. Здесь находится один из лучших (на наш взгляд!) музеев в мире, здесь также «живет» знаменитая Лаборатория реактивного движения (JPL), отвечающая за дальний космос, иначе говоря – за изучение других планет с помощью автоматических аппаратов. Пасадина – это также Калифорнийский технологический институт, более известный как Caltech. Ежегодно в этом городе проходит Парад роз, собирающий до миллиона зрителей. Здесь есть несколько прекрасных концертных залов. Кроме того, это просто очень симпатичный город, куда мы часто ездили погулять и выпить кофе в одном из его забавных крохотных кафе.

В первый раз мы попали в Пасадину не просто как туристы. Нас пригласили в Лабораторию реактивного движения на очень необычное мероприятие. Кажется, оно было первым и единственным в своем роде. Тогда знаменитый на весь мир космический научный центр пригласил к себе представителей Голливуда и постарался в популярной форме рассказать им, чем живет и дышит современная космическая программа США. Назвали это громким словом «симпозиум». Мы тогда только приехали в Лос-Анджелес и были несказанно рады, получив приглашение. Еще бы, такая удача – попасть в знаменитую лабораторию и познакомиться с представителями киностудий.

На самом деле это было действительно похоже на научный симпозиум. На сцену выходили представители НАСА и рассказывали собравшимся – а это были продюсеры и сценаристы различных телешоу и художественных фильмов – о том, как работает американское космическое ведомство и в каких направлениях развиваются науки о космосе, о земле, что происходит на Международной космической станции, планируются ли новые межпланетные экспедиции. В общем, главной целью этого мероприятия было встретиться с представителями Голливуда и поделиться с ними всякими историями, чтобы они могли использовать их в своих телепостановках и фильмах. Представителей американского киномира призывали активно пропагандировать достижения США в космосе, чтобы вдохновлять молодых людей становиться учеными, математиками, инженерами. Как выяснилось в ходе симпозиума, кино и телевидение сыграли весьма важную роль в судьбе НАСА. Несколько высокопоставленных представителей космической программы США признались, что именно телесериалы и художественные фильмы о приключениях в космосе зародили в них интерес к космической науке и определили дальнейшую их судьбу.

Как нам рассказал один из организаторов этого мероприятия, Голливуд имеет уникальную возможность стимулировать юные умы и возбуждать в них интерес к естественным наукам, математике и технике через многочисленные средства массовой информации. На симпозиум было приглашено более 100 продюсеров, сценаристов, художников-мультипликаторов, но, к сожалению, обнаружить в зале кого-либо из звезд сегодняшней американской киноиндустрии нам не удалось. Кстати, вели они себя довольно пассивно и вопросов задавали немного.

Вот так состоялось наше знакомство с Лабораторией реактивного движения, которая является мощным научным комплексом, где создают и откуда осуществляют управление космическими аппаратами, исследующими планеты Солнечной системы. Трудно, если вообще возможно, назвать хоть один проект исследования космического пространства с помощью автоматических космических аппаратов, в котором ЛРД не занимала бы командных высот. А началось все с попытки трех энтузиастов ракетостроения из Калифорнийского технологического института испытать в пустынном местечке под Пасадиной небольшой ракетный двигатель собственной конструкции. Та попытка 31 октября 1936 года оказалась неудачной, но именно она, как считается, стала толчком к рождению лаборатории.

Созданные здесь во второй половине прошлого века аппараты отправлялись и к Луне, и к различным планетам Солнечной системы. Здесь создавались и первые американские «лунники», и первые межпланетные автоматические станции США, и марсоходы, запечатлевшие свои следы на песках Красной планеты. Трудно перечислить все проекты, которые родились в этих стенах. На экранах телевизоров часто можно было видеть счастливые лица сотрудников лаборатории в их Центре управления полетами, когда они поздравляют друг друга с успешным завершением очередного важного этапа какого-либо проекта. Это касается и исследований Марса, и Юпитера, и Сатурна, и Венеры – посланцы лаборатории побывали практически у всех планет нашей Солнечной системы и добрались уже до ее границы – межпланетные зонды «Вояджер-1» и «Вояджер-2».

Наше «голливудское» посещение Лаборатории реактивного движения так и осталось единственным. Когда мы собрались туда второй раз, то с нами произошла комичная история. В начале января 2004 года американский марсоход «Спирит» должен был совершить посадку на поверхность Марса. Все это, конечно, как всегда можно было наблюдать по телевидению или через Интернет, но мы решили, что пора посмотреть на это из самой лаборатории. Не предвидя никаких особых сложностей, за день до этого события мы отправились в уже знакомый нам пресс-отдел лаборатории. Нам выдали бланк анкеты на двух страницах, а также инструкцию по ее заполнению. Все выглядело обычным – анкета содержала стандартные пункты, где надо было указать имя, адрес, номер паспорта, название нашего агентства и т. д. Немного непривычно, правда, выглядел пункт о семейном положении, который именовался так: «Полное имя супруга (супругов), включая девичье имя (имена)». Нас удивило не то, что у кого-то из журналистов может быть несколько супругов. Нет, просто раньше мы никогда в анкетах такого уточнения не видели. Или не замечали.

Но, как оказалось, речь шла вовсе не о многоженстве (или многомужестве)! Как мы выяснили из инструкции по заполнению анкеты, для того, чтобы увидеть посадку марсохода в Лаборатории реактивного движения, необходимо было указать не только нынешних, но и всех бывших мужей и всех бывших жен, включая их девичьи имена. А также все места нашей работы за последние пять лет с указанием дат зачисления и увольнения и точным адресом, включая почтовый индекс. А также все адреса проживания за последние пять лет.

Мы с ужасом переглянулись. Но посмотреть на марсоход все-таки хотелось, и мы, вспомнив многочисленные анкеты, которые мы заполняли в своей жизни, принялись за дело. Мы честно рассказали о бывших женах и мужьях, уведомили о месте работы и приступили к заполнению графы о месте проживания в последние пять лет. Разумеется, с адресами в Лос– Анджелесе и Москве проблем не возникло, а вот с нью-йоркскими… Дело в том, что в Нью-Йорке мы трижды меняли квартиру и вспомнить точный адрес, включая индекс, было довольно сложно. В общем, не справились мы. Любезные сотрудники пресс-отдела лаборатории предложили нам забрать анкеты домой и поработать над ними там. Анкеты мы, конечно, забрали. Но только на память. А посадку марсохода с удовольствием наблюдали по телевизору, сидя дома на любимом диване. И больше мы в Лабораторию реактивного движения никогда попасть не пытались.

Зато было другое место в Пасадине, куда мы ездили много раз и обязательно возили всех наших гостей. Это – Музей Нортона Саймона.

Когда-то давно, за много лет до того, как мы попали в Калифорнию, мы купили прекрасный альбом с картинами импрессионистов. Рассматривая его, мы с удивлением обнаружили, что «местом жительства» многих всемирно известных работ является некий городок Пасадина в Калифорнии. Ни о каком Музее Нортона Саймона мы тогда не знали, да и информации о нем практически не было. Когда же мы приехали в Калифорнию, то внезапно услышали об этом музее в разговоре с одной нашей знакомой. Причем она была категорична: Музей Нортона Саймона – это буквально первое, что нужно посмотреть. Нас это удивило, ведь в Лос-Анджелесе немало музеев, в том числе такой богатейший, как Музей Гетти. Тем не менее, заинтригованные, мы при первой же возможности отправились в Пасадину. Забегая вперед, сразу скажем – мы просто влюбились. И в сам музей, и в одну из его картин, около которой мы всегда подолгу сидели.

Так кто же такой Нортон Саймон? В 1929 году 22-летний юноша с таким именем купил за 7 тысяч долларов небольшую фабрику по разливке соков, дела которой шли неважно. Из этой крохотной фабрики родилась громадная компания Hunt Foods, Inc., известная во всем мире благодаря кетчупам и различным другим соусам. К ней потом добавилась Canada Dry – изготовитель прохладительных напитков. Нортон Саймон – это также косметика Max Factor и прокат автомашин Avis Car Rental. Ему также принадлежали два издательства, в том числе McCall’s Publishing, издававшее журнал Popular Mechanics. От мира искусства Нортон Саймон всегда был очень далек и открыл его для себя только, когда его возраст уже приближался к 50 годам. Тогда он решил купить несколько картин для своего нового дома и отправился в галерею Дэлзелла Хэтфилда, которая находилась в знаменитой гостинице «Амбассадор» в Лос-Анджелесе. Никакого представления о том, как надо покупать произведения искусства, он не имел и попросту зашел в галерею, которая находилась рядом с парикмахерской, куда он регулярно наведывался. Первая серьезная покупка, положившая основу великолепной коллекции произведений искусства, была сделана в конце 1954 года. Это была картина Ренуара.

Коллекция быстро переросла дом, для которого она предназначалась. Возникла идея передать ее только что созданному Художественному музею округа Лос-Анджелес. Однако произошел конфликт, и договоренность была расторгнута. И тогда внимание Нортона Саймона привлек музей в небольшом городке Пасадина, также входящем в Большой Лос-Анджелес. Этот музей, специализировавшийся на современном искусстве, переживал серьезные финансовые трудности, поскольку было затеяно большое строительство, а денег не хватило. И тогда коллекционер поступил просто – он погасил все долги, а сам музей забрал себе. Так появился Музей Нортона Саймона.

Собранную здесь коллекцию считают одной из лучших в США. При этом сам музей не очень велик, его легко обойти буквально за пару часов. Это если, конечно, не задерживаться подолгу у каждой картины. Но вот это как раз и невозможно. Здесь, кажется, нет ни одной работы, пройти мимо которой можно, лишь бросив на нее взгляд. Нортон Саймон оставлял в своей коллекции лишь то, что нравилось ему. И он, безусловно, собирал только лучшее. Самыми же значимыми для него самого были три картины: «Мадонна с младенцем и книгой» Рафаэля, «Натюрморт с лимонами, апельсинами и розой» Франсиско де Сурбарана и «Портрет мальчика» Рембрандта, который предположительно является портретом сына художника Титуса.

Можно ли описать картину словами? Какую-то можно. Но если на картине просто изображен мальчик, то как описать словами ощущение чуда, которое возникает, когда смотришь на него? «Титус», а именно так обычно называют «Портрет мальчика», – это настоящее чудо. На посетителей музея с полотна смотрит живой мальчишка, который, кажется, вот-вот сорвется с места и убежит. Он одновременно ребячлив и серьезен, наивен и жизнерадостен. Неизвестно точно, когда картина была написана – считается, что примерно в 1655–1660 годах. Кто точно изображен на ней – это тоже загадка. И где она находилась до начала XIX века – тоже неизвестно. Однако в 1815 году его обнаружил реставратор Джордж Баркер на стене фермерского дома под Гаагой, где он был вынужден остановиться на ночлег. Хозяева отдали ему портрет практически даром, взяв с него за ночлег и за картину всего шиллинг. Вернувшись в Англию, Баркер подарил полотно своему покровителю – графу Спенсеру, жена которого Лавиния буквально влюбилась в портрет и объявила, что он никогда не должен покидать их дома. Так и было в течение ста лет, и картина переходила из поколения в поколение в семье Спенсер. Однако в 1915 году она была продана – покупателем стал известный искусствовед и историк, баронет Герберт Кук. В его семье портрет хранился до 1965 года, когда его выставили на продажу на аукцион «Кристис».

Специалисты не причисляют ее к числу лучших работ Рембрандта. Считается, что работу над ней художник не закончил – четко прописано только лицо. Однако на всех, кто видит эту картину, она производит ошеломляющее впечатление. Так случилось и Нортоном Саймоном. Когда он увидел фотографию этой картины, он был сражен раз и навсегда. Он стал выяснять, готовы ли хозяева продать ее, однако обе стороны были весьма осторожны. Когда же картину выставили на аукцион в Лондоне, коллекционер немедленно прилетел в этот город. Битва за «Титуса» навсегда вошла в историю аукциона «Кристис».

Нортон Саймон очень хотел присутствовать в зале лично, однако не желал быть узнанным. Он хотел активно участвовать в торгах, но не желал привлекать к себе внимания. Чтобы добиться своего, он выработал сложную систему знаков, суть которой сводилась к тому, что пока он просто сидит в зале – даже молча, – то он участвует в торгах. Если же он встал, то это означает, что он отказывается от дальнейшей борьбы. Аукцион «Кристис» согласился с его предложением, и было заключено соответствующее соглашение. Беда же заключалась в том, что система эта оказалась настолько сложна, что ведущий запутался в подаваемых Саймоном знаках. И обладателем картины был назван представитель греческого магната-судовладельца Ставроса Ниархоса, назвавший цену 2,1 миллиона долларов. Нортон Саймон поднял шум, потребовал пересмотра итогов торгов, ссылаясь на заключенное соглашение. И – беспрецедентный случай! – результаты были аннулированы, и торги возобновлены. Нортон Саймон купил «Титуса» за 2,2 миллиона долларов. Эта история наделала много шума.

«Титус» висит в маленьком зале, окруженный другими работами Рембрандта. Все они вызывают восхищение, но только эта заставляет возвращаться к ней вновь и вновь. Она вызывает и радость, и грусть. Ведь этого чудесного мальчика уже давно нет, а на картине он живой, готовый куда-то умчаться по своим мальчишеским делам. Напротив картины стоит скамеечка, и мы обычно подолгу сидели здесь, глядя на это чудо.

А потом обязательно уходили в парк музея, который тоже можно назвать произведением искусства. Он создан ландшафным дизайнером Нэнси Госли Пауэр. На небольшой территории живут 180 растений, есть пруд с лилиями и маленький водопад. И здесь размещены скульптуры Генри Мура, Родена и Майоля. Еще вас ждет маленькое кафе, где можно посидеть и полюбоваться парком. И, если повезет, к вам придет веселая белка-попрошайка.

Глава 15. В гости к самым-самым…

О самом большом дереве на планете, самом старом живом существе, самом жарком и самом сухом месте Северной Америки, а также о самом известном отеле в мире, которого на самом деле не существует…

В Калифорнии растет гигантская сосна, чага (pinus Californicus); взгляните на это громадное дерево: над ним прошли 8–9 столетий! Выжженное пожаром дупло его служит жилищем целым семействам! На моих глазах из одного дерева был выстроен хлебный магазин и дом, в котором помещалась контора колониальная и две квартиры для приказчиков. Высота его от комля до вершины от 120 до 200 ф., толщина от 8 до 10 футов. Можно себе представить, с каким оглушительным треском упадает этот колосс, подсеченный рукою человека! Остальные деревья лесов Калифорнии: лавр, каштановое дерево, дуб, по берегам рек дикий виноградник. И долго человек равнодушно, холодно смотрел на эту страну: теперь, когда в недрах этой земли он нашел золото: через Скалистые Горы, из Нового Орлеана, через Панаму, вокруг Горна хлынул народ; теперь явится там и естествоиспытатель и минералог: под анатомическим ножом науки задрожит каждая жилка этой красавицы-земли!

А. Г. Ротчев. Новый Эльдорадо в Калифорнии (журнал «Отечественные записки», 1849)

Природа Калифорнии невероятно богата. Просто немыслимо богата. Здесь и красивейшее тихоокеанское побережье, и величественные горы Сьерра-Невада, и роскошные леса, и экзотические пустыни. Здесь есть много такого, чего не увидишь нигде больше. И, к счастью, здесь уже давно поняли, что все эти сокровища надо охранять, поскольку если этого не делать, то последующим поколениям всего этого не видать. В Калифорнии существует около 300 заповедников или парков, некоторые финансируются из федерального бюджета, большинство – из бюджета штата. Кстати, над парками периодически нависает угроза закрытия из-за нехватки денег.

Путешествия по заповедникам Калифорнии – это тема для целой книги, может быть, даже не для одной. Поэтому мы расскажем лишь о трех маршрутах, которые не просто показались нам интересными, а по-настоящему потрясли. Начнем мы с калифорнийских секвой, о которых, конечно, написано уже немало. Они являются символом штата Калифорния и заслуживают чести открыть эту главу. Однако, забегая вперед, скажем, что отнюдь не величественные секвойи, а совсем другие деревья – маленькие и скрюченные – произвели на нас совершенно неизгладимое впечатление.

В Калифорнии произрастают два вида секвой – Sequoiadendron giganteum (Giant Sequoia, или гигантская секвойя), собственно говоря, сама секвойя, и Sequoia sempervirens (Coast Redwood, секвойя редвуд). Стройные редвуд, растущие на севере Калифорнии, невероятно красивы. Среди них живет обладательница титула «самое высокое дерево на планете». Секвойи гигантские пониже, но массивнее – это настоящее чудо растительного мира нашей планеты; эти секвойи – самые большие живые существа Земли. Их рощи сохранились во множестве в горах Сьерра– Невада, однако, чтобы увидеть самые большие и самые старые, надо ехать высоко в горы в Национальный парк секвой, в Лес гигантов. От Лос-Анджелеса туда часа три езды на машине, из них последний час приходится крутиться по замысловатому серпантину горной дороги без ограждений.

Чистый воздух, пропитанный характерным ароматом секвой, тишина и парад застывших колоссов в так называемом Лесу гигантов заставляют притихнуть даже самых громкоголосых визитеров. Многие из растущих в парке секвой носят собственные имена, причем самые крупные из них названы в честь генералов и президентов. Около музея Леса гигантов туристов встречает местный Часовой – «деревце», рядом с которым человек выглядит букашкой. По оценке специалистов, оно проросло из семени за 200 лет до рождения Христа, то есть сейчас ему около 2200 лет. Чтобы охарактеризовать его размеры, американцы использовали достаточно утилитарный, но весьма наглядный способ: как гласит табличка, объем древесины, заключенной в Часовом, способны перевезти зараз только два широкофюзеляжных гигантских «Боинга-747». Но тут же следует предупреждение: Часовой – не более чем рядовой представитель секвой, есть в парке деревья и размерами побольше, и возрастом постарше.

Гордость Национального парка секвой – гигант Генерал Шерман. Утверждается, что это самое большое дерево на Земле по объему заключенной в нем древесины. «Генеральский» рост оценивается в 83,8 метра, длина окружности его ствола у основания составляет 31,1 метра, самая большая из веток имеет в поперечнике 2 метра, а весит он примерно столько же, сколько 10 голубых китов. Вместе с тем, хотя Шерман и рекордсмен, но не в возрастной категории. Названному в 1879 году в честь прославленного генерала дереву «всего лишь» около двух тысячелетий. Шерман имеет такие размеры не из-за того, что очень стар, а потому, что быстро растет, поясняют местные рейнджеры. Считается, что основная часть самых больших секвой достигли пока лишь среднего возраста и продолжают расти. Вообще же, по оценкам ученых, возраст самых крупных секвой Леса гигантов: Генерала Шермана, Вашингтона, Генерала Гранта, Президента, Линкольна и других – составляет от 1800 до 2700 лет. Продолжительность жизни гигантских секвой так никому и не известна. Чтобы сохранить для будущих поколений эти прекрасные деревья, в парках ведутся работы по сохранению всей среды обитания этих гигантов, которые чрезвычайно требовательны к равновесию в экологическом окружении. Устранение хотя бы одного из факторов приводит к самым негативным последствиям. Поэтому в заповеднике стараются сохранить всю флору и фауну, которые являются традиционными для секвойевого леса.

Тридцатилетний опыт работы ученых в этих лесах показал, например, что этому гиганту для размножения абсолютно необходимо такое, казалось бы, несовместимое с лесом явление, как пожары. Долгое время ученые не могли понять, почему в лесу не появляются новые маленькие деревья. Причина оказалась проста, но на то, чтобы ее выявить, потребовалось много лет. Оказалось, что хранители парка слишком тщательно тушили все пожары, возникавшие здесь. А присутствие золы в почве абсолютно необходимо для прорастания семян. Кроме того, пожар выжигает всю мелкую поросль вокруг, освобождая место для нового поколения гигантов. Кора же секвойи чрезвычайно огнеупорна, и дерево легко переносит натиск огня. Так что для того, чтобы добиться появления молодой поросли, пришлось провести серию контролируемых пожаров, а затем уже сажать новые деревья.

Надо сказать, что еще не так давно – лет пятнадцать назад – Национальный парк секвой напоминал скорее парк развлечений, чем заповедник. Здесь находилось около 300 зданий, бензоколонка, предприятие по очистке сточных вод, два рынка. Всех их изгнали в конце 90-х годов прошлого века. И началась работа по восстановлению величественного первозданного леса, сохранив при этом возможность для туризма. Были заново проложены автомобильные дороги и пешеходные тропы. Затем настал черед восстановления почвы на тех участках, где ранее находились рестораны, парковки и бензоколонки. Секвойевая роща вновь стала настоящим лесом, так что надо иметь в виду, что поесть здесь негде – да и воду следует захватить с собой.

Гигантские секвойи растут во многих местах гор Сьерра– Невада, в том числе и в знаменитом Йосемитском национальном парке на севере штата. Это – огромный заповедник с невероятной красоты скалами, водопадами, горными речками и озерами, занимающий территорию 3 тысячи квадратных километров. Ежегодно сюда приезжает 3,7 миллиона туристов, однако посещают они главным образом Йосемитскую долину площадью 18 квадратных километров. Эти края воспел знаменитый американский фотограф Энсел Адамс – именно здесь были сделаны некоторые его самые известные фотографии, в том числе «Луна и полукупол». Здесь находится несколько гостиниц, в частности знаменитая гостиница Ahwahnee Hotel, интерьер которой скопировал знаменитый режиссер Стэнли Кубрик для своего фильма Shining. Кстати, Йосемитский заповедник долгое время славился невероятными способностями живущих здесь медведей отбирать еду у туристов, взламывать контейнеры для мусора и вскрывать двери автомашин. Сейчас, правда, медведей отучают от этих замашек с помощью резиновых пуль и специально обученных собак.

С большим удивлением мы узнали, что секвойи, оказывается, далеко не самые старые деревья на земле. Хотя, казалось бы, куда старше. Оказывается, есть на земле растение, которое живет дольше – намного дольше! И растет оно тоже в Калифорнии. Это – сосны bristlecone, или «долговечные». Об этом мы узнали только на четвертый год нашей командировки в этом штате. Живет это чудо, не привлекая внимания, высоко в горах, куда можно добраться на машине только с мая по сентябрь. Здесь в Калифорнии, в горах White Mountains, в заповеднике Ancient Bristlecone Pine Forest (Лес древних долговечных сосен), живет Мафусаил – древнейшее дерево Земли и его собратья. Возраст этого патриарха – 4844 года, и он занесен в Книгу рекордов Гиннесса как самое старое живое дерево. Попробуйте осознать это – почти 5 тысяч лет! Рождались и гибли цивилизации и государства, вспыхивали и гасли революции, вздымались грибы ядерных взрывов, а на склоне горы в Калифорнии все эти тысячелетия жила и живет сосна, древнейшее дерево Земли.

Мы планировали поехать к соснам-долгожителям, как только откроется заповедник, в мае. Но зима выдалась холодная, в горах было много снега, и заповедник был закрыт дольше обычного. Наша командировка заканчивалась, и мы боялись, что придется уехать из Калифорнии, так и не увидев этого чуда. Только в последних числах мая было объявлено об открытии дороги и парка. От Лос-Анджелеса – это три с половиной – четыре часа езды на машине по хорошему шоссе на северо-восток штата. Но затем начинается подъем в горы на высоту более 3 тысяч метров, а на последнем участке дорога превращается в настоящий горный серпантин.

В начале июня здесь еще местами лежал снег. Вокруг царила удивительная тишина, светило ослепительное солнце. Вдалеке сверкали вечными снегами пики Сьерра– Невады. Мы вышли из машины и увидели удивительные деревья, не похожие ни на что. Это были сосны конусовидного вида, широкие у корня и резко сужающиеся к верхушке; стволы и ветки перекручены временем и невзгодами под самыми невероятными углами. У некоторых практически отсутствовала кора, и они выглядели почти мертвыми, лишь где-то видны одна-две живые ветки.

Эти сосны так же, как и их близкие родственники – сосны «остистые», растут в западных штатах США, но только в этих неприветливых ветреных краях, где годами не бывает дождей, они достигают столь преклонного возраста. Самого Мафусаила обнаружил в 1953 году ученый Эдмунд Шульман, который спустя пять лет опубликовал о нем статью в журнале «Нэшнл джиогрэфик». Обрушившаяся на сосну мировая слава едва не погубила дерево, поскольку каждый посетитель пытался взять на память кусочек коры или ветку. Дерево сильно пострадало за те годы, пока доступ к нему был открыт для всех, и на нем была табличка, удостоверяющая возраст. Сейчас местонахождение Мафусаила держится в строжайшем секрете. Сотрудники Национального парка и работающие здесь ученые Калифорнийского и Аризонского университетов боятся не только туристов. На их взгляд, гораздо страшнее современные геростраты. Хранители леса – парковые рейнджеры – утверждают, что исследования выявили дерево, которое даже старше Мафусаила, но никакой информации о нем они разглашать не собираются именно из-за опасности вандализма.

По вине людей уже погибла сосна Прометей, которая была старше Мафусаила и росла в соседнем штате Невада. Правда, виноваты были отнюдь не вандалы и не туристы, а скорее тяга к знаниям одних и медлительность других. Пока ученые настаивали на проведении исследований и создании заповедника, некий студент по имени Дональд Карри, собиравший в горах Невады материалы для своей дипломной работы по ледникам, быстро получил разрешение Лесной службы США и срубил одно из деревьев. Подсчет колец показал, что возраст Прометея составлял почти 4,9 тысячи лет. Эта история до сих пор приводит в содрогание ученых. А вот студент Карри, впоследствии профессор Университета штата Юта, никакого ужаса и угрызений совести не испытывал. Он оправдывал себя тем, что пошел на этот шаг во имя науки. По его словам, старых деревьев в тех краях было много, и вероятность того, что он срубит самое старое из них, была мала. Кроме того, он не располагал данными о том, что эти деревья исследовались ранее и даже имели имена.

Прометей и Мафусаил давно занесены во все справочники долгожителей планеты. Открытым, правда, остается вопрос, по какому разряду их числить. Можно ли считать Мафусаила самым старым живым существом или организмом? Есть ли на Земле другие существа, которые старше? Ученые дают уклончивый ответ. Все зависит от того, что подразумевается под живым существом. Если речь идет о конкретном живом организме, активно живущем, дышащем и размножающемся, то, безусловно, Мафусаил – самое старое существо на планете. Но если принимать во внимание бактерии, «проспавшие» во льду миллионы лет, то они неизмеримо старше. Или растущий в Тасмании куст, который хотя и дает каждый год новые побеги, однако генетически является одним и тем же существом, возраст которого может достигать 10 тысяч лет. Однако главным претендентом на титул «самого старого живого организма на планете» ученые считают осиновую рощу под названием Пандо в штате Юта, все деревья которой генетически являются также одним существом и имеют общую корневую систему.

Возраст этого гиганта предположительно составляет 80 тысяч лет.

Несмотря на многочисленные исследования, специалисты пока не могут сказать, что же является источником долголетия калифорнийских сосен. Несомненно одно: огромное значение имеет микроклимат. На склонах горы Уайт сохранились две сосновые рощи – их разделяют всего 20 километров. Но самые старые деревья живут только в одной из них – Роще Шульмана, где почва гораздо беднее. Обитатели второй – Рощи патриархов – куда внешне эффектнее и крупнее, однако их возраст не превышает полутора тысяч лет.

Напрашивается вывод, что истоки выносливости сосен– долгожителей кроются именно в спартанских условиях обитания, необходимости приспосабливаться к самым жестким условиям. Но пока ученые не готовы дать окончательного ответа на этот вопрос. Вместе с тем, они не только пытаются раскрыть секрет долголетия, но и стараются предотвратить опасность исчезновения этих растений. В 2003 году члены организации «Международный проект дерево-чемпион» решили клонировать старейшего жителя Земли. Совместно с сотрудниками Лесной службы США они взяли образцы древесины, хвои и шишку с Мафусаила, дав клятву сохранить в тайне местонахождение патриарха. Клонирование пока успехом не увенчалось. Однако семена древней сосны проросли. Саженцы были переданы Ботаническому саду в Вашингтоне. А вот посетителям Национального парка категорически запрещено поднимать шишки с земли на память. Ведь из их семян может вырасти новое дерево, которое будет жить на Земле тысячи лет.

Зато гостей парка не ограничивают во времени и разрешают оставаться даже после закрытия станции парковых рейнджеров. Сотрудники парка понимают, что общение с патриархами не терпит суеты и торопливости. В начале июня людей в древнем лесу было совсем немного – на парковке было всего 5 машин. В лесу стояла тишина, нарушаемая лишь легким шелестом сосновых веток. Было даже слышно, как с топотом выскакивают из укрытий крохотные бурундуки, с любопытством посматривая на гостей в ожидании подношений. Бурундуков было невероятно много, они дружно построились под табличкой «Животных не кормить». Разумеется, мы нарушили запрет.

А совсем недалеко от этого удивительного леса находится другой, не менее удивительный заповедник. Это – Долина Смерти. Впрочем, недалеко – это если по прямой. А по прямой в этих краях не получается. Надо выехать из Уайт-Маунтинз и вернуться на 395-е шоссе, а потом с него повернуть на дорогу номер 190, которая с запада на восток пересекает Долину Смерти, являющую собой пустынную долину, зажатую между двумя горными грядами. Она знаменита тем, что здесь находятся самое низкое, самое сухое и самое жаркое места в Северной Америке.

Сначала о страшном названии. Никаких массовых смертей здесь не было. Когда-то – более 150 лет тому назад – сюда пришли те, кто, услышав про найденное в Калифорнии золото, искал к нему кратчайший путь. Их называли «сорокадевятниками», поскольку событие, вдохновившее их на труднейшее путешествие, произошло в 1849 году. Они шли несколькими группами, пользуясь неточными картами, рассказами о якобы существовавших дорогах, и одна из групп зимой без продовольствия оказалась в долине, производившей угнетающее впечатление. Взору путников предстало безотрадное зрелище высохшего соляного озера, а на горизонте маячили заснеженные вершины хребтов Сьерра-Невада, не сулившие надежды. Вот это место впоследствии и назвали Долиной Смерти. Судьба этого отряда была не столь печальной, как принято считать. Поскольку был декабрь, то путники были избавлены от главной опасности – жары. Им удалось найти и воду, однако один из них все-таки погиб, а остальные испытали немало лишений, прежде чем нашли путь дальше на запад. Легенда гласит, что, покидая долину, один из первопроходцев обернулся и воскликнул: «Прощай, Долина Смерти!»

Сейчас, конечно, это место перестало быть смертельно опасным для путешественников, однако и легкомысленного отношения к себе оно не терпит. Съезжать с главной асфальтированной дороги долины на каменистый проселок на обычной машине, мягко говоря, не рекомендуется, а уж пускаться в путь пешком летом – тем более. Высокие температуры, отсутствие воды, гремучие змеи – все это заставляет отнестись к путешествию достаточно серьезно.

Долине Смерти принадлежит целый букет не слишком вдохновляющих рекордов. Она – самое жаркое и самое сухое место в Северной Америке, здесь же находится и самая низкая точка западного полушария, лежащая на 94 метра ниже уровня мирового океана. До 1922 года долина удерживала и звание «полюса жары» планеты – 10 июля 1913 года здесь была зарегистрирована температура 56,7 градуса Цельсия. Однако девятью годами позже первенство пришлось уступить, когда в местечке Эль-Азизия в пустыне Сахара 13 сентября 1922 года столбик термометра достиг отметки в 57,8 градуса Цельсия, что до сих пор остается непревзойденным показателем. Тем не менее, долина сохраняет за собой другой рекорд – самой высокой температуры в июле.

Сейчас Долина Смерти стала весьма цивилизованным местом – она имеет статус Национального парка. Сюда из разных уголков Америки и других стран устремляются потоки туристов, которые путешествуют и самостоятельно, и на автобусах; здесь проложено несколько дорог, есть магазины и гостиницы. И, тем не менее, картины, предстающие перед глазами путешественника, потрясают воображение. Немыслимое сочетание красок, неповторимая игра теней, нагромождения скал, складки холмов розового, лилового, желтого, бежевого и черного цвета.

Долина Смерти – это пустыня, каньоны, «поющие» песчаные дюны, высохшие соляные озера и невероятной красоты горы, над которыми главенствует пик Телескоп высотой 3700 метров. Ясно, что природа от души постаралась, возводя этот уголок планеты. Кстати, и люди добавляют сюда экзотики. Однажды мы подъезжали к долине, и в узком каньоне прямо над нашей машиной, на «бреющем» полете пронеслись два черных истребителя. Скорее всего, это были гости с авиабазы Неллис в штате Неваде. А однажды в этих же краях мы увидели загадочное зрелище: на ровной площадке перед горами синхронно «танцевали» четыре джипа разных цветов, а над ними висел вертолет. Эту загадку мы разгадали только спустя несколько месяцев, когда увидели по телевизору рекламу нового автомобиля. Оказывается, мы стали свидетелями съемок нового ролика. Экзотика Долины Смерти привлекала и многих кинорежиссеров – здесь снималось более ста фильмов, в том числе «Звездные войны», «Убить Билла-2», «Забриски пойнт».

Кипит в долине и жизнь, не сразу бросающаяся в глаза. Прекрасно приспособились к местным условиям 15 видов птиц, 40 видов млекопитающих, 44 вида пресмыкающихся и 543 вида растений: некоторые из них встречаются только здесь. Можно увидеть койотов, лис, горных баранов и грызунов, которые почему-то так и норовят перебежать дорогу перед самыми колесами автомобиля. Встречаются тарантулы и ящерицы. Привольно чувствуют себя в долине и гремучие змеи, но вторгаться в их жизнь категорически не рекомендуется. Один из парковых рейнджеров рассказал нам, что за все годы его работы в парке лишь дважды гремучие змеи кусали людей, и в обоих случаях виноваты были люди, пытавшиеся зачем-то поймать змею. Надо признать, что идея отлова гремучей змеи в качестве сувенира выглядит довольно странной.

Кажется, что здесь продумано все, но, как с грустью констатируют сотрудники парка, несмотря на многочисленные предупреждения, люди все-таки продолжают гибнуть. Главная причина – несоблюдение правил поведения, которые довольно просты – не заезжать в жаркое время в незнакомые и труднодоступные районы без запасов воды, не пускаться в путешествие пешком в жаркое время года, не залезать в заброшенные шахты и щели. Соблюдение же правил, считают сотрудники парка, делает посещение Долины Смерти в любое время года достаточно безопасным. Куда чаще туристов подстерегает опасность в виде серьезных финансовых расходов по вызволению заглохшей машины из труднодоступных районов. Многие отправляются в путь на арендованных и не приспособленных для пересеченной местности автомобилях, и это кончается тем, что им приходится вызывать подмогу. Служба, которая занимается спасением застрявших в горах автомобилей, берет за услуги 150 долларов в час.

Долина Смерти – это удивительный уголок дикой природы, которой отдано в парке 95 процентов всей площади. Остальные же 5 процентов – это музей, три гостиницы, несколько кафе и ресторанов, продукты для которых доставляют из Лас-Вегаса. Есть и несколько небольших населенных пунктов и даже городов-призраков, давно заброшенных их обитателями. Кроме шоссе номер 190, идущего с запада на восток, здесь есть всего лишь еще одна асфальтированная дорога, которая пересекает парк с севера на юг. Отличительной их особенностью, напоминающей о том, куда тебя забросила страсть к путешествиям, являются расставленные на обочинах примерно через каждую милю баки с водой для закипающих на местной жаре радиаторов автомобилей.

Но каждую весну Долина Смерти просыпается, демонстрируя, что жизнь в ней все-таки есть. А примерно раз в сто лет, когда зимой выпадает много осадков, происходит чудо – Долина Смерти расцветает. Нам довелось увидеть это почти невероятное явление в 2005 году. Тогда рекордный по количеству выпавших осадков сезон дождей на юге Калифорнии принес много неприятностей, но для любителей природы он обернулся подлинным праздником. Даже старожилы не могли припомнить, чтобы так ярко и пышно цвели местные пустыни. Но самое поразительное зрелище являло собой в те дни неожиданно преобразившаяся и буквально бурлящая жизнью Долина Смерти. Вся зажатая между двумя горными массивами долина окрасилась в ярко-желтый цвет. Это зацвело растение, именуемое здесь «золотом пустыни», очень похожее на ромашку, но желтого цвета. Среди желтого видны были сполохи сиреневого, розового и белого – это цвели фацелия, вербена, примула и многие другие растения. Местные колючие кусты неожиданно обрели изумрудно-зеленый оттенок, знаменуя появление молодых побегов и новых листьев.

Неожиданности начались еще до въезда в долину. Из-за необычно влажной зимы и бурного развития растительности в южной части Калифорнии появилось огромное количество мигрирующих бабочек. На некоторых участках шоссе автомобилям приходится буквально пробиваться сквозь их стаи. После таких встреч машины приобретают очень странный вид: все ветровое стекло сплошь испещрено следами смертельных столкновений. На бензоколонках при подъезде к долине стояли очереди автомобилей, которые стояли к мойкам, чтобы отмыть стекло и двигаться дальше.

В южной части Долины Смерти образовалось удивительной красоты голубое озеро, в котором отражались заснеженные вершины. Этого озера здесь не было, и оно очень скоро исчезнет, а на его месте вновь появится иссушенная земля. Пока же по прибрежной части озера по колено в воде бродили многочисленные визитеры, наслаждаясь скоротечной экзотикой. Вода в Долине Смерти скапливается обычно лишь в одном месте – в самой низкой ее части, создавая очень соленое озерцо глубиной всего несколько сантиметров. Это место получило название Бэдуотер, то есть «плохая вода».

В Долине Смерти всего одна гостиница и два мотеля, и все номера в них были заняты. Битком забитыми оказались даже все площадки для кемпинга и парковки для машин. Сюда ехали целыми семьями. Родители специально везли детей посмотреть на чудо природы, поскольку, возможно, им уже никогда не удастся увидеть ничего подобного. Американцы ко всему подходят серьезно, в том числе и к созерцанию природных чудес. Многие вооружились ботаническими атласами и профессиональной кино– и фототехникой, среди моря желтых цветов тут и там были расставлены фотоштативы. Фотографировалось все – и горы вдали, и озеро, и поля цветов и каждый цветок отдельно. Все цветочки идентифицировались, сравнивались с описаниями в путеводителях и чуть ли не пробовались на вкус.

Долина Смерти как-то подтолкнула нас к проведению небольшого расследования. Однажды мы заезжали в нее не с востока, как обычно, а с запада и остановились у бензоколонки, расположенной у съезда с шоссе в долину. И здесь мы стали свидетелями забавной сцены – продавец местного магазинчика рассказывал туристам о том, что им предстоит увидеть в Долине Смерти. Понизив голос до загадочного шепота, он поведал, что именно там находится «Отель “Калифорния”», воспетый в песне группы «Иглз» и ставший их визитной карточкой. На нашу просьбу рассказать, как найти отель, был дан таинственный ответ, что объяснять ничего не надо, миновать отель невозможно. Через долину с востока на запад идет всего одна дорога, и если ехать по этой трассе, значащейся на карте под номером 190, то обязательно увидишь хорошо знакомый всем осведомленным силуэт с обложки знаменитейшего альбома.

И в самом деле, прямо посреди Долины Смерти стоит отель, очертания которого отдаленно напоминают фотографию на обложке знаменитого диска. Постояльцы, сидя под зонтиками на веранде, в полном соответствии со словами песни, потягивают розовое шампанское, охлажденное в ведерках со льдом. Но называется отель не «Калифорния» и, по словам персонала, он никак не претендует на причастность к творчеству «Иглз». Тем не менее, хозяевам льстит, что их гостиница окутана некоторым флером тайны.

Заглянув вперед, скажем, что первым делом после возвращения из той поездки мы решили все-таки найти ответ на вопрос: так где же находится отель «Калифорния», воспетый «Иглз»? Как выяснилось, многие калифорнийские города считают, что именно у них находится та самая гостиница, которую, согласно песне, невозможно покинуть. Отель «Калифорния» стал своего рода легендой многих городов, где есть заведения либо с таким названием, либо внешне напоминающие здание, запечатленное на обложке диска. Все они прямо или косвенно намекают на свою причастность к загадке «Иглз». На самом деле лучше всех «привязать» свой отель к песне удалось владельцам заведения под названием «Калифорния», расположенного даже не в США, а в Мексике – в городке Тодос-Сантос на полуострове Нижняя Калифорния. Для многих поклонников «Иглз» эта точка стала «Отелем “Калифорния”». Говорят, что именно здесь некоторое время жил ударник Дон Хенли, и местный колорит вдохновил его на создание песни. Но сами «Иглз» утверждают, что ни Дон Хенли, ни кто-то другой из их состава там никогда не бывал и песня не имеет никакого отношения к мексиканской гостинице.

Есть еще одна версия, проверить которую мы ездили в Университет штата Калифорния в Ченнел-Айлендз (California State University, Channel Islands). Это новый университет, открытый в здании, которое ранее занимала психиатрическая больница в городе Камарилло. Больница эта имела плохую репутацию – сюда попадали не только психически больные люди, алкоголики и наркоманы, но и сложные подростки, женщины с тяжелым характером или даже люди, не владеющие английским языком. Методы лечения, о которых широко стало известно уже после закрытия больницы в 1997 году, вызывают сейчас просто ужас. Тем не менее, здесь лечились и некоторые знаменитости, например известный джазовый саксофонист Чарли Паркер, который пытался избавиться от героиновой зависимости и даже написал композицию Relaxin’ at Camarillo. В 2002 году начались первые занятия в университете. Здание постройки 30-х годов прошлого века, в котором теперь учатся студенты, построено в стиле испанских миссий, и оно очень похоже на то, что изображено на обложке альбома Hotel California.

Так вот, легенда гласит, что курс лечения здесь проходил и Дон Хенли, и именно это здание сфотографировано на обложке диска. Мы поехали в университет, чтобы на месте расспросить об этом. Попали мы туда летом, когда у студентов были каникулы. Ответить на наши вопросы любезно согласилась сотрудница администрации этого учебного заведения. По ее словам, с таким вопросом к ним обращаются часто. И им очень приятно, что их учебное заведение оказалось причастно к легенде о знаменитой песне и альбоме. Сотрудники университета даже провели собственное расследование. Ответ таков: нет, ни Дон Хенли, ни кто-либо другой из состава прославленной группы «Иглз» не проходили лечения в психиатрической больнице Камарилло и, похоже, никогда здесь и не бывали.

Что же касается фотографии на обложке знаменитого диска, то там изображено совсем другое здание, расположенное в Лос-Анджелесе. Это – фотография отеля «Беверли-Хиллз», сделанная Дэвидом Александром. Причем ему удалось снять не имеющий никакого отношения к песне «Иглз» отель в таком ракурсе, что узнать его практически невозможно. Как пояснил автор, «мы фантазировали, и нам это удалось». А что же тогда имеется в виду под отелем «Калифорния»? Как показали многочисленные расследования журналистов и поклонников группы, привязать песню к какой-то конкретной гостинице невозможно. Отель «Калифорния» – это, скорее, аллегория. Одни видят в нем сравнение с сумасшедшим домом, другие – неприятие окружающей жизни, третьи – наркотики, к которым легко привыкнуть, но трудно расстаться, как и со знаменитым «Отелем». Есть версии, что «Калифорния» – это тюрьма, а некоторые ловят в словах песни призывы сатанистов. Каждый слышит свое, а «Иглз» и Дон Хенли предпочитают хранить молчание.

Кстати, в самом Лос-Анджелесе, в Санта-Монике – практически на берегу океана, тоже есть гостиница под названием Hotel California. Гостиница маленькая, симпатичная, но не имеющая никакого отношения к знаменитой песне.

Глава 16. Сан-Диего

О моряках и летчиках, отставных адмиралах и острове Коронадо, памятнике за озеленение и пандах в загранкомандировке, а также об орангутанах-художниках и клонированном диком быке…

Щедрое декабрьское солнце изливало свой свет на веселый город Сан-Диего, на его ярко-желтые особнячки, построенные в испанском стиле, с железными балконами и коваными решеточками на окнах, на остриженные лужайки перед домами и на декоративные деревца с жирной темно-зеленой листвой – у входных дверей.

В сиянии прозрачного утра стоял на рейде военный флот. Миноносцы расположились борт о борт, по четыре штуки вместе, тесно, как патроны в обойме браунинга. Светло-серые линии старых крейсеров и броненосцев тянулись к самому горизонту. Теплая зимняя дремота сковала бухту, и высокие тонкие мачты военных судов недвижимо торчали в бледно-голубом небе…

…Мистеры, – торжественно говорил старый Адамс, – вы должны помнить, что вся растительность, которую вы здесь видите – пальмы, сосны, апельсиновые и лимонные деревья, каждая травинка, – посажены рукой человека. Калифорния вовсе не была раем. Это была пустыня. Калифорнию сделали вода, дороги и электричество. Лишите Калифорнию искусственного орошения на одну неделю – и этой беды нельзя будет поправить годами. Она снова превратится в пустыню. Мы называем Калифорнию «Золотым штатом», но правильнее было бы назвать ее штатом замечательного человеческого труда. В этом раю надо беспрерывно трудиться, иначе он превратится в ад. Помните, сэры! Вода, дороги и электричество.

Илья Ильф, Евгений Петров. «Одноэтажная Америка»

Наше знакомство с городом Сан-Диего началось со здания окружного суда. Так получилось, что, прожив уже полтора года в Лос-Анджелесе, мы так и не выбрались в Сан– Диего, хотя до него всего-то часа два езды. Все не было повода, и вот мы узнали, что в Сан-Диего начинается суд над экипажем траулера «Звезда Мару», задержанного в конце апреля 2001 года Береговой охраной США в 500 милях от Тихоокеанского побережья Мексики. После трех суток поисков на борту судна были обнаружены 12 тонн кокаина – они были спрятаны в холодильной установке. Экипаж состоял главным образом из граждан Украины, но были среди них и два россиянина.

Забегая вперед, скажем, что для наших моряков эта история завершилась благополучно. Они были оправданы и через несколько месяцев оказались дома – но на тот момент перспективы выглядели печально. Уже были признаны виновными и приговорены к большим срокам тюремного заключения капитан и еще один член экипажа. Прокуратура США настаивала на том, что все, кто находился на судне, прекрасно знали, какой груз имеется на его борту. Наши моряки и их украинские коллеги это отрицали.

В первый день на процессе должен был начаться отбор жюри присяжных – из 60 кандидатов должны были быть оставлены 12 человек, которым и предстояло решить судьбу моряков. В глаза сразу же бросилось, что среди приглашенных кандидатов преобладали люди с белым цветом кожи достаточно солидного возраста. Ситуацию нам прокомментировал адвокат Рассел Бэбкок, защищающий интересы одного из наших моряков. «Надо отобрать людей, которые смогут непредвзято смотреть на свидетельства в этом деле и у которых нет предубеждения против русских, – сказал он. – К сожалению, некоторые, когда слышат слово “Россия”, думают о таких вещах, как мафия». По словам адвоката, отбирать присяжных будет непросто, ведь Сан-Диего – очень консервативный город, где проживает много отставных военных.

Вот тогда впервые мы услышали о демографическом своеобразии этого калифорнийского города. Дело в том, что Сан-Диего – это самая большая военно-морская база США, место приписки Тихоокеанского флота. Присутствие базы оказало огромное влияние на город, дав мощный толчок развитию промышленности и резко увеличив население за свет военного персонала. Многие решают не расставаться с полюбившимся городом, и выйдя в отставку. Сейчас, как гордо утверждают его жители города, в Сан-Диего живет больше отставных адмиралов, чем в любой другой точке земного шара. Предпочитают отставники селиться на острове Коронадо, отделенном от города небольшим проливом, над которым висит красивый мост. Здесь шутят, что адмиралы любят жить здесь, потому что с моста открывает прекрасный вид на базу и корабли, и это зрелище греет их душу. Вид действительно незабываемый, но, чтобы увидеть корабли, совершенно не надо забираться на мост (да и пешком по нему никто не ходит). Остров Коронадо со всех сторон окружен кораблями, а всю его северную часть занимает база морской авиации. Никого уже давно не удивляет, что здесь на пляжах занимаются бегом моряки и морские пехотинцы. Бегают по двое, отделениями, взводами, глубоко проваливаясь в чистейший песок форменными ботинками. А пляжи эти, между прочим, считаются одними из лучших в Америке.

Остров Коронадо сравнительно небольшой, но на нем как-то всем хватает места. Здесь мирно соседствуют военные и туристы. Они приезжают сюда не только загорать и купаться. Кроме авианосцев и белого песка есть еще одна достопримечательность, внесенная во все путеводители. Это – «Отель дель Коронадо», или попросту «Дель», который считается одной из самых знаменитых гостиниц в Северной Америке. Он был построен еще в 1888 году и стал первой американской гостиницей, где было проведено электрическое освещение. Гостиница пережила несколько дорогостоящих реконструкций, последняя из которых обошлась в 55 миллионов долларов, поэтому, несмотря на свой преклонный возраст, предоставляет своим гостям максимум комфорта. «Дель» совсем не похож на однотипные гостиничные коробки, строящиеся по всему миру, – он построен в замысловатой манере и описывать его словами трудно. Да и не нужно, поскольку можно смело сказать, что его видел каждый человек, который ходит в кино и смотрит телевизор. Здесь снимался один из самых знаменитых американских фильмов, появившийся много лет назад в нашем прокате под названием «В джазе только девушки». Теперь– то все знают, что назывался он на самом деле Some like It Hot, то есть «Некоторые любят погорячее», но для начала 60-х годов это название было у нас слишком рискованным. По сценарию действие происходит по Флориде, но на самом деле фильм снимался в Калифорнии. Почему? Да без всякой причины. Как вспоминал позже режиссер фильма Билли Уайлдер, ему «просто показали этот отель, и вопрос был сразу решен». Так что бегают теперь морские пехотинцы по песку, где когда-то ходила Мэрилин Монро. В 1958 году, когда снимался фильм, она поселилась вместе с мужем Артуром Миллером в одном из бунгало около отеля. Говорят, что когда начинались съемки, сюда съезжалось пол-Сан-Диего посмотреть на звезду. Туристам гордо демонстрируют большое драконово дерево, у которого ампутировано несколько крупных ветвей. Утверждается, что сделано это было по требованию оператора, снимавшего фильм, – ветки якобы мешали ему снимать Мэрилин Монро в каком-то неповторимом ракурсе. Правда, говорят, дерево отомстило ему, облив его камеру липким красноватым соком.

«В джазе только девушки» – далеко не единственный фильм, снимавшийся в этих краях. Подсчитано, что только на военную тематику здесь было снято более ста картин. Однако есть одна лента, которая вызывает у горожан особую нежность. Это Top Gun, который шел в нашем прокате под названием «Лучший стрелок», с Томом Крузом в главной роли. Весь фильм снимался в Сан-Диего, в том числе на базе Мирамар. Эта база по сути и дала название фильму, потому что здесь располагалась летная школа, официально именовавшаяся Naval Fighters Weapons School. Все, однако, называли ее Top Gun School, т. е. Школой лучших стрелков. Это учебное заведение в 1996 году переехало в штат Невада.

Съемки велись и на самой базе Мирамар, и в тренировочном центре ВМС, а также в других – невоенных – местах города. В частности, по-настоящему знаменитым стал после выхода фильма на экраны небольшой ресторанчик под названием «Канзас сити барбекью», у которого в фильме, конечно, другое название. Владельцы этого заведения до сих считают день, когда к ним случайно зашел перекусить помощник режиссера фильма, одним из самых удачных в своей жизни дней. Ресторанчик ему настолько понравился, что на следующий день он привел сюда режиссера Тони Скотта. С тех пор «Канзас сити барбекью» занял почетное место в туристических маршрутах по городу, а хозяева ресторана признают, что когда они дали разрешение на съемки, то приняли лучшее в своей жизни решение в сфере бизнеса.

Приезжающие в Сан-Диего восхищаются невероятным количеством зелени и цветов. Кажется, что сама природа одарила так щедро эти места, создав такую красоту, и что так было всегда. А на самом деле стоит Сан-Диего, равно как и его большой сосед Лос-Анджелес, в пустыне и чуть более ста лет назад здесь не было не единого дерева. Ни одного! Только кактусы и мелкие кустарники. Вся эта зелень была рождена в самом буквальном смысле этого слова руками маленькой хрупкой женщины по имени Кейт Сешнз. В 1892 году она попросила городские власти отдать ей в аренду под оранжерею участок земли на холме, который теперь именуется Парком Балбоа. В качестве платы она обязалась высаживать ежегодно 100 саженцев деревьев рядом с оранжереей и еще 300 по всему городу, что и делала много лет. Голый холм, где когда-то росли одни колючки, за это время превратился в роскошный парк, а весь Сан-Диего стал зеленым. Жители города высоко оценили трудовой подвиг Кейт Сешнз, поставив ей памятник – он стоит, конечно же, в Парке Балбоа, площадь которого составляет 1200 акров. Просто невероятно, но все старые деревья, которые растут на этой обширной территории, посажены руками одного-единственного человека. Кстати, утверждают, что знаменитое драконово дерево на острове Коронадо, под которым снималась Мэрилин Монро, выросло из семян, привезенных Кейт Сешнз с Канарских островов. Парк Балбоа сегодня – это не только буйство растительности. Это, если можно так сказать, центр культуры и отдыха. Здесь, среди богатой зелени разместились 17 музеев, а также театры, рестораны, несколько ботанических садов и знаменитый зоопарк Сан-Диего. Обойти все за один день невозможно, сюда даже продается входной билет на неделю.

Пройдет совсем немного времени, и мы специально приедем в Сан-Диего, чтобы посетить один из музеев Парка Балбоа – Аэрокосмический. И повод для этого будет замечательный: здесь должна была состояться встреча с российскими женщинами-ветеранами, служившими в годы Великой Отечественной войны в боевых авиационных подразделениях – теми самыми «ночными ведьмами», наводившими когда-то ужас на врагов. Идея пригласить в Калифорнию наших летчиц принадлежала жительнице этого штата Джил Гернетцке-Хейзало. Ее инициативу поддержал Аэрокосмический музей Сан-Диего, который помог найти спонсоров. Их оказалось много. Деньги на поездку, как рассказала нам Джил, собирали по всей стране: кто присылал 20 долларов, кто 200, а один анонимный спонсор дал 10 тысяч долларов. Узнав об удивительных женщинах из России, волонтеры предлагали свой транспорт, свое время и помощь во всем. С российской стороны большую помощь американским энтузиастам оказал расположенный в Москве Клуб женщин летных специальностей «Авиатрисса».

Поначалу организаторы визита предполагали, что в Калифорнию приедут шесть ветеранов боевой авиации России, однако годы берут свое. Приехать смогли только трое – Галина Павловна Брок-Бельцова, которая в годы войны была штурманом пикирующего бомбардировщика Пе-2, Анна Ивановна Кирилина – в годы войны механик по вооружениям той же боевой машины, и Екатерина Кузьминична Полунина, старший авиационный механик истребителей Як– 1 и Як-9. Для встречи в Сан-Диего был выделен большой зал Аэрокосмического музея, который оказался заполнен до отказа. Мы с интересом рассматривали собравшихся. В зале присутствовали люди разного возраста. Пришли на встречу и американские ветераны, надевшие свои боевые награды. Многие были с детьми и внуками. Принимали наших соотечественниц необыкновенно тепло – дарили цветы, просили автограф, непременно хотели фотографироваться вместе с ними. Все было как-то очень трогательно, и нам, честно говоря, было очень приятно видеть такое отношение к нашим ветеранам.

Потом было еще две командировки в Сан-Диего, при этом мы, собственно говоря, так и не видели самого города. И мы все собирались и собирались приехать просто так – не по делу. Мы бы, может быть, еще долго откладывали поездку, но тут появился необычный повод – и какой! Зоопарк Сан-Диего объявил о «выходе в свет» своего нового обитателя – детеныша панды. И мы немедленно отправились посмотреть на это чудо.

Теперь надо немного пояснить, в чем же заключается важность данного события. Дело в том, что панды крайне редко дают потомство в неволе. Для того чтобы это произошло, зоопарк должен создать просто невероятно комфортные условия. Так вот – зоопарку Сан-Диего это удалось. Бамбуковые медведи здесь не просто живут уже много лет, но и прекрасно себя чувствуют и регулярно дают потомство. Рождение каждой маленькой панды – огромное событие в жизни зоопарка. Информация о том, как протекает беременность, регулярно размещается на интернет-сайте. Когда же на свет появляется малыш, то эта новость занимает одно из первых мест в местных выпусках новостей. Посетители зоопарка увидят его только через несколько месяцев, но все это время наблюдать за ним можно через Интернет, благодаря специальной видеокамере, установленной в помещении, где находятся мама и новорожденный. Информация о том, что маленькая панда готова совершить первый «выход в свет», также появляется в новостях. И со всей Калифорнии едут люди, чтобы посмотреть на нее.

Вот и мы приехали в зоопарк Сан-Диего именно в момент такого торжества. Именно торжества – другого слова здесь не подберешь, ибо прибавление в семействе бамбуковых медведей – это действительно повод для гордости сотрудников зоопарка. Мы сразу обратили внимание, что охраняли панд как настоящих знаменитостей. Вокруг и в непосредственной близости от вольера постоянно находилось около десяти служащих зоопарка, которые внимательно наблюдали за поведением посетителей. Многочисленные таблички настоятельно рекомендовали не шуметь, избегать громких выкриков и не нервировать этих животных. Гости зоопарка с восторгом смотрели на забавного маленького медвежонка – виновника торжества. Великолепное зрелище являли собой счастливые родители – величественный Гоу Гоу и роскошная Бай Юн. Расположившись в непринужденных позах, эти сибариты с большим удовольствием мастерски расправлялись с бамбуком, обращая крайне мало внимания на посетителей, которые с восторгом, но тихо фиксировали на фото– и кинокамеры каждое их движение.

Все панды, проживающие в зоопарках США, являются «гражданами» Китая и находятся здесь с временной дружественной миссией. Срок «загранкомандировки» взрослых панд обычно составляет 12 лет, однако для зоопарка Сан– Диего правительство Китая сделало исключение, продлив пребывание Гоу Гоу и Бай Юн на пять лет – до 2013 года. Все детеныши, которые появляются на свет, должны по достижении 3–4 лет переселяться в Китай. У Бай Юн за время ее проживания в Сан-Диего родилось шесть малышей, из них четыре уже покинули США.

Панды – настоящие звезды этого прекрасного зоопарка. Но есть у них здесь и серьезные конкуренты. Это – знаменитое семейство орангутанов. Портреты членов этого клана, у каждого из которых есть имя, часто украшают рекламные плакаты по всей Калифорнии. Они являются обладателями нового, просторного и удобного вольера и живут комфортно, окруженные всеобщим восхищением. В день нашего визита глава семьи явно пребывал в философском настроении, – подложив руки под голову и дожевывая морковку, он меланхолично разглядывал посетителей с тем редкостным выражением, которое бывает только у орангутанов. Рядом с ним восседала очаровательная представительница женского пола, поражавшая всех своей прической – шерстинка к шерстинке. Что же касается легкомысленной молодежи, то она демонстрировала чудеса акробатики на растущих в вольере деревьях. Увидеть собственными глазами всех членов достаточно многочисленного семейства нам, увы, не удалось – многие из них отдыхали в комфортабельных гамаках, натянутых для них между ветвями. Но все желающие могли заочно познакомиться с ними, изучив их портреты, написанные художниками и развешанные рядом с просторной вольерой.

Таланты местных орангутанов многообразны. Например, Джейни – художник, уже завоевавший признание. Ее картины, выполненные в стиле абстрактного экспрессионизма, поражают яркостью палитры, смелыми и мощными мазками и высокой экспрессивностью. Купить оригинал ее творения весьма сложно, но в сувенирном магазине зоопарка за 50 долларов вполне можно приобрести копию. Картины Джейни и еще двух «художников» выставлялись даже на аукцион, где были быстро распроданы, а все вырученные средства были переданы в Фонд защиты приматов. Еще один «талант», создающий немало проблем служителям зоопарка, – это способность орангутанов проникать в такие места, куда их не просят. Здесь до сих пор рассказывают легенды о знаменитом Кене Аллене, который обладал невероятной способностью совершать побеги. И каждый раз, когда служители ликвидировали обнаруженный Кеном Алленом изъян в системе безопасности, он изобретал новый способ покинуть родной вольер.

В 2003 году в зоопарке произошло уникальное событие – среди его обитателей появился теленок-бантенг – первый в мире клон исчезающего вида животных. Бантенги – это дикие быки, обитавшие раньше в больших количествах в лесах Южной и Юго-Восточной Азии. Однако к настоящему времени их численность в дикой природе катастрофически сократилась, и они находятся под угрозой полного исчезновения. Джахава (так назвали нового обитателя) был клонирован из клеток кожи взрослого быка, появившегося на свет в этом зоопарке в 1974 году и умершего в 1980 году. Клетки быка были сохранены Зоологическим обществом центра репродукции исчезающих видов. Они хранились в жидком азоте при температуре минус 328 градусов и затем были введены в яйцеклетку обычной коровы из Айовы. Результатом стало появление на свет Джахавы. Его рождение прошло для зоопарка без особого шума. Никаких указаний в путеводителях по зоопарку об этом нет. Мы с трудом нашли вольер бантенгов, на табличке которого не было никаких свидетельств того, что здесь обитает уникальное детище генной инженерии. О том, сколь важное историческое событие произошло в жизни зоопарка, знали даже не все его служители. Ради справедливости, надо признать, что бантенги не столь уж экзотичны и симпатичны, как звезды зоопарка – панды, и не столь занятны, как орангутаны, чтобы к их загону стекались толпы посетителей. Да и самому Джахаве, видимо, все-таки безопаснее оставаться в безвестности.

Глава 17. Из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско

О некурящем городе Калабасасе, самом знаменитом жителе городе Вентура, красноармейце в буденовке в музее Санта-Барбары, суде над Майклом Джексоном, скалах Биг– Сура, запрете на высокие каблуки в Кармеле, невидимых петухах Сан-Хуан-Баутиста, павлинах на парковке и Кремниевой долине…

В Востоке есть что-то бурое и священное; а Калифорния бела, как вывешенное на просушку белье, и легкомысленна – по крайней мере, так я тогда думал.

Джек Керуак. «В дороге»

Иногда от какого-нибудь заезжего можно услышать, что этот район, юг Тихоокеанского побережья, напоминает некоторые места побережья Средиземноморского; другие видят в нем сходство с побережьем Шотландии. Но все сравнения бессмысленны. У Биг-Сура свой неповторимый климат и особый характер. Это место, где сходятся крайности, где человек всегда ощущает погоду, пространство, величие и выразительную тишину. Среди прочего, это место, где собираются перелетные птицы, летящие с севера и юга. Более того, говорят, что такого разнообразия птиц не найдешь больше нигде в Штатах. А еще это родина секвой; их встречаешь, попадая в Биг-Сур с севера, и оставляешь позади, продвигаясь дальше на юг. До сих пор здесь по ночам можно услышать вой койотов, а если рискнуть, перевалив через первый хребет, углубиться в горы, можно встретить горных львов и другого дикого зверя. Медведей-гризли здесь уже не осталось, но с гремучими змеями приходится считаться. В ясный солнечный день, когда синева океана соперничает с синевой небес, видишь ястреба, орла, канюка, парящих над каньонами, объятыми тишиной и покоем. Летом, когда собираются туманы, можно смотреть с высокого берега на море облаков, равнодушно плывущих над океаном; иногда они похожи на переливающиеся всеми красками мыльные пузыри, над которыми время от времени возникает двойная радуга. В январе и феврале холмы отчаянно зелены, почти так же, как на «Изумрудном острове». Вообще с ноября по февраль – самое лучшее в этих краях время, когда воздух свеж и бодрящ, на небе ни облачка, а солнце еще достаточно греет, чтобы принимать солнечные ванны.

Генри Миллер. «Биг-Сур и апельсины Иеронима Босха»

Тем, кто соберется прокатиться в Сан-Франциско из Лос-Анджелеса на автомобиле, мы бы предложили три варианта пути. Один из них – самый быстрый, но и самый неинтересный. По шоссе номер 5 он займет часов шесть, а дорога летит по сельскохозяйственным краям, и в окно видны только сады и фермы. Запахи вокруг – сугубо специфические. Правда, надо отдать должное, весной, когда цветут тянущиеся до горизонта сады, это очень красиво. Достопримечательностью можно назвать и колоссальную ферму, где в загонах толчется несметное – тоже до горизонта – стадо коров. Зрелище грустное и предупреждающее о своем приближении весьма характерным запахом. Если не успеть вовремя закрыть окна машины или переключить ее кондиционер, то от этого «благовония» избавляться придется достаточно долго. Стоящая около шоссе свиноферма оставляет не менее яркие воспоминания.

На пустой дороге, где, казалось бы, нет ни одного полицейского на 100 миль вокруг, возникает соблазн добавить скорости. Но не рекомендуется, поскольку сотрудники дорожного патруля, именуемые на местном наречии «чипами» (CHiP – сокращение от California Highway Patrol), материализуются буквально из горячего воздуха и запросто лишают прав. О таком варианте развития событий предупреждают огромные табло, на которых отображено, сколько любителей быстрой езды уже лишилось прав на вождение в текущем году. Ну а если рискнуть разогнаться до 100 миль и более, то перед вами откроется перспектива и куда более крупных неприятностей. Въезжать же в Сан-Франциско, если избрать этот маршрут, придется через крупный портовый город Окленд, где много шансов застрять в пробке.

Еще один путь – проехать по шоссе номер 101, по которому до Сан-Франциско можно доехать часов за восемь, если, конечно, не останавливаться в маленьких городках, через которые оно идет. Однако если вы располагаете временем, если вам совершенно некуда торопиться, то надо обязательно заехать в некоторые из этих городков, поскольку они-то и есть самое интересное. Но еще более захватывающим ваше путешествие станет, если вы проедете часть пути по узенькой дороге номер 1, идущей вдоль океана. Проехать по ней надо хоть один раз обязательно – красота невероятная. По этой дороге мы иногда возвращались из Сан-Франциско в Лос-Анджелес, когда все дела были сделаны и торопиться уже не надо было. Вот об этом маршруте сейчас и пойдет рассказ.

Поскольку у Лос-Анджелеса нет четко очерченных границ, то сказать точно, когда ты из него выехал, весьма затруднительно. На шоссе номер 101 все границы вообще смазаны – один небольшой городок перетекает в другой. Но для нас первым самостоятельным населенным пунктом на этом маршруте был Калабасас – небольшой город, который первым на планете умудрился стать практически некурящим. Для нас Калабасас стал примечателен еще и тем, что именно рядом с ним у нас впервые в Калифорнии спустило колесо и мы познакомились с местным автосервисом. Запомнился он нам еще и тем, что на въезде в него мы неизбежно попадали в пробку, где теряли иногда полчаса, а то и более. В общем, с Калабасасом, получившим свое название от испанского слова calabaza, т. е. тыква, у нас сложились весьма непростые отношения.

Курящим жить в Калабасасе категорически противопоказано. То есть в теории этого никто не запрещает, но на практике… С 2006 года здесь не только запрещено курить в общественных местах, как почти везде в США, но и на улице. Закурить можно только в том случае, если рядом нет ни единого человека. Затянуться сигаретой, выпустить колечко сигарного дыма или попыхтеть трубкой можно только у себя дома, на личном балконе или спрятавшись в специально выделенных нескольких точках. Нарушение закона грозит штрафом в 500 долларов. Но этого городским властям показалось мало. В 2008 году закон дополнили еще одним положением – с 1 января 2012 года только не более 20 процентов жилых помещений города должны остаться курящими.

Никакого общенационального закона о запрете на курение в США нет. (Хотя министерство транспорта еще в 1998 году ввело запрет на курение в самолетах над территорией США и на всех американских авиакомпаниях.) Каждый штат и даже город могут принимать собственные правила. Жесткие законы, запрещающие курить в рабочих помещениях и общественных местах, включая бары и рестораны, действуют в 27 штатах, в том числе в Калифорнии. В этом штате несколько прибрежных городов полностью запретили курение на пляжах. Во многих населенных пунктах нельзя дымить в парках, на стадионах и даже автобусных остановках. А в штате Вашингтон с 2006 года запрещено курить не только во всех публичных заведениях, но и рядом с ними – затянуться теперь можно, лишь отойдя от таких точек примерно на 8 метров. Еще шесть штатов приняли сходные законы, сделав исключение только для баров и казино. Но законы эти далеко не однотипные и в каждом существуют различные варианты. Вообще, жизнь курящего в США очень тяжела. А уж в Калабасас ему соваться просто нельзя.

Наш же путь лежит дальше, в направлении городка Вентура. Казалось бы, что он ничем особенно не примечателен. А на самом деле – это место рождения одного из самых известных американских литературных персонажей – адвоката Перри Мэйсона, героя многочисленных детективных романов Эрла Стэнли Гарднера. Хотя Гарднер родился в штате Массачусетс, он всегда считал себя калифорнийцем. В 1921 году вместе с Фрэнком Орром он основал в Вентуре юридическую компанию. Кстати, она существует по сей день, правда, имени Гарднер в названии уже нет. Он оставил адвокатскую практику в 1933-м, когда был опубликован его первый роман «Дело о бархатных коготках». В Вентуре Гарднер прожил до 1937 года, а потом купил ранчо в расположенной между Лос-Анджелесом и Сан-Диего Темекуле, где и умер в 1970 году. Он написал 155 книг и 400 статей, его романы разошлись по всему миру тиражом 300 миллионов экземпляров.

В Вентуре сохранилось немало мест, связанных с именем знаменитого писателя. Например, здание городского совета, где ранее размещался суд и где много раз выступал блестящий адвокат Гарднер. Или гостиница «Пирпойнт– Инн» (Pierpoint Inn), которая описана под другими названиями во многих его романах. Говорят, что именно в ней он встретил Джин Уолтерс, которая стала его секретарем и прототипом помощницы Перри Мейсона – Деллы Стрит. Сотрудничество Гарднера и Уолтерс получило логическое продолжение – в 1968 году они поженились.

Однако создается впечатление, что, хотя имя Эрла Стэнли Гарднера знают почитатели детективного жанра по всему миру, в городе, который он увековечил в своих произведениях, использовав имена, образы и названия улиц, о нем мало кто помнит. В Вентуре нет ни его музея, ни улицы, носящей его имя. Весьма непросто отыскать единственное напоминание о знаменитом жителе города – скромную латунную табличку, установленную на частные средства. Небольшая группа энтузиастов давно и безуспешно пытается увековечить имя именитого земляка и никак не может понять, почему город, который не может похвастаться обилием знаменитостей, упорно игнорирует Гарднера. Тем не менее, городские власти не нашли возможности выделить небольшое помещение для музея, где можно было бы разместить собранные местными поклонниками таланта писателя экспонаты – пишущую машинку, стол, книги и разные документы. Причина обычная – нехватка денег в городском бюджете.

Следующий город на этом маршруте известен во всем мире. Прославили его не какие-то выдающиеся жители (хотя здесь живет немало знаменитостей), а популярнейший телесериал – одна из первых «заграничных» мыльных опер, показанных в нашей стране. Это «Санта-Барбара», более 2 тысяч серий которой было показано в США с 1984 по 1993 год. В России его в 1992 году начал показывать канал РТР, причем не с начала, а с двести какой-то серии. Россияне тогда припали к экранам, внимательно следя за перипетиями бурной и яркой жизни богатого семейства Кэпвеллов из заокеанской Санта-Барбары. Продолжались эти волнения 10 лет, а потом их оборвали, не показав более ста заключительных серий. Самое забавное, что самого города зрители тогда и не увидели, поскольку съемки велись главным образом в Бербэнке, в студии компании NBC. Даже натурные съемки проходили или в Лос-Анджелесе, или в том же Бербэнке.

А город-то очень красив. Лежит он на берегу океана; здесь прекрасный средиземноморский климат – эти края называют американской Ривьерой. Санта-Барбара славится своими музеями, и прежде всего Музеем искусств. Его коллекция включает в себя работы таких мастеров, как Моне, Матисс, Руссо, Роден, Сислей, Коро, Ренуар, Кандинский, Дали. Но встречает посетителей огромная фреска-триптих Сикейроса, причем вы сразу обратите внимание, что на ней изображен красноармеец в буденовке. Эту фреску под названием «Портрет Мексики сегодня, 1932» Музей искусств Санта-Барбары считает центральным экспонатом своей латиноамериканской коллекции и чрезвычайно гордится ею, поскольку она является единственной сохранившейся в США фреской Сикейроса.

Всего этот мексиканский художник-монументалист, проживший в 1932 году в США восемь месяцев, создал здесь три монументальные фрески. Первую он написал для художественной школы в Пасадине, по приглашению которой приехал в США. Хозяева школы явно не ожидали получить пропагандистское творение, изображавшее уличный митинг и оратора в красной рубашке. Скандал разразился нешуточный, и Сикейрос мгновенно стал знаменит в Америке. А монументальная фреска через год исчезла. Причем неизвестно, умышленно ли была она уничтожена, или ее просто оставили без присмотра – и она погибла. Но Сикейрос уже выполнял следующий заказ. На этот раз его попросили нарисовать жизнерадостный тропический пейзаж на стене дома на улице Олвера-стрит, в центре Лос-Анджелеса. Но вместо этого заказчики получили фреску, изображающую индейца, распятого под когтями американского орла, и мексиканских революционеров. Это творение именовалось «Тропическая Америка, угнетаемая и терзаемая империалистами». Разразился новый скандал, фреску замазали. Сейчас, кстати, ее пытаются восстановить – деньги на это выделили городские власти Лос-Анджелеса и Фонд Гетти.

А Сикейрос уже работал над следующим заказом – продюсер Дадли Мэрфи предложил расписать стену принадлежавшему ему дома в Пасифик-Палисейдс. Так появилась на свет фреска «Портрет Мексики сегодня». Здесь изображены и мексиканские крестьянки, и двуличный, с точки зрения Сикейроса, президент Мексики Плутарко Элиас Кальес, и американский финансист Дж. П. Морган, и два погибших крестьянина. А вот справа как раз и изображен тот самый красноармеец в буденовке, готовый помочь несчастной Мексике. Дом несколько раз продавали, но все хозяева сохраняли фреску. Однако супругам Блумингдейл, купившим дом в 1986 году, фреска явно не понравилась, и они попытались продать ее через аукцион «Кристис», поставив условие, что покупатель сам демонтирует и вывезет ее. Желающих не нашлось, и тогда Блумингдейлы предложили Музею искусств Санта– Барбары забрать ее совершенно бесплатно. На то, чтобы демонтировать и перевезти стены патио с фреской, ушло четыре года и миллион долларов. В музее с гордостью рассказывают, как проходила эта уникальная операция. Везли выпиленные куски стен как раз по 101-му шоссе.

За Санта-Барбарой шоссе идет по самому берегу океана, и здесь на протяжении почти 50 километров нет ни одного населенного пункта. У крохотного поселка Гавиота, население которого составляет всего 35 человек, дорога резко уходит от океана, обходя расположенную на берегу знаменитую авиабазу Ванденберг. Шоссе ныряет в скалы и устремляется на север к городку под названием Солванг, основанному сто лет назад переселенцами из Дании. Тут все как в этой стране: дома, мельницы, есть даже копия знаменитой Русалочки и памятник сказочнику Андерсену. Городок невероятно живописный и приветливый. А вокруг Солванга расположены многочисленные виноградники и винодельни.

Виноградники будут мелькать вдоль 101-го шоссе до самого города Санта-Мария. Тихий, очаровательный, не избалованный вниманием журналистов, он окружен, кроме виноградников, еще и плантациями клубники. Но мировая его известность связана с тем, что здесь проходил суд над Майклом Джексоном. Выбран же город для проведения процесса был только в силу того, что неподалеку расположено имение Джексона «Неверленд». Сам Джексон, когда жил в нем, с местными жителями практически не общался.

Когда начался отбор присяжных для этого процесса, оказалось невероятно трудно собрать из местных жителей жюри, которое представляло людей самых разных рас, слоев населения и достатка. Дело в том, что округ Санта-Барбара, на территории которого расположена Санта-Мария, – это края, где живут небедные белые люди. Они разводят лошадей, выращивают клубнику и виноград, делают прекрасное вино. Многие работают на авиабазе Ванденберг, а выйдя на пенсию, остаются здесь жить, и именно поэтому каждый десятый взрослый житель города – это ветеран-отставник. Для всех них Майкл Джексон был человеком с другой планеты. Многие вызванные повесткой в суд в качестве кандидатов для жюри присяжных просили освободить от этой почетной обязанности. По их словам, у них были дела поважнее, чем судить Майкла Джексона: им надо было запускать ракеты или выхаживать новорожденных жеребят. В конечном итоге было отобрано 12 женщин, одна из которых в качестве рода своих занятий назвала дрессировку лошадей, и четверо мужчин. Среди них не было ни одного афроамериканца.

Поддержать своего кумира съехались поклонники Джексона со всего мира. Они разбили лагерь у здания суда и жили в нем все долгие месяцы, пока шел процесс. Приехали сюда и противники поп-звезды. Они мирно соседствовали, поочередно выкрикивая в его адрес лозунги протеста и поддержки. Эта толпа представляла собой весьма разнородное и яркое зрелище. Разумеется, за всеми этими действиями наблюдала полиция. Мы подошли к симпатичному, дочерна загоревшему полицейскому-мотоциклисту и спросили, не доходит ли дело до рукопашной. «Да нет, – ответил он. – Публика эта мирная, больших хлопот не причиняет». Всех манифестантов он уже знал в лицо. Не менее красочное зрелище являл собой и городок журналистов; около суда в Санта-Марии прописались примерно 2100 журналистов из 34 стран. Штаб правосудия оказался буквально в окружении тентов, под которыми журналисты прятались от калифорнийского солнца, и леса антенн, развернутых над передвижными телестудиями.

Как известно, Джексона оправдали. После оглашения вердикта на улице его встречала ликующая толпа поклонников. Только в США это наблюдали по телевизору свыше 30 миллионов человек. Джексона практически под руки вывели из зала суда. Это был страшно измученный, несчастный человек. В нем мало что осталось от очаровательного темнокожего мальчишки с огромными лучистыми глазами, копной курчавых волос и невероятной ослепительной улыбкой в пол-лица, каким его впервые увидела Америка в знаменитом телешоу Эда Сэлливана в декабре 1969 года. Не похож он был и на суперзвезду, у которой за спиной альбом «Триллер» со всеми мыслимыми в музыкальном мире наградами (в том числе восемью «Грэмми»), признанный Книгой рекордов Гиннесса самым продаваемым диском и разошедшийся общим тиражом 51 миллион. Для многих местных жителей завершение процесса означало конец притока солидных доходов. Шутка ли, в течение мертвых зимних месяцев, когда туристов в этом сонном городке не сыскать, владельцам кафе, ресторанов, мотелей, отелей и домов выпала удача кормить и предоставлять жилье целой армии журналистов и туристов.

А шоссе номер 101 идет дальше на север, следуя практически параллельно печально знаменитому разлому Сан-Андреас – виновнику частых землетрясений в Калифорнии. В районе города Сан-Луис-Обиспо от шоссе отделяется та самая дорога номер 1, которая резко повернет на запад. Вот по ней-то мы и поедем дальше.

Дорога идет прямо по берегу океана, узкой лентой стелясь по скалам почти над водой. Будь здесь берег чуть более пологим, давно бы уже понастроили здесь гостиниц. Но строить здесь практически невозможно – почти до самого Кармела на протяжении примерно 150 километров весь берег являет собой отвесные скалы. Североамериканская природа сохранилась здесь в первозданной красоте. Этот район носит название Биг-Сур, и описать его лучше, чем это сделал американский писатель Генри Миллер, просто невозможно. Мы не случайно взяли эпиграфом к этой главе цитату из его книги. Генри Миллер, весьма далекий от сантиментов и в жизни, и в творчестве, с огромной нежностью писал об этих краях, где он прожил много лет. Своей грозной красотой эти места произвели впечатление и на Джека Керуака, который написал роман «Биг Сур». Вот как он описывает эти места: «Везде возвышаются острые выступы скал, в проломах пенясь плещется море, бум и шлеп на берег, смывая песок (тут вам не пляж Малибу). А обернешься – вьется вверх по ручью уютный лесочек, чем не вермонтский пейзаж. А глянешь в небо – бог мой, прямо над тобой этот немыслимый мост, тонкий белый штришок со скалы на скалу, и безумные автомобили несутся по нему, словно сны! Со скалы на скалу! Над беснующимся побережьем!» Сюда, поближе к красоте и подальше от цивилизации, забирались многие художники и писатели.

Дорога номер 1 выходит к городу Кармел, также известному своей артистической колонией, сложившейся еще в начале XX века. Джек Лондон описал ее в своем романе «Лунная долина». Здесь жили многие известные писатели, в том числе Эптон Синклер и Синклер Льюис. Долгие годы жил здесь и знаменитый фотограф Энсел Адамс. Мэры города часто избирались из числа известных жителей творческих профессий: самый последний пример – Клинт Иствуд, который был мэром с 1986 пo 1988 год. Артистический дух города определил его своеобразный облик, а также породил ряд совершенно необычных законов. Например, в городе действует запрет на высокие и тонкие каблуки. Согласно закону, действующему в Кармеле, на ношение каблуков выше 5 сантиметров и имеющих у основания площадь менее 1 квадратного дюйма следует получать специальное разрешение. Дело в том, что тротуары здесь из-за горного ландшафта и корней деревьев весьма неровны и, идя на высоких каблуках, можно получить травму. Вот чтобы обезопасить город от судебных исков со стороны любительниц модной обуви, еще в 20-х годах прошлого века и был принят этот закон. Правда, получить такое разрешение можно быстро в городской мэрии. Еще не так давно в городе действовал и закон, запрещающий продавать и есть мороженое на улицах. Непонятно, что стало причиной принятия такого закона, однако его ввиду явной нелепости отменили как раз при мэре Клинте Иствуде.

А еще Кармел считается одним из самых дружелюбных городов в отношении собак. Здесь их пускают всюду, и практически во всех гостиницах города можно жить с четвероногими друзьями. Собаки могут заходить со своими хозяевами во все магазины. Более того, владельцы большинства торговых точек даже держат специальные угощения для четвероногих посетителей. Рестораны, имеющие столики на улице, не только разрешают там сидеть с собаками, но и предлагают им миску с водой. А в некоторых ресторанах даже имеется специальное собачье меню. Идя по городу, обращаешь внимание на то, что около многих магазинов стоят миски с водой и специальными бисквитами для собак.

Чуть севернее находится город Монтерей, знаменитый своим великолепным океанариумом. Это – центр по изучению большой белой акулы. Мечта этого океанариума – заполучить такую акулу на постоянное местожительство. Основная проблема заключается не в том, чтобы поймать морскую хищницу, а в том, чтобы создать для нее условия, в которых она смогла бы жить в неволе. Обычно пойманные большие белые акулы отказываются принимать пищу и погибают. Но в океанариуме Монтерея акулы живут по несколько месяцев. Правда, потом их все равно приходится выпускать на волю. Когда здесь появляется очередная такая гостья, то со всей Калифорнии едут люди посмотреть на грозную хищницу.

Большие белые акулы – обитательницы прибрежных вод калифорнийского побережья. Они достигают 7 метров в длину и могут весить более 2 тонн. Мало что известно об их миграционных маршрутах, температуре воды, в которой они предпочитают обитать, воспитании ими потомства и даже о том, как часто им приходится выходить ради пропитания на охоту. По оценкам биологов, у берегов Калифорнии, где большие белые акулы находятся под охраной, обитает около 100 взрослых особей. Что же касается их отношений с людьми, то за весь период наблюдений, с начала 50-х годов по всему Западному побережью США было зарегистрировано более 100 инцидентов, из них 10 закончились трагически. Считается, что акулы просто путают человека с тюленями – их основной добычей.

Дорога номер 1 и дальше пойдет по берегу до Сан– Франциско, но мы вернемся на шоссе номер 101 и заедем в Салинас – родной город Джона Стейнбека, который он описал в романах «Гроздья гнева» и «К востоку от рая». Правда, земляки на него страшно обиделись, сочтя, что он опозорил их, обрисовав мрачную картину взаимоотношений между местными фермерами и рабочими-иммигрантами. Старожилы и сейчас помнят, как горожане бурно обсуждали, кого из них изобразил их земляк в своем романе «К востоку от рая», именовавшемся здесь не иначе как «эта грязная книга». Стейнбека сочли предателем, его книги в городе запрещались и просто сжигались. Его жизни угрожали. Ненависть не ослабла и после присуждения писателю в 1962 году Нобелевской премии по литературе. И только тридцать лет спустя после смерти писателя – он скончался в Нью-Йорке 20 декабря 1968 года, но похоронен в Салинасе – город начал предпринимать шаги к запоздалому примирению. В нем открылся Национальный стейнбековский центр. Причины, заставившие город смягчиться, различны. С одной стороны, ушли из жизни многие из тех, чья ненависть к Стейнбеку носила личный характер. Не последнюю роль сыграли и коммерческие интересы. Ведь достопримечательностей в Салинасе немного, а музей Стейнбека сразу превратился в туристический центр.

Немного в стороне от 101-го шоссе находится городок Сан-Хуан-Баутиста, ради которого стоит отклониться от маршрута. Знаменит он двумя вещами. Во-первых, здесь расположена одна из испанских миссий, которая и дала название всему городу. В ней сейчас размещается действующая католическая церковь и женский монастырь. Во-вторых, это город диких петухов и кур. Собственно говоря, эти птицы появились вместе с монахами-францисканцами, построившими здесь в 1797 году католическую миссию. К куриному племени всегда относились с почтением, и оно чувствовало себя привольно. В результате же получилось так, что в городе с населением всего полторы тысячи человек проживают на свободе несколько сот этих практически диких птиц, ставших настоящей достопримечательностью. Туристы со всего мира едут в Сан-Хуан-Баутиста взглянуть на роскошных петухов невероятных расцветок, гордо расхаживающих по городу. Те, в свою очередь, чувствуют себя полными хозяевами, никого и ничего не боятся и порой просто терроризируют не привыкших к их повадкам гостей, а то и местных старушек. Обнаглевшие пернатые иногда взлетают на столики в кафе и конфискуют у опешивших гостей приглянувшиеся им блюда.

Город уже давно разделился на два лагеря – одни требуют навести порядок, недвусмысленно намекая на загаженность тротуаров и «петушиный терроризм», а другие доказывают, что куры привлекают в город туристов. Одни пугают птичьим гриппом, другие утверждают, что куры – неотъемлемая часть истории города и главная его достопримечательность. И у прокуриного, и у антикуриного лагерей есть сильные аргументы. Но несколько лет назад в Сан– Хуан-Баутиста началось наступление на права куриного населения. Сначала был принят городской закон, запрещающий кормить диких петухов и кур. Подразумевалось, что те лишатся своего основного источника питания. Они ведь давно привыкли к подношениям горожан и сами себе пропитание не добывают. За нарушение взимается штраф. Но сразу возник вопрос, а кто же должен следить за соблюдением закона. Теоретически это падает на местную шерифскую службу, но ее глава сразу заявил, что его ведомство в куриную политику вмешиваться не станет.

В общем, как кормили кур в Сан-Хуан-Баутиста, так и кормят. Во многих дворах совершенно открыто стоят кормушки. И вряд ли что-то можно будет поделать с туристами, щедро одаривающими нарядных петухов подношениями. В общем, эта полумера эффекта не дала. И тогда было решено ограничить поголовье куриного племени. Для этого наняли специалиста, которому предстояло отловить около ста птиц и гуманно вывезти их из города, а потом найти им новое место жительства. Но и эта мера не удовлетворила противников пернатых. «Я бы вообще избавился от них и покончил с этим делом, – заявил один член городского совета. – Их всех надо изловить, зажарить… и провести благотворительную акцию». Горожане жалуются на бесконечное кукареканье. Когда вечером в городе зажигаются фонари – некоторые местные петухи принимают их за утренний рассвет. Ну а остальные начинают приветствовать солнце где-нибудь в половине пятого утра.

Весь этот замечательный шум и гам мы слышали. Но вот что интересно – ни одного петуха или курицы мы так и не увидели, хотя приехали специально, чтобы полюбоваться на этих одичавших пернатых. Мы долго гуляли по городу, прошли по миссии, посидели в кафе – но так и не встретили ни одного! При этом кукареканье раздавалось со всех сторон. Устав от бесполезных поисков, мы подошли к небольшому заборчику, на котором было написано «Разлом Сан-Андреас». Оказывается, этот разлом проходит прямо у стен миссии. Для туристов сделана небольшая смотровая площадка, чтобы они могли полюбоваться и на сам разлом, и на остатки старой El Camino Real – Королевской дороги. Удивительно, что само здание миссии, находясь в таком месте, пережило несколько сильных землетрясений и практически не пострадало…

Обиженные местными петухами, которые не пожелали с нами общаться, мы вернулись на 101-е шоссе. А впереди – веселый город Гилрой, который называют Чесночной столицей мира. Нет, Гилрой не является чемпионом по количеству выращенного чеснока, но его здесь перерабатывается больше, чем где-либо в мире. Его маринуют, сушат, крошат и вообще заготавливают всеми мыслимыми способами. Здесь также готовят множество необычных блюд, в состав которых входит этот овощ. Здесь есть даже чесночное мороженое! А приезжать сюда лучше всего в июле, когда в Гилрое проводится Фестиваль чеснока.

А за Гилроем заканчиваются сельскохозяйственные края и начинается Silicon Valley, именуемой у нас порой почему-то Силиконовой долиной. Никакая она все-таки не силиконовая, а Кремниевая, и, в общем-то, не совсем уже долина. Но прежде чем отправиться туда, мы повернем сразу за Гилроем направо, на шоссе номер 152. Здесь есть две достопримечательности. Первая – это очень красивое водохранилище Сан-Луис, в которое закачивают излишки воды из дельты рек Сан-Хоакин и Сакраменто. Уровень воды в водохранилище, которое является частью мощной ирригационной системы Калифорнии, сильно варьируется от времени года. Вторая достопримечательность – это забавное место под названием Casa de Fruta. Объяснить, что это такое, довольно сложно. И, честно говоря, нигде в США мы больше не видели ничего подобного. Casa de Fruta – это не населенный пункт и не зона отдыха, которые существуют вдоль всех американских шоссе. Если быть точным, то это торговая точка. В 40-х годах прошлого века три итальянских брата-подростка открыли здесь палатку, в которой продавали черешню из садов, принадлежащих их семье. Ребята выросли, и их торговое предприятие тоже. А поскольку братья были с фантазией и юмором, то рядом с магазином появилось и кафе Casa de Coffee, и бензоколонка Casa de Diesel, и детская площадка с маленьким паровозом, который возит детишек по всей территории – Casa de Choo-Choo, и настоящей старинной каруселью – Casa de Carousel. Потом появилась кондитерская Casa de Sweets и винный магазин, названный, естественно, Casa de Wine. Одно время здесь даже был маленький зоопарк – Casa de Zoo, где жили козы, попугаи, лама, быки и старая лошадь. Правда, потом он на зиму закрылся, зверей вывезли, и почему-то весной они не вернулись. Нам так никто и не смог объяснить, почему зоопарк закрылся.

Хозяева Casa de Fruta много лет собирают со всей округи древнюю сельхозтехнику. Здесь стоят сеялки, веялки, молотилки и множество разных предметов, назначения которых нам, городским жителям XXI века, так и не удалось определить. Многие из этих экспонатов, расставленных по всей территории, покрашены в яркие цвета. Все это можно трогать, залезать на этот антиквариат тоже не запрещается, так же как и на старый паровоз, стоящий на детской площадке. Есть здесь и настоящая водяная мельница, а еще несколько живописных прудов с утками. Еще одна достопримечательность – многочисленные павлины, которые живут здесь практически «на вольном выпасе». По крайней мере, из отведенного им загона они легко вылетают, а потом рассаживаются по крышам и заборам, развесив свои шикарные хвосты. Чувствуют они себя в полной безопасности и разгуливают повсюду. Однажды нам пришлось сгонять павлина с дороги, чтобы подъехать к кафе. А уж по парковке они разгуливают как полные хозяева.

Мы останавливались здесь всякий раз, когда ехали в Сан-Франциско или возвращались в Лос-Анджелес. В Casa de Coffee прекрасно варят кофе, и выпечка здесь просто замечательная. Если на улице холодно, можно сесть за столик в самом кафе, где расставлены красивые корзинки с сухофруктами местного изготовления, а почти под потолком по стенам бежит игрушечная железная дорога, по которой носится сердитый паровозик. Когда же тепло, можно занять столик на улице у небольшого пруда, и тогда к вам обязательно подойдет белка-попрошайка. Еды белкам перепадает здесь немало, и попрошайничают они главным образом в силу привычки. Ведут, так сказать, заготовки впрок, причем иногда даже ленятся отойти подальше, чтобы спрятать добычу. По крайней мере, одна такая красавица долго закапывала кусок булки рядом с нами, почти у нас под ногами. Причем проделано было все с величайшей тщательностью – выкопана ямка, туда спрятана добыча, потом все закопано и утрамбовано. И, только убедившись, что все спрятано надежно, белка неторопливо удалилась. Здесь как-то, разомлев от весеннего солнышка и общения с белками, мы забыли сумку практически со всеми документами, включая водительские права и все банковские карточки. Мы пережили несколько крайне неприятных минут, пока бегали в поисках пропажи. Но сумка нашлась – в кафе, где нам ее вручили в целости и сохранности. Так что люди здесь работают тоже замечательные.

А теперь вернемся на 101-е шоссе и поедем в сторону Сан-Франциско. Из чисто сельскохозяйственных краев мы въезжаем в район, где в США рождаются и используются самые наукоемкие технологии – знаменитую Silicon Valley. Оговоримся сразу – понятие это не географическое и на карте вы его не найдете. На карте существует Santa Clara Valley, т. е. Долина Санта-Клара, расположенная к югу от залива Сан-Франциско. Однако Silicon Valley охватывает и районы, расположенные за пределами этой долины, вплоть до южных районов Сан-Франциско. Слово же Silicon в переводе на русский язык – это кремний, используемый в качестве полупроводника, но никак не силикон, который по-английски пишется с буквой «e» в конце, т. е. Silicone.

Во всех справочниках и в Интернете утверждается, что придумал это название предприниматель Ральф Вэрст, а в прессе впервые использовал его друг, журналист Дон Хефлер в 1971 году в серии статей в журнале Electronic News. Однако местные старожилы говорят, что это словосочетание употреблялось и ранее. В частности, бывший сотрудник оборонной компании Рой Майз, который живет в Калифорнии более 50 лет, утверждает, что слышал этот термин еще в середине 60-х годов. Майз, сотрудничая с Музеем истории компьютеров в городе Маунтин-Вью, решил провести собственное расследование. Для этого он разослал письма 18 людям, которые давно и тесно связаны с местным бизнесом, в частности бывшему министру обороны Уильяму Перри, с просьбой попытаться вспомнить, когда и от кого они впервые услышали это словосочетание. Полученные ответы дают основание утверждать, что термин Silicon Valley появился еще в 60-х годах прошлого века. Однако установить, кто же является его автором, так и не удалось.

А вот Майк Кэссиди, корреспондент газеты «Меркьюри ньюс», издающейся в Сан-Хосе, утверждает, что авторами все-таки были Вэрст и Хефлер. Он ссылается на вдову Вэрста – Бодил, с которой он беседовал вскоре после смерти ее мужа. По ее словам, словосочетание Silicon Valley родилось в топлес-баре. Вэрст и Хефлер перебрасывались шуточками относительно игры слов «кремний» и «силикон». Вот так и появилось это название. Эту историю Кэссиди описал в своей статье «Мифы и легенды Silicon Valley, включая историю ее названия» (Silicon Valley myths and legends include the name itself, 18.09.2011). Кэссиди рассказывает замечательные легенды, связанные с Кремниевой долиной. Например, некоторые из них уже прочно вошли в местный фольклор, как история о рождении компании «Хьюлетт-Паккард» в гараже. Кэссиди утверждает, что известная история о том, как eBay был создан Пьером Омидьяром, чтобы его невеста могла обмениваться игрушками PEZ с другими коллекционерами, является выдумкой. А вот легенда о специалисте в области полупроводниковых технологий Бобе Уидларе, который узнал, что компания «Нэшнл семикондактор» решила сократить расходы на стрижку травы вокруг своего здания, и привез живую овцу, чтобы она выполняла эту работу, – чистая правда. На реальном факте базируется и миф о существовании «двойника» знаменитого гаража, в котором родилась компания «Хьюлетт-Паккард». Копия легендарного строения была сооружена рядом со штаб-квартирой компании по требованию исполнительного директора Карли Фьорины для съемок рекламного ролика. Дело в том, что гараж, так же как и дом по адресу 367 Эддисон-авеню в городе Пало-Альто, долгое время был частным владением, и доступ туда был закрыт. Именно по настоянию Фьорины и дом, и гараж были выкуплены в 2000 году, и сейчас там создается музей.

От Сан-Хосе, который является неофициальной столицей Кремниевой долины, до Сан-Франциско 101-е шоссе идет через несколько небольших городков, которые плавно перетекают один в другой, – Санта-Клара, Саннивейл, Маунтин-Вью, Пало-Альто, Менло-Парк, Редвуд-Сити, Сан-Матео. Среди небольших одно– и двухэтажных домиков возвышаются многоэтажные башни знаменитых корпораций: eBay, Google, Intel, Oracle, Apple, Cisco, Yahoo! В этих краях нам приходилось бывать как минимум раз в год, поскольку здесь – чаще всего в Пало-Альто – проходили американо-российские симпозиумы по различным технологиям. В свой первый приезд в Пало-Альто мы отправились вечером поужинать и зашли в первый же китайский ресторан, который нам приглянулся. Как потом выяснилось, мы попали в знаменитый ресторан Chef Chu, но тогда мы этого не поняли. Просто первое, что нам бросилось в глаза, были фотографии на стене, в том числе и Михаила Горбачева. А также Беназир Бхутто, Джимми Картера, Джорджа Буша, Хулио Иглезиаса. Позже выяснилось, что сюда захаживают и многие руководители местных корпораций, а также сотрудники расположенного неподалеку Центра НАСА имени Джозефа Эймса. Несмотря на звездность этого заведения, обстановка там оказалась очень уютной и простой, а цены – совершенно доступными. А самое главное – все было очень вкусно. Ресторан этот, как и большинство подобных заведений в Америке, работает до 10 часов вечера. Для путешественников, таких как мы, это – настоящая проблема. Мы много раз сталкивались с ситуацией, когда приехав в какой-нибудь город поздно вечером, мы вообще не могли найти ни одной точки питания. Потом мы привыкли к этому и старались поужинать где-то в пути или купить что-то по дороге, но сначала нам это казалось очень странным. И это при том, что как кажется, в Америке везде полно всяких ресторанов быстрого питания, в том числе и круглосуточных. Да, много. Но далеко не везде.

Мы же вновь возвращаемся на 101-е шоссе и едем прямо до Сан-Франциско. Причем влетает эта дорога в город стремительно, скользя по высокой эстакаде. И важно заранее встать в левый ряд, а иначе можно «улететь» на мост и оказаться в городе Окленде. А левый ряд выведет вас прямо на Ван-Несс-авеню, с которой легко попасть практически в любую точку центра Сан-Франциско. Улица выводит прямо на Fisherman’s Wharf – Рыбацкую пристань, где в отеле мы часто останавливались. Здесь придется сделать остановку, поскольку Сан-Франциско – это отдельная история и следующая глава нашей книги.

Глава 18. Сан-Франциско

О необыкновенном супе клэм-чаудер и вкуснейшем кофе по-ирландски, морских львах и старых трамваях, попугаях и туманах девяти видов, самых дорогих джинсах в мире и детективах Дэшила Хэммета…

В честь меня Сан-Франциско показал себя в тот день во всей красе. Я увидел его через залив, с магистрали, которая, минуя Сосалито, вбегает прямо на мост Золотых ворот. Вечернее солнце позолотило и высветило его, и он стоял передо мной на холмах – величественный град, какой может привидеться только в радужном сне. Город, раскинувшийся на холмах, много выигрывает по сравнению с равнинными городами. Нью-Йорк сам громоздит у себя холмы, вздымая ввысь свои небоскребы, но мой бело-золотой акрополь, поднимающийся волна за волной в голубизну тихоокеанского неба, – это было нечто волшебное, это была писаная картина, на которой изображался средневековый итальянский город, какого и существовать не могло. Я остановился на автомобильной стоянке полюбоваться им и ведущим к нему ожерельем моста над входом в пролив. По зеленым холмам – тем, что повыше, с южной стороны, – влачился вечерний туман, точно отара овец, возвращающихся в овчарни золотого города. Никогда я не видел его таким прекрасным.

Джон Стейнбек. «Путешествие с Чарли в поисках Америки»

А вдали, за предгорьями, раскинулся Тихий океан, синий и безбрежный, с его громадной стеной белизны, надвигающийся на город с легендарной картофельной грядки, где рождаются туманы Фриско. Еще час, и эта стена перенесется сквозь Золотые Ворота, чтобы окутать белизной этот романтический город, и молодой парень возьмет за руку свою девушку и неторопливо пойдет вверх по длинному белому тротуару с бутылкой токайского в кармане. Это и есть Фриско; и прекрасные женщины, стоящие в белых дверях в ожидании своих мужчин; и Башня Койт, и Эмбаркадеро, и Маркет-Стрит, и одиннадцать густонаселенных районов.

Джек Керуак. «В дороге»

Когда-то много лет назад одна наша знакомая побывала в командировке в Сан-Франциско. Вернулась она совершенно переполненная впечатлениями и без устали повторяла, что это – самый красивый город в мире. Мы тогда слушали ее рассказы с некоторым скепсисом – ну как можно вообще говорить о каком-то городе, что он самый красивый. В мире есть немало прекрасных городов, и каждый из них хорош по-своему. Тогда мы не представляли, что пройдет лет десять, и мы увидим этот город и поймем, что она имела в виду. Сан-Франциско прекрасен – окруженный океаном, окутанный туманами, украшенный мостами. Но внешняя красота – это еще не все. Сан-Франциско красив какой-то внутренней красотой, особым духом, царящим в нем. Так сияют люди, наполненные внутренним светом.

В Сан-Франциско в первый раз мы приехали ранней осенью. Тогда здесь светило солнце, и мы бродили по набережным и улицам города, совершенно очарованные им. Это было, так сказать, туристическое знакомство. Мы прошли по знаменитой Ломбарт-стрит, которая считается самой крутой (в прямом смысле) улицей в мире, походили по красочному Чайна-тауну, забрались на высокий Телеграф-Хилл и любовались оттуда видом на залив, погуляли по знаменитой Old Fisherman’s Wharf – Рыбацкой пристани, где прямо на улице выступали артисты и клоуны. Самое забавное, что тогда мы не заметили многое из того, что потом станет объектом нашего постоянного восхищения.

Настоящее знакомство с Сан-Франциско началось со второй встречи. Мы приехали в этот город в самый «не сезон» – в декабре. В Лос-Анджелесе тогда было очень тепло и светило солнце, а в Сан-Франциско мы въезжали под холодным дождем. Поселились мы в гостинице на набережной и, несмотря на погоду, отправились на берег, поскольку сидеть в четырех стенах не хотелось. Набережная даже отдаленно не напоминала того веселого места, каким мы ее видели два месяца назад. Она была совершенно пустой – ледяной дождь прогнал с улицы всех. Даже в многочисленных ресторанчиках, расположенных здесь вдоль берега, посетителей было очень мало. Выбирая место для ужина, мы заглянули в один, потом в другой – везде было довольно грустно. И вдруг мы увидели маленькое заведение, в котором не было свободных мест. Более того, еще два человека терпеливо дожидались на улице, когда освободится столик. Нам стало любопытно, и мы тоже встали в очередь. Буквально через пять минут появились свободные места, и мы вошли в небольшой зал. Так состоялось наше знакомство с рестораном Nick’s Lighthouse, в который мы потом неизменно будем приходить каждый раз, приезжая в Сан-Франциско.

Nick’s Lighthouse немного старомоден, очень уютен и внешне очень прост. Но если вы любите креветки, крабов, моллюсков, рыбу – и чтобы их было много! – то это место для вас. Вам могут принести целое блюдо морепродуктов, и стоить это будет совсем не дорого. Все это можно запить вкуснейшим местным пивом Anchor Steam. В тот вечер нас – замерзших и промокших – встретил приветливый немолодой официант, который немедленно предложил начать с горячего супа. Конечно, мы согласились, и уже представляли себе полные тарелки. Но тарелок-то как раз и не было. Каждому из нас подали по довольно крупной белой булке, у которой была срезана верхушка и вынута мякоть, а вместо нее налит густой, ароматный суп из морских моллюсков – клэмчаудер.

Словами не передать, как это было вкусно. Для убедительности обратимся к классику – Герман Мелвилл посвятил супу чаудер целую главу своего романа «Моби Дик». Кстати, в русском переводе эта глава именуется «Отварная рыба», хотя в оригинале ее название именно «Чаудер». Вот как описывает он это кулинарное чудо: «Однако из кухни потянул горячий дымный аромат, в значительной мере опровергавший мои безрадостные опасения. Когда же дымящееся блюдо очутилось перед нами, загадка разрешилась самым восхитительным образом. О любезные други мои! Послушайте, что я вам расскажу! Это были маленькие, сочные моллюски, ну не крупнее каштана, перемешанные с размолотыми морскими сухарями и мелко нарезанной соленой свининой! Все это обильно сдобрено маслом и щедро приправлено перцем и солью!» Кстати, здесь у Мелвилла неточность – в чаудер добавляют не масло, а молоко (или томатный сок).

Покончив с супом и согревшись, мы благодарно взирали на нашего приветливого хозяина. А он тут же принес нам огромное блюдо с всякими «морскими гадами». Казалось, съесть это все просто невозможно. К этому времени посетителей в ресторане уже почти не осталось, и наш официант присел к нам за столик. Оказалось, что он француз из Нормандии, не так давно перебравшийся с семьей в США. А зовут его Ив. Так началось это знакомство. Потом в течение четырех лет, когда мы приезжали в Сан-Франциско, мы обязательно приходили в Nick’s Lighthouse, и нас всегда усаживали за столик Ива. А уж он всегда старался угостить нас чем-нибудь особенным.

В тот вечер он рассказывал нам о том, что стоит посмотреть в Сан-Франциско. И тогда прозвучала фраза: «Ну а морских львов вы, конечно, уже видели». Мы замерли. Какие львы? Оказалось, что мы, первым делом в любом месте стремящиеся познакомиться с местными представителями фауны, во время первого визита в Сан-Франциско прозевали самое интересное. «Как же вы могли не заметить морских львов? – изумился Ив. – Они же живут прямо здесь, на набережной. И, кроме того, они же ужасно шумные – их просто невозможно миновать».

Разумеется, утром следующего дня мы уже бежали к пирсу 39 – месту приписки колонии морских львов. Надо сказать, что во многих американских городах, в том числе и крупных, возможны встречи с представителями дикой природы. Повсеместно прекрасно прижились белки, в пригороды Бостона часто наведываются бурые медведи, а урбанизировавшиеся опоссумы и еноты считают себя полноправными хозяевами помоек Нью-Йорка. Дикие канадские гуси – настоящий бич многих штатов Восточного побережья США. Но то, что мы увидели в Сан-Франциско, было чем-то невероятным. Чуть ли не в центре города обосновалась внушительная колония морских львов.

Собственно говоря, никто их в Сан-Франциско не приглашал. Первая разведгруппа ластоногих выбралась на причалы Рыбацкой пристани в январе 1990 года и сразу дала ясно понять – место нас вполне устраивает, и мы будем здесь жить. Сказано это было столь весомо и внушительно, что городу пришлось слегка потесниться, чтобы предоставить место неожиданным новоселам – для них освободили целый док. Вскоре подтянулись и остальные переселенцы. Ежедневно на плотах дремало около 600–700 львов, однако в некоторые дни их численность достигала полутора тысяч и более. Хотя до конца так и не было ясно, откуда и почему они прибыли, но предполагалось, что искать новое место жительства морских львов заставило сильное землетрясение, которые произошло в конце 1989 года.

Многие из прописавшихся на Рыбацкой пристани львов даже отказались от сезонных миграций, рассудив, видимо, что оставлять без присмотра такое место просто неразумно – вдруг займут другие. А место замечательное – в бухте много рыбы, здесь им не угрожала никакая опасность. Морских львов в городе защищал закон и многочисленные добровольцы, все обитатели колонии были пронумерованы, и за ними велось круглосуточное наблюдение, а в случае необходимости оказывалась медицинская помощь. Вокруг сложилась целая инфраструктура – возведены наблюдательные площадки, создан небольшой музей и кафе «Морской лев», вокруг продавались многочисленные сувениры. Патронировал львов Центр морских млекопитающих, который проводил здесь лекции и экскурсии. Не все, конечно, были рады этим гостям – соседи они достаточно крикливые и взбалмошные. На плотах постоянно возникали ссоры, приводящие к шумному выяснению отношений. Однако у туристов они сразу стали пользоваться огромным успехом, и каждый день на пристани собирались толпы людей, чтобы посмотреть на внушительное скопление животных, невозмутимо спящих посреди городского шума. Казалось бы, все складывалось к обоюдному удовольствию сторон. Однако в 2009 году морские львы стали внезапно покидать насиженное место. К концу года грустные туристы могли лицезреть не более 10 особей. В городе началась паника – пошли слухи о возможности сильного землетрясения. Говорят, что весной некоторое количество львов все-таки вернулось, но уже не так много. Остальные, считают биологи, перебрались севернее – на побережье штата Орегон. Что стало причиной, так и осталось загадкой.

Налюбовавшись на эту веселую колонию, мы вновь отправились изучать город. А надо сказать, что Сан-Франциско – это редкий американский город, где для передвижения не требуется автомобиль. Здесь хорошо ходить пешком, если, конечно, у вас не вызывают возражений многочисленные подъемы и спуски. Все-таки Сан-Франциско стоит на 50 высоких холмах, самыми известными из которых являются Ноб-Хилл, Пасифик-Хайтс и Рашн-Хилл, т. е. Русский холм. Но самый удобный способ передвижения по Сан-Франциско – это трамваи, которые являются такой же эмблемой города, как и знаменитый Золотой мост. Так получилось, что здесь не только не отказались от этого вида транспорта, хотя такие попытки и предпринимались, но смогли превратить трамвай в чуть ли не главную достопримечательность. Они воспроизводятся в сувенирной продукции, на рекламных фотографиях, в туристических проспектах.

Сан-Франциско весьма бережно относится к трамвайным линиям и одновременно собирает старые вагоны по всему миру. Благодаря стараниям городских властей и энтузиастов в Сан-Франциско существуют два замечательных мобильных музея, экспонаты которых перевозят тысячи туристов и местных жителей. «Обитатели» одного из них – это знаменитые кейбл-кары, небольшие вагончики, ползающие по холмам Сан-Франциско, цепляясь за проложенный под землей движущийся трос. Они многократно оказывались героями американских кинофильмов. Помните, к примеру, как эффектно участвуют трамваи в погонях, без которых, как известно, боевик не может существовать? Звенят и грохочут по крутым улицам города наперегонки с полицейскими машинами так, что дух захватывает!

Поездка на кейбл-каре – настоящее удовольствие, особенно если удастся занять место, обеспечивающее хороший обзор города. Но смотреть стоит не только по сторонам, не меньшего внимания заслуживают и вагоновожатые, которые виртуозно – вручную! – с помощью огромных рычагов управляют вагончиком. И хотя кейбл-кар – это достаточно удобный, хотя и неторопливый вид транспорта, местные жители им практически не пользуются. Причина проста: слишком большой популярностью пользуются они у туристов, а конкурировать с этим динамичным племенем мирным обывателям сложно. На конечных остановках кейбл-каров часто стоят огромные очереди, а идут они по городу, увешанные пассажирами.

Зато без особых проблем можно прокатиться на экспонатах другого музея. Это привычные, хорошо нам знакомые обычные трамваи, именуемые в Америке стрит-карами. Единственная особенность – все они весьма почтенного возраста. Они курсируют по линии F, которая тянется по набережной Эмбаркадеро через весь центр города. Возвещая звонком о своем приближении, они неторопливо следуют по центральной улице Сан-Франциско – Маркет-стрит, а импозантные вагоновожатые с достоинством – ведь они муниципальные служащие – приветствуют пассажиров. Все они радушны, наделены чувством юмора и с веселыми комментариями ведут свой «корабль» меж рифов городского движения. Утром, когда туристы еще спят, трамвай заполняется местной публикой среднего достатка. Многих пассажиров вагоновожатый знает по имени, помнит, где гостю надо сойти, что ему сказать и о чем спросить. Днем водитель «антиквариата» готов выступить в роли гида-профессионала, лучше всех знающего, как и на чем добраться до любой точки города и где надо покинуть его вагон.

Туристы из разных стран иногда просто замирают в изумлении, не веря своим глазам, поскольку им кажется, что видят трамваи своего детства. И это не обман зрения – по улицам Сан-Франциско действительно проплывают вагоны, появившиеся на свет в самых разных странах в первой половине XX века. Больше всего на линии, конечно, американских трамваев постройки середины прошлого века, однако есть вагоны и более почтенного возраста. Самый старый «родился» в 1895 году. Кроме того, по линии F регулярно бегают примерно десять итальянских трамваев из Милана, построенных в 1928 году. Время от времени на рельсы выходят и представители других стран – Англии, Португалии, Японии, Австралии, Бельгии, Германии. Но в щадящем режиме: их берегут, не заставляют работать каждый день.

Есть в коллекции музея и трамвай из России, но он, к сожалению, уже давно находится в ремонте. А поскольку запчастей к нему нет, то восстановительные работы затягиваются. Он был построен в 1922 году и до 1960 года бегал по Москве, а потом переселился в Орел, где в 1982 году его отправили «на пенсию». Подсчитано, что за свою трудовую жизнь он перевез примерно 1,75 миллиона пассажиров. Каким же образом появился в Сан-Франциско наш трамвай? В начале 80-х годов трамваи были сочтены устаревшим видом транспорта, и маршруты стали закрывать. Так, когда под Маркет-стрит проложили метро, то сочли ненужной и линию на ней. А отпраздновать такое достижение технического прогресса решили Фестивалем трамваев, собрав «пенсионеров» для последнего парада. Фестиваль горожанам очень понравился и стал проводиться ежегодно. Причем каждый раз ряды его участников пополнялись трамваями из других стран. Было решено пригласить и Советский Союз. В январе 1987 года генеральный консул СССР Валентин Каменев передал мэру Сан-Франциско Дайан Файнстейн вагон, который носил тогда гордое название «Трамвай “Желание мира”». Москва как бы идейно углубила название знаменитой пьесы Теннесси Уильямса. Говорят, что во время фестиваля 1987 года наш трамвай пользовался невероятной популярностью.

Сам же Фестиваль трамваев стал столь популярен, что возникла идея – почему бы не сделать его постоянным и не пустить антикварные трамваи по старой линии? Так и произошло – в 1995 году исторические трамваи начали регулярное движение по Маркет-стрит, а к 2000 году линия удлинилась почти вдвое и стала проходить по набережной. Туристы постепенно захватывают и этот маршрут, поняв, что он один из лучших (и недорогих) способов перемещения по центру города.

Вообще, в Сан-Франциско весьма бережно относятся к старине. Трамваи – это только один пример. Здесь практически никогда не сносят старые здания, а стараются отреставрировать и дать им новую жизнь. На набережной Рыбацкой пристани находится симпатичный торгово-развлекательный комплекс Ghirardelli, который поселился в здании старой шоколадной фабрики; а расположенное неподалеку красное кирпичное здание склада консервной фабрики превратилось в прекрасную гостиницу Argonaut.

В двух шагах отсюда находится еще одна местная достопримечательность. Это – бар Buena Vista, в котором, как утверждается (и мы присоединяемся к этой точке зрения!), делают самый вкусный в Америке кофе по-ирландски. Считается, что этот благородный напиток был изобретен в аэропорту Фойнс – предшественнике международного аэропорта Шэннон, где совершали промежуточную посадку самолеты, летевшие из Европы в Америку. В один холодный день там приземлился самолет после длительного перелета из Америки, и уставшие пассажиры немедленно отправились в бар. Чтобы подбодрить их, местный бармен Джо Шеридан налил в кофе виски, а сверху добавил сливки. Так родился кофе по-ирландски. Именно там этот напиток попробовал журналист газеты «Сан-Франциско кроникл» Стэнтон Делаплейн, а потом рассказал о нем своему другу, владельцу кафе Buena Vista Джеку Кеплеру. Вдвоем они решили воссоздать кофе по-ирландски на американской земле.

Официальная легенда гласит, что эксперимент начался вечером 10 ноября 1952 года и продолжался всю ночь. Поиск истины дался нелегко, и к утру друзья были весьма нетрезвы. Тем не менее, ими было сделано два вывода. Первый – вкус все-таки был не тот. Второй – сливки тонули в кофе, а не ложились поверх него. Автор идеи Стэнтон Делаплейн был уже готов отказать от затеи внедрения ирландского изобретения, однако Джек Кеплер упрямо продолжал поиски и даже слетал ради этого в Шэннон. По его возвращении эксперименты продолжились. В конечном итоге был подобран сорт виски, отвечавший всем требованиям. А за консультацией по поводу сливок друзья отправились к мэру Сан-Франциско, владевшему молочной фермой. Тот объяснил им, что сливки должны быть определенной жирности, да еще настоянные 48 часов, да еще взбитые особым образом. Так родился кофе по-ирландски по рецепту кафе Buena Vista. Скажем прямо, это очень-очень вкусно. А если ты еще зашел в это кафе в холодную погоду, то этот горячий напиток обретает просто необыкновенный вкус.

Кофе по-ирландски от Buena Vista уже давно стал такой же туристической достопримечательностью Сан-Франциско, как и его трамваи, мосты и туманы. А вот, кстати, о туманах мы еще не написали ни слова, а ведь без них представить себе этот город просто невозможно. Они воспеты в литературе. Вот как писал о них Дэшил Хэммет в романе «Мальтийский сокол»: «Улица тонула в ночном сан-францисском тумане – редком, липком и пронизывающем». Поэт Карл Сэндберг был более романтичен: «Туман приходит лапками котенка, он смотрит на залив и город…» Джону Стейнбеку показалось уместным сравнение с пушистыми овцами. По– видимому, они говорили о разных туманах, поскольку все жители Сан-Франциско знают, что это природное явление бывает здесь нескольких видов. Писатель Хэролд Джиллиам утверждал, например, что можно говорить о девяти разновидностях тумана.

Нам не удалось, конечно, различить столько видов, однако можем подтвердить, что туманы здесь необычные. Белая пелена принимает причудливые формы, то поднимаясь куполом над заливом, накрывая собой остров Алькатрас, то нависая аркой над мостом Золотые Ворота или ложась густым слоем под ним. Он течет реками, образует водовороты или падает каскадами. Жители Сан-Франциско шутят, что в их городе есть три времени года – зима, лето и туман. Туман бывает часто таким густым, что ничего не видно буквально в двух шагах. И невольно вспоминается наш замечательный мультфильм «Ежик в тумане».

Когда на город опускается туман, сразу становится холодно и гулять по городу очень неуютно. Вот тогда стоит выпить кофе по-ирландски в Buena Vista и сесть на старый трамвайчик, благо конечная остановка линии F находится прямо рядом с этим кафе. Трамвай неторопливо повезет вас по Рыбацкой пристани, мимо веселого пирса 39 с его морскими львами, каруселями и другими аттракционами. Потом он выедет на набережную Эмбаркадеро, и слева будут тянуться причалы, у которых все время кипит жизнь. А справа окажется высокий холм, именуемый Телеграф-Хилл, а у его подножья – красивая зеленая площадь, именуемая Levi’s Plaza. Здесь находится штаб-квартира всемирно известной компании Levi Strauss & Co.

Джинсы Levis’s – настоящая гордость Сан-Франциско. Именно в этом городе в 1853 году появились на свет первые штаны из парусины – прообраз будущих «ливайсов». Здесь их начали шить из ткани деним, здесь был получен патент на знаменитые заклепки и карман-пятигранник с простроченной на нем «галочкой» и торчащим из-под него ярлычком с названием Levis’s. Джинсы в том виде, какой теперь считается классическим, стали шить только к концу XIX века. Именно в Сан-Франциско был открыт первый магазин Levi Strauss & Co., а ныне находится штаб-квартира компании. Именно здесь хранятся самые дорогие джинсы в мире. Это – Levis’s 1879 года выпуска, стоимость которых оценивается в 125 тысяч долларов. Сохранились они в единственном экземпляре и спрятаны в специальном сейфе. Эти джинсы составляют часть уникального архива компании. Ее сотрудники уже много лет бережно собирают по всему миру образцы продукции компании, различные документы и фотографии. Золотой фонд этого собрания – коллекция знаменитых «ливайсов-501», появившихся на свет в конце XIX – начале XX века. Все они, как и самый старый экспонат, потерты и выцвели, и только под карманами можно увидеть первоначальный цвет. Некоторые сохранили и материальные следы давно ушедших времен, например, капли воска от свечей. Ведь носили их тогда, когда еще не было электричества. С экспонатами этой необычной коллекции ее хранители обращаются с огромным почтением. Джинсы хранятся в спецпомещениях, где поддерживается постоянная температура, каждый образец завернут в особую белую ткань, а прикасаться к «джинсам-долгожителям» разрешается только в специальных перчатках. Архив насчитывает примерно 5 тысяч предметов одежды, 4,5 тысячи фотографий, 500 рекламных постеров, а также сотни документов и маркетинговых материалов. К сожалению, попасть в эту сокровищницу невозможно – доступ к коллекции имеют только сотрудники компании.

Кстати, с 2003 года компания Levi Strauss & Co. закрыла последние фабрики на территории США и полностью перенесла производство за границу. Тогда у американцев это вызвало легкий шок – ведь фактически «ливайсы» перестали быть американскими. А ведь более полувека они являлись символом мятежного духа и свободы, уверенности и молодости. Кстати, в Америке уже сложно купить одежду и обувь с маркировкой «сделано в США». Сейчас примерно 96–97 процентов всей одежды, приобретенной в США, изготавливается в других странах. Основная часть одежды импортируется из Мексики, стран Центральной Америки и Китая.

В плохую погоду стоит ехать на трамвае и дальше. Через несколько остановок он, не доезжая до прекрасного моста Бэй-Бридж, повернет с набережной и поедет по оживленной Маркет-стрит до своей конечной остановки в районе Кастро. Но если погода была хорошая, мы обязательно выходили у Levi’s Plaza и шли на встречу с весьма необычными обитателями Сан-Франциско, именуемыми в литературе и кино дикими попугаями Телеграф-Хилл. Эти зеленые красавцы с ярко-красными головками, имеющие научное название «красноголовая аратинга», или Aratinga erythrogenys, уже давно поселились в Сан-Франциско и стали местными знаменитостями. Их родина – Перу и Эквадор, и никто не знает, как они попали в Сан-Франциско. Тем не менее, несмотря на прохладные зимы, попугаи чувствуют себя здесь весьма неплохо. Они освоили уже весь город, и их можно встретить не только в районе Телеграф-Хилл, но даже у моста Золотые Ворота. О сан-францисских аратингах был снят документальный фильм и написана книга, им посвящено несколько интернет-сайтов.

О том, что попугаичье племя где-то рядом, узнаешь по громким крикам. Жизнерадостные аратинги чувствуют себя уверенно, никого не боятся и вовсе не стремятся вести себя незаметно. На людей они практически не обращают внимания и разрешают подходить довольно близко. Выглядит эта зелено-красная банда на городской улице весьма впечатляюще. Потом вся стая поднимается и стремительно уносится по своим делам. У попугаев есть сторонники, но есть и противники. Многих жителей раздражает постоянный шум и гвалт, сопровождающий этих птиц. Тем не менее, выселять их никто не собирается. Единственное ущемление прав, на которое пошел город, – это запрет на кормление попугаев в общественных местах, введенный в 2007 году. Но никто не запрещает вам ставить кормушку на собственном балконе, что и делают многие местные жители.

Наш маршрут был проложен так, что после встречи с замечательными пернатыми красавцами мы обязательно посещали еще одну достопримечательность. Это – книжный магазин City Lights, который считают настоящим памятником движения битников и американской контркультуры. Трудно найти кого-либо из столпов этого движения, не отметившихся своим личным присутствием в стенах City Lights.

Началось все в 1953 году, когда начинающий поэт Лоуренс Ферлингетти и учитель Питер Мартин основали в Сан– Франциско небольшой книжный магазин, который торговал только книгами в бумажном переплете. Но именно ему вскоре суждено было стать центром движения битников, взгляды которого выражали Джек Керуак, Аллен Гинзберг и Уильям Бэрроуз. Их книги до сих пор занимают центральное место на полках магазина. Однако сам он уже давно перерос рамки движения битников. Эта «интеллектуальная Мекка и место паломничества читателей», как именуют свой магазин его гостеприимные хозяева, привлекает к себе всех, кому мало того стандартного набора литературы, который представляют обычные американские магазины. В магазине, как мы сами убедились, царит какой-то особый дух. Развешанные на книжных стеллажах плакаты призывают остановиться, снять с полки заинтересовавшую книгу и тут же присесть и почитать ее. Многие так и поступают, пристроившись прямо на полу и погрузившись в листание страниц. Весь магазин, его скрипучие лестницы, полы и стены пропитаны ароматом 50-60-х годов, настроением протеста и насмешки над официозом. Здесь нет ни любовных романов, ни детективов, зато можно найти редкие книги по философии и истории, а также анархизму, классовой борьбе, борьбе с коррупцией и по многим другим темам, не слишком привычным для американских книжных витрин. На полках City Lights представлен, наверное, самый богатый из встречающихся в американских книжных магазинах набор произведений русской классики, а также современных российских писателей и поэтов. Желающие могут познакомиться с работами идеологов анархизма – Кропоткина и Бакунина. Со стен магазина взирают на нынешних его посетителей фотографии, на которых запечатлены еще юные Андрей Вознесенский и Евгений Евтушенко, а сборники их произведений соседствуют на полках с поэтическими сборниками других авторов.

На одной из полок мы с некоторым удивлением увидели роман Дэшила Хэммета «Мальтийский сокол». Как-то неожиданно было увидеть здесь этот детектив в жанре нуар. Но потом вспомнили, что действие книги разворачивается в Сан-Франциско, а стало быть, проигнорировать ее здесь никак не могли. Кроме того, этот роман был включен в список лучших литературных произведений, написанных на английском языке в XX веке – такой рейтинг составило в 1998 году нью-йоркское издательство Modern Library. Дэшил Хэммет родился в Мэриленде, умер в Нью-Йорке, похоронен в Вашингтоне на военном Арлингтонском кладбище как участник двух войн. Однако Сан-Франциско считает его своим писателем, хотя он прожил здесь всего несколько лет. Здесь даже есть улица, носящая его имя. Все действие романа «Мальтийский сокол» разворачивается на улицах Сан– Франциско. Сам писатель жил в доме 891 по Пост-стрит, и именно в этом доме он поселил частного детектива Сэма Спейда. На доме установлена табличка, гласящая: «Дом Дэшила Хэммета и Сэма Спейда. Дэшил Хэммет (1896–1961) жил в этом здании с 1926 по 1929 год, когда он писал свои первые три романа: “Красная жатва” (1929), “Проклятие Дейнов” (1929) и “Мальтийский сокол” (1930). Квартира Сэма Спейда в “Мальтийском соколе” – это квартира Хэммета, которая находилась на четвертом этаже в северо-западном углу».

Речь идет о квартире 401, однако, никаких документов, подтверждающих, что писатель жил именно в ней, не сохранилось. «Вычислить» место проживания Дэшила Хэммета помогло скрупулезное прочтение романа «Мальтийский сокол». Исследователи творчества писателя установили, что только одна квартира на четвертом этаже отвечает всем описаниям в романе. Еще одна табличка установлена на крохотном переулке Баррит-стрит рядом с туннелем на Стоктон-стрит. Надпись на ней лаконична: «Примерно на этом месте Майлз Арчер, партнер Сэма Спейда, был убит Бриджит О’Шонэсси».

По этим улочкам мы побродили немало, пытаясь представить, как это все выглядело в 20-х годах прошлого века. Хотя все сохранилось – эти улицы, и туннель, и дом, где жил Дэшил Хэммет, – все это сейчас выглядит вовсе не так мрачно, как это описано в «Мальтийском соколе». Совсем наоборот, тем более что тут же находится одна из самых роскошных гостиниц Сан-Франциско – Ritz Carlton.

Проходя неоднократно мимо нее, мы и представить себе не могли, что очень скоро в этом отеле состоится наше знакомство с совершенно необыкновенным человеком – Мстиславом Леопольдовичем Ростроповичем. Потом будет еще несколько встреч в Лос-Анджелесе, но эта – первая – запомнится навсегда. Мы встретились в прекрасный солнечный день в его номере, который находился на особом этаже, отведенном исключительно для высокопоставленных лиц. Попасть туда можно только в сопровождении либо хозяина, либо – с его разрешения – служащего отеля, поскольку лифт поднимается на этаж только после того, как снимается блокировка нужной кнопки специальной электронной карточкой.

Как рассказал нам тогда Мстислав Леопольдович, с Сан– Франциско его связывали особые отношения. Здесь он выступал в далеких 50-х годах, когда приехал в Соединенные Штаты на свои первые гастроли. «Я впервые дирижировал в этом городе в 1975 году, – вспоминал он в нашей беседе. – Меня прогнали из Советского Союза в 1974 году, и первое, что я сделал как оперный дирижер, – в пику тогдашним советским властям поставил “Пиковую даму” в Сан-Франциско». Наше недолгое знакомство с Ростроповичем многому научило нас. Он показал нам, что можно быть мудрым, но при этом легким и веселым. Он поразил нас внимательностью и снисходительностью к людям, независимо от их положения. Но при этом он умел видеть и глобальные проблемы человечества.

Эту главу мы хотим закончить его словами. Вот как он ответил на вопрос о том, может ли искусство спасти мир. «В какой-то степени может. Это отнюдь не общие слова, если музыку понимать шире и глубже, чем это часто происходит на концертах. Через правильное музыкальное образование и воспитание можно найти ключики к душе человека, к его совести, которая заставит его задуматься над тем, что он творит. И, быть может, тогда для него мир, жизнь и красота станут более притягательными, чем оружие, война и насилие».

Глава 19. Русская Калифорния

О русских мореходах и испанских миссиях, паруснике «Юнона» и маленьком кладбище в Бенисии, Русском холме и фрегате «Паллада», Форт-Россе и золотой лихорадке, а также о «гавайской авантюре доктора Шеффера», православии на Аляске и русских кадетах…

Какая волшебная страна эта Калифорния! Восемь месяцев в году всегда чистое, безоблачное небо; в остальные месяцы, начиная с последних чисел ноября, периодически идут дожди; жар в те дни не превышает 25 градусов по Реомюру. В январе все оживает – флора в полном развитии, все благоухает, а радужный колибри колышется и блещет на стебельке или дрожит, как драгоценный камень над цветком. Девственная почва Калифорнии дает плоды изумительные… Вы сорвали с дерева персик, выброшенная косточка упала на почву, приходите через три года на то же место, вы увидите возмужалое дерево, срываете с него плоды и пользуетесь ими!

Я провел там лучшие годы моей жизни, благоговейно ношу воспоминание этих дней в душе.

А. Г. Ротчев. «Новый Эльдорадо в Калифорнии» (журнал «Отечественные записки», 1849)

В США есть всего два штата, которые органично сливаются с понятием «русский». Прежде всего, это – Аляска, до которой буквально рукой от нас подать. Она принадлежала России и сохранила многое от тех времен, в том числе и географические названия. Другое дело Калифорния – штат от нас весьма далекий, да еще и бывшее владение Испании. Почему же по другую сторону Атлантики или, если больше нравится, Тихого океана часто говорят о Русской Калифорнии? Ответ надо искать в ее истории, а она неразрывно связана с Россией.

Испанцы пришли в Калифорнию еще в середине XVI века. В сентябре 1542 года корабли Хуана Родригеса Кабрильо вошли в бухту Сан-Диего. Однако правители Испании не проявляли большого интереса к этим далеким и вроде бы бесполезным землям. Ситуация резко изменилась в 1741 году, когда у берегов Аляски появились корабли Витуса Беринга. Во второй половине XVIII века русские корабли были замечены испанцами и у берегов Калифорнии, о чем немедленно было доложено испанскому королю Карлосу III. Он повелел немедленно начать освоение калифорнийских земель. Колонизацию местных территорий поручили монахам-францисканцам, которые одну за другой начали возводить католические миссии вдоль всего тихоокеанского берега нынешнего штата Калифорния. В общей сложности была построена 21 миссия; соединены между собой они были дорогой Эль-Камино-Реаль (в переводе с испанского «Королевский путь»).

На тот момент, казалось бы, доступ России к берегам Калифорнии был закрыт. Даже торговля оказалась под запретом. Испания быстро укрепляла свои владения – вслед за католическими миссиями в Калифорнии начали возводиться военные форты. В частности, на самой северной оконечности полуострова, где сейчас расположен Сан-Франциско, построили форт Пресидио. Но именно здесь 8 апреля 1806 года была открыта первая и самая романтичная страница Русской Калифорнии – в бухту под жерлами испанских пушек вошел парусник «Юнона», которым командовал Николай Петрович Резанов. Дальнейшее известно всем – и не только по учебникам истории. В Америке с восхищением читают прекрасную поэму Брета Гарта, а также роман популярной писательницы Гертруды Этертон, а в России лучше знают поэму Андрея Вознесенского и рок-оперу Алексея Рыбникова. В тот день Резанов сильно рисковал: испанцы ревностно охраняли свои владения. Однако судьба была благосклонна к «Юноне» – комендант форта Хосе Дарио Аргуэльо отсутствовал, и вместо него фортом временно командовал его сын Луис. Да и не было у Резанова иного выбора – он приплыл в Калифорнию за провиантом для голодающих русских поселений на Аляске. Резанов и «Юнона» пробыли в Калифорнии недолго – всего полтора месяца, но визит оказался навечно вписанным в историю России и Америки. Резанову не только удалось сломать лед в межгосударственных отношениях. Он даже успел добиться согласия на брак с дочерью сурового коменданта – 15-летней Марией де ла Консепсьон Марсела, которую в семье называли Кончитой.

В сегодняшнем Сан-Франциско не столь уж многое напоминает об этой истории. Сохранились остатки форта, которые оказались теперь на территории парка. Из тех построек, которые были во времена Резанова, частично сохранился только один дом. В нем – значительно перестроенном – до недавнего времени находился офицерский клуб. Вся эта территория долгое время принадлежала армии США, и вокруг размещались казармы. Потом Пресидио стал Национальным парком, в здании офицерского клуба устроили небольшой музей, а в армейских строениях появились новые жильцы. Например, значительную часть территории, включая здание военного госпиталя, заняла киностудия Джорджа Лукаса.

Как-то мы с группой телевизионщиков попытались отснять там несколько красивых кадров – виды действительно открываются впечатляющие. Ведь совсем рядом перелетел через пролив знаменитый красавец-мост – Золотые Ворота, под которым скользят парусные яхты и чинно шествуют океанские суда. Но бдительные аборигены быстро нам объяснили, что без соответствующего разрешения нечего и мечтать о съемках. Поиски соответствующего офиса, спрятавшегося в сохранившихся чуть ли не со времен Резанова строениях, и последующие достаточно эмоциональные переговоры заняли солидный отрезок времени. К счастью, все разрешилось к взаимному удовольствию. Хозяева, как только поняли, что мы не собираемся снимать киноэпопею об истории форта и трогательной любви юной испанки и ее русского обольстителя, а ограничимся только новостным сюжетом, тут же дали нам разрешение.

Что получилось в результате съемок, мы не видели. Но общее настроение от того ветреного дня сохранилось. Запомнились старые здания, рвущийся на флагштоке под порывами достаточно холодного ветра флаг, летящие через по-калифорнийски голубое небо белоснежные облака и неожиданная отстраненность от суеты шумящего рядом Сан-Франциско. От той поездки у нас остался забавный сувенир – маленькая шахматная пешка, подобранная на песке под одной из скамеек форта. Да, было бы несправедливо обойти молчанием еще один момент. Рядом с фортом среди деревьев парка на склоне спряталась небольшая церквушка. Примечательна же она тем, что на фреске на стене этой церкви в Пресидио вместе навечно запечатлены Кончита и Резанов. Автором этой росписи, созданной в 1935 году, стал выходец из России художник Михаил Арнаутов.

Но вернемся к дням более далеким. Многие до сих пор задаются вопросом – какой была бы сегодняшняя Калифорния, если бы Николай Петрович Резанов не погиб в 1807 году в Красноярске, а вновь ступил на калифорнийскую землю и женился на Кончите. Возможно, шутят в Америке, сейчас половина Калифорнии говорила бы не на испанском, а на русском языке. Однако этого не случилось, ибо судьба распорядилась иначе. Резанов не смог выполнить своего обещания и через два года не вернулся. Кончита долго ждала своего возлюбленного. Теперь уже никто не берется точно сказать, когда она узнала, что Николай Петрович умер. Одни утверждают, что через несколько лет, другие, что через 30 или даже 40. Известно только, что скорбную весть принес некий русский офицер, передавший Кончите подаренный ею Резанову медальон. Консепсьон так никогда и не вышла замуж, несмотря на многочисленные предложения. Она полностью посвятила себя заботе о семье и благотворительности, за что ее стали называть Ла Беата – Благословенная. Позже она приняла монашеский сан и стала первой монахиней в монастыре доминиканского ордена. Умерла она в возрасте 67 лет 23 декабря 1857 года и похоронена на кладбище ордена, оказавшемся сейчас в небольшом калифорнийском городке Бенисия в часе езды от Сан-Франциско.

Бывая в этом городе достаточно часто, было бы, наверное, странным не попытаться найти место последнего пристанища женщины, столь романтично вошедшей в историю наших стран. И вот в один из своих приездов, поплутав вместе с сотрудником российского Генконсульства в Сан-Франциско по улочкам сегодняшней Бенисии, зажатой между гигантскими нефтеперегонными и химическими предприятиями, мы наконец нашли на окраине города небольшое тихое кладбище, притулившееся около базы Национальной гвардии США. О его существовании многие местные жители, похоже, и не подозревают. Во всяком случае, на наши просьбы подсказать дорогу они лишь недоуменно пожимали плечами и разводили руки.

В жаркое августовское воскресенье на кладбище не было ни единого человека. Ни смотрителя, ни административных зданий видно не было. И, подъехав к открытым воротам, мы в некотором недоумении остановились. Однако тут же увидели закрепленную рядом с ними на ограде доску, повествующую о судьбе Кончиты и Резанова и объясняющую, как найти могилу. Рядом со скромным надгробным камнем теперь стоит небольшая стела, и здесь в феврале в День святого Валентина – покровителя влюбленных – проводят красивую церемонию. Она практически совпадает с днем рождения Консепсьон – 19 февраля. Лет десять назад на могилу Резанова отвезли горсть земли с могилы его возлюбленной, а из Сибири – из Красноярска – доставили горсть земли с его могилы. Хотя смерть и разлучила Консепсьон и Резанова, но в памяти людской – россиян и американцев – они навсегда остались вместе.

Возвращаясь опять к дням минувшим, напомним, что уже после смерти Резанова осуществился его план по созданию в Калифорнии русского поселения, которое стало бы житницей для русских на Аляске. В 1812 году оно было основано на берегу океана, примерно в 100 километрах севернее Сан-Франциско. Это были несколько домов, расположившиеся под защитой крепости, которую назвали Форт-Росс. Сегодня здесь все выглядит практически так же, как и двести лет назад, хотя от первоначальных построек сохранился всего один дом, в котором жила семья правителя канцелярии А. Г. Ротчева. Все остальное восстановлено по сохранившимся рисункам и чертежам. Ежегодно в последние дни июля здесь проводится праздник «Культурное наследие», когда оживают сцены из истории русского поселения в Калифорнии начала XIX века.

Память о тех временах сохранилась в многочисленных местных географических названиях в Калифорнии. Неподалеку протекает красивая и широкая Русская речка – Рашн-Ривер, а ближайший город именуется Севастополем (американцы произносят его имя как Себастополь). Одна из местных дорог именуется Московской – Москоу-роуд, а знатоки истории до сих пор называют расположенный южнее залив Бодега-Бэй заливом Румянцева.

Вместе с тем, как достаточно быстро выяснилось, место в Форт-Россе для поселения было выбрано неудачно. Близлежащая бухта оказалась для захода парусников неудобной, почва – бедной, да и частые и густые туманы не способствовали земледелию. Несколько раз, бывая в этих краях, мы на собственном опыте убедились, что местная погода особым гостеприимством не отличается. Даже в середине лета Форт– Росс встречал нас туманами, моросящим дождем и изредка проглядывавшим солнышком. Спустя тридцать лет после основания поселения петербургское Главное правление Российско-американской компании приняло решение об упразднении Форт-Росса и о продаже его движимого и недвижимого имущества, а также о передислокации служащих на Аляску. В 1841 году форт был продан американцу Джону Саттеру.

Но как же неожиданно стала дальше разворачиваться история этих краев! Пройдет всего восемь лет, и работник этого самого Саттера Джеймс Маршалл найдет неподалеку золото. Его окажется много, и в 1849 году со всей страны хлынут в Калифорнию люди: начнется калифорнийская золотая лихорадка, о которой мы знаем куда меньше, чем об аналогичной «болезни» на Аляске. А ведь обитатели Форт-Росса очень активно исследовали эти земли. И кто знает, не поспеши Россия с продажей своего калифорнийского форпоста, не оказалось ли это золото в руках русских поселенцев? Вероятно, тогда и царское правительство не стало бы мы продавать столь богатые земли, а скорее, постаралось бы закрепиться на этих берегах. Но – увы – история, как известно, не знает сослагательного наклонения.

Кто знает, как сложилась бы история Калифорнии, если бы не погиб Резанов и не был поспешно продан Форт-Росс.

Форт-Росс сегодня считается историческим памятником. Тем не менее, совсем недавно над ним нависала угроза закрытия. Дело в том, что он финансировался из бюджета штата Калифорния, а денег на эти нужды постоянно не хватало. Несколько лет назад в целях экономии было решено закрыть несколько десятков парков, и в их число попал и Форт-Росс. Выход все же был найден – он переходит под опеку группы российских компаний «Ренова». Соглашение об этом подписали Виктор Вексельберг и тогдашний губернатор штата Калифорния Арнольд Шварценеггер. «Ренова» создаст специальный благотворительный фонд, который обеспечит финансирование и другую поддержку форту. Американцы говорят, что они не припомнят ни одного другого случая, когда иностранная компания брала бы на себя заботу о каком-либо историческом памятнике в их стране.

Но уж если сокрушаться о Калифорнии, то почему бы не вспомнить о Гавайях. А ведь они тоже имели все шансы стать русскими. Теперь уже мало кто помнит об этой удивительной истории, которая именуется не иначе как «гавайская авантюра Шеффера». В конце января 1815 года у берегов острова Кауаи потерпел крушение корабль «Беринг», направленный Российско-Американской компанией (РАК) для покупки продовольствия. Выброшенное на берег судно вместе с грузом было захвачено местными жителями. Вернуть груз было поручено сотруднику компании, врачу Георгу Шефферу. В мае 1816 года его корабль «Открытие» бросил якорь у берегов этого острова. А дальше случилось почти невероятное. Пройдет совсем немного времени и король Каумуалии – «король островов Сандвичевских, лежащих в Тихом Северном океане, Атуваи и Нигау, урожденный принц островов Овагу и Мауви» – обратится к императору Александру Павловичу с просьбой «…принять его помянутые острова под свое покровительство», обещая навсегда быть верным «российскому скипетру».

Тут же было подписано соглашение, по которому Каумуалии обязался не только возвратить спасенную часть груза «Беринга», но и предоставить РАК монополию на торговлю сандаловым деревом. Компания получила также право беспрепятственно учреждать во владениях Каумуалии свои фактории. В кратчайшее время были возведены три крепости: форт Александр, форт Барклай и форт Елизавета. Только остатки последнего из них дожили до наших дней. Сейчас здесь расположен Национальный парк «Русский форт Елизавета». Однако все закончилось столь же внезапно, как и началось. Под российским флагом гавайский остров Кауаи прожил до 1818 года, когда пришел ответ об окончательном решении императора Александра I по вопросу о Сандвичевых островах, т. е. Гавайях. Министр Нессельроде писал: «Государь император изволит полагать, что приобретение сих островов и добровольное их поступление в его покровительство не только не может принесть России никакой существенной пользы, но, напротив, во многих отношениях сопряжено с весьма важными неудобствами». Вот так стремительно завершилась история русских Гавайев.

И если об этом несостоявшемся территориальном приобретении сейчас уже почти никому не известно, то об Аляске знают, конечно, все и жалеют об этом решении царского правительства. Но мало кто помнит сейчас и о том, что в США в 1867 году идея покупки этого северного края не вызвала никакого восторга. Заплаченные за более чем полтора миллиона квадратных километров Аляски 7,2 миллиона долларов называли выброшенными на ветер. В американскую историю это событие вошло как «каприз Сьюарда», по имени тогдашнего госсекретаря Уильяма Сьюарда. Будущий 49-й штат именовали «погребом-ледником» и «садом для полярных медведей». Сами переговоры между Сьюардом и российским послом в Вашингтоне Эдуардом Стеклем были долгими и трудными. Царское правительство велело Стеклю продать Аляску не дешевле чем за 5 миллионов долларов, а он сторговал ее за 7,2 миллиона. Договор был подписан в 4 часа утра 30 марта 1867 года.

Кстати, в палате представителей США оказалось много противников сделки, и необходимые деньги она смогла выделить лишь через год. Говорят, что к тому времени значительную сумму пришлось потратить на подкуп законодателей и редакторов влиятельных американских газет, которые могли повлиять на общественное мнение. Однако Америка тогда исходила из национальных стратегических интересов. Ее беспокоил северный сосед – Канада – на тот момент колония Англии. Кроме того, США стремились оказать услугу своему союзнику – России, у которой казна оказалась практически пустой после поражения в Крымской войне.

Историки-любители охотно строят гипотезы о том, как могла бы сложиться судьба тихоокеанского севера, не продай Россия Аляску? На самом деле, считают специалисты, не продать ее она просто не могла. По сути, она стала тяжким финансовым бременем для империи. Продовольствие приходилось доставлять через Берингов пролив из России, что было очень дорого. К тому же к моменту продажи никаких прибылей от Аляски не предвиделось, поскольку даже пушного зверя оставалось все меньше и меньше. Кто же тогда мог предположить, что совсем скоро и здесь найдут золото, начнется золотая лихорадка. А что уж говорить сегодня, когда известно, что Аляска – подлинная кладовая природных ресурсов. На этот штат приходится около половины разведанных в США запасов нефти, угля, металлов платиновой группы, 80 процентов запасов олова, 30 – сурьмы, 20 – никеля.

Официальная церемония передачи Аляски Соединенным Штатам состоялась еще до получения денег – 18 октября 1867 года в столице русских поселений в Северной Америке Новоархангельске (ныне Ситка) был спущен российский флаг и поднят американский. Эта дата отмечается ежегодно в США как День Аляски. Но в самом штате чтут именно 30 марта. Торжества длятся несколько дней и начинаются в последний понедельник марта, который именуется Днем Сьюарда, которого здесь считают отцом-основателем Аляски, и мало кто вспоминает теперь, какой безжалостной критике подвергся он в свое время за ее покупку у России. Политическая карьера Сьюарда пошла после этого на спад.

Подводя итог всем этим не слишком веселым историям о несостоявшихся российских приобретениях, хочется высказать одну мысль. Вполне возможно, что она ошибочна, но все-таки кажется, что далеко не последнюю роль в отказе России от этих заморских территорий сыграл географический фактор. Империя не имела опыта управления столь удаленными землями, не было у нее навыков владычицы морей Великобритании. Со своей, как говорится, сушей, раскинувшейся на немыслимые расстояния, разобраться бы, а тут еще какие-то острова, Калифорния да Аляска. Не было в те годы ни телеграфа, ни радио, и еще надо подсчитать, сколько времени «летел» царский указ из столицы на Камчатку.

Что же касается Аляски, то после ее продажи примерно 900 поселенцев возвратились в Россию. Однако остались русские монахи из православной миссии, прибывшей сюда с самыми первыми поселенцами в сентябре 1794 года и принесшей православие в Америку. Святитель Иннокентий, которого называют «апостолом Русской Америки», смог настоять на включении в договор о продаже Аляски пункта, по которому все храмы и земельные участки, принадлежавшие Русской православной церкви в Америке, должны были оставаться ее собственностью, а самой Церкви обеспечивалась полная свобода деятельности. И священники продолжали, хотя уже и в более сложных условиях, свою миссионерскую работу.

Русское православие, как ни удивительно, органично влилось в местную культуру и стало ее неотъемлемой частью. Парадоксально, но религия, прибывшая издалека и вроде бы насажденная насильственно, стала необходимой людям на Аляске. Православие здесь приняли всем сердцем, и по сей день в маленьких городках и деревнях этого северного штата стоит примерно 100 православных церквей, и все они – действующие. Большинство их прихожан – это алеуты, предки которых были крещены много лет назад – еще во времена Русской Америки, и носят русские фамилии – например, Власов или Григорьев. Некоторые из этих церквей находятся в отличном состоянии, другие нуждаются в спасении. Защиту этого наследия Аляски взяла на себя некоммерческая организация ROSSIA. Это удачно найденное название является аббревиатурой от сочетания английских слов Russian Orthodox Sacred Sites in Alaska – «Русские православные священные храмы на Аляске».

Американская православная церковь ведет свою историю именно от той миссии, состоявшей из 10 валаамских иноков. До 1917 года она считала себя неотъемлемой частью Русской православной церкви, но потом контакты с высшей церковной властью в России прервались. Они возобновились лишь в 1961 году, а в 1970-м Московский патриархат даровал Американской церкви автокефалию. И хотя резиденция митрополита Американской православной церкви находится сейчас в Нью– Йорке, именно Аляска продолжает оставаться сердцем американского православия. Один из тех первых иноков – отец Герман – причислен Американской православной церковью к лику святых, и он считается святым покровителем Америки. Остров Еловый, где он жил, и храм Святого Вознесения на острове Кадьяк, где хранятся его мощи, являются местом паломничества православных со всего мира. Русская Аляска жива и географических названиях, сохранившихся на карте этого штата. Здесь есть заливы, носящие имена Шишмарева, Головнина, Крузенштерна, острова Баранова, Куприянова, Чичагова, есть населенный пункт под названием Николаевск.

Жива и память о Русской Калифорнии. В самом Сан-Франциско, куда часто наведывались гости из Форт-Росса, сохранились русские названия. Самое известное из них носит высокий холм в самом центре, откуда открывается фантастически красивый вид на город и бухту. Его именуют Русским холмом, или Рашн-Хилл, и получил он свое название благодаря русским мореходам. Именно здесь в первой половине XIX века находилось кладбище, где их хоронили. Время стерло имена тех, кто нашел там последнее пристанище. Известно только, что на кладбище было примерно 40 могил с православными крестами и надписями кириллицей. В 50-х годах прошлого века на холме началось строительство, и кладбище снесли. По некоторым данным, могилы были перенесены на другое место, однако никаких сведений о них не сохранилось.

Несколько лет назад в честь русских моряков-первопроходцев, приплывших в начале XIX века в Калифорнию, на Русском холме была открыта памятная доска. Церемония, организованная городскими властями совместно с Генеральным консульством РФ, была яркой и праздничной, но особую торжественность придало участие в ней экипажа российского парусного фрегата «Паллада». Под высоким синим сан-францисским небом в почетном карауле в парадной форме стояли наши офицеры и курсанты, отдавая дань уважения своим предшественникам. На доске сделана надпись на английском и русском языках, напоминающая, как родилось название Русский холм. На ней также изображены российский герб, парусник, штурвал и якорь корабля.

Русский холм сегодня – это один из самых красивых и престижных районов Сан-Франциско. Отсюда открывается великолепный вид на бухту, куда за несколько дней до церемонии под восхищенными взглядами горожан, подняв все паруса, вошла «Паллада» – тем же путем, каким почти точно 200 лет назад прошла «Юнона» Резанова. Но тогда российский парусник шел под жерлами испанских пушек, и он был незваным гостем, теперь же российских моряков ожидала восторженная встреча. Тысячи людей приветствовали наших моряков со знаменитого моста Золотые Ворота. За несколько дней пребывания в Сан-Франциско наши курсанты буквально покорили горожан, и когда «Паллада» покидала город, многие жители города пришли сказать ей «до свидания». Красавица «Паллада» плавно отошла от причала и, распустив паруса, взяла курс на родной Владивосток. Вместе с жителями Сан-Франциско мы долго стояли на океанской набережной и смотрели ей вслед, стараясь запомнить, как точеный силуэт фрегата проплывает в облаках утреннего тумана под знаменитыми сан-францисскими мостами – сначала под мостом Бэй-Бридж, а потом и под Золотыми Воротами.

Там же, в Сан-Франциско, нам довелось встретиться с людьми, которые напомнили о том, что история Русской Калифорнии не только не завершилась, но, напротив, открыла в XX веке новую страницу. Здесь уже в 20-х годах появились первые эмигранты из России. Прикоснуться к этой странице истории нам удалось благодаря Святославу Николаевичу Забелину – куратору и хранителю удивительного музея, хранящего реликвии Белой гвардии и первой волны русской иммиграции. Расположен он на одной из крутых улочек Сан-Франциско, в небольшом доме, отличающемся от соседей растущей у парадного входа русской березкой. Говорят, что она в городе – единственная. На самом деле это не совсем музей. Это – дом, где встречались эмигранты из России и куда они передавали свои реликвии. Для случайных посетителей с улицы он закрыт. Об удивительной коллекции, собранной там, мы не раз слышали от сотрудников Генерального консульства РФ в Сан-Франциско, и именно они познакомили нас со Святославом Николаевичем.

Вместе с хозяином мы вошли туда и сразу ощутили, что это не музей, а живой дом. Скрип половиц, да и вся атмосфера не была музейной. А пока мы стояли в сумерках и хозяин зажигал свет, впору было ожидать, что сейчас произойдет чудо: вдруг появятся при всех орденах те, кто здесь когда-то собирались, строгий голос спросит: «А вы, господа, почему тут топчетесь?» Мы оказались в Доме ветеранов Великой войны – общества, основанного еще в 1924 году. Как пояснил наш гид, почти все его члены были участниками Первой мировой войны, которую назвали Великой, и Гражданской войны, которую не хотели упоминать. У заброшенных в Америку русских офицеров было ощущение страшного одиночества, жуткая тоска по утраченной Родине, которое, вместе с военным чувством локтя, товарищества побудило их организовать свое общество. В 1934 году был куплен и перестроен под нужды общества тот самый дом, в котором нам довелось побывать. Сейчас дом принадлежит Объединению кадет российских кадетских корпусов, которому он перешел как бы по наследству, поскольку Общество ветеранов Великой войны прекратило свое существование в силу естественной причины – ушли в мир иной все его участники. Описать шаг за шагом наше продвижение по помещениям дома и все увиденные экспонаты не хватит и целой главы. Тем более что каждая комната, каждый стенд заслуживают отдельного повествования – они дышат живой историей, излучают тепло людей, которые здесь собирались или которым эти вещи принадлежали. В Красном углу Суворовского зала в киоте – специальном футляре под стеклом – хранится Библия. Как гласит надпись на табличке, это Библия, найденная генерал-лейтенантом Дитерихсом в Доме Ипатьева в Екатеринбурге в покоях императорской семьи в первый день вступления Белой армии в город. В Общество ветеранов Библия попала от вдовы Дитерихса, которая перед смертью именно так распорядилась этой реликвией. В сопровождавшем Библию официальном письме утверждается, что на полях ее страниц содержатся пометки, сделанные рукой императора и императрицы.

В Царском зале под стеклом лежит фолиант «Венчание на царствование императора Александра II в 1856 году». На стене – огромный герб императорской России, который, как выяснилось, висел в российском консульстве в Шанхае и был кем-то оттуда вывезен. Особые чувства вызывает собрание орденов, оружия и обмундирования. Здесь все живое, за каждым орденом, наганом, шашкой, мундиром или шинелью скрывается история человеческой жизни, скорее всего, трагическая. Люди уходили в эмиграцию и уносили с собой, на себе то, что составляло предмет их гордости, чести. В Кают-компании – комнате, в которой размещалось Объединение бывших офицеров российского флота – под стеклом хранятся ленточки с бескозырок, на одной из них написано «Варяг». На вопрос, тот ли «Варяг», Забелин ответил – тот самый, знаменитый. Лежат под стеклом парадные перчатки и парадный шарф русских морских офицеров. А разве не чудо сохраненный ими знаменитый учебник арифметики Магницкого, изданный еще при Петре I в 1711 году? Жаль, но никто и никогда не расскажет, какой путь проделала эта книга, чтобы попасть в калифорнийскую коллекцию. А какая редкость еще один экспонат – винт с личного самолета великого русского авиаконструктора создателя вертолета Сикорского! Пропеллер и портрет Сикорского передала в коллекцию его племянница. Сам Сикорский, бывая в Сан– Франциско, всякий раз обязательно заходил в этот дом, так что он был здесь не чужим человеком.

Святослав Николаевич мечтал, чтобы вся эта коллекция целиком уехала в Россию и была передана государству, а не в частную коллекцию. Он неоднократно приезжал в нашу страну, ходил по музеям, вел с ними переговоры. Но осуществить свою мечту он не успел – в декабре 2009 года он скончался. Он успел только передать Дому русского зарубежья в Москве библиотеку из более чем 8 тысяч томов, начало которой положил первый председатель Общества ветеранов генерал-лейтенант барон Алексей Павлович Будберг, чье имя она и носила.

Не обошла Калифорнию и вторая волна эмиграции после Второй мировой войны. Но сюда ехали русские не только из Европы. Калифорния стала новым домом для 5 тысяч русских беженцев из Шанхая. И история этих эмигрантов совершенно поразительна! Дело в том, что их переезд стал возможен исключительно благодаря усилиям одного человека – епископа Иоанна, вошедшего в историю как Иоанн Шанхайский и причисленного ныне к лику святых. Именно ему удалось добиться разрешения – владыка специально ездил в Вашингтон – на въезд его паствы в США. Но не это самое главное. Потрясает то, что епископу Иоанну удалось привезти в Сан-Франциско всех детей из приюта, созданного им в Шанхае. Епископ сам подбирал больных и голодающих русских детей на улицах. Детей было много, но всех удалось перевезти в США!

При епископе (позже архиепископе) Иоанне в 1964 году было завершено строительство в Сан-Франциско самого большого храма Русской православной церкви за рубежом – кафедрального собора Пресвятой Богородицы Всех Скорбящих Радости. В его крипте он был позднее похоронен. Именно в этом храме в 2006 году произошло событие, которое тоже является важной вехой в истории русского зарубежья вообще и Калифорнии, в частности. Тогда здесь состоялся Собор Русской православной церкви за рубежом, принявший резолюцию об установлении нормальных отношений между Церквями в России и за рубежом. И люди непосвященные даже представить не могут, какие споры бушевали вокруг этой резолюции.

Для нас это памятное событие. Мы тогда три дня простояли на ступеньках храма, поскольку внутрь пускали только участников Собора. В первый день рядом с нами было много коллег из других изданий, потом их почти не осталось. Удивительно, но позже многие из них написали, что произошло воссоединение РПЦЗ и Русской православной церкви. Нет, тогда этого не произошло – это случится через год в Москве, когда будет подписан Акт о каноническом общении, но та резолюция открыла для этого путь. Более того, и сама резолюция, и другие документы Всезарубежного собора имели только рекомендательный характер, а окончательные решения принимал последовавший за ним Архиерейский собор, в работе которого участвовали 12 епископов во главе с митрополитом Лавром. Заседания носили строго закрытый характер и проходили в другом помещении, а именно, в скромном здании приюта св. Тихона Задонского. Мы никогда не смогли бы разобраться в истории и сложностях взаимоотношений РПЦ и РПЦЗ, если бы не секретарь Комиссии РПЦЗ по переговорам с Московской патриархией протоиерей Александр Лебедев, он же настоятель Спасо-Преображенского собора в Лос-Анджелесе. Этот человек станет для нас очень близким, но тогда наше знакомство только начиналось.

Собор в Сан-Франциско был событием исторического значения, однако не было ни кордонов полиции, ни верениц лимузинов, ни толпы любопытствующих: все происходило просто и деловито. Стоя на холодном ветру, мы, тем не менее, с любопытством наблюдали за происходящим вокруг. Некоторые сценки запомнятся надолго. У собора нет собственной стоянки, и делегатам приходилось оставлять машины на обычных парковочных местах, оснащенных митерами (счетчиками). Проглотив монеты, они разрешат стоянку ровно на час. Поэтому надо вовремя подкормить счетчик. И неоднократно приходилось наблюдать, как из собора выбегают фигуры в рясах, озабоченно спешащие к митеру. Ублажив его очередной порцией монет, они уже степенно возвращаются в зал заседаний. Не менее колоритной была картина, когда после завершения работы на улице оказывалась толпа священнослужителей с перекинутыми через плечо сумками с ноутбуками и цифровыми фотокамерами. В наше время и церковь не обходится без информационных технологий. Обратило на себя внимание и то, что в русский храм входят афроамериканцы и представители испаноговорящей Америки. Отец Александр Лебедев пояснил нам тогда, что в США у РПЦЗ примерно 200 приходов, паства многих из них состоит преимущественно из американцев.

В завершение хотелось бы сказать, что за годы работы в Америке мы пришли к выводу, что «Русская Америка» – это уже давно не только географическое понятие. В жизни США, и особенно в науке и культуре, Россия оставила глубокий след, который пролег через многие штаты. Чтобы убедиться в этом, не обязательно заглядывать в глубь веков, достаточно вспомнить минувшее и нынешнее столетия. Такие имена, как Питирим Сорокин, Роман Якобсон, Георгий Гамов, Игорь Сикорский, Василий Леонтьев, Сергей Рахманинов, Иосиф Бродский, Александр Солженицын, Андрей Линде говорят сами за себя, и этот список знаменитостей можно продолжать и продолжать. Кстати, подсчитайте, сколько здесь лауреатов Нобелевской премии!

Мы уже упоминали имя Владимира Козьмича Зворыкина, которому весь мир обязан изобретением телевидения. Мы расскажем в этой книге о гениальном художнике Николае Ивановиче Фешине – весьма почитаемом в США и долгое время незаслуженно забытом на родине. Мало кто знает, что один из создателей американской атомной бомбы и советник президента Эйзенхауэра Джордж Кистяковски, точнее Георгий Богданович Кистяковский, родился в Российской империи, в Киеве, и учился в Москве. В 1920 году он с Белой армией покинул Россию и попал в Америку через Югославию и Германию. При этом надо подчеркнуть, что первые эмигранты, покинувшие Россию до или вскоре после революции 1917 года, а потом уже и их отпрыски в силу полученного семейного воспитания меряют покинутую родину границами Российской империи.

Что же касается роли выходцев из нашей страны в Голливуде, то это вообще тема, заслуживающая отдельной книги. У нас мало кто вспомнит имя Аллы Назимовой, а ведь для американцев она – настоящая звезда! Назимова играла у Станиславского, а в 1905 году уехала в Нью-Йорк и очень много играла здесь в театре и кино. Кстати, она была крестной матерью маленькой Нэнси Дэвис – будущей первой леди Америки Нэнси Рейган. На Аллее славы Голливуда в Лос-Анджелесе есть звезда, носящая ее имя. Там же увековечено имена обладателя «Оскара» Юла Бриннера, т. е. Юлия Борисовича Бринера. Одним из самых знаменитых голливудских композиторов – автором музыки к бесчисленному количеству фильмов и обладателем трех «Оскаров» – был Дмитрий Зиновьевич Темкин. Чрезвычайно почитают в Америке Михаила Александровича Чехова, выдающегося актера и педагога. Его учениками называли и называют себя многие звезды. А знаете ли вы, что отец знаменитого певца Джо Дассена – Джулиус Дассен – был известным американским режиссером, сыном эмигрантов из России? В 50-х годах он попал в черный список маккартистов и был вынужден уехать в Европу. Там, во Франции, и стал знаменитым его сын. Встречаясь с представителями американской киноиндустрии, мы регулярно слышали о бабушках и дедушках, уехавших из России. Дастин Хоффман, с которым нам довелось встретиться на фестивале «Русские вечера» в Лос-Анджелесе, рассказал, что его родители были родом из Киева. Нам довелось познакомиться и с бабушкой Леонардо Ди Каприо, которая вспоминала, как ее ребенком увезли из России. Она даже немного помнит русский язык. Вот еще пример – настоящее имя звезды Голливуда Натали Вуд – Наталия Николаевна Захаренко.

Закончим днем сегодняшним. Во всех американских университетах, с которыми нам пришлось познакомиться, мы обязательно сталкивались с учеными, не так давно уехавшими из России. И если появлялось сообщение о каком-то новом открытии, сделанном группой ученых, то очень часто среди его авторов находилась и фамилия россиянина. Для нас это было хорошей новостью, потому что до этих ученых нам было легко дозвониться и попросить рассказать о своем открытии. Но было и грустно – ведь эти же открытия могли быть сделаны в нашей стране.

Мы подарили Америке столько талантов!

Глава 20. Уиллоу-Крик

О снежном человеке, мосте Золотые Ворота, самых высоких деревьях, пустом городе, винодельне с «Оскарами», литературных музеях среди виноградников и горе, названной в честь русской княжны…

Они проехали по мосту и, сделав крутой поворот, неожиданно очутились среди таинственного прохладного полумрака. Вокруг них всюду высились мощные стволы секвой. Земля была покрыта розовым ковром опавшей листвы. Лучи солнца, местами пронизывавшие глубокую тень, оживляли сумрачный лес. Заманчивые тропинки вились среди стволов и приводили в уютные уголки, где стояли кругом красные колонны, поднявшиеся над прахом ушедших предков; огромность кругов свидетельствовала о том, каких гигантских размеров были эти предки. Проехав рощу, они поднялись на крутой перевал, оказавшийся лишь одним из подступов к горе Сонома.

Джек Лондон. «Лунная долина»

Приглашение приехать на Международный научный симпозиум, посвященный проблеме снежного человека, выглядело на первый взгляд как шутка. Оказалось, все всерьез. Вполне серьезная повестка дня, приглашены известные люди. Более того, среди участников будут и представители России. Проходить симпозиум должен был не где-нибудь, а в Уиллоу-Крик. Именно в окрестностях этого маленького городка на севере Калифорнии в 1967 году была отснята знаменитая пленка, запечатлевшая снежного человека. Она и до сегодняшнего дня остается наиболее четким кинопортретом этого загадочного существа, которое в разных регионах мира называют по-разному: бигфут в Америке, йети в Непале, алмасты на Памире, сасквоч у североамериканских индейцев. Но везде речь идет об одном и том же – загадочном человекоподобном существе, по научной классификации – реликтовом гоминоиде.

Уиллоу-Крик находится в горах и окружен густыми лесами. В октябре 1967 года в этих краях появился Роджер Паттерсон. Житель штата Вашингтон, он много лет собирал сведения о снежном человеке, внимательно их изучал и неоднократно пытался его отыскать. До той поры безуспешно. В Уиллоу-Крик Паттерсона привели рассказы местных жителей и рабочих, строивших здесь дорогу. Вдоль нее они регулярно наталкивались на отпечатки огромных ног, откуда, собственно, и пошло название бигфут. Вооружившись кинокамерой, Паттерсон в сопровождении своего друга Роберта Гимлина на лошадях отправился в район реки Блафф-Крик. Днем 20 октября года они наконец увидели того, а точнее ту, ради которой предприняли свое путешествие. По берегу горной реки двигалась могучая мохнатая фигура. Лошадь Паттерсона в ужасе встала на дыбы и, оступившись, упала, придавив седока. Однако Паттерсон, будучи опытным наездником, сумел быстро выбраться из-под тяжелой лошади. Схватив камеру и, крикнув другу, чтобы тот держал на всякий случай наготове винтовку, он побежал за загадочным существом. Мужество и настойчивость Паттерсона были вознаграждены с лихвой: ему удалось отснять 8 метров цветного фильма, прежде чем «дама» скрылась в лесу, оглянувшись напоследок и бросив в сторону своих преследователей взгляд, который теперь запечатлен на многочисленных портретах бигфута, разошедшихся по всему миру. Это была фантастическая удача: снятый Паттерсоном фильм уникален. Никому ни до, ни после него не удавалось зафиксировать на кинопленке образ легендарного существа.

Мы немедленно стали смотреть на карте, где расположен Уиллоу-Крик. Дорога оказалось очень простой – надо было просто ехать по шоссе номер 101 на самый север, и за городом Юрика повернуть направо, на дорогу 299, которая прямо и приведет в Уиллоу-Крик. Ехать, конечно, было не близко, но ради снежного человека чего не сделаешь. И тем более было интересно, потому что так далеко на север Калифорнии мы еще не забирались. Хорошо знакомой дорогой мы доехали до Сан-Франциско, потом шоссе номер 101 вывело нас на мост Золотые Ворота и перенесло на другую сторону залива. Кстати, этот знаменитый мост всегда красят в один и тот же оранжевый-красный цвет – никаких отклонений не допускается. Цвет этот официально именуется orange vermillion или international orange. Причин выбора такого яркого цвета было несколько, но главная – его хорошо видно в тумане. Этот красавец-мост не имеет ни одного громкого титула – он не самый длинный, не самый высокий, ни самый широкий, но он, несомненно, является самым фотографируемым. Он – настоящая кинозвезда; он снимался в таком количестве фильмов, что вряд ли какой-либо другой мост может с ним поспорить. По нему бегал Джеймс Бонд, над ним пролетал Супермен. Его разрушали гигантские осьминоги и акулы; на нем происходили решающие схватки. Он горел, он рассыпался, он рушился во время землетрясения. В фильме «Люди Икс» его даже передвигали поближе к острову Алькатрас.

Дорога на север Калифорнии идет через леса секвой редвуд. Здесь создано несколько Национальных парков, в том числе и парк, просто именуемый «Редвуд». Именно в нем «проживает» обладательница титула «самого высокого дерева на планете», носящая имя Гиперион. Ее высота 115,6 метра. В этом же парке произрастают и обладатели второго и третьего мест – Гелиос высотой 112,9 метра и Икар – 111,36 метра. Долгое время самым высоким деревом считалась секвойя Стратосфера Джайант из парка «Рокфеллер», но в 2006 году ей пришлось расстаться со своим титулом. Ученые использовали для определения приблизительной высоты деревьев переносные лазерные устройства. Но для того чтобы точно установить высоту каждого из деревьев, необходимо было произвести достаточно сложную операцию – взобраться на каждое из них и вычислить высоту с помощью измерительной ленты. Только тогда рекорд был подтвержден и занесен в Книгу рекордов Гиннесса. Кстати, точные координаты мест обитания рекордсменов не разглашаются. Причина – желание оградить их от наплыва туристов.

Леса секвой похожи на самый настоящий сказочный лес. Где-то высоко, между верхушками деревьев, едва просматривается небо. А здесь, между стволами, стоит невероятная тишина, которую не нарушает даже шум ветра. И вполне можно поверить, что в таком лесу может жить не только бигфут, но и другие невероятные существа, доселе неизвестные науке. Но ведь человеку нравится покорять природу. И к сказочным лесам секвой отношение долгое время было просто варварским. Рубили их просто нещадно. Сейчас, правда, ситуация несколько изменилась. Примерно 82 процента всех секвой редвуд и 90 процентов гигантских секвой живут на территории Национальных парков, и их охраняют. Но оставшееся может быть вырублено! Поэтому целый ряд организаций ведут активную борьбу за спасение лесов. Они даже выкупают на собранные средства участки земли, где растут секвойи.

И вот среди такой красоты мы доехали до города Юрика. Расположен он на берегу океана, а точнее, на берегу залива, за которым видна песчаная коса. Мы проехали по довольно оживленным улицам с симпатичными домиками и легко нашли гостиницу, где у нас был заказан номер. После многочасовой дороги нам очень хотелось пройтись, и мы решили пойти ужинать в исторический центр – Старый город, превращенный, как гласил путеводитель, в артистический район. Правда, девушка на ресепшн в гостинице почему-то настойчиво советовала нам поехать ужинать куда-то за залив, но мы самоуверенно не обратили внимания на ее слова. Из гостиницы мы вышли примерно без десяти минут шесть и довольно быстро дошли до того самого Старого города. И тут на наших глазах город стал закрываться. Ровно в шесть часов в Юрике закрывается все – магазины, небольшие галереи, даже многие кафе. И где-то в начале седьмого мы оказались совершенно одни на пустынной улице. Честно говоря, нигде и никогда больше в Америке мы не видели ничего подобного. Около местной достопримечательности – затейливого здания под названием Карсон мэншн, где должны были бы толпиться туристы, нам попалась некая одинокая фигура. Это был какой-то бродяга, одаривший нас недобрым взглядом. Мы продолжали храбро двигаться вперед, надеясь, что где-то впереди мы увидим оживленную улицу. За это время нам попался лишь один небольшой ресторан, где сидело всего несколько посетителей. На соседней улице мы натолкнулись на нескольких бомжей, которые восприняли наше появление с явным удивлением. Все это напоминало какой-то жутковатый фильм – пустынные и тихие улицы, по которым ветер несет листья. И, честно говоря, стало очень не по себе. Мы переглянулись и повернули назад, а нам вслед раздался смех бомжей, показавшийся нам просто зловещим. А потом нам под ноги полетела пустая банка от пива. Вернувшись в гостиницу, мы спросили у той милой девушки насчет ресторана за заливом и получили четкие инструкции относительно маршрута. Не хотелось забираться обратно в машину, но пришлось. Мы переехали по мосту через залив и оказались на красивой песчаной косе. Слева от дороги стоял довольно большой ресторан, возле которого было полно машин. И тогда мы поняли, куда делись все жители города – они все приехали сюда ужинать. Народу было так много, что нам пришлось еще полчаса ждать в очереди.

При этом надо сказать, что Юрика – это не какой-то крохотный городок, в нем проживает примерно 20 тысяч жителей. Куда они все исчезают в шесть часов вечера – это загадка. А может быть, мы попали в какой-то особенный день. Ну, например, у всех жителей города было плохое настроение. Но как бы ни было, таких жутковатых ощущений мы не испытывали ни в одном другом населенном пункте Америки. Долгое время мы думали, что это именно с нами этот город обошелся столь нелюбезно, однако как-то в разговоре с одним американцем – сотрудником весьма серьезной организации – упомянули эту самую Юрику. Так вот он тоже бывал в этом городе и был неприятно поражен его вечерней пустотой.

В общем, на следующее утро мы расстались с этим негостеприимным городом без сожаления и отправились в Уиллоу-Крик. Дорога шла по горам через леса. Горные вершины были укутаны облаками, и вскоре и нам пришлось пробиваться через такое густое облако. Места вокруг были совершенно дикие, и невольно мелькала мысль, что если уж и живет где-то бигфут, то в каком-то похожем месте. Уиллоу-Крик – это небольшой городок с населением всего 1700 человек. С момента появления фильма Паттерсона, который показывали по телевидению во всем мире, он стал Меккой для всех, кто стремится разгадать загадку снежного человека. Здесь находится, по-видимому, единственный в мире музей, посвященный этому существу. Да и сам Уиллоу-Крик можно без преувеличения назвать городом-музеем снежного человека. Его именем названы гостиницы, кафе, кинотеатры и множество других городских объектов. А гостей города на каждом шагу встречают жутковатые изображения бигфута. Надо ли удивляться, что организаторы симпозиума выбрали для его проведения именно это место? Сами заседания проходили в здании местной школы, однако открывался форум и пресс-конференция под открытым небом – как раз перед зданием музея под сенью огромной, высотой в несколько метров фигуры виновника торжества. Журналистов, несмотря на то что добираться в Уиллоу-Крик далеко, приехало много.

Всего в симпозиуме, по оценкам его организаторов, участвовало человек 250. Сюда съехалось множество энтузиастов, которые на протяжении десятилетий неутомимо охотятся за бигфутом. Но кроме них, сюда приехали представители самых разных областей знаний – от профессора антропологии из штата Айдахо и судмедэксперта полиции штата Техас до инженера-электронщика, участвовавшего, по его собственным словам, в создании американских самолетов-невидимок «Стелс». Разумеется, был приглашен и Роберт Гимлин, участник той памятной встречи 1967 года, результатом которой стал знаменитый фильм. Сам Роджер Паттерсон умер в 1972 году. Незадолго до этого мы прочитали интервью родственников некоего Рэя Уоллеса, который скончался годом ранее. Так вот эти родственники уверяли, что Уоллес был известным во всей округе шутником, и якобы именно он оставлял таинственные следы вдоль дороги, и он же, облаченный в шкуру обезьяны, якобы запечатлен на пленке Паттерсона.

Ну и, конечно, мы спросили Гимлина, что он думает по поводу заявления этих родственников? Его ответ был категоричным: это – полная чушь, попытка породить газетную сенсацию. «Я видел все собственными глазами, – не без обиды сказал он. – Паттерсон, выбравшись из-под лошади, крикнул мне, чтобы я прикрывал его. А сам бросился за уходившим существом. Какая тут может быть фальсификация? Роджер опасался, что это чудище бросится на него. А реакция насмерть перепуганных лошадей – их-то не обманешь! Паттерсон был полон новых планов. Буквально накануне смерти он сказал, что, как только поправится, вновь отправится вместе со мной на поиски и непременно найдет беглянку…»

Самой яркой фигурой на симпозиуме был наш соотечественник Дмитрий Юрьевич Баянов, один из крупнейших в мире специалистов в этой области из Московского государственного Дарвиновского музея. Именно Баянову и его коллегам удалось доказать, что фильм Паттерсона не мог быть подделкой. Используя современные компьютерные технологии, российские эксперты скрупулезно изучили фильм и показали, что отснятая в 60-х годах пленка не могла быть фальсификацией, поскольку на тот момент не существовало методов, позволявших столь тонко воспроизвести человекообразное существо. Более поздние исследования принесли и другие открытия. В частности, было установлено, что запечатленное на пленке существо было самкой. Удалось также выявить, что в ее поведении от кадра к кадру происходили определенные перемены. Актеру, тем более самодеятельному, каким предположительно мог быть упоминавшийся выше шутник Рэй Уоллес, такое вряд ли под силу. Тут потребовалась бы, как минимум, система Станиславского.

Баянов рассказал, что встречи человека с бигфутом происходили на всех витках истории и в самых разных уголках планеты. Это нашло отражение в фольклоре многих народностей. В частности, наши лешие явно придуманы именно после таких встреч. Даже нашему великому земляку Ивану Сергеевичу Тургеневу довелось повстречаться с таким существом, о чем он рассказал Флоберу и Мопассану, а последний использовал этот сюжет в одном из своих рассказов. Все это свидетельствует о том, что бигфут и человек сосуществуют с древнейших времен. Раньше популяции снежного человека были более многочисленными, но постепенно его вытеснили из регионов обитания. Вместе с тем, несмотря на накопленные сведения, загадка происхождения и эволюции снежного человека остается пока нерешенной. Хотя существует много рассказов о встречах с ним, случаи, когда его удавалось бы сфотографировать или заснять на кинопленку, остаются единичными – слишком осторожно и пугливо это существо.

Вы, конечно, спросите: а что, например, делал на этой конференции судмедэксперт из полиции Техаса? Оказалось, что в свободное от работы время он изучает отпечатки ног бигфута. Так вот он убедительно доказывал собравшимся, что они не являются фальсификацией и не принадлежат ни одному из известных животных. Но если снежный человек существует, спросили мы эксперта-криминалиста, то почему же тогда мало кому удается увидеть это существо, а если кто и видел, то только мельком? Ответ оказался неожиданным, но по-своему логичным. Наш собеседник воевал во Вьетнаме и хорошо помнит, как могут становиться невидимками люди в лесу. Что же тогда говорить о животном, наделенном инстинктом и вековым опытом? И вот еще один участник симпозиума – инженер-электронщик, участвовавший в создании американских самолетов-невидимок «Стелс», предложил ученым использовать новые системы наблюдения, основанные на современных технологиях. Поговорили мы и с одной местной жительницей, одной из добровольных помощниц местного шерифа. Милая женщина средних лет сообщила, что живет в Уиллоу-Крик далеко не первый год, но никогда не встречалась с бигфутом или следами его деятельности. А вот ее ближайшие родственники оказались более удачливыми: им доводилось сталкиваться с этим существом буквально нос к носу. Таковы особенности местной жизни.

Ехать обратно через Юрику мы не хотели и поэтому отправились по дороге 299 на восток. Эта дорога идет вдоль извилистой и очень красивой горной реки Тринити, изобилующей многочисленными порогами. Здесь раздолье для тех, кто любит справляться по горным речкам на плотах. Дорога выводит к городу Реддинг, а в его окрестностях находятся озеро, гора и город под названием Шаста. Вам это ничего не напоминает? Да, конечно же, это наше «счастье»! Считается, что это название, как и многие другие географические названия на севере Калифорнии, пришло из русского языка.

Дальше мы поехали на юг и проложили свой маршрут так, чтобы проехать по знаменитой Wine Country – Стране вина, а именно так именуют винодельческие районы Северной Калифорнии. Главные центры «Страны вина» – две долины, Напа и Сонома. Они обладают уникальными климатическими условиями, позволяющими создавать великолепное вино. Здесь находится примерно 400 виноделен, увидеть их стремятся туристы со всего мира. Говорят, что ежегодно северокалифорнийскую Страну вина посещает 5 миллионов гостей. Казалось бы, обычный сельскохозяйственный край – вокруг одни виноградники – и что тут делать туристам? Но американцы со свойственной им предприимчивостью превратили его в весьма притягательное место. Практически все винодельни пускают к себе гостей. Дегустировать можно до потери сознания, перебираясь от одной винодельни к другой. Туристические фирмы организуют специальные туры, предоставляя машину с шофером, который, разумеется, в дегустациях не участвует. А можно поехать на специальном поезде.

Одна из самых популярных виноделен принадлежит известному кинорежиссеру Фрэнсису Копполе. Он купил ее у Густава Ниебаума в 1975 году на деньги, которые ему принес первый фильм из знаменитой трилогии «Крестный отец». Тогда режиссер с женой стали подыскивать в долине Напа дом и несколько акров виноградников, чтобы делать для себя вино. Как они позже признавались, они никак не ожидали, что станут хозяевами огромной винодельни, большого каменного дома и полутора тысяч акров виноградников. Говорят, что первое вино, которое появилось в 1977 году под маркой Niebaum-Coppola, вся семья делала сама – виноград давили ногами и режиссер, и его жена, и тесть, и дети. А в 1995 году Коппола купил крупную соседнюю винодельню Inglenook Chateau и все прилегавшие к ней виноградники, которые раньше также принадлежали Густаву Ниебауму. В поместье устроили небольшой музей, где посетители могут познакомиться как с историей виноделия в этом районе, так и с достижениями самого режиссера. Именно здесь он хранит пять своих «Оскаров», а также реквизит из нескольких фильмов.

В отличие от многих своих коллег по кинематографическому цеху Коппола оказался прекрасным предпринимателем – его винодельня приносит неплохой доход и позволяет расширять дело. В 2002 за 31,5 миллиона долларов режиссер приобрел виноградники и дом, выставленные на продажу наследниками одного из основателей киностудии «Метро Голдвин Майер» Джозефа Коха. Заинтересованность в приобретении хозяйства проявили десять покупателей, однако никто не смог соперничать с ценой, предложенной Копполой. Виноградники, подобные купленным кинорежиссером, выставляются на продажу не чаще одного раза в 10–15 лет. Столь высокий спрос на плантации виноградной лозы в долине Напа объясняется тем, что здесь, по оценкам специалистов, находится одно из лучших мест в мире для производства вина каберне-совиньон. Сделанная Копполой покупка показала, что увлечение режиссера «Апокалипсиса сегодня» и «Крестного отца» виноделием, которое многие поначалу считали обычной прихотью, с годами нисколько не ослабло. Его вина, хотя и не входят в число лучших в мире, обрели устойчивую репутацию и пользуются неизменным спросом. В знаменитом «кино-винодельческом» хозяйстве рождается вино девяти марок, включая фирменный «Рубикон».

Поместье Копполы расположено на шоссе, именуемое Сент-Хелена-хайвей. Оно ведет к городу Сент-Хелена и одноименной горе. Ее название схоже с названием знаменитого вулкана Сент-Хеленс в штате Вашингтон, постоянно напоминающего о себе. Несмотря на схожесть в звучании, происхождение у этих географических названий разное: гора-вулкан в штате Вашингтон названа по имени британского дипломата, лорда Сент-Хеленса, который был другом исследователя тех краев Джорджа Ванкувера. А вот калифорнийская Сент-Хелена носит русское имя – она названа в честь Елены Павловны Ротчевой – урожденной княжны Гагариной – жены правителя канцелярии Форт-Росса.

Однако свою известность эта гора обрела благодаря другой знаменитости – именно на ее склонах провел свой медовый месяц знаменитый писатель Роберт Луис Стивенсон. Вместе со своей женой, американкой Фанни Ван де Грифт он поселился в крохотном пустом домике в заброшенном горняцком поселке Сильверадо. О замечательном времени, проведенном здесь, Стивенсон написал в книге «Сквоттеры Сильверадо».

Стивенсон познакомился с Фанни, которая была намного старше его, в Европе. В 1878-м она вернулась в США, а через год за ней последовал и сам молодой писатель, которому в ту пору было 29 лет. На пароходе «Девония» он доплыл до Нью-Йорка, а потом приехал в Калифорнию, в город Монтерей. Путешествие далось тяжело, и ему пришлось прожить здесь несколько месяцев, выздоравливая. Американцы утверждают, что именно прибрежные скалы Монтерея послужили прообразом тех скал, которые писатель впоследствии описал в «Острове сокровищ». Поправившись, он перебрался поближе к любимой в Сан-Франциско. В мае 1880 года, после того как Фанни получила долгожданный развод, они поженились.

Хотя Роберт Луис Стивенсон прожил в Америке всего год, к нему здесь относятся с большим почтением и считают чуть ли не своим писателем. В Калифорнии существует два музея писателя. Один находится в Монтерее, в том самом домике, где он прожил несколько месяцев после приезда в Калифорнию. Это здание, громко именуемое «Французский отель», было построено в 30-х годах XIX века. Спустя сто лет дом собрались сносить, однако его выкупили две дамы, которые превратили его в музей и подарили штату Калифорния. Здесь хранится мебель, рукописи и личные вещи писателя, переданные в дар музею членами семьи Стивенсона.

Второй находится в Сент-Хелене и именуется Музеем Сильверадо. Для него построено отдельное крыло в публичной библиотеке города. Ядром этого великолепного собрания стали вещи, собранные коллекционером Норманом Струсом. Здесь хранятся письма, рукописи, книги, личные вещи – например, обручальное кольцо Стивенсона, а также оловянные солдатики, в которые он играл ребенком. Но нас больше всего поразило старое круглое зеркало, которое, как уверяют, приехало из Шотландии из дома отца писателя – известного инженера, специалиста по строительству маяков. В этом доме бывали многие знаменитые люди того времени, в том числе писатель Вальтер Скотт, друживший с дедом Стивенсона – тоже инженером. Сотрудники музея не знают, каков возраст этого зеркала, а ведь, может быть, в него смотрелся сам сэр Вальтер Скотт…

Среди виноградников этого края спрятался и еще один литературный музей – здесь, в долине Сонома, неподалеку от города Глен-Эллен, находится имение Джека Лондона, где прошли последние годы его жизни. Это – та самая Лунная долина, давшая название одному из его романов. До недавнего времени этот музей содержался за счет бюджета штата Калифорния, и попасть сюда можно было в любое время. Однако финансирование было прекращено, и музей Джека Лондона оказался на грани закрытия. Выход, тем не менее, был найден – заботы о музее взяла на себя местная организация под названием Ассоциация истории Лунной долины. Имение будет открыто для посетителей четыре дня в неделю. И теперь не парковые рейнджеры, а добровольцы будут проводить здесь экскурсии.

Трудно представить себе, как можно закрыть музей Джека Лондона, который был настоящим воплощением калифорнийского духа. Вся его жизнь, за исключением времени, когда он путешествовал, прошла в Калифорнии. Будущий писатель родился в Сан-Франциско, потом долго жил в соседнем городе Окленде, где, как подсчитали биографы, он сменил 22 адреса. В этом городе будущий автор «Морского волка», «Белого клыка», «Мартина Идена» в возрасте 10 лет начал работать разносчиком газет, здесь он научился драться, плавать и в 12 лет уже уверенно бороздил на ялике бухту Сан-Франциско. Здесь он сменил множество профессий и отсюда пускался в свои многочисленные путешествия. В Окленде он вступил в Социалистическую партию и даже выдвигался от нее на пост мэра города. В 1905-м Джек Лондон купил ранчо неподалеку от Глен-Эллен к северу от Сан-Франциско. Он мечтал построить там большой дом, и мечта была близка к осуществлению. К августу 1913 года строительство «Дома Волка», или «Большого дома», как его называли супруги Лондон, было завершено, но пожить в нем они не успели – буквально накануне переезда дом сгорел, и многие подозревали поджог. Однако в 1995 году группа судебных экспертов провела расследование и установила, что пожар вспыхнул из-за самовозгорания промасленного тряпья, хранившегося на стройке. Потеря дома стало причиной сильной депрессии у писателя, и в последние годы жизни Джек Лондон сильно болел. Похоронен он здесь же, на холме.

Глава 21. Розуэлл

О катастрофах летающих тарелок, фестивале и музее НЛО, загадочной Зоне 51 и съезде уфологов…

Никто не поверил бы в последние годы девятнадцатого столетия, что за всем происходящим на Земле зорко и внимательно следят существа более развитые, чем человек, хотя такие же смертные, как и он; что в то время, как люди занимались своими делами, их исследовали и изучали, может быть, так же тщательно, как человек в микроскоп изучает эфемерных тварей, кишащих и размножающихся в капле воды. С бесконечным самодовольством сновали люди по всему земному шару, занятые своими делишками, уверенные в своей власти над материей. Возможно, что инфузория под микроскопом ведет себя так же. Никому не приходило в голову, что более старые миры вселенной – источник опасности для человеческого рода; самая мысль о какой-либо жизни на них казалась недопустимой и невероятной.

Гзрберт Уэллс. «Война миров»

Ну и, конечно же, первая в Биг-Суре летающая тарелка появилась над Андерсон-Криком… Похожа она была больше на дирижабль, чем на абажур. Подлетела к берегу, видно ее было совершенно отчетливо, потом удалилась в сторону моря, но дважды возвращалась. Несколько дней спустя тарелку видели еще дважды – раз на рассвете, а другой раз в сумерках – люди, купавшиеся в серных источниках. А как-то, когда я крепко спал, меня разбудил мой приятель Уолкер Уинслоу, чтобы я тоже стал свидетелем странного явления, происходившего прямо над океанским горизонтом. Мы наблюдали странные перемещения какого-то объекта, напоминавшего звезды-близнецы, которые кружили над невидимой точкой минут двадцать, после чего ослепительно вспыхнули и пропали. Но на другой день радио Побережья сообщило о происшедшем – о появлении летающих тарелок. После этого многие мои друзья рассказывали о летающих тарелках, об огнях, следовавших за их машиной, и тому подобном. Никто из них не был ни пьяницей, ни наркоманом. Некоторые и вовсе относились откровенно скептически ко «всему этому помешательству.

Генри Миллер. «Биг-Сур и апельсины Иеронима Босха»

В июле 1947 года неподалеку от городка Розуэлл в штате Нью-Мексико произошло событие, которое до сих пор не получило четкого и полного объяснения, однако уже навсегда вошло в историю. По сути, оно положило начало уфологии – науке о неопознанных летающих объектах. Тогда в безлюдных краях к северо-западу от города на землю упало нечто, что многие склонны считать летающей тарелкой. История эта вызывает особый интерес хотя бы потому, что сначала правительство США признало упавший объект внеземным, а затем отказалось от своих слов. В итоге официальная версия такова: под Розуэллом были найдены обломки аппаратуры и несшего ее американского высотного шара-зонда, который использовался в рамках секретной программы «Проект Могул» для наблюдений за советскими ядерными испытаниями и запусками баллистических ракет.

Однако в Америке многие не верят в официальные объяснения и считают, что правительство скрывает правду. Упорно живут слухи о том, что под Розуэллом разбился НЛО, а его обломки и тела погибших пилотов были подобраны военными и на протяжении многих лет скрываются правительством США. Сначала, как говорят, все это привезли в Розуэлл, потом отправили на базу Райт-Паттерсон в штате Огайо, а спустя много лет перевезли в Неваду, на базу Грум-Лейк, более широко известную как Зона 51.

Как бы там ни было, загадочная катастрофа давно превратила Розуэлл в Мекку для всех тех, кто верит в инопланетян. И, соответственно, согласно старой доброй американской традиции, НЛО стал хорошим бизнесом. Ежегодно в июле здесь проводится фестиваль, на который съезжаются десятки тысяч туристов. Главные и самые красочные зрелища – костюмированный парад и конкурс на лучший костюм инопланетянина. Естественно, можно посетить и более серьезные мероприятия – семинары, встречи с писателями, лекции, кинофестиваль, а также «встречи лиц, похищавшихся инопланетянами». Желающие могут приобрести самые неожиданные сувениры, например свитер ручной вязки из шерсти овец, вскормленных травой, которая произрастает непосредственно на месте падения тарелки. Или капсулу и сертификат, удостоверяющий, что в ней находится подлинный грунт с места катастрофы, который, возможно, содержит мельчайшие остатки корабля инопланетян. В кафе можно отведать блюда из меню экипажей НЛО. Детвору соблазняют светящимися леденцами в форме пришельца. На протяжении недели улицы Розуэлла заполнены более чем живописной толпой поклонников и поклонниц инопланетных визитеров, просто туристами и серьезными уфологами.

Центром всех этих торжеств является музей, гордо именуемый Международный музей и исследовательский центр НЛО, где собраны самые различные – вплоть до весьма экзотичных – экспонаты. Кое-что в музее вызывает интерес, но в целом, конечно, надо относиться к этому с юмором. Мы с удовольствием побродили по музею, однако наиболее нас привлекла та его часть, которая именуется Исследовательским центром. Здесь собрана большая библиотека из книг, посвященных НЛО. Обнаружили мы здесь и несколько книг о нашей стране – например, труды под названием «Правда о НЛО в России», «НЛО из-за железного занавеса» и «Хроники НЛО в Советском Союзе: космический самиздат». Здесь же, кстати, нам довелось познакомиться с одним из создателей этого музея – Гленном Деннисом, имя которого неизменно мелькает во всех рассказах о Розуэлльском инциденте. Деннис был сотрудником похоронного бюро, и именно к нему обратились военные за консультацией относительно сохранения тел. Они также просили его предоставить им гробы небольшого размера. Надо сказать, что все рассказы Гленна Денниса неизменно дискредитировались. Постоянно заявлялось, что он страдал провалами в памяти и объединял в одно несколько событий, имевших место в разное время. Мы довольно долго разговаривали с Гленном Деннисом, и он охотно делился воспоминаниями. Впечатления человека, страдающего расстройством памяти, он не производил. Тем не менее, после того как наша беседа завершилась, к нам подошла какая-то женщина и, представившись сотрудником музея, посоветовала не писать ни о чем из рассказанного Деннисом. Она настаивала на том, что его воспоминания не всегда, мягко говоря, точны.

Вокруг музея сложился целый комплекс, живущий за счет неугасающего интереса к теме НЛО. Торговля сувенирами поставлена на широкую ногу; на каждом углу продаются майки и бейсболки с зелеными человечками. Все кафе и магазины города активно используют инопланетную символику, а фигуры инопланетян в том или ином виде можно встретить практически повсюду. Желающие могут совершить экскурсию по памятным местам города. Вам покажут военный ангар под названием Здание 84, где якобы прятали обломки тарелки и тела инопланетян сразу после катастрофы. Потом приведут на место, где, как утверждают, проводилось вскрытие тел несчастных пилотов НЛО, и еще на шесть точек, где происходили некие события, имевшие прямое или косвенное отношения к той таинственной истории. А почти напротив Музея НЛО мы с изумлением обнаружили вывеску «Штаб-квартира сопротивления инопланетянам». Оказалось, что здесь обитает христианская организация, ставящая своей целью противодействию проникновения пришельцев на землю, ибо они на самом деле являются не обитателями других планет, а самыми настоящими демонами.

Разумеется, возник вопрос: а можно ли попасть на само место падения тарелки? Почему же туда не организуют экскурсии? Оказалось, что иногда организуют, но здесь не все так просто. Во-первых, никто не знает точно, где это место. На него претендуют несколько точек, причем расположены они на расстоянии многих миль друг от друга. Во-вторых, все они находятся далеко от каких-либо дорог. В любом случае вам придется ехать по почти полному бездорожью, и машина должна быть повышенной проходимости. Некоторые из них являются теоретически доступными, поскольку находятся на земле, принадлежащей государству. Другие являются частными владениями или подъезд к ним идет через принадлежащую какому-нибудь фермеру территорию. Один из хозяев, например, пускает экскурсантов, но только в составе групп и берет с каждого по 15 долларов. В любом случае, в какое бы место вы ни поехали, вы увидите только камни и чахлую растительность. И никаких обломков летающих тарелок.

Считается, что следов не осталось. Там, где действительно были какие-то обломки – будь то НЛО или шар-зонд, там уже давно все собрано военными. Однако нашлись люди, которые сочли, что современные научные методы могут помочь найти какие-то следы происшедшего. И вот в сентябре 2002 года в эти места организовал экспедицию телевизионный канал Sci-Fi, специализирующийся на научно-фантастической тематике и явлениях, относящихся к разряду паранормальных. Он направил сюда 10 ученых-археологов, которые использовали самые современные научные методы – геофизические и археологические – для поиска свидетельств катастрофы.

О предварительных итогах экспедиции было рассказано в передаче, которая вышла в эфир 22 ноября 2002 года. Первая сенсация, как оказалось, не требовала никаких раскопок. Она буквально лежала на поверхности, точнее говоря, была запечатлена на широко известной фотографии, связанной с событиями тех дней. На ней изображен руководивший работами по «дезактивации» района катастрофы бригадный генерал Роджер Рэйми, присевший рядом с остатками загадочного аппарата, найденными, как утверждается, на том самом месте. В руке он держит свернутую бумагу. Наверное, в 1947 году никому и в голову не могло прийти, что этот документ лучше было бы держать в кармане, а не перед фотокамерой. Современные методы компьютерного анализа позволили частично прочитать, что написано в этом документе. Физику Калифорнийского университета в Беркли Дэвиду Рудиаку удалось распознать несколько ключевых слов: «диск», «жертвы катастрофы» и некоторые другие. Как удалось выяснить, это было донесение, которое генерал направил в Вашингтон. Если в тексте доклада Рэйми действительно содержались сведения о катастрофе «диска», повлекшей «жертвы», то возникает вопрос: почему эта информация до сих пор держится в секрете?

Но самый интересный, хотя и не самый броский факт был обнародован где-то в середине передачи. Как сообщила дочь майора Эдвина Эсли, который был начальником военной полиции на авиабазе Розуэлл в июле 1947 года и непосредственно участвовал в расчистке территории, ее отец категорически отказывался рассказывать, что он там видел. По ее словам, на все вопросы тот отвечал: «Я дал слово президенту Трумэну никому об этом ничего не говорить». Что же предстало глазам не слишком выдающегося майора, чтобы президент страны потребовал от него дать слово никому не рассказывать об увиденном? Но и это не все. Как рассказала дочь майора, уже на смертном одре ее отец признался, что видел на месте катастрофы какие-то «существа». Правда, перед кончиной ему делали уколы морфия. Вместе с тем члены семей многих участников операции по ликвидации последствий катастрофы в один голос утверждали, что их родным угрожали чуть ли не смертью за разглашение того, что они видели.

В передаче было показано, как ученые из Университета Нью-Мексико берут образцы грунта с разной глубины. Завершалась передача тем, что эти образцы были помещены в хранилище местного банка, чтобы впоследствии быть подвергнутыми исследованию в лаборатории на предмет обнаружения различных аномалий. И вот что интересно. Прошло уже десять лет, а анализ так и не был проведен. А сами образцы, вроде бы, хранятся на складе Университета штата Нью-Мексико.

Все, что американские военные собрали в июле 1947 года под Розуэллом, было вывезено в штат Невада и спрятано на базе Грум-Лейк, именуемую иначе Зоной 51. Разумеется, власти это категорически отрицают. Более того, само существование зоны долгое время не признавалось. Вспомните замечательный эпизод из фильма «День независимости», когда президент США убеждает окружающих, что никаких пришельцев, равно как и Зоны 51, где американские военные якобы спрятали остатки летающей тарелки из Розуэлла, нет и не было. Директору ЦРУ приходится нехотя признаться, что это не соответствует реальности.

Однако Зона 51 действительно существует, и находится она недалеко от Лас-Вегаса. Это – сверхсекретная военная база, где испытываются новейшие военные технологии и где, в частности, рождались самолеты-невидимки, на которых использовалась технология «Стелс». База расположена на территории обширного военного полигона базы ВВС Неллис, включающего в себя, кстати, и бывший знаменитый полигон, где с 1951 по 1992 год проводились испытания ядерного оружия. Доступ сюда категорически закрыт. Территория базы даже не обнесена забором, но, если вы вздумаете приблизиться к ней, вас немедленно встретят патрули, которые объяснят, что дальнейшее продвижение будет неразумным. Те, кто верит в НЛО, утверждают, что именно сюда американские военные свезли все, что осталось от корабля инопланетян, разбившегося под Розуэллом: и что именно «позаимствованные» у инопланетян секреты позволили создать некоторые уникальные технологии. Термин Зона 51 стал для всех, кто верит, что инопланетяне посещали нашу планету, символом сокрытия правительством США имеющейся информации от простых граждан.

Но хотя подобраться близко и увидеть что-либо в районе базы невозможно, это не останавливает энтузиастов. Туристический бизнес, связанный с Зоной 51, вполне развит. У шоссе недалеко от Лас-Вегаса мы своими глазами видели огромный указатель: «К Зоне 51». Разумеется, указатель этот был не настоящим – он являл собой, скорее, рекламу, привлекающую сюда туристов. Из Лас-Вегаса организуются экскурсии для всех желающих. Туристы выезжают из Лас– Вегаса на север и едут по шоссе номер 93, а затем сворачивают с него на дорогу номер 375. Собственно говоря, под таким номером она существует только в официальных документах, а вообще-то она еще в 1996 году была переименована в Extraterrestrial Highway, что можно условно перевести как «Шоссе внеземных цивилизаций». Тогда прошла торжественная церемония, на которую прибыл губернатор штата. Чести быть переименованной в шоссе со столь громким названием эта вроде бы ничем не примечательная дорога, протянувшаяся на 160 километров по пустыне, удостоилась по двум причинам. Хотя по этой трассе в сутки в среднем проходит чуть более полусотни машин, по количеству заявлений о встречах с неопознанными летающими объектами дорога занимает чуть ли не первое место в мире. Кроме того, свою роль сыграла и близость Зоны 51.

На самом шоссе существует всего лишь один населенный пункт, и именно сюда и везут туристов. Это – город Рейчел с населением менее ста человек, гордо именующий себя Столицей НЛО. Отсюда до Зоны 51 километров 40. В лучшие времена здесь жило примерно человек 500, большинство из которых работали на расположенном неподалеку вольфрамовом руднике. Потом рудник закрыли, и народ разъехался. Главная достопримечательность – это гостиница и ресторан Little A’Le’Inn. Именно это колоритное заведение является местом встречи всех, кто верит в то, что представители инопланетных цивилизаций регулярно посещают Землю. Здесь вас накормят «инопланетным» гамбургером, предложат купить сувениры, помогут проложить маршрут к границам Зоны 51. Выглядит это заведение весьма скромно, однако его хозяевам удалось добиться для него почти звездного статуса – Little A’Le’Inn неизменно присутствует во всех фильмах о Зоне 51. Более того, один из эпизодов того самого фильма «День независимости» снимался именно здесь.

У людей, далеких от удивительного мира уфологии, может сложиться впечатление, что катастрофа под Розуэллом – это уникальный случай. Ничего подобного, утверждают серьезные уфологи, а таких немало. Они настаивают, что НЛО много раз терпели катастрофы на Земле, но правительства стран, где такое случалось, предпочитают держать это в строжайшей тайне и быстро засекречивают все факты случившегося. Как-то нам довелось побывать на Международной конференции по изучению катастроф НЛО на Земле. Да, не удивляйтесь, проводятся такие конференции. Та, на которой побывали мы, была далеко не единственной в своем роде. Проходила она в городе Хендерсон в штате Невада, совсем недалеко от Лас-Вегаса. Разумеется, место для этого форума было выбрано не случайно, учитывая близость Зоны 51. Конечно, это не был какой-то крупный слет. Однако небольшой конференц-зал был заполнен практически полностью. Собравшиеся выглядели вполне серьезно, и доклады отличались обстоятельностью. Цель конференции – развеять миф о том, что катастрофа под Розуэллом была единственной. Участники форума утверждали, что только в XX веке по всему миру таких катастроф было более 80. В подтверждение этого докладчики демонстрировали огромное количество собранных материалов.

Розуэлл – это только самый известный инцидент. Но через девять месяцев после него в том же штате Нью-Мексико недалеко от города Ацтек на землю рухнул некий неопознанный летающий объект, обломки которого и тела пилотов также были быстро вывезены военными. Инцидент в Ацтеке считается уфологами одним из наиболее достоверных и требующих глубокого изучения. Поскольку официально американское правительство никакой информацией не располагает и никаких исследовательских работ на месте падения НЛО не ведет, то уфологи сами занимаются этой проблемой. Ежегодно в Ацтеке проходит конференция, на которой обсуждаются результаты изысканий. Катастрофы происходили не только в США, но и в других странах, в частности в Канаде, Мексике, Великобритании, Германии, Франции, Боливии, Пуэрто-Рико, Австралии. Неоднократно упоминался на конференции и Советский Союз. Зафиксировано событие, случившееся 29 января 1986 года в районе города Дальнегорск. Тогда множество свидетелей наблюдали, как шарообразный объект летел низко над землей, а затем упал на гору Известковую. НЛО, конечно же, разбивались на Земле не только в XX веке, но и раньше. Например, в апреле 1897 года в небе над техасским городком Аврора пронесся некий яркий объект, о чем сохранились многочисленные свидетельства очевидцев, зафиксированные в местной газете того времени. Объект упал к северу от города, в результате чего была разрушена местная мельница.

Но почему же официально все эти факты не признаются и никаких открытых исследований в этой области не ведется? Ответ на этот вопрос попытался дать в своем выступлении один из организаторов конференции Роберт Вуд. По его мнению, в годы Второй мировой войны правительства хранили эти сведения в тайне из-за технической конкуренции между Советским Союзом и фашистской Германией. Потом замалчивание продолжалось из-за опасений вызвать всеобщую панику среди населения. Не последнее место занимали и проблемы, связанные с религиозными вопросами. Какими бы ни были причины, но все страны полностью засекретили касавшуюся инцидентов информацию. Тогда возникает еще один вопрос – а где же тогда физические свидетельства с мест катастроф? Уфологи считают, что во всех случаях катастроф НЛО правительство всегда успевало первым присылать своих людей, собирать и прятать все следы, а потом заявлять, что ничего и не случалось. А когда у вас нет физических доказательств – ни самого аппарата, ни его пассажиров, – то как вы можете доказать, что реально что-то произошло?

Нам, правда, все-таки удалось увидеть один физический «факт» в районе конференции. На парковке около отеля, где проходило мероприятие, уютно устроилась «летающая тарелка» с инопланетным «пилотом» под прозрачным колпаком. Объявление, прикрепленное к «внеземному» аппарату, приглашало сфотографироваться и просило за это добровольно оказать материальную помощь в размере одного доллара, который надо было засунуть в специальное устройство. «Тарелка», построенная явно с большой любовью, стояла на небольшом автомобильном прицепе, поблескивая металлическими частями и мигая яркими лампочками. Доллар мы, конечно, бросили. А вдруг они все-таки прилетят? Вот и вспомнят про наш доллар.

Глава 22. Лас-Вегас

О танцующих фонтанах Белладжио, порванной картине Пикассо, «Эрмитаже» в «Венеции», игре с курицей в «крестики-нолики» и инженере Томсоне, строившем Днепрогэс…

Наконец впереди появились огоньки Лас-Вегас. Чего только не вообразит москвич в морозный декабрьский вечерок, услышав за чаем речи о ярких дрожащих огнях, города Лас-Вегас! Живо представятся ему жгучие мексиканские взгляды, пейсы, закрученные, как у Кармен, на шафранных щечках, бархатные штанишки тореадоров, навахи, гитары, бандерильи и тигриные страсти.

Хотя мы уже давно убедились в том, что американские города не приносят путешественнику неожиданностей, мы все же смутно на что-то надеялись. Слишком уж заманчиво играли огни чужого города в теплой черной пустыне. Кто его знает! А вдруг, проснувшись в кэмпе и выйдя на улицу, мы увидим южные кофейни под тентами, живописные базарчики, где над горами овощей возвышается наглая морда верблюда, услышим говор толпы и крики осликов. Но Соединенные Штаты соединенными усилиями нанесли нашему воображению новый удар. Проснувшись в кэмпе и выехав на улицу, мы увидели город Галлоп во всем блеске его газолиновых колонок, аптек, пустых тротуаров и забитых автомобилями мостовых… Скучно было глядеть на это однообразное богатство…

Лас-Вегас окончательно излечил нас. С тех пор мы уже никогда не надеялись натолкнуться в новом городе на какую-нибудь неожиданность. Это принесло пользу, потому что во время дальнейшего пути нас все-таки подстерегали замечательные сюрпризы. Чем меньше мы их ожидали, тем приятней они были для нас.

Илья Ильф, Евгений Петров. «Одноэтажная Америка»

В начале прошлого века Лас-Вегас был крохотным городком с населением примерно 30 человек. Единственной его достопримечательностью и связью с внешним миром была железнодорожная станция. И тогда ничто не предвещало того, что к концу XX века он станет крупнейшим городом Невады. В 1931 году штат Невада принял закон о легализации азартных игр, однако никаких быстрых перемен в жизни городка тогда не произошло. Еще в 1935 году, когда там побывали Ильф и Петров, Лас-Вегас был вполне заурядным американским населенным пунктом, как две капли воды похожий на другие, которые наши журналисты сравнивали почему-то с городком Гэллап в штате Нью-Мексико. Лас-Вегас произвел на наших журналистов такое удручающее впечатление, что они при первой же возможности, по их собственным словам, «ринулись вон из города».

Потрясающий толчок интенсивному развитию города дала стройка: всего в 50 километрах от Лас-Вегаса шло строительство гидроэлектростанции на реке Колорадо в узком каньоне на границе штатов Невада и Аризона. В те времена это сооружение, которое впоследствии будет носить имя американского президента Гувера, являло собой чудо инженерного и строительного искусства. Историки утверждают, что вопреки сложившему мнению отнюдь не игорный бизнес, а именно строительство дамбы дало толчок росту города. Непосредственно рядом со стройкой возник город Боулдер-Сити, но там царили жесткая дисциплина и порядок. Поэтому развлекаться рабочие ездили в Лас– Вегас. Работа была очень тяжелой, прежде всего из-за климатических условий. Юго-восток Невады считается одним из самых жарких и сухих мест в Америке.

Описать в нескольких предложениях, что такое сейчас Лас-Вегас, – задача практически невыполнимая. С одной стороны, это блеск казино, расположенных на небольшом отрезке улицы, официальное название которой Бульвар Лас-Вегас, но он известен всему миру как Стрип, то есть «ленточка». Миллионы долларов азартных туристов круглосуточно оседают именно здесь, в блистающих огнями рекламы и великолепием интерьеров казино с будоражащими воображение названиями. Это и «Луксор», воспроизводящий пирамиду Хеопса и охраняемый собственным сфинксом, и рыцарский замок «Экскалибур», и помпезный «Дворец цезарей». Это пиратские сражения возле «Острова сокровищ», извержение вулкана у «Миража», столь похожее на настоящее, что зрители невольно стараются оказаться подальше, и искусственное небо казино «Париж», по которому плывут облака, трудноотличимые от подлинных. Не будет большим преувеличением сказать, что на Стрипе Лас– Вегаса сосредоточено такое количество технических диковин, какое трудно найти где-либо еще в мире.

Казалось бы, удивить чем-либо гостей Лас-Вегаса трудно. Каждый из отелей, превращенных в огромные игральные автоматы, стремится сразу же сразить постояльца и уже не выпустить из своих недр. «Мираж», например, предлагает не только посмотреть на извержение вулкана, но и провести время в потрясающем зоопарке, главными обитателями которого являются белые тигры и львы. По казино «Венецианский» можно путешествовать на гондоле, ибо коридоры превращены в каналы. «Стратосфера» отличается наличием нескольких крайне оригинальных высотных аттракционов, рассчитанных явно на любителей сверхострых ощущений. Например, один из них – «Экс-скрим» – заключается в том, что его участники садятся в расположенный примерно на уровне сотого этажа специальный открытый вагончик. Он скользит по рельсу, напоминающему перекладину качелей, выезжает примерно на расстояние 8 метров от башни и застывает над пустотой. Как-то был случай, когда шести японским туристам из-за отключения электричества пришлось полтора часа провисеть примерно в 260 метрах от земли, созерцая с высоты птичьего полета красоты столицы игорного бизнеса США. «Стратосфера» предлагает и еще более остросюжетное развлечение под названием «Инсэнити», или «Безумие». Желающие садятся на специальные двухместные скамейки, которые прикреплены к кронштейну. Он затем поворачивается и выносит все скамейки за пределы смотровой площадки примерно на 19 метров, где они начинают вращаться наподобие карусели на высоте более 270 метров над землей. Постепенно скорость вращения возрастает до такой степени, что участники аттракциона могут испытать трехкратные перегрузки.

Но нашей особой симпатией пользовалась совсем иная лас-вегасская диковина. Именно сюда мчались мы первым делом каждый раз, приехав в Лас-Вегас. Это – поющий и танцующий фонтан отеля «Белладжио», который дает представления каждый день по расписанию с интервалом 15–30 минут, вызывая восхищенные возгласы всех, кто собирается в это время на берегу протянувшегося примерно на 400 метров искусственного озера. Под пение Паваротти, Андреа Бочелли и Фрэнка Синатры взлетающие к ночному небу или сплетающиеся струи воды исполняют причудливые танцы. Есть в репертуаре фонтана и песни Мадонны, Селин Дион, Элтона Джона и Уинтни Хьюстон. Несколько неожиданно звучит и патриотическая песня «Боже, храни США» в исполнении Ли Гринвуда. Водяные струи взмывают ввысь, изгибаются причудливыми спиралями, разлетаются миллионами брызг, заставляя зрителей забывать, что все это изобилие воды и чарующих звуков льется по сути посреди пустыни.

Фонтан «Белладжио» – сложнейшее техническое сооружение, состоящее, собственно говоря, из 1175 струй воды, которые бьют из специальных установок, расположенных в озере и способных выбрасывать воду на высоту более 80 метров. Именно туда, буквально под пушечный грохот, взмывают струи, когда голос Паваротти достигает самой высокой ноты в «Рондин аль Нидо». Фонтан – это 4500 ламп, дающих 2,5 миллиона ватт света и обеспечивающих специальную подсветку, это множество специальных акустических динамиков, это 1 миллиард литров воды, прошедшей специальную химическую обработку, это 40 миллионов долларов, затраченных на его создание. Сопла, из которых выстреливаются водяные струи, расположены на движущихся подставках и могут перемещаться, обеспечивая необходимую конфигурацию фонтана, направление полета струй, их высоту, динамику, последовательность вступления в действие. Нечто аналогичное способны обеспечивать и платформы, на которых расположены лампы подсветки. В подготовке этого феерического действа принимали участие известные хореографы и музыканты. Уникальный фонтан был возведен компанией «УЭТ дизайн», расположенной в Юниверсал-Сити в штате Калифорния и созданной выпускником Станфордского университета – инженером Марком Фуллером. Фуллер долгое время работал в компании «Дисней» в качестве главного изобретателя в тематических парках.

Надо признаться, что и при знакомстве с самим отелем, обосновавшимся на Стрипе и распахнувшим свои двери только в октябре 1998 года, можно только ахнуть от удивления. В одном из самых изысканных и дорогих пристанищ Лас-Вегаса более 3 тысяч номеров, а в его бесконечных галереях и холлах размещается даже картинная галерея, где проводятся великолепные выставки. Нам довелось увидеть там работы Ван Гога, Сезанна, Пикассо, Гогена, Матисса и даже Рубенса и Рембрандта из коллекции хозяина «Белладжио» Стива Уинна. Строительство этого казино обошлось в 1,8 миллиарда долларов, а его гостей, как утверждается, обслуживают 8600 человек персонала, включая 250 шеф-поваров. Однако Стив Уинн уже через несколько лет решил построить еще более роскошное казино и перенести свою коллекцию туда. Для этого были снесены казино и гольф– клуб «Дезерт-Инн». По меркам столицы игрового бизнеса, здание уже давно считалось очень старым и не отвечающим современным требованиям. Но вместе с тем оно являлось и частью истории города, и было одним из первых казино Лас– Вегаса. Когда «Дезерт-Инн», принадлежавший Говарду Хьюзу, распахнул свои двери в 1950 году, на Стрипе было всего четыре казино. Здесь останавливались многие знаменитости того времени.

Лас-Вегас – это, без преувеличения, город-шоу. Поэтому даже снос зданий превращается здесь в широко разрекламированное действо, транслируемое в прямом эфире по телевидению. Тысячи людей приезжают сюда специально для того, чтобы посмотреть, как исчезают с лица земли – с помощью специальных, направленных внутрь взрывов – знаменитые на весь мир здания. Первым уступил место своим более современным собратьям отель-казино «Дюнз». Произошло это в октябре 1993 года, и посмотреть на это собралось примерно 2 тысячи человек. Все произошло быстро – при помощи 270 килограммов динамита казино исчезло с лица земли всего за 30 секунд. На этом месте сейчас гордо возвышается «Белладжио». Потом было снесено здание казино «Лэндмарк». Снос этого 31-этажного казино был запечатлен на кинопленку, кадры можно увидеть в фильме «Марс атакует». Спустя год был снесен отель «Сэндз», и у многих это вызвало искреннее сожаление, поскольку для многих «Сэндз» ассоциируется с именем Фрэнка Синатры, который часто в нем жил и выступал. На его месте теперь стоит отель-казино «Венецианский». Взрыв здания на достаточно узком и плотно застроенном Стрипе (его длина всего 7,2 километра, а расположено здесь 45 казино) – это поистине инженерное искусство. Подрывникам приходится решать уравнение со многими составляющими и принимать во внимание множество факторов, чтобы никто из зрителей при взрыве не пострадал.

Первоначально Стив Уинн предполагал назвать свое новое детище Le Rêve («Сон») в честь картины Пикассо из его коллекции, однако потом передумал и скромно дал ему свое собственное имя. Строительство комплекса «Уинн» обошлось в 2,7 миллиарда долларов: его создатели утверждают, что это одно из самых роскошных казино в мире. В «Уинне» был открыт небольшой музей, куда и переехали картины. Здесь нам удалось увидеть эту потрясающую коллекцию еще раз. И это было действительно везение, потому что в силу каких-то причин музей быстро закрыли, а картины развесили по всему комплексу. А с картиной Le Rêve – портретом любовницы художника Марии-Терезы Уолтер – дальше произошла большая неприятность. Хозяин картины локтем задел это бесценное полотно, которое считалось жемчужиной его коллекции. Разумеется, сделал он это не специально. Инцидент произошел в тот момент, когда Уинн показывал свое сокровище друзьям. Желая привлечь их внимание к одному из фрагментов картины, он сделал резкое движение рукой, и… в картине образовался некий разрыв, а, проще говоря, дырка. Говорят, что причиной этого стало серьезное расстройство зрения, которым страдает Стив Уинн, а именно retinitis pigmentosa, или пигментная дистрофия сетчатки. Все это произошло, когда владелец сети казино готовился проститься с картиной – он согласился продать ее за 139 миллионов долларов миллиардеру Стивену Коэну. Сделка была отменена, картина отправлена на реставрацию, а потом вернулась в коллекцию Стива Уинна.

Надо сказать, что картинные галереи Стива Уинна – сначала в «Белладжио», а потом в «Уинне» – появились не случайно. В 2000-х годах городские власти взяли курс на радикальное изменение имиджа города. Была сделана попытка отбросить предрассудки в отношении Лас-Вегаса как «города греха». Стали закрывать разного рода сомнительные заведения. Сносились устаревшие казино и на их месте возводились новые и современные, готовые предложить своим клиентам не только азартные игры, но и целый набор развлечений и услуг высочайшего уровня. На этой волне была сделана попытка приобщить гостей Лас-Вегаса к высокому искусству.

В 2001 году здесь открылся совершенно необычный музей «Гуггенхайм-Эрмитаж», который стал плодом сотрудничества между российским Государственным Эрмитажем и нью-йоркским Музеем Соломона Гуггенхайма. Для него было выделено особое помещение при входе в роскошный отель-казино «Венецианский». Музей состоял из четырех залов примерно по 100 квадратных метров каждый, стены которых были отделаны под дерево. Но на самом деле стены были стальные, надежно защищавшие экспонаты. В первую экспозицию вошли 45 шедевров импрессионизма, постимпрессионизма и раннего модернизма, включая работы Сезанна, Шагала, Кандинского, Матисса, Моне, Пикассо, Ренуара и Ван Гога.

Нам довелось познакомиться с директором этого уникального музея Элизабет Хэрридж. Одна из наших встреч проходила в ее рабочем кабинете в комплексе «Венецианский». Там-то нам и удалось увидеть изнанку сумасшедшего, туристического Лас-Вегаса. Всего лишь открыв обычную, ничем не примечательную дверь и переступив порог, ты попадаешь из шумного и красочного зала казино в деловую и строгую атмосферу офиса. Первое впечатление – очень тихо. Мы прошли по длинному коридору, по обе стороны которого тянулись небольшие комнаты, где за компьютерами работали люди. В одном из таких кабинетов обитала и Элизабет Хэрридж. Она рассказала нам, что Лас-Вегас не случайно был выбран для создания музея. Город давно перестал быть просто центром игорного бизнеса, это огромный развлекательный и деловой комплекс, который ежегодно посещает около 40 миллионов человек. Здесь проводятся многочисленные, включая международные, конференции и выставки, создана прекрасная инфраструктура. Здесь выступают известнейшие певцы и музыканты, в том числе долговременные контракты заключали, например, Селин Дион и Элтон Джон. В казино города идут выступления знаменитого Цирк дю Солей. Первая художественная галерея, открытая Стивом Уинном, показала, что существует здесь спрос и на произведения искусства. Более того, многие из тех, кто приезжает в Лас-Вегас, именно здесь впервые попадают в музей. Кстати, для трети гостей визит в «Гуггенхайм-Эрмитаж» стало и первым знакомством с искусством России. Вместе с тем характер местной публики накладывал и определенные требования – все выставляемое должно было быть уникальным, захватывающим дух, грандиозным по масштабам. Таков Лас-Вегас, таковы запросы его посетителей, таковы местные правила игры, из которых приходится исходить. Именно поэтому одной из самых успешных стала выставка «Россия! Величие царей: сокровища Кремля».

Мы были свидетелями того, с каким восторгом взирали американцы на бесценные экспонаты из Московского Кремля – украшения и одежду царей, цариц и патриархов, коллекцию оружия и доспехов, декоративные элементы конской упряжи, иконостас из Благовещенского собора, столовое серебро, подаренное иностранными гостями, а также на русские золотые столовые приборы. Кстати, оформители этой выставки сделали так, что огромный рекламный щит красного цвета с названием выставки был виден издалека. Слово «Россия!» бросалось в глаза не только посетителям казино «Венецианский», но и всем, кто проходил по Стрипу.

К сожалению, этому невероятному музею не суждена была долгая жизнь. Он просуществовал всего семь лет и закрылся в 2008 году. За эти годы в нем прошло 10 выставок. О причинах закрытия практически ничего не сообщалось. Официально было сказано лишь о том, что срок договора с казино «Венецианский» истек. Однако говорили, что сыграла свою роль и отставка Томаса Кренса – директора Фонда Соломона Гуггенхайма, который был главным вдохновителем идеи музея в Лас-Вегасе. Ходили слухи, что существовали финансовые разногласия между музеем и казино. По всей видимости, сыграл и свою роль скандал с хищениями в Эрмитаже.

Так что обрести славу центра искусств Лас-Вегасу не удалось. Зато все увереннее этот город чувствует себя в другом качестве – сейчас его считают чуть ли не главным местом проведения крупных конференций и выставок в США. Говорят, что власти Лас-Вегаса создали в городе замечательные условия для этого. Они предоставляют большие и прекрасно оборудованные выставочные площади. Предоставлены и великолепные возможности для отдыха. Конференций и выставок здесь действительно проводится так много, что никто даже не пытается назвать их точное число. Проходят они и в залах отелей-казино, и в современном комплексе «Конвенш-сентер». И уж само собой разумеется, что международные конференции по игорному бизнесу проходят именно здесь. На одной из них – «Глобал гейминг экспо – 2005» – побывали и мы.

В конференции участвовало множество компаний со всего мира, производящих игровые автоматы и другое оборудование для казино. Но, помимо них, здесь были и компьютерные компании, а также фирмы, обеспечивающие наблюдение и безопасность, компании, организующие лотереи, соревнования по покеру, принимающие ставки на скачках и бегах. Демонстрировались образцы спецодежды и обуви для служащих казино, автоматы для сортировки монет и бумажных купюр, спецпокрытия для пола, на которых удобнее стоять и меньше устают ноги, специальная мебель, спецрюмки, спецсветильники и многое, многое другое. А в одном из залов благоухала выставка кулинарных изделий, которые различные компании предлагают для комплексов отель-казино, соблазняя вкусными ароматами оголодавших визитеров.

В огромных залах, где было представлено различное оборудование для казино, было множество удивительных игровых автоматов и всяких чудес электроники. Здесь непрерывно что-то крутилось, взвизгивало, булькало, шипело и издавало прочие немыслимые звуки. И вот посреди всего этого сумасшествия мы внезапно увидели белую курицу, неспешно расхаживающую по защищенной прозрачным пластиком просторной клетке. Курица была живая. Упитанная и весьма самоуверенная, она лишь ехидно посматривала на посетителей то одним, то другим глазом. Конечно, мы спросили, а что здесь делает это существо. Оказалось, что курица по имени Джинджер рекламирует азартную игру в «крестики-нолики». Пернатое было готово сражаться со всеми желающими, причем одержать верх над этой птицей, если курица таковой является, удавалось далеко не всем. Более того, хохлушка раз за разом успешно сводила на нет претензии «неоперившихся» соперников на победу в этой «интеллектуальной» игре и опровергала устоявшееся мнение о куриных мозгах. У нас на глазах она просто разгромила одного из посетителей, осмелившегося вступить с ней в единоборство. Свое поражение этот человек воспринял с юмором, хотя и с нескрываемым удивлением. А мы с некоторой опаской стали посматривать на интеллектуалку-курицу, вновь окидывавшую оценивающим взглядом толпу.

И тогда один из нас решил бросить вызов курице. Все– таки два высших образования, в том числе физический факультет МГУ, а тут какая-то курица. Скажем гордо, что отечественная система образования не подвела и курицу удалось одолеть. И если бы эта битва умов проходила в казино, то выигрыш составил бы 10 тысяч долларов. Но на выставке денег не давали, а в награду победителю была вручена мягкая игрушка – белая курица. Ну, и моральное удовлетворение – оказывается, люди выигрывают нечасто, хотя в день число желающих сыграть с курицей составляет около 500 человек.

Нам рассказали, что Джинджер является представительницей целого отряда, подготовленного компанией «Сазерн датч гейминг» по системе великого русского ученого Павлова. И не просто представительницей, а настоящей звездой, и что таких птиц у создавшей эту игру компании уже 15. Разумеется, нам не раскрыли секрета, каким образом устроен игровой автомат «Чикен челлендж» с участием несушки. Можно только предположить, что курицу действительно учили по теории Павлова, вырабатывая у нее условный рефлекс – тюкать клювом в нужную точку, когда загорается сигнал, и получать награду – семечко. Но едва ли сопернику курицы приходит в голову мысль, что между ним и ею стоит электронный чип, который анализирует действия человека и делает нужные ходы, давая сигнал хохлушке, что пора склевать зернышко. Эту замечательную белую курицу мы потом часто вспоминали, а ее игрушечная копия так и сидит у нас дома на видном месте.

Теперь мы вернемся к Гуверовской дамбе и электростанции, с которых начали эту главу. В 1935 году она еще именовалась Боулдер-Дам. Сюда приехали Ильф и Петров, чтобы «встретиться с инженером Томсоном, одним из немногих американских инженеров, получивших от советского правительства орден Трудового Красного Знамени». Эта встреча поразила их настолько, что они посвятили инженеру Томсону, прожившему семь лет в России и строившему Днепрогэс, почти целую главу. При этом они называли его только по фамилии, не упоминая имени.

Нам захотелось узнать побольше об этом человеке, и ради этого мы поехали на Гувер-Дам. Однако ни один из экскурсоводов на ГЭС и в ее нескольких музеях слыхом не слыхивал о человеке, отвечавшем за монтаж турбин и генераторов. Его имя, хотя он явно не был рядовым винтиком огромного строительного механизма, скрылось за обобщенным понятием «Дженерал электрик», компании, которая отвечала за поставки и монтаж оборудования. Инженер Томсон грамотно и честно выполнял свои обязанности, как и подобает сотруднику огромной компании. И, как можно было понять из высказываний собеседников, ничего героического не совершил – он просто работал.

Помог нам в нашем расследовании Деннис Макбрайд – куратор музея города Боулдер-Сити, расположенного рядом с плотиной. Он рассказал, что речь идет о Си. Джей. Томпсоне (C. J. Thompson), уроженце Южной Африки. Именно о Томпсоне, с буквой «п», а не Томсоне. Он долгое время работал в «Дженерал электрик», устанавливал турбины с ее фирменным клеймом в самых разных странах – был в Советском Союзе, Бразилии, Боливии и Чили. Но, к сожалению, Макбрайд, как ни старался, не смог припомнить имени инженера Томпсона, которое скрывалось за инициалами C.J. Не удалось разыскать в архивах и фотографию Томпсона.

Поиски сведений об инженере Томпсоне неожиданным образом преподнесли сюрприз – оказалось, судьба еще одного человека, имевшего непосредственное отношение к гидроэлектростанции Гувера, или Гувер-Дам, переплелась с судьбой СССР. Идея возведения плотины принадлежала руководителю Службы мелиорации США Артуру Пауэллу Дэвису – он работал над этим проектом почти двадцать лет. Но в 1923 году, когда идея уже начала обретать реальные очертания, он был вынужден покинуть свой пост при не очень понятных обстоятельствах. Разочарованный, он уезжает в Калифорнию, где помогает в строительстве местных акведуков, а затем отправляется в Советский Союз. Там, как утверждал в 1933 году американский журнал «Форчун», Дэвис работал консультантом советского правительства по вопросам ирригации в Туркестане. И все-таки Дэвису посчастливилось вернуться к работе над Гувер-Дам.

Ему предложили стать инженером-консультантом на строительстве плотины. К сожалению, случилось это буквально за месяц до его смерти в 1933 году.

О Гувер-Дам написано много, и все справочники и путеводители подробно перечисляют сведения о высоте плотины, мощности турбин и генераторов, прочую статистику. Однако без преувеличения скажем, сухие цифры, какими бы впечатляющими они ни были, не дают полного представления об этом сооружении. Поэтому не случайно более 7 миллионов туристов ежегодно приезжают сюда. Плотина являет собой фантастическое зрелище: она перегораживает очень узкий – шириной всего около 400 метров – и глубокий каньон, по которому раньше бурным потоком неслись воды реки Колорадо. По одну сторону изгибающейся дугой плотины, где-то далеко внизу, куда людям, боящимся высоты, смотреть не рекомендуется, теперь мирно струится укрощенная река. По другую же – раскинулось крупнейшее в Северной Америке рукотворное озеро Мид-Лейк, давно ставшее центром притяжения любителей водных видов спорта. Невольно возникает вопрос, как же удалось в 30-х годах при тогдашнем уровне техники обуздать капризную и сильную реку, с завидной регулярностью затоплявшую обширные территории соседних штатов. На словах ответ звучит просто: сквозь скалы пробили четыре обводных туннеля, по которым и пошла вода, а на месте осушенного русла была возведена плотина.

Никто не может точно сказать, сколько человек работало на стройке. Как пояснил один из сотрудников комплекса Гувер-Дам, в те времена еще не существовало номеров социального страхования, схожих с нашими ИНН, поэтому отследить, кто и когда нанимался на работу, довольно сложно. Многие из уволенных возвращались буквально через несколько дней и нанимались под другим именем. По одним данным, на стройке работали 8 тысяч человек, по другим – до 21 тысячи. Найти работу в США в то время – период Великой экономической депрессии – было чрезвычайно сложно. Поэтому в Неваду хлынул поток людей, несмотря на то что работа была тяжелой и опасной. Всего за время стройки погибло 96 человек, и их имена увековечены на мемориальной бронзовой доске, закрепленной на скале около входа на плотину. Но оплачивалась работа очень хорошо, хотя по нынешним меркам 50 центов в час кажутся смехотворной суммой.

Глава 23. К индейцам в Фор-Корнерз

О многоэтажных домах возрастом в несколько сот лет, цветной пустыне, индейцах навахо, пыльных бурях, Долине монументов, а также о чистоте индейской крови и исключении из племени…

На картах это место обозначено как плато Колорадо – пятьдесят миллионов гектаров, раскинувшихся на просторах штатов Аризона, Колорадо, Нью-Мексико и Юта. В основном это возвышенный иссушенный район, прорезанный тысячами и тысячами каньонов – результат эрозии, начавшейся миллиарды лет тому назад, когда таяли ледники, а дожди лили непрерывно много тысячелетий подряд. Малочисленные обитатели плато именуют его Фор-Корнерс – территорией Четырех Углов, Высокой Сушью, Каньонлендом, Страной Гладких Скал, Великой Пустошью.

Тони Хиллерман. «Охота на барсука»

Соединенные Штаты – страна, по любым меркам, сравнительно молодая, и, естественно, молоды ее культура и искусство. Но в отношении коренных жителей Северной Америки – индейцев – сказать такое было бы грубой ошибкой, их история насчитывает многие столетия. И любому, кто знаком с ней, очевидно, что началась она отнюдь не с США. Еще задолго до прихода европейцев здесь существовала уникальная цивилизация, фактически раздавленная пришельцами с другого континента.

В тех краях, где сейчас находятся американские штаты Аризона и Нью-Мексико, индейцы поселились примерно в пятом тысячелетии до нашей эры. Они приспособили для жилья пещеры и каньоны. Расцвет же индейской культуры в этих краях пришелся на XII–XIII века нашей эпохи. Здесь возникли три мощных племени – анасази, хоколам и моголлон. Они занимались охотой, земледелием, строили дома в несколько этажей. А дальше случилось нечто загадочное – где-то в начале XIV века все три племени просто растворились во времени и пространстве. Все по историческим меркам произошло стремительно, и ученые до сих пор не могут прийти к единому мнению относительно причин практически внезапного исчезновения племен. Как образно выразился один историк, эти люди как будто просто погасили свет в своем доме, закрыли за собой дверь и ушли. Существует много гипотез, однако, до сих пор причина ухода этих племен остается тайной, отгадки которой «бледнолицые» не знают. Однако считающие себя их потомками индейцы – навахо, хопи, зуни – из поколения в поколения передают легенды о том, куда и почему ушли «древние люди», как они почтительно называют своих предков.

На территории Аризоны сохранилось несколько древних жилых комплексов, возведенных индейцами. Одному из них впоследствии дали название Замок Монтесумы, хотя, разумеется, вождь ацтеков никогда в этих краях не бывал, да и появился на свет, когда владельцы этого сооружения уже его покинули. Замок представляет собой величественное пятиэтажное строение, возведенное на скале, видеть которое, к сожалению, можно только издалека. Туристов в него не пускают. Еще один такой комплекс расположен в Национальном парке «Уупатки» (Wupatki). Ученые полагают, что к концу XII века здесь проживало от 85 до 100 человек. В него входят трехэтажный дом, круглая площадь для собраний жителей, обнесенная каменным ограждением, и арена для игры в мяч. Чем больше узнаешь про дом на скалах, тем больше хочется воздать должное древним каменщикам – строили они добротно. Несмотря на свой почтенный возраст, индейский дом и в наше время служил пристанищем путникам и пастухам. Когда в 1924 году здесь был создан Национальный парк, то охранявшие его рейнджеры за неимением другого жилья поселились в нескольких комнатах «Уупатки». Жилье, по воспоминаниям их обитателей, было вполне комфортным, и правительство даже взимало с них квартплату – 10 долларов в месяц.

Только для нас – непосвященных – «Уупатки» кажутся мертвыми и заброшенными. Для индейцев хопи – это живой дом, который населяют души их предков. И хотя «Уупатки» находятся вне пределов резервации племени хопи, представители кланов медведей, ящериц, гремучих змей, песка, воды и снега почтительно приходят сюда, чтобы прикоснуться к истокам истории предков и услышать их голоса, недоступные нашему уху. Здесь под слоем земли и пепла сохранилось несколько построек, которых не касалась рука археолога. Как объясняют хранители музея – парковые рейнджеры, археологические раскопки здесь прекращены. Причина – возражения со стороны индейских племен, считающих себя потомками тех, кто здесь жил. Как поясняется в буклете, выдаваемом посетителям, по мнению племен, «раскопки – это проявление чистого любопытства, чуждое культуре американских индейцев и не требующееся для понимания их прошлого».

Аризона – это край индейцев: здесь все пронизано их историей и традициями. Но в этом штате можно воочию увидеть не только прошлое, но и настоящее коренных жителей Америки, которые сумели сохранить свои традиции, веру и образ жизни. Здесь проживает 21 племя, а четверть территории штата занимают резервации. Крупнейшая из них – это резервация племени навахо, вполне сопоставимая по своим размерам со средним американским штатом и занимающая всю северо-восточную часть Аризоны, а также частично штаты Юта, Колорадо и Нью-Мексико. Индейцы этого племени называют свою землю Страной навахо, подчеркивая ее административную независимость. Страна навахо – это действительно, как, впрочем, и другие индейские резервации, государство в государстве, имеющее собственное правительство и столицу – город Уиндоу-Рок, живущее по своим законам, правилам и традициям.

Путешествие к навахо мы планировали долго. Читали туристические проспекты, накупили книг, ознакомились с официальным сайтом Страны навахо. В частности, там было сказано: «Страна навахо больше, чем 10 из 50 штатов Америки. Эта обширная земля столь уникальна потому, что людям здесь удалось добиться редкой возможности для коренных жителей переплести традиционный образ жизни с современным. Страна навахо – это действительно страна внутри страны». Всех приезжающих предупреждают о целом наборе запретов, которые необходимо соблюдать. Во-первых, это касается фотографирования. Навахо запрещают снимать людей, их собственность и животных. Фотографии памятников природы можно делать только для личного, но никак не коммерческого использования. Если вам доведется стать свидетелем какой-то церемонии, например танца, ни в коем случае нельзя мешать участникам, а также аплодировать. Такие танцы, как правило, – отнюдь не шоу, рассчитанное на туристов, а религиозная церемония.

Отдельные участки резерваций полностью закрыты для чужаков, поскольку являются священными местами индейцев. Если вам удалось, съехав с главных магистралей, оказаться в поселении навахо, состоящем не из современных домов, а так называемых хоганов – глинобитных круглых хижин, то не стоит пытаться проникнуть в них. Это не туристический аттракцион, а дом, куда можно войти только по приглашению. По некоторым намекам становится понятно, что далеко не всегда эти правила соблюдались, и поэтому какие-то стороны своей жизни навахо просто от туристов закрыли. Ритуальная жизнь индейцев очень сложна, и вторжение в нее людей в шортах, с фотоаппаратами и кинокамерами воспринимается как явно неуместное и, понятно, нередко вызывает нежелательные последствия. Кроме того, следует помнить, что на территории резервации царит жесточайший сухой закон – категорически запрещены не только торговля любыми горячительными напитками, но и их ввоз. Где бы ни оказался приезжий – отель, ресторан, бензоколонка, ему в лучшем случае предложат безалкогольное пиво или вино.

Дорога к навахо лежит по пустыне. Но это совсем не бесконечные бежево-желтые пески, которые представляются нам при слове «пустыня». Каменистая пустыня Аризоны окрашена во все цвета радуги – от прохладных синих и фиолетовых оттенков до насыщенных красных, оранжевых и розовых. Она так и именуется – Painted Desert, т. е. Цветная, или Раскрашенная, пустыня. Пустыня Аризоны – это скалы причудливых форм, это каньоны и арройо – высохшие русла рек. Мы переночевали в небольшом городке Уинслоу, известному на весь мир благодаря песне группы «Иглз» – Take It Easy, где есть такая строчка: «И вот я стою на углу в Уинслоу, Аризона…» Благодарные жители города выбрали угол на одной из улиц города и поставили там памятник, а вокруг разбили маленький парк и нарисовали картину на стене. И все поклонники «Иглз» обязательно приезжают сюда, чтобы сфотографироваться рядом с фигурой с гитарой. А потом шоссе номер 40 ведет вас через Национальный парк Petrified Forest, или Окаменевший лес. Здесь мы, конечно, остановились, чтобы взглянуть на окаменевшие стволы деревьев. Когда-то давно здесь стоял лес, а упавшие стволы оказывались под слоем осадочных пород, содержащим вулканический пепел. В процессе так называемой петрификации древесина в них кристаллизовалась.

Почти сразу за этим национальным парком мы свернули на дорогу номер 191 и поехали на север. Буквально через несколько миль мы въехали на территорию резервации навахо. Впрочем, никаких пограничных кордонов на въезде в Страну навахо нет. О том, что вы вступили в особый мир, свидетельствует лишь неброский придорожный указатель. Вскоре мы увидели маленькую бензоколонку и остановились заправить машину. Здесь работала всего одна женщина – одета она была как обычная американка, однако бросались в глаза две роскошных черных косы. Такой прически мы не видели никогда в Америке. Разговаривала она с нами вежливо, но слегка надменно. Вскоре мы поняли, что именно такова манера общения истинных навахо с бледнолицыми. При бензоколонке был и маленький магазин, торговавший всякими сувенирами. А один прилавок был целиком занят украшениями из серебра с бирюзой – именно такие вещи делают навахо и используют их в своих нарядах. Перед нами предстали браслеты и ожерелья, броши и пряжки для ремней. Эта крохотная бензоколонка запомнилась нам тем, что именно там мы впервые увидели творения мастеров навахо.

Затем мы доехали до поселка под названием Ганадо. Это довольно крупный по местным меркам населенный пункт – здесь есть колледж и больница. Туристов сюда привлекает торговый пост, или, иначе говоря, фактория, существующая здесь с 1876 года. Этот своеобразный магазин-музей работает и сейчас, и в нем также можно купить изделия местных ювелиров. Кроме того, представлен большой выбор ковров навахо, которые славятся необычным рисунком и яркими красками. Такие ковры ручной работы являются настоящими произведениями искусства. Многие из них приобретаются для частных коллекций. В 1878 эту факторию купил Джон Лоренцо Хаббелл, потомки которого торговали здесь до 1967 года. Потом они продали ее Национальной парковой службе США, которая и превратила торговый пост в живой музей. Сохранился и жилой дом семьи Хаббелл, и все выглядит так, как это было и в XIX веке.

Дальше мы направились по дороге номер 264 в столицу Страны навахо – город Уиндоу-Рок. Он находится практически на границе со штатом Нью-Мексико. Еще при въезде в резервацию бросилось в глаза, насколько, мягко говоря, скромно выглядят поселения навахо. В них нет ничего яркого, рекламно-сияющего, рассчитанного на привлечение туристов. Скорее поражает бедность, неожиданная в краях, одаренных природой запасами нефти, газа, угля, урана. Но по мере продвижения удивление сменяется осознанием того, что ты вступил в мир, законы которого нужно понимать и чтить. Только тогда, может быть, тебе позволят увидеть краешек этого мира. Индейцев навахо, будь то полицейский, официантка в ресторане, служащая гостиницы или персонал бензоколонки, отличает не выставляемое напоказ, но и не скрываемое чувство собственного достоинства и некоего превосходства. Приезжему мягко, но одновременно и недвусмысленно дают почувствовать, что он всего лишь гость в этом мире, который живет по своим законам и обычаям. Женщины до сих пор часто отдают предпочтение традиционной одежде, которая состоит из длинной и широкой юбки, широкой блузы, жилета, мокасинов и бесчисленных серебряных украшений. Многие мужчины, особенно молодые, носят длинные волосы. Навахо, которые сами себя называют «дине», сохраняют и собственный язык, настолько сложный, что именно его военные США использовали в качестве шифровального кода для передачи секретных донесений во время Второй мировой войны.

Город Уиндоу-Рок («Скала с окном») получил свое название от скалы удивительной формы. В ней действительно существует большое круглое «окно». По индейским меркам город этот совсем молодой – он был учрежден как административный центр руководителем Бюро по делам индейцев в 1936 году. Это – столица Страны навахо. Там расположено ее правительство, а также местные учреждения. Здесь есть зоопарк и ботанический сад, мемориал индейцам этого племени, погибшим в годы Второй мировой войны. Однако духовным, историческим и географическим центром навахо является отнюдь не их столица, а находящийся севернее каньон Д’шэй. Хотя пишется он по-английски Canyon de Chelly, но читается именно Д’шэй или Де Шэй. Название происходит от слова Tseyi, что на языке навахо означает «каньон», или «внутри скалы». По масштабам он, конечно, куда скромнее своего знаменитого соседа – Гранд-каньона, однако производит незабываемое впечатление своими невероятными очертаниями. Захватывающий дух вид с края каньона вниз вызывает и восхищение, и удивление – где-то на дне бежит бирюзового цвета речушка, сквозь дымку просматриваются разбитые, как по линейке, огороды, строения. На стенах каньона сохранились рисунки, относящиеся приблизительно к 2500 году до нашей эры.

Здесь, среди четырех священных гор, как и сотни лет назад, храня весь уклад своих предков, живут по своим законам индейцы навахо. Это касается и отношения к семье, и к племени, и к тому, как возделывать землю или собирать целебные травы. Навахо с огромным уважением относятся к природе и живут в гармонии с ней. Они считают, что земля и все, что она хранит, нуждается в самом почтительном отношении. Поэтому не всегда индейцы разрешают проводить на подвластных им территориях археологические раскопки. К тому же, по их представлениям, на Земле сосуществуют два народа – люди земные и люди святые. Земные люди – это простые смертные, а святые люди – это духи, видеть которых нам не дано и не следует их тревожить. Однако не следует считать, что время здесь остановилось. Философия навахо гласит, что для здоровья племени необходимо как сохранять традиции, так и впитывать изменения, происходящие в окружающей жизни. Поэтому навахо считают себя обществом двух культур. Своеобразное подтверждение этого мы нашли несколько позже. Удивительно выглядел среди резервации прекрасно оборудованный стадион, на котором регулярно меряются силами мальчишки навахо и хопи. Как нам рассказали, буквально накануне школьная бейсбольная команда «воинов» навахо нанесла поражение «медведям» хопи. На первый взгляд жизнь навахо может показаться столь обыденной и скучной, что остается только удивляться, как же это молодежь не покидает родные края ради благ современной американской цивилизации. Однако и этому есть объяснение. Здесь существует совсем иная шкала ценностей, которой чужды меркантильные соображения. Главное в жизни индейца навахо – это семья и племя, и оказаться отторгнутым ими – куда страшнее любой иной потери.

Нам бросилось в глаза полное отсутствие игорного бизнеса, что принципиально отличало местные края от резерваций Восточного побережья или штата Калифорния. Там практически все племена строят казино и используют доходы от них на нужды племени или же поровну делят между всеми членами племени. Налоги в федеральный бюджет индейцы не платят – этого права они добились еще в конце 70-х годов, дойдя до Верховного суда США. А в 1988 году президент Рейган подписал закон о регулировании азартных игр на территориях, принадлежащих индейцам, позволивший им открывать казино в своих резервациях. С этого момента жизнь тех племен, которые решили заняться этим бизнесом, а их примерно 220, круто изменилась. Всего в США на федеральном уровне зарегистрировано сейчас 562 племени. Деньги полились просто рекой. Некоторые стали расходовать их на общественные нужды, строить школы и больницы. Некоторые использовали полученные средства на выкуп отобранных когда-то у них земель. Но нашлись и такие, кто пошел самым простым путем – деньги попросту делятся поровну. А там, где все делится поровну, обычно ничего хорошего не бывает. Так получилось и в этом случае. В некоторых индейских племенах вдруг заговорили о чистоте крови! Оказывается, быть членом племени и, соответственно, получать свою долю достоин только чистокровный индеец. А если кто-то не получит ничего, то остальным достанется больше. И началось…

За один день на 2800 человек сократилась численность североамериканских индейцев чероки в 2007-м. И ни страшные болезни, ни коварные белые в этом не были виноваты. Просто народ чероки вдруг решил, что членами племени могут быть только чистокровные индейцы. Провели референдум и проголосовали за то, чтобы исключить из племени тех, в чьих жилах было хоть немного негритянской крови. А негры когда-то давно были рабами у чероки. Их потомки сплелись с индейцами узами крови и жили среди них, поэтому изгнание стало для многих подлинной трагедией. Но исключение из племени – это не просто моральный удар. Экономические потери для изгнанных могут быть весьма серьезны. Построенные на территории резервации казино дают индейцам большие доходы. Бедные прежде чероки превратились в обеспеченную общину, строящую собственные школы и больницы. Всего этого изгнанные лишаются. Кстати, доходы индейских казино измеряются в миллиардах долларов.

И это вовсе не единичный случай. Из одного калифорнийского племени было изгнано 50 человек только потому, что все они были потомками одного из его членов, который был приемным ребенком, и чистота его крови была поставлена под сомнение. Активно избавляются от полукровок индейцы наррагансетт и чукчанси. В некоторых племенах исключение из племени означает одновременно и потерю работы, поскольку казино гарантируют рабочие места, и ежемесячного дохода, который может измеряться в десятках тысяч долларов. От всего этого навахо пока были избавлены. Но кто знает, что будет дальше. В 2008 году они открыли первое казино в штате Нью-Мексико, а двумя годами позже было начато и строительство казино в Аризоне. Кроме того, навахо начали активно привлекать туристов. В 2011 году здесь побывало 600 тысяч гостей, которые принесли племени 113 миллионов долларов. Причем в основном это туристы из-за рубежа, главным образом французы и немцы. Впереди вообще грандиозные планы – и об этом мы расскажем в следующей главе.

Наш путь лежал дальше на север, а потом на запад. И хотя наш маршрут был четко заранее проложен, мы решили немного отклониться от него и попутешествовать по местным дорогам. Погода была прекрасная, светило солнце. Вокруг ни людей, ни машин. Дальше нашей целью было место, которое, как утверждают, видел каждый житель нашей планеты, если он смотрит телевизор, бывает в кино или читает газеты и журналы. Это – Долина монументов, которая расположена на границе штатов Аризона и Юта на территории резервации навахо. Нам еще предстояло переночевать в городке Кайента, до которого по карте было совсем рукой подать, так что мы не торопились. Увлекшись осмотром местных красот, мы не заметили, как скрылось солнце, стало холодно и поднялся сильный ветер. Мы не поняли сразу, что за природный катаклизм надвигается. Только когда из машины вообще ничего не стало видно, мы осознали, что попали в пыльную бурю. Сильнейший ветер окатывал нашу несчастную машину волнами песка. Продвигаться вперед можно было лишь медленно. Судя по всему, кроме нас на дороге никого не было – по крайней мере, мы не видели никаких огней ни на встречной полосе, ни впереди, ни позади нас. До Кайенты, вопреки расчетам, мы ехали долго. И только на самом подъезде к этому городку нас обогнал мотоцикл. Мы представили себе, каково это – оказаться в такую погоду на мотоцикле. Чуть позже мы встретились с этими мотоциклистами в гостинице – смотреть на них было страшно. Они были в таком состоянии, что даже не могли карточкой-ключом открыть дверь. Пришлось помочь им, несчастным.

Честно говоря, мы тоже чувствовали себя измученными и поэтому сразу отправились в ресторан гостиницы. Первое потрясение – это официантка. Это была красивая немолодая индианка с роскошными темными волосами, заплетенными в косы. Одетая в великолепный наряд в стиле навахо с множеством серебряных украшений, она обслуживала нас с невероятным чувством собственного достоинства. Второе потрясение ждало нас в меню. Мы совсем забыли, что на территории Страны навахо действует сухой закон, и после долгой дороги и близкого знакомствами с силами природы так мечтали о стакане пива. Увы, в меню значилось безалкогольное пиво и безалкогольное вино. Зато еда была отличная. На следующее утро нам в номер принесли только что приготовленный, горячий хлеб, особенностью которого является то, что он не печется, а жарится в масле. Хотя родился этот рецепт именно у навахо, так теперь готовят хлеб и другие племена. Жареный хлеб также обязательно готовят и на паувау – традиционных собраниях индейских племен. Кстати, нам дважды удалось побывать на паувау. Гостей обычно охотно пускают, однако предупреждают, что некоторые выступления нельзя фотографировать. В Интернете размещаются расписания по всем штатам. Крупнейший паувау ежегодно проходит в штате Нью-Мексико и именуется Сбором Наций.

Мы выпили горячего кофе с потрясающе вкусным жареным хлебом. Светило яркое солнце, и казалось, что ничто не напоминает о вчерашней непогоде. Но тут мы выглянули в окно и не поверили своим глазам – наша машина стояла засыпанная песком, как снегом. Не лучше выглядели и остальные машины, одну из которых хозяин отчаянно откапывал маленьким скребком. Мы поняли, что для того, чтобы попасть в Долину монументов, нам придется немного поработать. В ход пошли все подручные материалы, и всего-то через какие-то пару часов мы уже ехали по дороге номер 163 на север. Природа явно трудилась от души и не скупилась на краски, создавая одно из самых красивых и величественных мест на планете. Здесь преобладают удивительные красные тона, особенно эффектные при игре теней на восходе и заходе солнца. Долина заселена огромными скалами удивительных форм.

Побывав в Долине монументов, мы теперь хорошо понимаем, почему она считается одним из самых фотографируемых, снимаемых в кино и растиражированных на бумаге и холсте мест на Земле. Долина стала персонажем огромного количества рекламных роликов и музыкальных видеоклипов. Голливуд одним из первых оценил красоту и фотогеничность этих мест. Здесь снималось бесчисленное количество вестернов, в том числе знаменитый «Дилижанс» режиссера Джона Форда с Джоном Уэйном в главной роли. Впоследствии он снял здесь такие фильмы, как «Моя дорогая Клементина», «Форт Апачи», «Искатели», «Сержант Ратжерс». Заслуги Форда были оценены столь высоко, что его именем назван один из монументов долины. Работали здесь и другие режиссеры. В частности, долина послужила съемочной площадкой для таких лент, как «Кит Карсон» Джорджа Сейтца, «Как был завоеван Запад» Джорджа Маршалла, «Золото Макенны» Ли Томпсона.

Но не только в вестернах можно увидеть местные пейзажи. Здесь Стэнли Кубрик отснял некоторые сцены своей «Космической одиссеи: 2001». Годом позже в долине снимался легендарный «Беспечный ездок», а позже Стивен Спилберг отправил сюда персонажей своей трилогии «Назад в будущее». Здесь также снимался фильм «Говорящие с ветром» с Николасом Кейджем в главной роли, повествующий о том, как в годы Второй мировой войны язык индейцев навахо использовался для шифровки секретных документов. Противнику так и не удалось их расшифровать.

И, безусловно, многие вспомнят сцену из фильма «Форрест Гамп», когда главный герой внезапно решает прекратить свой трансамериканский пробег. Это произошло именно в Долине монументов, и в честь героя этого прекрасного фильма дорогу номер 163 неофициально называют теперь «Гамп-роуд» – «дорогой Гампа».

Многие скалы были просто названы именами животных, очертания которых они напоминают. Здесь обосновались Верблюд, Кролик, Медведь. Некоторые монументы обрели имена людей, жизнь которых проходила или завершилась в этих краях, как, например, скалы Меррик и Митчелл, названные так в память двух солдат, убитых при попытке добыть серебро в священных для индейцев местах. Три скалы– шпиля названы Три сестры: считается, что они похожи на трех католических монахинь. А некоторые названы совсем просто – например, Рукавички. Их, естественно, две – левая и правая, и именно их чаще всего и можно увидеть на рекламных фотографиях. Одна из скал названа Бог дождя, и на ней жрецы племени навахо просили духов ниспослать дождь на земли племени. На этой скале также расположено священное захоронение, к которому доступ для туристов категорически закрыт. Из индейской же мифологии пришли названия и других монументов, например Тотем или скальная группа Йеи-би-чи, получившая свое имя в силу того, что напоминает участников этого священного танца.

Долина монументов не зря привлекает к себе режиссеров и многочисленных туристов. Она не просто красива, она поражает воображение и, как порой кажется, заставляет время остановить свой бег. Здесь властвуют иные силы. Мы, приехавшие туда чужаки, едва ли способны почувствовать или осознать их присутствие, но индейцам они хорошо знакомы. Для навахо долина – это место обитания тех незримых сил, которым они испокон веков поклонялись и поклоняются. Мы же, выехав из Долины монументов, отправились на запад, ибо впереди нас ждала встреча с настоящим чудом. Нас ждал Гранд-каньон, он же Большой каньон, он же Великий каньон, который также частично находится на территории навахо.

Глава 24. Гранд-каньон

Об индейцах хавасупаи и хуалапаи, стеклянном мосте, койотах, воронах и кондорах, авиакатастрофе над Гранд– каньоном и писателе Тони Хиллермане…

Как и любой другой взрослый американец, он видел так много ошеломляющих фотографий этого каньона, что они стали привычными. Но, подумал Чандлер, ни одна из них никогда не схватывала того, что он видел сейчас. Его поразила умопомрачительная масштабность этой дыры, вырванной в земной коре и имеющей длину в 277 мили, как официально было указано в купленном им путеводителе, от дамбы Глен-каньона до озера Мид; не просто один каньон, но сотни каньонов, прорезающих слой за слоем камень и другие минералы…

Тони Хиллерман. «Человек-скелет»

Нам потребовалось пара часов, чтобы добраться до другого чуда Аризоны – Гранд-каньона. Дороге, по которой мы ехали, особый, неповторимый колорит придают маленькие торговые точки, где индейцы продают произведения своего творчества. Они столь живописны, что трудно сдержаться и не приобрести сувенир. Пусть путеводители утверждают, что все это – кустарные поделки, рассчитанные на неразборчивых туристов, тем не менее, глаз было не оторвать от удивительных изделий из кожи, серебряных украшений с бирюзой, уникальных гончарных предметов.

Узкая дорога номер 64 идет сначала по территории навахо, а потом входит в Национальный парк. Напомним, что Гранд-каньон находится в северо-западной части Аризоны. Условно территорию вокруг него делят на четыре части – южную, северную, западную и восточную. Национальный парк расположен на северном и южном участках. На север едут те, кто хотел бы побыть наедине с этим чудом природы. Туристов там мало, однако и добраться туда очень непросто. Ведет на северный край одна-единственная узкая дорожка, да и открыта она всего лишь с середины мая по октябрь. Основная масса туристов – около 5 миллионов в год – едет в парк, находящийся в южной части, открытой для посещения круглый год. Здесь можно любоваться каньоном со смотровых площадок сверху или спуститься на мулах вниз. Разумеется, организуют и экскурсии на плотах и на вертолетах. Наше знакомство с этим чудом природы началось тоже здесь.

О самом Гранд-каньоне писать трудно. Во-первых, его масштабы невозможно передать словами. Только подойдя к краю пропасти и заглянув в нее, начинаешь осознавать, что до дна не меньше полутора километров и что внизу бежит не ручей, а могучая река Колорадо, собственно говоря, и создавшая это чудо природы. Каньон промерен вдоль и поперек: протяженность составляет 446 километров, средняя глубина – более 1,5 километра, а ширина – примерно 16 километров. Он сфотографирован со всех мыслимых точек. Здесь было снято множество документальных и художественных фильмов, в том числе знаменитая финальная сцена ленты «Тельма и Луиза».

Гранд-каньон – это уникальный заповедник с собственной экосистемой, где встреча лицом к лицу с дикой природой – совсем не редкость. Здесь живут медведи, олени, белки, рыси, койоты. В каньоне можно увидеть одно из чудес царства птиц – американского кондора. Правда, исконно местные кондоры давно и не без содействия человека погибли, а те величественные птицы, которых довелось видеть парящими над каньоном, были выращены в Калифорнии и привезены сюда. Подлинными хозяевами чувствуют себя здесь большие черные вороны, мрачно взирающие на настырных туристов и порой откровенно не желающие уступать дорогу «бескрылым».

Мы были свидетелями забавной сцены. На парковку смотровой площадки, задыхаясь от натуги, с трудом вполз потрепанный дом на колесах с калифорнийскими номерами. Из него, слегка пошатываясь, выбрался субъект средних лет, облаченный во все ковбойские регалии. И вдруг он обнаружил, что путь к каньону ему преграждает некто из семейства пернатых. Ворон, подбоченившись и меряя соперника взглядом, явно не собирался уступать дорогу, а «ковбой» столь же явно прикидывал, стоит ли поставить на место зарвавшегося аборигена или не стоит давать многочисленным туристам повода устроить скандал из-за непочтительного отношения к местному царству животных. Победил ворон. «Ковбой» предпочел обойти пернатого стороной, а последний отправился тщательно обследовать прибывший драндулет. Был и другой запомнившийся случай. Хотя буквально на каждом шагу развешаны плакаты, настоятельно призывающие не кормить диких животных, далеко не все следуют им. Иначе не удалось бы нам познакомиться с местным койотом, который устроил что-то типа КПП около одной из смотровых площадок. Зверь обосновался на обочине дороги и внимательно обследовал все машины, которые, естественно, останавливались под его требовательным взглядом. Его нисколько не пугали ни вспышки фотоаппаратов, ни возгласы гостей, ни запах бензина или шум моторов.

Из официального бюллетеня Национального парка мы с удивлением узнали, что в Гранд-каньоне в течение многих лет добывали высококачественную урановую руду, о чем свидетельствуют малозаметные с высоты остатки рудника. Уран обнаружили в 1951 году, когда случайно проверили существовавший здесь медный рудник на радиоактивность. Потом добыча столь нужного в развертывавшейся холодной войне продукта была поставлена на поток. Отсюда уран для переработки вывозили в близлежащий город Тьюба-Сити, расположенный на территории резервации индейцев навахо. Парковая служба США даже взимала плату за транспортировку урановой руды по дорогам парка – 2 цента за каждую тонну и милю. Рудник дал стране 2 тысячи тонн урановой руды, а также медь, серебро и ванадий. Сравнительно недавно – 25 апреля 1969 года – из каньона вывезли последнюю партию руды, а рудник заморозили. Тем не менее, считается, что тут сохраняется повышенный уровень радиации и спускающимся на дно каньона не стоит приближаться к ее источнику.

Мало кто вспоминает, что Гранд-каньон – это место исконного обитания индейцев и большая его часть лежит на территории их резерваций. С востока к Национальному парку примыкает территория навахо, а запад и юго-запад – это земли индейцев хуалапаи и хавасупаи.

Хавасупаи владеют территорией, которая с запада непосредственно примыкает к Национальному парку. Численность племени всего около шестисот человек, и все они живут в одном поселке – Супаи. Тут нет асфальтированных дорог. Добраться к индейцам и увидеть Гранд-каньон в его не тронутой цивилизацией дикой красоте можно только пешком, на лошадях, мулах или вертолете. Однако хавасупаи ограничивают количество посетителей. Еще западнее находится резервация хуалапаи, которые называют себя «народом каньона». Она занимает 400 тысяч гектаров, что немногим уступает площади Национального парка. Ее северная граница – это 170 километров протяженности реки Колорадо и Гранд-каньона. Численность племени – около двух тысяч человек. Хуалапаи доступнее своих соседей и охотно организуют поездки для туристов, в том числе на вертолетах из Лас-Вегаса. Поток туристов резко вырос, когда здесь в 2007 году была построена уникальная висящая в воздухе над бездной смотровая площадка «Скайуок», или «Небесная тропа». Это – подковообразное сооружение со стеклянным полом и ограждением. Все, кто не боится высоты, могут смотреть вниз с высоты более километра. Несмотря на свою внешнюю хрупкость, этот стеклянный «мост» спроектирован с большим запасом прочности. Он рассчитан на одновременное пребывание на нем 120 человек, но способен выдерживать вес свыше 30 тысяч тонн. Он также способен противостоять порывам ветра скоростью до 160 километров в час и землетрясениям магнитудой до 8 баллов. Проект разработан архитектором из Лас-Вегаса Дэвидом Джином. Идея возникла у него еще в 1996 году, во время посещения каньона, но на ее разработку у него ушло почти десять лет.

Хуалапаи не строят на своей территории казино, и туризм является для этого племени главным источником дохода. Тем не менее, строительство «подковы» вызвало раскол в рядах этих индейцев. Старейшины племени настаивали на том, что это священная земля и что она должна сохраняться в первозданном виде. И тем не менее молодежь доказала, что без туризма будущего у племени просто не будет. Именно поэтому была разработана программа, которая включала в себя не только строительство «Небесной тропы», но и туристического комплекса. Большим минусом для развития туристического бизнеса здесь является отсутствие хорошей дороги. А тех, кто захочет приехать сюда на машине, ждет настоящее приключение.

Именно таким путем мы и поехали к индейцам хуалапаи, когда решили побывать в западной части Гранд-каньона. На сайте племени мы прочитали, как добраться до резервации, и строго следовали всем указаниям. Мы свернули с шоссе номер 40 на дорогу Стоктон-Хилл, которая потом перешла в Пирс-Ферри-роуд. Пока все было просто и понятно. Нам следовало проехать по Пирс-Ферри-роуд 11 километров и повернуть на дорогу с громким названием Даймонд-Бар. Мы проехали ровно 11 километров, но никакого поворота не обнаружили. Вернулись назад, снова проехали, но обнаружили только некий проселок жуткого вида, уходящий вправо. Его вообще было трудно назвать дорогой, но, тем не менее, это и оказалась Даймонд-Бар-роуд. По ней нам пришлось проехать 16 километров. Путеводители рекламируют этот путь как живописную дорогу через лес деревьев, именуемых джошуа-три, или, иначе, юкки коротколистной. Лес, конечно, впечатляющий, но любоваться им довольно трудно, поскольку машину подбрасывает на ухабах. И только когда въезжаешь на территорию резервации, появляется асфальтовая дорога. Сейчас говорят, примерно треть этого проселка все-таки заасфальтировали, а остальную часть немного привели в порядок. Заплатило за все это племя хуалапаи. В ближайшее время планируется покрыть асфальтом еще треть.

Самой дикой и неосвоенной пока является восточная часть каньона. Туристы, приезжающие в Национальный парк, сюда могут попасть только на плотах. А вообще-то эта территория принадлежит индейцам навахо. Сохранились эти места действительно в первозданном виде – это настоящая дикая природа. Произошло это прежде всего потому, что долгое время было неясно, кто все-таки является здесь хозяином. Во-первых, существуют разногласия между индейцами навахо и хопи, которые предъявляют свои права на эти земли. Из-за этого спора бюро по делам индейцев еще в 1966 году ввело запрет на строительство домов и обработку земли в этом районе. Запрет был снят только в 2009 году. Кроме того, Парковая служба не может прийти к соглашению с навахо относительно того, где проходит граница Национального парка и резервации.

Тем не менее после снятия запрета на строительство у навахо возникли грандиозные планы. Причем настолько грандиозные, что экологи схватились за голову. В разработанный индейцами план развития этого района входило строительство аэропорта, фуникулера, набережной длиной почти в километр, ресторана на дне каньона, отеля и много другого. С трудом вроде бы отговорили индейцев от строительства аэропорта, однако все остальное будет построено. Предполагается, что этот комплекс будет приносить племени 70 миллионов долларов в год. Возражают не только экологи и сотрудники Национального парка, но и многие навахо. Их пугает масштаб предполагаемого строительства.

Освоение восточного участка имеет и еще один аспект. Здесь, в районе слияния рек Колорадо и Литтл-Колорадо до сих пор находятся обломки двух самолетов. Много лет назад, 30 июня 1956 года, в небе над Гранд-каньоном столкнулись два самолета – Lockheed Constellation авиакомпании Trans World Airlines и DC-7 авиакомпании United Airlines. Погибли 128 человек, все обломки упали в каньон, а поисковые работы велись долгие месяцы. Это была самая крупная по числу жертв авиакатастрофа в США до 1960 года. Никто уже никогда не узнает, что произошло на самом деле, поскольку черных ящиков на самолетах не было и находились они вне зоны связи с наземными авиадиспетчерами. Предполагается, что один из пилотов решил сделать круг над Гранд-каньоном, чтобы продемонстрировать его пассажирам во всей красе. Тогда у пилотов были все полномочия для этого. Сейчас об этой истории мало кто помнит, а тогда она долго не сходила с первых полос всех газет мира. Ведь на дворе были 50-е годы – летать на самолетах было внове и очень престижно. На борту находились состоятельные люди и руководители компаний. Именно эта катастрофа впоследствии привела к введению четких мер безопасности и к созданию Федерального авиационного управления США, которое разработало системы управления воздушным движением гражданских и военных воздушных судов. Оба самолета упали в восточной части Гранд-каньона, в труднодоступном месте. Их даже обнаружить удалось не сразу. Поднять наверх обломки удалось далеко не полностью, и, чтобы избежать мародерства, Парковая служба США на 20 лет вообще закрыла этот район. В 1976 году он был открыт после того, как обе авиакомпании убрали по требованию парковых рейнджеров несколько крупных обломков. Тем не менее, считается, что примерно 40 процентов обломков Constellation раскидано по дну каньона и 85 процентов DC-7 лежит на труднодоступном уступе скалы. Теперь индейцы навахо, готовясь пустить туристов на эту территорию, настойчиво требуют полностью ликвидировать все последствия этой катастрофы.

Разумеется, ничего этого не рассказывают туристам, которые приезжают любоваться красотами каньона. Эта история практически позабыта, хотя именно ей современные пассажиры обязаны введению многих мер безопасности, которые теперь кажутся абсолютно естественными. Неожиданный всплеск интереса к трагедии произошел в 2004 году, когда в свет вышел роман американского писателя Тони Хиллермана «Человек-скелет». Весь сюжет этой книги разворачивается вокруг тех событий пятидесятилетней давности.

О Тони Хиллермане мы хотели бы рассказать особо. Он – автор более 30 книг, посвященных истории и культуре Юго-Запада США. Наибольшую популярность ему принесли 18 из них – это детективы из жизни полиции навахо, по которым сняты многочисленные фильмы. Да, у Страны навахо, поскольку она является самостоятельной административной единицей, имеется собственная полиция. Два героя этих детективов – Джон Липхорн и Джим Чи – невероятно популярны в США среди любителей детективной литературы. Воспринимать эти книги как простое детективное чтиво было бы большой ошибкой – все они написаны с большим знанием обычаев, традиций и истории местных индейцев. И хотя Тони Хиллерман, которого уже нет в живых, был удостоен всех мыслимых американских литературных наград в жанре детектива, одной из самых ценных для него была Почетная награда племени навахо. Существует даже путеводитель по Аризоне, составленный на базе книг Хиллермана.

Мы взяли эпиграфами к трем главам нашей книги цитаты из романов Хиллермана. И это не случайно. Мы многое узнали об индейцах Аризоны именно из его книг, которые сами часто служили нам путеводителями в наших путешествиях по этому штату. И многие наши открытия мы сделали благодаря им. Вернувшись в Москву, мы сначала очень удивлялись, что книги этого замечательного автора не переводятся на русский язык. На самом деле было переведено всего две – «Охота на барсука» в 2001 году и «Темный ветер» в 1994-м. Но потом мы поняли, что переводить эти книги невероятно сложно – необходимо просто знать местные реалии, без чего перевод потеряет смысл.

Глава 25. Тумстоун

О городе под названием «надгробный камень», нелегальных иммигрантах, самом большом розовом кусте в мире, а также об индейцах-пограничниках из отряда «Волки тени»…

Индейцы пошли вперед с такой уверенностью, с какой путешественник идет по широкой проезжей дороге. Если случалось, что какая-нибудь каменная глыба, ручей или клочок земли, более твердой, чем окружающая почва, прерывали звенья следа, по которому они шли, зоркий глаз разведчика неизменно находил след на некотором расстоянии, причем для этого редко требовалось промедление более чем на одну минуту.

Фенимор Купер. «Последний из могикан»

Я – навахо, – сказал он. – В нашем языке нет слова, соответствующего вашему «индейцы». Есть конкретные названия племен – юта, хопи, апачи. Белые на нашем языке – белакани, мексиканцы – накаи. И так далее. Среди навахо есть хорошие следопыты. Есть плохие. Этому надо учиться, как учатся юриспруденции.

Тони Хиллерман. «Темный ветер»

Про город Тумстоун в штате Аризона мы знали только по знаменитому одноименному вестерну. Это – прекрасный фильм, да и актеры там играют замечательные: Курт Рассел и Вэл Килмер. Однако сюжет фильма таков, что не возникает никакого желания посетить это место. Весьма мрачно звучит и название города, которое переводится на русский язык как «надгробный камень». И мы никогда не попали бы туда, если бы не коллеги с Рен-ТВ, приехавшие из Москвы с заданием подготовить материал о борьбе с нелегальной иммиграцией в штате Аризона. Им надо было попасть в тот самый Тумстоун, поскольку там находился штаб гражданского отряда самообороны, члены которого выходили на патрулирование американо-мексиканской границы. А потом они должны были снять сюжет про индейцев-пограничников из знаменитого отряда «Волки тени», который работает как раз в этих краях. Журналисты Рен-ТВ предложили нам поехать с ними, и отказаться мы никак не могли. Еще одной такой возможности могло и не представиться.

Тумстоун – это небольшой город на юго-востоке Аризоны, недалеко от границы с Мексикой. Он был основан в 1879 году старателем по имени Эдвард Шиффелин. Тот долго и настойчиво искал серебро в этих краях, где хозяевами были индейцы апачи. Все отговаривали его от этой затеи, пугая, что вместо серебра он найдет свой надгробный камень. Добившись своего и найдя серебро, Шиффелин в пику всем назвал основанное им поселение Тумстоун, что в переводе на русский язык и значит «надгробный камень». В своей истории город пережил немало трудностей. Были и стычки с индейцами, и кровавые перестрелки между жителями. Одна из них обрела такую славу, что легла в основу нескольких голливудских фильмов, включая и тот, с которого мы начали наш рассказ. С середины прошлого века Тумстоун стал превращаться в туристический центр, сохранив свой колорит в стиле вестерн.

Мы приехали в Тумстоун вечером и сразу отправились гулять. Туристов на улицах было гораздо больше, чем местных жителей. Эти любители экзотики Дикого Запада с удовольствием прогуливались по центральной улице, мимо магазинчиков и самых настоящих, действующих салунов, многократно показанных в голливудских вестернах. Как утверждают местные знатоки, на полторы тысячи человек (таково все население городка) в год приходится миллион туристов. Гости с восторгом фотографировали жителей, прохаживающихся по улицам в полной ковбойской амуниции с висящими на поясах кольтами. Утверждается, что согласно неумирающей традиции американского Запада оружие у многих настоящее. Ходить вооруженным здесь – это дань традиции и порука жизнестойкости. Тем не менее, XXI век принес Тумстоуну новую и весьма грозную проблему. Город расположен примерно в 40 километрах от американо-мексиканской границы, охранять которую из-за горного и пустынного ландшафта очень сложно и через которую каждый день идут нелегальные иммигранты. Вместе с ними границу пересекают наркотики и оружие. Наплыв этих людей порождает огромное количество проблем. Многие пробирающиеся в США в поисках работы оказываются в пустыне без пищи и воды и попадают в местные больницы в состоянии крайнего истощения и обезвоживания организма. Медики обязаны оказывать им помощь, но они просто не в состоянии справиться с таким потоком.

В итоге многие местные жители пришли к выводу, что власти США закрывают на глаза на эту проблему и решать ее надо собственными силами. Так была создана организация «Сивил хоумленд дефенс», что-то вроде отряда гражданской самообороны. Она объединяет более 400 добровольцев. Ранним утром и вечером добровольцы небольшими группами выходят на патрулирование, а днем занимаются своими делами, как обычные граждане. Мы разговорились с руководителем организации, являющимся одновременно редактором местной газеты Крисом Симкоксом. Он объяснил: «Наша главная задача – защищать наш город, наших граждан, потому что федеральное правительство не делает этого. Мы создали нашу организацию потому, что мы долго и просили, и умоляли, и требовали от федерального правительства, чтобы оно делало свою главную работу, а именно защищало Америку. Они этого не делают. Мы обращались к конгрессменам, сенаторам, президенту – все напрасно. Тогда мы сказали – мы поможем вам обеспечивать национальную безопасность». Кстати, он поведал нам, что его добровольцам доводилось задерживать и нелегалов из России. Симкокс вспомнил, что в той группе было 14 человек. Мы, конечно, спросили, откуда стало ясно, что это россияне? «Они говорили на русском языке и сами признавались, что они из России», – пояснил наш собеседник. «Идут люди из стран Африки, Гаити, Колумбии, Польши, Бразилии, Китая», – добавил он.

Незадолго до нашей беседы пограничный наряд Симкокса вернулся с охраны государственной границы. В ходе патрулирования удалось обнаружить спрятавшуюся в неровностях местности группу из 11 нелегальных иммигрантов. По словам Криса, эти люди закамуфлировались настолько хорошо, что можно было стоять всего в нескольких шагах от них и ничего не заметить. В группе оказались в основном изможденные жаждой женщины и дети, которых они сначала напоили водой и накормили и только после этого передали пограничникам. Всех задержанных потом фотографируют, берут отпечатки пальцев и проверяют по различным базам данных правоохранительных органов. Затем всех депортируют обратно в Мексику.

Очередной выход на патрулирование добровольцами был назначен на 4 утра, и наши коллеги из Рен-ТВ присоединились к этой группе. Но мы отказались. После многочасовой дороги из Калифорнии сама мысль о столь раннем подъеме была невыносимой. Да и, кроме того, на следующий день нам предстояло увидеть в деле профессионалов – индейцев-пограничников. Поэтому мы просто выспались и потом отправились смотреть на местное чудо: самый большой розовый куст в мире.

Мы легко нашли домик, адрес которого был указан как место жительства этого растения. Но никакого куста не обнаружили! Оказалось, что надо пройти во двор. Но и войдя во двор, мы не сразу поняли, где же куст. Разум отказывался верить глазам: оказалось, что не только огромное переплетение стеблей в центре, но и крыша из ветвей, практически накрывающая весь двор, это один куст! Как официально значится в Книге рекордов Гиннесса, его ствол у основания имеет в обхвате более четырех метров, высота самого куста составляет 2,75 метра. Крона розы-гиганта раскинулась на 740 квадратных метров. Все путеводители по Аризоне, описывая это чудо, подчеркивают, что никакие цифры реального представления о том, как выглядит этот гигант, не дают. «Это надо видеть!» – говорят они. И это действительно так. Посмотреть на «Леди Бэнкс», как здесь именуют это диковинное растение, приезжают туристы со всего света. Особенно много их в апреле, когда куст покрывается белыми цветами. В Тумстоуне в это время устраивают настоящий праздник.

Небольшой саженец розы сорта банксия прибыл в Аризону в 1884 году из Шотландии. В тогда еще молодом Тумстоуне был постоялый двор, хозяева которого и посадили растение во дворе. Никто особенно и не рассчитывал, что оно приживется в сухой, глинистой почве Аризоны, столь непохожей на землю Шотландии. Однако куст рос и каждый апрель исправно цвел. И ни палящее летнее солнце Аризоны, ни несущие песок из пустыни ветры, ни возраст не были ему помехой. В 30-х годах прошлого века жители города пригласили взглянуть на свой куст собирателя экзотических диковин Роберта Рипли, и тот официально заявил, что ничего подобного нигде не видел. Так куст обрел свое звание самого большого куста в мире, которое позже было официально зарегистрировано в Книге рекордов Гиннесса. Теперь каждый год представители книги приезжают в Тумстоун, чтобы удостовериться, что «Леди Бэнкс» пребывает в добром здравии и что ее размеры не уменьшились.

Сейчас в здании бывшего постоялого двора создан музей, который носит имя своего главного экспоната – Музей гостиницы Розового куста. Здесь приветливо встречают всех гостей и всем тем, кто приехал к «Леди Бэнкс» в любой другой месяц, кроме апреля, обязательно вручают фотографию куста роз в цвету, чтобы посетитель получил представление о том, что он мог бы увидеть, если бы приехал сюда весной. Подарили фотографию и нам. А еще предложили купить горшочек с отростком от знаменитого куста и попробовать вырастить нечто подобное у себя дома. Но мы побоялись – все-таки нам предстояло еще долгое путешествие по Аризоне, а потом возвращение в Калифорнию. Генетика у этих саженцев, конечно, замечательная, однако, будут ли они расти так долго и так упорно в других местах, это большой вопрос. Возможно, силы «Леди Бэнкс» дает сам дух города, девиз которого можно перевести как «слишком крепок, чтобы умирать».

Из Тумстоуна мы отправились на запад, в резервацию индейцев тохоно о’одэм. Именно там размещается особое подразделение американских пограничников, именуемое «Волки тени». Все оно состоит из индейцев и несет службу на 122-километровом отрезке американо-мексиканской границы, пролегающем вдоль территории резервации тохоно о’одэм. Места здесь совершенно дикие, и именно через этот участок, который представляет собой раскаленную пустыню и горные кряжи, идет из Мексики самый большой поток нелегальных иммигрантов и наркотиков. Идут эти люди буквально толпами, и вся пустыня в резервации просто испещрена их следами. Порой они прорываются на грузовиках, битком набитыми людьми, и тогда на ухабистых проселочных дорогах резервации начинаются настоящие гонки. Индейцы племени тохоно о’одэм считают, что живут в зоне боевых действий. Люди, которые пытаются нелегально проникнуть в США, в буквальном смысле вытаптывают их территорию. Вместе с ними сюда проникают наркотики и оружие. Индейцы уже привыкли к погоням, которые происходят здесь постоянно. Не обращают они внимания и на вертолеты пограничников, и на людей в камуфляжной форме. Но невозможно не обращать внимания на то, что твой дом регулярно грабят отчаявшиеся и голодные люди. Поэтому, уходя, местные жители не запирают дверей и окон, чтобы по возвращении не найти их взломанными, – нелегальные иммигранты все равно будут пытаться найти продукты и воду. Они убивают скот и оставляют за собой тонны мусора. Детям здесь никогда не разрешают играть на улице, а старейшины племени уже не отправляются в одиночку на поиск лекарственных растений, как это было испокон веков. Если раздается стук в дверь, то хозяин дома берет в руки винтовку. Вожди племени настаивают на том, что резервация переживает настоящую экологическую катастрофу – столько здесь остается мусора, главным образом бутылок и консервных банок.

По словам представителей федеральных агентств, природный ландшафт – пустыни и горы, а также размеры резервации и отсутствие в ней хороших дорог делают патрулирование здесь очень сложным. В 36 точках вообще не существует никаких заслонов и граница обозначена лишь ржавой колючей проволокой. Поэтому в Мексике бытует мнение, что преодолевать границу лучше всего именно тут. Подсчитано, что здесь существует не менее 160 маршрутов, регулярно используемых проводниками и контрабандистами. При первых признаках опасности проводники бросают несчастных посреди пустыни и уходят обратно в Мексику. Далеко не всех удается спасти – многие гибнут в пустыне от жажды. Задерживают многих, но скольким удалось проникнуть в США, не знает никто.

Несмотря на то что миллионы долларов ежегодно тратятся на современное оборудование, включая дистанционно пилотируемые летательные аппараты, датчики инфракрасного излучения и приборы ночного видения, зачастую подобная техника оказывается малоэффективной в подобных климатических условиях. Здесь даже сотовые телефоны практически не работают, в чем мы быстро убедились. И вот оказалось, что больше в этой ситуации годятся знания американских индейцев, передаваемые из поколения в поколение. Навыки следопытов – умение читать следы – оказываются эффективнее последних достижений науки и техники, используемых для охраны границы США.

Сведения о нарушителях им дают земля, вода и растения, на которых те оставляют невидимые для непосвященных следы. В жаркой пустыне Аризоны их союзниками становятся даже местные животные, изменение в поведении которых является также ценнейшим источником информации. Для пограничников-следопытов пустыня, где белый человек не видит ничего, кроме песка и камней, – это открытая книга. Каждая песчинка, каждая ветка или клочок ткани рассказывает целую историю. Им не надо учиться этой науке – еще в детстве они обретают необходимые навыки. От старших они узнают, как слышать и видеть то, что «неслышимо и невидимо». Опытный индеец-пограничник может по нескольким малоприметным отметинам рассказать не только о том, сколько и когда здесь человек прошло, но и каков был груз, который они несли, был ли это отряд из только мужчин или среди них были и женщины и дети. Раскаленная пустыня Аризоны, в которой человек неподготовленный увидит только сухую глину, песок, кактусы и колючки, для индейцев-пограничников – это мир, полный следов и запахов. Каждый сдвинутый с места камень, каждая надломленная веточка – целый рассказ.

Вот к таким необычным людям мы ехали. На пограничную заставу надо было прибыть в 6.30 утра. Солнце еще не взошло, когда наша машина, сопровождаемая удивленными взглядами служащих гостиницы, отправилась в путь. Серпантин шоссе плавно забирался в горы. Самым примечательным на этой дороге были машины пограничников, стоявшие на обочине через каждый километр. Это означало, что мы уже въехали в приграничный район, находящийся чуть ли не на военном положении. На контрольно-пропускном пункте нас остановили и попросили предъявить документы. Причем американский пограничник попросил предъявить не только американские водительские права, одновременно являющиеся и удостоверением личности, но и российский паспорт с въездной американской визой.

Когда мы добрались до заставы, она уже жила полнокровной жизнью: утренняя смена начиналась в 4 часа утра. Хозяева, проверив наши документы и удостоверившись в нашей принадлежности к журналистскому корпусу России, радушно пригласили в помещение и угостили душистым и крепким кофе, чтобы бледнолицые с другого континента окончательно проснулись. Историю подразделения нам рассказал пограничник Кевин Карлос; она восходит к концу 60-х – началу 70-х годов теперь уже прошлого века. Именно в то время старейшины племени тохоно о’одэм разрешили открыть на территории резервации пост пограничной службы США. Однако было поставлено условие – бойцами подразделения должны быть исключительно индейцы. Власти согласились.

Отряд «Волки тени» был создан в 1972 году в соответствии с решением конгресса США для борьбы с контрабандой наркотиков. После событий 11 сентября 2001 года его задачи стали более широкими, поскольку не исключается и возможность транспортировки в США оружия массового уничтожения. Его численность должна была составлять 2425 человек. В самом первом составе было всего 7 человек. Все они, по словам Карлоса, были превосходными следопытами. Первое, что им удалось, – ликвидировать поток пересекавших границу автомобилей и заставить контрабандистов идти пешком, что уже было немалым достижением.

Имя своему подразделению придумали сами пограничники, воздав должное одному из его создателей – Стэнли Листону. Он был одним из первых индейцев-пограничников. Стэнли настолько хорошо умел выслеживать нарушителей, что товарищи прозвали его Тенью (Шэдоу). Он, как тень, преследовал «бэд гайз», то есть плохих парней – нарушителей, пояснил Кевин. Ученики Листона, который сейчас уже на пенсии, увековечили его профессионализм высочайшего класса словом «Шэдоу» в названии подразделения. Вторая половина имени родилась тоже не случайно. Индейцы-пограничники сравнивают себя с волками, поскольку, по их собственным словам, они используют те же способы «охоты». В отличие от обычных пограничников они выходят в дозор поодиночке. И только когда нарушители обнаружены, «волк» созывает остальных на подмогу. Откликаются все – на помощь спешат и другие «волки», и пограничная служба, и вертолетчики.

Численность отряда на момент нашего визита составляла 18 человек. Руководство хотело бы увеличить состав до 24 человек, но подобрать людей очень сложно. Они должны обязательно быть индейцами, отслужить в армии, иметь хорошее образование, быть в прекрасной физической форме, и у них должна быть незапятнанная биография. И – что не менее важно – они должны владеть навыками предков: уметь читать следы, различать запахи, слышать и видеть «неслышимое и невидимое». Члены отряда уверяют, что этому может научиться любой человек, если он чуток к природе. Они готовы делиться своими секретами, и их часто приглашают в другие страны, чтобы передавать свой опыт коллегам-пограничникам. Индейцы обучали пограничников Казахстана, Узбекистана, Туркменистана, Молдовы, Польши, Хорватии, балтийских стран.

Восхищение вызывает и смелость индейцев-пограничников. Они выходят в дозор по одному, хотя прекрасно понимают, что те, кто занимается контрабандой наркотиков или переправляют людей через границу, – личности чрезвычайно опасные, готовые без малейших колебаний пустить в ход оружие. Более того, за голову каждого из пограничников этого подразделения наркодельцы назначили внушительную награду. В 1987 году один из пограничников отряда – Гленн Майлз – был застрелен в пустыне, и его убийц найти так и не удалось. Следы, по которым пошли его коллеги, ушли через границу в Мексику. Хотя отряд должен заниматься главным образом перехватом наркотиков, ему приходится решать и проблему нелегальных иммигрантов, которые идут в США в поисках работы. Кстати, примерно половина всех захваченных на местной границе наркотиков приходится на это небольшое подразделение.

Потом нам свои приемы и навыки индейцы продемонстрировали на практике. Наши коллеги из Рен-ТВ отправились с одним из членов отряда, а мы вместе с Кевином устроились в кабине небольшого грузовичка-внедорожника «Шевроле-Сильверадо», в кузове которого разместился также четырехколесный мотоцикл – квадрацикл, предназначенный для гонок по пересеченной местности. Мы не заметили на машине спецсигналов, но наш проводник развеял наши сомнения: они спрятаны, чтобы не привлекать лишнего внимания. Одно нажатие кнопки – и машина замигала, издавая пронзительные вопли. Минут через 20 после того, как покинули заставу, мы оказались уже в пустыне – местности, которую Кевин знал как свои пять пальцев. Пограничник с нескрываемым удовольствием рассказывал о правилах работы. Перед глазами разворачивалась картина, напоминающая романы Фенимора Купера. Машина ползла на минимальной скорости, а ее водитель из окна пристально рассматривал следы на земле.

И вот остановка. Кевин выходит и преподает нам первый урок. Даже нам, дилетантам, очевидно, что здесь прошло множество людей, но индеец поясняет, что многие следы – старые, а вот эти – свежие и принадлежат они, судя по размерам, двоим мужчинам и женщине. Кевин не бросился, однако, в погоню за ними. Он пояснил, что их должен перехватить пограничный патруль на соседней дороге. Новая остановка. Пограничник прикладывает палец к губам и показывает в сторону кактусов, а там, расправив огромные уши, замер кролик. К местной дикой жизни индеец относится разумно и бережно – он охотится на зверье, но одновременно питает к нему своего рода чувство почтения. Не без уважения пограничник продемонстрировал нам здоровенного палочника – несколько неуклюжее насекомое, изображавшее из себя часть ветки кустарника. Еще одна остановка. Кевин показывает на следы нескольких лошадей. По его словам, они шли из Мексики и несли груз – наркотики или оружие. И вот тут началось преследование – мы шли по следу, и одновременно индеец читал нам курс лекций по расшифровке следов. Оказывается, некоторые увиденные нами отпечатки подметок являются достаточно старыми, поскольку поверх них лежат следы мышей, которые ходят только ночью. Таких тонкостей, неведомых постороннему, много, и, конечно, не все были разъяснены. Не открыл нам Кевин и еще одной тайны – откуда он знает русский язык. А он его явно знал – об этом свидетельствовали некоторые его высказывания.

Пешее преследование оказалось безуспешным, мы быстро вернулись в машину, а потом наш проводник сел на свой квадроцикл и умчался по следам, пообещав вернуться минут через 20. Когда звук его мотоцикла стих, наступила полная тишина. Сначала нам было весело – еще бы, мы стали свидетелями настоящего патрулирования на американо-мексиканской границе. Мы походили вокруг и убедились, что территория пустыни в этом районе местами напоминает территорию парка, где устраиваются пикники – столько там было следов людей и мусора. Через полчаса нам стало уже не очень весело – ведь не зря же здесь столько следов, стало быть, люди ходят! А какие здесь могут быть люди? Через час мы уже сидели в американской погранмашине и грустно смотрели в сторону границы. Из кустов вышел койот и внимательно стал нас рассматривать. Но особого интереса мы у него не вызвали, и он удалился. Минут через 5 появился кролик и неторопливо прошел по каким-то своим кроличьим делам. Примерно через полтора часа мы наконец услышали треск мотоцикла. Кевин извинился за долгое отсутствие и пошутил, что вообще-то он имел в виду 20 минут не по обычному времени, а по времени навахо. И, видимо, чтобы успокоить нас, сказал, что никакой опасности для нас не было – мы все время были под присмотром. Каким образом, он не пояснил. Может быть, койоты и кролики осуществляли эту миссию? Что же касается его поисков нарушителей, то они оказались безуспешными. Как позднее сообщили местные пограничники, нарушители границы, увы, успели сдать свой груз и вернуться в Мексику, о чем свидетельствовали обнаруженные следы.

На том наше патрулирование границы и закончилось. Мы расстались с нашими коллегами из Рен-ТВ в городе Тусон, а сами решили заехать в один очень необычный музей, расположенный здесь же рядом. Это – стартовый комплекс ракеты «Титан-2», превращенный в музей. Когда– то в США было 54 таких пусковых установки, ракеты которых были готовы нанести удар по врагу, коим являлся тогда Советский Союз. Ракеты «Титан-2» стояли на боевом дежурстве с 1963 до 1987 год. Для потомков решили сохранить только один комплекс. Небольшая экспозиция музея наглядно демонстрирует противостояние США и Советского Союза в годы холодной войны. Когда-то это место было сверхсекретным объектом, а сейчас сюда пускают всех желающих. Мы тоже купили билеты и в составе небольшой экскурсионной группы были допущены в музей, причем каждому экскурсанту в обязательном порядке был выдан шлем. Потом нам показали и шахту, и ракету в ней, а также подземный командный пункт.

Вообще этот музей смело можно назвать музеем холодной войны. Здесь ее дух не просто сохранен в экспонатах, но и буквально витает в воздухе. Пожилой экскурсовод, явно бывший военный, с гордостью рассказывал о том, что «Титану-2» потребовалось бы всего 30 минут, чтобы достичь цели в Советском Союзе. Он с явным восхищением превозносил достоинства «Титана» и с упоением рассказывал, какая это была замечательная ракета и что бы она смогла сделать, доведись ей подняться в воздух. Американцы – члены нашей группы – одобрительно кивали. А нам было как-то не по себе. Это ведь наши города, и прежде всего Москву, они называют словом «цель». А когда мы сказали, что приехали из той самой России, то есть бывшего Советского Союза, наш экскурсовод как-то замялся. А остальные экскурсанты посмотрели на нас с некоторым неодобрением, как будто мы сказали какую-то бестактность. На несколько секунд мы почувствовали себя как самые настоящие нелегальные иммигранты, чужие на этом празднике американского патриотизма.

Глава 26. Тринити

О взрыве первой атомной бомбы, городе, названном в честь радиопередачи, а также об отце водородной бомбы, астероидах и метеоритах…

Мы просто дети в коротких штанишках, шумные и непоседливые дети, которые носятся со своими ракетными и атомными игрушками. Но ведь когда-нибудь Земля станет такой, каков Марс теперь. Так что Марс нас отрезвит. Наглядное пособие по истории цивилизации. Полезный урок.

Рэй Брэдбери. «Марсианские хроники»

Вскоре после приезда в Калифорнию мы прочитали в газете про день открытых дверей на месте взрыва первой атомной бомбы в штате Нью-Мексико. Мы с удивлением узнали, что пускают всех желающих, и случается это событие два раза в год – в первую субботу апреля и октября. Статья подробно рассказывала, как добраться до этого места и с кем связаться, если возникли вопросы. А до первой субботы октября оставалась всего неделя. Мы немедленно позвонили по указанному телефону, чтобы уточнить, нет ли каких-либо ограничений для российских граждан вообще и российских журналистов в частности. Оказалось, что нет – действительно пускают абсолютно всех.

Так началась наша первая поездка за пределы Калифорнии. Мы проехали через весь штат Аризона, доехали до города под названием Лас-Крусез и повернули на север. Ночевать нам предстояло в городке, затейливо именуемом Трут-ор-Консекуэнсез. Это труднопроизносимое название можно перевести примерно так: «Правда или последствия». Оказалось, что город носит название популярнейшей игры, которая шла сначала по радио, а потом появилась на телевидении на канале Эн-би-си. В 1950 году ведущий программы Ральф Эдвардс объявил, что некоторые передачи будут записываться в городе, который первым переименует себя в честь его программы. И маленький городок с банальным названием Хот-Спрингс сделал это незамедлительно! C тех пор в течение пятидесяти лет Ральф Эдвардс ежегодно приезжал в этот город в первый уик-энд мая, а Трутор-Консекуэнсез организовывал в честь его праздник, который проводится и по сей день.

На следующее утро мы выехали пораньше из гостиницы, чтобы уже к восьми утра быть на месте. Именно в это время открываются ворота для посетителей на подъезде к Тринити-Сайт. Так официально именуется это место, где 16 июля 1945 года прогремел взрыв, ставший логическим завершением знаменитого Манхэттенского проекта. Штат Нью-Мексико озарился вспышкой, блеснувшей «ярче тысячи солнц», и человечество вступило в совершенно новую для себя эру – эру оружия массового уничтожения. Для этого испытания, получившего кодовое название «Тринити», руководители проекта выбрали кусок пустыни, окруженной горами. Когда-то испанские поселенцы назвали это место «Хорнада дель Муэрто» или Дорогой мертвых, что в свете происшедшего там много лет спустя звучит вполне подобающе. Это название долина получила из-за почти невыносимой летом жары, отсутствия питьевой воды и нападений индейцев апачей. В 60-х годах Тринити-Сайт был объявлен историческим памятником. Сейчас это место стало частью обширного ракетного полигона Уайт-Сэндз.

Мы подъехали к КПП и предъявили свои российские паспорта. Никакого удивления они не вызвали. Нам не задали ни одного вопроса и быстро пропустили. Кстати, до 2011 года въезд был и бесплатным. Теперь, говорят, «входной билет» стоит 25 долларов с каждой машины. А дальше без всякого эскорта мы проехали примерно 30 километров до самого места взрыва. Первое впечатление – ощущение тишины и покоя, чистого воздуха, умиротворенности, которое поддерживают неизвестно как попавшие на полигон и мирно разгуливающие коровы. Вежливые военные помогли нам запарковать машину. Рядом стояли палатки, где можно было перекусить, купить сувениры и получить консультацию относительно того, а что же тут все-таки произошло. Народу было много, причем многие приехали целыми семьями, взяв с собой даже собак.

Далее наш путь лежал по обычному желтому песку, через ворота со знаком «Внимание, радиоактивность», к месту взрыва, обнесенному забором из сетки. Там нет сплавленных пород и глубокой воронки. Да ее не было и в действительности. Почва просто просела, приняв чудовищной силы удар. Теперь все засыпано песком, и только монумент, сложенный из черных кусков, напоминающий застывшую лаву породы, указывает на то место, где человечество перешагнуло ядерный барьер. Хорошей иллюстрацией служат развешанные на заборе фотографии, запечатлевшие, как разгоралось «солнце» ядерной эпохи. И чудовищный огненный пузырь, и мертвенный гриб остались где-то в истории.

Говорят, что после взрыва песок в этом месте превратился в нечто стеклоподобное, получившее название тринитит. В 1952 году тут все сровняли бульдозером, вывезли весь тринитит, оставив немного для истории. Эти остатки в виде своеобразных зеленоватых «чешуек» можно увидеть в специально отведенном месте, которое осталось не засыпанным песком и защищено навесом. Торчат из-под земли оплавленные остатки опор башни, на которой размещалась бомба. Наверное, самое сильное впечатление производит чудовищный 214-тонный обломок гигантского металлического контейнера «Джамбо». Но, как выясняется, он имеет косвенное отношение к Тринити, и страшные зазубрины на его краях оставил отнюдь не ядерный удар. Сначала «Джамбо» должен был участвовать в испытании, но потом не пригодился. Оказывается, ученые не были уверены, что взрыв обычной взрывчатки, которому предстояло довести критическую массу бомбовой начинки до цепной реакции, сделает это. Они хотели застраховаться от ситуации, когда первый взрыв просто разрушил бы бомбу и вызвал радиоактивное заражение обширнейшей территории. Потому они планировали заключить атомную бомбу внутрь «Джамбо». В ядерном взрыве он бы буквально испарился, а вот обычный взрыв выдержал бы и удержал ядерную начинку внутри. Но позже ученые все-таки пришли к выводу, что цепная реакция будет запущена, и оставили «Джамбо» лежать недалеко от эпицентра взрыва, который он благополучно пережил. Рваные же края он получил в 1946 году, когда в него заложили восемь 225-килограммовых бомб и взорвали. Но это было сущим пустяком по сравнению с ядерным апокалипсисом.

Разумеется, у всех возникает вопрос: а безопасно ли здесь сейчас? Хозяева этого полигона утверждают, что безопасно. Уровень радиации является низким – в среднем он всего раз в десять выше естественного радиационного фона в этом районе. За один час пребывания в этом месте вы получите всего половину миллирентгена (мР). Для сравнения – в среднем каждый житель США за год набирает примерно 90 мР от природных и медицинских источников. По данным министерства энергетики США, мы получаем от 35 до 50 мР каждый год от солнца и от 20 до 35 мР – из пищи. Полет на самолете от одного от Восточного побережья США до Западного добавит 3–5 мР.

Пожалуй, самое поразительное из впечатлений заключалось в обыденности увиденной картины. Если бы экскурсантов заставляли пройти инструктаж, надеть спецкостюмы, противогазы и тому подобное, все было бы понятно. Но не было ничего подобного, кроме небольшой инструкции, запрещавшей подбирать что-либо на территории полигона или фотографировать за пределами огороженного места первого ядерного испытания. А так – светит солнышко, тишина, нарушаемая только людскими голосами. Единственные, кто портит идиллический настрой, – это четвероногие экскурсанты. Собаки, которых на поводках ведут хозяева, все, как одна, шли, поджав хвост и с явной неохотой. Более того, некоторые испуганно метались на поводках. Что они чувствуют? Что осталось здесь? Люди ничего не ощущают. Вы стоите на месте ядерного взрыва, с вами ничего не происходит, вашей жизни ничто не угрожает. И у многих, возможно, даже закрадывается мысль – а так ли ужасен ядерный смерч? Вот эта обыденность нам и показалась самой страшной.

Нагулявшиеся экскурсанты расселись по машинам и автобусам, которые, оставляя хвосты пыли, устремились к воротам полигона. Смотришь из окна и видишь какие-то холмики с табличками, чахлую растительность, машины с охраной и напоминания, что в случае аварии выходить из машины нельзя, а надо дожидаться, когда за вами приедут. Чем-то полигон напоминает зону из «Пикника на обочине», где внимательные экспериментаторы постоянно ведут наблюдение и ждут, а не вырастет ли на местной почве нечто необычное.

Вскоре после выезда за пределы полигона на обочинах шоссе начинают появляться объявления, предлагающие дешево приобрести камушки с места первого испытания, выносить которые с полигона категорически запрещено. Немного дальше ассортимент расширяется, включая, помимо «ядерного наследия», натуральные метеориты, кости динозавров и их яйца. Еще через несколько десятков миль все это уже предлагается со скидкой 50 процентов. Постепенно дорога втягивается в знаменитую пустыню Мохаве с ее выжженными солнцем черными и серо-желтыми марсианско-лунными пейзажами. Но даже эти безжизненные просторы кажутся куда более живыми, чем лужайка смерти Тринити.

Говорят, что название испытанию – «Тринити», т. е. «троица», – придумал глава Манхэттенского проекта Роберт Оппенгеймер. Утверждают, что при этом он имел в виду отнюдь не христианскую Троицу, а триединство верховного божества индуистского пантеона. Наблюдая, как вздымался посреди пустыни к небу первый ядерный гриб, Роберт Оппенгеймер якобы промолвил: «Я стал Смертью, разрушителем миров», процитировав «Бхагават-гиту». Его коллега – физик Кеннет Бэйнбридж – высказался куда как прозаичнее: «Теперь все мы – сукины дети». По прошествии ряда лет Роберт Оппенгеймер признается, что он и его коллеги понимали, что после этого испытания мир изменился. «Некоторые смеялись, некоторые плакали, но большинство хранило молчание» – так описывал он реакцию своих коллег-ученых, которые хотя и были рады, что испытание прошло успешно, но пришли в ужас от той силы, которую выпустили на волю.

Невольно задаешься вопросом: а какова должна быть роль ученых в истории? Должны ли они быть вершителями судеб человечества? Какова мера их ответственности? Нам вспомнился разговор в 1996 году с еще одним участником Манхэттенского проекта – Эдвардом Теллером, которого все знают под титулом «отец водородной бомбы». По его словам, перед учеными стоят три задачи – заниматься наукой, предлагать практическое применение сделанным открытиям и объяснять их суть. «Как ученый я вижу перед собой эти три задачи и никаких других. Вопрос же о том, бросать ли бомбу на Хиросиму или нет, какие вводить международные правила – такие вопросы должны решаться всеми, а не учеными. Я не хочу, чтобы они решались королями, я не хочу, чтобы они решались людьми с деньгами, я не хочу, чтобы они решались интеллектуалами, я не хочу, чтобы они решались учеными – при демократии это должно решаться народом и его представителями. Это важные вопросы, и у меня по ним есть своя точка зрения, которая имеет такой же вес, как и мнение остальных 200 миллионов американцев. То, что я – ученый, не делает мое мнение по этим вопросам более весомым, чем чье-либо другое. Многие, в том числе и ученые, совершали большую ошибку, считая: “Мы это изобрели, теперь мы должны проследить, как это будет использоваться”. Это неверно; будет ли и как будет открытие использоваться, что делать с распространением или чем– либо другим подобным – это вопрос не для ученых». Вот такая, немного идеалистичная, точка зрения.

Стоит, видимо, немного пояснить, каким образом состоялся этот разговор. Вообще, бесед с Эдвардом Теллером было две. И повод для первой был весьма грустный. В 1996 году умер один из творцов советского ядерного щита, академик Юлий Харитон – человек, олицетворявший целую эпоху ядерной физики, работавший на войну. Вполне понятно, что хотелось услышать, что скажут о своем противнике американские ученые, работавшие в аналогичной сфере. Тогда наше тассовское начальство предложило попробовать связаться с Эдвардом Теллером, который, помимо всего прочего, был одним из разработчиков и пламенных сторонников стратегической оборонной инициативы, или, как ее позже окрестили, программы «звездных войн». Энтузиазма это пожелание не вызвало, поскольку практика подсказывали, что люди такого ранга и масштаба трудно досягаемы. Одно то, что надо звонить в Ливерморскую лабораторию радиации имени Лоуренса, почетным директором которой был доктор Теллер, – кузницу самых современных и экзотических вооружений – уже сразу наводило на мысль о долгих расспросах, выяснениях кто, зачем, почему и о чем.

Поразила простота, с которой удалось дозвониться до святая святых «звездных войн». А когда женский голос на другом конце провода как-то совсем буднично сказал, что соединяет с приемной доктора Теллера, ощущение можно было сравнить с легким шоком. Тем не менее, секунд через 20 приятный женский голос ответил, что секретарь доктора Теллера – Джоан Смит – слушает. Узнав о кончине Юлия Харитона, она выразила соболезнования, а затем сказала, что, конечно же, доктор Теллер захочет лично сказать несколько слов в этой печальной ситуации. А потом все заполнил низкий, не по возрасту мощный голос, который строил предложения как бы из отдельных слов-монументов. «Юлий Харитон был замечательным человеком, и я глубоко огорчен сообщением о его смерти. Он был единственным человеком, которого я когда-либо выдвигал на премию имени Ферми» – таковы были первые слова Эдварда Теллера. А потом состоялся очень долгий разговор о физике, о науке вообще, об ответственности ученых, о будущем человечества. Теллер упоминал имена друзей и коллег, которых еще со школьной скамьи мы знали как классиков науки. Собеседниками Теллера, в частности, бывали и Резерфорд, и Бор, и Гейзенберг, и Эйнштейн, и Ферми. К Советскому Союзу Теллер, мягко говоря, не питал никаких теплых чувств, но с большим уважением отзывался о своих коллегах-конкурентах – советских физиках.

Спустя два года у нас состоялся еще один разговор с ним. Тогда на протяжении нескольких месяцев с экранов, со страниц различных изданий, иногда серьезных, а иногда и не очень, на американцев устремлялся поток статей и фильмов об ужасах, которыми грозит потенциально возможное столкновение Земли с кометой или крупным астероидом. Было решено позвонить Теллеру и спросить его, насколько реальна угроза из космоса и что человечество может сделать, чтобы защитить себя. Все-таки он – творец термоядерного щита США и автор идеи Стратегической оборонной инициативы, предусматривавшей создание мощной системы противоракетной обороны страны с использованием экзотических видов вооружений, включая рентгеновский лазер. Кроме того, он был одним из первых, кто заговорил об этой угрозе, привлекая внимание к ней в своих статьях и выступлениях на научных конференциях. Он же предложил и первые способы защиты от нее.

Дозвониться вновь оказалось просто. Более того, Эдвард Теллер прекрасно помнил наш первый разговор. Он сразу же согласился прокомментировать ситуацию. По словам Теллера, в случае обнаружения представляющего реальную угрозу космического тела необходимо постараться точно определить его размеры и состав. Затем надо найти способы, которые позволили бы, используя обычные взрывчатые вещества, немного изменить траекторию его полета. Возможности имеющихся ЭВМ таковы, что мы вполне можем просчитать орбиту движения тела на годы вперед. И если выясняется, что, например, через 10 лет грозит столкновение, то в этой ситуации небольшое изменение скорости этого тела может предотвратить катастрофу. В этом случае, возможно, не потребуется мощного воздействия типа ядерного взрыва. Однако, по мнению ученого, в особых случаях нужно будет прибегнуть и к нему. А в завершение этого интервью Эдвард Теллер предложил приехать к нему в Калифорнию. Но тогда, в 1998 году, это было сопряжено с многочисленными трудностями. Приехав через несколько лет в Калифорнию, мы хотели воспользоваться этим приглашением, но не успели. В 2003 году Эдвард Теллер умер в возрасте 95 лет.

Увидеть же своими глазами, каковы могут быть последствия столкновения Земли с космическими скитальцами – кометами, астероидами или метеорами – можно в соседнем с Нью-Мексико штате Аризона. Здесь, неподалеку от города Уинслоу, находится знаменитый метеоритный кратер. С тех пор как он появился, минуло 50 тысяч лет, но и сейчас не зажила «оспина», оставленная ударом небесного тела. Кратеру посвящено немало статей, лекций, фотографий. Но увиденное собственными глазами потрясает. С трепетом обозреваешь выпотрошенную на сотни вглубь и вширь метров земную твердь, мгновенно осознавая всю хрупкость и уязвимость жизни на планете.

Кратер образовался в результате падения железно-никелевого посланца небес, имевшего в поперечнике всего около 50 метров и массу примерно 300 тысяч тонн. Скорость этой болванки на момент столкновения составляла 45–60 тысяч километров в час, а мощность взрыва была эквивалентной 20 миллионам тонн тринитротолуола. Итогом этого «дорожно-транспортного происшествия» в Солнечной системе стал кратер глубиной примерно 250 метров и диаметром более 1300 метров. С тех времен он изменился весьма немного. Кратер стал чуть менее глубоким, однако и сейчас его глубина вызывает оторопь, поскольку составляет 180 метров – высота 60-этажного дома. Лучше всего это можно ощутить, стоя на краю кратера, когда сопровождающий рейнджер просит не слишком увлекаться изучением местных геологических особенностей.

Удивительно, но далеко не сразу за кратером было признано его космическое происхождение. Первым идею о том, что гигантская воронка образовалась в результате удара метеорита, высказал в 1902 году горный инженер из Филадельфии Дэниел Бэрринджер. Он приобрел участок земли, где расположен кратер, и начал бурение его дна, поскольку был убежден, что найдет и сам метеорит. Двадцать шесть лет Бэрринджер искал метеорит и пытался убедить окружающих, что кратер имеет внеземное – метеоритное происхождение. Бурение оказалось бесплодным, да и не могло быть иным – метеорит должен был практически полностью испариться в атмосфере и при столкновении с Землей. Бэрринджер, который скончался от сердечного приступа, при жизни так и не смог доказать научной общественности природу происхождения кратера. Его заслуги были признаны лишь спустя тридцать лет, когда убедительные свидетельства того, что кратер в Аризоне возник в результате удара метеорита, были представлены Юджином Шумейкером, одним из крупнейших в мире специалистов по кометам и метеоритам.

Как бы там ни было, но аризонский кратер признали единственным местом на Земле, в наибольшей степени напоминающим лунный ландшафт, и именно там под руководством Шумейкера проходила часть подготовки астронавтов, которым предстояло отправиться в полет на Луну. Именно в этом кратере выявлялись и устранялись недостатки скафандров, в которых первым землянам предстояло оставить свой след на Луне. В местном музее хранятся фотографии всех «лунных» астронавтов в полном космическом облачении – если не знать, что эти снимки сделаны буквально в двух шагах от того места, где стоишь, то можно подумать, что они имеют лунное происхождение.

Метеоритный кратер в штате Аризона отнюдь не является самым крупным на Земле. Однако в отличие от тех, чей диаметр измеряется сотнями километров, только он сохранил свой почти первозданный вид. Как гордо сообщается в официальном буклете музея, «хотя на Земле есть более масштабные следы ударов, метеоритное происхождение этого кратера было доказано первым, и он лучше всех сохранил свой первозданный облик».

Глава 27. Таос

О «Русском лете» в Санта-Фе, родственнике Пушкина, художнике Николае Фешине, книжном магазине «Бродский», индейцах пуэбло и фестивале воздушных шаров…

…из двух тысяч таосского населения около двухсот человек – это люди искусства. Они пишут картины, сочиняют стихи, создают симфонии, что– то ваяют. Сюда манит их обстановка: дикость природы, стык трех культур – индейской, мексиканской и пионерской американской, – а также дешевизна жизни.

Илья Ильф, Евгений Петров. «Одноэтажная Америка»

Про город Таос, что на севере штата Нью-Мексико, мы узнали благодаря Илье Ильфу и Евгению Петрову. Мечтая когда-нибудь проехать по маршруту их поездки по Америке, мы внимательно изучали книгу «Одноэтажная Америка». И вот в главе 23 мы прочитали про Таос и про русского художника Николая Фешина, построившего в этом городе дом. Стало обидно – ведь у нас же была возможность побывать там: в штат Нью-Мексико мы уже ездили на ядерный полигон Тринити. И мы решили при первом же случае посетить Таос и найти дом Фешина. Такая возможность представилась, когда нас пригласили в Нью-Мексико на фестиваль «Русское лето». Он должен был проходить в городе Санта– Фе, а оттуда до Таоса совсем близко. Пригласил нас один из организаторов этого мероприятия – Кеннет Пушкин, который является родственником великого русского поэта и возглавляет Международный Пушкинский фонд.

Фестиваль «Русское лето» проводился в Санта-Фе в 2004 году. Тогда в этом городе, в Музее изящных искусств, все лето должна была проходить выставка «Николай и Александра: последний царь и его семья в домашней обстановке», экспонаты для которой предоставили крупнейшие российские музеи. Сразу возник вопрос: а нельзя ли организовать вокруг этой выставки какие-то еще мероприятия? Так родилась идея фестиваля, горячо подхваченная жителями города. И это не преувеличение – в те летние месяцы весь город Санта-Фе обрел ярко выраженный русский колорит.

Присутствие выставки и фестиваля действительно ощущалось во всем городе, и порой неожиданным образом. Так, на центральной площади старого Санта-Фе, где бойко шла торговля индейскими сувенирами, в витрине одного из магазинчиков был выставлен портрет царской четы, «отдекорированный» индейскими украшениями. Не остались в стороне и местные рестораны и гостиницы. Многие отели предлагали «фестивальные пакеты», которые включали не только специальные скидки для гостей праздника, но и билеты на выставку «Николай и Александра», ужин в ресторанах, которые в эти дни предлагали русскую кухню. А таких было немало. Гости города смогли отведать и борщ, и пирожки, и водку с черной икрой, и многое другое. Картинные галереи города, а их в Санта-Фе множество, постарались также использовать русскую тему. Под сводами главного собора города – собора Святого Франциска – звучала музыка русских композиторов. Известный хор «Дезерт хорале» включил в свой летний репертуар произведения Рахманинова, Балакирева, Гречанинова. В рамках фестиваля камерной музыки были представлены произведения Шостаковича и Чайковского. В театре «Театеруорк» была поставлена пьеса Тургенева «Месяц в деревне», а в Колледже Святого Иоанна прошли литературные чтения, где звучали отрывки из произведений Достоевского. В Детском музее Санта-Фе гости могли послушать русские народные сказки. Огромное впечатление на жителей Санта-Фе произвели выступления российской кантри-группы «Берингов пролив». Сама выставка пользовалась большим успехом. К моменту нашего приезда она уже «гостила» здесь два с половиной месяца, однако поток посетителей не ослабевал. Мы приехали в музей в воскресенье утром и обнаружили, что к кассе еще не открывшегося музея стоит большая очередь.

Как нам показалось, даже организаторы фестиваля не ожидали, что он получится таким удачным. Хотя, по нашему мнению, успех пришел именно потому, что идею поддержали все горожане. Это был настоящий праздник. Удовольствие явно получали не только гости, но и жители города. Хотя, как признался нам Кеннет Пушкин, организовать все это было очень непросто. Ведь никакого опыта проведения таких мероприятий ни у кого не было.

С Кеннетом Пушкиным мы беседовали долго. Странное ощущение возникало – мы в американском штате Нью-Мексико; вокруг кактусы, жара и песок. Романтичные названия городов – Санта-Фе, Альбукерке, Таос – ничего общего с Россией. И рядом человек, носящий имя, столь много говорящее сердцу русскому. Кто бы мог подумать, что доведется беседовать с родственником великого русского поэта! Причем именно родственником, а не потомком, как подчеркивает сам Кеннет. «Хочу отметить, и это очень важно, – предостерег он буквально в самом начале беседы, – что я не прямой потомок поэта. Я принадлежу к другой ветви Пушкиных. Это – линия Ржевских». А дальше последовало подробнейшее объяснение. Разобраться в генеалогии мы смогли, только нарисовав сложную схему. Кеннет подробно рассказал о своей семье, а потом с особым удовольствием и знанием дела говорил о своей художественной галерее «Пушкин», расположенной в Санта-Фе.

Затем мы отправились в Таос, до которого чуть более часа езды по горной дороге. И, конечно же, сразу же стали искать дом Николая Фешина. Мы нашли его без труда – здесь вам его покажет каждый. Он стоит почти в самом центре Таоса. Дом выделяется по местным меркам высоким крыльцом, большими окнами, резными деревянными колоннами, каким-то особенным и несвойственным местным владениям устройством приусадебного участка. Чем-то все это сразу навевает мысль о России.

Имя Николая Ивановича Фешина – ученика Ильи Репина – долгое время было забыто в России. А ведь в начале XX века он был очень знаменит. Его картины пользовались огромным спросом не только в России, но и за рубежом. В 1923 году он эмигрировал в США и поселился в Нью-Йорке, однако заболел там туберкулезом, и врачи порекомендовали ему перебраться в места с более сухим климатом. Друзья пригласили его в Нью– Мексико, в Таос, где в то время обитала целая плеяда американских художников, в том числе знаменитая Джорджия О’Киф и выходец из России Леон Гаспар. Творческая атмосфера, сухой климат и своеобразная красота этих мест пришлись по душе Фешину. В 1927 году он переезжает в Таос с женой и дочерью, приобретает участок земли и начинает все перестраивать на свой лад. Первым делом была возведена студия, где Фешин немедленно начал работать. Студия удивительна – одна стена практически целиком стеклянная, а у другой сложена замечательная печь с полатями. И студию, и дом Николай Иванович строил своими руками, минимально используя помощь рабочих. Он украсил дом резьбой по дереву, и ни одна дверь, ни один ставень не повторяют друг друга.

Строительство шло пять лет. К 1933 году в Таосе вырос дом, при первом же взгляде на который вспоминаешь Абрамцево. Все это время Николай Иванович не перестает и писать. Искусствоведы считают таосский период творчества Фешина наиболее ярким и плодотворным. Но долго жить в построенном собственными руками доме Николаю Ивановичу не пришлось – в 1933 году, когда было завершено строительство, жена Фешина – Александра – подает на развод. О причинах это сам художник так рассказал в письме брату: «Увлекшись одним поэтом, сама захотела стать писательницей» (из письма П. И. Фешину, июнь 1936 года). Однако поэт из ее жизни исчез довольно быстро, да и писательская карьера не сложилась, и осталась Александра Фешина жить одна в Таосе. А Николай Иванович после развода уезжает с дочерью Ией в Нью-Йорк.

Ильф и Петров побывали в Таосе в самом конце 1935 года и совершенно случайно в ресторане встретились с Александрой Фешиной. Как писали они в «Одноэтажной Америке», денег у нее, чтобы содержать большой дом и отапливать его зимой, не было, поэтому она снимала жилье совсем в другом месте. А спустя тридцать пять лет путь Ильфа и Петрова по Америке частично повторили корреспонденты «Правды» Борис Стрельников и Илья Шатуновский. Они специально поехали в Таос, чтобы разыскать Александру Фешину; и это им удалось. Об этой встрече они рассказали в своей книге «Америка справа и слева» (1971 год). Фешина прекрасно помнила встречу с Ильфом и Петровым и даже читала «Одноэтажную Америку». По ее словам, книга ей понравилась. «Они написали обо мне так, как и было на самом деле. Тогда с мужем мы разошлись, а дочь уехала учиться в Голливуд в балетную школу. Я осталась совсем одна. Одна среди индейцев…» – сказала она советским журналистам.

Александра Фешина умерла в 1983 году, и свой последний приют она нашла рядом с этим домом, где в тени кустов и деревьев стоит маленький крест. Сам же художник прожил в Нью-Йорке всего год, а затем вместе с дочерью переехал в Калифорнию. Он много путешествовал, побывал в 1936 году в Мексике и в 1938 году на острове Бали. В 1947 году он купил дом в лос-анджелесском районе Санта-Моника. Там 5 октября 1955 года он тихо скончался во сне. Согласно его завещанию дочь в 1976 году перевезла его прах на родину – в город Казань. После смерти матери она вернулась в Таос и стала жить в студии своего отца. По ее инициативе в 1996 году рядом была построена гостиница – абсолютно в том же стиле, что и сам дом. Идея заключалась в том, чтобы зарабатывать деньги на содержание музея. Ия Николаевна Фешина ушла из жизни в 2002 году.

Стоит в Таосе русский дом. Сейчас в нем музей, где хранятся работы Николая Фешина, а также местных художников. Поскрипывают под ногами половицы, стрекочут за окнами сороки, со стен взирают великолепные работы мастера. С огромной любовью написаны портреты дочери, незабываем запечатленный на полотнах облик отца художника, полыхает огнем натюрморт с настурциями. Но жизни в доме нет. Появляется ощущение, что строивший его мастер вложил в дом всю душу и, покидая жилье, унес ее с собой. Вместе с тем Николай Фешин оставил после себя огромное наследие. Однако сказать точно, сколько им было написано, не может никто. По словам сотрудников дома-музея, главная проблема состоит в том, что Фешин часто дарил или обменивал свои работы, и в каких коллекциях они теперь находятся, не знает никто. Наибольшее число работ находится на родине художника – в Казани – в Государственном музее изобразительных искусств Республики Татарстан. Там собраны около 200 его полотен. Большая коллекция экспонируется в музее Старк в штате Техас – 68 работ. Полотна Фешина также хранятся в Музее американского искусства при Смитсоновском институте в Вашингтоне, Национальной портретной галерее в Лондоне, музее Фрай в Сиэтле, музее Гарвардского университета. Много работ оказалось в частных коллекциях. Американцы считают Николая Фешина «своим» художником и относятся к нему с благоговением. Однако сам он никогда не забывал о своей родине и, по словам его дочери, всегда говорил, что самое сильное и самое долговременное влияние на любого художника оказывает все то, что связано со страной, где родился.

В 2007 году в Доме-музее Фешина прошла выставка российского художника Николая Блохина. У него и до этого было в США несколько выставок, и американцы единодушно говорили о сходстве в манере письма Николая Блохина и Николая Фешина. Правда, самому Николаю Блохину, с которым мы встречались в Калифорнии, такое сравнение не нравится – ему вообще не нравится, когда его пытаются с кем-то сравнивать. Однако даже сотрудники Института Фешина в Таосе отметили сходство в манере письма. Тем не менее, выставка в доме-музее Фешина состоялась, и разделенные почти столетием работы двух русских художников встретились на американской земле. О Николае Блохине в Америке узнали в 2002 году, когда он стал победителем престижного международного конкурса, проводимого Американской ассоциацией художников-портретистов в знаменитом музее «Метрополитен» в Нью-Йорке. В нем участвовали художники из 36 стран, и Блохин стал первым русским живописцем, получившим высшую награду этого конкурса. Спустя два года его талант был признан и другой, не менее престижной ассоциацией портретистов США – он получил главную награду на международном конкурсе Общества художников-портретистов США в Бостоне. Имя Николая Блохина зазвучало в США в полный голос – его произведения выставлялись в картинных галереях Нью-Йорка, Чикаго, Санта-Фе и Кармела в Калифорнии.

Выйдя из дома Фешина, невозможно не заметить на другой стороне улицы небольшой книжный магазин. Несмотря на свои скромные размеры, он сразу бросается в глаза благодаря названию – а именуется он громко The Broadsky. Правда, как пояснил нам хозяин магазина, к знаменитому поэту это не имеет никакого отношения. Просто такую фамилию носил основатель этой замечательной книжной лавки. Здесь прекрасный выбор старых и новых книг, чудесные продавцы, и вообще, как рекламируют они себя – это «маленький магазин, где вас ждут большие сюрпризы». Какие? Ну, например, здесь можно встретить разных знаменитостей, в том числе голливудских. Сюда любит заглядывать Энтони Хопкинс. По словам хозяина магазина, актер не любит, когда на него обращают внимание. Продавцы и постоянные покупатели знают это и делают вид, что не узнали звезду, давая ему возможность спокойно выбирать книги. Откуда же, спросите вы, берутся здесь голливудские кинозвезды и другие знаменитости? Они любят сюда приезжать на отдых, привлеченные местным колоритом, исключительно здоровым климатом и традицией уважения к личной жизни знаменитостей. В частности, Джулия Робертс, у которой здесь ранчо, может спокойно гулять с малышами по улицам, что совершенно невозможно в Лос-Анджелесе. Как справедливо заметил один из местных жителей, если встречаешь Джулию Робертс каждый день, то постепенно забываешь, кто она. Соседом Джулии Робертс является бывший министр обороны США Дональд Рамсфелд. Их ранчо стоят рядом, а в 2005 году министр даже согласился продать кинозвезде 37 акров своей земли.

Для нас, конечно, главным в Таосе был дом Фешина, однако американцев, да и туристов со всего мира, привлекает сюда совсем другая достопримечательность. Примерно в полутора километрах к северу от Таоса находится древнее поселение индейцев пуэбло. Оно представляет собой как бы жилой комплекс в несколько этажей, образованный из множества прилепленных друг к другу небольших домишек с плоской крышей. Они поднимаются террасами, и этажи сообщаются между собой приставными деревянными лестницами. Все это построено из глины, смешанной с соломой, и, как можно судить, поддерживается в прекрасном состоянии, уверенно противостоит напору времени. Для туристов доступ открыт только на центральную площадь поселения – далее везде видны таблички, предупреждающие, что заходить за них категорически запрещено и нарушитель попадет под суд. Там начинается закрытая для бледнолицых жизнь племени.

Живут в этом жилом комплексе индейцы таос, входящие в группу индейских племен пуэбло. Археологи утверждают, что их предки жили на этом месте задолго до того, как Колумб открыл Америку. Считается, что основная часть построек возникла в период между 1000 и 1450 годами н. э. Испанцы, появившиеся на севере нынешнего штата Нью– Мексико в 1540 году, увидели индейские строения практически такими, какими видят их сегодняшние туристы. Они считаются самыми старыми постройками в США, где постоянно живут люди, а также одними из самых фотографируемых сооружений в Западном полушарии.

Местная индейская община насчитывает около 2 тысяч человек, 150 из которых постоянно живут в древнем пуэбло. У остальных, как правило, есть жилплощадь в поселении, но они предпочитают жить в своих домиках за его пределами, поскольку там у них есть земля и они могут вести свое хозяйство. В этих домах есть вода и электричество, чего не допускается здесь. Во время важных церемоний, однако, все члены общины перебираются именно в пуэбло. Те, кто живет непосредственно в древнем селении, занимаются в основном изготовлением ювелирных украшений и других поделок, которые предлагаются на продажу туристам. Мастерские этих индейских художников как бы обрамляют центральную площадь деревни и своими экзотическими рекламными вывесками зазывают гостей. Удивительно, но на площади разрешено фотографировать, хотя разрешение это действует до входа в лавку.

Американские индейцы очень разные. Среди тех, с кем удалось встречаться, таосские пуэбло были самыми общительными и доброжелательными. В отличие от строгих навахо и гордых апачей, всегда сохранявших дистанцию, индейцы в Таосе охотно шли на контакт, рассказывали о себе и задавали вопросы. Хозяйка мастерской, торговавшей удивительными индейскими барабанами, прекрасно понимая, что о покупке речи не идет, тем не менее охотно демонстрировала свой товар и потрясающее звучание этих музыкальных инструментов. Она несколько саркастической улыбкой отреагировала на вопрос, а сколько же времени занимает изготовление такого чуда, высотой примерно в полтора человеческих роста. «Этого не знает никто, – последовал ответ. – Ведь сначала надо найти нужное дерево, сесть рядом с ним, поговорить с ним и узнать у него, получится ли нужный инструмент и согласно ли оно. Здесь речь идет о душе, о матери-Земле». Как пояснила очаровательная индианка, каждый барабан имеет свое назначение и должен затрагивать сердце того, кто его услышит. И действительно, зазвучав под ее ударами, они заставили вздрогнуть, заставили по– иному взглянуть на окружавший мир индейцев.

Таос знаменит и еще одной достопримечательностью. Здесь находится один из самых высоких мостов в США. Признаться, нас несколько ввело в заблуждение слово «высокий» – мы ожидали, что смотреть придется вверх, но никак не вниз. Выехав из Таоса на север, где, согласно путеводителям, и находится Rio Grande Gorge Bridge, мы строго следовали указанному маршруту и, отъехав на 16 километров от города, остановились в некотором замешательстве. Никакого высокого моста перед нами не было; более того, мы находились посреди совершенно плоской равнины, лишь вдалеке окаймленной горами. Решено было все-таки двигаться и дальше в указанном направлении. Так вот – мост мы фактически заметили, только когда уже въехали на него! Мост висит на высоте 172 метра над узким и глубоким каньоном, по дну которого течет река Рио-Гранде. Именно на этом мосту снималась одна из самых запоминающихся сцен четвертого фильма о Терминаторе – и зрители фильма могут увидеть мост со всех ракурсов. На этом же мосту снималась сцена свадьбы в фильме «Прирожденные убийцы» Квентина Тарантино.

На обратном пути в Лос-Анджелес мы решили сделать остановку в городе Альбукерке. Нам понравилась гостиница Courtyard, и мы решили переночевать в ней. Выбрали мы ее, в общем-то, случайно и никак не могли представить, что пройдет два года и именно в этой гостинице, благодаря удивительному стечению обстоятельств мы станем свидетелями фантастически красивого зрелища, которое поднимет нам настроение именно в тот момент, когда мы будем в этом очень нуждаться.

В 2006 году нам предстояло переехать из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк. Мы решили сделать это на машине, чтобы проехать по тем штатам, где еще не бывали. Планировали мы свой отъезд на лето, с тем чтобы успеть проехать по северным штатам США до осени. Однако июль сменился августом, потом прошел сентябрь, а мы никак не могли дождаться корреспондента, который должен был сменить нас в Лос-Анджелесе. Наконец в начале октября он прибыл. Знакомство это оказалось столь неприятным, что как-то уже и не радовала долгожданная перспектива путешествия через всю Америку на автомобиле. Настроение было испорчено, впереди ждала перспектива попасть под первые снегопады в Вайоминге (что и случилось).

Мы приехали в Альбукерке поздно вечером 7 октября и остановились в уже знакомой нам гостинице Courtyard. Нам дали комнату на первом этаже. На следующий день проснулись мы чуть свет, поскольку поставили себе задачу отправиться в путь как можно раньше. Выглянув в окно, мы увидели некое подобие футбольного поля, на котором – несмотря на ранний час – кипела какая-то бурная деятельность. На поле стояло множество машин, и у всех были прицепы, откуда хозяева извлекали непонятные нам громоздкие предметы. Все стало ясно через несколько минут, когда содержимое огромных мешков было разложено на земле. Воздушные шары! Перед нами в огромном количестве быстро надувались воздушные шары самых невероятных форм и расцветок. И все они один за другим взмывали в небо. Естественно, и мы вышли на поле. И тогда мы увидели, что они поднимаются не только с этого поля, но и со всех сторон. Зрелище было просто невероятным! Все ярко-голубое небо над Альбукерке было заполнено (именно заполнено!) разноцветными аэростатами. Оказалось, что мы приехали в Альбукерке в дни проведения Международного фестиваля воздушных шаров, который всегда проходит в начале октября.

Разумеется, в путь мы отправились не скоро. Мы ходили по полю, где гордые аэронавты с удовольствием рассказывали про свои воздушные шары. Мы восхищались выдумкой творцов этих воздухоплавательных аппаратов – ведь ни один из них не повторял другой. Все это было похоже на сказку. От нашего плохого настроения не осталось и следа! Конечно, удивило нас и совпадение, по прихоти которого мы очутились в Альбукерке, в этой гостинице, именно в дни проведения фестиваля. Мы уезжали в приподнятом настроении – воздушные шары отсекли все неприятные воспоминания. Жизнь – удивительная вещь: добрые сюрпризы она преподносит именно тогда, когда ты в этом нуждаешься.

Глава 28. С запада на восток

О коте по имени Хаммер и бизонах Вайоминга, портретах президентов и закрытом на зиму городе, Джоне Уэйне и кулинарных рецептах голливудских кинозвезд, серых канадских гусях и дне рождения в Толидо…

Если спросите – откуда

Эти сказки и легенды

С их лесным благоуханьем,

Влажной свежестью долины,

Голубым дымком вигвамов,

Шумом рек и водопадов,

Шумом, диким и стозвучным,

Как в горах раскаты грома? —

Я скажу вам, я отвечу:

«От лесов, равнин пустынных,

От озер Страны Полночной,

Из страны Оджибуэев,

Из страны Дакотов диких,

С гор и тундр, с болотных топей,

Где среди осоки бродит

Цапля сизая, Шух-шух-га.»

Генри Лонгфелло. «Песнь о Гайавате»

Собираясь перебираться из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, мы проложили маршрут так, чтобы увидеть штаты, в которых не бывали. К этому моменту мы уже проехали по Восточному побережью США, изъездили весь Юг и частично Запад, а вот северных штатов не видели. Поэтому и решили напоследок проехать через любимые Аризону и Нью-Мексико, а потом уйти на север в Колорадо и дальше в края индейцев лакота и оджибве – в Вайоминг, Монтану, Северную и Южную Дакоту и дальше на восток. Правда, план наш подвергся корректировке из-за погоды, и в Монтану и Северную Дакоту мы не попали, но обо всем по порядку.

Из Альбукерке мы отправились в Таос, а потом по узкой дороге, которая неторопливо взбиралась в горы, начали свой путь в штат Колорадо. Погода стояла замечательная, светило солнце, и леса вокруг только начинали покрываться осенним нарядом. Совсем не верилось в прогноз погоды, который передавали по радио. А обещали нам снегопады уже на границе Колорадо и Вайоминга. Американский гидрометцентр оказался прав…

Шоссе номер 25 пересекает Колорадо с юга на север – справа остается равнина, а слева высятся невероятно красивые горы. Пока мы любовались этими красотами, мы вспоминали, что читали – или писали – о штате Колорадо. Где-то здесь, в недрах горы Шайенн неподалеку от города Колорадо-Спрингс, находится командный пункт НОРАД – Командование воздушно-космической обороны Северной Америки, объединенной системы аэрокосмической обороны США и Канады. В Колорадо ведется бескомпромиссная борьба с курением, принимающая иногда курьезные формы. Здесь принят закон, запрещающий актерам курить на сцене, причем не только настоящие сигареты, но и сигареты-имитации, не содержащие табака, поскольку это все равно будет считаться пропагандой курения. А в репертуаре нескольких местных театров были спектакли, где герои по ходу действия курят. Например, в пьесе «Кто боится Вирджинии Вульф?» Эдварда Олби есть сцена, где действие буквально вьется вокруг сигареты. Чтобы поставить ее в полном объеме, три театра в Колорадо даже подавали в суд на свой родной штат. Дело дошло до Верховного суда США, но актерам так и не разрешили изображать курение на сцене. И напрасно пытались настаивать колорадские актеры, что персонажи многих пьес Генрика Ибсена, Ноэля Коуарда и других знаменитых драматургов по ходу действия курят и с этим ничего нельзя поделать. От некоторых спектаклей пришлось просто отказаться. Например, один театр расстался с пьесой только потому, что все действие разворачивается в прокуренном баре в Дублине. Пришлось также отказаться от постановки спектакля «Марк Твен сегодня!» в Центре исполнительских искусств Денвера, поскольку внести в него антитабачные коррективы оказалось невозможно. Ведь говорят, что Сэмюэл Клеменс, то есть Марк Твен, если бодрствовал, то держал сигару во рту 99 процентов времени. Вообще, в Колорадо запрещено курить внутри помещений практически во всех общественных местах, включая остановки общественного транспорта и вокзалы, рестораны и бары, а также в такси.

Где-то здесь в Колорадо, рядом с Денвером, живет полосатый кот Хаммер, родившийся на военной базе в Ираке, где было расквартировано небольшое моторизованное подразделение американских войск. Котенок был включен в состав подразделения и получил воинское звание – рядовой. Вскоре за крупные успехи в ловле мышей, совершавших теракты в отношении провианта, он был повышен в звании до рядового первого класса. Но настало время, когда группе, в которой служил Хаммер, предстояло вернуться на свою базу в штате Колорадо. Вместе с тем командир – сержант Бусфилд и солдаты чувствовали, что не могут отречься от полосатого сослуживца, предав боевое братство. Тогда солдаты обратились за помощью к американской организации Alley Cat Allies, которая занимается спасением бездомных кошек, и была начата кампания за спасение «рядового» Хаммера. Быстро удалось собрать две с половиной тысячи долларов, которых хватило на прививки, стерилизацию, оформление документов и билет на самолет. Кот отбыл вместе со своим подразделением в Кувейт. А потом ему уже пришлось путешествовать самостоятельно: из Кувейта в Сан-Франциско он отправился в багажном отделении, зато в Денвер летел как очень важная персона – первым классом на руках одного из представителей организации Alley Cat Allies. Там и произошло воссоединение боевых друзей: в аэропорту Денвера кота встретил сержант Бусфилд, в доме которого он и поселился.

О подобных случаях, работая в Америке, мы слышали немало. И всегда удивлялись тому, как относятся американцы к разному зверью. Здесь с животными легко путешествовать, поскольку многие гостиницы позиционируют себя как pet friendly, т. е. приветствуют четвероногих в качестве постояльцев. Есть немало компаний, которые даже разрешают брать с собой кошек и собак на работу. Практически каждый день мы наблюдали в Нью-Йорке, как из нашего офисного здания выходит среди дня мужчина с сумкой. Из сумки вылезает деловитый мопс, который немедленно отправляется к ближайшему дереву делать свои дела. После небольшой прогулки мопс забирается обратно в сумку, и они с хозяином возвращаются на работу. Американцам, на наш взгляд, удалось в значительной степени решить проблемы бездомных животных. В стране существует огромное количество приютов для них. Американец, который захочет завести собаку или кошку, обычно не покупает щенка или котенка, а отправляется в приют спасать какое-нибудь несчастное существо. Массово проводится стерилизация, и в некоторых штатах она обязательна, а исключение делается только для племенных животных или по медицинским причинам. Да, приюты переполнены. Да, проблем еще немало, но бездомных животных на улицах американских городов практически нет.

Вот так мы и доехали до Денвера, где мы планировали заночевать. Свернули на улицу, где светились вывески сразу нескольких гостиниц. Каково же было наше изумление, когда ни в одной из них не оказалось свободных мест. Оказалось, что в Денвере проходит какой-то важный матч и все места давно забронированы. В общем, в очередной раз нам помогла клубная карточка гостиничной сети, и номер для нас из какого-то резерва нашелся. Утром вышли из гостиницы и обнаружили, что на улице весьма холодно. Сели в машину и отправились дальше. И вот когда мы уже приближались к границе Колорадо и Вайоминга, мы увидели первые снежинки. А на дворе-то всего лишь начало октября.

Какие морозы, какой снег – мы в Калифорнии вообще забыли, что это такое! А радиосиноптики упорно твердят, что из Канады прорвался холодный фронт и по всему северозападу очень холодно.

Граница между Колорадо и Вайомингом отмечена на 25-м шоссе не просто традиционной надписью – «Штат Вайоминг приветствует вас» – а еще и большой фигурой бизона. Это означает – готовьтесь, вас ждет встреча с этими замечательными животными. В Вайоминг мы въезжали под снегом, и первое, что увидели, – огромное стадо этих фантастических зверей. Зрелище казалось просто сюрреалистическим – машин нет, тишина, падает легкий снежок, застревая в мощных гривах этих гигантов, шествующих вдоль шоссе. Взрослые бизоны величественны и неторопливы, а среди них носится веселая бизонья мелюзга. До этого мы видели бизонов много раз – но только в зоопарках – и совершенно не представляли, насколько потрясающе выглядит их стадо в своей родной стихии – среди бескрайних американских прерий. И тут же невольно возник вопрос: но ведь бизонов-то вроде бы полностью истребили, откуда же взялись эти красавцы?

Пятьсот лет назад по просторам Северной Америки бродило примерно 30 миллионов этих внушительных в своей мощи животных. Затем их поголовье стало стремительно сокращаться. Причиной этого, однако, был не только человек, но и природные катаклизмы, включая невероятно холодную зиму 1841 года. К началу XX века общее число бизонов на всю Америку составляло всего примерно тысячу особей, и большая их часть обитала в зоопарках. Утверждают, что в нью-йоркском зоопарке в Бронксе в 1900 году было больше бизонов, чем во всем штате Оклахома. Сейчас их поголовье составляет примерно полмиллиона, и численность растет год от года. Бизоны вновь стали неотъемлемой частью ландшафта некоторых американских штатов – Вайоминга, Южной Дакоты, Монтаны. Все они живут на вольном выпасе, но 97 процентов из них являются собственностью фермеров, разводящих их на мясо. Парадоксально, но своим возрождением бизоны обязаны именно этому растущему в США спросу на их мясо. Чрезвычайно вкусное и нежирное, оно к тому же славится своей экологической чистотой, поскольку питаются бизоны только травой на пастбищах. Все больше американцев стремится сделать свое меню состоящим из экологически чистых продуктов, и мясо бизона прекрасно вписывается в эту тенденцию. Да и само их разведение и содержание являются экологически абсолютно чистыми. Кстати, в Америке бизонов традиционно называют баффало, то есть буйвол, что на самом деле не совсем точно, поскольку зоологическое название этого вида – Bison bison. В начале 70-х годов появились первые фермеры, выбравшие разведение бизонов на мясо своей специализацией, и дело стало быстро набирать обороты. Спрос на их продукцию стремительно растет. И хотя по сравнению с потреблением говядины цифры почти микроскопичны, производство бизонины сейчас является самым быстрорастущим сектором животноводства в США. В стране создаются целые сети ресторанов, специализирующихся на блюдах из мяса этих животных. В частности, одна из крупнейших таких сетей – «Тедз Монтана Гриль» – была создана известным телемагнатом и филантропом Тедом Тернером и названа его именем.

Мы остановились и просто не могли наглядеться на это чудо. Бизоны не обращали на нас никакого внимания. Но снег шел все сильнее, да еще и признаки дождя вдруг появились, и пришлось ехать дальше. И вот тут мы поняли, что надо вносить коррективы в маршрут – про путешествие по Монтане и Северной Дакоте придется забыть – как-то не привлекала перспектива поездки под ледяным дождем. Мы съехали с шоссе номер 25 на дорогу номер 85 (назвать ее шоссейной как-то трудно). Она узкой лентой шла через настоящие прерии с их необъятными просторами. По обе стороны дороги время от времени появлялись таблички с названием ранчо, от которых куда-то вдаль шли дорожки, но никаких строений видно не было. Кроме нашего «форда», на дороге не было ни одной машины. Мы засекли время – за 20 минут нам навстречу не проехал никто. Наконец мы остановились у небольшой бензоколонки и обнаружили, что для местных жителей эта непогода не была неожиданной. Три стоявшие рядом с ней машины уже основательно были «обуты» в цепи. Хозяева этих «мини-грузовиков» закупали что-то в магазинчике при бензоколонке и одновременно общались, весело и грубовато подтрунивая друг над другом. Наше появление не прервало этой живой дискуссии, хотя по осторожным взглядам в нашу сторону было понятно, что чужие сюда заглядывают нечасто.

Когда мы вышли на улицу, уже шел настоящий ледяной дождь. По совершенно пустой дороге мы поехали на север, чтобы выбраться на шоссе номер 90, пересекающее север США с запада на восток. Места вокруг были совершенно пустынные, а самое неприятное, что перестал работать сотовый телефон. Вот так, под ледяным дождем, при полном отсутствии связи с внешним миром, мы и ехали тихонько, надеясь, что с нашим «фордом» ничего не случится. В общем, это испытание он выдержал с честью. Правда, на 90-е шоссе он выехал покрытый грязной ледяной коркой, но в городе Рэпид-Сити мы отблагодарили его, обеспечив замечательной горячей мойкой, которая почему-то именовалась здесь «калифорнийской». Естественно, мы полюбопытствовали, чем она отличается от обычной. Оказалось, что в «калифорнийском варианте» водителю и пассажирам можно оставаться в машине, а не стоять на улице. Правда, в Калифорнии как раз так и не принято, но убеждать в этом сотрудников мойки мы не стали. На ночевку мы остановились в гостинице в городе Рапид-Сити, которая оказалась выше всяких похвал – это был вовсе не какой-нибудь примитивный придорожный мотель. В огромном фойе по стене струился водопад. Здесь же находился ресторан с живой музыкой и бар. Наличие такой гостиницы в Рапид-Сити вполне оправданно – здесь останавливаются туристы, жаждущие посмотреть на знаменитый Маунт-Рашмор – гору, на которой высечены портреты президентов. На самом деле ближе всего к этой достопримечательности находится городок Кистон, но он фактически закрывается на зиму.

В Кистон мы заехали на следующий день, когда отправились смотреть на гору Рашмор. Очаровательный маленький городок, заполненный сувенирными магазинчиками и маленькими гостиницами, был практически пуст. Почти на всех торговых точках висели надписи: «Закрыто на зиму. Ждем вас в мае». Хозяйка одного еще открытого магазина рассказала нам, что город живет исключительно за счет туристов, которые приезжают на Маунт-Рашмор. А едут они в основном в теплое время года, и город оживает только с мая по сентябрь. Она сама дораспродавала остатки товара и готовилась тоже отправить свою лавочку в «зимнюю спячку». Мы спросили, часто ли видят в этих краях русских. Ответ нас удивил. Туристов, оказывается, немного, а вот на лето на заработки в рамках программы Work and Travel приезжает множество наших студентов.

Из Кистона узенькая живописная дорожка ведет к Маунт– Рашмор, где на склоне горы высечены лица четырех президентов США – Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Теодора Рузвельта и Авраама Линкольна. Несмотря на то что туристический сезон закончился, на парковке перед комплексом было много автобусов, и желающих посмотреть на знаменитый монумент было немало. Можно представить, что здесь делается летом! С парковки туристы попадают на небольшую площадку, где расположены кассы и сувенирный магазин. А к смотровой площадке, с которой открывается прекрасный вид на монумент, ведет широкая аллея, вдоль которой воздвигнуты колонны из серого гранита. Каждая из них посвящена одному из штатов США – на ней выбиты его название и дата вступления в союз. Портреты создавались в течение 14 лет – с 1927 по 1941 год – скульптором Гатзоном Борглумом и 400 каменотесами. Первоначально планировалось, что президенты будут высечены по пояс. Но довести первоначальный проект до конца не удалось из-за нехватки финансирования, которое было прекращено в 1941 году, вскоре после смерти Борглума.

Монумент этот, казалось бы, является памятником человеческому упорству и стремлению добиться невозможного, столь присущим американцам. Однако его смысл гораздо глубже, и любой, кто познакомится с его историей, сразу это поймет. Для грандиозного монумента, призванного отразить первые 150 лет истории США, был выбран хребет, расположенный в самом сердце гор Блэк-Хиллз. Они являются священными для индейцев лакота-сиу, а сама гора на их языке называлась Шесть Старцев. Рашмор – фамилия нью-йоркского инженера, проводившего здесь работы. Индейцы лакота считают, что территория, где находится монумент, отобрана у них незаконно, а создание памятника – святотатство. Разумеется, и лики американских президентов, руководивших страной в страшный для индейцев период, вызывают у них неприятие. В этой связи стоит напомнить о том, что нет единства мнений и по поводу правильности выбора президентов, чьи лица увековечены на Маунт-Рашмор. Некоторые считают, что на горе запечатлены не все, достойные этой чести, и требуют высечь новые лица, в частности президента Рейгана. Другие считают, что некоторые лица надо заменить. Никто, правда, не воспринимает эти требования всерьез, поскольку высекать лица президентов из скалы – дело чрезвычайно дорогостоящее.

Монумент на горе Рашмор является Национальным парком. Он находится в ведении Национальной парковой службы, и его содержание финансируется из федерального бюджета. Ежегодно его посещают более 2 миллионов туристов. Мало кто знает, однако, что совсем неподалеку находится еще один мемориал. Точнее, он только создается. Это памятник индейскому вождю Крейзи Хорз (Неистовый Конь), который создается индейцами в знак протеста. Поскольку никакого федерального финансирования этого проекта нет, то работа идет крайне медленно. Она была начата скульптором Коржаком Зиолковским еще 1948 году, но до завершения очень далеко – пока из скалы высечена только голова вождя. По замыслу же должна появиться фигура на лошади, размером 195 на 172 метра. Если проект удастся когда-нибудь завершить полностью, то этот монумент станет самой большой скульптурой в мире. Надо сказать, что далеко не все индейцы поддерживают этот проект. Для индейской культуры характерно весьма бережное отношение к природе, поэтому многие считают, что превращение скалы в монумент неправильно по сути.

Блэк-Хиллз удивительно красивы. Больших городов поблизости нет, а сами горы превращены в Национальный парк. Здесь очень тихо, а природа выглядит первозданной. Выходя от монумента американским президентам на парковку, мы натолкнулись на белого пушистого горного козла, который мирно гулял по газону. Подпустил он нас совсем близко и, только когда мы приблизились уже метра на полтора, поднял голову и осуждающе посмотрел. Вдали паслись еще несколько его собратьев. Как мы потом выяснили, эти горные козлы не являются исконными обитателями этих мест. В 1924 году несколько таких животных были подарены Канадой Национальному парку Кастер, расположенному здесь же, в Блэк-Хиллз, и знаменитому своим полуторатысячным стадом диких бизонов. Но канадским козлам загон в этом парке не понравился, и они удрали на волю. Местные условия их устроили, и они прекрасно прижились в Южной Дакоте. Сейчас их насчитывается около 200 особей. Они мирно сосуществуют с исконными обитателями этих мест – оленями, сурками, бурундуками и белками.

Возвращаясь обратно, мы заехали в Рэпид-Сити в большой магазин под названием Prairie Edge, который торгует вещами, созданными руками индейцев. Открыли его в 80-х годах прошлого века владельцы ранчо Рэй и Рита Хилленбранд, занимавшиеся разведением бизонов. Хилленбранды интересовались традициями и искусством индейцев и решили создать особый магазин, который ставил бы перед собой две цели. Во-первых, он должен был стать своего рода центром, который рассказывал бы о культурном наследии коренных народов Америки, особенно индейцев равнин Севера. Вторая цель заключалась в обеспечении индейским художникам возможности продавать свои работы по справедливой цене. Было выбрано прекрасное место в самом центре Рэпид-Сити, в отреставрированном здании постройки XIX века, имеющем статус Национального исторического памятника.

Магазин просто невероятный, он больше похож на музей. Здесь собрана великолепная коллекция изделий из серебра, керамики, ковров, украшений из бисера, картины, стеганые одеяла, свечи, одежда и многое-многое другое. Продаются здесь и книги, и аудиозаписи. Когда мы вошли в магазин, там звучала очень красивая песня, и мы спросили продавца (а продавцами работают индейцы), кто это. Он назвал нам имя – Buddy Red Bow, и мы немедленно купили диск. Потом мы слушали его всю дорогу до Нью-Йорка, ставя заново раз за разом. Продавец, кстати из племени лакота, очень удивился, узнав, что мы русские. Русских он никогда не видел, но почему-то очень обрадовался. Долго расспрашивал нас, водил по магазину. Кстати, именно индейцы племени лакота, проживающие на территории пяти американских штатов, в 2007 году объявили о выходе из состава США. Они также заявили о выходе из всех договоров, заключенных их предками с правительством Соединенных Штатов. Тогда они заявили, что более не считают себя гражданами США. Самопровозглашенное государство индейцев находится на территории штатов Небраска, Южная и Северная Дакота, Монтана и Вайоминг.

А затем мы вновь выехали на шоссе номер 90 и отправились на восток. Следующая ночевка была запланирована в городе Сиу-Фоллз, который тоже находится в Южной Дакоте, почти рядом с границей с Миннесотой. Название городу дал красивейший каскад водопадов, расположенных по реке Биг-Сиу. Говорят, что до начала 80-х годов Сиу– Фоллз были небольшим, ничем не примечательным городком. Однако в 1981 году банковская корпорация Citigroup перенесла сюда свой кредитный центр – причиной этого стал действующий здесь закон о процентных прибылях на заемные средства. Поселилось здесь и еще несколько крупных банков. Город начал быстро расти, его население выросло почти вдвое. Вообще, Сиу-Фоллз выглядит очень симпатично, он похож на какой-то немецкий аккуратный город. В нем кипит бурная культурная жизнь: проводится множество фестивалей, праздников и всяких разных мероприятий. Самое интересное, на наш взгляд, – это ежегодный фестиваль скульптур SculptureWalk. В центре города, на трех улицах, размещаются творения местных скульпторов. С мая по сентября горожане выбирают лучшую работу, и она занимает свое место в местном музее; остальные можно приобрести. А спонсорами авторов выступают местные компании. Скульптуры стоят весь год до следующего фестиваля. Творения, которые видели мы, были исполнены в самых разных жанрах – от настоящей абстракции до сугубо реалистичных вещей. Нам, например, очень понравилась большая печатная машинка.

И еще один забавный момент, связанный для нас с этим городом. На всем пути от Вайоминга и до Миннесоты мы так и ехали в той самой злополучной полосе холода. Температура, несмотря на начало октября, была близкой к минусовой. На жительницах Сиу-Фоллз были надеты разноцветные перчатки и излюбленные американками меховые наушники. А наш замечательный «форд-эксплорер», оснащенный системой оповещения водителя о всяческих неприятностях, стал упорно твердить нам, что у нас спущены колеса. Холодно ведь, воздух в них сжался, вот ему и кажется, что с колесами неприятность. И поехали мы на ближайшую бензоколонку подкачать шины. Вышел замечательный рыжий, веснушчатый парень, который, узнав про наши трудности, радостно сообщил, что мы за это утро уже пятые с такой проблемой. Подкачал нам шины, протер стекла. За свою работу попросил 2 доллара, но у нас, к сожалению, мелких денег не было. Мы протянули ему двадцатидолларовую купюру и попросили найти хоть какую-то сдачу. Парень надолго исчез, но, вернувшись, протянул нам ровно 18 долларов.

Пейзаж менялся – девственная прерия превращалась в сельскохозяйственные угодья. Проехав часть пути по Миннесоте, именуемой Штатом десяти тысяч озер (на самом деле их больше, а именно 11 тысяч 842), мы повернули на юг и отправились в Айову. Это – родной штат знаменитого актера Джона Уэйна. Он родился здесь в 1907 году в небольшом городке Уинтерсет. Сейчас в доме, где он родился, находится музей. Интересно, что Мэрион Роберт Моррисон – а именно таково настоящее имя Джона Уэйна – вовсе не мечтал о карьере в кино, а хотел стать военным. Он поступал академию ВМС в Аннаполисе, но недобрал немного баллов. В итоге его приняли в Университет Южной Калифорнии, чему немало помогло его великолепное умение играть в футбол. Студенческим летом подвернулась работа на киностудии – там он и познакомился с известным режиссером Джоном Фордом. В 1930 году Мэрион Моррисон превратился в Джона Уэйна, и именно под этим именем он значится в титрах фильма «Мужчины без женщин», ставшего его первой работой в кино.

Джон Уэйн снялся более чем в 170 фильмах. Он не просто знаменитый актер – он настоящая легенда Америки, во многом воплощение ее духа. Он был невероятно популярен в Америке, и даже сейчас, спустя столько лет после его смерти, опросы общественного мнения показывают, что он остается одним из самых любимых киноактеров. При этом Джон Уэйн был убежденным консерватором и антикоммунистом. Говорят, что политические взгляды Уэйна вызвали такую бурную реакцию Сталина, что тот даже якобы планировал организовать покушение на кинозвезду. Об этом поведал в своей книге «Джон Уэйн: человек за мифом» историк Майкл Мунн. О яром антикоммунизме актера Сталину якобы рассказал советский кинорежиссер Сергей Герасимов, который в 1949 году ездил в Нью-Йорк на конференцию. Сталин пришел в негодование и приказал убить кинозвезду. В Голливуд якобы были направлены два агента, однако они были разоблачены. Об этой истории Мунну рассказали несколько человек, близких к Джону Уэйну, в том числе известный кинорежиссер Орсон Уэллс. Говорят, что это покушение было не единственным, и приказ об убийстве Джона Уэйна был отменен уже Хрущевым, который сам поведал об этом актеру.

Здесь мы хотим сделать небольшое отступление. Как-то нам предложили подготовить серию материалов для одной московской радиостанции на тему «Кулинарные рецепты голливудских кинозвезд». Мы сначала отказывались, полагая, что найти такие материалы будет трудно. Но потом взялись за это дело и даже увлеклись. Оказалось, что некоторые звезды – такие как Морган Фримэн и Пол Ньюмен – даже публиковали собственные кулинарные книги. И Фрэнк Синатра со своей женой Барбарой опубликовали поваренную книгу, в которую собрали рецепты своих знаменитых друзей. В общем, изданий на эту тему оказалось немало. Кроме того, голливудские кинозвезды часто и в своих интервью снисходят до разглашения секретов своих любимых блюд.

За то время, пока выходила эта передача, мы рассказали радиослушателям, как печь печенье по рецепту Мэрил Стрип и как запекать курицу по рецепту Глории Гэйнор. Мы поведали и о том, как готовит блюдо под названием «спагетти карбонара» Том Круз и как запекает камбалу под соусом мисо Гвинет Пэлтроу (они правда умеют это делать – это было продемонстрировано ими по телевизору). Мы рассказали и о том, как готовить поленту стуфато от Джеймса Гандольфини и экзотический десерт под названием «банановые бенье с карпаччо из ананаса и ванильным мороженым» от Моргана Фримэна. Были у нас и программы, в которых раскрывались секреты супа из авокадо Пола Маккартни, салатов Пола Ньюмена и яичницы Роджера Мура. Занятие это оказалось увлекательным, и мы даже несколько раз совместно готовили некоторые блюда.

Один из подготовленных материалов был посвящен Джону Уэйну. Оказалось, что он чрезвычайно любил блюдо, именуемое «суфле из гритс». По словам его вдовы Пилар, куда бы ни ехал актер, он обязательно брал с собой рецепт этого блюда. Гритс (Grits) – это дробленая кукуруза. Из этой крупы грубого помола получается густая и плотная каша, по сути, та же мамалыга или полента. Она может быть как самостоятельным блюдом, так и входить в состав других блюд, а чаще всего служит чем-то вроде гарнира. Кухня южных штатов просто немыслима без гритс, где ее подают и на обед, и на ужин, но чаще всего на завтрак. Южная Каролина даже возвела ее в ранг официальной еды штата. Один из самых знаменитых рецептов американской южной кухни – это гритс с креветками. Но добавляют и помидоры, и чеснок, и сыр, и бекон. Варят гритс и на воде, и на молоке, добавляют сливки или сметану. Происхождение слова grits не совсем ясно, однако предполагается, что оно произошло от слова grit, что значит «дробь» или «крошка». Но у слова grit есть и второе значение – «мужество», «храбрость». И вот какое совпадение – свой единственный «Оскар» Джон Уэйн получил в 1969 году за фильм «Настоящая храбрость» (True grit). Эту игру слов было просто невозможно не заметить. И, разумеется, на свет появилась очередная голливудская кулинарная книга – «Настоящие гритс: рецепты, вдохновленные фильмами Джона Уэйна» (True Grits: Recipes Inspired by the Movies of John Wayne).

Дальше мы проехали в Висконсин, а оттуда наш путь лежал в Иллинойс. И первыми, кто нас встретил в этом штате, были серые канадские гуси. Огромная стая этих красивых больших птиц деловито «обрабатывала» лужайку. Мы уже забыли, как выглядят эти красавцы – в западных штатах их мало. А вот для восточных они уже давно стали настоящим бедствием. Дикие канадские серые гуси являют собой в США пример того, как борьба за спасение находящегося на грани исчезновения животного приводит порой к крайне печальным результатам.

В начале прошлого века эти красивые птицы были практически истреблены в дикой природе на Северо-Американском континенте. Их спасение пришло в виде принятого в 1916 году закона о мигрирующих птицах, который строго запретил уничтожение самих птиц или их яиц. Без преувеличения можно сказать, что успех превзошел все ожидания – только на территории США сейчас проживает более 3 миллионов серых канадских гусей, которые, явно осознавая свою безнаказанность, успешно освоили футбольные поля, лужайки для гольфа, парки и газоны. В штатах Нью-Джерси и Пенсильвания, Вашингтон и даже во Флориде этих экс-вымирающих часто можно встретить уверенно шествующими по проезжим улицам и в парках, где они чувствуют себя в полной безопасности. Со стороны они кажутся очень симпатичными, но на самом деле эта армия наносит чувствительный ущерб сельскому хозяйству, загрязняет пруды и озера и создает аварийные ситуации в аэропортах. Живется им явно неплохо, и большинство из них давно забыло, что им следовало бы, согласно зову природы, периодически мигрировать домой – в родную Канаду.

Гуси превратились в подлинное бедствие, но, поскольку они находятся под защитой закона, отстреливать или травить их не рекомендуется. Штрафы платить за это придется немалые. Вот и идут люди на самые головоломные ухищрения для борьбы с ними. В течение некоторого времени северовосточные штаты США отлавливали пришельцев и вывозили в те штаты, где их популяции были незначительными, например в Арканзас или Миссисипи. Однако скоро и те закрыли свои границы, сочтя, что гусиного населения у них уже переизбыток. Гусей отпугивают чучелами аллигаторов, используют сирены и другие акустические эффекты, опрыскивают траву спецрастворами, высаживают якобы невкусную для гусей растительность. Для борьбы с ними привлекают специально натасканных собак и даже… лебедей.

В Чикаго, где серые канадские гуси стали настоящим бедствием, даже проводилась кампания по поиску гусиных яиц как часть масштабной кампании по борьбе с засильем лапчатых в городе. Была объявлена «мобилизация» – набор добровольцев. Всем, кто выразил готовность участвовать в этой акции, надо было разыскивать гнезда диких серых канадских гусей в парках города. Обнаружив яйцо, доброволец ни в коем случае не должен был предпринимать в отношении его каких-либо действий. Ему надлежало оповестить о своей находке сотрудников специальной службы, которые уничтожали эмбрион в яйце методом «научного встряхивания» яйца или обмазывания его кукурузным маслом. Кстати, в Чикаго мы как раз ни одного гуся и не видели, хотя утверждается, что они буквально заполонили не только городские водоемы и парки, а также буквально все лужайки и газоны.

Чикаго – потрясающе красивый город. У него множество прозвищ – его называют «городом ветров», «городом небоскребов», а еще «большой луковицей». И это даже и не прозвище, а, скорее, некая вольная интерпретация его имени. Название Чикаго – это измененное французами слово шикааква из языка местных индейцев, означающее: дикий лук, или черемша. Так именовалось местное растение, имеющее научное название Allium tricoccum. Мы были в этом городе недолго – приехали утром и вечером уехали. Поэтому не будем ничего рассказывать о нем. Ведь о таких городах пишут целые книги. Скажем только, что нас поразило сочетание деловитости и артистизма в духе этого города. В Чикаго великолепные музеи, но он, кроме того, может похвастаться еще и тем, что его жители и гости могут любоваться творениями Пикассо и Шагала прямо на улице.

Из Иллинойса мы отправились в Индиану, потом повернули на север в Мичиган, проехали немного по этому штату и к вечеру въехали в штат Огайо. Честно говоря, про этот штат (американцы произносят его название Охайо), мы знали мало, но то немногое, что нам было известно, сразу вызывало улыбку. Дело в том, что в Лос-Анджелесе у нас был друг-американец. Вообще-то он был родом из Техаса, но практически всю взрослую жизнь прожил в Калифорнии. А потом судьба заставила его переехать в штат Огайо. Приехав как-то в Калифорнию, он печально рассказывал о своей жизни в Огайо. «Там нет ни одной горы, – жаловался он. – Это совершенно плоский штат». Он не увлекался горными лыжами или альпинизмом – просто он привык, что практически везде на горизонте в Калифорнии видны горы. «Видно, в прошлой жизни я сильно согрешил, что теперь мне приходится жить в Огайо», – сокрушался он.

Но с отсутствием гор мы бы легко примирились, тем более что нам предстояла здесь всего одна остановка. Ночевать нам предстояло в городе Толидо. И вспомнилась старая песня Джона Денвера Saturday Night In Toledo, Ohio («Субботний вечер в Толидо, Огайо»). Слова у нее, скажем прямо, не очень вдохновляющие. Оказаться в Толидо в субботу вечером – это все равно, что оказаться нигде, так «жизнерадостно» начинается песня. И есть в песне и такая строчка: «Здесь сворачивают тротуар ровно в десять, и людей уже не увидеть». Написана была эта песня, вызвавшая настоящий гнев местных жителей, под впечатлением поездки Джона Денвера и его группы в этот город в 1967 году. Приехав в город около 10 часов вечера, они обнаружили, что все закрыто.

К гостинице в Толидо мы подъехали как раз около десяти часов вечера. Конечно, с того момента, как здесь побывал Джон Денвер, уже прошло сорок лет. Но мы знали, что в Америке и сейчас немало городов, которые практически «закрываются» в десять вечера. Но, честно говоря, очень хотелось поужинать. Ресторан в гостинице был уже закрыт, но нам посоветовали постучаться в бар, который вообще-то тоже был закрыт. Вас обязательно пустят и накормят потрясающим сэндвичем с ростбифом, пообещали нам. В баре действительно горел свет, хотя дверь и была закрыта. Мы постучались, и нам открыла дверь приветливая хозяйка этого заведения. В пустом небольшом зале за столиком сидели трое: пожилой темнокожий мужчина и две темнокожие дамы, причем одна из них была одета в какой– то немыслимый туалет серебристого цвета. Оказалось, что у нее день рождения, а хозяйка этого бара – ее подруга, вот они и решили отметить здесь праздник. Не спрашивая ни о чем, нас пригласили к столу, приготовили те самые фирменные сэндвичи с ростбифом, налили вина. А уж когда узнали, что мы русские, восторгам не было предела. Все наши попытки покинуть компанию, ссылаясь на то, что завтра рано вставать, оканчивались неудачей. Да, честно говоря, нам и уходить не очень-то хотелось. Такого веселого дня рождения мы давно не видели. Могли ли мы когда-нибудь представить, что будем когда-нибудь праздновать день рождения какой– то незнакомой негритянки в городе Толидо в штате Огайо!

Утром мы отправились в путь. Дорога шла через Пенсильванию, и здесь уже пошли знакомые края. Вот и штат Нью-Джерси проехали. Здравствуй, Нью-Йорк! Сколько мы не виделись? Ровно шесть лет.

Глава 29. Новая Англия

О доме Бродского и бабочках Набокова, сепаратизме Вермонта и голубике штата Мэн, изобилии ресторанов и их отсутствии, а также о квитанции на оплату проезда через мост…

Новая Англия действительно невелика, но, по крайней мере, в ней все рядом.

Джон Ирвинг. «Мир от Гарпа»

Мы вернулись в Нью-Йорк в октябре 2006 года. Казалось бы, мы приехали в город, который очень хорошо знали, где многое было изъезжено, а многое и пройдено пешком. Но город, в который мы вернулись, оказался совсем не похож на прежний Нью-Йорк. И дело даже не в том, что на том месте, где раньше стояли башни-близнецы, теперь чернела огромная страшная дыра. Изменился весь дух города – он как-то притих, исчезла веселая самоуверенность. Нам даже показалось, что и уличных музыкантов стало меньше. И во многие небоскребы был закрыт свободный доступ.

Разумеется, нам хотелось проехать и пройти по всем любимым местам. Но прежде всего мы решили съездить на Мортон-стрит. Спроси у какого-нибудь ньюйоркца, и он удивленно спросит, а где это? Улица действительно небольшая и ни в каких путеводителях не значится. Ничем не приметен и дом под номером 44, но в историю нашей литературы адрес Мортон-стрит, 44 вошел уже навсегда. По этому адресу в Нью-Йорке долгие годы жил Иосиф Бродский.

Улица Мортон-стрит расположена в южной части Манхэттена, в районе под названием Вест-Виллидж. Начинается она от Гудзона и тянется до Гринвич-Виллидж. Впрочем, «тянется» – это очень громко сказано, протяженность Мортонстрит всего пять блоков. На доме под номером 44 нет никаких мемориальных табличек, да и сам дом не похож на пристанище великого поэта. В нем уже давно идет какая-то иная жизнь. Обшарпанная дверь, потертая лестница, бачки для мусора – все серо и неуютно. Но сам дом остался таким, каким он запечатлен на некоторых нью-йоркских фотография Бродского. В доме 4 этажа, а сам он жил в самом нижнем, полуподвальном. Квартира у него была маленькая: всего две комнаты и крохотная кухня. Главным достоинством своего жилья он считал небольшой садик, где он мог принимать друзей. Далеко не все обитатели Мортон-стрит знают, что на их улице жил лауреат Нобелевской премии. И это при том, что здесь есть свой совет, который изучает местную историю. Про Мортон-стрит известно, например, что свое имя она получила от генерала ополчения Джейкоба Мортона. Подсчитано и сколько деревьев растет на этой улице – ровно 44. Известно также, какие фильмы и сериалы снимались здесь. А вот про Бродского как-то забывают.

Однако было бы совсем несправедливо заявлять, что его здесь не помнят. Недалеко от дома поэта находится кафе с красивым названием «Вивальди». Именно здесь Бродский встречался с журналистами после того, как получил Нобелевскую премию. А рассказал об этом нам сам хозяин кафе Ишрат Ансари, который с большой теплотой вспоминает своего ныне всемирно известного постоянного клиента, появлявшегося в кафе почти ежедневно. Ансари любезно показал любимый столик поэта – в углу зала у окна. Здесь он встречался с друзьями и здесь давал интервью, когда к нему пришла слава. Жалеет Ансари только об одном: у него нет ни одной фотографии Бродского.

Мы уже давно убедились, что в жизни бывают самые неожиданные совпадения. И надо обязательно прислушиваться и присматриваться к тем знакам, которые подает тебе жизнь. Очень многие наши открытия в Америке произошли благодаря каким-то невероятным совпадениям. Так случилось и после поездки на Мортон-стрит. Мы вернулись домой и достали сборник Бродского. Почему-то книга открылась на стихотворении «Бабочка».

…Скажи, зачем узор

такой был даден

тебе всего лишь на день

в краю озер,

чья амальгама впрок

хранит пространство?

А ты лишаешь шанса

столь краткий срок

попасть в сачок,

затрепетать в ладони,

в момент погони

пленить зрачок…

…Такая красота

и срок столь краткий,

соединясь, догадкой

кривят уста:

не высказать ясней,

что в самом деле

мир создан был без цели,

а если с ней,

то цель – не мы.

Друг-энтомолог,

для света нет иголок

и нет для тьмы.

Бабочки… Край озер… Друг-энтомолог… Да это же прямо по Набокову! И почти одновременно у нас родилась мысль: а почему мы до сих пор не съездили посмотреть на знаменитых бабочек этого русского писателя? О том, что Владимир Набоков внес огромный вклад не только в мировую литературу, но и в энтомологию, написано уже немало. Но все же его заслуги как литератора явно затмевают его достижения как ученого. А ведь он был выдающимся лепидепторологом – специалистом по изучению представителей отряда чешуекрылых насекомых, проще говоря, бабочек. Его именем назван род Nabokovia, а целый ряд бабочек из рода Madeleinea получили имена героев книг Набокова. Есть, например, Madeleinea lolita, а также Madeleinea nodo и Madeleinea odon (названия для которых взяты из романа «Бледный огонь»). Есть еще Madeleinea vokoban, где буквы фамилии Набокова написаны в обратном порядке. Набоков описал несколько новых видов и подвидов чешуекрылых, но подлинной его страстью была голубая бабочка из семейства Lycaenidae. Именно он первым описал этот вид и дал ему имя – голубая Карнер, она же Lycaeides melissa samuelis. История ее открытия такова. В 40-х годах Набоков изучал анатомию бабочек в Музее сравнительной зоологии в Гарварде. Там он обнаружил образцы, собранные в XIX веке близ деревни Карнер в штате Нью-Йорк и пришел к выводу, что это неизвестный науке вид бабочки. Весной 1950 года он отправился в Карнер на поиски живых представителей этого вида. Тогда он написал в письма своему другу, литературному критику Эдмунду Уилсону: «Между городами Олбани и Скенектеди, среди пустоши, поросшей соснами, около абсолютно изумительных зарослей люпина в цвету, я нашел несколько образцов моей бабочки».

В своей автобиографии «Память, говори» Набоков посвятил целую главу своей страсти к бабочкам и с гордостью писал о том, что в самых разных уголках США, и в том числе на сосновой пустоши около Олбани в Нью-Йорке, «живут и будут жить поколениями и числом большим», чем книги, описанные им бабочки. Не мог знать писатель, что пройдет совсем немного времени, и его голубая Карнер, которую он с такой любовью подробно описывает в романе «Пнин», окажется на грани исчезновения. Дело в том, что существование бабочки, открытой Набоковым, целиком и полностью зависит от растения под названием люпин – бабочки откладывают яйца только на его стеблях, а их гусеницы питаются исключительно его листьями. Когда Набоков приехал в Карнер, здесь все утопало в люпинах.

Собственно говоря, местом обитания бабочки была не деревня Карнер, а расположенная рядом небольшая сосновая роща, именуемая Пайн-Буш. Это не обычная сосновая роща, а так называемая pine barren – песчаная пустошь, поросшая невысокими соснами. Это – совершенно удивительная экосистема; утверждается, что подобных образований на Земле осталось только двадцать. С тех пор как здесь побывал Набоков, минуло шестьдесят лет. Карнер стала пригородом Олбани. В черте города оказался и Пайн-Буш, причем его площадь уменьшилась в десять раз. Через него проложено несколько дорог, в том числе и крупное шоссе. Рядом находится городская свалка. Удивительно, что пустошь вообще уцелела, поскольку город наступает на нее со всех сторон. В 1975 году, когда голубая Карнер стала первым насекомым, занесенным в список исчезающих видов в штате Нью-Йорк, началась кампания за спасение Пайн-Буш, и здесь был создан заказник. В 1992 году бабочка Карнер была уже внесена в федеральный список видов, нуждающихся в экстренной помощи, и штраф за ее поимку составил 25 тысяч долларов. Но не удалось даже добиться создания здесь Национального парка или заповедника. В заказниках под охраной находится не весь природный комплекс, а лишь отдельные растения или животные. Поэтому и весь Пайн-Буш выживает лишь благодаря тому, что под охраной находится бабочка голубая Карнер. Работающие в заказнике Пайн-Буш энтузиасты прилагают огромные усилия к тому, чтобы восстанавливать участки сосновой пустоши, уничтоженные цивилизацией. Говорят, что когда-то здесь жило такое количество голубых бабочек, что, поднимаясь в воздух, они образовывали голубые облака. Сейчас их здесь очень мало – можно весь день бродить по Пайн– Буш и не встретить ни одной. Об этом нас сразу предупредили сотрудники заказника, когда мы приехали сюда. Мы действительно долго не видели ни одной бабочки и, только когда уже собрались уезжать и, расстроенные, шли к машине, вдруг увидели ее – ярко-голубую бабочку. Она была снисходительна к нам и позволила любоваться собой несколько минут, а потом улетела, растворившись среди низкорослых сосен.

Мы решили не возвращаться в Нью-Йорк, а проехать по Новой Англии, тем более что из шести ее штатов мы были знакомы только с двумя – Массачусетсом и Коннектикутом. Поэтому от Олбани мы двинулись на северо-восток и вскоре въехали в Вермонт. Вокруг тянулись бесконечные леса. Мы ехали по узенькой лесной дороге и вдруг увидели кафе – крохотный деревянный домик, буквально избушку. Мы, конечно, остановились. Работала в кафе милая девушка лет двадцати с небольшим. Она спросила нас, откуда мы. «Из России», – ответили мы. Ее реакция совершенно потрясла нас. «А я уже давно мечтаю поехать пожить в Россию». Представляете, она давно мечтает поехать в Россию, и не туристом, а пожить! У нас, конечно, есть много хорошего, но большинство американцев об этом не знает и знать не хочет. Наша же собеседница из штата Вермонт много читала о России и очень хочет посмотреть на нее, причем не из окон туристического автобуса. Мы, как жители той самой притягательной для нее страны, вызвали у нее неподдельный интерес и симпатию, и она приготовила нам потрясающий кофе. Часто потом мы вспоминали эту девчушку и очень надеялись, что ей удалось осуществить свою мечту.

Вообще, Вермонт – штат необычный. Говорят, что жизнь там скорее напоминает жизнь небольшой европейской страны. То, что происходит в остальной Америке, вызывает у многих вермонтцев раздражение. Более того, здесь появилось политическое движение, цель которого – отделение штата от США во имя сохранения идеалов демократии. Сначала его никто не принимал всерьез, однако в 2007 году опросы общественного мнения показали, что эту идею поддерживают 13 процентов населения штата. А это уже немало. Ядром движения является инициативная группа, состоящая главным образом из представителей творческой интеллигенции. Ее программа была изложена в политическом документе под названием «Манифест Зеленой горы», имеющем емкий подзаголовок «Почему и как крохотный Вермонт может помочь спасти Америку, отделившись от Союза». Аргументы в пользу отделения таковы: США стали империей, которая, по сути, неуправляема – она слишком велика, слишком коррумпирована и больше не служит интересам своих граждан; конгрессом и исполнительной властью командуют транснациональные корпорации; процветает культура милитаризма и войны. Сепаратисты хотят вынести вопрос об отделении на референдум.

Вот такой интересный штат. А мы отправились дальше, через Нью-Гэмпшир в Мэн, самый северный и самый восточный штат США. Он знаменит своими маяками, которых здесь по океанскому побережью стоит более шестидесяти, а также своими омарами, именуемые попросту лобстерами. Предмет гордости также и ягода голубика – штат Мэн является крупнейшим экспортером голубики в мире. Каждого, кто приезжает в США, поражают в магазинах коробочки с огромными, до полутора сантиметров, темными ягодами, напоминающими чернику, достигшую гигантских размеров на американской почве. Но это не черника, которая в Америке именуется bilberry. Это – чисто американское растение, именуемое Blueberry, или голубика высокорослая (Vaccinium corymbosum), растущее на высоких кустах высотой до 4 метров.

Штат Мэн – это настоящий штат писателей. Здесь, в городе Брунсуик, написала «Хижину дяди Тома» Харриет Бичер Стоу. Этот штат описал в книге «Леса Мэна» Генри Торо, много путешествовавший по этим краям. Здесь жили детские писатели Элвин Брукс Уайт («Паутина Шарлотты») и Роберт Макклоски («Дайте дорогу утятам» и «Гомер Прайс»). Действие нескольких книг Макклоски, в том числе «Однажды утром в Мэне», разворачивается в этом штате, а еще одна книга названа Blueberries for Sal, т. е. «Голубика для Сэл». Об этих же краях повествует и роман Джона Ирвинга – «Правила дома Сидра». Кто читал, сразу вспомнит знаменитую фразу: «Спокойной ночи, принцы Мэна, короли Новой Англии!». Здесь же, в вымышленном городе Блэк– Ривер, происходят события в романе Дина Кунца – «Ночной кошмар». Но если продолжать литературную линию, то Мэн– это, безусловно, штат Стивена Кинга. Здесь он родился и живет почти всю жизнь, и действие большинства его романов разворачивается в Мэне. Фильмы по его книгам тоже снимались в этих краях. И, кстати, сам он очень любит появляться в них в маленьких ролях. Более того, многие поклонники его таланта убеждены, что он появляется во всех лентах, снятых по его романам. Сам он, правда, опровергает этот слух, признавая за собой только 20 небольших ролей.

Целью нашего путешествия в штате Мэн был город Портленд – побратим нашего Архангельска. Этот портовый город славится своими ресторанами, которых здесь очень много. Что значит очень много, спросите вы? Местные жители утверждают, что Портленд занимает первое место в США по числу ресторанов и баров на душу населения. В официальной статистике мы подтверждения этому не нашли, однако точно известно, что в этом сравнительно небольшом городе имеется более 230 ресторанов, многие из которых славятся уникальной кухней. Благодаря своим кулинарным «способностям» Портленд неоднократно попадал в различные списки «самых-самых». Например, в 2009 году журнал Bon Apprit дал ему труднопереводимый на русский язык титул Foodiest Small Town in America, что примерно можно перевести «город с лучшей кухней среди небольших городов в Америке».

Среди такого разнообразия трудно было выбрать место для ужина. Но нам приглянулся плавучий ресторан, занимавший небольшой кораблик. Стоял он в самом центре старого порта, а вокруг него теснились маленькие частные яхты. Пока ужинали, мы наблюдали, как возвращаются из моря с уловом такие яхточки, и одна из них пришвартовалась прямо рядом с нами. Ее обитатели – супружеская пара – похвастались уловом перед соседями, а потом приступили к приготовлению ужина. Когда все было готово, к ним присоединилась пара с другого суденышка. На столе горела свечка, и они сидели вчетвером в крохотной каюте, пили вино и ели только что выловленную ими же рыбу. Мы поглядывали на них с легкой завистью: как это должно быть замечательно, когда у тебя есть такое суденышко и ты можешь в выходные спокойно выйти в море и наловить чего-нибудь на ужин, а потом пригласить друзей и сидеть вот так, ведя неторопливую беседу.

На следующее утро мы отправились посмотреть на один из знаменитых маяков Мэна. Мы следовали строго по карте, но никаких признаков маяка так и не увидели – виной этому был сильнейший туман. О приближении маяка мы узнали только по низкому звуку, который он периодически издавал, предупреждая корабли в океане о близости берега. Туман был такой сильный, что сам маяк мы увидели, уже только подойдя к нему почти вплотную. А потом мы отправились в обратный путь. В Массачусетсе мы переночевали в Фэрхэйвене. Сам городок очень симпатичный, но нас поразило практически полное отсутствие точек общепита. Оказалось, что в округе имеется всего лишь один небольшой ресторан – и больше ничего, даже ни одной точки фастфуда! Обнаружив, что в ресторане нет ни одного места, мы грустно вернулись в гостиницу и спросили, где все-таки можно поужинать. Ответ был потрясающий – все заказывают пиццу и сэндвичи в местной пиццерии. Пришлось и нам воспользоваться этой услугой. Мы грустно взяли свои сэндвичи и пошли на берег залива. Правда, сэндвичи оказались очень вкусными, и закат над заливом был прекрасным. Так что ужин удался!

В штате Род-Айленд мы посетили город Ньюпорт, знаменитый своими роскошными виллами, куда пускают всех желающих поглядеть на это великолепие изнутри. А вот покидая этот город, столкнулись с забавной ситуацией. Дело в том, что, гуляя по Ньюпорту, мы как-то незаметно истратили все мелкие наличные деньги, нарушив одно из главных правил путешествий по Америке – всегда иметь под рукой несколько однодолларовых купюр. Мы выехали из Ньюпорта по дороге номер 138, которая вывела нас на красивый и длинный мост. К своему ужасу, мы обнаружили, что мост платный. Кажется, тогда плата составляла всего два доллара (сейчас четыре), но их у нас не было. У нас отказались принять крупную купюру, и кредитной карточкой заплатить тоже было нельзя. Электронный пропуск по платным дорогам штата Нью-Йорк, висевший у нас на ветровом стекле, в Род-Айленде не действовал. Нам было стыдно, и мы уже приготовились разворачиваться и ехать обратно. Но нас остановили и сообщили, что сейчас нам выпишут квитанцию, которую мы сможем оплатить позже! Нам действительно выписали квитанцию на 2 доллара и спокойно пропустили дальше. Так что проезд по платному мосту в штате Род-Айленд мы оплатили уже в Нью-Йорке и заказной почтой отправили в Род-Айленд. Причем почтовые расходы оказались больше 2 долларов.

И вот уже мы въезжаем в Коннектикут. Последняя остановка нашего путешествия – в городе Мистик, знаменитом своим океанариумом и Морским музеем. А еще здесь есть небольшой торговый центр в старинном стиле. Замечателен он тем, что среди маленьких магазинчиков смело разгуливают утки. Для них вырыт пруд и построены многочисленные «жилые дома». Прекрасно чувствуют себя и дикие кролики. Боятся им явно некого, поэтому ведут они себя спокойно, давая подойти совсем близко и не возражая против фотографирования. Для нас самым приятным местом оказался магазин американских индейцев – единственный, который мы нашли на Восточном побережье США. Войдя туда, мы как будто перенеслись в любимую Аризону. Здесь мы купили свои последние американские сувениры – ведь через месяц нам предстоял отъезд в Москву.

Вернувшись в Нью-Йорк, мы стали считать, сколько же все-таки американских штатов мы проехали. Цифра все время получалась разная. Тогда мы просто сели и написали названия штатов в две колонки. И вот что получилось:

Мы побывали в:

1. Айове

2. Алабаме

3. Аризоне

4. Вайоминге

5. Вермонте

6. Вирджинии

7. Висконсине

8. Дэлавере

9. Джорджии

10. Западной Вирджинии

11. Иллинойсе

12. Индиане

13. Калифорнии

14. Кентукки

15. Колорадо

16. Коннектикуте

17. Луизиане

18. Массачусетсе

19. Миннесоте

20. Миссисипи

21. Мичигане

22. Мэне

23. Мэриленде

24. Неваде

25. Нью-Гэмпшире

26. Нью-Джерси

27. Нью-Йорке

28. Нью-Мексико

29. Огайо

30. Пенсильвании

31. Род-Айленде

32. Северной Каролине

33. Теннесси

34. Техасе

35. Флориде

36. Южной Дакоте

37. Южной Каролине

38. Юте

Мы не были в:

1. Айдахо

2. Аляске

3. Арканзасе

4. Вашингтоне

5. Гавайях

6. Канзасе

7. Миссури

8. Монтане

9. Небраске

10. Оклахоме

11. Орегоне

12. Северной Дакоте

Вот так и закончилось наше американское путешествие. Через месяц после этой нашей последней поездки мы сели в самолет и отправились в Москву. И хотя мы торопились домой, где нас ждали неотложные дела, расставаться с Америкой было грустно. За десять лет мы привыкли к ней и, как нам кажется, научились видеть то, что часто скрыто под броским, зачастую раздражающим фасадом. Да к тому же еще оставались двенадцать штатов, куда мы не добрались. Мы страшно жалели, что не побывали на Гавайях и на Аляске, куда нас неоднократно приглашали. Обидно было, что не удалось добраться до Орегона и Вашингтона, проехать через Монтану и Северную Дакоту. Но и 38 штатов, согласитесь, – это очень немало.

До свидания, Америка!

Иллюстрации

Знаменитый каток в Рокфеллеровском центре. А за ним – бывшее здание Ассошиэйтед Пресс. Там на пятом этаже и размещалось отделение ИТАР-ТАСС

Вот такие полицейские несли вахту в Рокфеллеровском центре

Собор Святого Патрика на 5-й авеню

Рождество в Нью-Йорке. Обратите внимание, как одеты эти дамы – в нашем представлении шубы совсем не сочетаются с кроссовками. Однако жительницы Нью-Йорка считают, что по улице надо ходить в удобной обуви, а в офисе уже надевать туфли на каблуке

Дом в Принстоне, где жил Альберт Эйнштейн

Баран Линди-талисман знаменитого «шерстяного» магазина «Ландау» в Принстоне

Лаборатория по изучению паранормальных явлений в Принстоне, официально именовавшаяся Принстонской инженерной лабораторией изучения аномалий. Бренда Данн демонстрирует устройство, с которого и начались исследования. Такие приспособления используют в институтах в начале курса теории вероятности для демонстрации так называемого распределения Гаусса

Скромное белое сооружение, именуемое мостом Sergeantsville Bridge, больше всего похожее на грузовой вагон

Праздник стрижки овец в «живом» музее – настоящей ферме, хозяйство в которой ведется так, как это было в Нью-Джерси на рубеже XIX–XX веков. Стригут барана по имени Винсент

…А пашут здесь вот на таких богатырях

Музей Мерсера в городе Дойлстаун – одно из первых зданий в США, построенное из бетона. Здесь собраны предметы ручной работы, от которых стали избавляться в конце XX века, заменяя продукцией, сотворенной машинами

Центральная улица города Провинстауна. Этот город очень любят представители мира искусства, а также секс-меньшинства. Однополые пары любят приезжать сюда на отдых

Сфотографировать кита нам так и не удалось. Каждый раз фотоаппарат срабатывал, когда кит уже входил обратно в воду. Так и осталась у нас куча фотографий с торчащим из воды хвостом

Шоссе номер 401 в районе Торонто расширяется до 18 полос. В каждую сторону идет четыре экспресс-полосы, которые «пролетят» через Торонто; еще есть четыре обычных полосы, и одна уходит в коллектор

Старый испанский форт в городе Сент-Огастин во Флориде. Здесь в темнице держали знаменитого вождя племени семинолов-Оцеолу

У входа в Центр космических исследований имени Джона Кеннеди во Флориде

Идет отсчет времени перед запуском Шаттла. Осталось 3 минуты и 44 секунды

«Дискавери» уходит в небо

Новый Орлеан-вид из окна нашей гостиницы

Декатур-стрит – центральная улица Французского квартала Нового Орлеана

Только в Луизиане мы видели дорожный знак, предупреждающий о возможной встрече с аллигаторами. Такой знак мы увидели и у небольшого озера, рядом с которым находилась зона отдыха

Ha Аллее славы Голливуда есть живые достопримечательности. Здесь постоянно разгуливают живые герои знаменитых фильмов-можно встретить и Супермена, и Бэтмена, и Шрека, и героев «Звездных войн», а также Франкенштейна, Элвиса Пресли, Зорро и многих других

На Аллее славы Голливуда находится множество сувенирных магазинов. Самый популярный сувенир– золотая фигурка, напоминающая знаменитый «Оскар». Но вовсе не копия– Американская академия киноискусства никогда не допустила бы этого

Идет отсчет времени-сколько минут осталось до начала «оскаровской» церемонии

Идет подготовка к церемонии. На бульвар Голливуд доставлены большие копии фигурок «Оскаров». Они будут стоять вдоль красного ковра, по которому пойдут звезды

Все готово к началу церемонии. Пройдет совсем немного времени, и на красном ковре станет тесно

Джека Николсона даже в такой толпе невозможно не заметить

Дастин Хоффман рассказал в интервью, что его родители были родом из Киева. Первым же российским фильмом, который он увидел, был «Броненосец „Потемкин“»

Знаменитая американская актриса Настасья Кински с дочкой

Встреча с Ширли Маклейн на фестивале российской культуры «Русские вечера», проходившем в Лос-Анджелесе

Киностудия «Уорнер бразерс» в Бербэнке

Первая встреча с Рэем Брэдбери в городе Глендейле. Потом будет еще одна, но уже в Лос-Анджелесе

Вавилонский дворик рядом с театром «Кодак» являет собой «реконструкцию» декораций к фильму «Нетерпимость» 1916 года

Магазин, где торгуют вещами, использовавшимися на съемках фильмов. Можно купить очки Ричарда Гира из фильма «Красный угол» или фотографию Джина Хэкмана, которая была частью реквизита в фильме «Коллективный иск»…

…и «окровавленную» рубашку Мела Гибсона из фильма «Патриот»

…А вот манекен, на который примерялись наряды Элизабет Тэйлор

Самые большие деревья на планете-секвойи

Долина Смерти – самое жаркое и самое сухое место Северной Америки. Место совершенно дикое, но вот в одном месте мы нашли вот такую скамеечку

Возраст этих сосен измеряется тысячами лет

Здание, в котором сейчас находится Университет штата Калифорния в Ченнел-Айлендз, очень похоже на то, что изображено на обложке альбома Hotel California группы «Иглз». Оно было построено в 30-х годах прошлого века. В нем была психиатрическая больница

Быки в зоопарке Сан-Диего. Один из них – Джахава – первый в мире клон исчезающего вида животных

Звезды зоопарка Сан-Диего – панды

Хозяева Casa de Fruta много лет собирают со всей округи древнюю сельхозтехнику. Здесь стоят сеялки, веялки, молотилки и множество разных предметов. Все это можно трогать, но вот залезать на этот антиквариат не рекомендуется – об этом гласит соответствующая табличка

Город Санта-Мария в Калифорнии. Здесь проходил суд над Майклом Джексоном. Около здания суда разбили лагерь как его сторонники, так и противники. А наблюдали за всем этим бдительные полицейские

Берег Тихого океана в районе Кармела

Морские львы в Сан-Франциско

Совершить экскурсию по Сан-Франциско можно на таком старом автомобиле

Наша первая встреча с Мстиславом Леопольдовичем Ростроповичем состоялась в Сан-Франциско. Потом были еще две встречи в Лос-Анджелесе

Один из экспонатов «Трамвайного музея» в Сан-Франциско-старый трамвай из Милана

Наш друг Ив из ресторана Nick's Lighthouse всегда старался угостить нас чем-то особо вкусным

«Паллада» покидает Сан-Франциско

Русская Калифорния – Московская дорога…

…И город Себастополь

Кладбище в Бенисии, где похоронена Мария дела Консепсьон Марсела Аргуэльо, которую в семье называли Кончитой

Так выглядит сейчас Форт-Росс

Ежегодно в Форт-Россе проводится праздник «Культурное наследие», когда оживают сцены из истории русского поселения в Калифорнии начала XIX века

Святослав Николаевич Забелин показывает нам музей Объединения кадет российских кадетских корпусов

Секвойи редвуд безжалостно вырубали, даже невзирая на почтенный возраст

Город Юрика в Калифорнии. Обратите внимание на отсутствие людей на улице

Чтобы попытаться встретиться со снежным человеком, надо подняться выше облаков

Открытие Международного симпозиума, посвященного снежному человеку, состоялось у здания музея в Уиллоу-Крик

Загадка Зоны 51 умело используется в рекламных целях. На рекламном щите написано, что центр обслуживания «Юкка-маунтин» – это последняя бензоколонка на пути к Зоне 51. «Поворачивайте здесь налево» – гласит надпись

Гленн Денис, имя которого неизменно мелькает во всех рассказах о Розуэлльском инциденте

Напротив Музея НЛО в Розуэлле поселилась Штаб-квартира сопротивления инопланетянам. Это-христианская организация, ставящая своей целью противодействие проникновению пришельцев на Землю

Экспонаты Исследовательского центра НЛО в Розуэлле. Несколько книг, посвященных нашей стране, – «Правда о НЛО в России», «НЛО из-за железного занавеса» и «Хроники НЛО в Советском Союзе: космический самиздат»

Звезды казино «Мираж» – белые тигры

Паувау – традиционные собрания индейских племен. Крупнейший паувау ежегодно проходит в штате Нью-Мексико и именуется Сбором наций

Этот жилой комплекс был построен в XII веке. Сейчас здесь находится Национальный парк «Уупатки»

Гора Уиндоу-Рок, давшая название столице Страны навахо.

Гранд-каньон – ни одна фотография не может передать масштаба этого чуда природы

Этот койот приветствует гостей Национального парка «Гранд-каньон». Естественно, не безвозмездно

Руководитель маршальской службы города Тумстоун Ральф Спенсер рассказывает о проблеме нелегальной иммиграции

Самый большой розовый куст в мире живет в городе Тумстоун в штате Аризона

В дозоре на границе с Мексикой. Здесь защитой рубежей США занимаются пограничники-индейцы из отряда «Волки тени»

Знаменитая «Биосфера-2» в Аризоне, моделировавшая замкнутую экологическую систему. Она была создана с целью выяснить, сможет ли человек долго жить и работать в замкнутой среде. Эксперимент не принес желаемых результатов, и это уникальное сооружение было практически заброшено. Когда мы побывали здесь, оно являло собой печальное зрелище. Сейчас вроде бы его хозяином стал Университет Аризоны, который собирается заняться восстановлением

Подземный командный пункт в бывшем стартовом комплексе ракеты «Титан-2», превращенном в музей. Когда-то это место было сверхсекретным объектом, а сейчас сюда пускают всех желающих

Тринити-Сайт-место взрыва первой американской атомной бомбы

Самое сильное впечатление производит чудовищный 214-тонный обломок гигантского металлического контейнера «Джамбо»

Дорога к метеоритному кратеру в штате Аризона. Вдалеке – горы под названием Сан-Франциско

Метеоритный кратер в Аризоне

Дом русского художника Николая Ивановича Фешина в Таосе

Книжный магазин «Бродский» в Таосе

Кеннет Пушкин – родственник великого поэта

В центре Санта-Фе мы неожиданно обнаружили вот такой столбик с надписью на русском языке «Да будет мир человечеству во всем мире». Откуда он взялся в штате Нью-Мексико? Жалко, у нас было мало времени, а то обязательно отправились бы в мэрию выяснять происхождение этого предмета

Вот такие воздушные шары мы увидели из нашего окна в гостинице в Альбукерке

Примерно в полутора километрах к северу от Таоса находится поселение индейцев пуэбло. Оно представляет собой жилой «комплекс» в несколько этажей, образованный из множества прилепленных друг к другу небольших с плоской крышей домишек. Археологи утверждают, что предки индейцев таос жили на этом месте задолго до того, как Колумб открыл Америку

Добро пожаловать в Колорадо. Такие – или похожие – знаки установлены на въезде в каждый штат

Гора Рашмор – это Национальный парк, который ежегодно посещают более 2 миллионов туристов

Белые козы родом из Канады прекрасно чувствуют себя в Блэк-Хиллз

Серые канадские гуси, спасенные от вымирания, стали настоящим бедствием

Встреча со знаменитым писателем Гором Видалом

Мортон-стрит, 44– это нью-йоркский адрес Иосифа Бродского

«Вивальди» – любимое кафе Бродского. Здесь он встречался с журналистами, когда получил Нобелевскую премию

В Нью-Йорке есть такая профессия – dog walker – выгульщик. Опытный профессионал может одновременно выводить на прогулку более десяти собак

Добро пожаловать в штат Мэн!

Маяк в тумане и не разглядеть, но его «голос» слышен издалека

America In Five Dimensions By Vladimir Rogachev and Alla Baidakova

(Moscow: Publishing House «Grifon», 2013)

The book by a former ITAR-TASS correspondent and his wife is a reflection on the almost ten years they spent living and working in the US.

Over this period they visited 38 States of the Union learning things you can’t find in any tourist guidebooks.

They traveled across America from North to South and from West to East. They observed the land from the air and explored it underground covering all three its spatial dimensions.

The fourth dimension as dictated by physics was their time in America. And the fifth came from their personal impression of the US, both rational and emotional ties they developed with the land and its people.

That’s how the title on the cover was born.

As for what’s between the covers, it’s just a plain straightforward presentation of life in America as experienced by the authors. They describe what they saw – the wonders of nature and human ingenuity, the big cities and little towns, the roads between them and above all, the American people. Many of whom met a couple from Russia for the first time in their lives.

What the book does not talk about is international politics. That’s a road too often taken by others.

And one more thing deliberately set aside. Too often America has been portrayed in Russia through a critical lens. Vladimir and Alla tried to leave the lens at home as much as possible in their American travels, even if they didn’t always like everything they saw.

They invite you to share their experiences – in the hope you may find them useful in your own discovery of America.

Content

Владимир Рогачев, Алла Байдакова
Америка в пяти измерениях

Предисловие, которого не должно было быть

К читателю

Глава 1. Нью-Йорк О начале освоения Нью-Йорка, несостоявшемся портрете Ленина в Рокфеллеровском центре, сорока островах и двух тысячах мостов, уральской меди для статуи Свободы, также об обитателях острова Лонг-Айленд…

Глава 2. Принстон О любви с первого взгляда и великих физиках, исландском баране Линди и старых гостиницах, «Борисе Годунове», Мейерхольде и Прокофьеве, а также о некоторых паранормальных явлениях…

Глава 3. Ламбертвилль и Нью-Хоуп О «Мостах округа Мэдисон», поросятах и апельсиновых корках, старых медных сковородках и ценах на картины Джексона Поллока, французском кафе на реке Делавэр и грифах двух пород, о мулах в отпуске и пенсильванском вине…

Глава 4. Кейп-Код О пилигримах с «Мэйфлауэр», шведской певице Йенни Линд, нобелевском лауреате Гульельмо Маркони, любопытных китах, секс-меньшинствах, а также о Бостоне – городе университетов и музеев – и о приключениях картин русских художников в штате Массачусетс…

Глава 5. К Ниагаре с канадской стороны О попугае, который не хотел говорить по-французски, самых чистых городах в мире, восемнадцатиполосном шоссе, а также о титулах Ниагарского водопада…

Глава 6. Мыс Канаверал О взлете и посадке шаттла, гостиницах с видом на запуск космического корабля, уникальной гальке из реки Теннесси, космических аллигаторах и панике в Лос-Анджелесе…

Глава 7. Санкт-Петербург во Флориде О предводителе дворянства Весьегонского уезда, Санкт-Петербурге и Одессе, музее Сальвадора Дали на берегу Атлантического океана, испанских фортах и индейском племени семинолов…

Глава 8. Новый Орлеан О гостинице в старой пекарне, раках и аллигаторах, джазовом рае и коктейле на завтрак, самых длинных мостах и урагане «Катрина»…

Глава 9. Хьюстон О самых популярных фразах в истории американского кино, Центре управления полетами, космическом меню и рок-группе, состоящей из астронавтов…

Глава 10. Аннаполис О Военно-морской академии и великих книгах, спасении устриц и войне с черепахами, а также об утках, цаплях и непуганых кроликах…

Глава 11. Лос-Анджелес О городе без центра, двух Голливудах, заурядных землетрясениях и пожарах, а также о стихийном бедствии под названием «дождь», коварном ветре Санта-Ана, нефтяной вышке на городской улице и детективах Рэймонда Чандлера…

Глава 12. Голливуд О четырех лишних буквах в знаменитой надписи, загадках и бедах Аллеи славы Голливуда, смокинге как рабочей форме и сложном церемониале «Оскаров»…

Глава 13. Бербэнк О знаменитых киностудиях, самых популярных местах для съемок фильмов, судьбе кинокостюмов и мультфильме Сальвадора Дали…

Глава 14. Пасадина О дальнем космосе и марсоходах, непреодолимых анкетах и портрете сына Рембрандта…

Глава 15. В гости к самым-самым… О самом большом дереве на планете, самом старом живом существе, самом жарком и самом сухом месте Северной Америки, а также о самом известном отеле в мире, которого на самом деле не существует…

Глава 16. Сан-Диего О моряках и летчиках, отставных адмиралах и острове Коронадо, памятнике за озеленение и пандах в загранкомандировке, а также об орангутанах-художниках и клонированном диком быке…

Глава 17. Из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско О некурящем городе Калабасасе, самом знаменитом жителе городе Вентура, красноармейце в буденовке в музее Санта-Барбары, суде над Майклом Джексоном, скалах Биг– Сура, запрете на высокие каблуки в Кармеле, невидимых петухах Сан-Хуан-Баутиста, павлинах на парковке и Кремниевой долине…

Глава 18. Сан-Франциско О необыкновенном супе клэм-чаудер и вкуснейшем кофе по-ирландски, морских львах и старых трамваях, попугаях и туманах девяти видов, самых дорогих джинсах в мире и детективах Дэшила Хэммета…

Глава 19. Русская Калифорния О русских мореходах и испанских миссиях, паруснике «Юнона» и маленьком кладбище в Бенисии, Русском холме и фрегате «Паллада», Форт-Россе и золотой лихорадке, а также о «гавайской авантюре доктора Шеффера», православии на Аляске и русских кадетах…

Глава 20. Уиллоу-Крик О снежном человеке, мосте Золотые Ворота, самых высоких деревьях, пустом городе, винодельне с «Оскарами», литературных музеях среди виноградников и горе, названной в честь русской княжны…

Глава 21. Розуэлл О катастрофах летающих тарелок, фестивале и музее НЛО, загадочной Зоне 51 и съезде уфологов…

Глава 22. Лас-Вегас О танцующих фонтанах Белладжио, порванной картине Пикассо, «Эрмитаже» в «Венеции», игре с курицей в «крестики-нолики» и инженере Томсоне, строившем Днепрогэс…

Глава 23. К индейцам в Фор-Корнерз О многоэтажных домах возрастом в несколько сот лет, цветной пустыне, индейцах навахо, пыльных бурях, Долине монументов, а также о чистоте индейской крови и исключении из племени…

Глава 24. Гранд-каньон Об индейцах хавасупаи и хуалапаи, стеклянном мосте, койотах, воронах и кондорах, авиакатастрофе над Гранд– каньоном и писателе Тони Хиллермане…

Глава 25. Тумстоун О городе под названием «надгробный камень», нелегальных иммигрантах, самом большом розовом кусте в мире, а также об индейцах-пограничниках из отряда «Волки тени»…

Глава 26. Тринити О взрыве первой атомной бомбы, городе, названном в честь радиопередачи, а также об отце водородной бомбы, астероидах и метеоритах…

Глава 27. Таос О «Русском лете» в Санта-Фе, родственнике Пушкина, художнике Николае Фешине, книжном магазине «Бродский», индейцах пуэбло и фестивале воздушных шаров…

Глава 28. С запада на восток О коте по имени Хаммер и бизонах Вайоминга, портретах президентов и закрытом на зиму городе, Джоне Уэйне и кулинарных рецептах голливудских кинозвезд, серых канадских гусях и дне рождения в Толидо…

Глава 29. Новая Англия О доме Бродского и бабочках Набокова, сепаратизме Вермонта и голубике штата Мэн, изобилии ресторанов и их отсутствии, а также о квитанции на оплату проезда через мост…

Иллюстрации

America In Five Dimensions By Vladimir Rogachev and Alla Baidakova (Moscow: Publishing House «Grifon», 2013)