Владимир Мясоедов, Леонид Кондратьев

Продавец королевств

Пролог

В просторной палатке, несмотря на царящую за окном душную ночь, было светло и прохладно. Небольшой электрогенератор, тихо гудящий в унисон с вентилятором, создавал ветерок, разгоняющий застывший воздух, а роль лампочки играло нечто, похожее на миниатюрную звезду, зависшее под самым потолком без всякой видимой опоры. Обитатель переносного жилища сидел за небольшим столом, заваленным бумагами, и смотрел на лежащие перед ним документы с каким-то суеверным ужасом. Был он молод и, по единодушному мнению всех окружающих женщин, которых сейчас, правда, рядом не имелось, красив. Черноволосый, черноглазый, высокий, стройный. Да к тому же с короной на голове. Этот золотой обруч придавал пока еще официально неженатому кандидату в императоры в глазах противоположного пола безумно большой вес.

– Это безобразие! – Вопль старика в рваном, но некогда явно дорогом костюме и со шпагой на боку слился с выстрелом, произведенным в него в упор. – Это кошмар наяву! Это… Да у меня слов нет!

– И тела, к сожалению, тоже, – едва слышно пробормотал хозяин жилища, не глядя пытаясь засунуть оружие в кобуру лишь левой рукой. Получалось у него не очень. А вторую пустить в дело было пока нельзя. На правой ладони человека медленно угасало жаркое рыжее пламя, казалось, танцующее на гладкой коже. – Чего приперся на ночь глядя? Папочка.

Последнее слово явно далось ему с большим трудом.

– Главное не то, зачем я пришел, – подняв левую руку на уровень лица и выставив указательный вверх палец, наставительно произнес призрак, сквозь которого пуля пролетела, не встретив ни малейшего сопротивления. – А то, что меня пытались сюда не пустить! Меня! Канлера Великого! Императора! Победителя демонов! И кто?! Какой-то жалкий остроухий жрец, нанятый подружкой моего родного сына?! Эх ты, магик! Испортили тебя. Никакого уважения к старшим отродясь не бывало, и от подданных его же даже и требовать не хочешь!

– Бастарда, – суховато поправил носитель короны, привычно пропустив мимо ушей бо́льшую часть болтовни нематериального мертвеца, которую он слушал, пусть иногда и с большими перерывами, не первый десяток лет. И до недавнего времени ничего путного она не несла. А голову его не украшал золотой венец, в общем-то не положенный обычному боевому магу, который с недавних пор известен всему миру как убийца дракона. Ну и еще герой, закрывший портал в Хаос, из которого выходили на охоту за жизнями и душами смертных кровожадные демоны. – Что с эльфом? Селес мне все уши прожужжит, если ее сородича сильно покалечило.

– Аксимилиан, ты дуешься как ребенок! – всплеснул руками чересчур активный покойник. – А насчет того типа успокойся. Мантию постирает и будет как новенький. Нет еще молитвы на меня! Как-никак сильнейшим призраком всего мира считаюсь. И вообще о наших разногласиях пора забыть. Ну да, ты получился случайно и при жизни не получал должного внимания и воспита…

– Был брошен на произвол приемных родителей! – жестко оборвал отца хозяин палатки. – А теперь пытаюсь собрать из кусочков страну, которую кое-кто из здесь присутствующих, но не я, доблестно развалил! Потеряв заодно столицу, семью и жизнь. Хватит мешать мне работать! Что у тебя стряслось?

– Барон Крайт, к землям которого ты приближаешься вместе со своей армией, отказался признать неоспоримые права моего потомка на трон, – буркнул призрак, враз становясь серьезным. Власть оставалась одной из немногих вещей, что его еще интересовали. – И только что повесил нашего посланника. Возможно, тот еще жив и дергает в петле ногами, но смерть уже отправилась за ним и без добычи не уйдет. Мертвые чуют такие вещи.

– Это ожидаемый ответ, – тяжко вздохнул Аксимилиан. – Меня благородные, привыкшие за десятилетия разрухи к самостоятельности в пределах родовых владений, не знают. И знать принципиально не хотят. У этого проворовавшегося писаря изначально не имелось шансов на успех. Ополчение владетели близлежащих земель в его замок уже стянули?

– Не совсем, – развел руками мертвый король, знающий или способный узнать если и не все, то очень и очень многое. – Еще дней шесть-семь.

– Медленно, – покачал головой потенциальный правитель. – Но придется подождать. Выкуривать их из замков по одному будет слишком долго. Даже с помощью артиллерии, которую со дня на день обещает доставить из своего мира Олаф.

– Ты думаешь, она возьмет стены, стоящие века? – скептически уточнил призрак.

– За несколько дней. – Слабая тень улыбки осветила лицо его сына. – А потом этих аристократов можно будет отдать на опыты некромантам.

– Это некрасиво, хотя и разумно, – попенял потомку мертвый король. – Мятеж в тылу нам не нужен, а кого посадить на место погибших – найдется. Лучше их просто обезглавь. Или выдай по мечу и пусти на себя всех сразу с расстояния в сто шагов и расстреляй из пулемета. Такое даже сейчас хладнокровным убийством не назовут. А в балладах лет через сто так и вовсе будут утверждать, будто всех ты сразил на дуэли. Заботиться о репутации полезно, я понял это, еще когда…

– А хорошие-то новости есть? – прервал маг словоизлияния призрака.

– Святой Престол направил к барону трех паладинов и десяток рыцарей-монахов со свитой, – с готовностью ответил покойник. – Их тоже можно будет сразу прищучить. А ведь это не так и мало. Наместник Светлого Господина не может похвастаться большим количеством элитных воинов. А ведь проблему с ним тоже придется решать.

– Да уж, – буркнул Аксимилиан. – Церковь – это давняя головная боль нашего рода. Всем представителям династии по мере сил палки в колеса ставит. Уже поколений с пять-семь, или когда там легендарный герой, наш общий с Олафом предок и его тезка, взял в жены бывшую верховную жрицу Культа Змеебога?

– Без разницы, – пожал плечами призрак. – Кстати, а где сам поставщик огнестрельного оружия? Лишь его вклад в общее дело позволяет нашим… ну ладно, не хмурься, твоим… войскам одерживать победу над противниками. Когда те имеют лишь луки и стрелы, это не очень-то и тяжело… Только почему последнее время я его почти не вижу?

– Он занят. Показывает Инельде свой мир, – со вздохом ответил Аксимилиан, потирая переносицу. – Они с ней удивительно хорошо сошлись, судя по всему. И меня это, признаться честно, немного пугает. Торговец оружием, запасов и ассортимента которого хватит, кажется, на завоевание всего нашего мира, – и глава вечно преследуемой, но так и не уничтоженной гильдии убийц. Опасное сочетание.

– Угу, – задумчиво согласился с ним призрак. – И как ей родина Олафа?

– Нравится, – без колебаний ответил маг. – Причем куда больше, чем наш мир. Она сама об этом говорила и уверяла, что после того, как расквитается со старыми долгами, обязательно туда переберется.

– Тогда не хотел бы я там родиться, – решил Канлер Великий.

– Почему?

– Ну сам подумай, каким кошмаром должно быть место, где комфортно дроу.

Глава 1

Избранница Олафа Уничтожителя, дева Инельда славного дворянского рода Ишер, чье имя во веки веков будет смотреть на потомков со скрижалей истории, отличалась добротой, кротостью и миролюбием.

(Из биографии вышеупомянутой персоны, хранящейся в императорском архиве)

Нет, ну я пыталась хотя бы в документы для семейного пользования впихнуть правдивую информацию, но летописец собственным пером зарезался! До сих не понимаю, как у него это получилось…

(Надпись, сделанная женским почерком на темноэльфийском наречии в том же документе)

К воротам загородного клуба в пригороде Брюсселя аккуратно подъехал лимузин и после небольшой задержки с охранниками, которые отзывали стремительно и бесшумно выбежавших навстречу машине собак, остановился возле увитой плющом каменной балюстрады. Чопорного вида дворецкий невозмутимо сделал несколько шагов вперед и, почтительно склонив голову, открыл дверцу машины.

– Прошу вас, сэр!

На брусчатку выбрался одетый в строгую английскую тройку молодой человек с тем самым пронзительным взглядом, который в большей или меньшей степени имели все посетители данного места. Полностью охарактеризовать, в чем именно заключается его необычность и с чем она связана, профессиональный дворецкий в пятом поколении даже не пытался, принимая это за данность. Тем более что его старый хозяин в молодости, пока цветы жизни не подернулись для него пеленой возраста, смотрел на мир с точно таким же задором и вызовом.

Распрямившись, дворецкий, наверное, впервые за свою более чем полувековую карьеру, позволил себе показать хотя бы тень эмоций.

– Мэм?!

«Женщины и их неуемное любопытство схожи в любой из обитаемых вселенных! В этом я уверен на все сто процентов. Даже не так – я это испытал на практике, – устало подумал Олаф, который прекрасно понимал реакцию на вид его спутницы. – Только любопытство некоторых особей находится в несколько другой области, кардинально отличающейся от обычной».

В данном случае речь шла об ирландке нигерийского происхождения Инельде Ишер. Правда, все это только по паспорту, изготовленному кем-то из многочисленной когорты племянников старого Лю, являющегося одним из главных столпов Триады в Южно-Китайском море. На самом же деле под гримом пряталась самая настоящая темная эльфийка. Кровожадная по воспитанию, стервозная по жизни да вдобавок теперь еще и уставшая от перелета, стоившего ей большого количества нервов. Представительница данного народа с плохо скрываемым раздражением и «любовью» к окружающему миру воспользовалась рукой своего спутника, для того чтобы элегантно выскользнуть из глубины обшитого кожей салона снятого напрокат лимузина. Но источать в окружающее пространство буквально кожей ощутимые флюиды злобы не перестала. Взгляд, которым она повторно одарила дернувшегося дворецкого, заставил несчастного отступить еще на один шаг. И был он уже не таким и убойным из-за усталости и накопившегося напряжения. А вот носильщику в аэропорте Руанапры досталось по полной. Маленький китайчонок, кинувшийся было заработать парочку десятицентовиков, помогая красивой девушке с багажом, отлетел к стене только от одного движения ресниц и даже вроде бы обмочился, медленно сползая с широко распахнутыми в ужасе глазами.

Реакцию запуганных до икоты стюардесс, когда при взлете, а потом на парочке воздушных ям замечательный маникюр дроу буквально вспахивал поверхность подлокотников, сложно было описать своими словами. Бедные девушки даже и не пытались попенять за порчу имущества. Посеревшая от страха, с высоко поднимающейся в порывистом дыхании великолепной грудью и четко выделяющимися из-под шелка подаренного старым греховодником Лю платья холмиками сосков, темная эльфийка выглядела до такой степени эротично (для своего спутника) и страшно (для окружающих), что за все время перелета мимо их ряда кресел обслуга старалась проскользнуть как можно тише и незаметнее.

Поддерживая под руку ступающую благодаря врожденной грации подобно королеве Инельду, к слову, впервые надевшую пыточные приспособления, называемые женскими туфлями, Олаф медленно прошествовал мимо дворецкого в гостеприимно распахнутые двери одного из неприметных загородных клубов Бельгии, славящегося… Впрочем, какое там славящегося! Перечень лиц, знающих о его существовании, и уж тем более ступавших за его порог, вполне мог ограничиваться трехзначным числом. И это при более чем семи миллиардах населения земного шара. Выйдя по наводке одного старого знакомого своего отца, воевавшего с ним еще в Родезии, на внешне ничем не привлекательную торговую фирму «Омнитекс Омнипол» и побеседовав в тишине кабинета, уставленного образцами напольных покрытий и паркета, Олаф все же получил искомую невзрачную визитную карточку с адресом данного места. Ведь для того чтобы почтить своим присутствием этот клуб, нужны ОЧЕНЬ серьезные поручители, и ОЧЕНЬ специфические. Светиться не любят, но выбор товара-а… мм… Очень часто именно отсюда, из этих неприметных стен, скрывающихся за садовыми насаждениями, живыми изгородями и трехметровым забором с видеокамерами, снабжали всем необходимым наемников, различного рода формирования непризнанных государств и силы вполне официальных правительств. Тут никогда не смотрели на цвета флагов и никогда не видели цвета проливаемой с их помощью крови. Цвет денег обитателей данного поместья и их гостей волновал тоже не особенно. Хотя приятная шуршащая зелень облигаций и блеск драгоценных камней приветствовались намного охотнее, чем тонны макулатуры в виде рандов или рупий. Но и их принимали в любом случае – ведь деньги, вне зависимости от их внешнего вида, – это кровь любого военного конфликта.

И этой крови у Олафа было достаточно.

Innelda Isher. Karliik d’l’her’tan d’Velg’larn. Rusvanus dal l’qu’ellar Hun’ett[1]

Странное место этот мир. Мало того что люди тут какие-то странные, взять хотя бы того же Олафа, так еще и с магией тут очень большие проблемы из-за буквально колоссального количества хладного железа, окружающего со всех сторон. Вот, например, даже блестящая ложечка, которой я в задумчивости помешиваю коричневую бурду со странным ароматом и вкусом, предложенную мне обслугой, выполнена из него. Именно по этой причине вся маскировка, на которую мне пришлось согласиться при посещении родины Олафа, свелась к переодеванию в местное платье и сокрытии волосами острых кончиков ушей, так как любая наведенная иллюзия моментально бы растаяла, стоило бы только мне прикоснуться к этому «бичу магии». Благо в этом мире оказался народ, отдаленно похожий на илитиири. Хотя и очень отдаленно… И как любой из этносов, он имел некоторую историю и отношение окружающих, плавно проецирующееся на замаскированную под уроженку Нигерии дочь Ллос. Впрочем, приобретенное из-за этого некоторое неудобство меня даже в некотором роде веселило. Ведь к дроу обычно испытывают чувства совсем другой цветовой палитры. Так что этот опыт был полезен.

«А вообще мне тут нравится, – решила темная эльфийка, с легким интересом наблюдая спор Олафа и какого-то тучного мужчины, способного при попадании в плен к гоблинам вывести из строя племя средних размеров. Обожравшиеся сладким мясом мелкие зеленухи и ходили-то, как правило, с трудом. Из-за чего, бывало, гибли в количествах, просто неописуемых после начавшегося поначалу удачно для них похода. – Хорошее место, во всех отношениях. Старые враги меня тут не найдут. Новых здесь пока еще нет. Возможностей же, ведущих к власти и силе, тут больше, чем зубов в пасти у дракона. Если верить Олафу, магов на его родине либо нет вообще, либо очень мало».

– Мисс! – Вошедший в помещение молодой мужчина в смешной шляпе, похожей на перевернутый котелок, поприветствовал ее, подняв свой нелепый головной убор, и присоединился к спору. Но глаза у человека были холодными, словно у рыбы. За ними не чувствовалось эмоций. А взгляд на его ауру напомнил Инельде о ее покинутом доме. Там у многих заслуженных убийц такая же была.

«Цивилизация! – мысленно хмыкнула девушка. – Насколько бы развитой она ни была, а тех, кто строит такие города, дома и са-мо-ле-ты, примитивными дикарями не назовет никто, но под масками вежливости и закона всегда будут жить хищники, стремящиеся урвать свой кусок. Да, мне тут определенно нравится. Только мужчины в большинстве своем не только наглые, но и настоящей моей внешности не пугаются. Хотя и это тоже неплохо. Взять хоть того старикашку – практически первого человека, с которым Олаф познакомил меня в этом мире…»

– Доброго дня, многоуважаемый Лю! – Поклон, с которым Олаф произнес эти слова, нес в себе уважение и ни в коей мере не содержал той скрытой иронии, с которой он здоровался с внезапно появившимися при первых же победах дворцовыми прихлебателями Аксимилиана. Да что там говорить, он даже с призраком этого старпера Канлера так не разговаривал.

– О, молодой господин! Сегодня вы сделали старому Лю буквально королевский подарок, приведя в его лачугу такую красавицу! – Засуетившийся старик несколькими жестами организовал буквально из ниоткуда уже знакомый Олафу по предыдущим встречам полированный столик, на котором в вечной схватке сплелись украшенные яшмой и позолотой тела китайских драконов и духмяно пахнущий чайничек с дворцовым пуэром не менее чем пятилетней выдержки. – Присаживайтесь, присаживайтесь.

Поведение и жестикуляция того старого пенька ни в коем случае не совпадали с пронзительным, очень молодым для его возраста взглядом, которым он одарил меня при встрече. От такой наглости и ехидного огонька, промелькнувшего в его взоре, я буквально взвилась, несмотря на опыт и силу воли, оскалившись и хотя и тихо, но зашипев в его сторону. А уж встретив безмолвный отпор волевого взгляда, чуть не сорвалась. Почти как в глубоком детстве. И он хорош – очень хорош, я бы даже сказала, уровня высших святош человеческого бога. Те тоже имеют такое же добренькое выражение лица и такие же властные жесты, отточенные десятилетиями подковерных сражений. Достойный противник, который до последнего вздоха будет рисовать узор битвы отточенной сталью или кровью интриг – императорской тушью, секрет которой подгорные коротышки блюдут как бы не сильнее, чем способ плавки мифрила. Ведь только эта похожая цветом на капли артериальной крови жидкость практически полностью защищает написанный текст от исправлений и вставок, покрываясь после засыхания неповторимой паутиной мельчайших трещинок. Наверное, именно из-за этого эффекта и возникло расхожее в людской среде выражение «паутина интриг», делающее честь и моей богине. Еще раз окинув щурящегося в лукавой улыбке старичка взглядом, я обратилась к Олафу:

– Представь меня.

Чем вогнала его в ступор. В принципе еще перед началом путешествия мы договорились, что я по возможности не буду вмешиваться в дела этого мира, но знакомство со столь интересным человеком стоит того, чтобы немного поправить правила.

– Инельда Ишер. Дочь старого друга отца, о которой он попросил позаботиться.

Столь немногословное представление, сопровождаемое моим строго выверенным поклоном, именно таким, каким меня учили кланяться достойному противнику при встрече, не вызвало у собеседника никакого удивления. Он точно так же, со столь же выверенной грацией поклонился в ответ и принялся плести словесные кружева, ни на мгновение не отвлекаясь от битвы взглядов.

– Это честь, когда такой цветок соблаговолил озарить нас своим светлым посещением, и этого будет достаточно, чтобы отогнать от нас все зловещее. Поистине все в этом приюте будут озарены счастьем.

Пока старик разливался соловьем, я решила немного отвлечься и с подозрением взяла в руки тончайшей выделки чашу со странным, необычно пахнущим напитком. Если среди многочисленных рецептов светлоэльфийских дворцов я не встречала подобного столь пленительного запаха, как будто наполненного древностью и тайной, то это о чем-то говорит. Уж можете мне поверить. Ведь для любого отравителя дело чести знать все возможные блюда и напитки, для того чтобы любовно приготовленные «слезы Ллос» незаметно вплели свой вкус и аромат в исходную палитру. Сделав осторожный глоток, я с наслаждением закатила глаза, отдав должное столь замечательному напитку, капля которого буквально взорвалась у меня во рту невообразимым богатством аромата и вкуса. Подождав несколько мгновений и усилием воли сдержав волну наслаждения, предательски пробежавшую по моему телу, я еще раз благосклонно наклонила голову.

– Поистине, даже смерть после чаши этого напитка будет достойна императора…

Столь неосторожные слова, заставившие Олафа дернуться, явно потрафили этому старику, заставив его расплыться в наполненной медом улыбке, впрочем, никак не сказавшейся на прячущейся в глубине глаз стылой, наполненной колотым льдом тьме.

– Ваш недостойный собеседник впервые встречает столь тонкую и высокую образованность, сочетающуюся с необычной красотой, достойной небес. Если будет позволено ничтожному такое сравнение, вы, молодая леди, напоминаете мне незабвенную Цзян Цин в те времена, когда цветок ее юности еще только распустился. – Видимо, та особа, с которой в довольно поэтической форме меня попытались сравнить, действительно сильно запала старику в душу. При упоминании ее имени его глаза даже на мгновение затуманились. – Чем же старый вдовец может отплатить за появление в его жилище такой глубокой обворожительной красоты?

Сделав еще один глоток и спрятавшись за чашей, я стрельнула взглядом в сторону Олафа, внимательно, хотя и несколько напряженно слушающего нашу беседу со старым контрабандистом и представителем одного из самых крупных преступных сообществ этого мира. Конечно, в каждом болоте водятся свои лягушки, но, пообщавшись с этим вот милейшим старичком, могу сказать, что по силе воли и ясности ума он даст фору любой темноэльфийской матроне и большинству человеческих властителей. Впрочем, на таких местах дураки не выживают. Теперь понятно, где Олаф прошел тренировку, после которой он иногда с такой ухмылкой смотрит на ужимки придворных и знати.

– Многоуважаемый Лю, так уж случилось, что багаж этой юной леди был утерян. Но это не было бы большой бедой, если бы не потеря паспорта…

«Старичок сделал для меня все, о чем просил его Олаф, – лениво думала дроу, рассматривая виднеющийся за окном пейзаж необычайного города, равного которому ей не доводилось видеть никогда в жизни. – И полагаю, не будь его рядом, попробовал бы сделать еще кое-что, несмотря на возраст. Чем-то я его зацепила, несмотря на прожитые человеком годы. А может, и благодаря им. Представители данной расы в старости, бывало, начинали ценить исчезающую потенцию выше, чем собственную жизнь и честь».

– Идем! – Прервавший воспоминания грубым рывком Олаф, буквально пышущий недовольством, явно был зол. А рука его рефлекторно цапала место у пояса, где обычно висел пистолет. Но сюда оружие взять он не решился. Сказал, моветон. И что здесь никто перестрелки устраивать не будет.

«Что-то случилось? – невинно уточнила Инельда, сканируя пространство и переходя на ментальную речь. Телепатия никогда не была ее коньком, но уж передать мысли при тактильном контакте смог бы почти любой темный эльф. – Оружие, почти все, мне пришлось оставить в номере, снятом в гостинице, высотой не уступающей иным наблюдательным вышкам, но здесь смотрящейся карликовой халупой на фоне некоторых зданий. Два отравленных лезвия под ступнями туфель не в счет. Но ведь есть же еще магия…»

«Цыц! – мысленно Олаф буквально кричал. – Здесь цивилизованное общество! И представители больших шишек. Попробуем хоть гавкнуть на них – черта лысого нам кто чего продаст. В натуре!»

«Что значит последняя фраза?» – холодно уточнила дроу, взбешенная тоном своего спутника. Будь он менее нужной темной эльфийке персоной – уже мог бы и поплатиться за свою грубость. К примеру, глазом. Или двумя.

«Сам точно не знаю, – буркнул человек, понемногу успокаиваясь. – Просто так все время говорил один мой знакомый русский прапорщик. Парень хороший, в меру честный и материально обеспеченный на высшем уровне, но живет он… Далеко – это мягко сказано. Да и золотом вряд ли примет. У него на родине с его реализацией большие сложности. Хотя вроде и добывают благородные металлы много где. Дикая страна!»

«О нем – потом, – твердо решила Инельда, слегка сжимая кожу Олафа своими когтями и слушая его недовольное шипение. – И не надо таких рож корчить, я тебе даже кровь не пустила! В чем у нас проблемы здесь и сейчас?»

«Маньячка, – мысленно констатировал ее спутник. – Но красивая. А также нежная и ласковая. Когда связанная. Не надо было сети убирать, без них ты сразу меняешься к худшему».

«Сам виноват, – фыркнула девушка и слегка ослабила свою хватку. Темные эльфы ценили тех представителей иных рас, кто мог их убить без всяких для себя негативных последствий, а даже с некоторой выгодой, но все-таки решил оставить дроу в живых. Не понимали, как правило, но ценили очень высоко. Ибо ради возможности ощутить свою спину надежно прикрытой согласны были пойти на многое. Сородичам ведь такого не доверишь. Во всяком случае, без риска оказаться преданным в любой момент. Да и нельзя сказать, что Инельде совсем не нравился Олаф и то, чем они с ним время от времени занимались. Скорее уж наоборот. Все-таки она была молодой и здоровой женщиной. А в постель к дроу мужчины попадали не просто редко, а очень редко. – И не уходи от темы».

«Я попросил слишком многое сразу, – пояснил торговец оружием. – И это заставило возможных партнеров… насторожиться. Мелкие партии всевозможных пистолетов, автоматов, гранат и прочей подобной чепухи их не особо волнуют. Любая профессиональная армия раскатает вооруженную подобным мусором необученную толпу, все равно какой численности, в тонкий блин. Но зенитно-ракетные комплексы, противотанковые гранатометы и бронетехника, пусть даже устаревшая лет на двадцать, – это уже совсем другой коленкор. Ими можно при желании навести некоторого шороху. К примеру, уничтожить ядерную станцию. Уронить самолет президента. Разнести вдребезги здание правительства какой-нибудь страны, устроив неожиданный десант из неприметного сухогруза или авиалайнера и набрав бойцов-смертников. Взорвать саммит «большой шестерки», или как там правильно называется слет лидеров мировых держав».

«Хорош, – мечтательно подумала о своем спутнике Инельда, скрыв от него свои мысли. – Чувствуется, может все перечисленное. Или хотя бы примерно представляет, как это сделать. Я, конечно, не понимаю, о чем именно он толкует, но сразу видно – танец смерти, развязанный им, будет восхитителен и унесет не одну тысячу жизней. Достойный выбор, за неимением лучшего… Лучшее, как всегда, досталось светлым. Обидно. Хотя, может, пусть она довольствуется императором моего родного жалкого примитивного мирка? А мы с Олафом, опираясь на мощь построенной там империи, попробуем захватить себе этот. Если все будет хорошо».

«В общем, говоря политическим языком, мне был выражен вотум недоверия, – печально признался человек, даже не подозревающий об амбициозных планах идущей с ним бок о бок девушки. – И пока не скажу, куда именно пойдет мое оружие, причем с предоставлением гарантий, что оно отправится именно в заявленное место, никто ничего толкового не продаст. Разве только мелочь какую. Или вообще старье несусветное, видевшее не то что Гитлера, а даже и самого Наполеона!»

– Ты считаешь имеющееся у тебя мусором? – удивилась Инельда вслух.

– Да, – коротко и емко ответил Олаф. – Это не то чтобы совсем не оружие… Оружие, но не для большой войны.

– Как же вы тогда решаете споры между теми, у кого есть власть? – уточнила девушка.

– Приедем в гостиницу – покажу.

Олаф

А вообще мысль поразить достижениями Голливуда и современной видеотехники девушку – ведь несмотря на некоторое количество скрытых по всему телу орудий для смертоубийства и поистине взрывной характер, моя спутница была именно девушкой, со всеми присущими этому подвиду разумных существ достоинствами и недостатками, – была довольно интересной. Сам факт, что в гостиничном номере на мягком диване в окружении сонма подушек, поджав под себя длинные точеные ноги, разместилась неуловимая глава гильдии убийц из другого мира и с подозрением и тревогой следит за моими манипуляциями с пультом домашнего кинотеатра, заставлял меня прилагать недюжинные усилия для того, чтобы предательская ухмылка не засияла на моем лице. Мне и так хватало текущих проблем. Отливающий чернотой экран более чем двухметровой плазмы, воспринимавшийся Инельдой еще недавно как зеркало, с легким щелчком включился и отобразил абсолютно непонятный для мой спутницы набор символов. Все же у языковых амулетов есть один, но довольно серьезный недостаток – письменность приходится изучать самостоятельно.

К сожалению, небольшой магазинчик в пятиминутном радиусе от гостиницы не мог похвастать большим ассортиментом именно военных фильмов: всяческого рода мелодрам и слезливой романтики было более чем в достатке, – вдобавок, видя мои безуспешные поиски по полкам, прыщавый продавец с загадочным и таинственным видом предложил, как он высказался, «продукцию не для всех». Клянусь богом, этот максимум восемнадцатилетний шкет покраснел после этих слов как маков цвет. Заинтересованно кивнув и последовав за ним в каморку, я после просмотра содержимого спрятанной в шкафу картонной коробки моментально его понял. Обычная эротика стояла совершенно спокойно прямо в зале, а вот эту вот, назовем ее «продукцией» кинорынка, я бы с удовольствием прикопал поглубже и больше никому не показывал. Если только в качестве пыточных приспособлений… Только вот боюсь, после услышанного от Канлера и Аксимилиана о нравах большинства из высшего руководства Святой земли подобное для них будет пресновато. Кое-как отбившись от юного распространителя не совсем стандартной видеопродукции, я все же нашел несколько дивиди, которые, по моему мнению, в некоторой степени могут, хоть и примерно, дать моей спутнице впечатление о современных методах ведения боевых действий. Конечно, продукция «фабрики грез» и реальный бой – это как небо и земля, но за неимением гербовой, как говорится, сойдет и туалетная.

Замелькавшие на экране первые кадры и раздавшийся со всех сторон многоканальный звук заставили дроу широко распахнуть глаза и застыть, сжимая взявшийся из ниоткуда небольшой клинок, больше похожий на игрушку, но внушающий некий страх странными разводами на его маленьком зачерненном лезвии. Конечно, не «Приход поезда», но реакция девушки была на уровне. Даже от первых, пока что мирных кадров и льющейся из динамиков музыки. А вот потом… Я знал, что ставить. Все же «Спасение рядового Райана», особенно сцена на пляже, резко контрастирует с тем, к чему привыкли обитатели того мира. Рыцарские методы ведения войны? Да к черту! Резня беззащитных крестьян с обязательным трехдневным весельем в захваченном городе? Дробный стук мечей и звякающие о доспехи стрелы? Хм… Средневековье! Фарш из человечьего мяса, ливень обезличенных пуль и осколков, от которых нет спасения… Жатва смерти, танцующей в неведомом представителям технологически неразвитого мира ритме. Перед глазами посеревшей и вздрагивающей от свиста пуль и каждого взрыва, раздающегося с помощью мощного сабвуфера, казалось, прямо в желудке, разворачивался не мерный менуэт их нелепых рыцарских атак, а беспечная, веселая румба в окружении взрывов, дыма и крови. Насилующая душу своим безумием и бессмысленностью смерти.

Красота схваток?! Не смешите!

Романтика? Ха!

Подойдя и опустив руки на застывшие в напряжении плечи Инельды, я аккуратно ее приобнял…

Каких-то два часа… Это небольшой отрывок времени для существа, видевшего и участвовавшего в закрытии Врат Хаоса, для опытной убийцы, руки которой, по мнению старого хмыря Канлера, покрыты кровью до самых плеч. Удивление, изумление, восхищение, омерзение и страх… Вот палитра чувств, отражавшаяся на обычно бесстрастном точеном лице Инельды Ишер, изгнанной из Дома Hun’ett.

Ну а потом были вопросы, волна вопросов, буквально захлестнувшая меня с головой. Оружие, боеприпасы, поведение, техника – ее интересовало все. Широко распахнутые глаза и немного подрагивающие кончики пальцев, которые будто в надежде зацепиться за реальность окружающего мира скользили по моему лицу, очаровательно прикушенная белоснежным клычком губа, бархатистость напоенной первородной темнотой кожи… Не знаю, что бы сказала Селес, но тепло наконец-то забывшейся неровным беспокойным сном, доверчиво прильнувшей к моей груди дроу я ощущал до самого рассвета, откинувшись на все том же диване и пытаясь разложить по полочкам гложущие мой мозг мысли, облитые жирными сливками сомнений и сумбурных, непонятных даже мне самому чувств.

Глава 2

Всепрощение и кроткий нрав императора стали тем золотым стержнем, который привлекал к нему союзников и сплачивал ряды всепобеждающей армии Аксимилиана Воителя.

(Из жизнеописания императора Аксимилиана Первого)

– Ну ее на хрен, такую дипломатию! Половину этих баронов с графами надо было вешать сразу, а другая только под ногами путалась. Вконец потомки выродились – ни тебе массовых казней, ни распять кого. Тьфу!

(Надпись кровавыми знаками, выступившая на полях манускрипта с жизнеописанием императора Аксимилиана в ночь первого полнолуния месяца совы, года осьмнадцатого правления Аксимилиана Воителя)

Попытки стереть или вытравить были безуспешны.

(Личная надпись главного хранителя императорского архива)

Никак не успокоится, старый козел! Ну вот зачем он летопись испортил?

(Неразборчивая приписка, сделанная рукой императора)

Аксимилиан, победитель демонов

– Бароны не дураки. – Его величество император Аксимилиан Первый с высоты седла осматривал крепость, перегораживающую неширокую горную долину. Миновать ее, не подвергаясь обстрелу со стен, армия смогла бы. Обеспечить себе прикрытые тылы – нет. – Они все, за редким исключением, умелые и искусные воины, выигравшие не один десяток битв. Жаль только, что противниками им служили их же собратья. Ну, в редких случаях разбойники, восставшие крестьяне, поднимающие бунты из-за голода, или измененные Хаосом чудовища. Не должны люди поднимать друг на друга оружия иначе, чем защищая свою жизнь. А потому после победы аристократам, не решившим вовремя поддержать своего законного правителя, будут существенно урезаны их наследственные привилегии. В частности, будет отменено право первой ночи, подать с топтания дорог, налог на трубы, право беспошлинного провоза грузов по коронным дорогам, неподсудность мещанским и сельским судьям…

Подданные, приближенные по той или иной причине к престолу кандидата в хозяева всех окружающих земель, с почтением внимали боевому магу. Ну или, по крайней мере, делали вид. Злить чародеев и так-то небезопасно, а уж если у них на голове еще и корона… У Аксимилиана же помимо нее имелась армия. Не слишком большая и имевшая едва ли пару десятков благородных рыцарей да столько же средних по силе магов с парой-тройкой вполне заслуженных мэтров во главе… Но зато готовая умереть за своего предводителя. А еще лучше – уничтожить тех, на кого он укажет. Незадолго до битвы с демонами на вчерашних крестьян, составляющих основную массу пехоты, пролился дождь из хорошего снаряжения и денег, которых лишились наемники, решившие атаковать лагерь только формирующегося войска и нарвавшиеся на пулеметный огонь. А после нее… Все выжившие, принимавшие участие, пусть и на последних ролях, в закрытии Портала Хаоса, одного из многих, отравлявших своим присутствием их мир, считали себя как минимум представителями избранного богами святого воинства. И не без оснований. Число настоящих, принесших ощутимые результаты побед над силами зла было просто-напросто мизерным. И все они воспевались в легендах, участниками которых простые солдаты стали неожиданно для себя. Объяви им верховное лицо церкви, наместник Светлого Господина, сейчас, что их император является посланцем Бездны, – они этого святошу просто схватят и сожгут. Как еретика и демонопоклонника. Хотя любого другого полководца отправили бы на плаху без колебаний.

– Не слишком ли сильно ущемляются права благородного сословия? – осторожно, вполголоса осведомился у Селес начальник личной гвардии Аксимилиана и по совместительству верный вассал ее отца. Пришедшие на службу к дочери лесного лорда и будущему императору людей, которые в ближайшем будущем должны были сочетаться браком, перворожденные являлись куда более внушительной силой, чем любой отряд подобной численности, имеющийся в распоряжении человека, пытающегося заполучить себе трон. – Так мы рискуем вообще без дворян остаться.

– Тебе людские знатные уроды нужны? – лениво осведомилась девушка. – Мне – нет. Аксимилиану тоже. И даже Канлеру Великому, чтобы ему в могиле сладко спать, тоже. Покойник их как мог душил… Но все равно был убит во время мятежа. А с массовым появлением огнестрельного оружия роль профессионально обученных воинов вообще сильно упадет, если верить Олафу. С их функциями вполне справятся выборные органы. Которые проще контролировать и по мере необходимости, а возникает она регулярно, чистить.

– Но тогда наша раса может оказаться в опасности, – обеспокоился эльф. – Сейчас границы лесов удерживаются от орд варваров лишь мастерством мастеров меча и лука.

– Маловероятно, – покачала головой Селес. – Мы все равно останемся лучше людей. Ибо живем дольше, да к тому же поголовно владеем магией, пусть и весьма слабой у представителей младших родов. На смену же соревнованию по умению владеть мечом придет то, что называется «гонкой вооружений». То есть кто сможет сделать лучшее средство для уничтожения себе подобных, тот и победит. А в ней наш народ выиграет по уже упомянутой причине. К тому же все это дела далекого будущего. А в настоящем императрицей людей стану я! И они не должны выйти у меня из подчинения, пробуя на прочность границы владений эльфов, принадлежащие своей повелительнице. Желательно вечно. – На этих словах девушка послала своему жениху воздушный поцелуй, заставивший его аж сбиться с патриотической речи, которую бедный боевой маг, не слишком привыкший к изящной словесности, старательно учил все утро.

– Они пытаются выиграть время, – перешел на более приземленные вещи Аксимилиан. – Чтобы ударившиеся в ересь церковники, несомненно одержимые демонами, смогли поднять волну народного гнева и нашу славную армию захлестнуло потоками крови. Или чтобы посланные на Побережье к варварским племенам послы добились успеха и привели с собой орду дикарей. Если бы крепость продержалась три месяца, у них бы получилось. Но она падет через неделю. Потом за месяц мы очистим оставшиеся баронства и выбьем приспешников Бездны из Святого Престола!

– А если поступить по-другому? – задумчивый и одновременно ехидный голос раздался из-за спины императора. Еле видимый в дневном свете силуэт Канлера Великого, внаглую пристроившийся на крупе коня Аксимилиана, заставил ближнюю свиту венценосной особы невольно вздрогнуть. И позавидовать простым солдатам, нежити неинтересным и нежить эту из-за большого расстояния просто не видевшим.

О парадоксальном чувстве юмора и повышенной въедливости старого призрака ходили легенды, причем не всегда красивые и добрые. Да и при жизни старичок был еще ого-го каким придумщиком и шалуном. Взять хотя бы случай с послами халифата (когда халифат еще существовал и по его территории не ходили бродяги, не знавшие о том, что совсем недавно на месте выжженных пустошей росли фруктовые сады). В ответ на требования об уступке южных портов в собственность солнцеликого халифа, да продлят боги его годы и одарят неисчислимыми благами, закатал послов в бочки с выдержанным розовым муслимским и послал в дар обнаглевшему соседу. Достоверно известно, что о наличии тел в опечатанных серебряными печатями и расписанных рунической вязью бочонках догадались весьма не сразу. Тем более что халифские дегустаторы (позже все как один отправившиеся на плаху) не обнаружили в вине никаких признаков яда, а выливать элитное вино не менее чем столетней выдержки, хоть и полученное от врага, у получателя не поднялась рука. Даже мысли такой не возникло. Халиф вообще первоначально в ответ на такой щедрый дар простил пропажу послов и даже уменьшил свои требования до всего лишь одной крепости. Правда, контролирующей стратегически важный пролив. Просто содержимое тех трех бочонков оценивалось в сумму, примерно равную стоимости возведения трех-пяти имперских дромонов, которые, к слову, никогда не были дешевым удовольствием. Так что юмор у старичка был еще тот. И какая мысль могла зашевелиться в его призрачной голове, не могли сказать даже боги.

– По-другому – это как? – отважилась спросить Селес.

– Неожиданно. Дерзко. Эффективно. – Мертвый король смерил невесту своего сына скептическим взглядом. – Не теряя таких дефицитных людских ресурсов и не устраивая кровавых бань. Сделать так, чтобы сами церковники затоптали сомневающихся в праве Аксимилиана на престол и поползли к нему каяться и принимать благословение.

– И что для этого надо сделать? – продолжала недоумевать эльфийка. – Да тем более в сжатые сроки, не позволяющие церкви объявить нас приспешниками демонов?

– Пока не придумал, – со вздохом сознался Канлер Великий, еще при жизни прославившийся как гениальный полководец. – А потому идея банально всех перерезать выглядит… Мм… Заманчиво. Простые решения – они обычно самые эффективные.

– Если ты явился отвлекать меня, сделай милость, изыди, – сердечно попросил маг дышавшего ему в затылок – в переносном смысле, разумеется – призрака. Причем не переставая улыбаться солдатам и делая вид, будто просто переводит дыхание.

– Неблагодарный! – попытался воззвать к совести своего бастарда покойник, но быстро передумал. – Ладно, есть тут одна идея. Вам же выдали список, в котором содержатся те проклятые земли, которые даже слуги Светлого Господина признают без малейших проволочек филиалом преисподней на земле? Вот их надо уничтожить. Желательно все. Ну или хотя бы одну. Это внесет существенный раскол в идеологию и ряды наших противников. Во всяком случае, паладины после такого воевать не пойдут. Если, конечно, бог им лично не прикажет. А этого не будет – ему, насколько я успел узнать, борьба за власть среди смертных глубоко безразлична. Во всяком случае, пока его храмов не трогают. Священников-то он и новых найдет, причем быстро.

– Ты сдурел! – фыркнула Селес, вмиг растерявшая и так-то невеликое почтение к мертвому королю. – Да там монстров и демонов на единицу площади больше, чем в самом Хаосе! Нас в лучшем случае просто сожрут!

– Могут, конечно, – не особо обеспокоился угрозой бестелесный призрак. – Но шансы на победу с оружием Олафа все же есть. И следовательно, возможен мирный вариант решения всех наших проблем одним махом, исключающий излишние жертвы. А это обязательно зачтется в посмертии и мне, и вам…

– Себялюбивая скотина! – в полный голос выругался Аксимилиан, ставя жестом вокруг своей свиты барьер, не пропускающий звуки, и привставая на стременах, чтобы в завершение своей речи отсалютовать воинам. – Будь проклят… А где он?

Развернувшийся к крупу собственной лошади император обнаружил лишь пустоту.

– Исчез, – пожала плечами Селес. – Может, тебя испугался. Или Олаф через портал новую порцию оружия притащил, и этот куркуль воинствующий принялся немедленно его пересчитывать.

Пока верхушка армии занималась своими не особенно понятными для обычных солдат телодвижениями, командиры передовых отрядов были заняты несомненно самым нужным делом – пинанием подчиненных. До чего бы ни договорилось начальство, это все равно не отменяет того факта, что если солдат не озаботится о себе сам, то никто за него этого делать не будет. Вот потому-то, не обращая на высокие материи внимания, ополчение мастерило из подручных материалов легкие щиты и фашины. Конечно, от молний магов или от пуль новомодного и несомненно магического огнестрельного оружия они не помогут, но от привычных стрел и арбалетных болтов защитят. Хоть и не в полной мере. В рядах охотников благодаря их опыту и намного лучшему оснащению никакого истерического мельтешения заметно не было. Наоборот, степенно и даже как-то с ленцой покрытые шрамами ветераны с легкими ухмылками поглядывали в сторону крепости, потирая в предвкушении покрытые мозолями ладони. Странно… Хотя крестьянская соха или ремесленный молоток тоже заставляют кожу грубеть, но спокойствие перед боем и уверенность в себе приносят только мозоли от оружия.

Дымились отрядные костерки, витал заманчивый духмяный запах солдатской похлебки, на которую квартирмейстеры, подсуетившись, щедро выделили мяса убитых стрелами лошадей из разведывательного разъезда, нахрапом сунувшегося было на тогда еще не поднятый мост и обнаруживших перед собой захлопнувшуюся пасть опускной решетки. Ну и проходило вялое переругивание с осажденной стороной, которое, несмотря на расстояние и плохую слышимость, привносило некоторые нотки веселья в быт армии. Во всяком случае, похаять спрятавшихся за стенами свинских козлов, ни в жисть не нюхавших демонской крови, нашлось достаточное количество желающих, временами очень даже острых на языки. Впрочем, та сторона в долгу не оставалась. Некоторые словесные экзерсисы были бы даже достойны запечатления на пергаменте, буде у кого из присутствующих возникла такая блажь. Ну, например, фривольное высказывание, чуть ли не пропетое с вершины надвратной башни чьим-то замечательным тенором и заставившее эльфийку залиться краской. Хотя нет – таких слов в приличном обществе лучше не цитировать, да и случаи самовозгорания пергамента могут случиться… Вместе с автором… Особенно если будущая императрица узнает, что кто-то из подданных все же посмел это запомнить или, не дай демоны, записать. Сделать пометочку о том, что непременно надо приказать отловить шутника после штурма и отдать его некроманту на опыты, Селес все же не забыла. Не оттого что все эльфы такие злопамятные твари, нет. Просто потому, что за такое, по мнению любой настоящей женщины, вообще убивать надо. Причем медленно.

– Паршивцы! – Голос призрака, раздавшийся у нее над ухом, заставил девушку вздрогнуть и отвлечься от наполненных чадом и треском обугливаемой человеческой кожи размышлений. А тяжелый смрадный запах, пришедший вместе с ним, едва не вызвал путешествие съеденного будущей императрицей завтрака из желудка наружу. – Ну как так можно? Как так можно, а? Ставить лагерь практически под стенами замка! А вдруг вылазка? Магическая атака? Обстрел из баллист? Эльф-снайпер, на худой конец?! Сын, ты совсем с ума сошел или только притворяешься так достоверно?

– Наших сородичей там нет, – неуверенно возразила Селес, кривясь и проклиная свое чуткое обоняние и одновременно рассматривая предмет, нежданно-негаданно свалившийся ей практически под ноги. Впрочем, девушку проигнорировали.

– Всю жизнь я спрашивал богов, за что они послали мне такого отца, – тяжко вздохнул Аксимилиан, в упор глядя на своего полупрозрачного родителя. – Но, кажется, интересоваться по данному вопросу надо было у демонов. Зачем ты, кстати, притащил сюда протухший труп их собачонки?

Лежащая и смердящая на земле гончая Хаоса, не похожая ни на одно нормальное существо, безмолвствовала. Вытянутое и похожее на змеиное чешуйчатое тело, только с весьма когтистыми лапками, Селес опознала практически моментально. Видела она уже таких. И на картинках, и в виде чучел, и даже вполне живых и агрессивных. Причем последних совсем недавно, когда участвовала в закрытии одной из кровоточащих ран этого мира. Но это порождение Бездны явно не собиралось кусаться. Только гнить. Ряд крупных сквозных отверстий в ее торсе, проходящих наискосок от середины спины к голове, не оставлял сомнений в причине смерти твари. Пулемет.

– Бросишь на видном месте как свидетельство своей победы над демонами. – Мертвый король с тоской покосился на замок. – А я сейчас еще притащу. Десятка четыре. Или пять. В том ущелье трупов хватит, чтобы из них дорогу проложить, так чего бы и не использовать их?

– Мы же вроде уже решили: мирный вариант невозможен, – недоуменно уставился на чересчур активного покойника Аксимилиан.

– Ну не хочу я, чтобы такой удобный опорный пункт разрушали! Ну не хочу! – вспылил призрак. – Это же мое! Хм… ну, в смысле теперь-то твое. Станет. Как завоюешь.

В конце концов, махнув рукой, призрак опять исчез, заставив присутствующих задуматься. После непродолжительных размышлений будущий император (хотя сам он уже начинал привыкать к величанию «ваше императорское величество») повелительным жестом подозвал к себе командиров отрядов, составляющих его армию. Хоть пока и небольшую, но уже имеющую довольно серьезный задел на будущее. Первым, несмотря на телосложение и одышку, появился барон Мидельфос. Толстяк, на котором практически не застегивалась отцовская кираса, в связи с патологической жадностью и тем, что среди трофеев не находилось подобного размера, оставшийся верным, как он высказался, «родным заклепкам», припал на одно колено. И, чуть отдышавшись, задыхающимся голосом поздоровался:

– Желаю здравствовать, ваше императорское величество!

Доверенное лицо отца Селес, перворожденный с на редкость невыразительным лицом по имени Бериоз лишь молча кивнул, напоминая общей мимикой лица и темными тонами одежды скорее некроманта, чем друида, которым вроде бы являлся. Он вообще был на редкость молчалив. Однако, вне всяких сомнений, компетентен в любом деле. В том числе и военном. Иного бы древний лорд, живущий на свете далеко не первую сотню лет, и не прислал на помощь единственной наследнице. Попав в войско Аксимилиана, остроухий развел весьма бурную деятельность среди своих собратьев. Большинству привил дисциплину на уровне, о котором командиры-люди не смели и мечтать. Троих выгнал. Одного убил.

– Боевая задача! – хмыкнул призрак, от командиров отряда не таящийся. Те, впрочем, являлись персонами умными и потому о его наличии вблизи фигуры будущего императора не распространялись. Даже без подсказок. – Доставить вот это вот за стены крепости. И еще штук тридцать таких же подарочков.

– Требушет, – моментально предложил барон. – Обычно, правда, для того чтобы гарнизон болеть начал, дохлых коров или лошадей используют. Но, думаю, гнилые демоны сойдут не хуже.

– О санитарной стороне вопроса я как-то не подумал, – почесал свою прозрачную голову принципиально не способный даже чихнуть призрак. – Ладно, ограничимся одним гостинцем. Но доставить его в замок надо!

Предводитель отряда бывших охотников, а теперь личной гвардии императора Аксимилиана, сэр Ланстер только задумчиво хмыкнул и произнес, тыча в подванивающую тушу носком обитого сталью сапога:

– Этих можно хоть возами закидывать – абсолютно безопасно. Никакого поветрия не будет… Если только от запаха подыхать начнут. – Мелкий разорившийся дворянин, пошедший в охотники от безденежья и многого достигнувший, был замом покойного главы и потому охранял тылы, когда передовой дозор вырезали демоны, и знал о чем говорил. Видимо, на своем веку ему удалось приголубить не один десяток таких вот тварей, периодически совершающих набеги далеко за пределы захваченных Хаосом земель. – А вот если бы парочку чумных слизней…

– Может, ограничимся простым письмом? – прервал воспоминания Аксимилиан. – А его к стреле привяжем, защищенной от магии тканью обмотаем. Чтобы, если защита стен активизируется, послание не сгорело.

– Видно, придется, – сожалеюще вздохнул Канлер Великий. – Только текст составлять буду я. Дипломатия, сын, – она наука тонкая. Ее нахрапом не возьмешь, как фрейлину какую-нибудь. В общем, так, диктую – записывай.

Будущий император подумал немного и достал из-за притороченной к седлу его лошади сумки лист качественного пергамента, расстелив его прямо на воздухе. Вместе с короной магу пришлось учиться писать приказы и распоряжения. Много. Он уже почти собрался завести себе для этого дела специального чиновника, но как-то все не успевал.

– «Вы, гнилые ублюдки, недостойные даже питаться содержимым навозной кучи…» – начал было мертвый король, но вдруг запнулся. – Аксимилиан, ты что, так и пишешь?!

– Конечно, – недоуменно пожал плечами волшебник, готовящийся перенимать дипломатические ухватки у своего покойного отца, при жизни в качестве правителя громадного государства наверняка изучившего их в совершенстве. – А что не так?

– Ну, оно как бы по смыслу верно, да форма немного не та, – смутился мертвый король. – Обычно ругательства на бумаге заменяют подходящими по смыслу благими пожеланиями. А те, кто их читает, потом переводят написанное обратно с учетом собственного словарного запаса. Ну, это же основы этикета! Пусть боевым магам их не преподают, наверное, но уж отчим тебе должен был бы их разъяснить.

– Думаю, он просто не успел, – вздохнул маг и осмотрел свою свиту. Селес, не желавшая пачкать рук чернилами, демонстративно скрестила их на груди. Барон Мидельфос, судя по всему, о дипломатии имел такое же представление, как и потенциальный император. А вот эльф выглядел личностью умной и, возможно, даже грамотной в отношении высокого стиля.

– Сможешь все написать как надо? – уточнил у него правитель на всякий случай.

– Разумеется, – наклонил остроухую голову перворожденный, забирая лист. – Диктуйте. Что там после навозной кучи?

Уютный гостиничный номер. Олаф и Инельда

– Так что тут мы задержимся максимум на эту ночь. Да и, по-хорошему, лучше бы улететь сразу, но на ближайшие рейсы мест нет, – вдумчиво покачивая широким бокалом с несколькими кубиками льда, Олаф внимательнейшим образом изучал содержимое стенного бара. Ну и параллельно делился своими планами с Инельдой, с видом царицы восседающей на одном из гостиничных кожаных кресел. – Видимо, остается поднимать старые связи и искать необходимое самому. Придется, конечно, повозиться…

– Я это уже поняла, – хмыкнула дроу. – В вашем мире разжиться оружием сложнее, чем в землях светлых эльфов купить остроухую рабыню-девственницу. Но если знать нужных персон, то все получится. Куда мы отправимся теперь и чем будем заниматься сейчас? Признаться честно, такое обилие возможностей… интригует. Ювелирные лавки без магической защиты, владельцы состояний без единого амулета, короли преступного мира, не знающие средств борьбы с колдовством. Кстати, ты уверен, что если я вырежу ближайшие казармы и заберу необходимую нам бро-не-тех-ни-ку у солдат, ее нельзя будет быстро перебросить к нам?

– Абсолютно, – кивнул Олаф. – Сначала надо ее разобрать на детали. Возможно, придется даже корпус порезать сварочным аппаратом. Кхм… Не то чтобы я этого совсем не умел, но лучше бы нам найти надежных ребят, умеющих работать с техникой. А то провозимся пару лет.

– Надо – найдем, – пожала плечами Инельда, погруженная в свои думы. – Купим невольников, обладающих нужными навыками, – и все дела. Потом возьмем их с собой. Или зарежем.

– В нашем мире откровенное рабство запрещено, – возразил ей торговец оружием. – Во всяком случае, в цивилизованных местах оно бывает только финансовым.

– Да-да-да, – и не собиралась с ним спорить темная эльфийка. – Всегда так у вас, людей. Официально нету, а если поискать, то можно, не выходя из гостиницы, заказать толпу невольниц в номер.

– Ты сегодня почему-то все об одном и том же думаешь, – хмыкнул Олаф, отвлекаясь от напитка и начиная искать что-то в своих вещах. – А самое удивительное, что и я тоже. Гхм. Ну почти о нем же. Лови!

В руки дроу упал небольшой блестящий диск.

– Думаю, отдельные моменты ты быстро узнаешь, – улыбнулся он, присаживаясь к своей спутнице и обнимая ее.

– Похотливый хуманс, – презрительно ответила девушка и переложила его ладонь со своего плеча на высокую грудь, одновременно сверля взглядом лежащий в двух шагах от парочки ноутбук. Портативный компьютер поднялся в воздух и приземлился к ней на колени, едва не придавив вторую руку мужчины.

Сам процесс приручения этого технологического зверя, подмигивающего многочисленными огоньками, длился уже второй день. И особого прогресса пока что не наблюдалось. Но привыкшая к обращению со сложными магическими артефактами дроу не сдавалась. Во всяком случае, страха перед тихо жужжащей коробкой у нее не было. Стоило лишь Олафу объяснить, что максимум того, что может сделать это чудо техники, – это ударить электрическим разрядом, – и всяческий пиетет в отношении ноутбука у Инельды пропал сам собой. А дополнительный личный щит от молний появился. Тем более что спутница Олафа, как любая уважающая себя женщина, прихватила с собой в путешествие некоторый запас бижутерии. В том числе и с довольно необычными свойствами.

В принципе, особенной полезности купленного компьютера Инельда не видела – так, интересная игрушка, не больше. Вечно эти хумансы намудрят какой-нибудь гадости, которая если и работает, то через раз. И не факт, что правильно. Тем более зачем городить вот такой вот сложнейший амулет, буквально искрящийся в истинном зрении от пронизывающих его каналов силы (правда, электрической природы), только для того, чтобы смотреть на нем хоть и необычные, но иллюзии? Ах, ну да, вдобавок его можно было использовать в качестве неплохой замены счетного амулета, которыми так обожают пользоваться стряпчие и астрологи. Правда, хорошо, что, для того чтобы воткнуть внутрь этого чудовищного изобретения человеческого разума диск с записью этих самых иллюзий, которые ее спутник по какой-то странной причине зовет «фильмами», особенным гением быть не надо.

Ехидно прищурившийся в ожидании реакции Олаф еще раз похвалил себя за немалую долю злопамятности и изобретательности, позволившую ему подготовить интересный подарок для дроу. Красивая, хоть и чуточку сумасшедшая, девушка обладала совершенно непередаваемым темпераментом и предпочтениями в личной жизни. Познакомившись с ней в процессе совместного путешествия поближе, Олаф теперь более или менее стал понимать озвученные когда-то Селес предупреждения и задумчиво-сочувствующие взгляды двора будущего императора и его призрачного батюшки. Впрочем, у последнего, в связи с его бесплотностью, присутствовала еще и некая доля бессильной зависти, щедро припорошенной зубовным скрежетом. И с чего, спрашивается? По сравнению с некоторыми достижениями современного общества, особенно в области… как бы это поточнее высказаться… личной жизни дроу ничего особенного собой не представляют. Ну, несколько глубоких царапин, ну пара укусов – ничего такого, из-за чего можно было бы поднимать истерику и кричать, что режут живьем. Хотя мысль слегка отомстить Инельде за некоторые особенности первого знакомства у Олафа в голове бродила. И после общения с парнишкой-продавцом наконец-то обрела кристальную стройность с бритвенно-острыми краями, щедро политыми соусом ехидства. Ирландец он или не ирландец? Тем более что в старинных историях древние герои вели себя по отношению к волшебному народцу – ну, примерно вот так и вели. Только у них под рукой видеодисков с кое-каким наглядным материалом не было.

Дроу! Народ ночи! Ужас подземной тьмы! Ха! Хлопок крышки отброшенного ноутбука и абсолютно растерянное выражение лица, сопровождающееся ВО-ОТ таким вот размером глаз. На все это Олаф сощурился, как обожравшийся сметаны кот, и довольно кивнул (правда, про себя). Сам бы такое смотреть, и уж тем более находить в этом удовольствие, не стал, но чтобы притормознуть немного задравшую свой прелестный носик дроу, потерпеть пару минут… Да какой там пару минут – несколько секунд заставки фильма для любителей жесткого БДСМ можно было. Оно того стоило.

– Ну, ты! – У Инельды, буквально посеревшей от нахлынувших на нее эмоций, просто не нашлось слов. Вместо них она вспорола руками кресло. Плотная обивка, способная, пожалуй, сломать собой какой-нибудь дешевый китайский ножик из тех, что идут вкупе с прочим инструментом на мультитулы, лопнула, словно поверхность накачанного воздушного шарика. Олафа невидимая гигантская рука просто снесла с кресла, где осталась сидеть поджавшая ноги и насупившаяся дроу.

– Кажется, переборщил, – решил мужчина, не делая на всякий случай попыток встать.

– Кретин безмозглый! – Реакция девушки изрядно его удивила. – Совсем с ума сошел – показывать мне подобное?

– А чего такого? – не понял торговец оружием. – Тебе, если не ошибаюсь, такие вещи очень даже нравятся. Во всяком случае, ты от них заводишься куда активнее.

– Дурак. – Инельда отвернулась и уставилась куда-то в стену. – Знаешь, Олаф, то, что среди вашего народа является привилегией маньяков и извращенцев, – для таких, как я, норма жизни. И смерти. Мужчина никогда не может быть уверен, что встанет с ложа женщины. И даже высших жриц регулярно находят убитыми любовниками. Вся наша жизнь – одна большая бойня. И продлить ее лично для себя можно, лишь кинув в пасть смерти другого, с кем до того шел, жил и дышал бок о бок. А потому каждый раз, когда дроу делит объятия с другим, он делает это как в последний раз. И часто так оно и бывает.

– Послушать ходящие про вас байки – так вы уже давно должны были друг друга извести, – вздохнул Олаф и, поднявшись, потянулся. – Ох, спина… Ты аккуратней не могла?

– Милосердные и добрые, не желающие участвовать в подобном, рождаются иногда и в подземелье. – Инельда, казалось, не слышала его, полностью погрузившись в свои мысли. – Но до совершеннолетия никто из них не дожил. Я немолода. И когда покинула подземелья, давно уже вышла из возраста, называемого юным. То, что видели мои глаза, заставило бы какого-нибудь светлого эльфа убить себя, чтобы по ночам его не мучили кошмары. Но я скучаю по этому вечному безумному побоищу. И боюсь вернуться в него. А вы, люди, бывает, походите на нас. Сильно. Очень сильно. Только кожу покрасить – и сама Ллос не отличит. Мне это нравится. И меня это приводит в ярость. Мне хочется вспомнить молодость, и мне же хочется вырвать вам кишки.

– Вижу, ты сегодня не в настроении, – пропустил Олаф мимо ушей ее слова, как много раз делал с бабским трепом.

– Абсолютно. – Глава гильдии убийц выдернула из привода диск и сжала его. С легким треском осколки разлетелись по всему номеру. Несколько из них засели в тонкой ладони девушки. В глазах ее, казалось, плескалась сама тьма, а голос приобрел интонации, заставляющие всех слышавших подчиняться без колебаний. А не то… Будет плохо. – И потому оставь свои жалкие попытки поразвлечься и расскажи еще раз, какие сложности в вашем мире есть с покупкой оружия.

– Мы же это уже обсуждали, – удивился Олаф, не видящий смысла в десятый раз пересказывать одно и то же.

– Значит, сделаем это еще раз! – непререкаемым тоном заявила Инельда, вырывая из ладони пластиковую щепку и изящно облизывая кровоточащую ранку своим алым язычком.

Выражение лица, оборонительная поза и мелкая дрожь, то и дело пробегающая по телу, заставили Олафа серьезно задуматься. Но не помешали рассказу.

– Так уж исторически сложилось, что такой лакомый кусочек, как оружие, интересовал в первую очередь властные структуры. Контроль за его перемещением и уж тем более возможная прибыль – стали крайне желанной вещью. Вот, например, какие документы нужны в твоем мире, чтобы купить меч?

Вопрос был задан не просто так. Уж слишком то состояние, в которое Инельда погрузилась после недавнего инцидента, Олафу не нравилось. И поэтому ее надо было растормошить. Тем более если это позволяет одновременно прояснить некоторые факты и недоговоренности, всплывшие в беседе со старым хрычом Канлером. Как же – «Я немолода»! Конечно, для человеческого восприятия и по канонам этого мира собеседница, может, и немолода. Но как тогда отнестись к удивлению призрака, который по своей природе обостренно чувствует биение жизни в любом живом существе, о столь юном (для дроу конечно же) возрасте знаменитой Паучихи? Да и реакция на увиденное… Ну да, ну да. Поверил… Практически поверил. Обостренное ощущение реакций любовника и так называемая «женская интуиция», как это ни странно, присутствует и у мужчин. Только, в отличие от женщин, они об этом не особенно распространяются.

– Какие документы? – Непередаваемое удивление Инельды заставило ее немного податься вперед и даже немного успокоиться, перенаправив бо́льшую часть клубящихся внутри прекрасной и одновременно убийственной, как любое совершенное оружие, девушки эмоций с чего-то непередаваемого и непонятного даже для нее самой на простое и понятное окружающим удивление. – Заходишь в лавку – и берешь! Какие к демонам документы, ты еще скажи, что мне разрешение бургомистра надобно!

– Вот именно! И не только. – Наполненные ехидством слова Олафа и их смысл заставили глаза дроу распахнуться еще сильнее. – Еще медицинское заключение, пару-тройку печатей от стражников. И это только для того, чтобы купить какую-нибудь пукалку или нож, который не сразу сломается после удара. Ну а что посерьезнее…

Многозначительная пауза получилась у торговца просто великолепной. Во всяком случае, наверно, именно она была тем детонатором, который заставил скопившееся в дроу напряжение выплеснуться не во вспышке всепоглощающей ярости, а просто волной возмущения, практически безопасного для окружающих.

– Да что тут у вас за мир-то такой! Полный бред.

Кривая ухмылка, проявившаяся на лице человека, заставила девушку прервать свою возмущенную тираду и с подозрением посмотреть на собеседника в ожидании еще какой-нибудь пакости. Впрочем, ее ожидания были предвосхищены, так как то, что она услышала, житель наполненного магией и честной поножовщиной мира просто не смог бы представить.

– Самое интересное, что владеть легким оружием в большинстве стран еще можно, хотя и с кучей препон и ограничений, но применять – нет. Засудят! А о тяжелом и спецвооружении – например, глушители для твоих пистолетов – вообще лучше забыть. Иначе придется провести в тюрьме бо́льшую часть жизни.

– Странные вы, – безучастно пожала плечами дроу, вновь опуская голову. – Впрочем, каждый сходит с ума не так, как другие. И что ты намерен предпринять, чтобы все-таки добраться до нормального оружия?

– Была такая страна – Советский Союз, – ответил ей Олаф, после чего задумался и поправился: – Вернее, нет, не так, опять я все перепутал. Сначала была старая Россия, громадная держава, потом она развалилась, и самый ее крупный осколок, где к власти пришли бунтовщики, стал зваться СССР.

– Так часто бывает. – Девушка абсолютно точно хандрила.

– Он подчинил себе куда больше, чем при рождении потерял, – продолжил мужчина. – Одно время боялись, что красные, ну так называли живущих там, захватят вообще весь мир. Но потом СССР прогнил и развалился на кусочки. Самый большой кусочек снова стал Россией. Правда, он куда меньше той, предыдущей. Раза примерно в полтора.

– Как интересно. – Судя по голосу темной эльфийки, она бы с охотой променяла подобную историческую лекцию на созерцание своих ногтей.

– Но это все равно самая большая страна мира, – счел нужным добавить торговец, в котором взыграла кровь бабушки-княгини. – А мы поедем в одну из мелких. Украина называется. Но и в ней моя родина уместилась бы, наверное, раз десять. Там после всего происшедшего образовались оружия буквально кучи. Стволов больше, чем жителей, включая грудных детей. Ну и всего прочего тоже хватает. Только лежит оно на складах. Не населению же раздавать, в самом деле, чтобы оно себя людьми ощутило, а не избирателями. Повылазившие из всех щелей претенденты на власть который год не могут решить, кто будет править, и дерутся сами с собой, а армия голодает. Официально нам ничего не продадут, конечно, а неофициально… Тамошние прапорщики имеют в своем распоряжении такие груды стреляющего и взрывающегося мусора, что Канлера при их виде хватит удар и он станет первым призраком, сдохшим от радости. Мне кажется, если заручиться поддержкой какой-нибудь реальной силы в том медвежьем углу Евразии, они мне и атомную бомбу найдут. Или сделают, взяв в качестве сырья реактор одной из сгнивших у причала подводных лодок. Благо талантами еще старая Россия была неприлично богата. И работать они всегда готовы были едва ли не за еду.

– Занятная история, – слабо улыбнулась дроу. – Хаос там, должно быть, творится… Может, мне эта страна и понравится. А как получилось, что держава, едва не захватившая мир, распалась?

– История темная, – пожал плечами Олаф. – Но лично мне кажется, дело в том, что к верховной власти там пришел шпион.

– Как так?! – Вот теперь Инельда соизволила отрешиться от своих дум и вернуться в бренный мир.

– Да очень просто, – пояснил торговец оружием. – Элита определялась в бюрократических играх на выживание. Ну, проигравших объявляли врагами народа и расстреливали. А лучше всего к тому, чтобы предавать, интриговать и обманывать, подходил эмиссар одной из чужих разведок. Он, между прочим, все еще жив. Дай-ка покажу тебе его фото.

– Вот этот? – непритворно удивилась дроу. – Маленький, плюгавый и с пятном во всю лысину? И он был тем шпионом, который развалил такую страну?

– Шпион или нет, до конца так и не ясно, – вздохнул Олаф. – Но было время, когда он мог с полным на то правом называть себя владыкой половины мира. Однако титул свой утратил, державу уничтожив. Теперь сидит, кажется, где-то в Австралии и мемуары о своей нелегкой судьбе пишет. А народ его страны медленно, но верно вымирает.

Глава 3

Несокрушимые твердыни сдавались армии Аксимилиана почти без боя, оказывая будущему властителю лишь символическое сопротивление.

(Параграф в учебнике новейшей истории империи)

Еще бы. После ракетного-то обстрела. Странно, что там вообще живые оставались.

(Комментарий к нему самого императора)

Лю Фан, усталый старик под взором небес

Исчерченная узором знакомых трещин чашка и чайничек подогретого вина – что еще нужно старику? Старику, уставшему от стремительно проносящихся мимо дней и лиц. Похоронившему своих сыновей и уже начинающему хоронить внуков. Осколку старого времени. Тому самому «старому хрычу», видевшему даже «культурную революцию» и помнящему те вещи, о которых в сегодняшние дни не принято вспоминать. Столкновение хорька и мертвого дракона в далекой северной стране, вылившееся в великое потрясение в пределах Поднебесной, унесшее сонмы жизней и переломавшее немало судеб. Ты ведь помнишь все это? Босоногий малец, пятый ребенок в кое-как сводящей концы с концами рыбацкой семье, мечтающий изо дня в день о самом великом чуде – о том, чтобы хоть раз в жизни лечь спать без терзающего внутренности почище тигриных когтей чувства голода… Хотя… хотя это было позже… старая память подводит, смешивая в чаше воспоминаний события, лица и чувства, щедро поливая их молоком забытья. Но иногда… в такие вот безлунные ночи, когда старое немощное тело гложет бессонница, из тумана воспоминаний приходят лица… образы и воспоминания… те самые – даже о самом существовании которых стоило бы забыть. Забыть и никогда… никогда и никому… Взмахи японских штыков и гогот солдатни, рубящей загнанную в теснину улиц толпу… Выстрелы… втоптанное в гнилую солому тело первенца и распростертое, зияющее выколотыми глазами и отрезанными грудями, все еще содрогающееся в конвульсиях тело жены… Старому человеку всегда есть что вспомнить, только вот по какой-то злой прихоти небес с каждым прожитым годом все больше горькой желчи приносит веер памяти, составленный из образов прошлого. То ли небесный император так карает жившего нечестным трудом, то ли в жизни действительно было так мало прекрасного, достойного отпечататься на пурпурном шелке судьбы и заслонить подпалины зла и ненастий. Вот что значит – пережить свое поколение… Сейчас уже даже мало кто знает, что под видом старого контрабандиста, мирного старичка, уважаемого всеми соседями и имеющего немалый вес в обществе рыбаков, скрывается бывший член той самой «Зеленой банды», в свое время бывшей одной из самых влиятельных политических сил в Шанхае. Да и сейчас как будто бы отошедший от дел, окруженный любящими племянниками, кряхтящий от боли в суставах…

Старый «шо хай» «Братства большого кольца», перешедший нынешней организации по наследству, помнящий нынешнего Мастера горы еще пузатым малышом на руках его матери… Усталый старик, пьющий свое вино под взором небес, в безветренной тиши летней ночи. Влажной ночи, наполненной испарениями залива и миазмами города. Этого вместилища порока и беспредела, гигантской язвой раскинувшегося на берегах мангровой лагуны где-то на побережье Южно-Китайского моря. Моря, где встретить контрабандиста или пирата в разы более вероятно, чем обычного рыбака. Впрочем, где они – эти обычные рыбаки? Если только в памяти…

Переделы влияния между триадами, героиновые войны, тот злосчастный вечер, когда боевики Шуйфонг… Воспоминания… их проклятое бремя…

Впрочем, были и веселые деньки. Были. Так всегда бывает со стариками – вино уже не греет, певички уже не так прелестны, как в молодости. А о том, чтобы «пролить дождик из тучки» или «теребить башмачок», уже не стоит и мечтать, какие бы микстуры и притирания ни продавались у знакомых аптекарей. Остается, как говорят в народе, «уксуснице есть дикую сливу» и вприглядку радоваться за окружающих. Вот, например, та необычная пара, уже, пожалуй, сведшая с ума братьев из Дацзюань, которым было поручено за ними следить. Олаф и Инельда. Огонь и тьма. Взбитая крыльями феникса кроваво-красная тьма, плещущаяся в глазах девушки… знакомая тьма, появляющаяся у захлебывающихся от безнаказанности кровавых зверей, в которых превращаются солдаты на улицах захваченных городов… странная пара… пара надломленных судеб, горькой усмешкой судьбы сплетенных в один тугой жгут, которого, по-моему, не в силах разрубить сами боги. Потрепанный жизнью ирландец с тем самым взглядом загнанного в угол волка, окруженного охотниками. Волка, оскалившегося в последней и безнадежной попытке унести за собой как можно больше врагов. И девушка, странная девушка, в которой чувствуется надломленный стальной, покрытый острыми шипами стрежень. Истерзанные, окровавленные судьбы, спаянные вместе прочнейшим бетоном из золота, оружия и тайны. Той самой тайны, которая заставляет так биться мое старое сердце, пьяня почище крепкого вина или рисовой водки…

Мне немного осталось, поэтому те жалкие мысли, гложущие моих подчиненных в отношении этой пары, не вызывают у меня интереса. Мельчает племя тех, кому самой судьбой выпало «в чащи гнать пичужек». Племяннички – тьфу! Единственное, на что хватает их придумок, – это на то, чтобы схватить и выбить все золото, вдобавок всем скопом усладить свои чресла с девой…

Эх… Резать феникса, только распускающего крылья, значит перечить воле небес, а у молодежи вечно не хватает крохи разума, хотя бы с гречишное зерно размером. Как говорится: «Купивший жемчуг не ценил жемчуга, а ценил коробку». Их глаза затмил мерцающий блеск проклятого металла, мешающий осознать и оценить все те знаки, которые щедрой рукой рассыпает прелестница-судьба.

И пока я твердо держу поводья в своих руках, «подпоясанные кушаками не сдуют и пылинку с листа лотоса». Ведь если история ирландца более или менее понятна старому китайцу… То вот взявшееся из ниоткуда золото и исчезающее в никуда из запертого склада оружие… Периодическое странное молчание установленного одним из расторопных племянников подслушивающего устройства, искусно спрятанного в полом каблуке купленных в рекомендованном мною магазине готового платья туфель. Вдобавок, как будто всего перечисленного было мало, – иероглифы, которыми по повелению Сына Неба написан визитный листок сей девицы, скорее всего, непонятны никому из подлунных мудрецов. И если бы я был более суеверен, то сказал бы, что эта Инельда или «расчесывает девять хвостов», или прислуживает в ведомстве самого Яньло.

Ну не бывает у обычной девушки таких тщательно спрятанных прической ушей, подергивающихся в такт сильным эмоциям. Форма черепа, отличия в скелете и ее очаровательный прикус. Как же – Нигерия. Ставшему на старости лет мастером чжень-цзю, по недостатку учености называемому на Западе иглоукалыванием, не нужно приглядываться и щупать, чтобы не перепутать явно нечеловеческое тело с чем-то еще. Негритянка – как бы не так. И это не врожденный дефект строения и не последствия родовой травмы. Это тело, обладающее нечеловеческой, хищной пластикой прирожденной убийцы, было совершенным. Самым совершенным оружием, которое глаза старого китайца видели за свою долгую жизнь.

Все по отдельности было бы всего лишь странностью, необычной и таинственной, но собранное вместе рождало тайну. А любая тайна, тем более связанная с золотом и оружием, как «несверленая яшма» девичьей судьбы, не терпит грубого напора. Ее приходится обхаживать, выясняя, сколько ей лет и как расположены ее знаки, чтобы по истечении верного срока исполнить обряд соединения чаш. Ведь чем еще может заняться старый греховодник на склоне своих лет? Только попытаться зажечь брачную узорную свечу в покоях тайны…

Приподняв наполненную вином чашу, Большеухий Лю воздел ее к осыпанным звездами небесам и, чокнувшись с полной луной, залихватски, как в далекой молодости, опрокинул в свое горло. Пряное вино и запах тайны – что еще нужно для созерцания Лунного зайца, который, сидя в тени дерева, круглый год толчет в ступе снадобье бессмертия?

– Пришли результаты сканирования интересующей нас парочками датчиками аэропорта. – Незаметно подошедший к старому китайцу Ли являлся, вероятно, самым лучшим из всех его родственников. Хотя бы потому, что о связывающей их крови не вспоминал с самого детства. Да еще и не питал иллюзий относительно того, будто сможет удержать в руках могущество, собранное не им. А еще помимо вышеперечисленного имел массу достоинств. В частности, иногда умел думать своей головой и оставаться в быту относительно неприхотливым. Если часы за сто долларов и за десять тысяч долларов выглядят и работают одинаково, то зачем же платить больше?

– Мои предположения подтвердились? – с интересом взглянул на папку в его руках Лю.

– Более чем. – Его племянник протянул папку родственнику и начальнику. – Удачно, что мэрия закупила у американцев, последнее время просто свихнувшихся на проверке всего и вся, их приборы, способные обнаружить у возможного террориста даже камни в почках. И еще более хорошо – практически абсолютное незнание служащих об их наличии.

– Давай кратко, – решил резко подобравшийся старый китаец, едва ли не впервые в жизни столкнувшийся с мистикой, которой не мог объяснить доводами разума. И чуявший запах грандиозной добычи. Однако же, судя по шедшим откуда-то из глубины души ощущениям, способной сожрать самого охотника, не поперхнувшись.

– Скелет аномален, внутренние органы тоже местами строением на обычные не похожи. – Ли задумчиво посмотрел на снимки, которые его родич крутил в руках. – Отправленные на экспертизу образцы ДНК, которые мы взяли из оставшихся в местах пребывания объекта следов, представителю рода хомо сапиенс также не принадлежат. Материалы проверяли опытные специалисты, не знающие друг о друге и источнике данных. И их мнение однозначно – качественная имитация. Вроде тех, какие делают из шерсти горилл, пытаясь выдать их за волосы снежного человека. Только расти такое образование на живом существе не может даже в принципе.

– Мутант? – Лю, привыкший за едва ли не век своей жизни всему находить рациональное объяснение, пошел по самому простому пути. – Или все-таки дальние родственники этой псевдонегритянки носят девять хвостов?

– Современная наука не располагает возможностями, необходимыми для создания столь тщательно измененных организмов, – ответил ему Ли. – Иначе в аптеке уже продавались бы пилюли от старения, мази для отращивания рук, а на улице не удалось бы плюнуть, чтобы не попасть в клона исторической личности. А армии искусственно выведенных солдат, не знающих страха и боли, покоряли бы мир, уничтожая друг друга. Мне это один из ученых-медиков прямо так и сказал, когда его пытались осторожно убедить, что перед ним не подделка.

– Сам-то что думаешь? – скосил глаза на родственника «шо хай». – Все-таки мутант? Или, может, настоящий демон?

– Ну… – Один из многих членов отнюдь не самой маленькой преступной организации покосился на добытые им материалы. – Если все-таки не подстава, безумно сложная и продуманная, достойная объединенных усилий ЦРУ, КГБ и Моссада, то, возможно, повторюсь, только возможно, нам повезло наладить торговлю с инопланетянами.

– Ну и зачем им автоматы? – вздохнул Лю, заново изучая рентгеновские снимки подозрительной особы и убеждаясь, что его старые глаза ему не врали. Абсолютно нечеловеческое строение черепа. – Да тем более такие старые? У них же должны быть лазеры, роботы, звездолеты и прочая высоконаучная дребедень, рядом с которой наши шедевры будут смотреться как каменный топор у подножия танка!

– Не знаю, – признался Ли. – Может, они их как собственные раритеты коллекционерам продают?

Аксимилиан, раздраженный донельзя основатель империи

Вернулся, демоны его раздери! Злой как собака и практически без заказанного оружия – не считать же укутанную странной жесткой мешковиной железяку на колесах, топорщащуюся какими-то странными выступами и трубами, тем самым универсальным средством для взятия городов? Ну и пяток деревянных ящиков в комплекте… Лучше бы еще один «пулемет», так хорошо показавший себя против демонов и тяжелой рыцарской конницы. Нет – парочка меньшего калибра, обслуживаемая выжившими наемниками, – это тоже большая сила, но, как говорится, не спутаешь тигра с шакалом.

– Ну и где обещанное оружие? И где твоя… – Вот ведь послали боги родственничка, посумасшедшее папеньки будет. Это же надо взять в любовницы главу гильдии убийц, да и вдобавок дроу. Впрочем, я сам не лучше… Светлоэльфийские леди, особенно благородных кровей, по смертоносности не так много уступают своим темнокожим аналогам, разве что оставляют меньше следов. Самосохранение вообще, видимо, не является нашей фамильной чертой, особенно в отношении женщин и власти. Ну и богатства, но уже в меньшей мере. Каноническим примером является постоянно мелькающий за спиной Канлер, пере… Как бы это покуртуазнее сказать… перелюбивший всех дам в зоне досягаемости, надорвавший свое здоровье и разваливший империю как раз из-за своих неуемных аппетитов по части женского пола и золота. Во всяком случае, большинство летописцев, заставших это время, не сговариваясь склоняются как раз к такому объяснению начала развала империи и последовавших за ним катаклизмов.

– Все там же. – Последовавшая за этим высказыванием тирада Олафа заставила амулет-переводчик захлебнуться и разразиться сложномодулированным атональным шипением, означающим полную непереводимость высказанного на общий язык. Впрочем, ожидать от хорошего, но в общем-то рядового амулета передачи многогранной смысловой нагрузки высказанного на трех языках и двух диалектах отношения оратора к некоторым «нехорошим личностям», было бы странно. – В общем, я не смог трезво оценить ведущиеся подковерные течения в том, скажем так, «королевстве», с торговыми представителям которого меня свели.

– А поподробнее? – Появившийся, как всегда, неожиданно призрак старого императора заинтересованно уставился на родственника.

– Политика… – разведя руками, Олаф скривился, как будто проглотил невызревший плод дикой сливы. – Того, что я заказал, хватило бы на переворот в средней величины стране. И поэтому в связи с возросшей напряженностью на мировой арене представители поставщика показали некоторую мутность на переговорах. Это конечно же не устроило меня и заставило прервать дальнейшее обсуждение. Пока придется обходиться тем, что есть. В принципе и этого должно хватить.

– Слабо верится. – Моя потенциальная невеста смерила взглядом ношу Олафа и явно преисполнилась самых дурных предчувствий. – Как хоть называются эти штуки?

– Многоствольная система залпового огня. – Торговец оружием выкладывал из своей ноши рядок каких-то небольших деталей, которые только очень богатое воображение смогло бы представить в виде единой конструкции. – Не отвлекай. Соберу не в том порядке – и вместо огненного дождя на ваш каменный сарайчик мы получим точно такой же, но у себя под носом.

– А где эта… – Селес явно не поверила в реальность угрозы. Да и правильно. Такие мелочи, как разговор, вряд ли отвлекут опытного воина от известного ему до мелочей процесса. – Союзница?

В последнее слово высокорожденная леди вложила столько интонации, что ее хватило бы среднему барду на сагу, которую быстрее, чем за полдня, пропеть невозможно.

– В моем мире, – даже глаз на нас не скосил Олаф. – Оставил ее с ним поближе познакомиться. Ну и поразвлечься немного, понятное дело. А то она жаловалась, что у вас без пары-тройки маскирующих заклятий на себе даже по дому не ходила.

Я на секунду представил способы скрасить досуг, приемлемые для истинной дроу. Тем более впервые за очень долгое время расслабившейся в относительно безопасной, по меркам темных эльфов, обстановке. Ну, то есть оказавшейся там, где ее только за черную кожу и острые уши не убьют, ибо аборигены просто не знают, какими опасностями грозят им их обладатели. Похищения, убийства, пытки, казни, кровавые жертвоприношения…

– Слушай. – Дальний родич определенно не понимал всей опасности сложившейся ситуации. – Тебе может оказаться некуда возвращаться. Вернее, само место-то никуда не денется, но вот живых людей там, скорее всего, уже не окажется.

– Не сгущай краски, – фыркнул Олаф, больше увлеченный своим оружием, постепенно увеличивающимся в размерах и обрастающим новыми деталями. – Видал я психов и маньячек, всяких и разных – так Инельда на их фоне смотрится вполне вменяемой особой. Просто так никого не убьет, чтобы по крайней мере не привлекать к себе внимания. И на мужиков не скалится, словно злая собака, как какая-нибудь феминистка махровая. Хоть и вся из себя независимая. Да и потом, население Руанапры примерно двести тысяч человек. И два-три десятка якобы пропавших без вести в день, а на самом деле убитых и сваленных в ближайшую канаву, там давно уже норма. И вообще. За ней есть кому присмотреть.

– Мои ему соболезнования, – искренне произнесла Селес. – Посмертные. Олаф, ты не понима…

Гулкий звук взрыва прервал нашу беседу, над головой расцвел шикарный огненный цветок, однако же не дотянувшийся своими всеиспепеляющими лепестками до земли. На стенах замка кишели защитники. И судя по виднеющимся даже отсюда всполохам различных заклинаний, среди них имелись не только стрелки, но и немало толковых магов. Рядом с крышей самой высокой из башен начал формироваться в воздухе еще один гигантский огненный шар вроде того, который только что разбился о защиту лагеря.

– Вылазка! Вылазка! – начали надрываться в крике часовые, вероятно решившие, будто у остальной массы войска мозгов в голове нет вообще. Да даже идиоту понятно, что сейчас ворота замка распахиваются настежь и из них быстрой рекой выплескиваются прячущиеся внутри воины, надеющиеся поймать своих врагов со спущенными штанами. И у них есть на это шансы. Основная масса солдат оружия, может, далеко и не отложила, но доспехи-то сняла! В железной одежде ходить круглый день может либо покойник, либо дурак. А в случае столкновения один облаченный в латы рыцарь может уничтожить до нескольких десятков противников, чью кожу прикрывает только ткань.

Любая военная операция при близком рассмотрении больше всего похожа на пожар в плавучем борделе, когда неизвестно куда бежать, что делать и что вообще происходит. И только мужество или, что скорее, безбашенность некоторых личностей, более или менее повидавших на своем веку, заставляет мечущуюся без всякой цели толпу взяться за оружие и начать наконец-то прислушиваться к дружеским словесным экзерсисам командиров, наполненным просто ангельским смирением и всепрощением. Все же лучше поздно, чем никогда, ведь бо́льшая часть воинства Аксимилиана состояла в первую очередь из ополчения, хоть уже и немного закалившегося в горниле сражения при закрытии Врат Хаоса. Во всяком случае, бежать от каких-то там рыцарей после того, как устояли перед демонами, для вчерашних крестьян и лавочников было просто немыслимо. Поэтому первые нестройные залпы начали раздаваться практически сразу, как копыта конницы прогрохотали по мостовому настилу барбакана.

Результативность их была не особенно велика, но пара или даже тройка всадников от ударов была выброшена из седел под копыта напирающих лошадей. Прерывистый лай штурмовых винтовок двух наемников и автоматов выживших охотников за нечистью, раздавшийся практически в ту же секунду, оказался в разы смертоноснее. Что было связано не только с большей меткостью стрелков, но и с мелькавшими тут и там в первых рядах несущейся конницы туманными полусферами срабатывающих амулетов. Удельного веса очереди автоматического оружия как раз хватало для того, чтобы перегрузить даже самый мощный амулет и заставить схлопнуться образованное им телекинетическое поле, первоначально предназначавшееся для отклонения стрел и арбалетных болтов. С пулями огнестрельного оружия в связи с их большей скоростью и как следствие кинетической энергией большинство фамильных, бережно передаваемых в роду магических цацек, изготовленных чаще всего до прихода Хаоса, справлялись крайне плохо. И если их сил еще хватало, чтобы отклонить арбалетный болт на пару футов, то для разогнанной зарядом бездымного пороха оболочечной пули калибра пять сорок пять его воздействие составляло не больше двух-трех сантиметров. Да и выдерживали эти амулеты до полного израсходования маны в накопителях не больше пяти попаданий. Магов, сумасшедших настолько, чтобы рваться в первых рядах самоубийственной атаки и заниматься подпиткой сформированного защитного поля, в осажденном замке не наблюдалось. То есть маги-то были, но достаточно сумасшедших личностей среди них просто не имелось.

Вообще маги, если разбираться, являясь аналогом стратегического вооружения в нашем мире, не особенно часто использовались в прямых столкновениях, занимаясь в основном более прибыльными и менее опасными делами в виде изготовления всевозможных амулетов и их заполнения. Конечно, существовало несколько магических школ именно боевой направленности, но тут, как говорится, от шальной стрелы или, что еще страшнее, от внезапно появившегося за спиной занесенного двуручного меча магия может и не сработать. Так что ввязываться непосредственно в бой, по примеру Аксимилиана, особых любителей не было.

Но вот огневая поддержка боя и всевозможные магические каверзы – для этого у магов всегда находилось время и, что самое главное, желание и мозги. Да взять только амулеты щитов, которыми были экипированы рыцари первого ряда. Откуда-то появившиеся в громадном для войск этого мира количестве, они могли бы полностью свести преимущество воинства Аксимилиана, если бы не один фактор, о существовании которого начинающему императору стало известно только через несколько дней. И то только из-за чрезмерного любопытства старого некроманта, утащившего к себе в палатку парочку самых сохранившихся, как он высказался, «железных дуболомов». Что именно он там делал с обвешанными искореженными латами трупами, история умалчивает, но вот выражение его лица, когда он, отозвав Аксимилиана в сторону, шептал ему на ухо нечто совсем уж секретное, одновременно тыча едва ли не в лицо своей иссушенной ладонью, на которой перекатывались несколько темных стерженьков, говорило само за себя.

О том, что привезенное Олафом оружие выполнено из хладного железа, маги будущего императора, да и он сам, уже давно знали. Но вот о том, что под тонким слоем латуни и свинца в каждой пуле, которую выплевывают эти дьявольские стрекоталки, так полюбившиеся охотникам за нечистью, скрывается небольшой кусочек хладного железа, при контакте крайне агрессивно относящийся к любой магии, – это было откровением. Да что щиты – даже природная, никак не связанная с внешней магией регенерация оборотня спасовала бы с вытягивающим саму суть магических эманаций кусочком этого поистине легендарного металла. Нет – покрытое шерстью чудовище, противное лику господа, при одном-двух попаданиях выжило бы. Но заживление ран затянулось бы в пять-шесть раз дольше обычного. Правда, оказалось, что пули длинноствольных винтовок и пистолетов не содержат в себе этого смертоносного подарочка. Вспомнив о некоторых разногласиях с епископом Фанутом, закончившихся стрельбой из подаренного Олафом пистолета, Аксимилиан только удивился мере везения данного слуги Светоносного. Попади в него хотя бы одна пуля с таким вот подарочком – и как минимум долгое и не менее болезненное лечение священнику было бы гарантировано. Ведь проникающее ранение в кишечник, плохо поддающееся из-за наличия в ране хладного железа магическому лечению, подобно простуде, за пару дней не проходит.

Лавина закованных в латы защитников замка вышла на простор, рассыпавшись в густую цепь, представляющую собой практически идеальный строй для конной атаки. То и дело кто-то падал, но остальные это просто не всегда замечали, видимо думая, что обладатели худших коней отстают. К тому же далеко не всегда падение для наездника означало гибель. Иногда он вставал и бежал ловить свое животное. Или просто бежал. Дальше к цели или же обратно в крепость. Амулеты, помогающие без особых проблем свалиться с лошади даже в доспехе, всегда ценились профессиональными военными лишь немногим меньше, чем хорошее оружие и доспехи.

– Пулеметом бы их! – процедил сквозь зубы Олаф, работая руками с еще большей скоростью. – Авиационным. С вертолета. Секунд десять палец на гашетке подержать – и все, хороните идиотов в общей яме, ибо тела из получившегося месива собрать станет проблематично.

– Дай только срок, – посулил призрак великого короля-завоевателя, при жизни в числе прочих титулов называвшегося и всемилостивейшим, неизвестно когда и как очутившийся у него за левым плечом. – Все у нас будет. Всех перережем! И первыми будут те идиоты, которые имевшиеся в армии пулеметы не держат в боевой готовности. Я точно помню, после схватки с демонами несколько работающих у нас оставалось. Повесить! Немедленно повесить тунеядцев!

– Смерть не изменила тебя нисколько, – вздохнул кандидат в императоры, создавая уже четвертый огненный шар и метая его в наступающего неприятеля. Разрывы и языки пламени не сильно вредили обладателям качественных доспехов и амулетов, а потому пока будущей правитель никого не убил, а вот лошади подобной стойкостью не отличались. Да, животных специально обучали, но кони в массе своей остаются умнее людей, несмотря ни на какую дрессуру, и туда, где убивают, идти очень не хотят. Они пугались, шарахались, сталкивались между собой. А каждое препятствие на пути задерживало часть делающих вылазку солдат на несколько мгновений, очень важных в такой напряженный момент.

Всадники, приблизившиеся к лагерю уже на расстояние броска копья, воспользовались метательным оружием и боевыми артефактами, у кого последние были. Несколько человек щелкнули курками арбалетов, до того удерживаемых в руках. Их целью были владельцы автоматов и маги защитников, не сообразившие убраться подальше в тыл. Число нападающих заметно поредело, уменьшившись примерно наполовину, а раненые или просто медлительные вытянулись в длинный хвост, тянущийся на сотню шагов, но они все еще представляли собой грозную силу. Заклинания с вершины башни посыпались куда чаще, поддерживая атакующих.

– Да что у них там – архимаг, что ли, засел? – захрипел Аксимилиан, вздымая руки со скрючившимися пальцами, будто неся над головой мешок с пшеницей. Небольшое, но очень быстрое облако фиолетового цвета отклонилось от траектории, ведущей к венценосной особе и ее окружению, сместившись за их спины и упав на землю где-то в глубинах лагеря. Оттуда немедленно послышались жуткие крики терзаемых магией людей.

– Вероятно, просто обычных чародеев толпа. – Селес тоже сейчас на эльфийскую принцессу не походила. Скорее уж на злобную ведьму, которая по ночам крадет детей. Черты лица заострились, глаза покраснели, длинные ногти с изящным маникюром покрылись трещинами, но ни один дротик или болт в опасной близости от нее или ее избранника так и не пролетел. Их, конечно, щитами прикрывала охрана, сбившаяся в некое подобие ощетинившегося оружием ежа, но против иных артефактов и крепостная стена не всегда помогает. Однако пока телохранители под предводительством доверенного лица лорда перворожденных выполняли свои обязанности четко.

Каждый, кто приближался к ним, падал с белооперенной стрелой в жизненно важной части тела. Немногочисленных счастливчиков, подобравшихся на расстояние удара, рубили длинными прямыми мечами, лучившимися звездным светом.

Ворвавшиеся в лагерь всадники сеяли суматоху и смерть. Таранный удар копий нашел свои цели, моментально распростившиеся с жизнью, и профессионалы-воины начали безжалостную рубку. Их клинки сшибали головы ополченцев, вооруженных короткими винтовками, совсем не способными заменить длинные копья, как тыквы. Перерубали руки и ноги. Двуручные мечи могли даже располовинить тела. В ответ звучали выстрелы. С близкой дистанции попасть было легче. Да и доспехи держали пули значительно хуже. Но воин в горячке боя далеко не всегда моментально падает от смертельной раны.

Даже с пробитой грудью защитники замка успевали еще несколько раз взмахнуть мечом, промахиваясь очень редко. А их обученные кони, пускай и лишившиеся седоков, таранили врагов своих хозяев, кусали их и топтали копытами. Но тем не менее техническое превосходство и бо́льшая численность армии Аксимилиана все же брали свое. Число нападавших стремительно таяло, пусть даже они разменивали одну свою жизнь на две-три чужих. Да только воспитать и обучить профессионального воина, чувствующего меч как продолжение своей руки, можно лишь за несколько лет. А научить крестьянина из винтовки делать залп в сторону цели – за день. Через неделю же он может в нее даже и попасть.

Вообще весь этот дурдом, по какой-то странной причине названный осадой, скатился именно к такому вот трагическому развитию из-за нескольких причин, по отдельности в общем-то не являющихся критическими, но вместе несомненно сыгравших свою роль. Так уж получилось, что в большинстве своем командиры, осуществлявшие руководство отдельными отрядами, составляющими войско Аксимилиана, не пережили сражения с демонами при закрытии Врат. Таковы уж были законы эпохи, и прятаться за спинами солдат, а еще лучше, находиться за пару десятков километров от передовой, в просторном, хорошо отапливаемом блиндаже – командирский состав еще не научился. По этой причине, несмотря на в разы более качественное обмундирование и вооружение, зачастую представляющее передаваемые из поколения в поколения артефакты, лишь по странной прихоти создателя похожие на доспехи, средняя продолжительность жизни командного состава, рванувшего из героических соображений в ближний бой с демоническими отродьями в последнем сражении, составила примерно пять-десять секунд. Вот этим-то и объяснялся тот разброд и то шатание, которые творились в лагере осаждающих. Более или менее сохранили остатки управляемости охотники за нечистью и эльфы, а вот ополчение, управляемое в меру своего разумения парочкой оставшихся рыцарей, не поднимавших в жизни свой баннер над отрядами больше десяти человек, было похоже на испуганное овечье стадо. Что поделать – навыками управления армии обладал только Канлер. Но появляться на людях призраку старого императора было противопоказано – крайняя религиозность и дремучесть ополчения в этом случае сыграла бы только на руку осажденным.

Вот и получилось, что если бы не четыре очага сопротивления, то вырвавшийся на простор отряд тяжелой конницы имел бы очень даже неплохой шанс на успех, несмотря на наличие у противоположной стороны огнестрельного оружия. Но, как говорится, чуть-чуть не считается. Длинные злобные очереди наконец-то заговоривших двух РПК[2], буквально выгрызающие фланговым огнем сбившихся в кучу рыцарей и, чего уж там разбирать, на свою беду попавших в сектор огня ополченцев. То и дело раздающиеся хлопки прицельных выстрелов эльфийского спецназа, поголовно оснащенного добытыми Олафом коллиматорными прицелами, кои некоторые длинноухие умельцы даже умудрились прикрутить на луки, доказывая этим самым, что сумрачный гений не является стопроцентной прерогативой человеческого разума, встречаясь и у эльфов. Взрывы и треск швыряемых окружающими Аксимилиана магами заклятий. Ну и несомненно злобный лай «укоротов»[3] охотников за нечистью. Все это в сумме и было тем бревном (ну не соломинкой же), которое и переломило спину отборному отряду баронской конницы, еще до недавнего времени бывшей чуть ли не «вундерваффе»[4] местного розлива. Впрочем, сама концепция «волшебного», или «чудесного», оружия была крайне близка местным. Вдобавок, в отличие от элиты Третьего рейха, в этом мире в существовании подобного оружия не сомневался даже последний крестьянин. Тем более что нечего сомневаться, если вот оно, в руках – наводи и стреляй. Ведь даже появившиеся в результате эволюции вооружения арбалеты не стали в этом мире тем «уравнителем», с помощью которого необученный ополченец или горожанин смог бы сражаться на равных с тяжеловооруженным рыцарем. И именно поэтому та негативная реакция, вплоть до отречения использующих дьявольское оружие от церкви, бытовавшая в Средние века на Земле, тут просто не могла возникнуть. Просто из-за того, что тяжело бронированный феодал, бывший основной опорой церкви, мог просто не опасаться стрел и болтов человеческого производства из-за вплетаемых при изготовлении брони заклинаний и магических способов упрочнения стали. А эльфийские или, того хуже, гномские метательные машины и боеприпас к ним стоили достаточно, чтобы за колчан стрел можно было купить немалого размера деревню. Эти расы, будучи в трезвом уме и светлой памяти, не торговали стратегическим товаром с периодически сходящими с ума короткоживущими созданиями, вдобавок абсолютно не помнящими доброго к себе отношения. Ведь уже не раз случалось, что подаренные прапрадеду стрелы или арбалет применялись его далеким потомком для нападения на дарителя. Ведь память человеческая вельми коротка, а аппетиты безграничны.

К тому времени как поминающий всеми словами святого Патрика и Сатану со всеми его легионами Олаф наконец-то собрал орудийную панораму и, срывая себе спину, закончил заряжать нелепо раскинувшую, подобно продажной девке, станины конструкцию, все уже было кончено. Остатки нападающих откатились обратно через приоткрытые ворота в замок, щедро усеяв при этом землю содрогающимися в конвульсиях телами. Из трех сотен обратно за стены вернулось не более двух-трех десятков. Остальные, если рассматривать традиции северных варваров и до боли похожих на них верований подгорного народа, обеспечили себе хорошее посмертие – забрав за собой в небесные залы примерно пару-тройку сотен ополчения и нескольких затерявшихся длинноухих.

– На штурм! – Странно, но в первых рядах стихийно образовавшейся погони несся, словно призовой рысак, Секрес, размахивающий автоматом, сжатым в левой руке как дубинкой. Ручной нежити некроманта рядом с ним почему-то не было. В правой маг смерти держал зазубренный нож, чье лезвие ощутимо светилось недобрым темно-синим светом. Прямо на глазах Аксимилиана старый чародей метнул огнестрельное оружие, вышиб им из седла отставшего рыцаря и одним мимолетным движением отрезал тому голову. Прямо вместе с металлическим воротником. А призванное изрыгать из себя очереди пуль устройство, немного повисев в воздухе, вернулось обратно, чтобы спустя мгновение вновь отправиться в полет.

– А-а-а! – орали то ли от страха, то ли от переполнявшего их восторга ополченцы, пытаясь поспеть за пожилым некромантом. Впрочем, они были обречены на неудачу. Маэстро темных искусств, судя по всему, вспомнил молодость, когда за ним, еще молодым и неопытным, попеременно гонялись инквизиторы, толпы крестьян с вилами, кредиторы и прочий люд, не понимающий всей важности выбранного волшебником направления искусства. А потому передвигался со скоростью стащившей со стола аппетитно пахнущий кусок кошки, дополнительно пнутой под зад хозяином и освистанной его детьми.

Охотники на чудовищ и эльфы действовали более разумно: стояли на месте и стреляли. Кто из огнестрельного оружия, кто из привычных луков, это уж по их собственному усмотрению. Из пытающихся спастись бегством благодаря усилиям любителей дистанционной борьбы ушел едва ли каждый четвертый. Да и со стен только наружу упало восемь человек. Впрочем, защитники замка тоже не вчера на свет родились и воевать умели.

Бум! Гигантский огненный шар, метнувшийся от крыши донжона вниз, испепелил первые ряды ополченцев, пытающихся с ходу вломиться в крепость. Магов среди них, кроме быстроногого некроманта, не оказалось, а имевшиеся амулеты были недостаточно хороши, чтобы отразить такую атаку. Сам же Секрес, уже вскочивший на опустившийся мост и обнаруживший себя перед целой толпой злых вражеских воинов, среди которых и пара волшебников затесалась, перестал изображать из себя чародея-берсеркера и мудро отступил, собрав штук пять стрел и половину дротика. Вторую он обломил, чтобы пробивший голень метательный снаряд не мешал улепетывать. Несколько горстей жидкого пламени, посланных ему вслед, бессильно скользнули по выставленной защите.

– Ну все. – Олаф закончил собирать свое оружие и кровожадно усмехнулся, глядя на замок. – Сейчас наибольшая концентрация их силы прямо перед воротами?

– Да, – уверил его призрак. – Но их твоим громыхалкам не пробить. Ну, во всяком случае быстро. А стену даже и пробовать на прочность не стоит: в таких крепостях она меньше пяти шагов в толщину и не бывает никогда.

– Ну и пусть, – разрешил Олаф, заряжая первый заряд. – Зачем, по-вашему, изобретали стрельбу навесом?

Сиплый Вилли, стражник барона Мейхарда. 34 года

Многозначительно сплевывать в замковый ров, не высовываясь из-за зубцов стены… Для того чтобы это делать, необходимо или быть мастером плевков, или сидеть в обнимку со штатным арбалетом около навесной бойницы, предназначенной для обстрела штурмующего ров противника. В принципе сквозь нее еще очень замечательно льется кипящая смола, закопченный котел с которой чадно дымил неподалеку. Парило. И на побитом оспой лице Сиплого Вилли, стражника его милости барона Мейхарда, все сильнее и сильнее сквозь бледность, вызванную банальным страхом, проступало то самое желание, которое Вилли успешно скрывал от десятника с самого утра. Впрочем, зная своего десятника, бывшего, по общему мнению любого из его подчиненных, той еще сволочью, похмелье, мучавшее жарившегося на солнцепеке стражника, не было для него каким-нибудь страшным секретом.

Наконец жажда перевесила осторожность и скудные доводы чахлого разума. Фляжка, содержимое которой воняло сивухой на несколько шагов вокруг, будто сама прыгнула в руки, а горло сделало первый судорожный глоток. И последний.

– Собака! – Десятник, чье имя давно уже позабыл даже он сам из-за намертво прилипшей клички Ржавый Кулак, возник за плечом Вилли словно грозный демон, явившийся за грешной душой из самых недр Хаоса. – Мы в бою! А ты пьянствуешь?!

Фляжка полетела в одну сторону, солдат в другую. Ни то, ни другое сильно не пострадало. Умение бить подчиненных, по их единодушному мнению, было у мелкого командира стражи врожденным. Хотя, скорее всего, он выработал его в силу частых тренировок. Благо поводов хватало.

– Да какой бой? – нарочито громко захныкал Вилли, не пробуя вставать. Вдобавок к раскалывающейся голове скрывающиеся в перетянутом ремнем пузе кишки решили внезапно устроить бунт и принялись выталкивать желудок и его содержимое наружу. Все еще не продравшему зенки после вчерашней пьянки стражнику, большую половину своей жизни тупо собиравшему ежедневную мзду на рынке, все эти войны и раздававшийся в последние несколько минут из-за стены грохот были до такого фонаря, что даже профессиональный летописец был бы не в состоянии передать это письменным языком. Нет, о том, что собравшиеся в замке бароны, включая нашего незабвенного владетеля Мейхарда, договорились устроить вылазку, он знал. Но вот желания наблюдать за сим действом у него не было абсолютно никакого из-за танцующих перед глазами мух и сильной головной боли. Да и чего там было бы интересного? Ведь еще вчера весь замок потешался над этой босотой, решившей – это же надо до такого додуматься – осадить! Ха-ха-ха! Взять в осаду жемчужину княжества Онацт замок Мурнау не пытались даже в темные годы, начавшиеся после вторжения Хаоса на земли быстро распавшейся империи. А уж теперь такими смехотворными силами – да и подавно смешно.

На вчерашней пьянке один из воинов из княжеской дружины, снизошедший после пятой кружки вина до разговора с простым стражником заштатного барона, буквально на пальцах объяснил, что все эти колдовские арбалеты, на которые делает ставку самозванец, – это пыль под копытами тяжелой рыцарской конницы. И фатально не повезло тем, кто не примет участия в разграблении лагеря нападающих. Несомненно сбегущих с поля боя после первого удара копыта о доски подъемного моста. Но высказывать всех этих стратегических экзерсисов десятнику Вилли не стал… А то с десятника станется уронить его еще раз. И хорошо если на стену, а не с нее. Профессионализм профессионализмом, но всякое бывает.

– А это что, собака? – Стражника как щенка подняли на ноги и ткнули носом в бойницу. Там, внизу, перед стенами замка, непобедимая рыцарская кавалерия спешно отступала, без всяких видимых причин тая, как снежный ком под жарким солнцем. А за нею мчалось несколько преследователей, в том числе и явный маг. А ведь за каждого убитого вражеского чародея князь обещал выплачивать по шесть серебрушек. Это же целое состояние! Можно целый месяц надираться дешевым пойлом.

– Счаз! – Вилли и сам не понял как, но арбалет оказался у него уже в руках. И даже выстрелил. Но – увы, короткий толстый болт, способный пробить в упор даже рыцарские латы, пусть и не самого хорошего качества, пролетел мимо цели.

– Мазила! – сплюнул десятник, наблюдая, как его подчиненный отчаянно пыхтит, стараясь вновь натянуть тетиву при помощи специального рычага. Эта гномская придумка значительно увеличивала темп стрельбы по сравнению с обычным способом, когда стрелок вставал на свое оружие ногами и, рвя себе жилы, тянул тетиву вверх.

Под тяжелым взглядом начальства, а самое главное – подбадриваемый его добрыми высказываниями, стражник добился небывалой для него в обычные дни меткости – целых три из семи пущенных в уже отступающих противников болтов попали. Причем один из них – пусть даже на излете, но тюкнул того сумасшедшего мага в спину. Однако зубовный скрежет при виде прихрамывающих шести серебрушек, издевательски медленно уходящих из зоны обстрела штатного арбалета, получился у Вилли как будто сам собой. Он даже чуть не всплакнул, чего, по его собственным воспоминаниям, сильно разбавленным алкогольными парами, не случалось с ним лет с пяти.

– Гадский маг! – Возмущение, также охватившее десятника при неудаче стражника, объяснялось не товарищескими чувствами, а сугубо меркантильным интересом. Ведь из шести серебрушек, которые княжеский казначей отсыпал бы этому долбоклюю, как минимум две, а то и три можно было бы конфисковать на нужды десятка, то есть для себя любимого.

– Ну вот почему так! – Сплюнув от обиды в замковый ров, Вилли поискал взглядом откатившуюся куда-то в сторону флягу – и только тут в его разрушенный алкогольными парами разум постучалась картина, открывшаяся перед его глазами. Поле перед лагерем осаждающих было буквально завалено бьющимися в агонии лошадьми и телами облаченных в доспехи людей. Тем самым, что осталось от сборного отряда вольных баронов, еще недавно грозной рекой выплеснувшегося из створа барбакана.

– Это невозможно! – прошептал стражник, рассматривая трупы, среди которых раненые если и были, то очень и очень тяжело. Иначе бы они ковыляли к воротам замка, от которого осаждающие отхлынули обратно в свой лагерь, а не маскировались под падаль. – Рыцари не могут гибнуть вот так, словно мыши, которых по амбару гоняет матерый кот-крысодав! У них броня, у них мечи, у них копья!

– Если самозванец каким-то чудом действительно завалил армию демонов и закрыл ворота в наш мир из их обители… – задумчиво пробормотал себе под нос десятник, – а кажется, это все-таки правда, – то у нас крупные неприятности. Очень крупные.

Внезапно раздался жуткий переливчатый рев, достойный дракона, которому гномы хотели забить в пасть таран, но перепутали перед и зад чудовища. От него дрожали руки, стучали зубы, а выпитое с утра сильно просилось наружу. Казалось, жидкости стало страшно находиться в организме владельца.

– Что это? – завопил перепуганный Вилли и заметался на одном месте, не зная, куда бежать от приближающейся напасти, которой арбалетом явно не взять. Его десятник, обладавший куда более крепкими нервами, отметил, как из облака белого дыма, неожиданно появившегося в лагере осаждающих, вылетают какие-то странные сгустки пламени и несутся к замку. Разглядеть их не получалось из-за высокой скорости, а потом Ржавому Кулаку стало не до того. Близкий взрыв, происшедший в каких-то десяти метрах от его головы, нашинковал обоих военных мелкими осколками и размазал их тела в кровавую кашу. С башни, где засели маги, наперерез странным объектам рванулись заклинания. Но попасть по столь быстрым целям могли лишь молнии или же жгучие потоки всеиспепеляющего света. Остальной богатый арсенал чародеев лишь бессильно сотрясал воздух.

Кто-то активизировал чары, дополняющие в комплексе защитных сооружений стену на всю мощь, и над укреплением замерцал полупрозрачный купол. Да только рассчитан он был на легкие стрелы. В крайнем случае – одно-два попадания снарядов катапульт. Но не на то, что его будут буравить десятками взрывов, между которыми и вздохнуть-то можно и не успеть. Замерцавший барьер, поддерживаемый всеми находящимися за стеной магами, смог, конечно, замедлить и даже остановить некоторые снаряды. Но… Всегда есть небольшое «но»…

Основной залп этого странного оружия нападающих пришелся на стену и крыши высоких зданий, изрядно покосив находящихся на них защитников, практически не затронув центрального замкового двора. А вот зависшие в барьере огненные стрелы, оказавшиеся при внимательном рассмотрении какими-то жалкими железными болванками, сработали ровно в ту секунду, когда в их чреве прогорел пороховой замедлитель. По закону подлости, справедливому для любого обитаемого мира, детонационная волна от первого снаряда была той самой последней соломинкой, заставившей барьер силового поля схлопнуться, раскрыв находящиеся под ним запасы для ливня стальных шариков, разогнанных древней, как сама жизнь, химической взрывчаткой до скорости, немыслимой ни для какого арбалета, даже гномского.

Вероятно, какой-нибудь архимаг, мучимый скукой, смог бы при хорошей подготовке и концентрации метнуть подобный объект до скорости в пару-тройку километров в секунду. Но о таком вот стальном ливне, обрушившемся на замковый двор, не стоило даже говорить. Уцелевших практически не было. Отряд пехоты, караулившей ворота, вернувшиеся из провальной вылазки рыцари, начавшие снимать доспехи, кинувшиеся им на подмогу слуги, маги-целители, намеревавшиеся залатать раненых, – все погибли, будучи буквально перемолотыми в фарш, среди которого найти целый фрагмент могло считаться большой удачей. А пара счастливчиков, отделавшихся серьезными, но не смертельными повреждениями, просто сошла с ума.

Как часто бывает, история военной техники пестрит многими довольно мутными местами. То ли Карл у Клары украл парочку фамильных драгоценностей, то ли старушка Клара похитила у несомненно достойного исполнителя его любимый музыкальный инструмент. В общем, все сложно. Типичным примером этого можно считать все еще дымящуюся «дьявольскую хреновину», рядом с которой пованивающий сгоревшей от выхлопов землей и духмяным ароматом ракетного пороха Олаф исполнял танец маленьких лебедей, смешно подпрыгивая в попытке затушить тлеющие ботинки и одновременно держась руками за заложенные ревом реактивного залпа уши.

В далеком одна тысяча девятьсот шестьдесят третьем году на вооружение Народно-освободительной армии Китая (НОАК) была принята новейшая по тем временам стосемимиллиметровая реактивная система залпового огня, проходившая в официальных документах под невзрачным и насквозь канцелярским названием «Тип 63». Шестисоткилограммовая установка, легко перемещаемая силами расчета даже по сильно пересеченной местности, очень полюбилась личному составу воздушно-десантных войск, горнострелковых и мобильных соединений НОАК и поэтому, несмотря на появившиеся позднее более мощные стотридцатимиллиметровые системы, все еще находится на вооружении. Только вот по какой-то странной причине поставляемые в Сирию, Албанию, Вьетнам, Камбоджу, Заир, Пакистан, Афганистан и ряд других стран установки были ну просто как двоюродные братья, за исключением меньшего калибра, похожи на РПУ-14, принятую еще в пятидесятые годы на вооружение Советской армии. В свою очередь, стосорокамиллиметровая советская громоза была до боли похожа на немецкий стопятидесятимиллиметровый «дымовой миномет» Nebelwerfer Nb.W 41. Ну, может быть, чуток отличаясь количеством и способом компоновки стволов.

Вот и получается, что купленная каким-то шустрым племянником Лю (по всем возможным документам, пару лет назад списанная и отправленная на переплавку) и перепроданная не менее чем с полуторакратным подъемом Олафу установка была наследницей того самого применявшегося еще во Вторую мировую «ишака» с ласковым матом, названного так советскими солдатами за «мелодичный рев» и совсем уж хреновый характер. Во всяком случае, с этим стопроцентно согласились бы попавшие под залп изготовленных в ЮАР для этой китайской шалуньи осколочно-фугасных снарядов обожженные, растерзанные злой сталью и невидимыми валами переотразившихся в узком колодце замкового двора детонационными волнами, куски мяса, еще секунду назад бывшие гарнизоном.

Инельда. Дроу. Туристка

«Человеческие мужчины такие предсказуемые, – немного печально подумала гордая дочь подземелий, рассматривая дверь, которой совсем недавно громко хлопнул ее спутник, любовник и билет во Власть. – Ими настолько легко управлять, что даже как-то неинтересно получается. Всего-то и стоило на полчасика вспомнить молодость и вести себя в соответствии с традициями, которые определяют, как подобает обращаться с представителями этого глупого племени истинной дроу, – и все, мы обиделись, разругались и со мной больше не разговариваем. Все-таки иногда Олаф бывает изрядным дураком, впрочем, для людей подобное поведение вообще не редкость.

Если бы мне действительно так надоели его поползновения, как это было показано, то узнать о столь знаменательном событии он бы смог, лишь получив кинжал в спину. Отравить его, что ли? Или ладно уж, пусть живет?»

Взгляд дроу скользнул за окно и надолго там задержался. Зрелище большого города, полного легкой добычи, ничего не знающего об опасности остроухих жителей подземелий, завораживало темную эльфийку, манило ее почти безграничными возможностями, заставляло немного беспокоиться за собственную жизнь в случае провала. В общем, было практически тем, что изгнанница очень долгое время видела в редких счастливых снах, но только наяву.

«Нет, – решила наконец она после недолгих колебаний. – Он полезен. И даже удачу приносит. Ведь о таком потрясающем месте совсем недавно не смела даже и мечтать. Хм, решено, трогать его не буду. Ну, если только слегка, чтобы знал свое место… И если запах другой женщины при нашей следующей встрече учую. А теперь пришла пора прогуляться. В конце-то концов, чтобы получить возможность одной побродить по этому чудному миру, вся наша размолвка и затевалась. Прикупить, что ли, себе что-нибудь? С продажей оружия здесь проблемы, так, может, хотя бы неизвестные на родине яды разыскать удастся?»

Однако планам главы гильдии убийц, решившей отправиться по магазинам, сбыться было не суждено. На выходе из номера к ней подскочил непрерывно кланяющийся человек средних лет, в чьих чертах лица угадывалось некоторое сходство со старым Лю. Стоящие в начале и конце коридора плечистые парни в странной одежде, подобной той, которую носил Олаф в этом мире, профессионально и излишне безэмоционально контролировали происходящее.

– Госпожа. – В голосе китайца смирения недоставало, но Инельда решила ему этот недостаток простить: слишком уж редко люди обращались к ней подобными словами. А без принуждения так и вообще, возможно, первый раз. – Извините, но не стоит покидать это место. На улицах, увы, бывает всякое, а ваш спутник очень просил проследить за тем, чтобы с вами ничего не случилось. Если же наши обещания будут нарушены, боюсь, старшие родственники не поймут этого.

В голове этого услужливого человечка, произносящего речь, бывшего по странному совпадению одним из «красных шестов» триады в этом регионе, пробегали мысли, отличные от всепрощающих и уж совсем никак не связанные с озвученным. Сюсюканье старого «шо хая» с этими туристами, хоть и принесшими организации много денег, просто не укладывалось в его голове. «Зачем? Теперь еще и охранять эту капризную дурочку? Давно бы уже переломали этому янки ноги, вызнали бы все, что нужно. А девку… Девку можно было бы продать – такая цыпочка, если ее предварительно обработать, будет стоить много звонких монет». Но – приказ начальства…

– Мне всего лишь хочется прогуляться, – пожала плечами дроу, подготавливая заклятие остановки сердца и на всякий случай создавая вокруг себя усиленный щит, способный пусть и не остановить, но хоть отклонить несколько пуль. Ей бы очень хотелось добавить чар невидимости, но, для того чтобы их сплести, требовалось несколько весьма сложных жестов, которые незаметно провести не получится. И быстро тоже. – Или я уже не в гостях, а в тюрьме?

– Как вы могли подумать! – возмутился человек столь правдоподобно, что, не читай темная эльфийка его ауру, могла бы и поверить. – Нет, конечно! Но я надеюсь, вы не откажетесь взять с собой нескольких проводников, которые помогут лучше ознакомиться с достопримечательностями нашего чудесного города?

– Почему нет? – пожала плечами Инельда, рассматривая «проводников», буквально подскочивших по незаметному знаку собеседника.

Чувство, подобное тому, которое возникает у кошки при виде собаки, заставило точеные губы дроу неуловимо скривиться от хорошо скрываемого раздражения. Уж слишком часто в ее работе ей приходилось встречаться вот с такими молодыми людьми. И дело не в тщательно скрываемых тканью костюмов контурах пистолетов и коротких ножей, и не в цепких оценивающих взглядах, с неким профессиональным скепсисом оценивающих объект охраны. Просто вот не понравились – и все тут, может же девушка, пусть даже глава гильдии убийц, немного попривередничать.

Знакомство с возможным районом действий всегда лучше начинать с неспешной прогулки, впитывая в себя атмосферу места, его запах и ауру. Это скажет как бы не в разы больше, чем бестолковое рысканье по лабиринту узких улочек, которые так любят устраивать хумансы в своих городах.

Скатывающееся за горизонт солнце и благословенный полумрак, укутывающий улицы города. Гул голосов и машин, миазмы канализации и мусора подворотен, мелькающие тут и там тени, при внимательном рассмотрении оказывающиеся неприметными людишками, занимающимися своими непонятными делами. Жизнь города в ее естественной, ничем не приукрашенной палитре. Где-то там, вдалеке, искаженные эхом и почти неслышимые человеческим ухом, раздаются выстрелы и какой-то странный визг. Из ближайшей подворотни сквозь миазмы разложения просто несет свежей, еще не успевшей свернуться кровью. И взгляды, такие знакомые, буквально родные взгляды, ощупывающие обтянутое тонкой материей платья тело. Наполненные похотью, яростью, жадностью, страхом и болью. Широко распахнувшая свою ауру в попытке понять и породниться с этим местом Инельда ощутила давно забытое чувство какого-то родства. Ведь именно такая атмосфера, именно такой дух витает в подземных городах илитиири.

Если бы еще не топающая за спиной охрана, больше похожая своим топотом и пыхтеньем на стадо баранов, настроение дроу было бы просто великолепным. Просто великолепным – безо всяких там уточнений и мутных мест. Так уж получилось в этой метавселенной, что долгоживущие существа обладают большей пластичностью психики. Подобная особенность позволяет им великолепно приспосабливаться к любой окружающей обстановке и обществу. В любом случае длительности жизни обычно хватает для того, чтобы тихой сапой изменить все вокруг под себя. Исподволь и крайне незаметно для таких быстрых и забывчивых рас, как, например, люди. Конечно же в том случае, если затраты душевных сил и терпения на это будут меньше, чем беспокойство от вырезания всех и вся. Эта жизненная философия, уже не раз в жизни примененная Инельдой, полностью объясняла то спокойствие и невозмутимость, которыми буквально лучилась дроу. Даже несмотря на нахождение в незнакомом мире без сопровождающего, хотя и под присмотром совсем не благопристойной организации.

В том, что многочисленные племянники Лю, да и сам старик, являются частью какого-то преступного клана, Инельда не сомневалась ни на секунду – опыт, знаете ли. Ситуация была просчитана дроу еще при первых минутах знакомства, и именно поэтому был исполнен тщательно рассчитанный скандал, отправивший Олафа к родственникам в тот мир и позволивший скучающей девушке остаться одной-одинешеньке в этом. Конечно, не считая пригляда организации старого Лю, на текущий период готовой сдувать пылинки с так заинтересовавшей их клиентки. То, что старик воспринимает ее именно как представителя заказчика, прибывшую проконтролировать ведение переговоров и осуществление сделок полностью прозрачного и понятного для Лю Олафа, дроу увидела при первой же встрече. Да и сам старичок, в молодости бывший еще тем шустриком, заинтересовал Инельду очень сильно. Тут, как говорится, профессионал видит профессионала сразу. Хоть старик из-за возраста и потерял некоторую долю гибкости и силы, но в свою гильдию, причем на должность как минимум Длани, его можно было бы брать прямо сейчас.

«А ведь действительно – почему бы не создать гильдию убийц в этом мире? Нет, конечно, тут и своих мастеров хватает, если судить по той палитре смертоносных инструментов, которыми торгует Олаф… – задумалась неспешно шагающая по улице девушка. – Но вот именно темноэльфийской – правильной – гильдии тут точно нет. А это, знаете ли, недоработка. Такое поле работы, особенно учитывая, что магии в этом мире как будто бы и нет. А точнее, о ней просто полностью забыли. Но уверена, не все. Далеко не все».

Занятая такими вот радужными мыслями, дроу медленной хозяйской походкой уверенного в себе хищника свернула в очередной более или менее чистый проулок и на несколько секунд пропала из поле зрения плетущейся за ней охраны, уже тысячу или две раз пожалевшей не только о просьбе (считай, приказе) старого Лю «присмотреть за хорошей девушкой», но и о самом факте своего рождения. Уж очень стервозной и раздражительной, а самое главное – очень опасной какой-то внутренней грацией и уверенностью – оказалась эта самая «прелестная дева».

Именно поэтому неразборчивая брань, грохот кровельного железа и дикий визг, явно не предназначенный для человеческого горла, подстегнул запарившихся в костюмах «племянников» не хуже хорошей терновой палки, которой вьетнамские крестьяне подгоняют нерадивых буйволов.

Впрочем, визг быстро перешел в сдавленный хрип, и в переулок белые от испуга охранники влетели уже практически в благословенной тишине. Распростертое у стены какого-то магазинчика тело, и еще одно – удерживаемое в вертикальном положении тонкой девичьей ладонью, ласково сжимающей сочащееся кровью горло, из которого и доносится этот шелестящий булькающий сип, являющийся визитной карточкой раздавленных хрящей гортани.

Не ожидая увидеть такой вот волнующей картины в густых покровах укутывающих переулок теней, натужно дышащие охранники застыли. Уже проклявшие несколько раз эту несносную девицу, по какой-то прихоти, несмотря на уговоры, попершуюся в не особенно благополучные районы города, на бегу они представляли совсем другую картину. От одного предчувствия которой, а самое главное – от неизбежно последовавшего бы объяснения с «дядюшкой» – «племянникам» становилось плохо.

С нескрываемым раздражением бросив взгляд на невольных свидетелей, девушка легко шевельнула тонкой кистью, с хрустом вырывая гортань и отбрасывая бьющееся в конвульсиях тело немного в сторону… Немного – плавным, экономным движением, достаточным для того, чтобы хлынувшая из рваной раны кровь ни в коем случае не попала на белоснежное шелковое платье и не запачкала босоножек, обвивающих своими ремешками точеные ноги.

Но ужас, охвативший неожиданных наблюдателей, возник не от этого и не от призрака легчайшей задумчивой улыбки, возникшей на этом идеальном, как будто выточенном из самой тьмы лице… Нет – это сделал всего лишь один естественный и прекрасный в своей непринужденности поступок… покрытые черной в полумраке сумерек кровью пальцы с идеальными ногтями, больше похожими на когти, были с удовольствием вылизаны…

Инельда мрачно напевала себе под нос мотивчик какой-то прилипчивой песенки, подцепленный ее памятью непонятно когда, и злилась. Для женщин-дроу раздраженное состояние в принципе было нормой, но дочь подземелий, покинувшая родину давным-давно и поневоле поднабравшаяся человеческой мягкотелости, обычно без причины не давала воли эмоциям. Правда, в этот раз она была, пусть и не слишком, раздражена.

«Воры… – Мысли темной эльфийки буквально сочились ядом. – Подумать только. Воры! Какие-то жалкие гоблины-переростки почти испортили мне прогулку! Поубивала бы! Хотя я, собственно, уже. Может, вернуться и поднять их, чтобы еще раз получить удовольствие, обрывая нить их существования? Нет, не стоит слишком сильно светить свои возможности в этом мире, лишенном магов. И так не чрезмерно ли засветилась, отправив их в царство смерти на глазах у охраны? Они, конечно, те еще бараны, как показала их неготовность защищать меня от внезапно возникшей угрозы, но вдруг хотя бы один из людишек все-таки имеет в голове достаточно мозгов, чтобы заметить явные несоответствия с образом, который натянула на себя, как маску? Проклятье! Как же хочется кого-то медленно зарезать, наслаждаясь паникой в глазах жертвы и ее переходящими в бессильные стоны криками. И самое главное, уже второй раз за какой-то десяток лет подобные отбросы умудряются подгадить в исполнении великолепных планов».

В памяти у разбушевавшейся дроу сам собой всплыл образ темноволосого и небритого детины, уведшего из конюшни одного придорожного постоялого двора не расседланную хозяйкой лошадь вместе с седлом. Зачарованным. В подпруге которого было можно незаметно провезти даже миниатюрный портал в Хаос, настолько хорошо экранировал материал, выглядящий как простая кожа. Артефакт, идеальный для контрабанды мелких, но ценных предметов, был сделан еще до вторжения демонов и мог бы служить своим владельцам еще тысячелетия вперед, если бы идиот-конокрад не утопил его в ближайшем болоте вместе со скакуном, когда улепетывал от настигающей его Инельды, закончившей свой обед и пустившейся за вором в погоню на отобранном у какого-то дворянина мерине. В результате темная эльфийка понесла непоправимый ущерб, лишившись ценной реликвии, была вынуждена отказаться от ряда очень хороших способов увеличить свое и без того немалое состояние. И даже не сумела сделать себе в качестве компенсации новое седло из шкуры решившегося на преступный промысел человека. Он, видимо, имел некоторые задатки ясновидца и, увидев левитирующую к нему с края болота ведьму, несмотря на злость, не сбросившую человеческой личины, но выглядящую все же весьма внушительно, предпочел камнем уйти на дно, а не попасться в ее тонкие нежные ручки. Тело отыскать так и не удалось: проклятая топь, похоже, о такой вещи, как обязательное наличие дна у любого водоема, даже не подозревала.

«Так-так…» – Инельда, шагающая по улице, вдруг заметила, что за ней следят. И совсем не ее бездарные телохранители. Какая-то светловолосая женщина в темном платье, напоминающем мантию мага, внимательно разглядывала дроу из мрака ближайшего переулка. Человек бы ее в ночной темноте, пусть и озаряемой светом из многочисленных окон, не заметил никогда. Но жительница подземелий видела все куда четче, чем некоторые люди ясным днем. На груди у наблюдательницы болталась весьма занятная вещица. Серебряная фигурка человека, прибитого гвоздями к не менее серебряному кресту. На лице, сделанном с немалой четкостью, ясно виднелось страдание.

«А Олаф еще говорил, что здесь магов нет, – в предвкушении интересной и опасной развязки ситуации кровожадно улыбнулась Инельда. – А это, простите, тогда кто? Ведь явная же некромантка!»

Глава гильдии убийц в случае необходимости могла действовать не просто быстро, а очень быстро. Лишь истинные мастера меча успевали следить за ее движениями, проводимыми на пределе возможностей. А уж среди магов, не озаботившихся заранее накинуть на себя ускоряющие восприятие заклинания, таковых уникумов вообще можно было по пальцам пересчитать. Но тем не менее странная человечка успела среагировать на метнувшуюся к ней тень, выхватив из рукава пистолет и направив его в сторону дроу, уже практически сжавшей когтистую ладонь на ее шее. Вторая обхватила огнестрельное оружие и попыталась увести его в сторону, но сил темной эльфийки просто не хватило.

– Ну и кто ты такая? – поинтересовалась Инельда, чуть-чуть царапая кожу женщины своими когтями и с недовольством отмечая, что палец ее противницы на спусковом крючке не дрогнул, а ствол и не подумал убраться от живота дроу. Несколько выстрелов из легкого оружия в упор, если они, конечно, не придутся в голову, дочь подземелий вполне рассчитывала пережить. А уж потом она смогла бы затянуть свои раны магией, тем более имея в прямом смысле слова под рукой источник жизненных сил в виде пока еще живого тела. Но тогда на ее легенде можно будет поставить крест.

Раздавшаяся в ответ тирада, собранная из нескольких языков и наполненная непередаваемой экспрессией, заставила языковой амулет обиженно звякнуть и отключиться на несколько секунд, а Инельду – уважительно наклонить голову. Редко когда можно встретить некроманта с таким большим словарным запасом. Конечно, из-за рода занятий их не особенно любят в обществе, и им довольно часто приходится путешествовать, но и сам характер этого искусства не особенно способствует пополнению словарного запаса. С кем там разговаривать – с мертвяками, что ли?

– …Руки убрала, сучка! – Прозвучавшая как-то даже несерьезно концовка тирады вызвала даже некоторое сожаление. Никаких тебе поэтических сравнений или щедро пересыпанных угрозами гипербол. Скучно… впрочем, наверняка они были в первой, оставшейся непереведенной из-за несовершенства языкового амулета части.

– Человечка, громыхалку убери. – Низкий грудной голос, наполненный нотками непередаваемого наслаждения и чуть ли не экстаза, вырвавшийся из горла дроу, заставил бы покраснеть даже столетнего отшельника, сидящего на диете из брома. – И амулет. Порвать тебе глотку и сломать шею я успею даже мертвой.

Некромантка, разгуливающая в черте города с боевым амулетом на виду, – и вы мне говорите, что в этом мире нет магии? Я даже не представляю, какую силу надо иметь, чтобы полностью экранировать его от моего взора. Убрать руки? Да в моем роду самоубийц сроду не было.

Дружный топот моих охранников перешел в осторожные шаги, с которыми они принялись приближаться, боясь потревожить то тонкое состояние вооруженного равновесия, в котором мы находились. Хотя я не понимаю – чего ждут эти уроды? Пара-тройка пуль в голову – от этого даже архимаг сдохнет. Чего рассусоливать? Не понимаю я этих людей…

– Уважаемые, прошу вас успокоиться. Видимо, произошло недоразумение. – Их главный с грацией пьяного огра попытался влезть в наше противостояние.

– Какое еще, к чертям собачьим, недоразумение?! – взревела обладательница черных одежд голосом, достойным тролля, которому низкорослый гном вмазал боевым молотом куда дотянулся. – Эта чокнутая негра на мирных людей как на мозговые кости кидается!

– Простите, а вы случайно не одна из тех дам, которые основали женский монастырь в старом борделе? – вдруг уточнил один из узкоглазых и, поймав на себе взгляды всех присутствующих, смутился. – Ну я же просто спросил. Его еще называют так интересно: обитель насилия…

– Ты зачем за мной следила? – Инельда первой оборвала установившуюся нелегкую тишину.

– Интересно стало, – пожала плечами носящая на шее серебряного распятого человека и, кажется, не солгала. Во всяком случае, весь опыт главы гильдии убийц твердил об этом. – Увидела, как тех укурков распотрошила, и заинтересовалась. Стрелков-то у нас в городе – хоть задницей ешь. А вот хорошие рукопашники – относительная редкость.

– И все? – придирчиво уточнила дроу и, немного поколебавшись, выпустила шею женщины из захвата, понадеявшись на оружие, которое направили на нее в очередной раз едва не давшие маху телохранители. К тому же ей все равно нужна была хотя бы одна свободная рука, чтобы набросить на себя еще один незаметный магический щит, худо-бедно защищающий от пуль. Так, на всякий случай. А уж потом можно будет подумать о том, чтобы парализовать противницу. Да и вообще волшебством от нее не тянуло, несмотря на внешний облик, заставивший бы любого жреца Светоносного, а в особенности инквизитора, умереть на месте от острого приступа хватательного рефлекса.

– Угу. – Дроу с интересом следила, как оружие исчезло в широком рукаве явно отработанным до полного автоматизма движением. – Мир?

– Пока да, – решила Инельда. – А там посмотрим.

– Хорошо, – ни капли не удивилась такой формулировке женщина. – Меня зовут сестра Анна. Выпьем? Заодно поболтаем о том о сем…

Охрана стала убирать оружие.

– Я не одна. – Инельда начала чувствовать к этой представительнице человеческого племени необъяснимую симпатию. Чем-то она напоминала главе гильдии убийц ее самое.

– Да пошли они! – Презрения в голосе владелицы экстравагантного наряда хватило бы на десяток светлоэльфийских послов. – Додики узкоглазые. Давно бы стоило всех перебить, но они умудряются плодиться быстрее, чем нормальные люди стреляют.

Вышепоименованные обиделись, но в драку лезть не стали. Возможно, потому что стоило им только дернуться обратно за оружием – и в их сторону направились уже два ствола, удерживаемых представительницами прекрасного пола, имеющими диаметрально противоположный цвет кожи и одежды…

Бухнувшаяся на стойку бутылка рома, явно и на дистанцию выстрела не подходившая к Кубе, хотя об этом крупным шрифтом сообщала этикетка, сопровождалась цветистым ругательством бармена и вердиктом:

– Наливайте сами.

– Свалил отсюда, овощ. Будешь нужен – свистнем. – Подхватившая бутылку монашка бросила сощуренный взгляд поверх дымящейся во рту сигареты на работника шейкеров и бокалов. И, уже обращаясь к своей чернокожей собеседнице, спросила: – Подруга, извини, что прервала, так о чем ты спрашиваешь?

Пристально разглядывающая переливы света в гранях хрустального бокала (выполненного из дешевого китайского стекла и имевшего даже несколько крупных пузырьков воздуха) дроу повторила свой вопрос:

– И что, у вас тут к некромантам вот так вот по-простому относятся?

– К кому?! – В голосе сестры Анны было столько удивления, что Инельда отвлеклась от своего занятия и в недоумении уставилась на свою собеседницу.

– Эта вещь, – черные пальцы, снабженные бритвенно-острым маникюром, неуловимым движением ткнулись в распятие, однако же не коснулись его. – Такую мало какой темный колдун наденет. И уж точно не будет расхаживать с ней на виду.

– Слышь, это вообще-то распятие, а я – монахиня. – В голосе собеседницы главы гильдии убийц сквозило недоверие. – Ты что, прикалываешься так?

– Не-а, – мотнула головой дроу. – Первый раз такую штуку вижу. Так это предмет культа? Интересно… интересно… А жертвоприношения у вас как проходят? Впрочем, оно и так понятно, скажи лучше – а сколько людей зараз распинаете?

– М-да, – сестра Анна почесала голову бутылкой. – Это где же в Африке такие места-то сохранились, что туда миссионеры и поныне не добредают? Или вы их всех съедаете, а, подруга? – И расхохоталась.

– Да нет, только если сильно упитанных, – ляпнула дроу, припомнив, что так называется один из континентов, который вроде бы и является родиной чернокожих людей, которые однако же расселились по миру очень и очень широко. Да только какие там традиции, она и представления не имела, но решила сымпровизировать. – А остальных просто отстреливаем.

Звонкий хохот монашки заставил некоторых посетителей обернуться, а бармена опасливо втянуть голову в плечи.

– Ну, подруга! Ну уморила! – Приподняв наполненный ромом бокал, широко улыбающаяся служительница Господа провозгласила: – Прозит!

– Да не пройдет твой путь по свету! – не осталась в долгу дроу, припомнив один из самых любимых тостов своего народа. – Слушай, я в ваших краях новенькая, не расскажешь, чего тут есть интересного?

После того как примерно полпальца божественно прохладного напитка проскользнуло куда-то в глубь монашеского горлышка, собеседница, находящаяся в прекрасном расположении духа, обвела стаканом заполненный сигаретным дымом полумрак бара и смеясь выдала откровение:

– Вот не поверишь! Ничего! Абсолютно ничего интересного. Все те же морды. Только разрез глаз меняется. Режут друг другу глотки почем зря из-за контрабанды, наркотиков или просто из-за плохого настроения. Пьют… – При этих словах сестра подозрительно принюхалась к содержимому своего бокала и продолжила свою обличительную речь: – Всякую гадость! Приличного человека в этой дыре встретить не легче, чем девственницу в католическом монастыре!

– Да, хорошее жертвоприношение – великая вещь, но материал для него всегда в дефиците, – согласилась девушка, в молодости имевшая все шансы стать жрицей богини-паучихи, для которой вырезание чужих сердец являлось бы, в принципе, обыденным и повседневным делом. – А есть ли здесь хорошее оружие и, главное, руки, согласные его держать?

– Вот хороший ты человек, подруга! Перестрелять бы всех этих кобелей, да только патронов жалко. – Чуточку смягченный алкоголем взор монашки как наждачкой прошел по бармену, заставив его казаться еще незаметнее. – А вот с руками тут хреново. Причем очень. В основном обколотые до бесчувствия нарки, латиносы да вот твои узкоглазые приятели. Из бойцов, считай, никого хорошего нет. Ну, может, у русских пара спецов да у картелей. А так – шелупонь разная.

– Вообще никого? – уточнила на всякий случай дроу. – Мне бы хоть парочку… Десятков. А лучше сотню. Если надо – заплатим хоть чистым золотом, но очень нужны те, кто и сам может обращаться с огнестрельным оружием, и других этому научит быстро. А то у нас в ходу лишь луки да копья. До недавнего времени вообще не знали, с какой стороны за пистолет берутся.

– Вот дьявол! – В глазах сестры Анны заплескалось изумление, и она, кажется, даже моментально протрезвела. – Слышь, ты че, действительно из дикого леса вылезла?

– Не из леса! – запротестовала Инельда, которой такое сравнение, намекающее на ее родство со светлыми эльфами, пусть и очень отдаленное, было крайне неприятно. – Но… В общем, из глухих краев.

– И людей там реально жрут?! – почему-то очень заинтересовалась монашка.

– Ну как сказать… – смутилась дроу, не желая разглашать обычаи своей родины. – Не целиком, как правило, но вот, скажем, ритуальное питие крови – самое обычное дело. А трупы бросаем… Свиньям.

«В конце-то концов, – решила глава гильдии убийц, – орков, которые у нас среди рабов занимают по численности первое место, так почти все другие народы и дразнят».

– Эй, подруги, не желаете повесели… – Плюхнувшийся без спроса на оставшееся свободным место за столиком, оккупированным двумя дамами, пьяный человек, внешне не очень отличающийся от обитателей луж или зеленокожих дикарей родного города Инельды, упал навзничь с разнесенным черепом. Компания по соседству, частью которой он совсем недавно являлся, дернулась было, но, поймав прищуренный взгляд сестры Анны, моментально расслабилась, особенно когда вставшая из-за соседнего столика охрана Инельды ненавязчиво так перекрыла возможный сектор обстрела.

– Типичнейший пример местных бандюков, – оповестила новую знакомую монашка, пряча пистолет и бросая на столик купюру. – Мозгов нет, живут в нашем городе недолго, взять у них нечего. А теперь пошли отсюда. Полиция, конечно, передвигается исключительно шагом, но свежий труп хотя бы осмотреть обязана.

Судя по виду, охранники отнеслись к внезапной перестрелке с пониманием, достав свои стволы, но явно не собираясь пускать их в ход. Просто контролировали помещение. Впрочем, привыкшие и не к такому посетители дергаться не собирались. Тем более что племянники Лю ну один в один смахивали на бойцов триады. А самые хладнокровные из клиентов бара даже продолжали трапезу, не особенно отвлекаясь на происшедшее. Поднявшись со стула, Инельда непринужденным жестом вытащила из трупа рыбку метательного ножа, еще недавно гревшегося среди своих братьев за шелковой подвязкой на ее бедре, и, подхватив со стойки салфетку, принялась его вытирать, спокойным шагом следуя со своей новой знакомой к выходу из заведения.

– Ну ты, подруга, и фокусница! Это же надо – я даже не заметила! – Восхищение в голосе монашки было неподдельным. – Слушай! Я, конечно, понимаю, что лезу не в свои дела, но, может, когда закончишь свои дела, подумаешь поработать на нас? Просто подумай… Прикинь. Церковь у нас, конечно, маленькая, но такому спецу работу мы найдем. Тем более что в этой клоаке, лишь по недоразумению считающейся городом, заварена такая каша… Тут и картели, тут и русские, индонезийцы тоже что-то мутят. Сама понимаешь, в мутной воде всегда есть чем поживиться, особенно таким рыбкам, как мы.

– Мне есть где закидывать удочки, – вздохнула дроу, сожалея, что эта человеческая женщина, выглядящая вполне компетентной в делах убийства себе подобных, не может ничем помочь. – Снасти нужны. Крупнокалиберные.

– А у триады разве с ними напряг? – кивнула монашка в сторону азиатов, продолжающих ходить за двумя дамами вооруженным хвостиком. – Слышала, они из родного Китая даже вполне боевую подлодку однажды в качестве гуманитарной помощи получили. Ты же хоть и черная, но в каком-то ихнем Шаолине обучалась, ведь так?

– Нет, – отмела ее предположения дроу. – Я сама по себе. Вернее, с одним мужчиной, который в здешних порядках хорошо разбирается. Вот он-то и договорился о том, чтобы меня, хе-хе, защищали от уличных хулиганов. Видно, они дороги ему как деталь местного колорита.

– Видный небось жеребец? – плотоядно заухмылялась сестра Анна, поправляя сам по себе выползший из рукава пистолет.

– Противник лучше не бывает, – похвасталась Инельда по неистребимой и воистину межмировой привычке женщин обсуждать тех, кто скрашивает их ночи. – Эксперт по оружию, к тому же настоящий самец. Ты упадешь – а он не добивает, вместо этого просто ложась рядом. И даже за спиной своей потом не очень следит. Как жив еще, непонятно.

– Редкий кадр, – одобрила монашка. – Знаешь, подруга, как более-менее освободишься, заходи к нам в обитель на рюмку чая. Может, мать-настоятельница чего и подскажет насчет хороших стволов за достойную плату, у нее все же опыта и связей побольше, чем у меня. Адресочек я сейчас напишу.

Глава 4

Олаф Уничтожитель, князь Онацт тра Мурнау, виконт Кутумов, сын Колмана, рода Мак Морран.

(Запись в бархатной книге дворянских родов империи, сделанная лично рукой императора Аксимилиана Первого)

Эль Долбоно, де Кретин ибн Дебил, раз согласился на такое!

(Накарябанные поверх этой надписи, видимо, кончиком стилета знаки неизвестного языка, до сих пор не поддающиеся переводу или толкованию. Личная пометка на полях главного хранителя императорского архива)

Лесок неподалеку от все еще дымящейся крепости. Шаэла. Стрела службы ищущих тьму клана Густой Листвы

Такая удобная горизонтальная ветвь с густой листвой встречается не часто. Особенно как раз в нужном месте и с просто великолепным обзором. Хотя если честно – смотреть-то уже не на что, основные акты разыгравшейся здесь драмы закончились буквально пару часов назад. И самое печальное – я-то как раз на них не успела. Виной тому не моя леность, как любит утверждать эта сучка леди Соэсси, а невовремя захромавшая кобыла, которую пришлось оставить в недавно пройденной деревеньке.

Вот и остается, прибыв к шапочному разбору, со скукой рассматривать ополченцев, разбирающих разбросанные по полю трупы. Тела волокли в сторону уже выкопанной общей могилы. Причем покойничков было много, подозрительно много. И судя по остаткам окровавленных лохмотьев, еще недавно бывших одеждой, это были явно не оборванцы. Впрочем, вяло трепыхающиеся на небольшом ветерке штандарты самозваного императора гласили: то были трупы оборонявшихся. А вот количество и состояние тел приводило меня в ступор.

По имеющимся в моем распоряжении отчетам информаторов, те плюющиеся огнем демонические громыхалки, которыми чуть ли не поголовно вооружены воины самозванца, ТАКИХ ран оставить просто не в состоянии. Порванные искореженные тела как будто побывали в когтях демонов или… Или я даже не знаю, что с ними делали. Весь мой вполне серьезный с человеческой точки зрения опыт и знания не в силах объяснить увиденное. А поверьте, даже с такого расстояния эльфийское зрение способно на многое. Я отчетливо видела все! И кровавые слезы, и текущую из ушей кровь, и мятые чудовищной силой черепа, и расщепленные, торчащие сквозь порванную плоть кости. И уж тем более громадные рваные раны и небольшие отверстия, как от арбалетных болтов или от шариков шнепеллера.

Если добавить к этой картине чудовищный рев и визг, услышанный при подходе и заставивший меня, несмотря на большое расстояние, плотно зажать руками уши, вывод получался сам собой. И был он довольно нелицеприятным для моих работодателей. Да-да, именно работодателей, так как к категории личных слуг или связанных клятвой членов клана я не принадлежала. Слишком уж много чести для ребенка обычной служанки, родившейся в результате мезальянса прошлого главы клана. Да и при возможной поимке, что при моей работе вполне вероятно, отсутствие магических эманаций клановой клятвы является только плюсом. Ведь в некоторых случаях ушлые архимаги умудряются даже по остаточным следам на трупе вычислить заказчика.

Один из расчищавших завалы во дворе замка солдат оступился, неловко покачнулся и упал на своего товарища, сорвав у того с пояса некую продолговатую штуковину. В стороны полетели камни, мусор и отчаянно дергающиеся человеческие тела, хлещущие кровью из не предусмотренных природой отверстий. Тех, кто находился слишком близко к злополучной парочке, тоже словно косой смерти скосило. Так, идею побродить по пепелищу молниеносно сокращенного замка стоит отложить хотя бы до тех пор, пока не смогу послать впереди себя помощника. Такого, которого не жалко. Не имею представления, какой артефакт сработал в руках бойца. Однако, зная характер людей, можно быть уверенным, что штук десять они на этом самом месте просто потеряют.

Самозваный император, который в компании своей свиты беседовал с несколькими весьма богатыми, хотя и сильно ободранными лицами, махнул рукой. И, кажется, что-то приказал. К мертвым и раненым начали осторожно подходить бойцы и оттаскивать их в сторону, к ждущим добавочной порции пациентов целителям.

Этот молодой человечишка Аксимилиан получил откуда-то силу, великую силу. Боевые артефакты не редкость. Причудливая форма и необычное действие – тоже в общем-то из ряда вон не выходят. Но их число! Для каждого солдата, вчерашнего крестьянина, минимум по одному, а то и больше! Чтобы их изготовить, нужен был труд громадного количества чародеев. Речь идет о… о… Даже предполагать как-то страшно. Сотни искусных артефакторов, потративших на совершенствование своих навыков не один десяток лет? Тысячи? Да с такой армией о боевых действиях речь вообще идти не будет. Маги просто дружно проклянут своих врагов – и те разом издохнут в страшных корчах, ибо от настолько могущественных чар спасения просто не бывает.

Тем не менее в рядах самозваного императора чародеев хоть и хватает, но сколь-либо могущественных среди них можно пересчитать по пальцам. Столько волшебного оружия – это настоящее могущество, достойное как минимум полубога. Или… Полноправного эмиссара одного из высших демонов. Только подобные великие сущности не могут двинуть на завоевание земель свои рати из обладающих волшебными силами существ. А вот обеспечить победу адептам путем буквально заваливания их ценными дарами им никакой закон мироздания не помешает. В нашем мире, истерзанном Хаосом, увы, наиболее вероятен вариант, в котором волшебник по имени Аксимилиан продал душу тьме. Вероятно, какой-то из демонических владык хорошо подготовился к осуществлению своего зловещего плана, который сейчас претворяется в жизнь. После увиденного я уверена: император займет свое место на троне. Силы, способной его остановить, сейчас попросту нет. Ну а потом…

Так, если думать логически, вряд ли всех смертных уничтожат. Высшие демоны, обладающие разумом, как известно, ценят не только количество, но и качество душ. Значит, какое-то подобие нормальной жизни сохранится. Скорее уж получившееся государство станет одной большой кормушкой для повелителей зла, постепенно наращивая число своих жителей. Они будут появляться на свет, взрослеть, даже учиться, создавать семьи, рожать детей. И идти на убой, возможно даже не осознавая этого. К примеру, резко изменится религия, и над всеми младенцами будет проводиться ритуал, передающий их тьме. А там уж подросшие детки рано или поздно умрут, не столь важно как. Или будут открыто передавать неудачников в порталы, отправляя свежую пищу прямиком на обеденные столы повелителей Хаоса. Не суть важно! Главное – самой не оказаться в стаде. А сделать это можно лишь одним способом: став служанкой грядущей могучей силы и все время загораживаясь от смерти кем-то другим.

Аксимилиан. Непризнанный император с большими планами

– И как это понимать! Какого демона на лагерь уже второй раз нападают? Где тот труп, который выставлял посты и занимался размещением пулеметов? – Орущий в узком кругу своих приближенных Аксимилиан еще раз с размаху грохнул по столу посохом и, с трудом переводя тяжелое дыхание, попытался успокоиться.

– Лагерем ополченцев занимался сэр Трамп. Только наказать его у тебя не получится. – Ехидный голос Канлера подлил масла в уже начавший угасать костер ярости императора.

– Это почему же? – уточнил у остатков своего биологического родителя венценосец, с трудом подавляя зубовный скрежет.

– А этот идиот уже мертв. – Призрак с улыбкой развел руками. – Его, считай, в первых рядах затоптали.

– Прекрасно. – Маг перевел взгляд на своего коллегу. – Секрес, может…

– Ни-ни-ни! – поспешно замахал руками некромант. – Поднимать его из могилы, чтобы выразить высочайшее неодобрение, не стану. Профессиональная этика не велит. Покойники почему-то мнение тех, кому они подчинялись при жизни, за весомый аргумент нарушать их посмертное существование очень редко считают. И даже на желание их поработить лет эдак на пару сотен реагируют как-то поспокойнее.

– Да я вообще-то хотел сказать, что, может, вы отдыхать отправитесь, – смутился потенциальный император. – Все-таки сильно изранены.

– Да ладно вам. – Старый волшебник потер ногу, откуда совсем недавно без всякой посторонней помощи извлек метательный дротик, просто вырвав его с мясом, кстати, подозрительно бледным и малокровным на вид. – Голова на месте, инквизиторов, жаждущих добить временно ослабевшего колдуна, который здоровый им не по зубам, рядом нету. А царапины и сами заживут. Бывало и хуже.

– Ну, как знаете, – немного успокоился Аксимилиан и вновь треснул по столу посохом, хотя в привлечении к себе внимания и не нуждался. Видимо, ему сам процесс понравился. – Олаф! Где этот наемник, последний из приведенных тобой? Главный над пулеметами?! Почему он не озаботился перекрыть подходы к лагерю, хотя эта обязанность лежит на нем?!

– Так спит он, – вздохнул Секрес, изо всех сил стараясь казаться добрым и безобидным старичком, на которого у нормального человека рука не поднимется. Получалось довольно хорошо. – Вторые сутки. Послезавтра проснется. Усыпил я его.

– Зачем? – Аксимилиан так удивился, что даже забыл про то, что разгневан.

– Этот человек с самого момента схватки с демонами пил не просыхая, – пришел на помощь некроманту Бериоз. Заместитель Селес, взваливший на себя обязанности главного телохранителя венценосной особы, оставался тем, кем он был, – доверенным лицом эльфийского лорда. То есть, по мнению большинства людей, спесивым остроухим интриганом, знающим все и обо всех. – Потеря родственников сильно его подкосила. Если не ошибаюсь, уважаемым Секресом к нему был применен ритуал, после которого смертные на несколько лет в десятки раз увеличивают свою сопротивляемость ядам. Побочным его эффектом как раз является практически полное сопротивление организма действию алкоголя.

– Неужто «ядожорка Грабса»? – На лице его императорского величества при этих словах промелькнула целая палитра чувств, главным из которых было несомненное сопереживание. Эту страницу из собственной биографии Аксимилиан не особенно афишировал, но в процессе учебы ему один-единственный раз случилось попробовать на себе сомнительное изобретение одного древнего гномского архимага, по всей видимости, ненавидевшего весь мужской род и на старости лет решившего остаться в памяти потомков самым ненавидимым среди веселого студенческого племени существом. – Тогда к нему никаких вопросов, он и при открытии Врат Хаоса не проснулся бы.

Нахмурив лоб и пройдясь несколько раз вперед-назад по помещению импровизированного штаба, будущий император сурово посмотрел на советников и с усилием выдавил из себя:

– Значит, так! Есть только один виновник происшедшего – это я сам. Пустив все на самотек, утерял контроль над ситуацией и как последний дурак чуть не потерял все. Правильно говорят, что, если боги хотят кого-то наказать, они делают его слепым. – Видя, что призрак хочет что-то сказать, Аксимилиан поднял в предотвращающем жесте руку и продолжил: – Полная утеря управления армией – это не шутки. Мне нужно трезво оценивать свои силы. Ведь выше головы, как говорится, не прыгнуть. Поэтому… Сейчас нам необходимо назначить единого командира над всеми частями нашей армии. Причем основываясь не на каких-то там заумных предпочтениях, а на наличии опыта управления большими массами войск и ведения осадных действий.

– Единственный командир всех сил – это ты! – твердо заявила Селес. – Другого на этот пост ставить нельзя, и точка. Иначе начнутся такой разброд и шатание… И потом, правителю нельзя слишком много солдат сосредотачивать в руках одного генерала. Или он рискует потерять трон в пользу того, кого поддержит армия.

– Может, сделать ступенчатую систему? – предложил ее сородич. – В таком случае надо разбить наши силы на небольшие отряды, которым будем ставить определенные задачи, и ничего больше. Скажем, три подразделения по очереди охраняют лагерь, два идут в дальнюю разведку… Ну и так далее?

– Командиров для них где брать будешь? – мрачно посмотрел на него Аксимилиан. – Причем нужны не храбрые рубаки, а те, кто действительно знает, как воевать, как обустраивать походный быт, как сделать так, чтобы солдаты не пропили вооружение и не передрались за трофеи.

– Да че тут думать! – Пронзительный вопль нежити, внезапно проявившейся у левого плеча будущего императора, заставил всех вздрогнуть. Призраки вообще славятся своими вокальными данными. – У тебя сейчас по палаткам три с лишним десятка раненых дворян лежат и страдают от мыслей, какой же с их родичей выкуп стребуют! Прими у желающих присягу, подтверди ее какой-нибудь заумной магической хренотенью, чтобы в спину без длительной подготовки, которой незаметно не провести, ударить не смогли, – и располагай прожженными вояками так, как хочешь!

В принципе, с учетом смерти сюзерена, которую могли подтвердить не только немногочисленные оставшиеся в живых свидетели данного события, но и пара-тройка материальных доказательств в виде кусков наполненных рваной человечиной княжеских доспехов, все могло получиться. Тем более что в наличии была даже изуродованная близким взрывом корона. Если точнее – даже не корона, а широкий золотой обруч, передававшийся между властителями княжества с незапамятных времен. Так уж совпало, что один из последних снарядов залпа, уже не встретивший на своем пути преграды в виде магического щита, по вселенскому закону подлости, выступившему в этот момент на стороне осаждающих, попал точно в его княжеское высочество, ярла Онацт тра Мурнау.

Восстановив с помощью незначительной доли магии и молота из походной кузни относительно приличный вид этого символа власти, Аксимилиан, облачившись дополнительно для представительности в доспехи, в окружении своей свиты и парочки телохранителей с важным видом ступил под своды пиршественного зала замка Мурнау, на текущий момент временно превращенного в импровизированный госпиталь из множества разбитых то тут, то там палаток. Объяснение, по какой такой причине пришлось разворачивать палатки внутри замка, заключалось в появившемся после ракетного обстрела многометровом проломе во фронтальной стене и исчезновении практически всей крыши. Найти другое, более подходящее для размещения раненых с той и другой стороны место целители просто не смогли в связи с тем, что центральный двор замка был завален порванными в куски человеческими и конскими телами. Ну а других помещений подобного размера в замке не было.

– Мой давний друг, собутыльник, помощник и предатель, – с какой-то странной интонацией проговорил призрак Канлера Великого, крутя в нематериальных руках знак власти, некогда выданный им же. – Ты уже упокоился с миром. А я все еще здесь, все еще страдаю. Судьба! Ну почему ты так несправедлива! Почему мне еще нельзя покинуть земную юдоль и наконец забыть о тяжком грузе долга?

– Скорей бы уж ты окончательно помер! – еле слышно пробормотал его сын, который, в принципе, согласился бы обменять свою правую руку на возможность никогда больше не видеть родителя. Тем более что новую ему за каких-то полгода маги-целители отрастят.

– Не дождетесь! – мгновенно взвился бывший повелитель громадной страны, мгновенно исцеляясь от своей меланхолии. – Вот займешь трон, нарожаешь десяток внуков, завоюешь весь мир – и тогда…

– Папаша, умерьте свои требования! – возмутился Аксимилиан, покосившись на Селес, ошарашенную подобной цифрой. Эльфийка явно никак не могла сопоставить себя с настолько многочисленной ордой карапузов. – Демоны с троном и с миром, но если уж и детей рожать придется собственноручно, то ищите другого идиота!

– Подерзи мне еще тут, подерзи… – пробурчал призрак. – Будешь потом регалии искать по всей столице с лопатой.

– Кхе! – пришла в себя эльфийка. – Так, слушайте все, у меня есть идея!

– Ну? – скептически повернулся к ней мертвый король, явно не веря, что девушка действительно может предложить нечто дельное.

– Насчет единого командира армии! – затараторила Селес, видимо опасаясь забыть свое озарение. – По общепринятым правилам вассалитета благородный рыцарь в ряде случаев может бросить вызов своему сюзерену, чтобы занять его место. Но вот через голову прыгать уже строжайше воспрещается, и сделавшего это уже уравнивают едва ли не с обычным дорожным разбойником! Так, может, все же нужно поставить маршала, которому и будет подчинено войско? А уже он станет слушаться лишь Аксимилиана. Так, по идее, вероятность бунта сильно снизится, да и противники, загнанные в угол, могут сдаться, аргументируя это тем, что уступают не никому не известному бастарду, а вполне достойному в общественном мнении лицу.

– Ну, есть такое, – вздохнул Канлер. – Но ты кое в чем ошибаешься, дочь лесов, это правило больше существует лишь на бумаге. Да и потом, ты же сама, если не ошибаюсь, говорила об опасности сосредоточения слишком больших сил в одних руках?

– Так это смотря кому они будут принадлежать! – хитро улыбнулась девушка и кивнула в сторону Олафа. – Вот! Идеальный кандидат! Ни с одним благородным родом не связан. Врагов не имеет. Подкупить его почти невозможно, ибо у нас золота все равно больше. Сам на престол прав имеет не больше, чем последний полунищий дворянин, собственноручно ухаживающий за единственной имеющейся землей: огородом!

– А? – поднял голову, отвлекшись от своей писанины, торговец оружием. – Что?

Часом позже…

Тенор герольда, отражавшийся от каменных стен, лишь в некоторых местах прикрытых стыдливыми тряпочками гобеленов, имел достаточную громкость, чтобы долететь до ушей каждого из присутствующих. И достаточную немелодичность, чтобы задержаться в них лишь на некоторое время, достаточное для того, чтобы смысл произнесенного достиг даже не раз контуженного содержимого голов собравшегося здесь благородного сословия.

– Сэр Олаф Мак Морран, виконт Кутумов!

Кое-как проковыляв вперед на непослушных ногах, Олаф опустился на одно колено, звякнув при этом наколенником трофейного доспеха о каменную плитку пола. И, вложив свои ладони в руки Аксимилиана, с тоской подумал о том, что наличие среди предков русской княжны из давно уже забытого на территории бывшего Советского Союза княжеского рода Кутумовых иногда может и пригодиться.

Впрочем, долго ломать голову над извивами своего генеалогического древа Олафу не дали – ставший невидимым для окружающих Канлер, схватившись своими ледяными призрачными пальцами за правое ухо, принялся в него нашептывать текст клятвы, подкручивая вышеозначенный инструмент для большей доходчивости. Наверное, из-за применения такого вот запрещенного допинга речь землянина была бойкой и на редкость хорошо различимой даже на таком громадном пространстве:

– Во имя Господа Бога, аминь. Я, Олаф, виконт Кутумов, сын Колмана, рода Мак Морран, во имя деяний Светлого Господина приношу присягу верности его императорскому величеству Аксимилиану Первому. Отныне я буду ему верен, как добрый вассал своему господину, сохраняя, однако, верность старым сеньорам. Ни словом, ни делом я не буду содействовать тому, чтобы император потерял какие-либо земли, права и крепости, которыми он владеет или которые приобретет в будущем, и если я узнаю о возможности такой утраты, я помешаю этому. Во имя Господа Бога, аминь.

В ответ на эти слова обряженный в доспех и пышную мантию с подбоем из перьев так называемого императорского соловья Аксимилиан провозгласил:

– Встань, мой верный друг, Олаф князь Онацт тра Мурнау, виконт Кутумов, сын Колмана, рода Мак Морран. Служи мне верно.

Затем, потянув за руки, заставил подняться все еще находящегося в прострации Олафа с охренительно распухшим ухом, на котором четко выделялись следы чьих-то пальцев, после чего троекратно облобызал и водрузил на голову своего нового вассала уже знакомую нам хорошо помятую жизнью княжескую корону.

– Совсем вы со своими ритуалами свихнулись, мартышки дикие! – только и сказал своему сюзерену торговец оружием, наблюдая, как перед ним становится на одно колено первый из дворян, решивших сменить плен на службу. Выглядел он, правда, не очень хорошо. С перевязанной головой, простреленной рукой и подбитым глазом. Как уж воин умудрился получиться фонарь в битве, где против мечей использовались пистолеты, остается загадкой. Но тем не менее ему это удалось. – Корона-то эта мне на черта? Я что, султан какой, что ли?

– Мне они самому непонятны, – честно сознался Аксимилиан, создавая заклятие, препятствующее распространению звуков и поддерживая своего дальнего родственника за руку, чтобы он не сбежал, поломав напрочь всю церемонию. – Но традиция. А с ними легче смириться, чем изменить дурацкие обычаи. Так что привыкай к своему новому статусу, к которому прилагаются широкие права, кое-какие обязанности и, разумеется, земли и люди, их населяющие. Когда мы их завоюем, естественно.

– Мы так не договаривались! – возмутился Олаф. – Речь шла только о том, чтобы стать фиктивным командиром, чтобы облегчить тебе жизнь! Чего мне с ними делать? Я не умею быть феодалом!

– Научишься, – пожал плечами маг. – Знаешь, власть весьма часто получают по праву рождения такие непроходимые идиоты… На их фоне любой с мозгами в голове будет выглядеть почти легендарным правителем. Все, теперь заткнись и улыбайся, выслушивая уверения в верности. Ты теперь – второе лицо в государстве и будешь завален официозом по уши. Когда на Селес женюсь официально – станешь третьим. Ну и так пока наследники не появятся и не повзрослеют, тогда, наверное, сумеешь расслабиться.

– Свинья ты, твое величество, – обиженно сказал императору его маршал. – Редкостный волшебный хряк.

Судя по тому, как расширились глаза дворянина, уже почти закончившего читать по подсунутой кем-то бумажке свою речь, заклинание Аксимилиан развеял очень не вовремя.

Подгорное царство. Небольшая, облицованная серебряными плитками толщиной в полдюйма каморка за одной из стен Зала каменного эха. Седьмой палец левой руки закатного коридора

– Что известно по линии торговых гильдий? – Даже тихий шепот в исполнении гномьего голоса полностью заполнил небольшую каморку с многовековой историей. Ведь именно этот секретный покой прошлый король под горой соорудил чуть ли не своими руками, после того как через надземную агентуру стало известно о попытках эльфийских архимагов подслушать секретные переговоры о поставках оружия тогда еще здравствовавшему Канлеру, еще не заработавшему в тот отрезок истории свое скромное прозвище «Великий». Любовно уложенные мозолистыми гномьими ладонями исчерченные руническими заклятиями пластины чистейшего серебра помнили многое: тексты давно забытых союзов, агрессивные призывы к войне и с натугой выдавливаемые из себя усталые слова мира. Многое… И многажды, как только в Зале каменного эха заканчивалась пора честных дел, в этом помещении собирались уважаемые всеми тангары и занимались самой душой и кровью политики – составлением планов и взвешиванием противовесов, сдерживающих невидимую головоломку окружающего мира. Впрочем, дружный стук пивных чаш и звонкий смех дружеских королевских пирушек тоже имел место в этом маленьком зале.

– Очень мало, – повинился глава купеческой гильдии. – Солдаты Аксимилиана охотно покупают и вино, и еду, и пиво… но только в расчете на себя. Некоторое количество излишнего провианта, разумеется, армия имеет, но не очень чрезмерное. Наших потерянных родичей, если, конечно, оружие им поставляют именно они, людишки не кормят.

– А кто еще? – задал риторический вопрос король гномов и подпер тяжелую бородатую голову кулаком. – Хладное железо. Великие горы, это же с ума сойти можно, сколько у них хладного железа! Ну ладно, допустим, вековой секрет был раскрыт всем тангарам. Допустим. Но ведь сам процесс настолько сложен… Тысячи и тысячи мастеров должны работать десятилетиями, чтобы получить его столько! А штампованные детали? А идеально выверенные чертежи, по которым они делались, чтобы совпасть друг с другом с точностью, которую не каждый ювелир в своих изделиях дать способен? А алхимическая взрывающаяся смесь, состава которой до сих пор не раскрыли?

– Я предлагаю собрать хирд и выбить из наземников их секреты! – глухо рявкнул воевода Подгорного царства. – А потом всех убить! Даже если они не разграбили Потерянное королевство, сияющий град Эред-Линн, все равно убить! Чтобы не было больше в мире мастеров, равных нашим!

– Ша! – Удар одетого в пластинчатую перчатку кулака Траина II заставил выточенную из диабаза толстенную плиту стола заполнить помещение низким гулом. – Разлаялись тут! А о том, что в подземельях будут есть, когда мы с наземниками в войну ввяжемся, вы подумали? Грибы да пещерных слизней?

Пронзительный взгляд этого уже немолодого гнома заставил воеводу поперхнуться и с виноватым видом пододвинуть к себе кружку с крепким темным пивом.

– Ты, что ли, будешь потом матерям в глаза глядеть, когда у детей опять, как в старые времена, пещерная чахлость да паутинная болезнь начнется? Дурак ты, Дроин, хоть и боец могучий, но дурак. Наземники нас за глотку уж который век держат, с тех самых пор, как наши горные долины разрушил выброс Хаоса. Последнего похода хирда в попытке их отвоевать ты же помнишь?

Громко хлебнув из кружки, покрасневший даже сквозь темный кузнечный загар и густую бороду воевода извиняющее буркнул:

– Да как же не упомнить, считай, что из трех тысяч тангаров под своды неполная пара сотен вернулась. – После этих слов Дроин машинально потер широкий бугристый шрам, подобно хребту пересекающий его подбородок и уходящий куда-то вниз, за кольчужный ворот. – Жаркое дело было.

– Кажется, у меня есть идея, – вдруг сказал троюродный дядя короля, присутствовавший на совете больше из уважения к его почтенному возрасту в четыре сотни лет, даровавшему гному немалый жизненный опыт. Реальной властью старик не обладал уже лет сто, уйдя на почетный отдых, но к советам его до сих пор прислушивались, ибо были они по большей части весьма дельными. – Одни Врата Хаоса этот Аксимилиан уже закрыл, верно? Так почему бы нам не предложить ему очистить наши долины?

– Не справится, – первым отреагировал воевода. – Там бы и самого Канлера с его армией сжевали и косточки выплюнули.

– А вдруг? – пожал плечами король, понявший идею родственника. – За такое и всего нашего золота не жалко. И потом, попасть туда иначе, чем по тоннелям, невозможно, а там всякое может случиться. Обвал, потоп, просадка почвы. Главное, чтобы хоть кого-нибудь знающего, откуда это все у наземников взялось, насмерть не задавило.

– Сделаем, – пообещал глава гильдии инженеров. – Главное – заманить их в пещеры. А на пути туда или уже обратно должен несчастный случай произойти?

– Конечно еще туда! – даже возмутился такой постановке вопроса воевода. – Что, прикажешь потом еще один хирд за их косточками снаряжать да некромантов приглашать с поверхности, чтобы допрос устроить?

Второй этаж склада старого Лю

– Как ты это допустил? – Чуточку надтреснутый из-за возраста, но все еще твердый голос, от которого веяло… много чем веяло, заставил сидящего перед ним собеседника моментально согнуться в почтительном поклоне, чуть ли не уткнувшись головой в поверхность любимого чайного столика Большеухого Лю. – Сказано было, чтобы ни один волос не упал. И что я узнаю? Не от тебя, сын жабы, и не от твоих безмозглых подчиненных. А от совершенно сторонних людей.

При этих словах Лю в очередной раз приподнял фарфоровую чашечку с духмяным напитком и, чуть омочив губы, продолжил:

– На вашу подопечную дважды напали, она спуталась с какой-то сумасшедшей монашкой, а твои люди просто за всем этим наблюдали! – С каждым произнесенным слогом атмосфера в небольшой огороженной расписными ширмами комнатке понижалась на пару градусов и уже была близка к температуре замерзания – нет, не воды: самого воздуха.

– Старший брат! – Все-таки стукнувшийся головой в низком поклоне о поверхность столика, один из «красных шестов» триады, на свою голову назначенный телохранителем и гидом этой сумасшедшей негритянки и уже тысячу раз проклявший те несчастливые звезды и предзнаменования, под которыми это создание (ну не называть же ее после увиденного «девушкой») было рождено, сделал жалкую попытку оправдания: – Мы…

– Молчи лучше! – прикрикнул на своего подчиненного старый «шо хай», не желая ничего слушать. – Не зли меня! Еще немного – и, пожалуй, мне придется позабыть про тот факт, что мы пусть и дальние, но родственники. Вон! Все вон! Ли! А ты куда? А ну обратно!

Члены преступной группировки с облегченными вздохами поспешили покинуть помещение. Они провалили свое задание, но, по крайней мере, все остались живы. Отступников, во всяком случае, если они не обладали достаточными ресурсами, чтобы тем или иным способом обеспечить свою безопасность, традиции предписывали казнить немедленно и максимально возможно публично. А раз все ушли с ковра начальства своими ногами… выговоры, возможное понижение в иерархической лестнице или даже отправку в какую-нибудь глушь – перетерпеть еще можно.

– Что скажешь? – наконец разлепил губы Лю, когда остался со своим преданным помощником наедине.

– Низкая квалификация бойцов видна невооруженным глазом, – честно сознался молодой китаец. – А ведь это еще лучшие. Позор. И им, не сумевшим всего один день поработать телохранителями, и мне, ошибочно полагавшемуся на их способности.

– К дьяволу это мясо! – вспылил старик. – Об их провале поговорим позднее. Наша гостья! Какие выводы можно сделать при тщательной разборке ее поведения? Надеюсь, анализ ты уже провел?

– Предварительный, – согласно кивнул Ли. – Реакция у… Инельды, если это ее настоящее имя, а это по меньшей мере сомнительно, весьма высока. На уровне так называемых ганфайтеров[5]. То есть максимальна для человека.

– Сомневаюсь, что она им является, – покачал головой старик. – Ох, сомневаюсь. Дальше!

– Нет страха смерти, – продолжил его весьма вероятный преемник. – На оружие, смотрящее ей прямо в лицо, реагирует спокойно. Возможно, обычных пуль действительно не боится, но, возможно, просто хорошо тренирована. Методик, позволяющих подавить врожденные инстинкты, известно великое множество.

– Ну, допустим, она просто отморозок в юбке, – согласно кивнул Лю. – Действительно, почему бы мутанту не быть вдобавок и полным психом? Никаких препятствий не вижу. А существенного ты ничего не нарыл?

– Она очень плохо ориентируется в современном обществе, – позволил себе слегка улыбнуться Ли. – Примерно на уровне крестьянина из самой глухой провинции. На автомобили косится с опаской. И еще – холодное оружие ей явно привычнее, чем огнестрел. В двух последних выводах можно почти не сомневаться. Я показывал съемку интересующего нас объекта весьма опытным психологам, имеющим опыт удаленной работы со специфическими клиентами.

– Опять платил отделу криминальных расследований? – скептически поднял голову старый «шо хай». – Ты им веришь?

– Специалисты они хорошие, – пожал плечами его молодой родич. – Но очень уж низкооплачиваемые государством, фактически плюнувшим на систему правопорядка. А уж практики в нашем городе можно найти сколько угодно.

– Значит, ничего принципиально нового мы не узнали, – сделал вывод Лю. – Печально. Вероятно, стоит перейти к более активным действиям. Нужно разместить наблюдательные устройства в том складе, который арендовал Олаф. Узнаем хотя бы, куда и как в единый миг исчезает его так и не найденный маячок, чтобы появиться вновь через несколько часов или даже дней.

– Вы полагаете, это разумно? – уточнил Ли. – Риск обнаружения подобной техники настоящими специалистами весьма велик.

– Ну не нападать же нам в открытую, – пожал плечами «шо хай». – Сладкую парочку, конечно, скрутим, пусть и с потерями. Но если следом придет еще десятка два таких же аномальных негров и засунет нам в задницы по атомному бластеру? К тому же, поверь старику, мне по какой-то странной причине не хочется проводить совсем уж активных действий в отношении этих двоих. А своим чувствам и предположениям я привык доверять. Тем более что они приносят нам деньги, и деньги довольно весомые.

Сделав еще один небольшой глоток чая, Лю задумчиво произнес:

– В общем, Мастер горы ясно дал понять некоторым сильно зашевелившимся фигурам, что этот канал добычи золота и сбыта оружия – исключительно мое хозяйство. Это, конечно, не избавит нас от любопытных глаз и ушей соседей, но открытого противоборства не будет. Впрочем, зависть может толкнуть некоторых на странные поступки. Фактически за это небольшое время мы в несколько раз увеличили прибыль всего нашего общества.

Покатав фарфоровую чашечку в руках, Лю опустил ее на поверхность стола и спросил:

– Ты же знаешь старую пословицу: «Власти опираются на закон, а народ – на хуэйданы[6]»? – Не дожидаясь реакции собеседника, Большеухий продолжил: – Ну так вот, когда в восемьдесят втором было совещание мастеров и некоторые особо суетливые и жадные бросились переводить свои дела в западные страны, я напомнил эту пословицу тогда еще молодому мастеру. И не прогадал.

Задумавшись о тех временах, Лю на секунду прервался и произнес:

– Так вот, мальчик мой… С благословения Мастера горы нам необходимо серьезно увеличить наше присутствие в этом городе. Я пока что не знаю, по какой причине наш странный покупатель и поставщик желтого металла привязан именно к данной местности, но терять такой источник дохода из-за различного рода неожиданностей нам не следует. Пополнения из других регионов уже едут, но и местные ресурсы еще не до конца нами охвачены. Поэтому у меня для тебя задание, и я надеюсь, что ты все же справишься с ним намного лучше, чем дурак Фан с охраной «беззащитной» девчонки.

Тонкая струйка исходящего паром чая, устремившаяся из носика чайника в глубину любимой фарфоровой чашки старого «шо хая», пережившей вместе с ним не одну жизненную бурю и неурядицу…

– Размещение пополнения должно быть произведено как можно более скрытно. Никто – ни русские, ни картели – не должны ничего узнать до последнего момента. Особое внимание к индонезийцам и итальяшкам. По Олафу – добро на установку я даю, но не мне тебя предупреждать о последствиях провала. И еще… – Задумчиво проведя морщинистыми пальцами по краю белоснежного фарфора, Лю произнес: – Я хочу видеть всю доступную информацию об этой монашке и ее организации…

Аксимилиан. Император с большого бодуна

– Пьянство – зло! – во всеуслышание объявил Аксимилиан, уняв головную боль заклинанием, после чего с трудом разлепил веки и осмотрелся. Никто возразить ему не осмелился. Да и просто глаз открыть новоиспеченные вассалы не соизволили. Олаф и девять дворян, не слишком знатных и родовитых, а главное, не потерявших никого особо дорогого в процессе атаки на замок, пребывали в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения. И просыпаться явно не собирались, лежа своеобразной архитектурной композиций по всей палатке. К сожалению, еще примерно два десятка благородных, умеющих не только воевать, но и командовать отрядами, пускай они обычно и были не слишком большими, приносить присягу отказались наотрез. Или были слишком жестоко изранены, чтобы встать в строй в течение ближайшего года.

– И что же мне с вами делать-то? – сморщился как от зубной боли волшебник, припомнив наполненные яростью и ненавистью бессильные взгляды своих противников, в одночасье лишившихся если и не совсем всего, то очень и очень многого. – Перерезать?

– Так, сыну больше не наливать! – скомандовал очень знакомый голос, и из стола, залитого красным вином, как из гроба, покрытого свежей кровью, восстал призрак Канлера Великого.

– Да вроде больше и нечего, – откликнулась из кровати будущая императрица, поначалу своим потенциальным супругом незамеченная. Эльфийка лежала на белоснежных шелковых простынях, будучи облаченной в свою пусть и красивую, но все же броню. К тому же компанию ей составлял виднеющийся из-под краешка одеяла осадный арбалет. Заряженный. Его девушка, уставшая от шумной пирушки, взяла с собой в постель еще вечером на случай весьма возможных покушений или приставаний. Самоубийц не нашлось.

– Хотя как правитель, наверно, будет хорош, – решил призрак, кружась над своим отпрыском. – Еще на трон не сел, а уже заговорщиков резать собирается, которые с ним до того за одним столом пировали… Вины за ними, правда, никакой покуда нет, но подданные должны своего сюзерена бояться! И если кто-то пострадал просто так – что ж, не повезло. Пусть ожидает хорошего посмертия от Светлого Господина. Хм, а может, правда повесить кого-нибудь для острастки?

– Успокойся уже, нежить кровожадная, – с неприязнью посмотрел на Канлера Великого Аксимилиан. – Я про тех дворян, которые у нас в плену теперь находятся. Куда их девать? Не таскать же за собой такую ораву!

– И всего-то? – зевнула эльфийка. – Да к отцу моему их отправь с парой десятков человек охраны. Уж он-то и выкуп стребует до последней монетки, и придержит пленников на пару лет, чтобы от ран уж точно все оправились и палки в колеса нам не ставили до воцарения на престоле. Только фамильное оружие и доспехи надо посылать отдельно, а лучше носить с собой. Без них любой рыцарь не сильно отличается от обычного головореза. А маги… Вот их, может быть, лучше действительно сразу убить.

– Волшебников среди пленных почти нет, – с облегчением фыркнул будущий император. – Мои коллеги обстрел в башне просидели, коллективными усилиями все же создав для себя непробиваемый этими жуткими штуками щит. А потом дружно удрали по подземному ходу. Охотники на монстров, исполняющие в армии роль дозоров, их видели. Но догонять не рискнули. И правильно сделали. У нас и так столь ценных специалистов осталось слишком мало.

– Ничего, – хмыкнул мертвый король. – Чем больше побед, тем больше новобранцев. Скоро наемники, бродячие рыцари и прочий сброд с амбициями, но без денег сами будут наперебой проситься в войска ради трофеев и славы.

В этот момент резко подхватившийся новоявленный князь с ирландскими корнями обвел чуточку безумным взглядом присутствующих, немного задержавшись на эльфийке, и исполненным страдания голосом высказал обвинение в сторону Аксимилиана:

– Ну и сволочь вы, ваше императорское величество! А еще и родственник! – После чего, аккуратно придерживая голову руками, привел себя в относительно вертикальное и относительно разумное состояние. – Клянусь святым Патриком, такой подлянки я не ожидал…

Глава 5

Потрясающая надежность и эффективность оружия, которым император Аксимилиан снабжал свою армию, поражала воображение…

(Строчки в официальной летописи, с которыми соглашались почти все современники)

Это что? Это винтовки?! Да это древние, как оттаявший мамонт, копья, из которых к тому же можно еще и пострелять! Как я мог взять такое старье под видом современного оружия?!

(Мнение главного поставщика оружия, ни в какие документы не вошедшее)

Олаф. Человек, ожидающий «вынужденной» посадки самолета на Земле

Потрескавшаяся бетонная полоса с редкими кустиками прорвавшей бетон чахлой от авиационного керосина травы, казалось, начиналась в том самом волшебном «ниоткуда» и уходила в никуда. Во всяком случае, с моей точки зрения.

Выплюнув уже надоевшую травинку, недавно сорванную и отправленную в рот на полном автомате, я поудобнее повернул голову и спросил у сидящего рядом, на зеленом армейском ящике, майора:

– Сергей, ну и сколько еще ждать? Мы тут скоро мхом порастем.

– Олаф, не шебурши. Усьо будет хорошо. – Жизнеутверждающий, но чуточку уставший голос моего хорошего знакомого, и по совместительству отличного поставщика, в очередной раз пробился сквозь окружающую дрему. И заставил поудобнее разместиться на куске брезента, экспроприированного вместо пляжного коврика. Конечно, пляжем на военном аэродроме Хороль даже не пахло. Однако вынужденное ожидание, похуже напильника дерущее по нервам, заставляло выкручиваться кто как может. Лично мне было удобнее проводить время в горизонтальном положении. Тем более что разогретая за день бетонная взлетная полоса с неохотой отпускала накопленное тепло. Да и пронизывающий ветер в таком положении был не так силен. Его лобовой удар встречал ряд ящиков и несколько укутанных брезентом отдельно стоящих установок.

– Клянусь святым Патриком, эти узкоглазые доведут меня до инфаркта. Совсем не обязательные люди. И ведь договаривались же.

– Сам дурак. Вывез бы, как обычно, через рыбаков и не парился. – Судя по голосу, майор Петренко нервничал не особенно сильно. Но мандраж, как его называют русские, присутствовал.

– Все это, конечно, в траулер влезет, – не поднимая головы, махнул рукой на стоящий сзади груз. – Но вот к получателю прибудет – дай бог через месяц. И то если на береговую охрану не напорется, или твои погранцы не притопят.

В ответ на мои слова справа раздался томный стон, с которым заскучавшая дроу, все это время с индифферентным видом осматривающая остатки военной мощи бывшего Советского Союза, потянулась. Призывно изогнувшееся девичье тело было до такой степени наполнено негой и скрытым призывом, что нервничающий майор на мгновение застыл, буквально оглоушенный открывшимся ему зрелищем.

– Хороша! И где ты только умудрился такую негру отхватить?

Все-таки зависть, а в особенности мужская в отношении чужой женщины, очень поднимает самооценку и настроение. Тем более что гордиться есть чем. Что в аэропорту, что в городе – взгляды, которые притягивала «ирландка» темноэльфийского происхождения, были далеки от спокойных. Практически чистая незамутненная ненависть к красивой сопернице у женщин и черная зависть у мужчин, вне зависимости от возраста. Не знаю, где проводила дроу время, пока я разруливал проблемы в мире Аксимилиана, но так на нее там не смотрели – это я гарантирую. Впрочем, вру – знаю. Шустрый китайчонка из племянничков старого Лю уже сделал мне полный доклад о развлечениях Инельды и о ее новых знакомых. Да и сама девушка в ответ на предстоящее путешествие в Россию сдала свой контакт и предложила его как альтернативу поездке и ассортименту китайца.

Причем все было сделано достаточно тактично. Все-таки свое положение убийца понимала достаточно хорошо и пока что не нарушала договоренностей не то что в букве – даже по духу. Именно поэтому взять ее с собой проветриться и показать мир, как я думаю, являлось хорошей идеей. Да и не скучно с ней. И в случае чего ее боевые данные окажутся для возможных «кидал» очень большим сюрпризом. Хоть с этим майором я уже имел дела, но именно такую партию провожу впервые. Не то чтобы я переживал из-за денег. Благо после смерти чешуйчатокрылой изрыгающей пламя ящерицы размер наличности лимитирован только способностью Триады реализовывать золото и драгоценные камни. И кстати – да, я знаю, с кем связался. Это уже давно не является секретом. Тем более что мне с самого начала намекали о том, кто этот старичок и какая организация за ним стоит. Да и он, я в этом уверен, на все триста процентов уже полностью знает мою подноготную.

– Что – завидно, что ли?

Судя по выражению лица, майору было завидно до зубовного скрежета, но, как истинный офицер, он пытался этого не показать, ограничившись только несколькими комплиментами при знакомстве и периодически бросаемыми взглядами. Впрочем, последнее делалось только тогда, когда он думал, что этого не видно.

– А что, я не мужик? Хотя сюда ты ее зря приволок. Сам понимаешь, за бабой глаз да глаз нужен. Тем более что она у тебя по-русски ни бум-бум.

– Ну, должен же быть у девушки хоть какой-то недостаток?

При этих словах самое главное было – не засмеяться. Усилия для этого я приложил просто непередаваемые. Ведь недостаток-то у девушки был, причем гораздо более серьезный, чем какое-то примитивное незнание языка. С языком-то у Инельды благодаря амулету проблем не наблюдалось. Только ей показалось интересным скрывать знание русского – вот шутница чертова. Самым главным недостатком обладательницы точеной фигурки, ярчайших зеленых контактных линз и спрятанных в тщательно выкрашенных волосах длинных ушей было не ее близкое знакомство с верхушкой одной из китайских триад или с одним из сильнейших некромантов магического мира. Страшным было то, что беззаботно потягивающаяся на штабеле ящиков, наполненных орудиями убийства, девушка была тем самым темным отродьем, только слухами о которых человеческие матери пугали своих детей уже не одно тысячелетие. Подставив лицо заходящему солнцу и чуть ли не мурлыкая от удовольствия, на окружающий мир смотрела илитиири.

– И все-таки нехорошо так напоказ выставляться, – покачал головой Сергей, не отводя тем не менее взгляда от осуждаемого им на словах объекта. – Ну, что все встречные мужики слюной захлебнутся – это ладно, хоть вживую на настоящую королеву красоты посмотрят, но могут же и более плачевные последствия быть!

Дроу заинтересованно на него посмотрела. Ей явно хотелось узнать, какие неприятности ей могла бы преподнести судьба в этом странном месте, хранящем следы былого величия, словно твердыня древней империи, ныне населенная одичавшими варварами. Да и сравнение, использованное человеком, темной эльфийке понравилось.

«Женщины – они вообще большие ценительницы лести, – призналась сама себе шалеющая при мысли о том, что за просто так ее здесь никто убивать и не подумает, Инельда. – Даже в том случае, если она заведомо лживая. Хотя как знать, может, и получится у меня надеть на голову корону, если Аксимилиан победит. Стать регентшей при каком-нибудь малолетнем принце, трагически лишившемся родителей, отколоть от получившегося государства кусочек поукромнее и полакомее. Хотя нет! Зачем такие сложности? Стать наместником в какой-нибудь удаленной глуши, удержаться на этом месте первые лет шестьдесят – и все, дело в шляпе! За несколько веков правления смертные привыкнут ко мне настолько, что о небольшом изменении титулования и появившемся в парадной зале роскошном кресле даже не задумаются. Пусть случится это не сейчас, пусть лет через сто или триста… Ради трона из принципа доживу! Но все же любопытно – о чем он говорил?»

– Какие еще последствия? – пришлось озвучить ее мысли.

– Ну… – Русский ненадолго задумался. – Застудится! У них же в Африке тепло, а у нас – сам знаешь, резко континетальный климат. Летом плюс сорок, а зимой – минус. Сейчас же совсем не май месяц!

Гордая дочь темных и потому весьма прохладных подземелий скептически фыркнула. Дроу без всякой магии, ну если только врожденные особенности их тел за такую не считать, умудряются быть расой, удивительно легко приспосабливающейся к любым условиям, не грозящим им немедленной смертью.

– И потом, – вздохнул Сергей и явно через силу признался: – Горцы у нас последнее время оживились, со своих диких аулов понаехавшие. Житья от них уже нет. Нормальные люди, не исключая и их цивилизованных собратьев, которые умеют не только жрать, грабить и трахать все, что шевелится, либо разбегаться начинают, либо с ружьем под подушкой спать. А ты этих муфлонов знаешь, увидят такую девку – всем кагалом в момент устроят парад с черными «бумерами» и стрельбой, отгоняя сопровождающих. Прям как триста лет назад, е-мое! Стоит к ним спиной повернуться – и все, ищите своих жен, дочерей и матерей в турецком борделе.

Дроу, прислушивающаяся к его словам, явно поскучнела и принялась загибать пальцы, морща лоб, шевеля губами и что-то подсчитывая. Ей озвученная угроза явно не казалась страшной.

«Кажется, если встречу этих самых горцев, они будут семнадцатыми, кто решит меня в рабство продать, – решила она. – Хм. Что же я сделала с последними? Вот Ллос – давно было, не помню. Кажется, заперла в чьем-то обветшалом тайном ходе, чтобы друг дружку жрали. Да, точно! Или все же привязала их у самой кромки моря во время отлива? Нет, это предпоследние были. Спешила тогда одного многообещающего новичка из тюрьмы вытащить, пока его разговорить не сумели. Времени, чтобы поступить со скотами так, как они того заслуживают, не было.

Неожиданно ушей дроу достиг неясный гул, доносящийся сверху. Девушка подняла голову и, благодаря легендарной остроте зрения всего эльфийского народа, увидела источник шума. А после напрочь испортила свою прическу вставшими дыбом волосами.

– Дракон! – заорала она на родном иллитри, оценив размеры снижающегося силуэта и спешно закапываясь прямо в асфальтовое покрытие дороги, сохранившееся на том участке, где несколько секунд назад нежилась расслабившаяся глава гильдии убийц. – Нет! Отец Всех Драконов!!!

Последние слова, которые, естественно, понял только я, да и то благодаря своему амулету-переводчику, прозвучали довольно глухо. Из-под земли.

Вы когда-нибудь видели охре… В смысле очень удивленного майора бывшей Советской армии? Нет? А вот мне пришлось присутствовать при сем замечательном зрелище. И что могу сказать – даже глаза и идиоматические выражения одного моего знакомого араба, как-то утречком очнувшегося связанным на минном поле, не в состоянии передать той глубины удивления и восхищения, которую моментально вскочивший Сергей донес до окружающих одной лишь фразой, несомненно достучавшейся до глубин наших сердец!

И столь концентрированные чувства были в этом идущем из глубины души возгласе, что Инельда, воспользовавшаяся одним из своих многочисленных амулетов, к слову виртуозно спрятанных по всему телу, включая и нижнее белье, прекратила погружаться в ставшую вдруг податливой почву.

Он выразился и еще. После чего Сергей схватил меня за грудки и, рывком переведя в вертикальное положение, добавил:

– Какого!..

Нарастающий гул переведенных в посадочный режим турбореактивных двигателей Ан-124 «Руслан», зафрахтованный моим северокорейским знакомым, уже не раз помогавшим в перевозках, скажем так, не особенно приветствующихся международным законодательством грузов, заглушил окончание тирады, длившееся еще пару-тройку минут, до тех пор, пока приземлившийся самолет не подъехал к грузу и не остановился, пискнув гидравликой шасси. Недвижно застывшая громадина заслонила полотнищами крыльев заходящее солнце и погрузила небольшой пятачок с размещенным грузом в полумрак.

Еще раз тряхнув меня за отворот пиджака, майор убрал руки и зло бросил:

– Или ты мне сейчас все объясняешь – или все это остается тут. – Обведя рукой штабеля ящиков, Сергей добавил: – Все равно по документам все сгорело при пожаре. И я…

Дальнейшая тирада была прервана кончиком кинжала, упершегося куда-то в район человеческой печени, и майор ощутил кожей шеи жаркое дыхание, наполненное неуловимым тончайшим запахом благовоний и ароматических масел. После чего исполненный томления и дрожащий от плохо сдерживаемой страсти женский голос интимно прошептал ему в ухо на чистом русском языке, хотя и с небольшим, практически неразличимым акцентом:

– Что это за чудовище?

– Дорогая, отпусти Серегу, – попросил я, морщась, словно запил лимон рассолом. Был такой эпизод в похмельной молодости. На всю жизнь его запомнил. – А то его приятель-снайпер, сидящий где-нибудь в километре от нас с крупнокалиберной дурой, обладающей оптическим прицелом, начнет нервничать. А ведь у него где-то под рукой должен находиться и дистанционный взрыватель для фугасов, по всей полосе припрятанных.

– Ну, ты еще скажи, что у меня расчет ракетчиков со «стрелой»[7] в ближайшей канаве схоронился, – недовольно пробурчал хозяин стреляющих игрушек, дыша медленно и неглубоко, словно убивший сорок лет на гимнастику для легких индийский йог.

– Да ну зачем же мне врать, – хмыкнул Олаф. – Но вот к танку, который во-он под тот вытянутый из-за дула холмик замаскирован, колея ведет накатанная. А они средствами воздушной борьбы после одних всем известных событий на арабском полуострове, когда армаду стальных коробок раскатали вертолетами, оборудуются хоть чем-нибудь, способным палить, в обязательном порядке. Ты бы хоть технику каждый раз на новом месте не прятал, генерал портяночный! Рельеф из-за твоих экзерсий меняется!

– Я! Повторяю! Вопрос! Что! Это! Такое! – Инельде споры двух мужчин были глубоко безразличны. А вот совершившая посадку махина – явно нет.

– Ты же видела самолеты! – В аэропорте она их только что не облизала и долго уламывала меня купить парочку. Остановили ее лишь клятвенные заверения спешно пойманного техника, что если в крыльях, превышающих размеры создаваемого перстнем портала в любом из измерений будет лишь малейший дефектик, то оно в воздухе немедленно развалится. Чую, вернемся обратно к магам – она с них не слезет, пока те не изобретут ей молекулярную сварку. А потом – с меня, чтобы обзавестись личным «боингом».

– Но они не были размером с целый город! – возмутилась девушка, дернув рукой и едва не оборвав жизнь распродающего старые запасы военного.

Ну да… чартерная реактивная мелочь, взлетевшая из заштатного аэропортика Руанапры, в основном заполненного различного рода «сесснами» и транспортными старичками времен вьетнамской, а в ряде случаев и корейской войны, а позже приземлившая нас на частную взлетную полосу в пригороде Брюсселя, явно проигрывала в сравнении с этим русским гигантом. Если я правильно помню, его вообще разрабатывали для того, чтобы перевозить баллистические ракеты вместе с пусковой установкой. Целиком!

Так что дура почти семидесяти метров длиной и высотой с пятиэтажный дом привела убийцу во вполне понятный трепет. Одно дело – слышать, что весь этот груз заберет большой самолет, а совсем другое – когда крыло размером с хорошее крестьянское поле нависает над твоей головой, а перед глазами останавливается громадная раздувшаяся туша, по сравнению с которой даже разожравшийся черный дракон выглядит истощенной многолетней голодовкой ящерицей, к слову, не самого крупного размера. А уж если добавить ко всему этому сводящий с ума, правда, слава всем богам, уже затихающий рев реактивных двигателей, то реакция дроу становилась абсолютно понятной.

– Да убери ты свою железку, негра придурочная! – Выгнувший спину в попытке удалить свои нежные внутренности от кончика ножа майор пока не истерил, но нечто странное в голосе у него проскальзывало. – Олаф, сука! Из какой зимбабвы ты эту… притащил?! Она же меня сейчас прирежет.

– Сам ты… – обиделась дроу и выпустила Сергея, метко и, судя по его возгласу, довольно болезненно пнув под зад напоследок. – А еще…

И добавила от щедрот своей богатой и извращенной фантазии, зачитав практически целую речь и ни разу не повторившись. Военный, сам далеко не представитель клуба изящной словесности, аж заслушался.

– Из той, где очень хорошо и основательно потоптались иностранные русские специалисты по обращению с немного необычной сельхозтехникой, – вздохнул я минуты через три, когда Инельда решила перевести дух и убрала ножичек. Еще бы чуть-чуть – и мой хороший деловой партнер мог исчезнуть со страниц воображаемой записной книжки. Кстати, вести эту самую записную книжку где-либо, кроме как в своей голове, было смерти подобно. Впрочем, учитывая близкое знакомство с настоящими магами, следовало бы удалить ее и оттуда, чтобы мыслей не прочитали. Вот только как? И куда? – Слышишь, как по-вашему шпарит? Я так не смогу.

– Я тоже, – сознался абориген, позабыв про все свои обиды. – Чувствуется старая добрая советская школа, которую застать, увы, получилось лишь краешком. Хм… Так в тех далеких жарких краях урожай бананов без автоматов не убирается?

– Ну почему же, – пожала плечами Инельда, понявшая завуалированный смысл, видимо, по контексту. – Просто у нас водится очень агрессивная фауна, от которой никакие амбары не спасают. Приходиться прореживать.

– Противотанковыми гранатометами? – кивнул Сергей на штабель из ящиков, в которых находились именно они.

– Хочешь – езжай с нами, посмотришь, – от души предложила ему Инельда, хищно улыбаясь. – Потом еще и скидку дашь, потому как убедишься в том, что оружие пойдет на благое дело.

– Угу… – задумчиво бросил в окружающее пространство потирающий спасенную поясницу майор. – Страну негроидных ниндзь с помощью какой-то мумбы-юмбы закапывающихся в землю при виде самолета? Нет уж, увольте – ко мне белочка и так три раза в год приходит строго по расписанию – на Новый год, на День Советской армии и по отъезде любимой тещи. Мне и так хватит! И вообще! Я за границу больше ни ногой! Мне прошлого раза хватило. А в позапрошлый – так вообще улетал из одной страны, великой и всех пугающей, а вернулся уже в другую, независимую, но никому на фиг не нужную.

– Ты откуда так русский хорошо знаешь? – Моего тихого вопроса к дроу удалявшийся продавец, бормотавший себе под нос, что не надо ему такого счастья стать дедушкой в сорок лет, не расслышал. – И вообще – это что за выражения? В первый раз их слышу.

– Да когда общалась с той монашкой, эту фразу сидящий за соседним столом мужчина сказал, после того как испугавшаяся выстрела официантка ему на брюки суп пролила, – безмятежно откликнулась темная эльфийка. – Очень выразителен был, прямо как гном-ростовщик, убеждающий взять кредит в его лавке. А тут слышу, корни у некоторых слов совпадают, а значит, языки как минимум родственные. Ну а на все остальное есть языковой амулет. – При этих словах Инельда многозначительно звякнула украшенной рунами подвеской.

– Какая краля! – Вернувшийся с Сергеем пилот очень напоминал собаку, увидевшую, как хозяин разделывает мясо. Глаза горят, язык наружу, слюна капает… Хм. Нет, пожалуй, это все же улыбка. Широкая. Очень-очень широкая. – Мадам! Разрешите пригласить вас на ужин! Так, ребята, а она по-какому говорит? А то я в школе только немецкий и учил. Кто-нибудь переведите ей мои слова, ну, пожалуйста, а то смотрит как-то странно. По-русски не понимает, да? А если ее по попке хлопнуть, может, по смыслу догадается?

– Разрешаю пригласить меня на ужин, – подумав, ответила дроу и достала откуда-то из недр своей одежды, где, казалось, нельзя спрятать даже шило, здоровый, едва ли не двуручный тесак. Вида, впрочем, вполне земного. Классическое такое мачете. – Но главным блюдом станешь ты. На простую обжарку в гриле согласен – или обязательно маринада потребуешь?

– Ну е-мое, – вздохнул пилот и спрятался за Серегу. – Господи! Ну почему все красивые женщины такие стервы?!

– Пусть твой хозяин заодно скажет тебе, почему мужики поголовно озабоченные и ни одной смазливой мордашки мимо себя пропустить не могут. – Инельда спрятала свое оружие, видимо, вспомнив о засевшем где-то не слишком далеко снайпере. – И вообще! Мы тут собрались на религиозное собрание или дело делать?

– Вот именно! – С этими словами до поры скрытый за широкой спиной пилота индивид решил добавить свои пять копеек в нашу беседу. – Товарищи до бесконечности ждать не будут. И окно, оплаченное у друзей уважаемого товарища Сергея, тоже не резиновое.

Мой давнишний знакомый, кореец с «крайне редкой» фамилией Пак, что-то пробурчал на своем языке в крепко зажатую в руке рацию. Ответ не заставил себя ждать, выразившись в трех вынырнувших из глубины трюма воздушного корабля погрузчиках и целой толпе невысоких, но очень шустрых корейцев. И уже через несколько секунд первые партии груза начали подниматься по пандусу в чрево этого летающего русского монстра.

Наверное, обычному обывателю было бы интересно, каким таким образом многотонный груз оружия покидает пределы страны на армейском самолете, арендованном неприметным северокорейским человечком по имени Чжун из семьи Пак? Эта история стара, как само небо, и столь же красива… Все просто – деньги. Этот проклятый драгоценный металл или еще более плебейские шуршащие кусочки бумаги, не говоря уже о виртуальных нулях и единицах, хранимых где-то в глубинах банковских центров обработки данных…

Именно они заставляют капитана Государственного комитета обороны Северной Кореи договариваться об аренде русского самолета. Именно они на время затемняют всевидящее око радиолокаторов и волшебным образом меняют полетные планы… Да что там говорить – честь и совесть есть, но даже они немного подвержены влиянию этих проклятых денег… Особенно…

Знаете, в начале девяностых в только что развалившемся Советском Союзе был определенный отрезок времени, когда ящик патронов, да-да, той самой «семерки», менялся на ящик китайской тушенки просто по весу… Честь… О ней как-то забывалось при виде голодных глаз собственных детей, когда механизм снабжения удаленных регионов некогда великой страны прекратил существовать и в магазинах из продуктов наличествовали только пустые полки.

Да и Пак – думаете, просто так, из-за презренных бумажек он рискует должностью и скорее всего шкурой? Да дались ему эти деньги или оружие – изрядная доля штабелей за моей спиной наполнена товарами первой необходимости, теми же консервами, одеждой, бытовой техникой и косметикой. Всем тем, что в закапсулировавшемся в себе обществе, связанном паутиной «Идей Чучхе», является жутким дефицитом. И эта операция, и прошлые дела – думаете, товарищи капитана Пака о них не знают? Ха! Трижды ха! И выгружать, и переправлять мой груз морем из северокорейских портов будут под плотным приглядом людей в погонах. Тех самых, с которыми меня связывает уже не одна сделка. Не сказать, что все они были слишком уж законными, но обход эмбарго на поставку высокотехнологичных систем вооружения всегда был чем-то сродни танцу с саблями на минном поле.

– Я хочу себе эту летающую крепость. – Дроу внимательно рассматривала самолет, и интонации в ее голосе заставили меня содрогнуться. Лучше бы она шубу клянчила. Или пулемет, на худой конец. Но как, скажите на милость, протащить в портал такую громадину, сопоставимую по размерам с не самым мелким кораблем?

– Зачем? – Более умного вопроса в голову не пришло.

– Если пролететь на ней над городом, город сдастся без всякого сопротивления, – ответила темная эльфийка. – Просто все его жители разом побоятся быть раздавленными, когда такое чудовище попытается приземлиться на главной площади и не уместится в пределах стен.

– Самолеты не могут садиться где попало, – запротестовал я. – Только на специальных полосах с прочным покрытием. А то в землю под собственной тяжестью провалятся.

– Но в нашем-то мире этого не знают! – зловеще ухмыльнулась девушка. – Уж если меня напугало до полной потери контроля над собой, то простые люди и вовсе помрут со страху.

– В портал такого габаритного груза не впихнуть, – продолжал я пытаться отговорить ее от этой идеи. – Во мне крови хватит максимум на одно шасси. А корпус к тому же трогать нельзя, он должен оставаться единым целым.

– Значит, расширим портал! – Судя по глазам, дроу сейчас была где-то очень далеко и уничтожала воздушным линкором всех своих врагов. Интересно, как это у нее получалось – ведь когда-то она обмолвилась, что жаждет отомстить своим сородичам, а они живут где-то глубоко под землей. – Мне плохо известны принципы их построения, а уж как подступиться к межмировым – вообще не представляю, но специалиста найдем. В теории большие от маленьких должны отличаться лишь количеством энергии, необходимой для их активации. Пары капелек крови в любом случае на это не хватит, твой перстень лишь деталь некоего куда более сложного магического устройства.

В глазах темной эльфийки плескалась мрачная решимость фанатика, способного идти к намеченной цели даже через собственный труп. Такие мелочи, как законы божеские, человеческие и природные, судя по всему, за достойную преграду ею больше не считались.

– О чем это она лопочет? – окликнул меня Сергей. – Вид у нее… Странный.

– Прикидывает, что первым делом делать будет, когда домой вернется, – не солгал я ему, прислушиваясь к бормотанию ушедшей в себя девушки.

– Найти резервуар энергии. Если слишком маленький – создать новый. – Кажется, в развалинах дворца Канлера скоро появятся новые посетители. И вынесут оттуда к чертям все содержимое тайной лаборатории его прапрабабушки-архимага, даже если им будут мешать все демоны преисподней. – Нет, достаточно емкого самим сделать не получится, современные чародейчики не чета древним. Но даже тогда такие вещицы были наперечет. Украсть. Но какая реликвия подойдет для этой цели?

– Кстати, начет ребят. – Сергей явно посмурнел, но все-таки пересилил себя. – Знаю я одну компанию, они как раз в Южную Америку слетать дикими туристами через пару неделек собирались к борцам против засилья в тех краях демократических диктатур и наркотрафика. В принципе парни проверенные, но странные. Думаю, согласятся поменять место командировки, если ты и твоя негра их хорошо попросите.

– Разобраться, как задается смешение пространственных координат… – бормотала себе под нос дроу, рисуя в пыли какую-то фигуру, от которой в разные стороны сами по себе отползали веточки, листики и прочий мусор. – Вот его-то и надо очень-очень изучить, повторить и запитать. Военнопленных у нас все равно будет много, соорудим гекатомбу…

– И чем же они странные? – Голос русского, вернее украинца, а впрочем, какая между ними разница и есть ли она вообще, они и сами не до конца понимают, настораживал.

– Увидишь – поймешь, – посулил прапорщик, не желая, видимо, говорить на эту тему. – Наводку на берлогу их командира дам. А погоняло у него – Мерлин.

Глава 6

Одним из действительно сомнительных поступков императора Аксимилиана на пути к власти являлось принятие на службу отряда варваров и приближение дикарей к себе. Несмотря на несомненную воинскую доблесть, о своих родственных связях с этими людьми так и не заявило ни одно племя. Настолько та банда прославилась своими дикими выходками, грубостью и нецивилизованностью.

(Строчки дипломной работы студента Императорского университета, обучающегося на факультете истории и оставленного на второй год)

Когда прибыл элитный отряд императора, мы ожидали от этих бешеных псов войны всякого… Но не того, что они построят общественную баню, театр и библиотеку…

(Записки одного бургомистра)

Олаф, активно восстанавливающий запасы крови в организме

Как все же хорошо, что удалось сплавить Инельдочку под опеку племянников Лю. Впрочем, она и не особо сопротивлялась – наоборот, горящий взор, наполненный всепрощением и жутким интересом, так и не сбавил интенсивности после окончания путешествия. А облазив в процессе перелета все закоулки «Руслана», пару раз она чуть не вызвала крушение попытками отодрать неотдираемое и понажимать несколько ну очень интересных кнопок. Об акробатических этюдах на потолочном мостовом кране и тщательном обследовании обшивки трюма с помощью любимого стилета я вообще молчу. А потому половину полета дроу напоминала сумасшедшую белку в чересчур просторном дупле, пытающуюся методом тыка найти все заначки предыдущих хозяев. Что, между прочим, в парочке случаев ей удалось. Чего стоит только обнаруженная в подголовнике кресла штурмана порция марихуаны и три бутылки водки, любовно обмотанные поролоном и пристроенные в щель между шпангоутами.

В общем, седых волос добавилось у всех. Особенно у командира экипажа, покрывшего чернокожую красавицу чуть ли не пятиэтажным матом, обнаружив начало открытия задней аппарели. И ничего, что в этот момент мы шли на бреющем на высоте всего в паре сотен футов, по-тихому пересекая государственную границу… Фигня… И то, что от возникшей турбулентности мы чуть не грохнулись, едва не размазавшись о землю в кровавые сопли… И то, что нажитый непосильным трудом груз чуть не сдуло, как, например, унесло тот самый кусок брезента, использовавшийся мной до взлета вместо подстилки… И то, что всю вторую половину полета девушка была занята крайне интересным запугиванием до седых волос состава северокорейских товарищей, включая капитана Пака… Это тоже практически не стоит упоминания – так, небольшие накладки…

Именно поэтому, сплавив Инельду, я наконец-то глубоко выдохнул, внезапно ощутив, что с моих плеч упала как минимум тонна. Ну а после решил сделать себе разгрузочный день, восстанавливая изрядно уменьшившийся объем кровушки и одновременно проводя агентурную работу по найму некоего контингента, носящего в нашей среде меткое определение «серые гуси». Видимо, из-за того, что подобные люди обычно не любят привлекать к себе внимание, и из-за того, что, подобно этим пернатым созданиям, они совершенно спокойно пересекают наш небольшой земной шарик в различных направлениях, двигаясь на запах крови, пороха и денег.

Наемники… Помеченные проклятием неугомонности и купающиеся в крови незатихающих мировых конфликтов… Серые гуси современных войн… Чернокожие и белые, китайцы, европейцы, латиносы, индейцы, да черт возьми, я знал даже одного эскимоса, подавшегося под знамя этой продажной девки фортуны. Кстати, снайпер был от бога, жаль, подорвался в Руанде на противопехотке. Советская ПМН[8] – та еще штучка, бедного парня мгновенно раздело взрывной волной и буквально оторвало половину ноги. Может, конечно, если бы под рукой был развернутый стационарный госпиталь, его еще и можно было бы спасти, но в саванне, на расстоянии в полсотни миль от ближайшего жилья…

О них не пишут газеты, о них не говорят, их как бы не существует, но кровавые волки войны были всегда – да что говорить, вся история моей семьи буквально кричит об этом. Конечно, сейчас в нашем «цивилизованном» обществе наемничество не достигает такого размаха, как во времена моего прапрапрадедушки, когда в горниле бушевавшей Тридцатилетней войны выплавились профессиональные наемные отряды ландскнехтов и рейтар. Да что говорить, война всегда была прибыльным делом – кровавым, грязным, но прибыльным…

Немалая доля состояния нашей семьи была заработана как раз на полях той войны, впрочем, щедро тратимая последующими поколениями в краткие периоды мира, она давным-давно сжалась до нескольких древних доспехов, пары статуэток и немногих картин. Впрочем, те времена остались в памяти и обычных людей, принеся во множество языков такие понятия, как «банда», первоначально означавшая: небольшой отряд ландскнехтов и «мародеров», – что вообще по себе является курьезом из курьезов… Дело в том, что, как и любые наемники (а зачастую и обычные войска), в условиях войны ландскнехты не чуждались грабежа и разбоя. И некоторые из них ну очень увлекались. Вот именно поэтому и возник такой исторический курьез – у одного из известных ландскнехтских капитанов была ставшая теперь нарицательной фамилия Мародер.

Правда, срок жизни связавших себя с этим нелегким бизнесом людей уж очень краток. Очень… Да что говорить, на мне самом есть куча отметок, оставленных проходившей буквально в миллиметре, но по какой-то странной причине не заинтересовавшейся мною смерти. Или братья Мак-Конелл, похороненные под небом чужого мира в залитой демоническим ихором земле… Этого мало? Изрубленные шрамами калеки, с тоской вспоминающие адреналиновые штормы, бушевавшие в их крови, спивающиеся из-за груза воспоминаний или доживающие свой век в одиночестве… Романтика – черта с два! Грязная неблагодарная работа, которую все равно придется кому-то делать. И как говорил мой отец – пусть лучше этим занимаются профессионалы, ибо нет ничего более жестокого и омерзительного, чем обыватель, дорвавшийся до власти, которую дает оружие. И любая гражданская война этому подтверждение. Сорвавшиеся с цепи обычные люди творят такое, что заставляет подниматься дыбом волосы даже у поседевших профессионалов.

Вот так, занимаясь самокопанием и потягивая красное вино, я ожидал в обшарпанном кафе аэропорта Руанапры посадки рейса, на котором должен был прибыть так разрекламированный русским майором командир отряда наемников.

– Хай, чувак! – На свободное место плюхнулось… Нечто. Кислотно-желтый ирокез, размалеванное добрым десятком цветов лицо, черная кожаная куртка, к которой были приделаны десятки блестящих хромированных цепочек, в свою очередь украшенных черепами, пентаграммами, жестяными конопляными листьями и почему-то символами автомобильной компании «Мерседес». Пахло от него соответствующе. Давно не стиранными носками и перегаром. – Давай по пиву?

– Слушай, ты, отребье… – Никогда не любил панков. Может, потому что сам когда-то чуть не стал одним из них, но вовремя опомнился. – Свалил отсюда быстро, пока охрана тебе площадку под ирокезом не помяла! Здесь не Штаты и не Европа, цацкаться с врожденными дебилами никто не будет.

– Расслабься, братан, – хмыкнул ходячий кошмар мамаш, старающихся воспитать своих детей прилежными мальчиками. – Ты меня ждешь. Я – Мерлин!

Секунд пять до меня смысл его слов просто не доходил. Мозг отказывался сопоставить рисовавшийся образ сурового главаря более чем десятка русских наемников и сидящего передо мной недоразумения, изъясняющегося на английском так, словно это его родной язык. И лишь потом пришло понимание, почему Сергей при упоминании этого своего знакомого корчил лицом такие странные гримасы. М-да… Довели страну. Выходит, не только родная Великобритания в двадцатом веке получила фатальный удар, от которого уже вряд ли когда-то оправится. Нет, знал, разумеется, что на пространстве бывшего СССР дела плохи, но чтобы настолько…

– Твой рейс прибывает только через десять минут. – Более толковой фразы из-за потрясения, вызванного внешним видом наемника, не нашлось.

– Да мне влом было ждать, пока этот пассажирский кукурузник на посадку зайдет, – поделился тайной своего прибытия панк, без спроса беря имеющийся на столе стакан и наливая в него чужое вино. – Еще из аэропорта досюда пешком тусить… Не, эт не айс. Зашел в туалет, встал в унитаз, дернул за веревочку – и все, я тута.

«Врет, – была первая мысль. – Или действительно Мерлин. Настоящий. Действительно, а почему бы придворному колдуну короля Артура и не дожить до наших дней, попутно эмигрировав в Россию? Особенно в свете всего того бреда, который творится со мной и вокруг меня в последнее время…»

Наверно, именно такие размышления помешали мне послать этого клоуна подальше. Просто не ожидал я такого вот от серьезного человека, которым и должен быть командир отряда наемников. Некоторая сумасшедшинка, особенно у не раз побывавших в объятиях костлявой ветеранов, случается – этого, как говорится, никто и не отрицает. Но вот чтобы свалиться в таком виде на беседу к нанимателю – такое я видел впервые.

– В общем, слышал, у тебя есть дело. – Расплывшаяся в улыбке накрашенная физиономия наводила на мысли о конопле и гашише, но никак не о найме головорезов, практически сросшихся с «калашниковыми». – На антураж мой внимания не обращай, это так, типа хобби. Как дойдет до дела, я буду серьезен, словно Петросян.

– Не имею ни малейшего понятия, о ком ты говоришь. – Идея нанять русских с каждой секундой казалась все менее и менее привлекательной. Может, отказаться от нее к чертям собачьим? Да Аксимилиан, увидев это пугало, помрет со смеху. А Селес пристрелит парня на месте просто за оскорбление собственного чувства прекрасного. Впрочем… Пушечное мясо пригодится в любом случае. А случаи, как известно, бывают разными. – Но да, есть дело. Скорее всего, вернутся не все. И о женевской конвенции там никогда не слыхивали. Сколько времени займет – не знаю, от пары месяцев до пары лет. И соскочить в любой момент не получится. Только по завершении. Взамен верности идут баксы или золото, примерный тариф тебе Сергей уже должен был рассказать.

– Наркоты покрывать не будем, – не меняя выражения лица и лишь сбавив тон до еле различимого шепота, оповестил наемник. – Рабов тоже. С религией там как? Мусульманство? Какого толка?

– Невольников там и не будет, во всяком случае, наших, – уверил я его. – Чужие, может, и попадутся. А с религией… Ну, считай, что язычество. Махровое. Куда ни плюнешь, попадешь в колдуна. Ну, мечетей вы там точно не найдете, только местные храмы, в которые тем не менее входить и то не рекомендуется. Зарежут.

– Гаити, что ли? – удивился панк, и даже в речи его акцент прорезался. – В Африке вроде одни мусульмане и остались, после того как англичане буров погеноцидили, построив первые концлагеря. А впрочем, нам один хрен. Со мной двенадцать бойцов, которые ждут неподалеку вместе со всей снарягой. Аванс есть?

– В банке, – кивнул, уже жалея, что связался с этим типом. Ладно, отдам его Инельде, когда у той в очередной раз человеконенавистнические инстинкты разыграются. Если, конечно, дроу подобное чучело как представителя моей расы вообще опознает.

– Окейно, – согласился панк и встал. – Тогда подожди тут пару сек, щас отолью, вернусь.

– Ну, Серега, ну погоди! – погрузился я в свои мысли, выискивая подходящую подлянку, которую мог бы устроить прапорщику, не боясь потерять столь хороший канал поставок оружия. – Сбагрил мне позор всего Советского Союза и радуешься теперь?! Ничего, увижу я тебя в следующий раз – подарочком угощу, специально у колдунов самую жестокую отраву отсроченного на пару месяцев действия выклянчу для дорогого друга. Только куда бы ее закачать, чтобы поторжественней? В ананас, что ли?

– Господин Олаф, полагаю, нам следует идти, – рядом со столиком остановился мужчина примерно моих лет. И моего же телосложения. Да и вообще подозрительно похожий на то лицо, которое отражается в зеркале. Полной копией его назвать не получилось бы, но родным братом – вполне! – Или не узнаете? Это же я, Мерлин!

Неужели и правда тот самый?!

– По-моему, нам следует поговорить, – задумчиво качнув бокалом и наблюдая, как тонкая пленка вина скатывается с поверхности прозрачного стекла, твердо произнес я, выделяя слова ударением. – Именно Здесь и Сейчас.

После чего обвел глазами помещение, зафиксировав взглядом нескольких «племянничков», любезно прикрывающих меня. Так, на всякий случай. Тем более что делали они это вдохновенно. Можно сказать, виртуозно – маскируясь под галдящую толпу туристов в просторных гавайках, наседающую на совершенно взмыленного представителя турфирмы. Жаль, для того чтобы посмотреть в сторону вольготно разместившегося с любимой снайперкой на крыше соседнего здания Джима О’Лири, надо было бы поворачивать голову, но неприятное ощущение от его доброго взгляда через оптический прицел изрядно царапало мне нервы уже больше часа.

Окаменевшие скулы незнакомца и серьезный взгляд гарантировали, что серьезность своего положения в должной мере им осознаны. И вероятнее всего, нервных глупых телодвижений он делать не будет. Поэтому мое культурное предложение занять второе пустующее плетеное кресло у моего столика не было им проигнорировано. Ну а после того как он разместился, я наконец позволил показаться краешку охватившего меня раздражения:

– Я хочу услышать ответы на некоторые свои вопросы. И в зависимости от ваших ответов уже решить – подходите вы мне или нет. Советую не совершать резких движений и не суетиться. Как вы, наверное, уже догадались… – Осторожный кивок этого Мерлина в ответ на мои слова дал понять, что он стопроцентно догадался. – В довершение вводной части добавлю, что снайпер несколько более профессионален, чем остальные.

Тень, пробежавшая по лицу собеседника, и его абсолютно спокойный голос радикально разнились с недавним образом панка.

– Это то, о чем я думаю? – Покосившись в сторону «туристов», он заработал еще немного уважения, заставив подумать, что не все так плохо. – Надеюсь, это не бедные китайские братья?

Ответная легкая ухмылка, возникшая на моем лице от такого определения, была понята правильно. Но все же для того, чтобы расставить точки над «i», я уточнил:

– Бедные и братья. Но не волнуйтесь, это только прикрытие. Так сказать, мои торговые партнеры по мере сил защищают свои капиталовложения. Уж больно тут неспокойное место. Но вернемся к моим вопросам. И первый из них – что это только что было?

– Да ничего особенного, – пожал плечами русский. – Небольшая маскировочка, только и всего. Сами понимаете, в нашем деле без конспирации никуда. А своим родным лицом светить как-то не хотелось бы.

Объяснение было логичным. Вопросы вызывало лишь качество поставленного специально для одного-единственного зрителя спектакля. За ним чувствовалась Школа. Именно так, с большой буквы. Неужели…

– КГБ? – помимо воли вырвалось у меня название давно канувшей в Лету, но все еще вызывающей страх организации.

– Почти, – подтвердил наемник. – ГРУ. Выпускник факультета агентурно-оперативной разведки. Не из лучших, но и далеко не последний в своем выпуске.

– И что же человек с такими талантами делает здесь и сейчас? – Нет, это решительно невозможно! Круче был бы только найм самого Джеймса Бонда с ее величеством до кучи! Тем более что они с этим наемником по роду деятельности практически коллеги. Ну Серега, ну сукин сын!

– Не поверите, – вздохнул русский. – Выживает, как может. После того как мое подразделение с треском вышвырнули из рядов нашей доблестной армии, пришлось отыскивать иные резервы для поддержания собственного существования.

– Причина? – уточнил я. Это действительно интересно. Потом, когда попадем в другой мир, его все равно проверят магией на тот предмет, действительно ли этот тип ушел со службы или сейчас находится на задании, да и насчет других интересных тем тоже, но хочется узнать сейчас.

– Да ничего особенного, – пожал плечами несостоявшийся на службе родного государства шпион. – Во время первой чеченской нас благодаря хорошей подготовке бросили патрулировать местность от боевиков. Зашли мы в один аул, а там клиника. Хорошая. Современная. И в ней все русское население этого населенного пункта, разобранное по шкафчикам: «Почки», «Печень», «Сердце»… В селении случился пожар. Выживших не было.

– Что-то не сходится… – Мой задумчивый вид, хотя и с хорошей примесью охренения, объяснялся довольно просто. Либо я чего-то не понимал, либо эти русские все поголовно сумасшедшие. Но извиняюсь – бросать специалиста агентурной разведки в зеленку, как простое мясо? Этого я понять не мог. Либо что-то подгнило окончательно в Кремле, либо мой собеседник ездит мне по ушам, причем крайне небрежно. Продумывая услышанное и взвешивая известные мне факты и знания о назначении таких вот специалистов, я задумчиво протянул: – Агентурная разведка…

После чего сидящий передо мной мужчина грустно ухмыльнулся и с легкой иронией в голосе принялся за объяснение:

– Второе управление. Только проработал я там недолго – место уж очень хлебное, и подковерные игры там были – не дай бог. Да и время было мутное – внешнюю агентуру практически всю из-за недостатка финансирования или на дно, или распустили. В общем, дела давнишние и уже никак не секретные. Покрутился немного и пристроился в «восьмерку». Ну а уже оттуда, когда с горцами каша заварилась… В общем, мутное дело… Очень мутное… Пришлось во избежание делать ноги. Причем всему отряду. Вот так и живем.

В моей голове пробежала некоторая цепочка мыслей о том, что это какой же вонючести должно быть дело, что спецназ Главного разведывательного управления предпочел дезертировать во избежание?.. Видимо, ниточки этой гнусной истории вели не только на самый верх, а выходили на кукловодов того самого верха. В общем, парней можно было понять. Думаю, занять и профукать деньги у мафии, как случайно получилось у меня, было в разы безопаснее той истории, в которую попали эти ребята. И разговор об этом мы обязательно продолжим, только намного надежнее это будет делать не тут, а в гостеприимном подвальчике старого призрачного хрыча Канлера.

– Ну что ж, – отставив недопитый бокал с вином, я поднялся и, радужно улыбнувшись, обратился к собеседнику: – У тебя очень хорошие рекомендации, и мне этого достаточно. Считай, что ты принят. Дальнейший разговор предлагаю продолжить в несколько ином месте.

Аксимилиан. Император в бегах от собственной охраны

– Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! – бурчал я, осторожно прячась в тени чьей-то палатки от света, щедро источаемого звездами. Не хотелось бы, чтобы меня заметили. Ну, просто очень не хотелось. В своих способностях справиться с теми, кто немедленно заявится за предъявившим на корону права телом, имелись громадные сомнения. Да и в собственных силах легкая неуверенность почему-то наличествовала. – Кто я им тут? Император и полноценный боевой маг – или бастард и нашкодивший ученик чародея?

Судя по тому что приходилось прятаться, верным было второе утверждение. Прямо будто в детство вернулся. Только ощущения постоянного голода и подросткового бурления крови при виде любой юбки не хватает. Кстати, о женщинах…

– Куда он мог подеваться?! – Селес, обшаривающая лагерь, наверное, по третьему кругу, шипела на эльфийском, словно кобра, у которой гном в латных сапогах на хвосте сплясал чечетку. – Бериоз, если с ним что-то случилось, тебе не жить!

«По крайней мере, она искренне переживает». – Эта мысль, признаться, немного грела самолюбие.

– Трон, императорский трон! – продолжала разоряться эльфийка, оказавшаяся на редкость властолюбивой. – И тот, кто действительно имеет возможность его занять! Как? Как он мог исчезнуть из собственной палатки, которую неусыпно должны были охранять телохранители?

Как-как… Подкопом! Который за собой и обрушил. Изображать из себя очумевшего крота не очень приятно и весьма выматывает. Зато сквозь землю остроухие, прекрасно видящие в любом освещении хоть материальные тела, хоть магию, не могли заметить, как первое лицо пока еще не существующего государства намылилось на прогулку. Одно. Без сопровождения.

– Но, госпожа, он же оставил записку. – Бедняга эльф пытался оправдываться. А Селес, судя по звуку, его задушить.

– «Ушел работать, скоро буду»?!

М-да, наверное, действительно надо было придумать другой текст. Но с фантазией, качеством для волшебника безусловно полезным, у меня всегда было плоховато. В отличие от импульсивности и желания не думать, а делать.

Отчаянно поругивающиеся перворожденные умчались искать меня дальше. А я, таясь от всюду выставленных часовых, покрался к своей цели. Месту, где квартировали охотники на чудовищ. Ну невозможно же столько времени государственными делами заниматься! Мне эти цифры, карты и отпрыски благородных родов, способные стать вассалами, уже в снах являться начали! Передышка нужна! А там, у них, даже сейчас, среди ночи играет какая-то музыка, вкусно пахнет жареным мясом, и, думаю, найдется даже парочка девиц не особо тяжелого поведения. Не то чтобы в последних имелась необходимость, учитывая постоянно находящуюся под боком невесту. Но хотелось простого человеческого общения, на которое она по причине своей природы и полученного аристократического воспитания просто не способна.

Немузыкальный рев наемнических глоток, дружный стук кружек о поверхность неизвестно где экспроприированных столов, чад полуразрушенного очага, на котором одновременно жарятся несколько поросячьих туш и окорок коня какого-то неудачника. Конечно, это не городская таверна с пухлыми хохотушками-служанками и вызверившимися насовсем вышибалами, но непередаваемая обстановка пирушки, щедро приправленная запахами вина (к слову, весьма неплохого) и деревенского пива, присутствует. В одном из углов полуобрушившегося зала, оккупированного охотниками на нечисть в качестве импровизированного трактира, раздавалось гнусливое визжание расстроенной виолы, периодически перебиваемое немелодичным подвыванием наемников и повизгиванием увязавшихся за армией маркитанток.

Поглубже надвинув на голову капюшон, будущий император прошествовал за ближайший стол и царственным жестом подозвал полового… Шутка! На самом деле Аксимилиан тихо и не привлекая излишнего внимания пристроился на скособоченной лавке, заменив собой выбывшего из строя из-за коварного винного духа бойца. После чего сразу получил кружку в руку и богатырский хлопок по плечу от сидящего рядом седоусого бородача, утянутого в богатый зеленый камзол, явно чужеродный. Об этом, кстати, говорили не только кровавые пятна и несколько разрезов, но еще и то, что в некоторых местах материала немного не хватало, чтобы прикрыть выдающееся пузо. Да и в плечах ткань обновки, сияя в кровавых отблесках очага серебряным шитьем, ощутимо трещала.

– За нашего императора! – Дружный рев, отразившийся от остатков стен, конечно, не задул коптящих факелов, но был достаточно близок к этому. Во всяком случае, пламя дернулось. – Тышшу лет ему здоровья, а бабе его сисек побольше!

После этих слов, поддержанных еще более дружным нечленораздельным ревом, в коем при некотором воображении можно было разобрать многочисленные советы по устройству личной жизни императорской четы, а также критический обзор эльфийской конституции императрицы, оратор опрокинул в себя содержимое немаленькой кружки и, громко рыгнув в подтверждение своих слов, благодушно плюхнулся на свое место.

«М-да, наверное, зря я решил отдать уцелевший винный погреб на разграбление солдатам, – мелькнула мысль в голове боевого мага, по роду деятельности опасавшегося злоупотреблять чем бы то ни было, а потому с неодобрением относящегося к тем, кто такой умеренности не придерживался. В ордене, где он обучался, детям очень любили рассказывать сказочку про одного любящего заложить за воротник чародея, не пропускавшего мимо себя ни одной заварушки. Только заканчивалась она тем, что поджегшего самого себя волшебника нетрезвые собутыльники тушили креплеными настойками, салатами и пирогами. Долго и, разумеется, безуспешно. – А впрочем, пусть расслабляются. В округе после уничтожения крепости, где были сосредоточены большие силы, не должно было остаться сколь-либо значительных вражеских подразделений. До появления в нашем мире оружия Олафа аксиомой считалось явное превосходство находящегося в замке гарнизона над всеми, кто за толстыми высокими стенами отсидеться не мог. А значит, каждый, у кого был хоть какой-то отряд, подтянулся защищать твердыню».

– А я тебе говорю, мы пойдем грабить торговые города! – ввинтился в ухо Аксимилиана громовой рев давешнего седоусого бородача. Пока будущий император думал, в его войске начался пьяный разброд и шатание. Понятное дело, затуманенные алкоголем тела, временно лишившиеся разума, шатали друг друга. Сам процесс мордобития пока не начался, но, чтобы предвидеть его начало в ближайшие секунды, провидцем можно и не быть.

«Ну и глотка, – даже с неким оттенком зависти оценил волшебник. – Такой заклинание произнесешь – и враги без всякой магии попа́дают. Хм, размяться, что ли? Давно уже кулаки ни о кого не чесал, так и навык утратить недолго. Только щит накинуть надо, чтобы в горячке боя ножом не пырнули. Попрочнее. Они же теперь еще и выстрелить могут раньше, чем подумаю о повешении, полагающемся за такие фокусы. Или лавкой по голове ударить. А про то, что ею и тролль надорвется, вспомнят только под утро».

– Ври больше! – Собеседник толстопузого вояки также выглядел уверенным в своих словах человеком. Поджарый, жилистый, с рваным шрамом на шее… на завербовавшегося в армию крестьянина он не походил ни капли. Или же в той деревне работе на полях предпочитали выход на большую дорогу. – Их пограбишь, как же. Там такие наемники…

– Иди-кось отсюда. – Сопровожденная смачным шлепком по филейной части отправленной в свободное плавание девицы не самого тяжелого поведения тирада еще одного заинтересованного участника попойки закончилась громким вопросом, обращенным ко всем присутствующим: – Ополчение рвали?!

Дружный гул и удары кружек о доски столов только раздухарили оратора.

– Баронов рвали?!

– Ра-а-а!!! – Волна восклицаний, уже больше похожих на рев, заставила присутствующих расправить плечи от захлестнувшей их гордости за свои свершения.

– Демонов рвали?! Я вас спрашиваю, сукины дети!!! – Совсем уж нечленораздельный рев, раздавшийся в ответ, был до такой степени наполнен смешанной на пролитой крови яростью, щедро разбавленной гордыней и острой перчинкой прошлого ужаса, что разобрать что-то было просто невозможно, да и перекричать тоже. Поэтому когда первая волна криков немного ослабла, все еще державший на вытянутой руке наполненную чуть ли не по край кружку наемник громко пробасил, заставив отшатнувшееся было пламя факелов дернуться в другую сторону. – Торгаши сами обгадятся!

Рывком подняв вверх деревянную, окованную потемневшими железными полосами посудину в добрых две пинты, расплескав при этом на окружающих немалую долю ее содержимого, говорящий проорал, показывая явное умение к строевой муштре и военным порядкам:

– ЗА ИМПЕРАТОРА!!! СУКИНЫ ДЕТИ!!!

Судя по тому, как дернулись присутствующие и повскакивали с мест, бесшумно разрывая рты в наполнившем зал ответном реве, данный самозваный папочка лично был знаком с мамочкой каждого и вдобавок принял немалое участие в воспитании неразумных чад.

«Кажется, подраться на кулачках сегодня не удастся», – сделал вывод потенциальный император, присоединяя свой голос к жутким звукам, издаваемым пьяным воинством. Правда, восхвалять самого себя Аксимилиану по какой-то причине не захотелось, но единичного вопля «Во имя магии!» в дружном реве никто не заметил.

«Хорошо все-таки вот так посидеть, – решил для себя Аксимилиан, когда все немного успокоились, прихлебывая пиво, которое какая-то ушлая душа, судя по всему, разбавила прямо в бочках и, вероятно, еще до того, как винный погреб поменял хозяина, и жуя кусок доставшегося ему жаркого. Судя по жесткости, повара, когда у них кончились кони, пустили под нож и телегу, которую несчастные животины волокли, прежде чем околеть от старости. Но раз никто не возмущался, то и главнокомандующий армии решил не выбиваться из общего ряда. – Ни проблем, ни забот, ни властолюбивых и постельно озабоченных эльфиек…»

– Ой, какой мужчина! – На коленки к магу приземлилось раскрашенное нечто, с первого взгляда похожее на дешевую куртизанку из тех, что обязательно увязываются следом за любой армией, а в мирное время зарабатывают себе на жизнь в борделе. А на второй взгляд становилось видно, что такую девушку без разговоров сделали бы звездой элитного салона для благородных господ, желающих немного отдохнуть от управления своими землями и капиталами, а под длинными волосами, замотанными вокруг головы в хитрую прическу, с трудом отличимую от простого колтуна, скрывались острые уши.

– Демоны, – тихонько выдохнул будущий император, печально устремив взор в небеса. – А я еще, вот ведь дурак, не верил, что Светлый Господин на мой род какой-то зуб имеет. Но мелко гадить с таким размахом может только обладатель воистину божественных возможностей. Чего тебе надо, притворщица? И хватит уже воевать с моими штанами!

– Вот как раз о демонах я и хотела с вами поговорить, ваше императорское высочество. – Посильнее прижавшись к задергавшемуся было человеческому телу, эльфийская шпионка волной жаркого дыхания заставила самозародиться и бессмысленно заметаться в панике по коже рук несколько стад мукашек. – Ведь вряд ли ты аватара? В этом случае святоши разговаривали бы с тобой по-другому. Впрочем, они и так вас не особенно любят.

Проникшие минуя неплотные завязки камзола пальчики даже сквозь неплотный лен нательной рубахи прошлись по моей груди подобно маленьким раскаленным уголькам, заставив замереть в сладкой истоме. После чего сидящее у меня на коленях создание продолжило обжигать мою шею своим дыханием, наполненным запахом амбры и жасмина.

– Я хочу предложить свою верность и услуги представителю лорда разрушения и прошу взамен лишь жизнь и малую толику удобств…

Мысли в голове боевого мага, повидавшего на своем веку всякого и разного, стремительно заметались. Эльфийка, нагло соблазняющая его, совершенно точно знала, к кому на колени плюхается. Только, судя по смыслу слов, считала мужчину, о грудь которого попеременно терлась всеми имеющимися в наличии выпуклостями, вертясь как угорь, слугой демонов. Во всяком случае, лордами разрушений называли только высших из них, владеющих участком земли, прилегающим к Вратам Хаоса. Люди называли, понятное дело. Сами они до того, чтобы пообщаться со смертными, снисходили редко. Ну разве что хвалили их вкусовые качества в редких случаях.

– Не сказать, чтобы впервые вижу тех, кто решил отдать свою верность владыкам зла, – решил адепт в общем-то повсеместно запрещенной магии крови, получивший некогда должность городского мага за уничтожение шайки колдунов, совершающих человеческие жертвоприношения в укромном уголке канализации. – Но таких наглых – первый раз.

Эльфийку, уже почти вытряхнувшую практически сидящего мужчину из штанов, а такой трюк без очень большой практики провернуть точно не получилось бы, отделил от тела потенциального императора тонкий, но очень прочный барьер из воздуха, обретшего благодаря чарам плотность камня. Точно такая же по своей природе скорлупа окутала фигуру девушки. И слегка надавила.

– Ну, так обстоятельства исключительные. – Нахалка если и испугалась, чувствуя, как ее сплющивают невидимые тиски, виду не подала. – И вы, хозяин, тоже исключительный.

– Грубая лесть – прием неизменно действующий, но сейчас с ним у тебя промашка вышла, – проинформировал удерживаемую магией пленницу Аксимилиан, решивший временно не рассеивать ее заблуждений. Для большего соответствия образу чернокнижника, правда, стоило бы что-нибудь лжекуртизанке сломать. Но волшебник все же не мог так поступить с женщиной, еще недавно пытавшейся ласкать его тело. – Говори кратко, четко, ясно: кто ты такая и с чем пришла. Или эти бравые вояки в следующий раз будут перед сослуживцами хвастаться, что император забрызгал их кровью собственноручно пойманной шпионки.

– Шпионка и есть, – без утайки поведала находящаяся буквально на волосок от быстрой, но мучительной смерти весьма симпатичная эльфийка, под макияжем похожая на человеческую женщину самого низшего сорта. – А заодно убийца, диверсантка и все, что только может потребоваться Соэсси, главе клана Густой Листвы, на которую работала до того, как решила стать вашей слугой, хозяин. И осмелюсь заметить, пришла я сюда отнюдь не с пустыми руками. Против вашей невесты готовится заговор. На ее отца собираются совершить покушение и обставить все так, чтобы казалось, будто это дело рук решившей взять власть в свои руки наследницы.

– Доказательства, кроме твоих слов, имеются? – Аксимилиан ослабил нажим, позволив пленнице почувствовать себя вполне комфортно. Лишаться столь ценного союзника, каким являлся эльфийский лорд, потенциальному императору не хотелось. Да и вообще будущему тестю он симпатизировал, хотя и не был пока знаком лично, а отношения поддерживал лишь при помощи переписки.

– Увы, нет, – покачала головой шпионка. – Меня с леди Соэсси не связывает ничего, что можно было бы представить в суде. Даже магической клятвы ни единой нет: ведь нити, ведущие от слуги к хозяину, можно при некотором усилии и достаточной квалификации занимающихся их поиском чародеев и отследить.

Поудобнее подвинув девушку, император подивился наличию «секретных косточек» во вроде бы плотной и аккуратной попе, несмотря на окружающее ее силовое поле, вполне весомо и возбуждающе расположившееся на его коленях, и, склонив голову к спрятанному в прическе острому ушку, прошептал крайне интересующий его вопрос:

– Зачем мне связываться с демонопоклонницей? Даже если в твоем предложении и есть интересные мысли, все они меркнут перед теми неприятностями, которые принесет сотрудничество с тобой и твоими покровителями.

Со стороны происходящая сценка не была чем-то из ряда вон выходящим, наоборот – обычный наемник, в легком подпитии тискающий на коленях немного потасканную маркитантку вполне приличной наружности. Во всяком случае, ни бородавок, ни родимых пятен вполлица не наблюдалось. А то, что «девица» была чуток костлява, да и вида дробного, – так на то и вино есть. За соседним столом вон вообще пара охотников с хохотом лобызала нечто сходное с женщиной только наличием платья и отсутствием бороды.

Поэтому подслушивать бурную торговлю за пару-тройку лишних медяков, обеспечивающих, так сказать, «доступ к телу» в ближайшем закутке, скрытом от людских глаз, ну уж точно никому даже в голову не приходило. В общем, встреча на высшем уровне проходила с полным соблюдением дипломатического протокола, то есть с поглаживанием разного рода выпуклостей и округлостей с одной стороны и с приятным повизгиванием и кокетливым прятаньем личика куда-то в район мужского воротника, совмещенного с жаркими поцелуями и блуждающими где-то за уже расстегнутым камзолом шаловливыми ладошками плутовки, с другой.

Правда, сидящий напротив тот самый бородач, еще недавно оглашавший здравицы императору, бросил пару сочувственных взглядов на упившегося, по его мнению, наемника, которого шустрая маркитантка ей-ей сейчас окрутит, да и оставит наутро без гроша в кармане и с дикой головной болью. Но, отвлекшись на принесенный служанкой кусок жаркого и упругую попку той самой служаночки, боец выбросил чужие проблемы из своей и так сильно заполненной винными парами головы.

– Я еще никогда не служила ни одному из владык Хаоса, – запротестовала эльфийка, кажется, начавшая понимать, что где-то она в своих рассуждениях ошиблась.

– Вот уж совпадение, – хмыкнул Аксимилиан. – Мне тоже этого делать как-то не довелось. Зато мрази, способной ради собственной шкуры приблизить конец нашего мира, и так-то дышащего на ладан, передавил предостаточно. Ты, конечно, посимпатичнее будешь, чем большинство из них, но если не придумаешь, как же еще сможешь быть полезной, отдам нашему епископу. Фанут, правда, не инквизитор, а настоятель монастыря, но такую еретичку сожжет с чувством выполненного долга и большим удовольствием.

– Хрр… хр… крха… – Звук, донесшийся до ушей Аксимилина, заставил его подумать, будто какой-то жаждущий крови и одновременно страдающий расстройствами дыхательных путей демон находится у него за спиной. И моментально окружить себя магическим щитом, в который немедленно врезалось что-то большое и жутко злобное.

Волшебник тотчас же угостил его молнией и лишь после признал в чудовище, жаждущем добраться до горла потенциального императора, свою будущую супругу. Волосы Селес, заставшей жениха с посторонней эльфийкой на коленях, а не распознать плоховато загримированной соотечественницы она не могла, стояли дыбом и дымились. В зрачках плескалась жажда мести и разрушений. А руки уже натягивали лук, на котором лежала стрела, буквально светившаяся от переполнявшей ее магии.

Первая реакция застуканного на горячем или даже на хоть чуточку похожем на него событии супруга, вне зависимости от времени, прошедшего после свадьбы (даже если оно лежит в диапазоне отрицательных величин), заключается в стандартной фразе, уже отметившейся на страницах бессчетного числа дамских романов и уголовных хроник:

– Дорогая, это не то, о чем ты думаешь!

Наполненный бесконечной любовью и негой голосок, сделавший бы честь любому созданию Хаоса, из высших конечно же, заставил ту половину импровизированной таверны, которая еще не испарилась, освоить экстренную телепортацию. Иначе, чем этим, исчезновение бородача вместе со служанкой и недопитой кружкой объяснить было бы невозможно.

– Да?! – Выражение истинного удивления на лице, щедро разбавленное цветами переполнявшей императрицу ярости, было настолько прекрасно и одновременно ужасно, что не один придворный художник отдал бы левую руку и, вполне возможно, разум за случай написать в этот момент портрет прекрасной, как ее назовут позднее, «Имперской лилии». – Это он так отдыхает!!! Вместо того чтобы готовиться к свадьбе или работать с вассалами, он исследует болото какой-то потаскухи!!!

– И вовсе даже не какой-то. – Аксимилиан, как профессиональный боевой маг и опытный мужчина, понял, что дело пахнет жареным. Возможно даже жареным чародеем. – Познакомься! Эта дама – доверенное лицо леди Соэсси, главы какого-то там эльфийского клана, ну в них ты должна разбираться.

– Ну, допустим. – Голос Селес все еще заставлял все живое разбегаться куда подальше и спешно зарываться в норы. Даже если оно этого отродясь делать не умело. Но лук немного опустился. Чуть-чуть.

– И она что-то говорила о покушении на твоего отца, – спешно добавил потенциальный император, заслоняясь на всякий случай шпионкой и телекинезом придавая своим штанам вид неснимавшейся впопыхах одежды. Получалось плохо. Слишком давно не тренировался, расслабившись на престижной и непыльной должности городского мага. Утратил квалификацию.

– Что?! А ну убирай эту глупую защиту и давай ее сюда! – Маг угадал правильно. Родственные чувства для эльфов, никогда не способных похвастаться многочисленностью, взяли верх над женской обидой и подозрениями в неверности. – Эй, вы там, охрана! Некроманта позовите.

А может, просто дополнили их.

В темноте ночи две шагающие по дороге эльфийки, удалившиеся достаточно от лагеря, празднующего победу войска, смотрели друг на друга. Очень недружелюбно. Но убивать друг друга тем не менее не спешили. Тем более что в почтительном отдалении, но на дистанции прямой видимости для острых глаз перворожденных следовала охрана одной из них. Способная, в принципе, самостоятельно захватить какой-нибудь небольшой замок, вырезав его дружину и, возможно, даже обойдясь без потерь.

– Почему ты решила предать свою госпожу, Шаэла? – спросила наконец Селес.

– Саэтаэлль ша саарим… – Устремив взгляд куда-то в глубины раскинувшегося над миром звездного шатра, шпионка наполненным грустью голосом зачем-то перевела произнесенную фразу на всеобщий: – Верность достойному…

Будущая императрица слегка дернула плечом, и ее жест не остался незамеченным.

– Впрочем, ваше высочество, вам этого не понять. Вам никогда не приходилось ощущать на себе презрение и спесь этих выскочек из благородных кланов. Как же! Служба сюзерену… – В голосе шпионки заплескались волны грусти, нет, даже не так: не грусти, а злого, наполненного ненавистью разочарования. Того самого, что гложет ноющие при непогоде кости ветеранов и растворяет в себе душу. – Тени подобает быть верным своей Клятве. В первую очередь Клятве, данной своему Господину. А приказы сюзерена выполняются беспрекословно… Клятва Господину священна, и благословенна принесшая ее Тень. Это интимнее, чем любовь, надежнее, чем смерть… И больнее, чем пытка, когда твой Господин отказывает тебе даже в такой малости, как Клятва, но боль эту нужно стерпеть, чтобы получить возможность верно служить Господину. Клятва…

При этих словах палец внезапно запнувшейся и остановившейся эльфийки ткнулся в грудь Селес, заставив крадущуюся неподалеку охрану подобраться:

– Высочество… Лучшая из лучших. Достойнейшая из достойных. Двуличная мерзавка. Как же я вас всех, благородных, ненавижу. Вы все, все, кто хоть что-то собой представляет в плане власти, пользуетесь услугами теней. Тех, кто убивает, крадет и подставляет невинных под карающую длань закона, чтобы остающийся незапятнанным сеньор урвал себе еще кусочек могущества. А если они проваливают свое задание – что ж, мудрые учителя, высоко ценимые в клане, начинают готовить нового покорного исполнителя чужой воли сразу же, как закончат натаскивать предыдущего.

– Обобщать не надо! – вырвалось у Селес, настолько ошарашенной этим признанием, что она даже обидеться не успела.

– Я у моей госпожи лучшая, но не единственная, – хмыкнула Шаэла, сейчас кровожадно скалящаяся, словно восставший из могилы древний вампир. – Далеко не единственная. Отбросим в сторону мелочи вроде краж, шпионажа и пакостей, устраиваемых представителям чужих рас. По воле главы клана, одной из тех, кто ведет наш народ, мне приходилось убивать. Не только воинов или слишком много узнавших слуг, о, не только. Детей, чьим родителям нужно было сделать очень доходчивый знак, чтобы не пытались ставить палки в колеса. Стариков, растерявших ценность для клана, но слишком много знающих. И даже одну беременную дуру, лишь теоретически способную оттяпать кусочек земель у «Сиятельной госпожи» в связи с рождением наследника, подходящего под условия какого-то там мудреного завещания. А у твоего отца, милая моя, штат теней ничуть не меньше, если не больше. И уж поверь, занимается он тем же самым.

– Ты не права!.. – возмутилась было потенциальная императрица, но была остановлена взмахом руки своей собеседницы.

– Не говори мне ни слова о верности, чести и обычных, не подкрепленных магией, клятвах, – резко сказала Шаэла. – И тем более о том, что твои подданные подобное не творят или творить не будут, после того как ты окажешься у власти. Мне в жизни приходилось слышать достаточно лжи. Уж лучше вообще молчи. Когда-то давно я была наивной дурочкой, верящей, что грязные дела вершатся во имя благих целей. Только на самом деле нет никаких целей, кроме одной: собрать у властьимущих еще больше власти. И добра тоже нет. И справедливости. Кроме как для тех, кто помогает находящимся на вершине удерживаться на своем месте. Но если они начнут мешать или просто станут бесполезны – мигом окажутся врагами клана, света и эльфийского народа.

– Знаешь… – произнесла Селес, в душе которой потрясение от услышанного граничило с гневом. – Тебе, пожалуй, стоило родиться дроу.

Страшнее оскорбления она придумать в тот момент не смогла.

– Наверное, – согласилась с ней Шаэла, чем по законам перворожденных автоматически обеспечила себе в лучшем случае вечное изгнание. Хотя обычно отступников, осмелившихся проводить параллели между темными и светлыми эльфами, просто убивали на месте и старались забыть, что такие вообще когда-то рождались. – По крайней мере, сейчас аргументы для так называемого предательства не пришлось бы искать. Нельзя проделать подобное с тем, для кого ты изначально лишь инструмент. И уж тем более глупо рассчитывать, будто одушевленное орудие будет хранить какую-то там верность, если найдет более выгодный вариант. Но успокойся, благородная наследница клана, собирающаяся стать правительницей империи. Службу твоему мужу я могу оставить, лишь если получу предложение о работе напрямую от кого-то из богов. Да и то еще дважды подумаю: а не кинут ли они меня. Ничего личного – просто выгода.

Окончательно ошарашив своим выступлением Селес, шпионка сделала несколько шагов вперед и с удивлением обнаружила нагло пялящуюся на нее из кустов небритую и где-то даже помятую морду (по-иному это образование назвать было бы просто нереально), выдохнувшую вместе со словами целое облако перегара.

– О, братва! Бабы!

– Это чего? – Более внятных слов у эльфийской принцессы, и так-то ошарашенной всем происходящим, не нашлось.

– Судя по нашивкам на тряпье и громыхающей штуковине за плечом у предводителя – твои пехотинцы. – Шаэла профессионально отметила общие черты у людей, с трудом проламывающихся через кусты. Растения стояли слишком уж редко, но пьяные вояки явно загодя договорились их растоптать без всякой жалости. И потому чуть ли не гонялись нетрезвой оравой за всем, что выше травы, подчас выделывая ногами кульбиты, заставившие бы эльфийского снайпера бить не прицельно – слишком уж непредсказуемой была траектория перемещений, – а по площадям.

– Мы вас щас, мы вас всех… – Судя по сведенным в кучку глазам вояки, таскающим за спиной привезенную Олафом из своего мира винтовку, эльфиек он видел явно куда больше, чем двух. Внезапно до чуткого слуха перворожденных откуда-то со спины донеслись звуки не слишком далекого боя, а их магические чувства дружно сообщили о пущенной в ход магии, далеко не самой слабой. Охрана потенциальной императрицы вступила с кем-то в бой. И противостоял ей явно не десяток пьяных забулдыг.

– Твоя работа?! – вспыхнула, как пук соломы, на который упала искра, Селес, отскакивая в сторону от недавней собеседницы. – Значит, все это было только для отвода глаз, на самом-то деле ты готовила покушение?!

– Делать мне больше нечего! – успела выпалить Шаэла, совершая тот же маневр и пытаясь убраться с траектории пистолетного ствола, наставленного на нее эльфийской принцессой.

– Вот вредные бабы! – искренне возмутился человек, попытавшийся обнять их обеих разом, но не успевший осознать, что девушек на пути его загребущих рук больше нет, и потому клюнувший головой в землю. – Схватить их и растянуть! За императора!

Клич был с энтузиазмом подхвачен остальными вояками, начавшими доставать из ножен, чехлов и карманов оружие.

– Граната, – тихим шепотом опознала плюхнувшийся у ее ног ребристый металлический снаряд Селес, падая на землю и создавая магический щит. Впрочем, она уже догадывалась, что ее не слишком-то сильных способностей на отражение разлетающихся осколков не хватит, а значит, хоронить потенциальную императрицу будут в закрытом гробу и вперемешку с нафаршировавшей ее тело сталью. Но тут ей на помощь пришла Шаэла, выставившая вперед руку, на которой ярко засиял исходящей магией перстень, непонятно когда оказавшийся на тонком пальчике. Порыв ветра явно магического происхождения подхватил опасную штуковину и с громким бряцанием по попадающимся на пути камням подкатил ее к ногам шпионки.

– Не тот вектор! – ахнула она, сама бледная как полотно, и с размаху пнула вот-вот обязанное сдетонировать оружие. Граната улетела куда-то в темноту. Но взрыва почему-то до сих пор не было.

– Ик! – пьяно выразил свою досаду тот, кто ее и метнул. – Опять забыл чеку дернуть.

Женский рык на два голоса был ему ответом. Видимо, в изрядно попорченных не слишком качественным алкоголем мозгах ополченца, еще недавно бывшего батраком у преуспевающего фермера, как-то не сложилось действие «чародейской» гранаты и недвусмысленно высказанное им раньше желание поиметь этих двух заносчивых сучек, себе на беду встретившихся с доблестным семнадцатым вспомогательным отрядом армии его величества императора Аксимилиана Первого. Поэтому, выбросив из головы сам факт, что объект вожделения мог быть секундой раньше приведен в полнейшую негодность для использования по «тому самому» назначению, командир пьяной ватаги, уже полностью вывалившейся на дорогу, одним рывком упал на так удобно разлегшуюся на земле Селес.

– Уй! – Тычок ствола от полностью растерявшейся будущей императрицы, забывшей о такой неочевидной для эльфийки вещи, как предохранитель, только добавил ярости уже полностью раздухарившемуся ополченцу: – Да я тя сщаз! Робяты, вяжи ее! Брыкается кобылка!

Попытавшаяся было ударить рукояткой пистолета по нависшей над ней морде Селес получила мощную оплеуху, заставившую ее голову безвольно мотнуться, а сознание ненадолго уйти куда-то в далекие дали. Эльфийская конституция – что тут говорить. Впрочем, занесший руку для повторного удара насильник, уже хозяйственно примеряющийся к совершено ненужной в данный момент одежке своей жертвы, внезапно ощутил на своей шее чьи-то тонкие ласковые пальчики, одним случайным, мимолетным касанием вырвавшие ему кадык…

– Кхрх! – Если в издаваемых порванным горлом звуках и можно было распознать наполненные страхом смерти призывы к товарищам о помощи и мщении, то в тот момент они остались без ответа. Ворвавшаяся в сгрудившуюся вокруг толпу ополченцев тень, хоть и лишенная совсем недавно охраной императрицы всего колюще-режущего арсенала, вплоть до заколок в волосах, взорвалась целым вихрем ударов, практически невидимых в неверном свете звезд и кокеток-лун, в смущении укутавшихся тонкой вуалью перистых облаков.

Брызги крови, выдавленные и болтающиеся на тонкой ниточке нервов глаза, неестественно вывернутые из порванных суставов конечности, звуки выплевываемых от резкого удара внутренностей и совершенно непередаваемое стаккато ломающихся костей. Тонкие звонкие щелчки лучевых, хруст сминаемых и крошащихся ладьевидных и полулунных, тихие хлопки ключиц и громкий влажный треск переламываемой берцовой, стыдливо показывающей сахар изломанных концов в открывшейся безобразной ране… Какофония боли и разрушения…

Конец избиению непротрезвевших и пытающихся разбегаться вояк положили две белооперенные стрелы, вонзившиеся последним двум оставшимся на ногах насильникам в головы и пробившие их черепа словно бумагу.

– Гаденыши, – с чувством сказала Шаэла, оказавшаяся от одного из них буквально на расстоянии вытянутой руки. – Зачем, скажите на милость, было забрызгивать меня его мозгами?! Платье теперь точно испорчено.

– Оно и так словно на бойне вместо тряпки использовалась, – начал было отвечать ей предводитель охраны, но поперхнулся, увидев пристально нацеленный на него взгляд персоны, голыми руками способной вырвать кому-нибудь сердце. А уж после того как он понял, что она умудрилась остаться вполне чистой, несмотря на учиненную ею резню, если не считать тех самых злополучных пятен, то и вовсе предпочел сделать пару шагов назад и наложить на тетиву новую стрелу.

– Куда, возлюби вас драконы, демоны и шелудивые гоблинские шаманы разом, вы подевались?! – Уже приведенная в чувство целителем и поднимающаяся с земли Селес едва только не плевалась ядом, впав в органичное сочетание женской истерики и бешенства. – Меня чуть не убили той гранатой!

– Волки… – жалобно пролепетал самый молодой из эльфов, видно, еще не успевший освоить великую армейскую мудрость, что, когда начальство гневается, внимания его лучше не привлекать во избежание проблем со службой. И не так уж и важно, кто на самом деле виноват, если козел отпущения уже будет назначен.

– Оборотни? – подозрительно осведомилась Селес. – Или мутанты, изменившиеся под влиянием Хаоса? Но их должны были бы почуять завербованные охотники на чудовищ, охраняющие границы лагеря! Мы же от него буквально в двух шагах!

– Да нет, обычные, – принялся оправдываться горе-телохранитель. – Два матерых и четыре детеныша. Мы по их логову прошли и провалились…

– М-да, теперь я понимаю, почему тени иногда выполняют очень специфические заказы, – прошипела девушка, которую чуть не убили и собирались изнасиловать. – Воистину свой идиот опаснее, чем чужой шпион, пробравшийся в глубь клана. Шаэла! Ты… Ты принята на работу!

Безуспешно пытающаяся оттереть ошметки мозговой ткани от платья, шпионка угрюмо кивнула и дополнила свое решение звенящим от омерзения и злости голоском:

– Да, моя госпожа.

В этот момент разум Шаэлы был больше занят размышлениями о том, почему одна из подвесок, украшавших ее платье (бывшая на самом деле амулетом контроля животных), сработала совсем не так, как предполагал ее давно уже почивший создатель или теперешняя владелица. И потому ответ на решение работодателя был произнесен на полном автомате. Впрочем, данный факт не помешал будущей императрице величественно кивнуть и озвучить свой первый приказ:

– А теперь – в лагерь и мыться.

Глава 7

Во время войны за восстановление империи граф Олаф часто отсутствовал по важным неотложным делам, гриф секретности с которых вряд ли когда-нибудь будет снят.

(Строчки в летописях, очень волнующие многих любителей полностью распутывать паутину исторических событий)

Да, я ходил домой. Нет, внутри этого белого ящика нет патронов. Это просто переносной холодильник. С пивом.

(Отповедь землянина, которую кроме призрака Канлера Великого услышали только камни, доски да свивший в углу паутину паук)

Где-то в просторах Южно-Китайского моря…

Влажный метроном падающих капель, серые щупальца порохового дыма, затянувшие внутренности трюмного помещения покачивающейся на мертвой зыби лайбы. Шелест волн и крики кружащихся где-то там, в вышине, под лучами ненавистного солнца, чаек…

Все это лишь аккомпанемент тишине. Мертвой тишине… той самой, что наступает внезапно, подобно выстрелу, и длится бесконечность за бесконечностью… А все эти звуки проходят где-то там, снаружи, не задевая скованного пеленой усталости разума, все еще находящегося под воздействием фуги ярости, наполненной туманом страсти и щедро покрытой пенкой кроваво-алого наслаждения…

Шелест волн и это убаюкивающее покачивание, полоски солнечного света, медленно крадущиеся по доскам настила, то тут, то там отражаясь в темных влажных зеркалах начинающей сворачиваться крови… Неудержимая дрожь сбитых пальцев, находящаяся за гранью сознания, за гранью ощущений боль истерзанного тела…

Спокойствие…

Четырьмя часами раньше…

Мягкие тона контрабандного ямайского рома, как будто пропитанного самим солнцем, переливались в гранях широкого бокала, маня своими бликами и обещая принести за собой тот самый неуловимый оттенок безумия и бесшабашного веселья, свойственный любому из подпольных кабаков еще со времен сухого закона и гангстерского беспредела тридцатых годов.

Точнее, как раз тогда в дыму сигарет и пронзительных звуков джаза и родилась та самая атмосфера, с тех пор кочующая из одного притона порока в другой. Беззвучно и неуловимо совершая свой победоносный марш по планете. Растворяясь в географических и политических реалиях и порой создавая вот такие вот оазисы вседозволенности, в которых не было места ни английской чопорности, ни американской политкорректности. Места, в которых жизнь ценилась не дороже стакана солодового виски или местного пальмового самогона. Где можно было без опасений суда и жадного воронья адвокатов называть негра негром и где за в разы более легкое высказывание или просто косой взгляд можно схлопотать пару унций горячего свинца в череп или полфута холодной стали в сердце…

Портовый бар, наполненный шлюхами, жуликами и убийцами всех мастей. Настоящий притон вседозволенности, порока и того специфического безбашенного веселья, которое подобно яду заражает собой лишь раз вкусившего его. Заражает для того, чтобы до конца дней мучать ощущением подлинной, ничем не разбавленной свободы…

– Ну как тебе? – Стараясь перекричать грохот музыки, сестра Анна залихватски опрокинула остатки рома и, повернувшись к бармену, многозначительно постучала по краю бокала ухоженным, покрытым блестящим отполированным лаком ноготком. После чего наклонилась за барной стойкой поближе к уху собеседницы и добавила: – Это еще что! Сейчас тут немного развеемся и рванем на Карапаибо. Это такой островок на выходе из гавани – там совершенно чудесный ресторанчик. Запомни, подруга, черепаховое мясо в этих краях нормально готовят только там, и нигде больше!

Может быть, под воздействием выпитого, заполняющего помещения грохота никогда не слышанной музыки, а может, из-за откровенных взглядов, роняемых на двух девушек постоянными посетителями, да и просто случайно зашедшими выпить пару «шотов» контрабандистами… Но постоянно сжатая пружина внутри Инельды, сжимающая разум в путах самоограничения, распустила пару витков, заставив ее в какой-то наполненный безбашенным безумием момент резким хлопком допить мусолимый уже больше получаса бокал рома и, запрокинув голову к покрытому пальмовыми циновками потолку забегаловки, захохотать…

– Ну ты, подруга, даешь! – Кивнув бармену на опустевший бокал дроу, монашка залихватски крутанулась на стуле и продолжила свою мысль: – Я уж грешным делом думала, что мы сюда скучать пришли. Пошли, зажжем этот гадюшник!

Опрокинув в себя еще пару пальцев рома и заставив своим примером сделать то же самое Инельду, сестра Анна соскочила со стула и потянула свою спутницу в сторону залитого огнями цветомузыки танцпола. Конечно, если бы на монашке в этот момент было ее профессиональное одеяние, то большинство посетителей, временами некоторые из них бывали даже истинно верующими, испытало бы мощный когнитивный диссонанс. Но на этот раз сестра церкви насилия была облачена в более компактный вариант «монашеской» одежды – обтягивающий топик и мини-юбку. Впрочем, это нисколько не мешало ей ни на секунду не расставаться с маленькой сумочкой, судя по весу, содержащей в себе нечто смертоносное.

– А весело тут у них! – мелькнула в голове главы гильдии убийц бесшабашная мысль. – Весело, побери меня Ллос, со всеми ее пауками! Последний раз я так развлекалась еще сопливой девчонкой, когда с другими молодыми волшебницами ловила мальчишек из школы воинов, купающихся в подземном озере. Впрочем, кто еще кого ловил… Помнится, едва ли не каждая третья после того приключения забеременела и потом свой плод в дар богине отдавала, чтобы в учебе от сверстниц не отстать. Интересно, а если в этот раз то же самое будет, Олафа удастся убедить, что ребеночек от него? Хотя вряд ли – достойных кандидатур, способных приблизиться к этому дальнему потомку «Рыжебородого осквернителя» тут днем с огнем не сыскать. Хотя было бы забавно заставить этого человечка воспитывать чужого дитятю. Магией-то, позволяющей определить кровных родственников, он не владеет, а в мой родной мир малышку или даже малыша, ну смотря что получится, лучше будет не вести, пока не повзрослеет. А к тому времени чистокровный человек, доживший до его возраста без целительной магии, скорее всего, просто скончается от старости, несмотря ни на какие усилия лекарей.

Инельда, ощутившая очень редкое для себя состояние счастья и беззаботности, копировала стиль танцующих вокруг людей, больше всего ориентируясь на свою новую знакомую, а по лицу ее расползалась не убираемая никаким самоконтролем улыбка. Она в безопасном месте, где ее не найдет ни один враг из уже имеющихся, а среди аборигенов желающих свести с девушкой счеты пока нет. Посреди представителей, наверное, одной из самых слабых рас мироздания, не имеющих вдобавок ни малейшего представления о великом искусстве магии, наделяющего своих адептов самыми разнообразными силами. Ну, уж по сравнению с дроу точно. Видела она практикующих экстрасенсов, специально посмотреть на целых полтора десятка ходила. Настоящих одаренных среди них попалось всего двое, остальные шарлатаны. Да и у тех способности были куда меньше, чем у учеников первого года обучения той же воинской школы, куда попадали сами бездарные в плане чародейства темные эльфы.

– Хей, подруга, держи дистанцию! – со смехом отодвинулась от нее сестра Анна. – Я не такая, чего бы там о нас люди не говорили. Вон вокруг сколько мужиков скачет, бери какого хочешь за встроенный пульт управления и вибрируй на здоровье!

– О вас – это в смысле о представителях вашей религии? – уточнила Инельда, в свою очередь немного сдвигаясь назад, но не переставая конвульсивно дергаться, словно в нее ударила выпущенная каким-нибудь отсутствующим в этом мире колдуном молния.

– О монашках, негра дикая! – постучала себя по лбу сестра Анна. – К нам же в обитель мужчины не допускаются. В теории.

– Ага, понятно, – сообразила дроу. – Ничего, у нас о жрицах такие же глупые слухи ходят. И ничего. Рожать новых дочерей, а подчас даже и сыновей, им это нисколько не мешает. Ведь если во внутренние покои не допускаются посторонние, это не значит, что они сами не выходят наружу в поисках тех, с кем можно заключить выгодный союз. Ну и скоротать ночку-другую заодно. И потом в храмах всегда есть предназначенные для жертвоприношений пленники и рабы.

Веселье двух подруг продолжалось еще долго, с небольшими перерывами на дозаправку и припудривание носиков. Умудрившись поставить забегаловку чуть ли не на уши и вдоволь наскакавшись, они наконец-то угомонились и, покачиваясь, двинулись в сторону выхода.

– Слышь, подруга? – Артикуляция хорошо повеселившейся и наконец-то полностью расслабившейся монахини, которую в последнее время вконец достали внешние атрибуты и богобоязненный внешний вид, была немного нарушена, но это абсолютно не влияло на проснувшуюся после определенного объема поглощенного алкоголя мысль о продолжении банкета. – Тебе эти твои хвосты не надоели? У меня от их взглядов уже спина чешется. Как бы они нам аппетит не испортили – не знаю, как ты, но я бы сейчас быка съела. А теперь – в Карапаибо!

– Не возражаю, – царственно, как подобает будущей жене второго лица государства, пусть только собирающегося из остатков, и вместе с тем пьяно кивнула Инельда. Она успела продегустировать не меньше двух десятков коктейлей и, несмотря на один раз все-таки прочитанное ею заклинание, препятствующее разрушительному воздействию алкоголя, находилась изрядно навеселе. – Пошли. А там есть кого убить или чего стырить?

– Найдем с божьей помощью, – убежденно кивнула монашка и перекрестилась, чтобы придать аргументам дополнительный вес.

– А он правда помогает грабить? – заинтересовалась нетрезвая дроу, внезапно решившая, будто эта информация ей жизненно, ну вот просто жизненно необходима. – И в чем это выражается? Какие жертвы нужны? Вон того цыпленка, старающегося казаться петухом, хватит?

– Не, такого лучше не предлагать. – Сестра Анна технично вырубила представителя местной золотой молодежи, последние полчаса пытающегося клеиться к Инельде и даже последовавшего за ней наружу, причем так быстро, что следовавшие по пятам за девушками «племяннички» дядюшки Лю не успели даже дернуться. – Оскорбится. Так пойдем. А там на месте разберемся – кого, куда, за сколько и сколько раз.

Пройдя несколько десятков метров, монашка вывела свою новообретенную подругу на один из многочисленных рыбацких пирсов, частоколом выдающихся в мутные воды залива.

– О! Бежим!!! – Сорвавшись с места и буквально волоча за собой дроу, сестра буквально птичкой пропорхнула по непрочным даже на непредвзятый взгляд мосткам и в отчаянном прыжке перепрыгнула на уже отчаливающую рыбацкую джонку, одну из сонма тех безликих лодчонок, бороздящих просторы Южно-Китайского моря в поисках сельди, тунца и трепангов. Не забывая конечно же о таком прибыльном деле, как всевозможная контрабанда.

Залопотавший было что-то на одном из кантонских диалектов китайского щуплый рыбак, до этого практически скрытый корпусом автомобильного двигателя, прикрученного к гибриду рулевого весла и гребного винта, был остановлен сунутой ему чуть ли не в глаз купюрой и высказанным радостно-пьяным тоном целеуказанием:

– Карапаибо – пронто! – Какого дьявола сестра Анна решила, что рыбак понимает итальянский, не объяснил бы даже собравшийся в полном составе конклав кардиналов Римско-католической церкви, а самому китайцу и Инельде, кое-как успевшей вцепиться в одну из стоек, поддерживающую крытую пальмовым листом крышу джонки, это было по барабану.

Моментально расцветший в щербатой улыбке, особенно радушной из-за черных пеньков, когда-то бывших зубами, рыбак что-то подкрутил в своем агрегате, и, взвыв на высокой ноте, джонка, резво развернувшись, двинулась в сторону открытого моря, раздвигая носом плавающий на воде мусор и тонкую радужную пленку пролитых нефтепродуктов.

– Ушли! – с досадой сплюнул глава пятерки китайских мафиози, панически озираясь в поисках плавсредства, на котором можно было бы догнать беглянок. За упущенную персону, которую ему было приказано охранять, старшие братья по головке своего родственника если и погладят, то хорошо бы только обычной палкой.

– И хорошо, – тихонько буркнул себе под нос один из его коллег, находящийся ниже в иерархической лестнице, но куда более опытный и много повидавший. – Если ведьмы хотят веселиться, а эти две точно ведьмы, то, идя по их следам, можно прийти и в преисподнюю.

За это высказывание он моментально схлопотал наполненный жаждой убийства взгляд и отповедь следующего характера:

– Только вот боюсь, наказание, которое нас всех ждет по возвращении, будет в разы хуже возможного гостеприимства Яньло-вана. Ладно – тут мы ничего не сделаем, только потеряем время. Так! – Главный из веселых братьев принялся решительно командовать: – Сю, ты на дальние пирсы, попробуй найти хоть какую-то посудину. Ляо, ты пробуешь выбить одну из тех прогулочных шаланд, которые стоят у причала Вея. Ну а я с братьями буду выяснять, кто из наших сейчас есть в этой демоновой заднице – Карапаибо.

Мерно покачивающаяся на косой волне джонка, нещадно дымя и гремя изношенным мотором, еще несколько десятков лет назад бывшим сердцем – ни много ни мало – «мустанга» семьдесят пятого года и неизвестно каким попустительством вышних сил попавшим в этот захолустный уголок планеты, двигалась меж укутанных мангровыми зарослями мелких островков, с каждой минутой оставляя за собой милю за милей. Свежий морской бриз в какой-то момент даже стал потихоньку приводить в сознание находящихся навеселе девушек. Между которыми сам собой продолжился начатый еще в баре девичий разговор по душам.

– Слушай, а чем вы вообще в своем храме занимаетесь?

– Ну, – сестра Анна неопределенно повела рукой, в конце пути уткнувшейся в хозяина лодки, упорно делающего вид, что не понимает по-английски, но скорее всего сейчас изо всех сил навострившего уши, – молимся.

– А если серьезно? – Дроу молниеносным движением метнулась вперед и ударом на первый взгляд легкого и неопасного кулачка вырубила человека и поймала его раньше, чем он осел на дно собственного плавсредства. Немного поколебалась, не выбросить ли его вообще за борт, но потом решила отказаться от этой идеи. Для главы гильдии убийц оставлять на своем пути лишние трупы было бы просто нерационально. Признак низкой квалификации, так сказать.

– И если серьезно – тоже молимся. – Монашка в топике и юбочке, при наклонах полностью обнажающей миниатюрные трусики-стринги, меланхолично заняла место отключившегося лодочника и стала направлять судно по одному ей ведомому маршруту. – Наша мать-настоятельница в этом вопросе очень серьезна. Кто хоть раз в неделю ей не исповедовался во всех грехах и свое наказание, заключающееся в прочтении отрывков из Библии, не выполнил, того живьем в подвале в цемент закатает. Ну а в свободное от душеспасительных забот время зарабатываем себе на хлеб насущный да обители на капитальный ремонт. Разными способами. Ты, помнится, оружием интересовалась?

– И продолжаю пылать к нему страстной, просто истинной любовью, – фыркнула Инельда, поудобнее устраиваясь на оглушенном ею человеке. Он показался дроу куда более чистым, чем обычная скамья. – Особенно к крупным калибрам и бронетехнике.

– Что ты понимаешь под крупным? – уточнила сестра Анна, переводя взгляд с горизонта на свою собеседницу. – А из моторов могу предложить лишь пару японских броневиков времен Второй мировой. Знаю я одного перца, у которого этот хлам антикварный в гараже стоит, угнать можно за полминуты. Но обычную пулю они держать, несмотря на возраст, все-таки должны, наверное.

– Миллиметров двадцать, не меньше, – припомнила Инельда услышанную от Олафа информацию. Правда, сколько это конкретно, дроу себе даже не представляла. – И лучше бы не одноразовые игрушки, а вполне нормальные гранатометы и орудия. Зенитные модификации особо не нужны, а вот все противотанковое – с руками оторвем.

– М-да, подруга, твои запросы заставляют мою тонкую ранимую душу завидовать насыщенной жизни ваших родных краев, – ошарашенно пробормотала монахиня. – У нас ничего в двадцать миллиметров диаметром точно нет. Если не считать того, что звонарь под штанами прячет, да и то не уверена, может, девочки и привирают. Кста… Стоп! А почему эта посудина прет нам наперерез?!

Скажете, так не бывает? И только в каких-то самых низкопробных боевиках героинь обязательно должны захватить какие-нибудь бандиты? Щааз! Разбежались! Бывает… К сожалению, бывает и не такое… Скрытая от взгляда обычных обывателей жизнь полуночного дна временами и местами выплескивается на поверхность, рождая на карте мира «сумеречные» зоны. Места, в которых само понятие законности зависит от калибра ствола и силы воли. Те самые места, к которым, как мухи, на падаль стягиваются разного рода любители халявы и «справедливого» передела собственности. А также многочисленные последователи веселого парня из Шервудского леса. И совсем не факт, что они будут желать поделиться награбленным с бедными, но что точно можно гарантировать – это то, что потрясти богачей будут хотеть все сто десять процентов. Десять процентов добавлено из-за того факта, что в этих водах отличить обычного рыбака от пирата можно только попустительством всех святых и лично Господа Бога. Да и то не факт. И даже наличие или отсутствие оружия и абордажных приспособлений не помогает. Просто по той причине, что мирно сидящие в своей скорлупке под прицелом патрульного катера рыбаки могли притопить все это хозяйство парой минут раньше, а ножи для разделки рыбы, которыми так удобно резать глотки спящей команде зазевавшегося сухогруза или жирной туристической яхты, ну просто никак невозможно принять за оружие – это же средства производства…

Так что бывает. Еще как бывает. Только в газетах об этом обычно не пишут и в открытую особенно не говорят. Хотя в специализированных источниках можно с большим интересом ознакомиться с количеством «бесследно пропавших» круизных яхт и малотоннажных судов. И не во всех случаях на море была плохая погода… ой, не во всех. Что, кстати, отлично подтверждается данными Коспас/Sarsat – спутниковой системы, которая в идеале должна отслеживать всплывающие с тонущих судов спасательные буи, начинающие петь свою грустную песню в тот самый момент, когда они оказываются за бортом. История умалчивает, какой умный человек объяснил назначение этих оранжевых шаров местным «рыбакам», но то, что у берегов Южно-Китайского моря и еще в паре-тройке мест на земном шарике на берег периодически выносит простреленные в нескольких местах (на всякий пожарный) оранжевые шары, – это достоверный факт… И не надо рассказывать о внезапных шквалах и подводных рифах… Не надо…

– Эй, на баркасе! – Шхуна, с ювелирной точностью затормозившая у джонки и едва не оцарапавшая ее и так порядком побитые жизнью борта, оказалась населена очень странными существами. Моряками, не разбирающимися в типах всевозможных плавающих судов. Девушки синхронно переглянулись и, поняв друг друга без всяких слов и даже лишних мыслей, приготовились к неприятностям, о приближении которых, буквально заходясь в крике, сообщал их богатый жизненный опыт. – Почем у вас тунец? А лангустов нет случаем?

Несмотря на то что вопрос был задан на практически непереводимой для западного человека смеси малазийского, кантонского и английского, смысл был понятен и дроу, и монашке. Первой в силу очень качественного амулета, а второй – просто из-за значительного времени проживания именно в этих краях.

– Разуй глаза, мы не на промысле, а просто так катаемся, – со слышимой в голосе беззаботностью откликнулась сестра Анна, одновременно пытаясь незаметно придать хозяину лодки более приличное положение и стараясь скрыть собственным телом оказавшийся в другой руке пистолет. – Рыбы нет. Вообще нет. И ради всего святого, какой пьяный лоцман стоит за штурвалом корабля? Вы нас едва не раздавили!

– Ну ведь не раздавили же, – на корявом английском откликнулся их собеседник, судя по звуку голоса, скрывающийся за одной из палубных надстроек и не спешащий показываться дамам на глаза. – Рыбки!

С глухим стуком в высоком борте шхуны откинулся вниз незаметный на первый взгляд паз, и в лица пассажирок джонки уставился пулемет. Не слишком массивный и снабженный явно самопальным щитком для стрелка, он тем не менее на такой смехотворной дистанции представлял собой серьезную угрозу, ибо очередь с расстояния нескольких метров пробила бы и броню какого-нибудь бэтээра. Ну а уж хрупкие тела после града свинцовых пуль превратились бы в очень трудноопознаваемые останки. Где-то у дальнего края борта чересчур агрессивного корабля раздался сухой треск. Голова лодочника, благодаря усилиям дам похожего на пребывающего в сознании, но, возможно, немного пьяного человека, обзавелась спереди аккуратной дырочкой. А сзади – громадным выходным отверстием.

Сестра Анна завопила, словно ее резали, пытаясь незаметно спрятать пистолет поглубже в свою отличающуюся изрядным минимализмом одежду. Дроу немного подумала и стала ей попевать, закрыв лицо руками и пряча во рту маленькое лезвие, смоченное парализующим ядом, к которому у самой Инельды давно был выработан иммунитет.

– О, какие кобылки! – Один из хозяйственно спрыгнувших на борт джонки разухабистого вида то ли малайзийцев, то ли китайцев окинул наполненным неприкрытым мужским интересом взглядом сжавшихся у борта девушек. Реакция застигнутых врасплох жертв на обвешанных автоматами и кровожадно выглядящими мачете для рубки бамбука головорезов была абсолютно прогнозируемой и вполне привычной. Поэтому новые хозяева приступили к неторопливому обследованию своего, уже своего, кораблика без особой спешки и нервов.

Рывком выдернув из пространства между какими-то пропахшими рыбой ящиками «потерявшую сознание» монашку и легко закинув ее себе на плечо, капитан пиратской шхуны, судя по раздаваемым им направо и налево командам, протянул в сторону Инельды руку и на ломаном английском приказал:

– Красотка идет со мной. Иначе я ее немного резать.

Размышления, если и отразившиеся на лице илитиири, были полностью растворены в изумительнейшей маске отчаяния и страха, нарисованной легчайшими, воистину профессиональными штрихами эмоций. И если Станиславский был бы еще жив, то лишь при одном взгляде на лицо дроу он бы отдал многое, чтобы перетащить такую одаренную актрису в свою группу.

«Ой, идиоты! – думала дроу, шагая по палубе корабля охотников на оказавшихся без защиты женщин. – Ой, придурки! Да с их трупов, похоже, и взять-то особо нечего будет! Тащить на плече пленницу без предварительного обыска, ограничившись простым облапыванием? Да чтобы при подобной процедуре что-то нашлось, это что-то должно быть тяжелым двуручником! А меня так и вообще всего один хуманс с какой-то подозрительно ржавого вида автоматической хреновиной контролирует, да и тот слишком близко прижался, пытаясь легкими ударами оружейного ствола по ягодицам намекнуть, чего попавших в руки этих животных самок ожидает».

– Шагай-шагай! – подтолкнул ее в спину, вернее, чуть ниже узкоглазый конвоир, смотрящий тем не менее в сторону оставленной без экипажа лодки. Там проводили поверхностный осмотр в поисках различных заначек, и кто-то уже тащил топор, чтобы прорубить днище.

– Черная. – Дорогу пленницам заступило косматое и седое нечто, похожее на форму жизни, зародившуюся в глубинах парикмахерской, где стригли исключительно пожилых тружеников ликвидации радиационных катастроф. – Плохо. Дешевая будет.

– Черная, – не оборачиваясь, согласилось оригинальное транспортное средство сестры Анны. – Но хорошая, по-европейски ладная, а не пугало желтоглазое, каких сами негры любят. Будет стоить меньше, чем белая, но тоже немало. Так, помоги мне открыть дверь.

Путь девушек и их пленителей завершился у надстройки, где, очевидно, находился спуск в глубины шхуны.

«Гляди-ка, – мысленно удивилась глава гильдии убийц, скрываясь в трюме и изготавливая лезвие во рту для прицельного плевка. – Или у меня начались слуховые галлюцинации, или у этого чуда действительно есть мозги! Вот только как он умудряется столь виртуозно ими не пользоваться?»

– Ну-с, – завернув в ближайшую каюту, моряк, или скорее пират, уронил монахиню в мини-юбке на стоящий практически у входа топчан и немедленно полез к ней под одежду. Служительница культа вяло завозилась, «приходя в сознание» и якобы пытаясь сопротивляться.

– Опа! Что это тут у нас!

В его руке красовался маленький блестящий револьверик. Конвоир дроу тем временем решил, что свою задачу выполнил и тоже может переходить к более активным действиям. Он даже отложил в сторону свой ржавый автомат, чтобы тот не мешал ему развлекаться, а для излишней гарантии собственной неотразимости извлек из-за пояса нож, которым попытался немного пощекотать гордую дочь подземелий.

«Если бы мои наставники, чтобы их пауки сожрали, увидели, как мне пытается угрожать железом такой неумеха, они бы померли, – решила Инельда, со взвизгом вжимаясь в стену и хватаясь за руку человека, якобы чтобы уберечь себя от пореза. Лезвие, покинувшее ее рот, вонзилось неудачливому насильнику в глаз, не убив на месте, но мгновенно парализовав. И главе гильдии убийц пришлось придерживать свою очередную жертву, чтобы та в падении не наделала шума. – От хохота!»

– А у сучки плохие игрушки, – зловеще усмехнулся капитан морских разбойников, отвешивая девушке несильную, скорее даже символическую, пощечину. – Опасные и глупые сразу. Кто, интересно, надоумил тебя таскать с собой подобную пукалку? Да из нее, даже чтобы застрелиться, придется изрядно помучиться. И то не факт, что удастся с первой попытки.

– Не надо! – замахала руками на мужчину сестра Анна. – Не бейте! Это подарок мамы! Она дала мне его на случай, на случай…

В помещении раздался громкий хлопок. Главарь пиратов с удивленным выражением лица завалился на топчан, который стал не ложем любви, пусть даже насильственной, а последней в его жизни опорой.

– Дебил, – устало выдохнула сестра Анна, тиская в руках еще один маленький пистолетик, только телесного цвета и практически плоский. Извлекла она его, если глаза дроу не обманывали, откуда-то с внутренней стороны бедра, где тот крепился непонятным непосвященным образом. – И вожак большой стаи дебилов. А у меня к «беретте» всего один запасной магазин!

– А зачем нам она? – философски осведомилась Инельда, обшаривая трупы. – Здесь, думается мне, и без нее найдется целый арсенал.

– Да щас! – не согласилась с ней монашка. – Подруга, брось этот хлам, работай лучше своими ножиками. У этих косоруких недоумков такое расстрелянное до состояния металлолома оружие, что траекторию полета пуль из него не возьмется наметить ни один предсказатель!

Попытка высунуться в коридор привела к закономерному срабатыванию первого пункта закона подлости – того самого, говорящего о том, что подлянки всегда случаются неожиданно. В открытый проем трапа упал один из пиратов. Совершенно бездарно упал, обнимая большую пластиковую канистру, еще недавно бывшую бензобаком на той злосчастной джонке. Упал, прокатился по трапу, с влажным хрустом ломая правую ногу в районе бедренной кости, и заорал. Наверное, ни одна судовая сирена не в состоянии повторить интенсивность и, самое главное, смысловую наполненность данного вопля – просто по той причине, что затащить оную в длинный узкий резонирующий коридор не додумался бы ни один идиот. Рванувшаяся было к катающемуся по настилу и завывающему малайзийцу дроу быстро поняла всю бесперспективность этого действия, стоило лишь ей расслышать множественный дробный перестук ног по ржавому металлу трапа. В результате все же сделавшая несколько шагов Инельда оказалась прямо на виду высыпавших на крик, как горох из мешка, бандитов.

– Дьявол! – сказал кто-то из них и стал медленно-медленно, словно ему вдруг парализовало все мышцы, тянуться к болтающемуся на поясе пистолету. Остальные вообще опешили от необычности ситуации, в которой уже пойманная добыча не только сбежала, но и, кажется, готовится сопротивляться. Возможно, на скорость их реакции оказал воздействие и тот факт, что оружия в руках Инельды не было видно, поскольку четыре метательные иглы лежали вдоль тонких изящных пальцев и могли быть обнаружены только кем-то, имеющим рентгеновское зрение. Ну а сестра Анна с пистолетами в обеих руках прикрывала спину новоявленной подруги и заодно надежно ею заслонялась. Так или иначе, с ходу морские разбойники приветствовать девушек огнем не стали. А потом уже и не смогли в связи со скоропостижной смертью.

Чтобы достать пистолет из кобуры, застегнутой, а как же иначе, при морской болтанке ведь вылетит в момент, требовалось секунды три. Ну пусть две. Глава гильдии убийц, аристократка дроу в неизвестно каком поколении, персона, привыкшая выживать там, где выжить невозможно, и убивать тех, кого и поцарапать-то нельзя, за это время могла пустить в ход сразу несколько боевых заклятий. Слабых конечно же. Но людям, у которых от боевой магии никакой защиты не было, хватило. Три воздушных лезвия, ударивших на высоте колен, пояса и шеи, вмиг превратили внутренности пиратского корабля в филиал бойни.

Впрочем, это больше походило на танец – экзотичный, чем-то похожий на восточный, – танец, когда гибкое женское тело с повадками пантеры или бесшумно кусающей свою жертву кобры протанцевало между по какой-то причине застывшими в ступоре бандитами. И даже брызги крови, как будто подчиняясь кисти художника, ложились на покрытые ржавчиной и отслаивающейся краской металлические стены коридора кровавыми крыльями фантастических мотыльков… Пытающихся взлететь мотыльков, переродившихся из сползающих и все еще содрогающихся безобразных и бессмысленных куколок человеческих тел. И даже взвизг ушедшей в рикошет случайной пули, вырвавшейся из ствола упавшего на пол видавшего вида пистолета, не смог прервать мига совершенства и красоты, творимого рукой профессионала. Tra shasin mi talor – «Танец кровавых лепестков», – исполняемый в таком вот неподходящем окружении, не на черном вулканическом песке главной арены храма Ллос Дома Hun’ett… и никто вокруг не слышит рокота каменных барабанов, звучащих громче и сильнее ударов сердца.

Статисты, нелепые и смешные в своем непрофессионализме, недостойные даже прислуживать у подмостков арены, быть даже пищей храмовых рабов, единственное назначение которых было оттенять своей смертью перерывы между выступлениями. Недостойные кровавого причастия и изысканных ласк, напоенных первородной тьмой лезвий. Умирающие из-за какой-то жадности и спеси… твари, не успевающие даже защититься, визжащие от волн ужаса, испускаемых ими же самими. Мусор… Мусор, в окружении которого был вынужден распуститься Saaarin mi shasin saa – «Цветок кровавой боли», роняющий свои лепестки на недостойное его прикосновений окружение. Ведь для завывающей от страха команды пиратской шхуны, укутанная проблесками стали и шлейфом ниспадающего кровавого тумана, танцевала сама «Дева Боли», четверть века выживавшая в сакральных кровавых танцах в честь своей недоброй… Совсем недоброй богини…

Коридоры, длинные и извилистые коридоры и закутки, внезапно заполнившиеся ставшей материальной тьмой… Полумрак трюмов, разрезаемый лезвиями просачивающегося сквозь обрешетку и иллюминаторы света и ставшая вдруг скользкой от соленых брызг палуба… соленых темно-бордовых брызг застывающей на беспощадном тропическом солнце крови…

Пронзительное верещание вжавшегося в мачту китайчонка, вздрагивающего от криков уже слетающихся на пир чаек и влажного ощущения мокрого нижнего белья… Скомканное выступление, заставляющее ныть фантомные следы от змееголовых кнутов старших жриц и содрогаться от предчувствия, от звучащего только в твоей голове сухого шороха паучьих лап, волной накатывающегося на колеблющиеся бастионы разума, заставляя окружающее быть нереальным, несбыточным… Сном… Тихим, до странного безмятежно-затянувшимся преддверием кошмара. Заставляя стискивать зубы усилием воли и остатками самоконтроля сдерживать рвущийся наружу крик ужаса перед неизбежным наказанием за испорченное выступление. За то, что лепестки Saaarin mi shasin saa распускались недостаточно утонченно, мазки крови жирноваты, и потеки застывающих красок боли больше напоминают каракули аколита…

«Ведь ты же исправишься, wanre? Phlith ul-ilindith wanre? Ты же не заставишь старшую жрицу стыдиться достижений своей дочери? А? Никчемное светлое отродье!»

– Ну… Черт тебя побери! – со странной интонацией в голосе произнесла монашка, пораженная открывшимся зрелищем, и покрытая кровью богиня, стоявшая в нескольких шагах перед ней, буквально сложилась, лишившись поддерживающего ее стального стержня воли. Но несмотря на поглотившее ее отчаяние, видимое даже невооруженным взглядом, уже на одних инстинктах поставившая слабый магический щит, окруживший ее фигуру легким мерцанием.

Инельду тут же пронзил острый приступ паранойи, свойственной всем темным эльфам в тот момент, когда у них за спиной оказывается не слишком-то надежный товарищ по оружию. В ее руке словно сама по себе возникла плеть из тьмы, сочащаяся ядовито-зелеными каплями энергий гнили, хаоса и распада. Возможно, жизненный пусть сестры Анны и оборвался бы в этот момент. Однако монашка, видимо на одних инстинктах, поступила точно так же, как настоящая дроу. Метким выстрелом добила пытающегося сломать своей спиной мачту китайчонка, расплескав его мозги пулей из «беретты» на и так-то загаженную донельзя шхуну. То есть подтвердила свой статус временного не-врага в глазах впавшей в какое-то странное созерцательно-философское состояние и словно помолодевшей душевно дроу.

– Что это было? – осторожно спросила девушка, не спеша убирать оружие, но и не наводя его на Инельду.

– Да так… – В сознании дочери подземелий, внезапно давшем изрядную трещину, забрезжили мысли, что происходит нечто донельзя странное. А значит, по умолчанию опасное. И надо бы скорее скрыться дома или по крайней мере у тех, кому задешево продавать ее нет нужды. – Потанцевала немножко. Юность вспомнила.

– А я-то думала, это мне не повезло с детством, подруга, – хрипло выдохнула представительница людского племени, косясь одним глазом на брызги крови и, видимо, понимая, что форма их не случайна.

– И вообще мне нехорошо. Странно себя чувствую. Хочу убивать, будто снова стала девяностолетней соплячкой. И ты мне больше не нравишься. – На разум дроу начала накатывать чернота. С каждой последующей фразой речь Инельды становилась все неразборчивее и односложнее. – Я ведь вообще людей не люблю. И эльфов тоже… Даже под грибным соусом. И танцевать было здорово… Давно не танцевала. А сегодня в том клубе изрядно повеселилась, дрыгая задницей. И сейчас тоже хорошо. Весело.

Монашка сглотнула. Ее пальцы на курках напряглись.

– Так… – На последних проблесках интеллекта глава гильдии убийц сделала жест рукой, и кончик плети в ее руке слегка хлестнул сестру Анну по плечу, испепелив одежду и оставив в месте удара темно-фиолетовую печать, похожую на паука, сидящего в центре паутины. Ответный выстрел магическая защита приняла на себя, отбросив в сторону пулю, каких-то считаных сантиметров не доставшую до лба дроу.

– Что ты сделала, тварь?! – сорвалась на смесь визга и рычания, словно рассерженная гиена, обитательница монастыря.

– Я поставила на тебя печать глупого раба, – сонным заплетающимся голосом промурлыкала Инельда, сначала садясь на перепачканную кровью палубу, а потом и ложась на нее. – Будешь перечить – и твои кости, проткнув мясо, вылезут наружу. Но только после того, как расплавится и слезет кожа. Умру – то же самое. А теперь доставь меня к гостинице…

Тихий стук, с которым покрытая капельками крови голова безвольно откинулась на доски палубы, прозвучал необычно громко.

– О господни сиськи! – Сестра Анна богохульствовала, не замечая этого, и терла светящуюся татуировку на своем теле. – Никогда! Никогда больше не буду никому подсыпать наркоту в виски! Никогда!

Влажный метроном падающих капель, серые щупальца порохового дыма, затянувшие внутренности трюмного помещения покачивающейся на мертвой зыби лайбы. Шелест волн и крики кружащихся где-то там, в вышине, под лучами ненавистного солнца, чаек…

Все это лишь аккомпанемент тишине. Мертвой тишине… той самой, что наступает внезапно, подобно выстрелу, и длится бесконечность за бесконечностью… А все эти звуки проходят где-то там, снаружи, не задевая скованного пеленой усталости разума, все еще находящегося под воздействием фуги ярости, наполненной туманом страсти и щедро покрытой пенкой кроваво-алого наслаждения…

Шелест волн и это убаюкивающее покачивание, полоски солнечного света, медленно крадущиеся по доскам настила, то тут, то там отражаясь в темных влажных зеркалах начинающей сворачиваться крови… Неудержимая дрожь сбитых пальцев, находящаяся за гранью сознания, за гранью ощущений боль истерзанного тела…

Спокойствие…

Глава 8

Удивительным и внушающим почтение к личностям героев нашего времени остается тот факт, что не только сам император, но и все его ближайшее окружение всегда находило возможность решить миром почти любую проблему. Пусть даже иногда для этого и требовались повышенные расходы и долгие переговоры.

(Выдержка из краткой биографии императора Аксимилиана Первого. Том пятый)

– Не буду я больше медленнодействующих ядов и временных антидотов к ним варить в таких объемах! Хорошего алхимика в подвале на цепь посадите – и пусть он гонит вам эту бурду бочками!

(Вопли на темноэльфийском, доносившиеся с одного из государственных советов)

«В средневековой Японии был такой обычай, – крутились мысли в голове старого китайского мафиозо. – Когда самурай допускал оплошность, его господин посылал ему нож для показательного самоубийства. И все. Харакири по собственному желанию. Остается один вопрос. Если бы подобная традиция дожила до наших дней, где бы я достал столько ножей? Это же завод по их производству строить придется, с такими-то подчиненными».

Командир отряда, приставленного охранять необычную гостью, только что закончил свой доклад. И, похоже, имел в роду ночных демонов, умеющих читать мысли. Иначе почему он бледнел в таком соответствии с полетом фантазии несчастного старика, не способного испугать своим видом даже школьницу младших классов?

– Значит, эти дамы оторвались от основного наблюдения. – Глава преступной организации решил повторить основные моменты полученных сведений вслух для лучшего усвоения. Память, подточенная неумолимым временем, изредка начинала подводить. Все чаще требовалось ее стимулировать любыми доступными методами. – Плохо. Бойцы оказались недостаточно тренированы, чтобы оправдать выплачиваемые им деньги. Но отдельный специалист, таскающийся на очень большом удалении и старающийся не показывать, будто он работает с вами, сохранил с ними зрительный контакт посредством американского армейского бинокля и их же системы спутникового наблюдения. Хорошо. Грамотное распоряжение имеющимися силами. Потом приведешь его ко мне, перспективный, похоже, парень. Думаю, ему быстро найдется достойное применение. Но на этом приятные новости заканчиваются. Персона, которую надо защищать всеми силами, находилась посреди моря в лодке с одной из этих свихнувшихся фанатичек церкви насилия. А ведь они наши конкурентки! Пусть не самые большие, но все же. В общем, плохо. Потом обеих девушек захватили какие-то морские отребья. Вообще кошмар! Почему твои люди, если они знали, где находится их цель, не следовали за ней на лодке?

– Мы не хотели выдавать себя, – промямлил невезучий мафиозо.

– Мозгов работу вы выдавать не хотели! – взорвался Лю и замер, обдумывая, что это он сейчас такое сказал. Неожиданно на ум дряхлому старику пришла не менее дряхлая зеленая обезьяна из одного ненаучно-фантастического фильма, получившего всемирную известность. Сравнение высокопоставленному члену триады неожиданно понравилось. Помнится, враги того существа надолго его не пережили. – Ибо нет их у вас, похоже! Печально это… Потом, когда после звонка, поднявшего меня среди ночи, вы все-таки реквизировали у одного из наших друзей катер и нашли все-таки то корыто, но к тому времени там уже не было никого живого.

Добрый отеческий взгляд старого Лю, повидавшего на своем веку много такого, от чего обычного обывателя вырвало бы желчью и отправило в спасительное беспамятство, ласково улыбнулся проштрафившемуся подчиненному. Тот попытался мимикрировать под цвет белых стен и почти справился с намеченной задачей.

– Плохо… К счастью, она сама вернулась в отель, вместе с новой подружкой. – Задумчиво отхлебнув уже начинающего остывать чая из своей любимой чашки, Лю загадочно прищурился, глядя куда-то сквозь нерадивого собеседника, которого он непременно накажет, но немного позже… ведь спешка в таком ответственном деле только портит слуг и рождает ненависть. – И та, проявив малоожидаемые от монашки вообще и женщины в частности навыки, первым делом выкорчевала свежеустановленную систему наблюдения.

Президентский люкс отеля «Морская жемчужина», когда-то давно видавшего другие времена, но все еще не растратившего покрытого патиной лоска элитного заведения, за каким-то дьяволом открытого в этом рассаднике порока и беззакония

Раскинувшееся на бежевом шелке простыней женское тело, эбеновыми изгибами бросающее вызов мистическому совершенству античных богинь, мерно вздымало в неглубоком тревожном дыхании идеальные холмы персей, бесстыдно угрожающие небу сосками. Вырубленные из самой тьмы, вытопленные из зеркала ночи линии тела и контуры лица, принадлежащие скорее богине, чем живому существу. Беспорядочно раскинутые по подушке волны волос и задорно выглядывающий сквозь локоны кончик уха, больше похожий на лепесток редчайшей черной лилии, предлагающей чужому взору свою неземную красоту лишь при свете луны в тишине ночи.

И если бы находящаяся рядом девушка была отравлена медом поэзии, то несомненно в ее разуме при виде раскинувшейся перед ней картины рождались бы строки, достойные пера самого Шекспира. Впрочем, стихосложение не относилось к талантам нервно меряющей шагами пространство номера сестры Анны. Совсем не относилось. Так уж было соткано нитями слепых Норн, что «белокурая бестия» германо-испанского производства, не верящая ни в черта ни в бога, виртуозно обращалась практически с любым огнестрельным оружием, великолепно водила легкий штурмовик, а при случае и легкий реактивный самолет, но вот со стихами, и уж тем более с классической литературой, у нее было очень плохо. А будь это даже не так, именно в этот момент монашка была охвачена ужасом и паникой, которые обычно уж совсем не сочетаются со взмахами тончайших крылышек робкого мотылька поэтического дара.

Еще раз подойдя к безвольно раскинувшейся на гигантской кровати Инельде, сестра Анна легким прикосновением к яремной вене проверила пульс. А после бросила взгляд на кажущееся таким невинным лицо, тихо чертыхнулась. Ведь бархат губ был полон мрака, насыщенного мрака преисподней… Испуг, охвативший монашку, был бы непонятен любому существу, которое не видело вот этой самой, наполненной чувственным призывом и негой полуулыбки, чуть приоткрытых губ с мерцающим в глубине белоснежным жемчугом… Улыбки, с которой кружащаяся в кровавом вихре дева расчленяла, резала, вырывала… Отшатнувшаяся от кровати монашка забилась в кашле, стараясь вытравить из своего разума воспоминания. Ее желудок был пуст, а на утренний звонок консьержа с предложением завтрака сестра даже чересчур поспешно ответила отказом не далее как десять минут назад.

– Что же ты за тварь-то такая? – едва слышно пробормотала себе под нос невеста Господа, неосознанным движением вынимая из потайной кобуры пистолет и вновь убирая его обратно. Девушка, в чьей крови сейчас бушевали последствия выпитых накануне коктейлей, лет эдак сто назад вполне сошедших бы за какую-то извращенную отраву, находилась в сильно неадекватном состоянии, называемом одним коротким словом «растерянность». Она, познавшая самые темные грани человеческой натуры, считала себя достаточно подготовленной к любым жизненным ситуациям и имела представление, как в них реагировать. И не суть важно, какой переплет подбросила бы судьба. Жадные лапы работорговцев, холодный скальпель охотников за органами, рушащееся бомбовым дождем небо, в котором парили героические разносчики демократии… Все это было знакомо. И хотя бы в теории убиваемо верными свинцовыми пулями.

В отличие от роскошного чернокожего тела, разметавшегося на кровати в паре шагов, сестра Анна была примерно столь же религиозна, как и представители имеющейся в городе русской мафии, воспитанные в зловещем атеистическом СССР и прошедшие службу в его же армии. А потому к своей рясе относилась сугубо как к униформе. А молитвы считала особо изощренной в своей нелепости вариацией устава. Если бы для членства в банде, а обитатели монастыря были по сути своей именно преступной группировкой, следовало бы носить на груди пентаграмму, надевать на голое тело кожаный садо-мазохистский прикид и медитировать на статую черного козла, девушка без колебаний пошла бы и на такое. Ибо в высшие и низшие силы не верила принципиально. До недавнего времени, заставившего ее приступить к очень серьезному обдумыванию своей жизни и возможного ее продолжения после того, как захлопнется крышка гроба.

– Что же ты за тварь-то такая? – в смятенных чувствах повторила невеста Господа, нарушавшая время от времени, пожалуй, все его заповеди без исключения, и принялась метаться по номеру.

«Да сама бы хотела знать», – подумала притворяющаяся все еще спящей Инельда, тоже не отличающаяся хорошим настроением. Причины своего неадекватного поведения прошлой ночью дроу вычислила практически моментально. Ей подмешали какой-то не опознанный простейшим заклятием, рефлекторно брошенным на предлагаемую пищу, наркотик! Или же распылили его в воздухе, которым она дышала. Это уже мелочи. Главное было, что она нарушила режим своей маскировки, засветившись с применением магии! А отсюда следовало несколько вариантов развития событий. Первый – устранить свидетеля. Второй – подчинить его себе. Третий, сугубо теоретический – сделать вид, будто нечего не было.

Глава гильдии убийц, являвшей собой пусть и своеобразную, но организацию, понятное дело, выбрала путь, увеличивавший ее личную мощь за счет нового подручного. И теперь старательно продумывала механизмы запугивания и контроля человеческой девушки. Сейчас она думала над деталями. Заготовку подобного шаблона, выставляющего темную эльфийку могучим порождением зла, противиться воле которого попросту невозможно, ей вдолбили еще в далекие времена учебы. Только рассчитана она была в основном на представителей наиболее примитивных племен, вроде орков или гоблинов. К тому же мужчин. А потому из спектакля, который очень скоро должен был разыграться в номере отеля, как минимум требовалось убрать эпизоды сексуального насилия. Тем более что кнута для них все равно не найти.

«Жаль, что тут нет Олафа, – лениво размышляла Инельда, прокручивая в мозгу последние детали. – Он бы отлично подошел в роли заменителя. Нет, ну можно, конечно, и самой… Но не люблю я женщин. Принципиально. А значит, придется работать по сильно смягченному сценарию. Вампиром все-таки представиться или демоном? Ну не самой же собой?! Ведь это аксиома: нельзя сообщать новым рабам правду, чтобы они не смогли благодаря оной найти твои уязвимые места. Решено – отыгрываю одну из дочерей Хаоса».

Дальнейшие размышления были прерваны тихим стуком в дверь. Резко развернувшаяся в сторону источника шума сестра Анна настороженным, чуточку хриплым после всего пережитого голосом спросила:

– Кто там?

В ответ раздалось старческое покашливание и наполненный спокойствием и собственным достоинством ответ:

– Скромный ценитель женской красоты и доверительного общения.

В ответ на такое представление монашка, и так выбитая сегодня из колеи, не смогла сдержать бушующего в ее душе раздражения:

– Мы заняты. – После чего добавила уже более понятные для обычного обывателя и служащих местных отелей слова: – Идите в задницу!

– Хм?! – Напряженное молчание, раздавшееся с противоположной стороны двери, привело к тому, что Инельда, уже уставшая от своей роли бедной и несчастной, находящейся в продолжительном обмороке девы, заинтересованно приоткрыла правое веко. И с любопытством посмотрела в сторону очень ненадежной на ее взгляд преграды, отделяющей внутренность гостиничного номера от уже знакомого ей собеседника. Последний, видимо, впал в ступор от такого вот ответа раздраженной сестры христианского бога.

Со щелчком поворачиваемого ключом замка дверь открылась, и внутрь просочился молодой, но довольно габаритный для представителей своей расы азиат с чемоданчиком в одной руке и пистолетом в другой. За ним последовал второй точно такой же. Третьим в номер неспешно и с чувством собственного достоинства вошел благообразного вида старичок, упрятанный в шикарного вида костюм, явно купленный не на распродаже, а пошитый на заказ. Руки пенсионер почему-то прятал в карманах. «Беретту» сестры Анны, направленную ему прямо в лоб, дедуля изучил с выражением легкой заинтересованности на лице. А потом, освободив левую руку, громко щелкнул пальцами.

– И? – после пятисекундного молчания уточнила монашка. – Что сие значит?

– А вы в зеркало гляньте, – посоветовал ей Лю, а это был именно старый «шо хай». – Вон оно, на шкафчике висит. Грязноватое, правда, немного. Совсем у нас обслуга обленилась. Видите четыре красных луча, обрывающихся у вас на спине?

– Снайперы, – упавшим голосом констатировала девушка, отлично понимающая, что сразу против нескольких профессионалов, держащих ее на мушке, шансов у нее нет. Одного еще можно было бы попробовать переиграть за счет скорости реакции. Да и то с крайне сомнительными шансами на успех. Но их слаженная группа не оставит своей цели даже надежды на спасение.

– А в руках у племянников взрывчатка, – спокойно продолжил старик. – Детонатор которой очень неуютно лежит в моих старых, неловких пальцах. Сю, продемонстрируй!

Один из молодых азиатов действительно щелкнул застежкой и явил на свет аккуратные ряды подозрительного вида брусков, соединенных проводами.

«Паралич на трухлявого гриба! – пронеслась в голове Инельды мысль. – И на спутников его тоже. Так, левой руки они со своего места не видят, пальцами можно сделать нужные пассы. А окно и стрелки́, сидящие напротив… Кажется, придется использовать мою природную способность. Надеюсь, еще не разучилась за столько времени без практики».

– А не много ли на двух скромных дам? – несколько шокированно уточнила монахиня, не обращая внимания на то, что со вчерашнего дня одета в костюм, проигрывающий по количеству закрытого тела некоторым закрытым купальникам.

– Я не стал бы утверждать такого. – Вкрадчивый полушепот старого, умудренного жизнью то ли бандита, то ли представителя неофициальной народной власти (с триадами все так сложно – как говорят русские, «без поллитры не разберешься»), несмотря на свою слабость, прозвучал достаточно убедительно для того, чтобы разгорячившаяся было монашка медленно, очень медленно – буквально по миллиметру – опустила руку со своей любимой девяносто второй «береттой». – Поверьте, недостойный старик знает о вас, девушка, достаточно много, и это может быть неплохой темой для дальнейшей беседы. Не правда ли, Мари?

Отеческая добрая улыбка, проявившаяся на морщинистом лице старого китайца, совсем не сочеталась со льдинками стылого льда в глубине его глаз, но стопроцентно заставляла воспринимать его слова крайне серьезно.

Дернувшаяся было, как от сильного удара под дых, девушка устремила на собеседника взгляд, злости в котором хватило бы на пару сотен медленных и крайне мучительных смертей. Конечно же в том малореальном случае, если бы мановением творца эта неизвестного роду-племени человеческая девица с повадками матерой хищницы вдруг получила возможность убивать взглядом.

– Это все, конечно, интересно… – Свистящий шепот, почему-то отдающийся в ушах эхом, заставил всех вздрогнуть и синхронно переместить взгляды туда, где только что лежала Инельда. И она все еще была там. Только теперь сквозь ее роскошную черную кожу отчетливо проглядывала стенка. И с каждой секундой тело дочери подземелий становилось все более и более прозрачным. – Но, пожалуй, я сейчас не в настроении играть в ваши игры.

– Ну вот, начинается, – вслух произнес Лю, сжимая в напряженной в руке детонатор и испытывая целый букет ощущений из азарта и страха смерти, казалось бы, уже давно и прочно забытый старым гангстером, лично не участвовавшим в боевых операциях уже который год.

– Ты прав, смертный, – раздалось сразу отовсюду. – Все только начинается. Да будет тьма!

В следующее мгновение мир для людей исчез. А снайперы, наблюдающие за происходящим, сделали то, что им категорически не рекомендовалось. Моргнули. А потом быстро поменяли глаза, приставленные к окулярам прицелов, и, убедившись, что это не помогло, стали их тереть, чтобы избавиться от наваждения. На месте окна, в котором просматривался гостиничный номер, красовалось непонятное образование полусферической формы, обрывающееся в стене. И оно было абсолютно непроницаемым для взглядов и лазерных лучей.

А в глубине облака мрака гордая дочь подземелий, в которых магия иллюзий, как и все необходимое для успешных интриг, возведена в степень искусства, готовилась проводить деловые переговоры. Из-под массивной железной ванны, защитив щель, в которую она втиснулась, самым мощным из доступных ей барьеров. А говорить с людьми должен был созданный ею фантом. И на саму дроу он походил… ну, скажем так, не очень. Впрочем, у каждой настоящей женщины «парадновыгребной» вид очень сильно отличается от обычного домашнего обличья. В отношении темных эльфиек этот основополагающий закон вселенной выполняется точно так же. А уж для главы гильдии убийц, для которой преображение является таким же естественным талантом, как дыхание или умение ровно подвести глаза для современной модницы, это даже не было усилием… Так – пара пассов, и вуаля.

Впрочем, Инельда никогда, кроме, может быть, далекого младенческого состояния, не была такой простушкой, чтобы испортить свое эффектное появление жалкой спешкой. Тем более что пока сфера тьмы еще не распалась на мелкие истаивающие на глазах туманные обрывки, существует довольно большой промежуток времени, когда тьма властвует над разумом попавших в ее тенета людей. Конечно, это воздействие сугубо индивидуально, особенно для лиц с хорошей силой воли, но согласитесь, в момент наступления полной темноты, сходной больше с внезапным ослеплением, устои разума могут немного пошатнуться. И тут самое главное – правильно этим воспользоваться.

Отражающийся от стен бархатистый чувственный шепот, наполненный нотками неги и страстью… Темной, вызывающей мурашки и инстинктивное отвращение страстью… Шепот раздался как будто отовсюду:

– Не ты ли, смертный, клялся хранить и оберегать меня в отсутствие моего мужчины? Или себе на горе нарушить слово решил ты? – Ритмический рисунок слов, подобный всесокрушающему прибою, будто сам собой вырывался из горла илитиири, переотражаясь и повторяясь множеством звуковых фантомов. Заставляя ее неосознанно морщиться от воспоминаний, от призрака точно такой же речи, тянущего свои костлявые пальцы сквозь вязь времени.

Из мрака, медленно отступающего от глаз людей, сначала соткалась белоснежная паутина, цепляющаяся за потолок, стены и даже воздух, немного светящаяся приятным мягким жемчужным светом. И тем сильнее был контраст с той, что сидела в ее центре, замотанная в кокон, частично заменяющий ей одежду. Антрацитово-черная кожа, проглядывающая сквозь нежный шелк, манила. А вот черепа, пошедшие на трон для королевы тьмы, восседающей на жутком постаменте, отпугивали.

Рогатые – демонов, клыкастые – тех же демонов или орков, немного удлиненные – эльфийские, обычные – человеческие, они составляли причудливую композицию, наводящую на мысли о затаившейся многолапой твари, находящейся под седлом своей повелительницы и готовой броситься в атаку. Желтоватая высохшая от времени кость одним своим цветом вызывала омерзение. А на самой молодой голове, где плоть еще не успела слезть, обнажая основу, без труда угадывалась гримаса жуткого страдания, которое несчастная жертва испытала перед смертью.

И все трое азиатских бандитов синхронно подумали, что где-то они этого типа видели. Причем недавно. Преступный мир не так уж и велик, обычно все друг друга знают, пусть даже шапочно и через третьи руки.

– Кхе, ну что-то такое я и предполагал, – прокашлялся Лю. – Один вопрос, если позволите, миледи.

– Да? – снисходительно подалась вперед Инельда, вернее ее фантом, обнажив в улыбке длинные острые клыки и внимательно разглядывая собеседников алыми глазами с вертикальным провалом зрачка.

– Вы демон или все-таки ведьма? – В этот самый миг старый, уставший от ударов жизни китаец испытывал сожаление. Ведь все первоначальные выкладки, даже самые сумасшедшие из них, оказались ничего не стоящими пустопорожними измышлениями. Взрывчатка… Как же! Судя по всему, дщерь эта из царства Большого Вана, и не взрывчатку надо было брать, а даосскую тыкву с собачьей кровью. По слухам и легендам, являющуюся наилучшим средством от демонов и лис-оборотней. А еще лучше – вместо нервно сжимающих оружие «племянников» захватить пару буддийских монахов. Н-да… Как почти всегда в подлунном мире, считавший себя самым умным страдает из-за излишней учености. Инопланетянка? Как же… Как говорят христианские священники, «чую запах серы».

Впрочем, для менталитета старого китайца общение и какие-либо сделки с представителями потусторонних сил не были таким уж отвратительным и невозможным делом, как для представителей любых других народов и конфессий. Как говорится, в мире есть пара-тройка народов, имеющих абсолютный иммунитет к чертовщине и окружающему ее страху. Из-за широты души и врожденного ехидства, как русские или ирландцы, или из-за длинной истории и привитого с пеленок почитания сверхъестественного, как у китайцев или японцев. И если уж говорить о взаимодействии и пересечении миров и сущностей, то именно жители Поднебесной пристроились как бы не лучше всех. Органично вписав в свою космогонию и Небо, и склоны Желтой горы, на которых, по преданиям и легендам, находится ад. Да и сам ад на страницах китайской мифологии не выглядит таким уж жутким местом, как христианский. Нет – мучать там, конечно, мучают, только при полном согласии с Небесами и по прямому приказу Небесного императора. Бюрократия…

Хоть Поднебесная империя уже почти столетие не видела киноварного оттиска большой императорской печати, в кровь любого китайца с молоком матери проникает тот самый вирус совершенного осознанного и структурированного мира, в котором находится место богам, демонам, духам и безумным, зачастую святым даосам. Несмотря на пронзающие облака Поднебесной, стеклянные иглы небоскребов, вспарывающие морские волны форштевни стальных кораблей и торжествующий рокот взлетающих космических ракет, разум любого китайца все равно укутан пеленой мистического тумана, скрывающего в своих глубинах весь тот пласт верований и сказаний, что и составляет ядро восточной культуры.

– Хм… – Изогнувшаяся бровь и призывный матовый блеск распахнувшихся на секунду губ. Неслышный звон столкнувшихся взглядов. Все это заставило бы свихнувшегося на чистоте благоверного итальянского католика забиться в истерике, ирландца – известись от любопытства, а русского или немца – выдать в воздух столь сложносоставное ругательство, что плиты перекрытий, несомненно, не выдержали бы, похоронив всех присутствующих под обломками здания. Китаец же… Согнутая в классическом поклоне, достойном чиновника давно ушедшей в прошлое династии Цинь, фигура и вежливая улыбка органично дополнили уже заданный прежде вопрос, на который старик, перешагнувший уже, как говорят в Пхеньяне, «последнюю четверть жизни», все еще ожидал ответ…

– Немного того, немного другого, – соблаговолила ответить дочь подземелий, чей народ действительно имел очень тесные исторические связи с демонами. Деловые, религиозные и, как следствие этого, даже личные. Сама Инельда, впрочем, в своих жилах крови созданий из иных планов не несла. Ну, или было их там не больше, чем у любой другой темной эльфийки из числа тех, которых считали вполне нормальными. Сгустившийся из ниоткуда мрак понемногу начал рассеиваться, открывая контуры близлежащих предметов. Но трон из черепов и паутина остались незыблемыми. – Кстати, по возможности воздержитесь от пышных славословий и прочего церемониала. Даже моя вечность слишком коротка, чтобы тратить ее на подобную ерунду.

– Не обещаю, – честно сознался наследник цивилизации, уже три тысячи лет назад с головой погрязшей в бюрократии, о чем, кстати, и справки соответствующие имелись. – Но постараюсь. И раз уж мы сняли маски в этом эпизоде театра жизни…

– Дьявол! – Сестру Анну, впавшую от всего происходящего в некое подобие оцепенения, наконец-то прорвало. – Карамба! Иисус Христос сладчайший и его мамочка, сумевшая придумать позу, которой нет даже в Камасутре!

– Заткнуть? – спросил один из подручных старого мафиозо, наблюдая за богохульствующей монашкой. Нахождение в одной комнате с представительницей сил зла его, видимо, не особо пугало. Впрочем, будь на ее месте посланец небес или, скажем, активированная ядерная боеголовка, реакция была бы такой же. Лю знал, кого стоило брать с собой.

– Не надо, – последовал ответ от дроу. В женщину полетело невидимое для глаза заклятие немоты и вполне даже воспринимаемые человеческим зрением чары темных пут. Со стороны казалось, что из наполняющего помещение мрака вывернулись черные жгуты, хищными змеями обвившие тело в рясе и заставившие замереть его в одной позе. Довольно неустойчивой. Спустя пару секунд сестра Анна упала на пол, и лишь вращающиеся глаза и беззвучно разевающийся рот показывали, что она еще жива. – Это моя добыча, и я бы попросила вас ее не трогать.

– Разумеется, – кивнул Лю, наконец-то нашедший для себя ответ на вопрос – для чего его странной и страшной гостье могла понадобиться простая смертная, много и изощренно грешившая в одеждах священнослужительницы. – Может, специй каких-нибудь в номер попросить принести? Или доску разделочную?

– Не стоит, – отказалась Инельда. – Есть ее не собираюсь. В живом виде она полезнее будет. И давайте все же вернемся к делу. Думаю, у вас есть вопросы.

– Хорошо, – не стал упрямиться китаец, сочувствия к жертве сил зла не имеющий в принципе. – Собственно, главный из них – это как скоро золото из преисподней превратится обратно в сухие листья?

– Металл вполне настоящий, – даже немного оскорбилась дроу. В интригах жителей подземелий разнообразные подставы были явлением повсеместно распространенным, но настолько грубых обманов там никогда не использовали в связи с высокой степенью их раскрытия. – И он останется таким же, как сейчас, вечно.

– В легендах, которые мне рассказывали мама и бабушка на ночь, говорится об обратном, – упрямо стоял на своем подозрительный китаец, не желающий лишиться прибыли. Тем более что лишь она могла бы послужить некоторым утешением душе матерого преступника, совершившего слишком много грехов в свой жизни, чтобы рассчитывать на хорошее посмертие. И кроме того, старик уже уловил в руке, сжимающей детонатор, странное покалывание, прежде конечности абсолютно несвойственное даже в минуты сильнейшего волнения. А потому старый «шо хай», как оказалось, способный спокойно разговаривать даже с демоном, подозревал, что пальцы его заветную кнопку нажать не смогут, и теперь делал хорошую мину при плохой игре, пытаясь получить как можно больше информации от своей собеседницы.

Сердце опытного переговорщика бешено колотилось, разгоняя старую загустевшую кровь. Информации много не бывает, и, судя по началу разговора, ссора не входит в планы этой подданной Большого Вана. При такой мысли Лю очень сильно захотелось непременно уточнить – к адскому ведомству какой именно религии относится его собеседница. Просто чтобы не попасть впросак. С одной стороны – тяга к согрешившим католическим монашкам… А с другой – черная кожа, глаза, уши, наконец… В общем, лучше перестраховаться.

– Тешу себя надеждой, что гостья этого города занимает не последнее место в свите самого Яньло. – Еще раз учтиво поклонившись, Лю добавил извиняющимся голосом: – Или многоуважаемая имеет некоторую связь с христианским нижним миром?

– Да я вообще не из вашей мифологии, – возмутилась Инельда. – Как хочешь проверяй товар, но он качественный.

– Уже, – и глазом не моргнул в ответ Лю, моментально переключаясь на деловой стиль ведения переговоров. – Всеми возможными методами. Даже в несколько храмов разных божеств по небольшой пластинке пожертвовал. Нигде подвоха не заподозрили. Кстати, а ваш спутник? Он-то кто?

– Олаф? – В голове дроу прокручивалось множество комбинаций, но предсказать их результат в случае того или иного обмана не получалось. В конце концов она решила сказать правду. – Человек. Чистокровный настолько, насколько это вообще возможно. Но он достойный потомок великого воителя, от чьего имени небеса дрожали, а враги разбегались в разные стороны, громко вопя от ужаса. Да и сам он… На его счету как бы не больше демонов, чем я видела за всю свою жизнь. Даже один высший со свитой. Не рекомендую злить его. Убьет…

– Раз компанию ему составляет столь прелестная дочь тьмы, то сомневаться в словах ваших резона нет, – покорно согласился Лю, имевший широкий кругозор. И немало читавший в свое время в философских трактатах о многочисленных героях, полубогах и демонах, часто вступающих в союзы для выполнения одних им понятных миссий и дел. Тот факт, что подобное может иметь место не только на страницах книг, но и, видимо, происходит в настоящее время, заставило старика даже испытать нечто вроде гордости за человечество. И остро пожалеть, что ничего подобного нет в Китае. А не то он бы точно знал. – Но сам собою на язык просится вопрос: а чего же вы хотите? Ну, кроме обмена золота на оружие.

– Людей, – тотчас же последовал ответ. – Воинов. Тех, кто не побоялся бы навсегда покинуть эту реальность и служить новым повелителям с оружием в руках, сражаясь против смертных и бессмертных.

«Действительно, не контрафактную же электронику ей просить! Сомневаюсь, что в преисподней такой товар будет пользоваться спросом, – позволил себе слегка мысленно расслабиться старый мафиозо китайского розлива. – У них наверняка все лучшее и лицензионное, от заслуженных производителей, успевших благополучно сдохнуть и попасть в мир иной».

– Что ж, это мне понятно. А чем же вы могли бы одарить взамен того, кто нашел бы таких отчаянных парней?

– Женщины тоже подойдут. – Переселение из матриархального общества темных эльфов в патриархальное людей сделало Инельду на диво толерантной к гендерным признакам партнеров и подчиненных. – Награду же можешь выбрать практически любую. Здоровье. Молодость. Красоту. Золото. Камни. Волшебные артефакты, способные служить многим поколениям твоей семьи. Невозможного для меня мало.

«Особенно учитывая, что Аксимилиан при необходимости наладит производство волшебных вещичек в промышленных масштабах, – подумала про себя дроу. – Под знамена императора-чародея постепенно стекается все больше разных магов, ведьм и заклинателей, резонно полагающих, что под крылышком собрата им будет житься вольготнее. Кстати, а с моим орденом он когда разберется наконец? Между прочим, одна из лучших гильдий на поверхности. Специализация у них, правда, узковатая, лишь боевые аспекты…. Но для захвата и удержания власти как раз подойдет».

– Так… – У Лю в голове закрутились шестеренки, подсчитывающие, сколько и каких наемников согласится раз и навсегда круто поменять свою жизнь. Получалось мало. Хотя его сейчас, наверно, не удовлетворил бы до конца и полный перечень населения более чем миллиардного Китая. – А их добровольное согласие на службу обязательно?

– Очень желательно. – Дроу не собиралась принимать тех, кто с самого начала будет готовиться воткнуть кинжал в спину. Или выпустить туда автоматную очередь. Нет, доверять людям она бы и так никогда не стала, но зачем же еще больше увеличивать количество проблем для себя любимой? – Особо ценные специалисты могут обойтись и без него, но много таких быть не должно. И вам придется долго убеждать меня в незаменимости подобных кадров.

Император, который первый раз в жизни принимает по-настоящему добровольную присягу от по-настоящему знатного лорда

Я украдкой потер то место, которое находится между спиной и ногами. Оно болело. Полтора дня тряски верхом – это многовато. Даже для мага, пусть и сильного. Скотина-конюх подсунул под мое потенциально императорское седалище артефактное седло, не дающее своему владельцу свалиться и избавляющее лошадь от большей части веса и потертостей. Даже если на нее верхом взгромоздится тролль в рыцарских латах. Вот только повреждения, нанесенные волшебным оружием, заживают куда медленнее и неохотнее простых ран. А родная задница, увы, явно посчитала проделанный путь покушением на нее. И реагировала соответственно. Раздражением, которое не снималось никакими заклятиями, кроме, быть может, высших целительных. Но эта область искусства творения чар, увы, в свое время изучалась мной чересчур поверхностно. Возможно, могла бы помочь Селес, эльфы всегда очень трепетно относились к своему здоровью. Однако она осталась в лагере, отпустив своего жениха на прогулку в сопровождении всего лишь двух десятков телохранителей. Ну и полутысячного кавалерийского корпуса, растянувшегося сейчас за моей спиной в длинную змею.

Недавно к нашей неспешно движущейся вперед армии подошел небольшой караван, содержимое которого удивило всех нас до безобразия. Серебро. Триста мер благородного металла, так хорошо уничтожающего нечисть и пригодного для изготовления несложных артефактов. Ну или банальных монет, идущих на выплату жалованья. Но все это богатство служило лишь придатком к одному крайне любопытному посланию. Один из лордов развалившейся империи Канлера Великого поступил наперекор большей части дворянства. Он признал мои права на трон, выразил готовность принести вассальную присягу и даже соглашался дать бойцов для дела возведения на престол законного правителя. Предложение выглядело слишком соблазнительным, чтобы ответить на него отказом или проигнорировать. А потому я рискнул отправиться в не такой уж и далекий путь, чтобы встретиться лично с этим человеком в одной из принадлежащих ему деревень. А маленькая армия конных воинов с огнестрельным оружием, в чистом поле стоящая как минимум впятеро большего числа простых пехотинцев, послужит гарантом безопасности.

Кавалерия живой и блестящей начищенными латами в свете солнца рекой влилась в заботливо распахнутые ворота. Рассыпавшиеся по территории бойцы вели себя по возможности вежливо, но твердо, выискивая вероятные силы противника. Таковых не нашлось, если не считать некоторого количества держащих топоры под рукой мужиков, охотников с их луками да некоторого количества местной стражи. Поисковые чары, которые я сплел, также ничего подозрительного не обнаружили. Засады в виде маленькой армии в этом месте не было… Или она оказалась спрятана слишком искусно, чтобы ее обнаружить. Ну а отдельных ассасинов заметить до той поры, пока они не приступят к устранению своих жертв, почти невозможно. Да только среди профессиональных убийц мало таких идиотов, чтобы атаковать полководца, окруженного со всех сторон своей армией. Ведь шансы выжить после такого деяния, пусть даже оно окажется успешным, ничтожно малы.

– Счастлив приветствовать вас, – поклонился, впрочем, не слишком низко, старый рыцарь, встретивший меня в доме старосты села. В общем-то его даже можно было назвать крохотным городком. Примерно четыре с половиной тысячи жителей, несколько лавок, две кузни, полусотня регулярной стражи и почти втрое больше ополченцев, способных взять в руки оружие при необходимости. Компанию пожилому лорду составляли развалившиеся на поставленных вдоль стен лавках маг с двумя ученицами. Девочки были очень даже ничего, хотя со своим наставником составляли весьма карикатурную композицию. Он – низенький как гном, сухой как щепка да к тому же горбатый для полного счастья. А вот его румяные подопечные, очень похожие друг на друга и явно являющиеся близкими родственницами, щедро расточали белоснежные улыбки направо и налево. Ростом они могли поспорить с императорскими гвардейцами, канувшими в небытие вместе со столицей покойного, но очень деятельного папаши. А объемом и тяжестью грудей, распирающих изнутри нарядные платья, – со шлемами все тех же отборных здоровяков, подкладывающих под стальную скорлупу мягкую подушечку. М-да, хорошо устроился коллега. И судя по тому, что в ауре мага признаков истощения не видно, но на объекты противоположенного пола, находящиеся здесь и сейчас, он посматривает с крайне хозяйским видом, в плане способностей дедуля может ой как блеснуть.

– Взаимно, – отмахнулся я, переключая внимание с тройки своих коллег на виновника боли в саднящей пятой точке. – Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, сэр Реджинальс. Признаться честно, пока жители нашей страны, ну, вернее, остатков империи Канлера Великого, не балуют меня поддержкой. Присланный же в армию обоз с серебром и некоторым количеством добровольцев, не так уж плохо обращающихся с оружием, стал приятным сюрпризом. И, разумеется, отклонить присланное вместе с ними приглашение в гости стало бы просто глупым. Не люблю ходить вокруг да около, а потому скажите честно – почему вы меня поддержали и что рассчитываете получить взамен?

– Ваша победа над демонами наделала много шуму, – вздохнул старый аристократ. Интересно, сколько ему лет? Учитывая относительное богатство и личного мага под боком – скорее всего, не меньше чем полтораста. А может, и все двести. – И пусть церковники ее отрицают, но я был в тех краях. Давно. В молодости. Когда являлся всего лишь безземельным рыцарем и для того, чтобы раздобыть деньжат, охотился на демонов и продавал их потроха чародеям. И оттуда регулярно совершались набеги жутких тварей на мою вотчину, купленную семьдесят лет назад всего-то за полтысячи золотых.

– Это же почти даром! – удивился я.

– Тогда цена земли вполне соответствовала ее состоянию, – заверил меня аристократ. – В паре уцелевших крепостей стояло-то всего штук по сорок домов, где проживали крестьянские семьи, боящиеся высунуть нос за околицу. И умирали там куда чаще, чем рождались, по причине заполонивших округу мутантов. Сорок лет их выколачивать пришлось, прежде чем свои отродья Хаоса кончились, а пришедшие на их место монстры стали оперативно уничтожаться.

Он в министры, что ли, набивается? В принципе… А почему бы и нет? Надо проверить его историю, и если наврал не слишком сильно, приму на службу. Умелый хозяйственник грамотными или просто ленивыми королями должен цениться сильнее, чем золотой рудник. Монеты не положишь в рот, если хлеб некому продать, и не натянешь на себя, коли у соседей дефицит сукна случится. А подобный придворный сделает так, чтобы в державе все было, причем не по заоблачным ценам. И даже если будет класть часть прибыли в свой карман – пускай. Главное, убытков он не допустит.

– Мне немного осталось. Уже сейчас я практически живу на магии, словно какой-то лич, и чувствую, как начинают разлагаться органы, – продолжал говорить сэр Реджинальс, потирая подбородок морщинистой ладонью. – Но после себя хочется оставить что-то посущественнее налаженного хозяйства. И потому я решил помочь вам, Аксимилиан. Тем более что об этом просили наши общие родственники.

– Какие же это? – подозрительно прищурил я глаза, разглядывая пожилого человека, который набивался мне в родню. – Не припомню таких как-то.

– Вы плохо учили генеалогию, раз так. Впрочем, я и сам начал интересоваться этой дрянью лишь после семидесяти, когда подходящих женихов для внучек выбирал, – слабо улыбнулся старый аристократ. – Ваша сестра, дочь Канлера Великого, как известно, вышла замуж за одного из наиболее влиятельных вождей побережья… Чья мама, вот уж совпадение, являлась моей кузиной. Кстати, вот еще и от нее письмо. С предложением союза. И предостережением.

– А день становится все любопытнее и любопытнее… – Я при помощи телекинеза принял протянутый свиток и точно так же его развернул, держа на расстоянии десятка шагов от своего тела. Ничего подозрительного не произошло, правда, читать ряды мелких аккуратных букв с такого ракурса оказалось немного неудобно. – И что же за предупреждение?

– Церковь, которая после смерти Канлера стала постепенно собирать в своих руках бразды правления человеческими землями, увидела в вас угрозу своему влиянию, – спокойно пояснил мой, как оказалось, родич. – В вольных торговых городах проповедники вещают на площадях, выставляют голытьбе вино и собирают вокруг себя толпы послушников. Духовники почти всех аристократов категорически не советуют своим сеньорам связываться с вами, оказывая заодно давление на их жен и матерей. Совет старейшин варварских племен уже оказался завален золотом и дорогими подарками, дабы они не пустили жадную до драк и славы молодежь в ваше войско. А еще оказались пересмотрены в пользу подземных владык торговые договоры с гномами. И теперь карлики вполне могут присоединить к армии Святого Града свой бронированный хирд.

Только я открыл рот, чтобы выразить сомнение в словах трухлявого пня, похоже, решившегося на стрости лет влезть в большую политику, как одна из стен разлетелась в клочья. Вернее, во втыкающуюся куда ни попадя очень острую щепу.

Явно какое-то заклинание из арсенала друидов, промелькнула в голове мысль, не помешавшая, впрочем, поставить щит, прикрывший и меня, и моих телохранителей. Вот только половина их осталась снаружи у лошадей. Проклятье! Из грамотно поставленной засады вырваться почти невозможно, уж кому, как не боевому магу, лучше знать!

– Кто посмел?! – Старик, против ожиданий, на меня с отравленным кинжалом не кинулся.

Вместо этого он развернулся к пролому, из которого на нас повалила орда нападающих. С первого взгляда их можно было принять за людей, но при более тщательном рассмотрении выяснилось, что практически у каждого был какой-то дефект внешности. Третий глаз, акульи зубы, жабры, клешня вместо руки, крысиный хвост, куце обрезанный, чтобы ходить не мешал, а то и все это сразу. Мутанты. А вел их колдун, облаченный в багрово-красные одежды из натуральной и непрерывно сочащейся кровью кожи. Понятное дело, человеческой. Ну или там эльфийской, возможно с включением оркской или тролльей на местах, требующих повышенной прочности. Их-то шкуре сносу нет, они даже доспехами по причине ее прочности нередко пренебрегают. Чернокнижник. Слуга Хаоса.

– Вон с моей земли!

В руке аристократа появилась шпага, выдернутая из ножен на боку. Тонкое синее лезвие на своем конце горело режущим глаза огоньком и явно могло доставить существенные неприятности тому, в кого попадет. Горбатый волшебник мудро прикрыл себя, нанимателя и своих учениц, спешно создающих собственные заклинания, пусть достаточно медленно и весьма примитивные, щитом из спрессованного воздуха. Хм, знакомая техника. Неужели мы из одного ордена? Бросаться к уже окружившим меня телохранителем никто из них и не подумал, вероятно понимая, что они прирежут любого, приблизившегося в такой обстановке к венценосной персоне, не разбираясь в намерениях последнего.

Мутанты, невесть как попавшие сюда, завывая, рвались вперед, по возможности огибая созданный коротышкой-колдуном щит. Тот, впрочем, одной лишь пассивной обороной ограничиваться не собирался, и «лезвия ветра», высунувшиеся из поначалу монолитно-гладкой поверхности барьера, разрезали на судорожно дергающиеся и истекающие вполне красной кровью куски трех или четырех нападающих. Чернокнижник тоже вести долгие беседы не соизволил. Адепт Хаоса не делал никаких жестов и не произносил заклинаний, но в комнате пахнуло Злом, причем именно Злом с большой буквы, и мой щит оказался пробит, вернее, раздвинут в стороны достаточно, чтобы через него мог пройти любой материальный объект, не слишком сильно снижая свою скорость.

– Назад! Назад! – За воротник схватились тонкие, но неожиданно крепкие руки какого-то эльфа и потянули меня, в результате разрушения заклинания словившего нешуточную и моментальную мигрень, подальше от опасностей. Парочка других перворожденных в это время художественно дырявила тварей, на несколько мгновений замешкавшихся в остатках магической преграды. Но большая их часть уже натягивала луки, на тетивах которых лежали артефактные стрелы, и жали на курки пистолетов, посылая в самого опасного врага смертоносные гостинцы.

– Во славу Владык! – наконец-то разлепил губы колдун, выставляя перед собой растопыренные и подрагивающие от напряжения руки. Перед ним мгновенно закружилось в воздухе марево, представляющее собой цепь непрерывных и самых невероятных изменений реальности. Катающийся по полу раненый мутант, которому отсекло все три нижних конечности «лезвием ветра», оказался разделен этим барьером на две неравные половины. И если та, которая оказалась ближе к чернокнижнику, просто испарилась, то вторая спешно поползла в сторону, на вылезших из тела удлинившихся ребрах, превративших несчастное существо в подобие костяной многоножки. Большая часть снарядов исчезла в барьере без следа, но парочка отрикошетила назад, а один даже пронесся над плечом слуги Хаоса и, вонзившись в стену открывшегося за его спиной помещения, немедленно пророс в ней странной ярко окрашенной растительностью. Судя по зубам, имеющимся на спешно распускающихся цветах, сугубо плотоядной.

Разнообразные тесаки, мечи и булавы, по большей части ржавые и неухоженные, скрестились с клинками моей охраны. Только мутанты о сохранении собственной жизни не думали совершенно, а потому просто нанизывались на выставленные вперед лезвия, сближаясь с противниками и кромсая их. В принципе, нельзя сказать, будто такое поведение было совсем нелогичным. Живучесть большинства измененных Хаосом организмов поражала, и можно не сомневаться, те, кому вовремя не снесут голову и не проткнут сердце, ну или все сердца, тут уж по ситуации, непременно встанут на ноги, особенно если дорвутся до еды. И люди им в этом качестве вполне сгодятся.

– Отпустите, сволочи! – ругнулся я на телохранителей, наблюдая за тем, как их число начинает сокращаться, и послал по помещению волну жаркого огня, начинающегося примерно на уровне спин первых в отряде тварей. Стены моментально не вспыхнут, они наверняка от пожара зачарованы. Вопли сгорающих заживо чудовищ наполнили комнату, но, несмотря на полученные повреждения, примерно треть их осталась на ногах. До следующего заклинания, на этот раз вызвавшего резкое охлаждение воздуха, добившего уцелевших монстров и, кажется, одного эльфа, выдернутого бившимся в агонии мутантом из рядов моих защитников. Амулеты бедолагу не спасли, я бил на совесть, желая свести на нет численное преимущество врагов.

Чернокнижник, по-прежнему защищающийся барьером из Хаоса, гибелью своих подручных не расстроился. Более того, он улыбался словно кот, незаметно подбросивший идущей с кувшином сметаны хозяйке под ноги живую мышь. Но почему?! Ведь в одиночку он нам гарантированно проиграет!

– Сверху! – Вопль старого аристократа, ударившего внезапно удлинившейся шпагой прямо сквозь защищающий его купол, слился с почему-то очень отчетливым щелчком арбалетной тетивы, донесшимся из-под потолка. Мне, только что сотворившему три сильных заклинания подряд, было просто не остановить выпущенной стрелы, конечно же являющейся отнюдь не простым кусочком дерева с железным наконечником. Но остроухий чародей, присланный папашей Селес и наконец-то включившийся в магическую дуэль, сумел отвести в сторону, казалось бы, неминуемую смерть.

Поток черного огня, кружившегося вокруг короткого древка по спирали, окутался на мгновение зеленым сиянием и ударил в пол, немедленно проделав там дыру, достойную пламени дракона. Разлетевшиеся в стороны брызги заставили, казалось, сорвать голос в крике от жуткой боли в руке, куда пришлась пара капель магического пламени. На груди внезапно рассыпался осколками амулет-ядолов, призванный спасать от отравлений. Ближайшие ко мне телохранители, также попавшие под заклинание, пусть и совсем маленькие его частицы, тоже зашатались, будто пьяные, голося, словно все демоны преисподней разом. У одного из них через рот вылетели конвульсивно выплюнутые легкие.

На пол плюхнулся перерезанный почти пополам труп. Паукообразное покрытое темно-бурой шерстью тело без головы и ног, с одними руками по периметру, две из которых все еще сжимали ложе белоснежно-белого, явно выточенного из кости арбалета. Уж не архидемон ли служил поставщиком материала для его изготовления? Уверен, в фундаменте дома он не застрял, вырыв аристократу новенький подвал. Да только вряд ли там можно будет что-то хранить, не опасаясь, что вещь может испортиться под остаточными эманациями Хаоса. Ну, может, если только яды. Или воду, которую потом можно будет при осаде лить на головы врагов. Думаю, действовать будет если и хуже, чем кипящее масло, то не намного.

– Чернокнижника держите! – прохрипел я кое-как, преодолевая боль и выпрямляясь, чтобы метнуть в колдуна еще какое-нибудь заклятие. Только торопиться мне не было нужды. Местный маг со своими ученицами свернул барьер и перешел в наступление. Он повторил со щитом Хаоса тот же фокус, который слуга демонов провернул с моими чарами, растянув его в стороны и тем ослабив, а подскочившие к противоположным краям области аномального пространства девушки уже успели вбить в них одинаковые ритуальные кинжалы, цеплявшие чары словно простую ткань, и теперь тянули ослабевшие преграды в разные стороны.

– Убью! – Сэр Реджинальс, явно уже имеющий опыт работы при подобных фокусах своего волшебника, был предельно лаконичен, а шпага его как живая метнулась к чернокнижнику. Да только этот пень трухлявый перекрыл траекторию выстрелов, буквально закрыв единственного оставшегося врага своей спиной.

– Сдохни! – Ответ колдуна был столь же краток, но куда более действенен. Из глаз его вырвались два луча фиолетово-черного света. Один ударил престарелого феодала в руку, сбив траекторию удара, пришедшегося куда-то в пол, а заодно сдув с кисти аристократа всю имевшуюся там плоть, а второй поразил в грудь горбатого чародея, немедленно упавшего лицом вниз, словно марионетка с обрезанными нитями.

– Дедушка! – Дружный вопль девиц, все-таки оказавшихся не любовницами, а потомицами мага, стал последним, что в своей жизни услышал слуга демонов. Руки их были заняты, но у учениц мага нашлось еще одно оружие. Весьма своеобразное. Их груди, внезапно прорвали одежду и рванулись вперед, увеличиваясь в размерах. А затем стиснули колдуна с двух сторон и раздавили, забрызгав стены кровью. Глухо стукнула о доски оторванная необычайной силы ударом рука, все еще одетая в сам по себе сочащийся алой жидкостью рукав.

– «Кулак великана», – ахнул я, опознав заклинание, принадлежащее к весьма редкой школе метаморфизма, чьи последователи могли изменять свой облик как угодно. В том числе и увеличивать на время все тело или отдельные его участки в десятки раз. Правда, обычно, в бою, ими использовались все-таки руки, а не… Не…

– Все, копец, – совсем некультурно произнес какой-то эльф, забыв о том, что представители его расы всегда славились изящной словесностью, пялясь туда же, куда и все присутствующие в комнате мужчины. На соблазнительного вида холмики, вернувшиеся к нормальным размерам, но остающиеся щедро забрызганными кровью. – Я теперь импотент!

– Спокойно, я еще жив. – Горбун со стоном поднялся на ноги. Его грудь представляла собой страшное зрелище. Оголенные и наполовину рассыпавшиеся кости медленно закрывала наступающая с краев свежая розовая плоть. – Ох, одно сердце сгнило, второе просто отказало… Ну и ладно, у меня все равно еще три осталось. Милорд, вы как?

– Хуже, чем сегодня утром, – проскрипел сэр Реджинальс, отсекая шпагой пострадавшую конечность. – Проклятье, почему они всегда целят именно в эту руку?! Это была уже четвертая!

– А вы попробуйте оружие в левой держать, они вам и другую оттяпают, – хмыкнул я, обозревая разгромленный дом. И своих солдат, лезущих сплошным потоком через двери и окна. – Знаете, мне кажется, лучше выйти на свежий воздух. Как-то там… Посвежее будет.

Восстановление порядка заняло не слишком много времени. Мутанты и их поводырь, как оказалось, пришли к нам из дома местного мельника. Путь их легко прослеживался по четырем растерзанным патрулям прямо до амбара с зерном, среди которого отыскались обглоданные останки мукомола. А уж как твари узнали, когда и где меня ждать… А демон их разберет! Какой-нибудь специализирующийся на предсказаниях или разведке.

– Почему вдруг моя сестра и вы сами прониклись ко мне такой любовью? Только честно, – спросил я пожилого аристократа, после того как всем раненым была оказана помощь, а тела нападавших сожгли. – Надеетесь получить теплое местечко у трона? Ну, в вашем случае уже не столько для себя, сколько для детей?

– И это тоже, – не стал спорить сэр Реджинальс. – Но главное в другом. Этой земле нужен порядок. И не такой, который пытаются выстроить святые отцы. Нет, цели у них, может, и благородные, но методы и эффективность действий вызывают большое сомнение… Сколько десятилетий прошло с развала страны, а все стало только хуже. Ну, за исключением наполненности церковной мошны и укрепления положения слуг Светлого Господина.

– А сами чего же не исправили? – Вопрос сам собой спрыгнул с моего языка. – Взяли бы дело в свои руки!

– Мы пытались… – вздохнул пожилой аристократ. – Но сил не хватило. Или времени.

– Значит, плохо пытались, – буркнул я, вспоминая высшего демона, пробивающегося ко мне через разрываемых в клочья солдат. И, между прочим, на то, чтобы собрать силу, способную закрыть одну из самых страшных язв нашего мира, мне понадобилось меньше года! Да, призрак папаши, Олаф и Селес оказывали весомую поддержку. Но они же далеко не боги, сравниться с которыми не смог бы никто! – Времени вам не хватило… Храбрости и напора лучше нашли бы у кого занять.

Старик вспылил:

– Да ты хоть знаешь, что успел побывать дядей, а, твое императорское величество? Три года назад между сильнейшими кланами варваров вспыхнула очередная серия конфликтов на почве кровной мести! Чтобы закончить эту глупую бойню и вернуть мир на побережье, дочь Канлера Великого согласилась отдать в заложники главным поборникам древних традиций своего девятилетнего сына… Оружие вернулось в ножны. А спустя всего семь месяцев идиоты из совета старейшин вновь раздули конфликт, выдрав друг другу бороды из-за какой-то не туда сунувшейся козы. Один идиот в линялых шкурах прирезал другого, а мальчика на следующий день сварили в большом котле. Медленно!

Некоторое время мы мерялись злыми взглядами, но потом все же слегка успокоились и отвели глаза в стороны.

– Значит, церковь под меня копает, – резюмировал я услышанное, сменив тему. – Сможете выиграть время?

– Постараемся. Торговые города и сами будут раскачиваться долго, а варваров и благородную вольницу мы по мере сил притормозим… – кивнул старый рыцарь, дергая свежей культей и болезненно морщась. – Но помни: твоя сестра лишь замужем за первым среди равных из дикарей. А я далеко не самый знатный и богатый лорд, чтобы к моим словам прислушивалась все, от мала до велика.

– Значит, придется действовать быстро, – сказал я, потирая пятую точку, которая уже предчувствовала дикую скачку в обратном направлении. – Хотя больше чем уверен: церковь все равно успеет нанести первый удар.

Глава 9

От жены герцога Олафа, благословленной леди Инельды, редко можно было ожидать проявлений дурного нрава. Даже когда она находилась в гневе, никто не замечал, чтобы сия особа во всеуслышание грозила кому-то расправой.

(Строчки в официальной летописи, которые все читатели, кроме одного, считали наглой лестью)

Ну… Скорее всего, так и было… Я ведь не дура, чтобы предупреждать своих жертв заранее?

(Мысли того самого единственного исключения)

Откинувшись на спинку кресла, капитан полиции портового города снял с головы фуражку и облегченно провел рукой по короткому ершику уже практически седых волос.

– Фу-ух! Черт побери эту жару. – Бросив взгляд на поскрипывающие под потолком медленно вращающиеся лопасти вентилятора, мужчина приподнял взгляд еще выше, куда-то в небесные выси, и недовольно пробурчал: – Хотя в Гонконге было не лучше. Только тут еще этот запах мангрового болота…

Подхватив со стола, заваленного отчетами, какую-то папку, Ду Юэшэн по прозвищу Старый Кабан принялся энергично ею размахивать. Хотя заранее понимал обреченность попытки таким образом разогнать влажный застоявшийся воздух кабинета, наполненный амбре пота и табачного дыма, щедро приправленное непередаваемым запахом гниющих мангровых зарослей.

– Шеф! Срочно, шеф! – Вбежавший в кабинет запыхавшийся полицейский в прилипшей к груди от пота форменной рубашке затараторил что-то неразборчивое. Что-то, о чем перегретый мозг начальника полиции в текущий момент просто не мог думать, так как всю окружающую действительность заслоняло стойкое желание, даже можно сказать, страсть – один-единственный глоток холодного пива. – Шеф, да очнитесь вы! Там триада громит «Морскую жемчужину»!

– Сильно? – уточнил Ду Юэшэн, задумчиво нахмурив брови и уже зная ответ. Ради парочки разбитых зеркал иди даже одинокого трупа подчиненные беспокоить его не стали бы. Да и метаться тоже. Однако, похоже, случилось что-то серьезное, и значит, придется разбираться. Конечно, любая мало-мальски крупная преступная организация, не желающая себе больших проблем, платила наиболее влиятельному из представителей закона, способному обеспечить их неприятностями. Но и девочки, работающие в той гостинице, исправно отстегивали ему долю со своей неофициальной выручки. А хозяин заведения вполне официально время от времени делал пожертвования в фонд полиции.

– Гранатометов пока в ход не пустили, но у кого-то их уже видели… – Окончание фразы подчиненного Старый Кабан выслушивал, уже находясь за пределами собственного кабинета. С его работой можно было быть ленивым и толстым. Но глупым, слабым или мягкосердечным – нет. Если в городе начнется нечто, похожее на войну, у продавцов товаров, как запрещенных, так и легальных, начнутся финансовые затруднения, которые впрямую отразятся как на его кармане, так и на выручке вышестоящих лиц и покрывающих бо́льшую часть деятельности на этом позабытом богами и законниками клочке земли. И если последние решат, что Ду Юэшэн не справляется со своими обязанностями, то есть обеспечением их спокойствия и стабильного притока средств, тот мигом лишится своего места. И жизни. Арсенал уже подвергался безжалостному разграблению, которым командовал заместитель капитана, удостоившийся одобрительного кивка. Очень скоро порядок на улицах будет восстановлен.

Через несколько минут, подвывая сиренами, к выполненному в позднеколониальном стиле зданию отеля подкатило два броневика и около десяти полицейских машин. Практически весь боеспособный состав полицейского управления, затерянного на побережье Южно-Китайского моря городишки. Правда, к этому празднику жизни и веселья, который уже более чем полчаса происходил в «Жемчужине», они прибыли явно не первые и, видимо, даже не последние. Наметанный взгляд шефа полиции сразу узнал некоторые машины, и по его жирному затылку пробежала толпа панически настроенных мурашек. Да, шеф полиции города являлся довольно значительной фигурой на местном небосклоне, получающей неплохую мзду от всякого рода лавочников, продавцов дурманящих зелий да и просто уличных жриц любви. Но по сравнению с подводными, скрытыми силами, действительно контролирующими город, вся его представительность была лишь пшиком.

Господин глава полиции – ха! Да, ему платили, платили каждый месяц представители тех сил, которые действительно управляли городом и окрестностями. Но платили исключительно за то, чтобы шеф «прибирал» и заминал не нужный никому шум. Так что, несмотря на полсотни полицейских в полном вооружении за спиной, Ду Юэшэн почувствовал себя очень неуверенно….

– Так, парни! Сидите и без моей команды не рыпайтесь. – На автомате сняв фуражку и промокнув лысеющую голову платком, шеф полиции буркнул, обращаясь к своему заму: – Пойдешь со мной.

– Но, шеф! – Дрожащий голос человека, выбранного на свою должность исключительно из-за полной безынициативности и физической неспособности кого-либо подсидеть, был прерван жестким тоном непосредственного начальника. В котором, как ни странно, присутствовало нечто больше похожее на панические нотки, чем на приступ начальственной ярости.

– Осел! Ты что думаешь, я пойду туда один?! Нет – ты меня в это втянул, значит, ты пойдешь со мной. – Схватив жирной, но от этого не менее сильной рукой подчиненного за затылок, Юэшэн приблизил его голову к своей и яростно зашептал: – Идиот, ты хотя бы мог сперва проверить, из-за чего разборки? Да ты вообще понимаешь, куда мы ввязались по твоей милости? Мало того что тут триада, – тут еще русские и латиносы. И кроме них еще черт его знает кто.

После этих слов Ду Юэшэн вытолкал подчиненного из фургона и, еще раз вытерев пот и набрав в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, сам вышел на освещенный ярким тропическим солнцем тротуар. Его заметили, и некоторое количество молодых, да и не очень молодых, людей, стоящих перед входом, ощутимо расслабились. Некоторые из них даже вынули руки из карманов одежды, в которых просматривались контуры чего-то угловатого. Сейчас перед гостиницей собралась сборная солянка представителей всех национальностей – азиаты, европейцы, негры, латиноамериканцы и прочие помеси принадлежать всего к одной организации, которая обычно формировалась этнически близкими личностями, они явно не могли. Понятное дело, из каждого правила есть исключения, но вряд ли их могло набраться столько в одном и том же месте. И потом, часть стоящих перед ним людей, как и тех, на кого они работают, капитан знал.

– Можно войти? – с непринужденным видом осведомился он у стоявшей практически у самых дверей троицы, являющейся командирами среднего звена противоборствующих в городе сил, глядящих тем не менее друг на друга без ненависти, с одним лишь профессионализмом матерых убийц. Вряд ли выражение их лиц изменится, когда они в очередной раз приставят к чьей-то голове пистолет и нажмут на курок.

– Разумеется, – кивнул высокий сухощавый мужчина весьма импозантного вида, одетый в классический пиджак. Боевик даже галантно распахнул дверь, видимо, решив поиграть в швейцара. Единственной его особой приметой являлся маленький шрам над левым глазом. Если бы Старый Кабан доподлинно не знал, что стоящий перед ним называет своей родиной давно исчезнувшего с карты мира красного титана, от чьего имени дрожали все прочие страны и вековые колониальные империи, он решил бы, что общается с потомственным сицилийским мафиозо, способным проследить свою родословную до самого основания Рима. Или даже с английским джентльменом, по воле судьбы и по примеру многих своих предшественников решившим заработать деньги на крови представителей иных народов, чтобы провести свою старость на туманном острове в мире и спокойствии.

– Добрый день, дамы и господа. – Улыбаясь, словно опытнейший шоумен, Ду Юэшэн зашел в холл гостиницы и оглянулся. Рассредоточившиеся по углам многочисленные боевики сверлили его взглядами, но не двигались с места и даже не доставали оружия. А устроившиеся за находящейся в центре помещения барной стойкой личности, занятые каким-то горячим спором, появление полиции попросту проигнорировали. Правильно оценив степень угрозы, исходящей от окружающих, начальник полиции ласковым похлопыванием по плечу отправил своего подчиненного назад на улицу. – Иди пока прогуляйся, успокой ребят. Все хорошо.

– Но, шеф! – Заикнувшийся было зам словил «такой» взгляд, что моментально заткнулся и даже как-то странно икнул. – Понял. Будет исполнено.

На полном автомате отдав честь начальнику и дважды споткнувшись на ровном месте, он буквально вылетел сквозь предусмотрительно приоткрытую перед ним дверь. Набравшись храбрости, Юэшэн на почему-то деревянных ногах проследовал к барной стойке, стараясь сохранять всю возможную для столь важной шишки, как многоуважаемый начальник полиции, невозмутимость и чувство собственного достоинства.

– О! Какие люди! – Радужный тон, с которым были произнесены эти слова, ни в коей мере не обманул обладателя форменной фуражки и брякающих на объемном заду наручников. Тем более что о методах и чувстве юмора говорившего Ду Юэшэн имел самое полное представление. – Тоже решили присоединиться к нашему огоньку?

При чем здесь огонь, стареющему китайцу было просто-напросто непонятно, но в этом городе было слишком мало тех, кто в полном уме и трезвой памяти принялся бы переспрашивать у мистера Лазаренко значение многочисленных русских идиом, которыми он периодически разбавлял свой вполне приличный английский.

– Йо! Узкоглазый! Давно не видели твою желтую задницу! – Разместившийся за стойкой индивид больше подошел бы интерьеру какой-нибудь забегаловки в нижнем Бронксе. В голове полицейского в очередной раз мелькнула мысль о том, что спортивный костюм и заткнутый за пояс позолоченный револьвер даже для негра… Тьфу! Афроамериканца! Слишком уж показушно и низкопробно. Золотые фиксы и толстая, в полпальца золотая цепь каждый раз при встрече лишь подтверждала общее впечатление от одного из самых одиозных представителей местного криминалитета. Вабба Джо, или Черный Король, плотно держал контрабанду автомобилей и запчастей к различного рода технике. Да и вдобавок имел неплохой навар от разбросанных в окружающих джунглях плантаций по выращиванию «копры». И черт с ним, что эта «копра» имела зеленый цвет и очень специфический запах. Зато она отлично продавалась, и в некоторых случаях таможня пропускала ее как полуфабрикат для табачного производства. Буквально пара-тройка сорокафутовых контейнеров в месяц – так, цветочки.

Лишь глава выходцев из джунглей Южной Америки, Лопес де Вега выглядел и вел себя согласно канонам. Невысокий лысеющий тип с тусклыми глазами, лысиной и запасами некоего белого порошка, позволяющего паре-тройке школ поиграть в снежки и лепить снеговиков даже летом. Мафиозо пробурчал в адрес полицейского нечто неразборчиво-матерное сквозь зубы и потянулся к кобуре под мышкой. Впрочем, оттуда ничего он так и не достал, остановившись на полпути.

– Чем обязаны вашему визиту, месье констебль? – Русский считал, будто знает английский в совершенстве. И умел в этом убеждать окружающих, просто боящихся сделать ему замечание о многочисленных допущенных ошибках. Впрочем, некоторые считали, что речь он коверкает умышленно.

– Гранатометам, – не стал скрывать правды капитан полиции, усаживаясь на стул, проворно пододвинутый ему кем-то из бойцов неясной принадлежности. – Заметьте, я не спрашиваю, что у вас тут происходит. В конце концов сами не маленькие, должны понимать, что к чему. Но, господа, должны же соблюдаться какие-то правила приличия! Неужели нельзя решать проблемы как раньше, по-тихому?

– Гранатометы ему не нравятся, – буркнул выходец из СССР и перешел на русский, в котором Старый Кабан практически ничего не понимал. Но слово «танк» он, по странному совпадению, числил в своем лексиконе и уловил отчетливо, после чего всерьез забеспокоился. С чокнутых выходцев из коммунистического лагеря станется их не только протащить через все границы, но и применить по назначению.

– По-тихому никак не получится, браза, – заверил Ду Юэшэна Вабба Джо, доставая откуда-то здоровенный хромированный тесак, сделанный по образу и подобию разрекламированных Голливудом свинорезов, и начиная крутить его в ладони. – Тут, однако, азиаты накосячили. А на ножах с этими самураями сходиться желающих попробуй еще поищи. Генетика, тут понимать надо.

Вероятно, выдавая эту сентенцию, негр искренне гордился своим интеллектом.

– О! – обрадовался чему-то русский. – Идут. Красавица и чудовище. Вопрос лишь, кто из них кто.

Со второго этажа по лестнице спускались двое. Маленький сухонький старичок азиатского вида и роскошного вида женщина, при виде которой капитан полиции испытал острое сожаление, что ему вряд ли когда-нибудь доведется судить конкурсы красоты. Такой представительнице прекрасного пола он поставил бы высший балл даже без взятки, а просто из обязанности честно исполнить свои обязанности. Явление для Старого Кабана не то чтобы совсем небывалое, но редкое-э-э…

Впрочем, о привычках данной красавицы благодаря многочисленным осведомителям начальник полиции уже имел представление. Не вполне полное. Но уже того, что знал, хватало, чтобы с опаской относиться к этой вот поистине «убийственной» красотке. Во всяком случае, парочка буквально выпотрошенных мелких уголовников, покоящихся в местном морге в ожидании кремации, доказывала, что обращаться с этой девушкой надо крайне осторожно. А еще лучше – обходить ее стороной. Передернув плечами от воспоминаний о восторженно распевающем соловьем главном патологоанатоме, который чуть ли не истекал слюной, рассказывая о безупречных разрезах и виртуозном владении клинком «того гениального сукина сына, который это сделал», бросив еще один оценивающий взгляд на «дочь», начальник полиции все же соизволил переключить свое внимание на разгорающийся скандал.

– Йо! Желтая макака! – Размахивая заточенной железкой, скособочившись и подпрыгивая за стойкой, представитель афроамериканской диаспоры прервал представление стариком Лю окружающим своей прелестной спутницы.

– …Ишер. Действительно несравненный цветок, почтивший меня своим присутствием. Спутница моего компаньона, которую он на время поручил мне, недостойному.

– Ты, козел, убил моего брата! – С этими словами лезвие свинореза с грохотом врезалось в стойку, оставив на полированном мраморе белеющий шрам и наполнив воздух острым запахом колотого камня. – Йо! Я тебя, суку, пластать буду!

– Не уберешь ножик – получишь его в задницу, – тихо, но очень убедительно пообещал латинос, не делая, впрочем, никаких опасных движений. – Такие решения – они, клянусь богом, чреваты проблемами. Многими проблемами… И вполне возможно, в итоге нашего маленького собрания появятся они не у Лю, а у тебя.

– Нас всех собрал именно он, – кивнул в сторону негра русский в ответ на недоумевающий взгляд капитана полиции. – Его брата покромсали. Серьезная заявка. Вот и собрались здесь все, чтобы перетереть тему. Или кого-нибудь ненужного.

– Я? – Лю действительно удивился или сделал вид, что такое обвинение его поразило. – Клянусь небесами! Мне и в голову не могло прийти совершить подобное! Однако же тот, кто возводит несправедливые обвинения, должен быть готов расстаться с лживым языком.

– Ну-ка встань в профиль, – скомандовала Черному Королю Инельда и, не дождавшись от него, свирепо мерящего взглядом заслуженного деятеля триады, никаких действий, сама немного сдвинулась в сторону, чтобы осмотреть негра с другого ракурса. – Точно! Один в один такая же морда, как у капитана той пиратской лоханки, которого я выпотрошила!

– Дело начинает проясняться, – задумчиво пробормотал русский. – И осложняться. Как думаешь, за покойного члена семьи сколько грамм золота следует отдать, чтобы избежать проблем? Я так думаю – десять. Ну, в крайнем случае, двадцать. За унцию нужно будет еще кого-нибудь не сильно нужного дать прирезать на сдачу.

Латинос поддержал его многозначительным хмыком. Вабба Джо пустил слюну. Вабба Джо захрипел. Вабба Джо зарычал и в пару к ножу взял в другую руку свою блестящую пушку.

– А что этот клоун вообще тут делает? – тихонько уточнила девушка у Лю. – Вроде бы остальные люди серьезные, а этот… Или у вас традиция такая шутов с собою на советы приглашать?

Чернокожий главарь побелел от злости так, что сейчас его по фотографии не узнал бы даже Интерпол. Скрип его зубов, должно быть, оказался слышен даже снаружи гостиницы.

– Да не, – пояснил ей с охотой русский. – Просто, понимаете, общаться с гарными черными хлопцами из здешних трущоб получается лишь тому, кто находится с ними на одном уровне развития. Кстати, а мы раньше не встречались? В МГИМО там или, может, в Институте Патриса Лумумбы?

Не отрывая любопытствующего взгляда от беснующегося мафиозо, девушка, чей возраст заставил бы сильно удивиться большинство присутствующих, тихим, исполненным буквально детским восторгом голосом задала вопрос:

– А почему он не нападает? Да нет, сделать-то он ничего не успеет. Но хотя бы выстрелить должен? Или попытаться? Или… – Цепочка ассоциаций, промелькнувшая в голове дроу, была абсолютно стандартной для представительницы этого народа. И потому набор гипотез, озвученный в ближайшие несколько секунд, многие из присутствующих слышали впервые. Во всяком случае, большинство из них. – Борьба за главенство в Доме? Или какие-то ритуалы? Или, как у светляков, поэтическое преддверие поединка? Может быть, кровавое причастие, как у вампиров?

В какой-то момент искрящиеся огоньки безбрежного, веселого, пахнущего сумасшествием любопытства, зажегшиеся в глазах Инельды, заставили русского невольно податься назад. А Лопеса де Вегу – выдать вычурное поэтическое высказывание на испанском, бывшее, судя по многочисленным «Мадре де Диос» и «хихо де пута», чрезмерно замысловатым ругательством.

Оно-то как раз и разрядило порядком накалившуюся обстановку, после чего Лю обратился с разъяснениями к иномирянке:

– Так, значит, это вы убили его брата?

– Ну, вероятно, – кивнула дроу. – Во всяком случае, они довольно похожи.

– Тогда он должен сказать вам «спасибо», – заявил вдруг старый мафиозо, чем собрал на себе взгляды всех присутствующих. – Во-первых, Вабба Джо был должен родственничку изрядную сумму, о чем тот орал в голос на всех углах. А во-вторых, он напал на персону, находящуюся под защитой Триады. И между прочим, об этом было заявлено во всеуслышание! Если бы придурок выжил, мне во имя сохранения чести пришлось бы объявить войну. А так можно ограничиться штрафом.

– Чего?! – взревел главарь чернокожих кастрируемым быком. – Да это она должна платить! Золотом, которого у нее куры не клюют!

– Поддерживаю сторону желтолицых, – быстро заявил русский.

– Почему? – скосил на него глаза наркобарон.

– Не люблю негров с автоматами, так как негры должны ходить с копьями. А еще люблю прекрасных и, главное, щедрых дам, – последовал молниеносный ответ. – Миледи ведь не откажется сделать мне небольшой подарок в честь нашего знакомства? Кило так на пять желтого металла, что в обилии появился на черном рынке и сбил все цены на то, что мы привозим из Сибири.

– Жирно будет, пусть даже за предотвращение войны группировок, – буркнул Лю. – Два.

– Три.

– Согласны.

– Поддерживаю, – подумав, согласился латинос. – Если заплатят столько же, то я с вами. А Вабба Джо отдаст Лю и пострадавшей от рук черномазых компенсацию, размер которой сейчас определим.

– Символическую, – тут же успокоился как по волшебству негр, прекрасно понявший, что если группировки заключат союз, воспользовавшись удобным поводом, то трущобы с его ребятами, может, и не обезлюдеют, но явно станут посвободней. – Он все же был пусть и хреновым, но братом…

На этой фразе конфликт был исчерпан. Как бы то ни было, бойцы групп прикрытия расслабились. На невооруженный взгляд это было конечно же незаметно, но наметанный взор профессиональной убийцы с более чем полувековым стажем (намного более) сразу уловил изменения в моторике и позах бойцов.

Незаметно отменив два из трех крайне выматывающих активных заклинаний личной защиты, Инельда вдохнула полной грудью. Сбрасывая накопившееся напряжение, томно улыбнулась и, как гигантская, опасная в своей грации кошка, обернулась в сторону своего спутника:

– Мне они понравились. Не все, конечно, но некоторую пользу эти «люди», – выделив это слово голосом, дроу пристально посмотрела в глаза Лю, – могут принести.

– Не будет ли нескромным, если недостойный старый китаец предложит продолжить разговор у него в каморке за чашечкой ароматного пуэра? Недостойному волею богов и случая достался целый цзинь гуа драгоценнейшего сорта «Чая для подношений Императору», и окажется неправедным, если он будет наслаждаться этим достойным самого желтого императора даром богов в одиночку. – Отвешенный в сторону де Веги и русского поклон был исполнен в лучших традициях китайского придворного церемониала, заставив Инельду в очередной раз восхититься объемом и рисунком «паутины слов и деяний», любовно пестуемой старым, как он пару раз высказался, «греховодником».

– А я?!

Возмущенный восклик чернокожего мафиозо был практически проигнорирован присутствующими. Ну, если не считать кривой ухмылки выходца из СССР и прячущегося в прищуре глаз смеха латиноса. Инельда и уж тем более Лю просто не обратили на это высказывание внимания.

Разместившаяся в одном из походных шатров армии Аксимилиана Первого команда наемников очень сильно отличалась от подобных ей любителей крови и золота, мечей и красавиц. Может, тем, что между собой вели беседы на каком-то чудовищном языке, непонятном даже большей части присутствующих в войске магов. А это, между прочим, показатель. Ведь все знают, как эти книжные черви любят изучать различного рода языки и диалекты, особенно вымершие. Ведь чем древнее гримуар, тем зачастую могущественнее записанные в нем заклинания. И по какой-то странной причине совсем уж старые книги на всеобщем, к сожалению, не встречаются.

А самое большое внимание привлекал их командир. В черной кожаной куртке с нанесенным на спину изображением черепа, явно принадлежавшего при жизни какому-то демону, потому что вряд ли у кого иного могло быть такое количество рогов и клыков. С лицом, из которого в разным местах торчал обильный пирсинг в виде серебряных шипов. С трехцветной прической, торчащей во все стороны то ли рогами, то ли лакированными прядями и разноцветными глазами. Причем если в правом виднелся хоть и вертикальный, но привычный зрачок, то в левом его функции выполнял вообще невесть каким чудом помещенный в орган зрения череп!

Ветераны похода к вратам демонов при виде его хватались за мечи, топоры и копья. Офицеры – за пистолеты. Маги вспоминали боевые заклинания, а священники – молитвы экзорцизма. Впрочем, и те и другие после сканирования странного существа немного успокаивались, ибо аура его принадлежала стопроцентному человеку, не владеющему магией. А предводитель наемников, чувствующий эти моменты и видя нацеленные на него опасливые взгляды, ухмылялся, являя оторопевшим зрителям белоснежные клыки, сделавшие бы честь вампиру, и отмачивал какой-нибудь мелкий, но демонстративный фокус. То миниатюрную молнию между пальцами пропустит, то язычок пламени выдохнет, а однажды даже маленькое облачко темно-фиолетового дыма выдохнул.

После такого служители высших сил и чародеи спешно кляли себя за невнимательность при изучении способов обнаружения порождений зла и вливались в хвост, эскортом идущий за компанией подозрительных личностей, растерзавший бы их на месте, если бы не гвардейцы-эльфы, во главе с будущей королевой сопровождавшие необычных бойцов. Впрочем, перворожденные тоже поглядывали на своих подопечных с изрядной опаской и недоумением. И луки держали в руках. С наложенными на них стрелами. То есть готовы были заставить странных пришельцев обрасти бахромой из оперенных кусочков дерева и металла в мгновение ока.

– А Олаф еще говорил, что у них в мире демоны открыто давно не ходят, – заметила Аксимилиану Селес, когда наконец-то приблизилась к нему. – Слу-ушай… а он не шпион ли часом? Или, быть может, его на зараженную Хаосом территорию можно как разведчика засылать? Ведь за своего же примут! И не сожрут точно, попробуй проглоти такое – месяц будешь серебряными гвоздями испражняться.

– Селес… – огорченно покачнувший головой будущий император укоризненно посмотрел на эльфийку. – Дорогая, речь ваша не соответствует званию эльфийской принцессы.

Онемевшая на секунду от такой реакции Селес бросила на своего мужчину недоумевающий взгляд и разразилась целой тирадой:

– Да ты сам бы попробовал даже пару минут пообщаться с этими сумасшедшими, и самое главное – поохранять их от стойбища других сумасшедших! – При этих словах изящный пальчик принцессы обвиняюще и довольно чувствительно ткнулся в грудь Аксимилиана. – От твоих коллег, между прочим! Это еще хорошо, что тот старый извращенец-демонолог сбежал, а то точно не довели бы этот цирк под ясны очи вашего императорского величества!

Трещины, пробежавшие по адамантиновой броне невозмутимости мага и по совместительству будущего императора, наконец-то выпустили из-под сжатой пружины силы воли давно скрываемую от окружающих улыбку.

– Ах так! Ты издеваешься?! – Маленький, но от этого не менее твердый кулачок совершенно незаметно для окружающих, но крайне чувствительно «совершенно случайно» стукнул Аксимилиана в грудь, заставив сбить дыхание и немного закашляться. – Я с тобой вечером в шатре поговорю.

Томный шепот эльфийки, наполненный нотками страсти, ярости и, как это ни странно, с трудом сдерживаемого смеха, заставил мага примеряюще вскинуть руки:

– Дорогая, я начинаю сомневаться в том, что Олафу досталась дроу.

Примирительная улыбка, с которой была сказана эта фраза, не позволила Селес продолжить перепалку, хотя в данный момент ей очень… Очень этого хотелось.

Дело было даже не в этих излюбленных богами пришельцах, не в их сумасшедшем на всю свою иномирскую голову командире, и даже не в затянувшем с самого утра мелком дождике. Ну бывает так, что девушку просто все бесит. Бывает! И как уже мог за все время совместного путешествия и проживания убедиться Аксимилиан, даже прелестные небесные цветки-эльфийки в этот момент, видимо, с помощью какого-то запредельного колдовства становятся как две капли похожими на своих темных родственников. Единственное отличие было в том, что дроу такие постоянно, а дщери Триединой богини только время от времени – примерно раз в длинный лунный цикл. Дщери же Светоносного, священники которого до сих пор ну никак не могут согласиться с существованием любых других богов, кроме человеческого, подчиняются влиянию малого лунного цикла. В общем, в одном из признанных еретическими фолиантов знаменитого Иоанна Хулителя была высказана крамольная, но от этого не менее великая мысль: «Хвала всем богам, что над нашим миром только две луны! И еще большая хвала за то, что они так медленно и величаво идут по своему пути на ночном небосклоне. Только представь, о мой благородный читатель, какие кары небесные обрушились бы на мир, если бы путь хоровода лун был в два, а то и в три раза короче?»

– Я так понимаю, это все кругом настоящее? – полуутвердительно спросил предводитель наемников, сразу же после того как получил себе артефакт, способный разным сторонам помочь друг другу. Правда, процедура надевания волшебного предмета сопровождалась некоторыми сложностями. Пришлось искать удобное место для того, чтобы его прицепить среди четырех других сережек. – М-да, можете не отвечать, леди, по тому, как ухом дергаете, ответ понял, ведь у людей мышц, нужных, чтобы провернуть подобный фокус, нет и не было.

– А вам совсем не сказали, куда именно направят? – уточнил император, отодвигая подальше впавшую в ступор от такой фразы будущую супругу. Эльфийка никак не могла понять, обижаться ей или не стоит, и потому временно принять участие в беседе не могла.

– Сказали, что будем учить стрелять тех, кто пойдет если и не в сам ад, так в его преддверие, – пожал плечами человек, оглядываясь по сторонам. – Ну и сами, понятное дело, в стороне не останемся. Только как-то тут мирно и зелено, несмотря на чудиков с мечами. Да и воздух сладкий, будто в лесу. Не так я представлял себе преисподнюю.

– Ничего, – заверил его волшебник. – Мы туда еще передислоцируемся. Потом. А теперь слушай то, что надо знать для выживания и выполнения своей работы. Я – император Аксимилиан Первый. Толпа вокруг – армия, с которой в настоящий момент завоевывается престол. Основное оружие – это сталь и магия, но поставки ваших огнестрельных игрушек все больше и больше нарастают, а потому понадобились инструкторы. Противники – люди, демоны, церковники… Да все, кому мы не нравимся и денег нам платить не хочется. Выплата жалованья еженедельно, условия отправки домой вместе с заработанным вы знаете, вон тот эльф в зеленом костюме, начальник моей охраны, займется размещением и взаимодействием с остальными войсками. Вопросы есть? Вопросов нет.

На последних двух фразах, логически противоречащих друг другу и обязательно завершающих речь перед наемниками, настоял Олаф. Утверждал, что без них ее могут не понять, и тупое неисполнение отданных не имеющими боевого опыта военачальниками приказов давно стало традицией некой загадочной русской армии, приносящей ей победу. И мерзко хихикал при этом. А еще оставил своим соплеменникам короткую записку на неизвестном языке, которой Аксимилиан не мог прочитать, хотя и очень хотел. Оная была вручена переваривающему услышанное командиру наемников, и тот, впившись в нее глазами, потянулся почесать в затылке, как-то странно дернул пальцами, и торчащие в разные стороны шипы мгновенно опали на плечи единой и, как ни странно, одноцветной волной.

Затем человек провел по глазам пальцами, и когда он убрал их в стороны, те уже оказались вполне обычными, темно-карими, без всяких экстравагантных свойств. Следом наемник вытащил изо рта вставную клыкастую челюсть и принялся вырывать свой пирсинг, почему-то не оставляющий после себя никаких следов. В завершение переодетая наизнанку одежда оказалась хоть и непривычного фасона, но уже вряд ли могла быть сочтена парадным одеянием главы демонического культа, полученным напрямую от покровителя.

– Кажется, у меня галлюцинации, – решила Селес, тряся головой и отказываясь верить в происшедшую едва ли не за несколько мгновений трансформацию. – Эй, чего Олаф там такого написал?

Содержимое записки, начертанное на неплохом русском языке, хотя и с некоторыми пунктуационными ошибками и применением не особенно приветствующейся в приличном обществе лексики, могло бы поставить в тупик любого шпиона в мире Земли. И вызвать понимающую улыбку у любого, даже заштатного посетителя самой занюханной из портовых таверн побережья закатного моря. А впрочем… Что уж тут быть голословным – некоторые цитаты из этого несомненно величественного произведения эпистолярного жанра были позже удостоены упоминания даже на страницах личного дневника его императорского величества Аксимилиана Первого. Конечно, только после того, как оному удалось подпоить гномьей настойкой столетней выдержки автора сего труда и заставить его перевести эти величественные строки, наиболее полно раскрывающие самую суть этого мира.

«Уважаемый, дорогой Мерлин, хайло вымыть, сильно не отсвечивать, иначе маги на ноль помножат! (Далее следует пропуск из непереводимых идиоматических выражений и поэтических сравнений, к сожалению, непонятных современникам в связи с малой известностью применяемых в аллюзиях трудов классиков иного мира…) К эльфийкам не приставать, стервы мало того что ушастые, так еще и старые как сама жизнь. На вид лет могут быть семнадцати, а на самом деле под вторую сотню лет. Вдобавок скучные и мутные… (В этом месте, к большому сожалению историков, в записках императора присутствует некая лакуна, вызванная большим чернильным пятном, не поддающимся на данный момент ни одной из разработанных архивариусами методик очистки.)

По местным «бабочкам» не шляться – «насморк» тут забористый и жуть как разнообразный, вплоть до магических вариантов. Увидите где одного старого фетишиста в черном балахоне, местные его Краст Одноглазый кличут, – сдайте или Селес, или моей Инельде, сами не связывайтесь. (Приписка, сделанная рукой императрицы, сильно повреждена временем и книжной плесенью и из-за этого практически нечитаема. Фактически на данный момент среди моих оппонентов в научной сфере активно муссируется парадоксальное предположение, что сохранившийся кусок фразы «…Грхмыглов извращенец…» относилось как раз к капитану наемников. Это вздорное предположение было вызвано якобы обнаруженными в Имакарской крепости дневниками этого землянина крайне фривольного толка. По мнению не склонных к жалким сенсациям и скандальной славе историков, оные дневники – не что иное, как посредственная компиляция и подделка нечистых на руку археологов.)

Кастрюли с большими ножиками – это рыцари, птицы, вечно просящие пинка для полета и потому жутко гордые, могут разрубить одним ударом напополам, но у большинства броня хорошей очереди не держит.

Мужики в платьицах, по-местному мантиях, – жрецы или маги. И те, и другие могут устроить приворот к твоей зад… (дальнейшее неразборчиво) или же вынос мозга парой слов прямо на сапоги. Экстрасенсы, снимают, портят, никогда не знаешь, какой козырь в рукаве прячут. Какие из них бабы – те вообще обезьяны за пультом управления атомным оружием.

Чуваки, похожие на тебя, – это, скорее всего, демоны. Или зеркало, но последних тут немного. Встретишь – стреляй первым, а то убьют и съедят, возможно, предварительно обесчестив. Причем несколько раз. В переговоры не вступай, один факт перемирия с ними уже достаточный предлог, чтобы местная правоохранительная система использовала тебя как курицу-гриль, объявив сей факт высшей мерой социальной защиты.

О деньгах. Бумажками, даже вечнозелеными, можешь подтереться. Если получится недостаточно экстремально, используй еще и пластиковую карточку. Здесь в чести либо бартер, либо драгметаллы. Последнее время еще патроны добавляются потихоньку, но поймают на разбазаривании боезапаса – повесят за шею и не снимут вообще. Золотом поодиночке не светить – за него могут убить, ибо тут курс офигительно высокий. Серебряной монеты хватит, чтобы купить у труженика полей ягненка. Не знаю, зачем тут медь, но ее многие торговцы брать отказываются. Зажрались. Удар кулаком по наглой толстой морде решает эту проблему, ответной мести Моссада не бойся, сюда он пока не пролез.

Местных мирных жителей обижать не рекомендуется, но если чуть-чуть или не оставляя свидетелей, то можно. Приказы начальства выполнять, с чужими можно не церемониться вообще, репортеры как класс отсутствуют, промедление с открытием огня по команде или нападение на старшего по званию приравнивается к госизмене со всеми влетающими в лоб последствиями в виде свинцовой мухи. Впрочем, если не будет спешки, познакомишься с настоящим палачом, представителем крайне востребованной профессии.

За сим прощаюсь. Олаф князь Онацт тра Мурнау, виконт Кутумов, сын Колмана, рода Мак Морран.

P.S. Не ржи как лошадь – не факт, что местные тебе тоже какого-нибудь титула позаковыристей не навесят. А то будешь именоваться повелителем Нижних Гнилух и властителем какого-нибудь… ну понятно».

Подернув плечами и восхищенно присвистнув, командир наемников молодцевато отдал честь и в лучших традициях давно сгинувшей имперской гвардии (сказать, что при этом он удивил всех присутствующих, – это ничего не сказать) гаркнул:

– Здравия желаю, ваше величество!

– Ваше величество! – В шатер ворвался какой-то стражник. – К вам послы Святого Престола!

– Где они? – уточнил император, мгновенно забывающий о наемниках. – Сколько? Когда прибудут?

– Мы уже здесь, сын мой. – В шатер величественно вступил нестарый еще мужчина в свободных белых одеяниях, ниспадающих до пола. Его темные глаза смотрели уверенно, лицо, казалось, дышало некой одухотворившей его силой, а руки крутили четки, сделанные, судя по цвету бусин, из янтаря. Свиту ему составляла парочка практически таких же типов, только, судя по чуть более грубой одежде, находящихся в церковной иерархии рангом пониже. – И несем тебе слова Светлого Господина.

– Найти епископа Фанута! – еле слышно прошипела Селес своим сородичам, почти не двигая губами и мило улыбаясь незваным гостям и сожалея, что по обычаю дроу не поставила на вход ловушки, убивающие всех тех, кого внутрь не приглашали. И если бы ее мысли узнали ближайшие родичи, то ужаснулись бы и навеки изгнали девушку. Или как минимум потащили бы ее к целителям, невзирая на сопротивление, ибо не может нормальная светлая эльфийка признавать мудрость темной ветви народа перворожденных. – Срочно!

– И что же хочет сказать мне Святой Престол? – полюбопытствовал Аксимилиан, не делая попытки поприветствовать гостей так, как полагалось по этикету. Впрочем, если подумать, вломившись без спроса и не представившись первыми, они и так его правила изрядно нарушили.

– Отринь гордыню, мирской владыка! – провозгласил священник хорошо поставленным голосом. – Ты могуч и славен, но цитадель построил на гнилом фундаменте, а потому не может быть признана надежной! Смирись и покорись воле всемогущего Господа, ведь сила твоя держится на помощи врагов рода человеческого, а они – ничто пред волею его! И тогда будет открыт тебе путь на трон земной, и отворятся для тебя врата небесные, и окутает благодать их душу твою!

– Где эта воля, спрашивается, была, когда моя столица горела в адском пламени? – негромко, но очень проникновенно поинтересовался внезапно возникший за спиной своего сына призрак Канлера Великого. – Или мало построил храмов? Или молитвы людей во славу своего повелителя были неискренни? Ну я-то ладно, признаю, грешен был. Властолюбив, алчен, распутен… Но чем провинились остальные жители города, в частности три сиротских приюта, из которых не выжил никто, включая едва успевших народиться грудничков?

– Противное небесам и чести – оружие, что пробивает латы вернейших сынов церкви, – пусти на колокола храмов! – проигнорировал его вопросы священник. – Изгони от сердца и предай суду богомерзких чернокнижников! Заставь нелюдь встать на заслуженное ею место, под пятами сынов человеческих! И тогда Святой Престол скажет, что праведен ты, и покорится воле царя царей!

Желваки, заигравшие на скулах Аксимилиана, были явным предостережением любому, кто знал о взрывном нраве Канлера Великого, еще при жизни славившегося крайне отвратительным характером и нетерпимостью к любому шантажу – что за столом переговоров, что в постели. Об этом на страницах сохранившихся летописей было довольно подробно написано. И об обезглавленной графине Поэри, и о послах Халифата, и даже о странно исчезнувшей парочке пресвятителей престола Светоносного. Но, видимо, и среди священников встречаются крайне неначитанные люди без всяких следов инстинкта самосохранения. Во всяком случае, облаченный в рясу бурдюк с жиром, как метко обозначил для себя один из иномирян, находившихся в шатре, не обратил никакого внимания на реакцию слушателей и продолжил вещать:

– Каяться тебе надо, отрок! Каяться и молиться о всепрощении Светоносного! Ибо погряз ты в блуде с дщерью диавольской и отринул заботы о душе своей! – От количества пафоса и восклицательных знаков в речи священника у всех присутствующих перекосило лица, а у Канлера, беснующегося за спиной потомка, даже немного расплылся силуэт из-за с трудом сдерживаемой ярости. Фактически священник был бы уже трупом, если бы не старинный обычай не трогать гонцов и глашатаев. Хотя в обычае ничего не было сказано о том, что обратный путь таких вот «любезных гостей» очень часто заканчивался где-нибудь в темной глуши. А от эльфийской стрелы, честного кинжала под ребра или новомодной пули в голову – это уже детали.

– Священник. Что. Тебе. Повелели. Передать?! – Выдавив из себя буквально по буквам эту уж очень длительную в текущей ситуации речь, маг с диким усилием воли скрепил вместе пальцы рук, которые буквально чесались собраться в жест вызова огненного шара или, еще лучше, молнии.

Впрочем, вошедший в раж представитель «Трона Божьего», как скромно именовала себя церковь Светоносного, на голос какого-то там бунтовщика, чернокнижника и ересиарха обратил внимания не больше, чем на зуд комара, продолжив с жаром и большой выдумкой обсуждать пристрастия обвиняемого.

– Перси и ланиты ее хоть и прелестны на вид, и округлы, да только яд гнилостный скрывают! – Взвыв еще более заунывнее, святоша ткнул указующим перстом в Селес и чуть ли не провизжал: – Лоно ее червями полно, и святотатство…

Что в дальнейшем хотел сказать этот долгорясый самоубийца, на которого волком, да что там волком – у уничтоженного недавно Высшего демона взгляд был более всепрощающ и добр, – смотрела вышеозначенная эльфийка и присутствующие при этом длинноухие сородичи, узнать не удалось. Сделав несколько шагов вперед, командир наемников с усилием поднял святошу за шиворот и пристально посмотрел в его лицо расфокусированным безумным взглядом почему-то смеющихся зрачков. Как по-другому назвать ЭТО, мельком увидевшая изображения двух веселых смайликов на линзах иномирянина личная помощница Селес и по совместительству бывшая шпионка одного из эльфийских родов просто не придумала. И не потому что в ее сто сорок лет у нее было плохо с воображением или со словарным запасом.

– Слышь, Чебурашка, я тебя сейчас такой помидорой сделаю, что Владимир Ильич лично место в мавзолее уступит! – Произнесенную наемником фразу, явно являвшуюся началом молитвы какому-то темному богу, а может, и цитатой из Запретного Кодекса Запределья, присутствующие просто не поняли, но целительное встряхивание и вкрадчивый голос все же сделали свое доброе дело – святоша пару раз дернулся, обмочился и наконец-то добрался до сути своего появления:

– Отлучение!

Вошедший в шатер некромант Секрес, старый и древний колдун, прекрасно помнящий, чем такие слова заканчиваются для наделенных властью и могуществом персон, заскрипел от злости зубами и сжал пальцами рукоятку по волшебству возникшего в них серпа.

– Не успел! – тихонько простонал второй по силе, но первый по опыту чародей армии, кляня про себя на куче известных ему мертвых языков собственный возраст, не давший вовремя зарезать святош. Конечно, мага смерти потом ловили бы, для того чтобы предать суду, несмотря ни на какие прежние заслуги… Но уходить от погони, гнева небес и закона старику было бы далеко не впервой. А сейчас он потерял надежду на то, что в мире, полном зла, насилия, хаоса и чуть ли не постоянной междоусобной борьбы за власть, появится относительно спокойный уголок, где можно будет спокойно коротать век. Или два. А лучше бы десять.

Ведь тому, чье ремесло безоговорочно относится к темным искусствам, получится хорошо устроиться лишь при владыке, и самом не чуждом запретных сил. Например, при маге крови Аксимилиане, имеющем право на императорский титул. От разочарования и обиды, адресованной пока еще непонятно кому, старик даже забыл, как дышать, и потому ощутил боль в груди.

– Принимаю его с большой радостью! – радостно согласился с представителем церкви человек, опуская его на землю, разворачивая к выходу и уже занося ногу для пинка. И в этот момент сверху ударил луч света, в котором возник прекрасный телом и ликом посланец небес, чьи большие белые крылья разом заняли едва ли не полшатра. Но ботинка, крепкого советского армейского ботинка, сорвавшегося в полет, уже было не остановить.

– Такие, как я, отмеченные печатью служения высшим силам, бесполы, – поведал несколько оторопевшему наемнику, проведшему образцово-показательный удар ниже пояса, пусть и не по первоначальной цели, некто, принятый бы отсутствующим здесь Олафом за самого натурального ангела. – А ты отлучен быть не можешь, ибо атеист. Научный.

– Мое право, – кивнул человек, если и изменившийся в лице, то ненамного. Как отметила смотрящая в его лицо эльфийская шпионка, настоящий рот сжался в сердитой и растерянной гримасе, а вот странные подобия улыбок в глазах необычного существа, коих она пока еще не могла с уверенностью классифицировать, не дрогнули.

– Увы, да, – признал посланец небес и исчез так же стремительно, как появился. И в следующий же момент священник, ошарашенно взирающий на результат своих действий, все-таки получил удар сапогом. По роже. В результате чего кубарем выкатился наружу. Сопровождающие посла предпочли исчезнуть из шатра без посторонней помощи, опасаясь лишний раз взглянуть на того, за кем даже высшие силы признали какие-то непонятные права, позволяющие им перечить. Следом за ними тенью метнулся Секрес, не дышавший уже очень большое время. Слишком большое для нормального живого человека.

– А он мне нравится, – решила для себя Селес, рассматривая необычного наемника будто в первый раз. – А еще таких где-нибудь достать можно?

– Так было отлучение или нет? – пробормотал один из рыцарей. И слова его, вроде бы тихие, были всеми услышаны.

– А этого уже никто из вас не узнает, – счастливо вздохнув, пообещал старый некромант, входя обратно в шатер и протирая белой тряпочкой лезвие серпа от крови. – А узнает – так уже никому не расскажет…

– Да что сегодня за день-то такой!!! – Поднявший глаза к потолку шатра Аксимилиан помянул тихим незлым словом окружающую действительность, особо уделив внимание чувству юмора создателя и целого списка языческих богов и богинь. Просто так, для компании. Тем более что мифический демиург – создатель вселенной, – по мнению большинства исследователей, просто бросил на произвол судьбы созданный им мир, удалившись творить следующий «шедевр», а оставшийся бесхозным мир быстренько поделили так называемые «младшие» боги. И если, например, Триединая мать, покровительствующая эльфам, оборотням и некоторым замиренным племенам лесных троллей, еще более или менее нормальна, то гномский Сотрясатель недр не вызывает любви ни у кого, кроме самих бородатых карликов. Мало того что катаклизмы устраивает, так еще и требует отдавать себе четыре из пяти монет чистой прибыли. На его фоне даже покровитель людей, недолюбливающий магов, ученых, нелюдей, распутников, лентяев, неверующих, бандитов, а также еще кучу всякого разного народа, смотрелся относительно прилично. По крайней мере, когда его слуги не слишком наглели. К счастью, против небольших разборок поклоняющихся ему представителей человечества между собой он ничего особого не имел. Или просто не считал нужным демонстрировать свое недовольство.

– Как себя чувствуем? – невзначай уточнил Секрес у командира наемников, придирчиво изучающего свой башмак, пнувший посланца света. Вопрос против воли старого колдуна прозвучал с ярко выраженным научным интересом. Некроманту случалось видеть разных людей… Но данный индивидуум определенно являлся уникальным. – Нет желания покаяться в содеянном? Армейских жрецов у нас в войске много, помогут отмолить свежий грех, пока еще не поздно.

– Все пучком, – непонятно для окружающих ответил Мерлин, возвращая святотатственный башмак обратно на грешную землю. – Деды у меня сносили церкви и устраивали в храмах овощебазы… Короче, соблюдем традицию. Только списочек вопросов, которые надо задать отдельным крылатым личностям при случае, хорошо бы перенести на бумагу. Ну, типа почему больные дети рождаются, зачем нищим калекам мучительно умирать от голода и холода, ради чего время от времени сгорают мирно спящие в своих квартирах люди, никому при жизни зла не делавшие. Ну и так далее… Это вообще реально?

– Не слишком, – поморщился некромант. – Демонологов на всю страну можно пересчитать по пальцам. А о тех, кто пытался подобно им работать с иномировыми сущностями, только выбирая себе в качестве рабочего материала созданий света, а не тьмы, даже легенд не сохраняется. Не успевают они материалов набрать даже на самый малюсенький слух. Улавливаете мою мысль, юноша?

– Спросите у церковников, – хрустнул сжатыми в кулак пальцами Аксимилиан. – Их высших иерархов пытать хотя и очень не рекомендуется, но можно. Исторические примеры есть. Когда будете Святой Град брать, разрешаю хватать для допроса по интересующей вас информации любого клирика. Только со мной потом результатами поделитесь, а то очень уж вопросы озвучены интересные. Если, конечно, Олаф не пошлет нам давно обещанное оружие, способное срыть его стены вместе с защитниками.

– Дорогой, а это не слишком? – уточнила будущая императрица у своего суженого. – Я, конечно, хотела бы увидеть их кожу, сложенную аккуратной кучкой у входа в шатер, но…

– До пришествия демонов отдельной территории под руководством церковников не было, – дернул щекой царственный колдун. – Даже те места, где стояли их обители, они арендовали у государства. Я знаю, о чем говорю, нам в ордене показывали копию пары уцелевших в той войне документов со сборниками законов. Пожалуй, следует возродить былые обычаи. Мне не стоит рассчитывать построить царство божие на земле. Но вот твердый порядок на ней я обеспечу!

Глава 10

Лишь тщательный просчет своих действий позволил императору Аксимилиану добиться победы. На примере его действий мы с вами будем учиться тактике…

(Слова вступительного обращения в военной академии)

Дегенерат! Твоих планов можно вообще не убирать с рабочего стола, поскольку любой вменяемый лазутчик примет их за второпях сляпанную дезинформацию!

(Мнение Канлера Великого о стратегических способностях его сына)

Вывалившийся из портала внутри неприметного склада, затерянного среди своих собратьев-близнецов портового района Руанапры, Олаф заковыристо выругался, помянув в одном предложении всех святых чуть ли не поименно, лично апостола Петра и адово воинство в полном составе. Других комментариев после более чем пятичасовой беседы с иномировыми родственничками и их советниками у него просто не находилось. И кой черт его дернул заслать в этот тихий и патриархальный мирок русских? В итоге это сработало как бы не хуже, чем сыпануть в бензин натриевую стружку, щедро перемешать с пальминовой или олеиновой кислотой, подогреть до полного растворения на водяной бане, а потом, тщательно натеревшись полученным гелем для ванн, бегать голым по площади, размахивая двумя горящими факелами. В итоге получилось бы гораздо безопаснее и с намного более предугадываемым концом. Напалм – он вообще штука очень простая, хоть и не тушится водой. А вот коктейль из команды русских наемников-диверсантов, пары столетних дедов-колдунов тире некромантов, энного количества благородно-рыцарских хмырей из генерального штаба будущего императора и самого светила магической науки и по совместительству самой главной шишки на местной елке – Аксимилиана Первого – был ну совсем непонятен. Даже не так – в разы более непонятней и опасней. Так как неизвестно, от чего может загореться, и непонятно, когда это горение может перерасти во взрыв.

И те тоже хороши, мать их! Наемники называется. Так гнобить работодателя буквально на глазах заказчика операции. Видите ли, поставки стрелковой мелочи – это, конечно, хорошо, но если уж пошла такая пьянка, то мальчикам нужны более серьезные игрушки. Еще более серьезные, чем уже применявшаяся для штурма замка РСЗО[9]. И откуда у русского, с абсолютно славянской внешностью наемника, вдруг прорезался абсолютно еврейский акцент? «Таки не надо лохматить бабушку и делать из меня цигель-мигель! Я таки знаю, что ви можете нам предложить. Но даже у моей тети Сони в кладовке есть мухобойки посерьезнее…» Тьфу! Как я им через портал роту танков пропихну? Ножовкой резать? Или вот штурмовик им подавай. Аргентинский или турецкий – те, мол, получше. Я знаю, что получше. И по бронированию, и по грузоподъемности. А они подумали, сколько это будет стоить и какой геморрой свалится на мою голову при попытке импорта такого вот «сельхозоборудования»? Нет – вояки, мать их! Их это не интересует. И этот старый выкормыш института благородных девиц с демонической кровью. В смысле не он с демонической кровью, а девицы в той дыре, из которой выполз на свет этот старый шалун Секрес. Аналог «кипения крови» ему подавай, да еще и площадный. И этот Мерлин… Слов таких нет просто – ну на хрена он про зарин и другие нервнопаралитические гадости разоряться начал? Да хрен с ним с напалмом – приволок бы и не поморщился, а термобарические «конфетки» я где доставать должен? Рожать?

И эта будущая императрица, ушастая солнышка с бульдожьей хваткой и абсолютной памятью… Вот кто тянул меня за язык пару месяцев назад про существование тактических атомных зарядов!

– Проблемы, – спокойно констатировала Инельда, прослушав весь его монолог и, возможно, даже сумев понять отдельные вещи. Приспособляемость дроу к условиям внешней среды торговца оружием просто пугала. Во всяком случае, раньше вообразить ее одетой в спортивный костюм, с ниткой плеера в одном ухе и читающей журнал мод он не мог. – Похоже, наш августейший компаньон и его светленькая подружка желают большего.

– Откуда ты знаешь? – удивился Олаф. – Я же про это еще ничего не сказал! Даже матерно. Ну, просто не успел дойти.

– Просто я хорошо знаю людей, – с легким зевком потянулась темная эльфийка, заставив стоящего рядом мужчину сглотнуть враз пересохшим горлом. Не из-за обозначившихся под одеждой форм, вовсе нет. Их он видел не раз, причем вообще без ничего. Просто на миг под тонкой тканью отчетливо проступили ребристые корпуса гранат, неведомым образом закрепленные прямо на теле. Учитывая же, что впервые с высокотехнологичной взрывчаткой дама познакомилась сравнительно недавно, шансы на ее непроизвольный подрыв следовало оценить как очень высокие. – Хотя в этом отношении представители любых народов не особо отличаются. В чем проблемы? Почему Аксимилиану не хватает мощи? Он, может, и бездарь в плане тактики и стратегии. Однако, учитывая призрак Канлера Великого, войну мог бы при удаче выиграть и вообще без помощи со стороны.

– Ваш аналог Ватикана, этот, как его, Святой Град прислал послов, – вздохнул Олаф и поискал, куда бы ему усесться самому. – С отлучением. Толком его провести то ли получилось, то ли нет. Но генеральный штаб грозится кучей проблем, если вовремя не решить проблем с церковниками.

– Да, убить старых высших клириков и заставить новых убрать проклятие, заодно благословив на будущее, – это классическая схема, – спокойно кивнула дроу. – У представителей моей расы ее часто используют. Особенно когда жрицы интригуют друг против друга, проливая кровь чужими руками. Сколько у нас времени?

– Месяц, по уверениям нашего ручного епископа и благодаря его же молитвам о смягчении небесной кары, – устало вздохнул коренной землянин и подозрительно покосился на свою любовницу. – И то его дают лишь благодаря волне популярности, заработанной уничтожением Портала Хаоса. Потом с каждым днем ситуация будет нарастать. Дезертировать начнут как стойкие в вере, так и атеисты. Неудачи посыплются как снежный ком. Ну и всякая прочая лабуда, ставящая крест на победоносной кампании… Слушай… Ты не кажешься особо опечаленной.

– А с чего мне расстраиваться? – фыркнула Инельда. – Даже если мы проиграем, то я… Просто вернусь к прежней жизни главы гильдии убийц, всеми разыскиваемой преступницы, достойной смерти за один факт своего существования. Короче, ничего не изменится. И вообще в случае поражения мне, пожалуй, не будет резона возвращаться. Конечно, останутся враги, которых хотелось бы достать. Однако если мы гарантированно окажемся навеки вне зоны досягаемости друг друга, то о мести можно и забыть.

– Прижилась? – поразился мужчина. – Неужели тебе тут нравится?

– Да вроде все как и у нас. Немного беспокойно, конечно. Людишек вокруг как муравьев, и все суетятся, бегают как заведенные. – Инельда покачала ладонью в неопределенном жесте. – Но если пристально взглянуть, есть с кем пообщаться. Взять хотя бы твоего старичка. Хоть сейчас на место моего зама в гильдию. Подчиненных держит как опытный некромант скелетов. Они такие же тупые, кстати.

Торговец оружием в ответ на такую сентенцию только задумчиво хмыкнул, но спорить не стал. Пушечному мясу редко когда полагалось быть умным. Иначе оно может задуматься о своем будущем, испугаться смерти и отказаться работать.

– Дорогой, как там наши союзники? Как Аксимилиан? – быстро-быстро захлопав ресничками, с видом вселенской непричастности и безобидности защебетала дроу, неожиданно резко меняя стиль поведения. – А как его ушастая сучка, еще не сдохла в муках? А старый призрачный хрыч? Его еще не закопали в серебряных монетах? Да поглубже, поглубже!

– Тут без меня ничего не случилось? – осторожным тоном осведомился Олаф, кое-как разогнув сжавшиеся на предплечье некие подобия стальных оков в виде тонких и изящных девичьих пальчиков. И мужчина заранее догадывался о том, что пожалеет о своем любопытстве. – Как Лю? Надеюсь, ты не скучала в гостинице все это время?

– Да все хорошо! – Буквально подхватив торговца, Инельда потащила его в сторону виднеющихся впереди ворот склада. – Все было очень скучно, пойдем лучше отсюда. Мне столько у тебя хочется спросить. О стольком поговорить…

«В частности, о том, как я отдохнула, – раздался ее мысленный и абсолютно серьезный голос в голове. – И, кстати, я делаю вид, будто слегка виновата. Учти это и соответствуй, ругайся, когда узнаешь правду. Можешь даже руки чуть-чуть распустить без боязни обнаружить ржавый нож в своих кишках. Отвечай мне тоже мысленно, если держишься за руку. Только так столь слабый менталист, как я, может поддерживать беседу».

«Чего ты успела натворить, пока меня не было?! – натурально застонал в своем сознании Олаф. – И зачем?!»

– Покуролесила слегка, с некоторым количеством жертв, разрушений, магии и трюков, выдаваемых за таковую, – совершенно спокойно ответила Инельда.

Несколькими днями раньше, бар Кван Ан Нгон. Вечер

– Иисус Христос и его дражайшая матушка! – опустив на исцарапанное дерево стойки опустевший бокал, в котором сиротливо звякнули две наполовину истаявшие льдинки, неприметный человечек в видавшей виды гавайке и потертых шортах чуть ниже колен с намеком посмотрел на бармена.

– Сэмми, может, хватит? – Хриплый баритон, сделавший бы честь любому голливудскому актеру мужского пола (конечно, за исключением совсем уж альтернативно окрашенных), никак не вязался с высохшей как жердь двухметровой фигурой старого Бао, несущего в своих венах непередаваемый коктейль из белой, черной и эдак на четверть с чем-то желтой наследственности. – Снаружи сегодня ад и пламя, да еще и ни ветерка. А у меня, сам знаешь, не гостиница – если вырубишься, выкину за дверь.

Легкая угроза в голосе органично сочеталась с меланхоличным протиранием и так уже кристально чистой пивной кружки.

– Бао-Бао! – умиротворяюще подняв руки и засверкав профессиональной улыбкой уличного пройдохи, способного за деньги не только продать родную мать, но и помочь в организации подпольной лаборатории, где оную старушку с легкостью разделают на органы, посетитель зачастил, немного коверкая английские слова пробивающимся кансайским акцентом. – С чего ты такой злой? К тебе в кои-то веки заявился драгоценный клиент. А ты так себя ведешь.

– С каких это времен ты стал драгоценным клиентом, Сэмми? – Не глядя подцепив откуда-то из-за спины початую бутылку, бармен с загадочным видом взвесил ее в руке. Намереваясь то ли кинуть, то ли действительно налить еще пару-тройку капель изможденному из-за жары клиенту.

– С тех самых, Бао! С тех самых! – Жестом прожженного ковбоя из малобюджетных спагетти-вестернов внештатный агент Токийской товарной биржи и еще пары десятков организаций со скучными, ничего не значащими именами поправил сползшую на глаза видавшую виды соломенную шляпу и многозначительно подмигнул.

– По-моему, ты уже выпил на свою десятку, и сейчас…

Просчитав намерения бармена и его дальнейшие поступки, посетитель, к слову, единственный за сегодняшнее утро, чуть отодвинулся от стойки и с подозрением, густо политым ехидством напополам с опаской, спросил:

– Неужели ты посмеешь ударить и выкинуть на эту чертову жару своего единственного друга, который, между прочим, на ногах еще с прошлого дня? Неужели твое черствое сердце не в состоянии налить страждущему еще хоть пару пальцев виски, не беря в голову какие-то меркантильные бумажки? Тем более что только я! – Опасно покачиваясь на барном стуле, Сэмми ткнул себе пальцем куда-то в заросли волос, торчащие сквозь расстегнутый минимум на три, а то и на четыре пуговицы ворот. – Я смогу рассказать, почему сейчас так тихо.

Бармен, внимательно взвесивший взглядом «клиента», имевшего долги в половине баров портов Южно-Китайского моря и отличавшегося буквально неприличной длиной языка и феноменальным чутьем на слухи и разного рода «жареные» факты, медленно, как будто нехотя свернул голову пробке и уже практически поднес горлышко к стоящему на салфетке «роксу» с уже полностью растаявшим льдом, как вдруг бокал накрыла ладонь Сэмми.

– Бао, старый пройдоха! Неужели ты будешь травить меня этой гадостью, которую ты выдаешь за американский виски? – Подмигнув немного опешившему от такой наглости хозяину заведения, пройдоха «трагическим таинственным шепотом», не снижая, впрочем, громкости, произнес: – Все же знают, из чего ты его гонишь в той развалюхе на заднем дворе. Хотя бы постыдился!

Убрав руку с бокала и с гордым независимым видом оттолкнувшись от стойки, Сэмми Слизняк, он же Джо Гадюка, он же Мутный Сэм, он же «та самая старая задница с длинным языком», размашисто перекрестился и во всеуслышание выдал:

– Господом нашим Иисусом Христом клянусь, что уста мои откроются только после божественного нектара как минимум пятилетней выдержки!

В ответ на такое вот бармен опасно сощурился и запустил руку куда-то в глубины стойки, обшитой видавшими виды пошарпанными панелями из чего-то, выданного строителями за мореный дуб.

От этого медленного, наполненного ленцой жеста посетитель моментально побледнел, и на его морщинистом лбу появились многочисленные капельки пота.

– Бао, стой! Я ничего такого не имел в виду! Все знают, что у тебя лучшее чертово пойло в порту!

Грохот донышка бутылки о многострадальное дерево прозвучал как удар судейского молотка и моментально заткнул фонтан красноречия испуганного чуть ли не до самых пяток клиента.

– Бурбон. Пять лет. – Взгляд бармена был очень далек от радужного. А то усилие, с которым он пронес руку мимо цевья покоящегося под стойкой дробовика, было поистине достойно Геракла. – И лучше бы тебе, парень, рассказать мне что-нибудь действительно занятное.

Всепрощением в голосе повелителя шотов, властителя кружек и императора бокалов даже не пахло. Впрочем, другие в подобных местах и не выживали.

– Конечно, конечно, мой друг! Для тебя все самое лучшее и свежее! – Улыбке Сэмми мог бы позавидовать африканский аллигатор. – Так сказать, теперь ты мой лучший клиент!

Закинув несколько звякнувших ледышек в новый бокал и с каменным лицом залив их оберегаемой для особых клиентов и особых случаев выпивкой, Бао многозначительно приподнял левую бровь и кивнул в сторону готовой порции «божественного нектара».

Телепортация стеклянной посуды в отдельно взятом заведении, как оказалось, явление не особенно редкое. Незнамо как образовавшийся в руке Слизняка «рокс» был с видом ценителя проверен на цвет содержимого, игру бликов в проходящем свете, после чего из него был произведен первый глубокий глоток примерно на треть содержимого, и «ценитель» блаженно зажмурился.

– Нектар! Бао, ты святой!

– Это я знаю и без тебя.

– Нет, ты просто не понимаешь! Ты действительно святой. Святой и безгрешный праведник. И у меня есть этому доказательства. – Пригубив еще раз вместилище жидкого золота и звякнув хрусталиками льда, платный информатор более чем половины окрестных банд и просто «клубов по интересам» поднял указательный палец к потолку и возвышенным гласом спросил: – Вот до сих пор не пойму – зачем самолично принимать товар где-то у черта на рогах, закрывая такое прибыльное заведение почти на три дня, и при этом умудриться пропустить такое… Все же святой! Город второй день стоит на ушах, мексикашки сцепились с триадой, картели почти ополовинили негров, какой-то сукин сын взорвал управление полиции, умудрившись при этом обойтись без единого трупа. Ну, это если по-крупному.

Прервавшись на то, чтобы в очередной раз пригубить божественный эликсир, клиент с удовольствием следил за каскадом мыслей и чувств, буквально промелькнувших на лице бармена с более чем тридцатилетним стажем и сменившихся обычной, профессиональной, чуть улыбающейся каменной маской.

– О, почти забыл! В порту русские расстреляли какое-то корыто из противотанковых ракет. А потом еще и взорвали ко всем чертям. «Жемчужина Сеула», если тебе это о чем-то говорит.

Одним щелчком открутив и отправив пробку куда-то за спину разошедшегося информатора, бармен слитным движением чуть взболтал и опрокинул бутылку. После пары длинных глотков остатки бурбона были все же поставлены на стойку, а чуть расслабившийся Бао спросил:

– Больше ничего?

Подцепивший конфискованной из запасов бара ложечкой кусочек льда и теперь смачно хрустевший оным с помощью старых, но все еще более или менее надежных зубов, «низвергатель основ и потрясатель вселенной» индифферентно пожал печами и спросил:

– А фо нафо ефо? – После чего запил добрым глотком бурбона и уже нормальным голосом продолжил: – Если из курьезов, то в соседнем переулке позапрошлой ночью какой-то сумасшедший сукин сын сперва распял, а потом разделал не хуже, чем на бойне, Чжу Нгоя. Того самого щербатого сутенера из юго-западного района. Ну того, кто обещал трахнуть и пристрелить мадам Джу, если ее девочки из «Розового рая» будут сбивать цены.

– А с чего началось-то? Ведь когда уезжал, все было нормально, никакого передела… – Произнесенный потрясенно замершим барменом в пустоту вопрос не остался без ответа, тем более что Сэм удачно совместил его с бульканьем бурбона, наливаемого из самовольно захваченной бутылки. Зачем продукту пропадать?

– А тут вроде все понятно. – Закончив со своей емкостью, информатор внаглую перевесился через стойку все еще застывшего от таких вот новостей бармена, подцепил пустой бокал, вылил в него остатки бутылки и всунул оный в руку Бао. – Все, как всегда, из-за негров. Или из-за баб?

Задумчиво почесав холодным, покрытым капельками влаги бокалом лоб, Мутный Сэм отхлебнул бурбона и с нотками искреннего удивления продолжил:

– В общем, дело было так…

Окончание рабочего совещания нарушил тот, кого не пустили на этот праздник жизни. Вабба Джо, лишенный доступа к золоту, очень обиделся. А может, действительно любил своего брата, о чем до самой его смерти и не подозревал. Ушедший якобы восвояси негр вернулся с несколькими сотнями чернокожих обитателей трущоб, которым выдали ножи, древние ржавые револьверы и хорошую порцию дури. Видящие незримое наркоманы, утратившие всякий страх, живой волной захлестнули гостиницу…

В принципе, как потом выяснилось, подготовка к чему-то такому велась черномазыми уже давно. Иначе как объяснить феноменальное количество стрелкового оружия, вплоть до пары пулеметов Калашникова (китайского, правда, производства, но это абсолютно не мешало им стрелять, и стрелять точно) и просто чудовищного количества «шайтан-труб». Старый, как сама жизнь, еще советских времен РПГ-7[10] не просто так кличут «карманной артиллерией», или «трубкой дьявола», ой, не просто так. Да, по сравнению с более новыми образцами и прицельная дальность, и бронепробиваемость оставляет желать лучшего, но все это нивелируется такими приятными факторами, как копеечная стоимость и легкость в освоении. Если уж представители африканского дна, славящиеся своим пристрастием к тяжелым и очень тяжелым наркотикам, умудряются порой даже ювелирно обращаться с данным типом вооружения, то это о чем-то говорит.

Ну да ладно. Черт с ним, с вооружением – основная проблема была как раз в том, что в одно и то же время в одной и той же точке пространства образовалось слишком много людей с оружием. И самое главное – с желанием и волей это оружие применить. Вот это было как раз и страшно.

За всем, как всегда, стояли деньги… Даже не так – очень большие деньги. Даже нечастная тонна презренного металла, проданная китайцам Олафом, терялась на их фоне. Они если и учитывались, то лишь как незначительный повод. Песчинка, которая, покатившись, стронула горную лавину.

Ведь вроде бы незначительный городок, зачастую даже не отмеченный на туристических картах, но так уж получилось, что в нем сходятся сразу несколько маршрутов. Тех самых, о которых не говорят в учебниках, не пишут в газетах и тем более не рассказывают детям. Золотая дорога, Великий героиновый путь, транзит рабов, оружия, боеприпасов. Вдобавок именно из этого пропахшего порохом, кровью и блевотиной места контролировали львиную долю пиратских и контрабандных объединений и отрядов Южно-Китайского моря. Самое дно плавильного чана Юго-Восточного региона. Мягкое гнилое подбрюшье, в котором правят бал зубастые твари. И половина этих самых тварей так удачно собралась в одном месте.

Даже если бы Инельда с подружкой и не убили братца и волею случая главного сдерживающего стопора главаря черных банд, это проклятое богами место все равно полыхнуло бы. Рано или поздно. Слишком много интересов, слишком много людей и слишком мало спокойствия, всепрощения и этого яда цивилизации, из-за которого она рано или поздно погибнет, – гуманизма.

Стоило представителям сильнейших группировок города выдвинуться в сторону стоянки машин, чтобы с пользой продолжить деловую беседу за чашечкой так разрекламированного старым греховодником чая, а Вабба Джо удалиться на достаточное расстояние, чтобы не подвергать свою черную задницу опасности, как полыхнуло. Как потом любил вспоминать Ду Юэшэн, «самый несчастный глава полиции самой большой задницы в этом мире», граната из РПГ пролетела вот на таком расстоянии от его головы (с каждым последующим глотком пойла, которое в этих местах выдают за односолодовый виски, расстояние между больше похожими на сосиски пальцами все больше и больше уменьшалось). Вылетевший из подворотни снаряд с шипением воткнулся в борт полицейского броневика и выпростал из себя багровый шар огня, охвативший продукцию китайского автопрома.

– Черти полосатые! – ругнулся русский мафиозо, припустив с открытого места в сторону ближайших домов. Конечно, укрытием они были неважным, да к тому же занятым противником… Однако это все равно выглядело лучше, чем попытка остаться на простреливаемой со всех сторон площади. В прямом смысле простреливаемой. Вабба Джо нагнал сюда негров, наверное, едва ли не со всего города. – Так, а эта девка не с ними ли?

– Тогда уж с ними и я. – Старый Лю быстрым движением руки отбил в сторону пистолет, который пытались направить на маскирующуюся под чернокожую представительницу человечества дроу. – Убери ствол! Я за нее ручаюсь, а вы ведете себя вежливо. Или начнется война!

Инельда сморщилась, когда в ее магический щит врезалось сразу три пули. Пущены они были веером и практически наугад, однако менее опасными оттого не стали. Выругавшись на своем родном и никому здесь не понятном языке, она послала мысленный импульс к знаку, нанесенному ею на шею сестры Анны. Теперь та должна была ощутить весьма неслабый дискомфорт, который с каждой минутой будет все нарастать… До тех пор, пока Инельда не отменит приказа. Ну, или до самоубийства женщины, которая рано или поздно окажется не в силах выдержать обрушившуюся на нее боль. Очередь, выпущенная ею из компактного пистолета-пулемета, скосила голого по пояс негра, вставшего на крыше с трубой гранатомета. Применять заметную со стороны магию без серьезной причины дроу не собиралась… Пока ее щит держался. Да и вражеские стрелки отводили стволы от изящной чернокожей фигурки, не то принимая ее за свою, не то считая окружавших дочь подземелий мужчин более приоритетной целью.

Охрана лидеров организованной преступности этого города таяла, будто снег под солнцем. Но самим главным мафиози пока везло. Русский, правда, был вынужден переложить пистолет в левую руку из-за засевшей в плече пули, а главу латиносов и шефа полицейского участка уже по разу спасли бронежилеты. Однако они остались живы, чего нельзя было сказать о большей части их телохранителей и паре километров нервов. Но когда спасающиеся бегством преступники уже добрались до домов и попытались затеряться в лабиринте хаотичной застройки, дорогу им преградили взметнувшиеся фонтанчики пыли. Попавший под нее сотрудник дона, выводящего свою родословную чуть ли не от римских патрициев, упал на землю двумя частями.

Очередь просто отрубила ему одну из ног. То ли направление было выбрано очень уж неудачно, то ли негры крайне оперативно управлялись со своими резервами, однако путь убегающим мафиози перекрыла настоящая пулеметная точка. Сидящий в кузове небольшого грузовичка стрелок поливал все подряд свинцовым дождем, не давая даже поднять голову. Ему только и надо-то было задержать их группу, чтобы заполонившие территорию негры обошли их с флангов. Инельда, затаившаяся за остовом брошенной тут неизвестно когда ржавой машины, приготовилась было метнуть огненный шар… Но тут тяжелая пуля оборвала жизнь пулеметчика. Посаженная на одну из ближайших крыш сестра Анна весьма грамотно прикрывала свою жуткую нанимательницу. А снайперская винтовка у нее нашлась и своя.

– Красота, блин! – Фонтан крови и содержимого черепной коробки, буквально прыснувший из-за бронированного щита пулемета, вызвал у отплевывающегося от выбитой пулями кирпичной крошки русского мафиозо восхищенный возглас. Ну или недовольный – Инельда, несмотря на свой вполне серьезный по человеческим меркам возраст, до сих пор временами промахивалась с точным определением эмоций краткоживущих.

– Скоты! – Отправив в полет рыбку метательного ножа в высунувшуюся из-за кузова образину, дроу раздраженно зашипела, выказывая таким образом свое более чем недовольное отношение к окружающему дурдому. По-иному происходящее назвать было бы просто нереально. Сам идиотизм и бесперспективность нападения привели, как это ни странно, к успеху. Правда, только на начальном этапе.

– Не могу с вами не согласиться! – Отправив смертоносный гостинец калибра «девять на девятнадцать» в очередного боевика, представитель русской мафии одарил Инельду голливудской улыбкой и одобрительно подмигнул: – Еще какие! Причем все как один идиоты!

Выстрелив еще пару раз куда-то в клубы пыли, перекрывающие выход из переулка, русский заковыристо выругался и, не отвлекаясь от наблюдения за потенциально опасным направлением, обратился к илитиири:

– Кстати, если уж пошла такая пьянка, позвольте представиться – Василий.

Раздавшиеся с другой стороны переулка резкие команды прервали дальнейшее представление. А появившиеся буквально из ниоткуда крепкие затянутые в камуфляж и вооруженные хорошо узнаваемой во всем мире продукцией старика Калашникова ребята быстро оттерли Инельду от собеседника.

В принципе такое отношение не было чем-то уж неожиданным, но как настоящая женщина, хоть и являющаяся главой гильдии убийц, Инельда соизволила немного обидеться и оскорбиться на такое пренебрежительное к себе отношение. Нет, мальчики, конечно, действовали довольно профессионально, защищая своего шефа от всех возможных источников угроз, к коим, если рассматривать случившееся, вполне могла быть отнесена вот эта вельми странная девушка. Но все же!

Загадочная, исполненная негой улыбка, появившаяся на лице Инельды после появления русских, много могла бы сообщить понимающему существу, хоть раз сталкивавшемуся с представителями прекрасной, но такой смертоносной и временами вельми сумасшедшей половины проклятого всеми светлыми богами народа илитиири. Впрочем, таких в обозримом пространстве не наблюдалось. Тот же Лю умудрился то ли отстать, то ли специально затеряться в разветвленном лабиринте узких улочек, коими так славилась Руанапра.

Вообще-то первые несколько минут то ли бегства, то ли просто неорганизованного отступления из объятого пламенем «презренного сарайчика, недостойного китайца», в котором планировались, но так и не начались переговоры заинтересованных персон, остались в памяти дроу в несколько фрагментированном виде. Виной тому, скорее всего, был самый первый взрыв, поднявший в воздух сразу несколько припаркованных машин и практически снесший переднюю стену «сарайчика». Ну а после этого события просто понеслись как тараканы на горячей сковородке. Подпрыгивая, шипя и взрываясь.

Предвкушающе поведя затянутыми шелком вечернего платья плечами, илитиири бросила подхваченный уже в этом мире воздушный поцелуй тому самому Василию и, рванув с места, стремительным росчерком провернула то, что на соревнованиях по паркуру вызвало бы однозначное выпадение челюстей у всего судейского состава. Извилистый и в чем-то безопасный с точки зрения обстрела как раз своим безумием маршрут: небольшой выступ стены, крышка мусорного бака, перехватиться за металлоконструкцию балкона и рывком перекинуть тело на другую сторону улицы. Мелькнувшая над головами дернувшихся было русских утянутая в шелк обворожительная фигурка не только благополучно приземлилась на парапет крыши обшарпанного склада, но и умудрилась при этом изящным движением отправить в сторону отвлекшихся негров несколько метательных игл, к слову, смазанных вполне работоспособным ядом. Несмотря даже на его магическое и иномировое происхождение, по биологическим целям вида гоминид из отряда приматов, в частности экваториальной и субэкваториальной разновидности, действенность оказалась более чем…

Какова вероятность того, что трех– или пятиграммовая метательная игла пролетит двадцать семь метров и, чуть блеснув тусклой, покрытой слоем яда гранью, воткнется в ничем не прикрытое лицо высунувшегося было из-за киоска с газетами гранатометчика? В реальной жизни, никак не связанной с Голливудом или рассчитанной компьютерами игровой реальностью какого-нибудь распиаренного стелс-шутера, – никакая. Но лишь стоит добавить немного телекинеза – совсем чуть-чуть, только для предварительного разгона и стабилизации таких неудобных, скажем так, с точки зрения классической баллистики боеприпасов, – как чрезмерно легкие, быстро теряющие кинетическую энергию иглы становятся чем-то другим… Чем-то более смертоносным и более схожим в своей красоте и изящности с кисточкой каллиграфа, с ее стремительным полетом над плоскостью свитка, красотой и окончательностью оставляемых ею следов.

Вошедшая на пядь ниже правого века игла позволила своей несчастной мишени сделать еще пару шагов. После чего обряженный в какие-то непередаваемого оттенка желтые штаны и растянутую майку негр выронил уже нагревшуюся за сегодняшний вечер трубу РПГ и с диким криком, заставившим окружающих временно прервать вакханалию разрушения и убийств, вцепился напряженными, ставшими вдруг больше похожими на когти пальцами себе в лицо.

Мягкие человеческие пальцы, не вооруженные ничем, кроме жалкого подобия нормальных когтей. Что они могут сделать с не такой уж и податливой плотью?

Наемники, убийцы, врачи, патологоанатомы и маньяки – никто не скажет, кто же из них ближе к смерти. Даже не так – не к самому акту окончания биологической жизни, а к чему-то интересному и захватывающему акту деструкции уже отслужившего свое вместилища жизни… Впрочем, это не так уж и важно – социальные, этические, психологические и еще куча других факторов, определяющих отторжение и внутренний страх, к которому можно привыкнуть, но никогда не вытравить полностью, – присутствующим в этот самый момент было совсем не до этих высоких материй.

Крещендо нечеловеческого воя, хруст отрываемых от костей пластов плоти, клекот и бульканье заливаемого кровью горла – все как на лучших кадрах Ромеро… только без раскрашенного сиропа и восковых моделей.

Чисто с физиологической точки зрения немедленное угасание жизненно важных функций вызывает лишь поражение внутренних областей головного мозга (мозжечка) и нарушение цельности спинного мозга. Ранения лицевой части черепа болезненны, но не смертельны. Именно поэтому тело, щедро разбрызгивающее влагу жизни и устремившее в пространство пустые провалы на месте выцарапанных наживую глаз было все еще живо. Не переставая издавать нутряное клокотание поврежденными связками разорванной гортани, содрогающийся от нечеловеческой боли полутруп, заплетаясь в собственных ногах, развернулся и сделал несколько шагов в сторону потрясенно застывших представителей негритянской диаспоры.

Ступор, в который впадает человеческий организм под воздействием ужаса, непереносимого страха или иных психофизических факторов, обычно прерывается резким ударным впрыском адреналина, который как шпоры подстегивает живое существо. В данном случае это была паника. Та самая паника, во время которой бросают оружие, стреляют в своих же, по несчастью закрывающих путь к спасению, дико воют от ужаса и забиваются в неожиданные щели, пытаясь спрятаться от увиденного…

Несчастного, пораженного метательной иглой Инельды, буквально разорвали очереди обеих враждующих сторон, после чего остатки негров, подвывая от ужаса, поминая Барона Самеди и почему-то Папу Легбу, скрылись в переулках, направляясь куда-то в сторону гавани.

Дергающееся и все еще хрипящее, несмотря на изрешетившие его пули разных, вплоть до винтовочного, калибров, тело как магнитом привлекло взгляды всех присутствующих. На переулок упала тишина, разбавляемая лишь затравленным дыханием наемников и затихающим хрипом почти трупа.

– Да что это за… Вашу мать!!! – Дрожащий от напряжении голос русского мафиозо, выдавший еще и сложносоставную словесную конструкцию, несколько секунд оставался без ответа. И только когда напряжение, сводящее пальцы вояк на спусковых крючках, немного отпустило присутствующих, со стороны крыши одного из стоящих вдоль улицы зданий раздался звонкий колокольчик девичьего смеха.

В отсветах искрящей, пробитой пулями вывески какого-то винного магазинчика фигурка, кружащаяся в подобии танца на самом краю крыши и раскинувшая руки как будто в попытке обнять напоенное жаркой тропической ночью небо, была невообразимо прекрасна… прекрасна и ужасна в своем совершенстве. Клочок овеществленной тьмы, утянутый в шелк платья, вызывающий желание и дрожь… сладковатую дрожь глубинного ужаса…

– Твою мать! – Вскинувший было пистолет в сторону все еще заливающейся звонким смехом девицы, мафиозо вытер рукавом дорогого костюма выступивший на лбу холодный пот и скомандовал своим бойцам опустить оружие. – Спокойно, ребята! Повода для паники нет, что, мы в заварушках не бывали?!

К сожалению значительной части присутствующих, на этом схватка и не подумала кончаться. То ли проявив стратегический талант, то ли просто тупо стянув все имеющиеся силы в одну кучу, Вабба Джо прятал в запасе еще один козырь. И он не замедлил появиться. С надсадным рычанием, обдирая стенки домов бронированным телом и внушая страх одним своим видом, к огрызающейся группе организованных преступников попытался приблизиться огнедышащий монстр о шести конечностях. Являлся он, правда, не драконом, а всего лишь самодельным броневиком. Но оттого людям и одной дроу было не сильно легче. Неизвестно, кто и когда склепал для негров этого урода… Или у кого они его доблестно сперли. Однако неведомый создатель обшил тупой нос машины толстыми стальными листами, оставив лишь небольшую щель как раз на уровне глаз водителя. А изрыгавшая из себя самодельный, но из-за этого не менее опасный напалм башенка свободно могла крутиться на сто восемьдесят градусов. И на расстоянии в два десятка метров представляла собой довод, с которым уже не поспоришь. Горящая жидкость моментально затекала за любое укрытие, что быстро выяснила на своей шкуре пара телохранителей наркобарона, вспыхнувших как свечки. И будто этого было мало, с другой стороны улицы застрекотал пулемет, отрезая беглецам путь к дальнейшему отступлению. Да, эта машинка обладала куда меньшим калибром и явно относилась к подвиду ручных, но в силу этого свинцовый ливень становился лишь совсем немногим менее опасным.

– Да забери вас тьма! – Инельда Ишер умела молниеносно анализировать любую боевую обстановку. И если она становилась слишком опасной, с чистым сердцем плевала на любые запреты, ограничения и маскировку. Тем более когда на нее в лобовую атаку прет танк вроде тех, которые она столь внимательно рассматривала на экране ноутбука. Нет, разницу между классом машин опытная убийца инстинктивно чувствовала. Однако в почти полной неуязвимости оных для пуль уже успела несколько раз убедиться. Громко матерящиеся русские поливали из «калашниковых» внезапную угрозу, стараясь положить очередь в смотровую щель, но пока добились лишь множества ушедших черт знает куда рикошетов да ряда отметин на и без того не слишком новой броне. – Встать, падаль гнилая! Идите и защитите свою госпожу!

Слова о неприменении магии при свидетелях даже не мелькнули на периферии сознания темной эльфийки, когда та решила остановить прущий на нее самоходный огнемет единственным доступным в настоящий момент средством. Банально забив его колеса тем, что будет мешать им крутиться: трупами. Уже не живыми, но с некоторой ее помощью очень даже способными двигаться. И ломать детали механизма, просто обязанного иметь какой-то предел прочности. А уж энергии смерти за несколько минут заполошного боя в округе скопилось достаточно, чтобы воспользоваться ею смогла и не самая умелая ведьма. А Инельду никто не назвал бы неумелой. Или слабой. К тому же силы она не пожалела, разом уполовинив свой резерв. Да и место было таким… Благоприятствующим темной магии. Почти как площадь для публичных казней, где на протяжении десятилетий регулярно расставались с жизнью одиночки и целые группы. Подчас весьма мучительным образом.

– Какого лешего?! – подавился собственным матом русский, когда один из его убитых людей внезапно встал обратно на ноги, ничуть не смущаясь тем фактом, что в голове у него сквозная дыра, а большая часть мозгов разлита по земле. Компанию ему составили другие телохранители маститых мафиози, включая превратившихся в головешки и еще тлеющих жертв напалма. Ну и, разумеется, негры, которых за время короткой схватки успели настрелять воз и маленькую тележку. В едином порыве почти вся нежить рванула к броневику… Только штук десять свеженьких и потому еще достаточно проворных зомби аккуратно обогнули обороняющихся по дуге, продемонстрировав с расстояния нескольких метров свои ужасные и явно не совместимые с жизнью раны, а после рванули к пулеметчику. К огромному сожалению последнего, у него как раз кончилась обойма… Ну или оружие заклинило. А чахлый и испуганный огонь прикрывавших его бандитов не смутил покойников нисколько. Рыча как бешеные звери, они врезались в людей и принялись раздирать их на куски, пытаясь при этом одновременно пожирать. – Что это за рассвет мертвецов, мать вашу?!

Сидевший в броневике водитель отличался редкостным бесстрашием. Ну или ему было плоховато видно через узкую смотровую щель, чей пулестойкий триплекс уже успел серьезно помутнеть от многочисленных попаданий, оставляющих после себя сеть мелких трещин. В любом случае он продолжил движение прежним курсом, не обращая внимания на зомби и стараясь дотянуться огненной струей до намеченных целей. И ему это почти удалось.

– Сожри твою печень паук! – Инельда выставила на остатках сил мощный стихиальный щит, по которому волна пламени просто стекала на землю. С пулями такой фокус дроу провернуть не сумела бы, но горящая жидкость на излете обладала совсем маленькой кинетической энергией. А уж с огнем чародеи прекрасно научились бороться, за тысячелетия практики отточив нужные чары до совершенства благодаря драконам, друг другу, нередко пользующимся полыхающей стихией демонам и банальным пожарам. – Сдохни, мерзкий червь!

Зомби, подстегнутые приказом ведьмы, удвоили усилия. И хотя их вокруг броневика становилось все больше и больше, однако остановить его они не сумели. Упавшие под колеса тела хоть и пытались цепляться за них, но особого успеха не достигли. Зато сразу несколько мертвых рук вцепились в дверь машины… И вырвали ее с корнем благодаря уже нечеловеческой силе своих обладателей. А после секунд за десять мертвецы смогли пробраться внутрь самоходной бронированной ловушки и принялись лакомиться ее содержимым. Причем если бы они не мешали друг другу, то справились бы и за три. Установилась относительная тишина, поскольку такого оставшиеся в живых негры уже не вынесли и бросились с воплями наутек, лишь иногда паля не глядя себе за спину. Ну и еще чавкали зомби, пусть вразнобой, но достаточно шумно.

– Кажется, сегодня на нашей плоти не будут пировать трупоеды. – Инельда расслабленно опустила руки, гудящие от перенапряжения, а после подозрительно оглянулась на своих временных союзников и торговых партнеров. Дроу придерживалась не слишком высокого мнения об умственных способностях большинства людей, но сложить два и два, то есть активно двигающихся мертвецов и разбивавшееся перед ней о невидимый барьер пламя, смогли бы все, кроме откровенных дебилов. А потому поднятые ее волей трупы слишком от ведьмы не отдалялись и в случае нужды могли мгновенно похоронить под собой задумавших предательство человечишек. – Хм, надеюсь, это маленькое происшествие не отменяет наших предыдущих договоренностей?

Испанец молился, сжимая в руке католический крестик. Старый Лю меланхолично думал о том, что его труп надо будет все же приказать кремировать. А еще кроме стрелкового оружия отныне придется бойцам таскать с собой хотя бы один-два гранатомета. А то вдруг попадется кто-нибудь, способный игнорировать пули в силу танковой брони или причин иного, мистического характера? Русский ошарашенно чесал левой рукой затылок, не сводя взгляда с занятых обедом зомби. А правой тискал извлеченную из кармана гранату, чека которой уже давно валялась в пыли.

– Одно из двух, – заявил он несколько нервным, но в целом спокойным голосом. – Либо я после сегодняшнего жутко зауважаю всяческих создателей биооружия, либо в каждой сексуальной бабенке мне отныне будет мерещиться скрытая баба-яга!

Окрестности святого города. Армия, разместившая орудия на позициях, позволяющих бить прямой наводкой

– Мать моя магистр темной магии… – Мерлин, по случаю нахождения рядышком с крайне нервными демоноборцами смывший с волос краску и снявший бо́льшую часть пирсинга, выронил из рук бинокль, спрятался на дно окопа и попытался прикрыться эльфийкой, входившей в свиту новоявленной императрицы. Та принялась активно сопротивляться и в результате, когда развернувшийся в воздухе на сто восемьдесят градусов снаряд вернулся обратно, поймала сразу несколько осколков. Броня и магический щит, которым впопыхах прикрыл всю группу артиллеристов Аксимилиан, позволили ей выжить… Однако лицо, из которого теперь торчали кости и лилась кровь, сложно было назвать красивым.

– Что, правда? – осведомился Секрес, лежащий на дне окопа со сложенными на груди руками в позе мумии. Некромант давно усвоил одну простую истину: «Если что-то идет не так и знающий больше пытается спасти свою шкуру, было бы неплохо повторить и оптимизировать его действия». – А почему в таком случае у вас в ауре магической энергии кот наплакал?

Еще четыре снаряда, которые совсем чуть-чуть отставали от первого, прогрохотали в непосредственной близости от артиллерийской позиции. Взметнулись в разные стороны фонтаны грязи и ошметки тел. По закону подлости, одна из мин угодила прямехонько в окоп перед не имеющей магической защиты обслугой из числа ополченцев.

– Ну, преподаватель физико-математических наук, – был вынужден признаться наемник, которого сдуру подписанный контракт занес в такую даль… – Но все студенты до последнего до сих пор считают маму той еще злобной ведьмой.

Последний снаряд вставший из окопа эльфийский лучник уничтожил зачарованной стрелой. А после, матерясь как обитатель самых грязных портовых закоулков, рванул к своей раненой сослуживице. Впрочем, наемник уже вовсю ее бинтовал. И даже не облапал в процессе.

– Натуральная философия – это тоже неплохо. Но ближе, скорее, к стихийной магии и друидизму, – педантично высказал точку зрения некромант, не спеша подниматься. – Однако все равно магической энергии у вас как-то маловато. Видимо, вы родились раньше, чем ей исполнилось лет восемьдесят-девяносто. Именно в этом возрасте аура ведьмы становится достаточно плотной, чтобы частично передаться ребенку.

– Когда увижу ее в следующий раз, обязательно покритикую за ранний брак и преждевременное обзаведение потомством всего-то в районе тридцатника, – буркнул извозюканный в крови и грязи по самые уши Мерлин, передавая слабо дергающуюся девушку на руки соплеменнику. – А то обычно только она ругается, а мне ее и попрекнуть-то нечем… Кстати, вместо салонных бесед не могли бы вы рассеять это чертово заклинание, которое разворачивает старые добрые минометные мины обратно?

– Не мог бы, – уныло пробормотал старый колдун и закрыл глаза, став пугающе похожим на покойника. – Эгида Миротворца – это не чары. Ритуал. И пересилить такое одиночному магу, как бы крут он ни был, не светит. Учитывая же количество источников, которое его подпитывает…

– М-да, упаритесь все это великолепие рушить, – вздохнув, был вынужден признать солдат удачи и, высунувшись из окопа, принялся рассматривать город. Благо поглазеть ему было на что. С мегаполисами, где как грибы после дождя наросли сверкающие башни из стекла и стали, конечно, не сравнить… С другой стороны, бизнес-центры и элитное жилье вряд ли могут похвастаться такими системами пассивной и активной обороны.

Столица церковных земель имела форму правильной гексаграммы. Белые стены вздымались вверх на высоту тридцати пяти метров, вызывая у всех потенциальных агрессоров желание поискать цель полегче. Сложены они были вообще-то из гранита, но нанятые задорого рунные маги гномов их перекрасили в качестве бонусной услуги, прилагающейся к зачарованию оборонного рубежа на прочность. Шесть ворот располагались в центрах мощных фортов, быстро разрушить которые не надеялись даже иномировые наемники, при условии предоставления им упертых с чьих-нибудь складов пушек береговой артиллерии.

Словно этого было мало, через каждые сто метров на расстоянии десятка шагов от основания стены возвышались шпили часовен. В данный момент эти сооружения и их разбирающиеся в святой магии обитатели поддерживали наложенный на город щит, возвращающий отправителю враждебные заклятия. Или вполне материальные снаряды. Построенные пусть и людьми, но по чертежам подземного народа, данные сооружения по совместительству являлись вторым рубежом обороны. Входа в них не было. Вообще. Смена караула и подвоз припасов осуществлялись при помощи спускаемых из нижнего окна трапов и лебедок. Зато чуть выше алтарной залы шла галерея для арбалетчиков, а на самой верхней площадке у них стояло по баллисте, официально предназначенной для отражения драконьего налета. Но способной стрелять как вверх, так и вниз, причем в любую сторону.

Третьим и последним рубежом обороны Святого Града являлись сами его жители. И насчитывалось их много, даже если не брать в расчет клира, его наемников и паладинов. Куда более грозной силой вполне могли считаться простые люди. Тысяч сто пятьдесят или даже все двести. Разведка не была уверена, сколько паствы жрецы смогли стянуть в свою цитадель. И оставалось лишь гадать, как много народу из этого числа являлись настоящими фанатиками, готовыми скорее умереть, чем сдаться на милость объявленного впавшим в ересь и продавшимся тьме ложного императора. Конечно, такую прорву народа требовалось кормить. И крепость, возможно являющаяся лучшей в мире, не выдержала бы долгой осады… Только на территории города имелось озеро, где разводили рыбу специально на такой случай. И склады, предназначенные для раздачи продовольствия населению всей провинции на случай неурожаев. Слуги Светлого Господина, может, и обирали свою паству до нитки, но внимательно следили за тем, чтобы количество их прихожан не сокращалось.

– Мне кажется, если мы устроим доблестную лобовую атаку, то только все поляжем. – Аксимилиан подошел к предводителю организованного отряда военных инструкторов, стряхивая грязь с императорской мантии. – А у вас какое мнение?

– В целом то же самое. Нет, будь здесь войск раза в три побольше, танковая бригада и парочка вшивых пикирующих бомбардировщиков, которым янкесы выписали разрешение на применение запрещенных всеми цивилизованными странами кассетных боеприпасов… Тогда бы можно было утопить такую скорлупку в крови, обеспечив себе красочную победу и долгую партизанскую войну. А так силенок у нас маловато будет. – Мерлин в задумчивости покачнулся с носка на пятку и взглянул на город. Там как раз на площадке одного из воротных фортов сработала катапульта, и обмотанный горящей паклей камень полетел к минометной батарее. Вражеские жрецы явно уменьшили его вес, а потому снаряд почти попал в цель. Ударившая ему наперерез громадная ледяная сосулька, выпущенная магами, отклонила траекторию полета снаряда в сторону и заставила его зарыться в землю. – И еще одно. Я в этой вашей магии-шмагии ни бельмеса не смыслю… Но по обычному закону сохранения энергии играющие от обороны рано или поздно позорно продуют тем, кто идет в атаку. Просто потому, что они себя ограничивают и наращивают энтропию в замкнутой системе. А мы – нет. И рано или поздно накопим достаточно сил, чтобы сломить их оборону.

– Полководец из меня аховый, да и его величество в тактике и стратегии не силен, но склонен согласиться. – Со всем комфортом устроившийся на дне окопа Секрес щелкнул пальцами левой руки, и к нему из ближайшего отнорка немедленно вышло несущее в руках плотно завинченный стальной термос и несколько жестяных кружок умертвие. От обычного ходячего трупа данный кадавр отличался в первую очередь тем, что был облачен в камуфляжную форму и при жизни являлся обозным поваром. Впрочем, он и после кончины своих навыков не утратил. Только разрубленное лицо прикрыл черной вязаной шапочкой с прорезями для глаз да периодически проходил отбивающую запах и предотвращающую гниение обработку. – Поддержание такого масштабного ритуала, как Эгида Миротворца, должно тратить много энергии. Да, жрецы могут делать хорошие заначки в своих алтарях. Выкачивать силу из верующих, устраивая грандиозные массовые молебны. И даже рассчитывать на прямую помощь покровителей. Но суть от этого не меняется. Церковники отчаянно пытаются выиграть время. Зачем?

– Они заряжают пушку. А! Они будут стрелять! – хмыкнул Мерлин, задумчиво потирая подбородок и принимая кружку с ароматным напитком. Некоторое количество привычной еды, а также других средств первой необходимости наемники притащили с собой… И быстро сбагрили с рук обитателям иного мира как экзотические диковины, обменяв предметы ширпотреба на чистое золото. – Хм, сахара положили маловато. Или заварки много.

– Откуда у них орудия?! Неужели у нас как-то уперли?! – живо развернулся к позициям противника император, отмахиваясь от сунувшегося нему мертвого офицанта. – Где они?! Не вижу!

– Спокойно, это я иносказательно выразился. – Наемник подул на горячий напиток и вновь потеребил двухдневную щетину, которая мало-помалу стала покрывать его лицо. – Если враг вместо решительного боя упорно пытается выиграть время, значит, он ждет подкреплений. Это же самая элементарная азбука войны, которая никогда не изменится.

– Торговые города? Варвары с побережья? В принципе церковные иерархи могли купить и тех, и других, и у них бы еще остались деньги на отливку статуй всех святых из чистого золота. – Аксимилиан задумался, неприятно озабоченный подобной перспективой. – Хм… Надо напрячь отца и тестя. От разведки может скрыться передвижение отдельных шпионов или небольших отрядов. Однако армию быстро и незаметно передислоцировать не получится.

– Человеческую армию, – внес уточнение некромант, садясь на корточки и бестрепетно глотая кипяток. Видимо, чуть ли не бурлящий напиток не мог обжечь его горла. – Эльфы могут прятаться в лесах, так что даже их укрепления лесничие не сразу отыщут. Мертвые могут совершать очень стремительные марш-броски. Демоны и вовсе пройдут куда угодно какими угодно силами, если их призвать.

– Что-то чересчур радикально, – в сомнении покачал головой Аксимилиан. – В единичные случаи временного сотрудничества отдельных жрецов и кого-то из темных магов, демонопоклонников или даже самих демонов еще готов поверить. Особенно если оно взаимовыгодное и без каких-либо документов. Но в случайное появление у нас под носом Врат Хаоса или иной какой подобной дряни никто не поверит.

– Историю пишут победители, – развел руками маг смерти, подавая опустевшую кружку своему слуге. – Хотите приведу парочку примеров, когда проигравшие и сожранные тварями, которых даже я у себя в рабстве держать побрезгую, объявились понесшими кару за грехи богохульниками? Из личного опыта, между прочим. Правда, в обоих случаях церковники, скорее всего, лишь пользовались удачно подвернувшейся ситуацией. Но, на мой взгляд, разница невелика. Кстати, не отойти ли нам подальше? Мои старые глаза, кажется, видят, как на стену спешно пробираются люди, облаченные в одежды высших иерархов церкви. Если они объединят свои усилия, защиту мы можем и не удержать.

К сожалению, со своим предупреждением некромант несколько запоздал. Жрецы, которые смогли распознать своего главного врага, отреагировали на появление новоявленного императора с оперативностью, которой от них никто не ожидал. Только вместо всесжигающего пламени или иной какой кары, обрушенной с небес на голову грешника, они использовали нечто куда более эффективное, опасное и смертоносное. Паладинов. Пять закованных в белое силуэтов словно возникли из луча света, бравшего свое начало где-то в кругу церковных иерархов. И немедленно выстроились клином, нацелившим свое острие на одну-единственную цель – императора. До которого им требовалось пройти лишь каких-то тридцать или сорок шагов.

– Вот… – Аксимилиану не хватило времени на то, чтобы закончить свое ругательство. Метательный топорик, который метнул в него один из воинов света, разнес вдребезги магическую защиту, но чуть-чуть отклонился со своего пути. И в результате не разрубил голову короля-чародея на две части, а лишь вырвал у того из шевелюры значительный кусок скальпа. – Ахр-р…

К сожалению, метательное оружие под рукой имелось у всех до одного рыцарей церкви. И в этом в общем-то не было ничего удивительного. Слишком часто им приходилось иметь дело с противниками, которые от поневоле медлительных обладателей зачарованных лат и освященного оружия норовили убежать, а то и улететь. Бросившийся наперерез в самоубийственном порыве слуга некроманта принял в себя сразу два коротких дротика с наконечниками из серебристого металла, после чего немедленно осыпался грудой гнилой плоти и рассыпавшегося на части железа. Метательный кинжал с гравировкой священных текстов на лезвии сбил выстрелом из лука глава телохранителей императора, по скорости реакции и боевому мастерству паладинам ничуть не уступавший. Ну а последний снаряд, которым являлся молот на короткой ручке, ничто остановить не смогло. Он врезался в грудь Аксимилиана, смяв, как бумагу, надетую под мантию броню. А вместе с ней плоть и ребра мага.

– От винта! – заорал во всю глотку Мерлин, выбрасывая из рукавов своей одежды прямо в ладони две небольших «беретты» с укороченным стволом и магазином. Для затяжного боя сработанные по спецзаказу пистолеты подходили плоховато, зато каждый из них очень удобно лежал в кобуре скрытного ношения и мог оказаться в пальцах буквально в любую секунду. Поток девятимиллиметровых свинцовых пуль ударил в голову ближайшему паладину и… Расплескался о лезвие меча, которым тот успел заслонить свой шлем. Воинам света, может, и не хватало опыта в борьбе против огнестрельного оружия, зато они имели долгую историю противостояния с темными магами. Чьи заклинания летели почти мгновенно, а били наповал.

Вторая стрела начальника императорских телохранителей ударила в землю перед пытающимся добежать до императора строем паладинов и мгновенно проросла во все стороны паутиной переплетающихся между собой корней. Порождения друидической магии не могли остановить рыцарей церкви, но они их замедлили. Достаточно, чтобы остальные телохранители императора открыли огонь из розданного им иномирового оружия или воспользовались более привычными средствами. Пули, которые обрушили на убийц солдаты императорской армии, находящиеся в окопах позади минометной батареи, то и дело находили щель в броне или даже делали ее… Но небольшие фонтанчики крови, вырывающиеся из-под белых лат, на глазах превращались в алые, красные и желтые искры и на глазах заползали обратно. Вопреки сложившемуся у многих невежественных людей мнению, паладины вовсе не излечивали свои раны мгновенно. Просто их жизненная энергия шла в ход только уже после того, как истощится особое благословение, заставляющее циркулировать по телам воинов церкви чистейшую магию Света.

Обогнувший рыцарей Святого Престола по широкой дуге Секрес голой рукой пробил броню на спине того из них, кого продолжал расстреливать Мерлин, и сжал тонкие бледные пальцы на бьющемся сердце. От такой травмы даже столь выносливое существо, как паладин, шансов излечиться уже не имело. Еще одному заступил дорогу какой-то смелый или очень глупый воин, вообще-то охранявший минометы. Он разрядил одноразовый гранатомет, который ему доверили на случай атаки артиллерийской батареи очень бронированным противником вроде демонов или големов. Взрыв прикончил стрелка и его цель, ранил нескольких пошедших в ближний бой эльфийских танцоров меча, а также расшвырял оставшихся посланцев церкви в разные стороны. В процессе они получили контузии, переломы и множество истекающих искрами вперемешку с кровью мелких ран, но такие мелочи не могли остановить фанатичных бойцов. Во всяком случае, не сразу.

Оставшихся троих убийц буквально погребли под собой остальные телохранители, несмотря на многократное численное превосходство понесшие некоторые потери убитыми и ранеными. Да и то последний из рыцарей света, позабыв о всяческих попытках защиты, вообразил себя не иначе как кузнечиком. Он просто прыгнул на судорожно кашляющего императора, банально перелетев через головы обступивших его бойцов. Несколько магов и стрелков ударили чарами, но либо промахнулись, либо поменять траекторию полета своими попаданиями не сумели. Да, впрочем, было это и неудивительно, ведь так игнорировать гравитацию не смог бы ни один атлет. В дело явно вмешалась свойственная в той или иной мере всем паладинам божественная магия. Помимо траектории полета, на это явно намекал ореол света, окутавший обреченного бойца. Впрочем… Скорее всего, эти пятеро рыцарей церкви с самого начала знали о том, что, идя в атаку, совершают отсроченное на несколько минут самоубийство. Даже у таких великих бойцов, как паладины, не было шансов оторваться от всей армии Аксимилиана в том случае, если бы они смогли его убить. Как молния сверкнул меч, перехваченный для надежности двумя руками, и отделил голову человека в императорской мантии от туловища. Воин света устало улыбнулся, хотя под его стальным шлемом это было конечно же совершенно незаметно. А после с чувством выполненного долга наконец отпустил наполнявшую его тело магию Света и позволил себе умереть.

– Это было близко, – хрипло пробормотал Аксимилиан и снял с себя невидимость. А заодно убрал иллюзию, придававшую ближайшему трупу вид тяжелораненого императора. Безвестный ополченец, завербованный в минометную обслугу на роль «подай-принеси», был убит не то осколком гранатометного снаряда, не то обрубком паладина, в которого этот снаряд попал. В любом случае мужчине лет тридцати меч паладина уже особо не навредил. – Ох, проклятье, кажется, у меня два ребра сломаны… Или три… Секрес, ты чем там занимаешься?

– Гадаю. На то, что именно церковники против нас измыслили, – спокойно отозвался некромант, поместив вырванное сердце на какую-то черную костяную дощечку, всю изрезанную непонятными рунами. – Редко, когда попадается такое органичное сочетание столь качественного материала и вопроса, который хочется задать мирозданию.

– М-да, а ведь некромантия вроде бы когда-то зародилась именно как ветвь предсказания будущего… – задумчиво почесал затылок Мерлин, мгновенно отходя от угара скоротечной схватки.

– Может быть, – согласился Секрес, наблюдая за тем, как еще бьющееся сердце медленно переползает с руны на руну. – Жажда знать больше всегда толкает сначала задать вопрос… А когда ответ оказывается неполным, всесторонне изучить проблему и вынести полное, научно обоснование мнение. Хм, странно, странно…

– Чего ты там такого нагадал? – забеспокоился император, забывая даже про сломанные ребра. – Церковные иерарахи намереваются раскаяться в собственных грехах, посыпать голову пеплом, раздать свои богатства беднякам, принять аскезу и податься отшельничать?

– Я узрел странное, а не невозможное. Кстати, думали-то мы первоначально в правильном направлении, – фыркнул некромант, стряхивая с костяной дощечки переставшее биться сердце паладина. – Как бы это выразить поточнее… Короче, церковники намереваются держать нас вблизи их стен, чтобы подставить под атаку. Внезапную. Которую будут проводить их союзники, но не они. И лишь после нее святоши выйдут из своей цитадели им на помощь. А случился это все скоро, может, уже сегодня.

– Удвоить караулы вокруг лагеря. Нет, утроить, – мигом распорядился Аксимилиан, и глава его личной охраны понятливо кивнул. – Учетверить, в конце-то концов! Две внезапные атаки мы уже прозевали, и если то же самое случится и с третьей, мы войдем в историю как самые бездарные полководцы в мире!

– Хм, может, я чего-то не понимаю… – Эльф в задумчивости обернулся назад и осмотрел расположение войск. – Но какая прямая атака может быть эффективной, если у нас столько этих ужасных и эффективных громыхалок под названием «пулеметы»? Они же на ровном месте остановят любую конную лаву. Да и другое оружие сэра Олафа ужасает не меньше. Против него на равных можно биться лишь в густом лесу. Ну или иной местности, где пули и снаряды по прямой далеко не улетят, а бойцы стрелка обойдут.

– Внезапная. Та, в ответ на которую бойцы не успеют схватиться за оружие. – Некромант с ясно видимым сожалением поднял с земли термос, откуда вылился весь кофе. – Хм, молодой человек, а что это вы делаете?

Наемник опять лег на дно окопа, только на этот раз он не просто там валялся, а старательно прижимал ухо к земле. И судя по хмурому лицу, даже что-то слышал. Что-то крайне неприятное.

– Либо у здешних кротов массовые гуляния и гражданский переворот… – Мерлин нахмурился. – Либо под нас роют подкоп. И я голосую за второй вариант. Сам так делал, когда брал хорошо охраняемую виллу одного наркобарона, крышуемого ФБР. Чисто чтобы не узнавать на своей шкурке эффект снятых с отживших свое во Вьетнаме вертолетов шестиствольных машинок… Впрочем, это уже не суть важно.

– Дроу? – озвучил Аксимилиан пришедшую ему в голову мысль и с сомнением посмотрел на главу своей личной охраны.

– Ну или гномы, – пожал плечами эльф. – Кто под землей еще может быть-то?

Глава 11

До сих пор идут осторожные споры о том, не было ли чрезмерного применения силы против представителей церкви, отказавшихся признавать императора. Да, считается, будто основная вина за тот конфликт легла на светские власти Святого Города и немногочисленных погрязших в коррупции отступников. Да и официальных наказаний или судов почти не было. Однако же без вести в то время пропало огромное количество священнослужителей и простого люда! А сколько бесценных исторических реликвий пропало во время того жуткого недоразумения!

(Из дискуса на кафедре теологии, вызванного внимательным изучением девятнадцатого тома церковной описи предметов для богослужений, выполненных из злата, серебра и камней драгоценных)

Мертвых зарой в безымянной могиле. Живых продай в рабство куда-нибудь подальше. Цацки их переплавь на звонкую монету. Ничто не пугает церковников больше, чем удар по их карманам и сокровищницам. Я научу тебя, как держать эту святую шайку-лейку в кулаке и одновременно пополнять бюджет!

(Наставления Канлера Великого своему сыну, сделанные после победы и ровно за десять дней до официального признания покойного монарха святым)

– Предварительные выводы не подтвердились, мой вождь. – Возглавлявший военный поход Кларин Златолоб внимательно слушал своего советника. Тот хоть и происходил из куда менее знатного рода, лишь едва-едва приподнимающегося над общей массой простолюдинов, зато обладал идеальной памятью, живым умом и способностями узнавать любую необходимую информацию в кратчайшие сроки. Причем даже не переплачивая. – Оружие из хладного железа, которое раздают направо и налево в армии императора, не работа гномов. Другие стандарты, не совместимые ни с одной из наших мер длины, не оставляют сомнений. Да и мастера металла не узнают сплавов, из которых это сделано. Похожие у нас есть, и немало. Однако точно таких – нет.

– Но это штамповка. – Военный вождь подгорного народа чуть сдвинул свой позолоченный шлем на затылок и потер мокрый лоб. В свежеотрытом и не имеющем нормальной системы вентиляции тоннеле было душно. Причем даже ему, представителю правящей династии, с рождения привычному к спертому воздуху подземелий. Как уж себя чувствовали люди, в союзе с которыми они сегодня будут сражаться, оставалось только гадать. – Никто, кроме нас, не владеет секретами изготовления настолько сложных и точных машин, которые могли бы сделать детали для чего-то подобного… Да и мы, признаться честно, почти их растеряли. Нынешние механики лишь кустари-неудачники по сравнению с их великими предшественниками.

Гномы шли сквозь камень. Внимательно. Осторожно. Не спеша. И практически незаметно для любой поисковой магии. Земная твердь была совсем не той стихией, которая могла бы простить ошибку. Способная разбить корабль в щепки волна, неистовый ураган и испепеляющий поток пламени – ничто по сравнению со многими тоннами породы, способными упасть на голову и навеки похоронить под собой. Тем более если бы ей помогли вражеские чародеи. Однако многие столетия стычек с подземными эльфами научили подгорных мастеров работать так, что дроу обнаруживали новый лаз в свои подземные города лишь после появления из них матерно орущего боевые частушки хирда.

Однако темп продвижения вперед тем не менее был весьма достойным. Пеший человек, пробирающийся по бездорожью, шагал бы по поверхности лишь немногим медленнее, чем подгорный легион пробирался сквозь глубины. У гномов не слишком часто рождались свои маги… А сильных среди них и вовсе не было никогда. Но те, которые все-таки появлялись на свет, в обязательном порядке учились всем основным секретам Говорящих с Камнем и Мастеров Рун. И теперь три десятка геомантов раздвигали в стороны мягкие породы. Такое же количество артефакторов крепило своды новообразованного участка тоннеля своими знаками. Идущие вместе с ними лучшие из лучших горняков крошили в щебень встретившиеся вкрапления твердых или сопротивляющихся чарам фракций. Ну а замыкающие передовой отряд полевые инженеры периодически втыкали тут и там подпорки, обязанные в случае чего на некоторое время удержать породу. По меркам требовательных к качеству коротышек это все равно была страшная халтура… Без дальнейшего регулярного ухода вся их работа осыпалась бы через несколько дней. Однако этого времени с лихвой должно было хватить низкорослым воинам, чтобы провести атаку. И при необходимости отступить обратно к Святому Граду. Один из крупнейших человеческих городов и, что важнее, поставщиков продовольствия с царством подгорных жителей соединяла настоящая подземная транспортная артерия. Тот тоннель имел собственную систему освещения и вентиляции и был, подобно любой важной постройке гномов, надежен настолько, что имел некоторые шансы пережить даже конец света. И, в общем-то, уже сделал это, если считать относительно недавнее открытие множества Врат Хаоса и последующую за ним темную эпоху за полноценный апокалипсис.

– Все, что было создано однажды, могут сотворить и в следующий раз, – пожал плечами советник. – Нет, я не отрицаю, эти людишки действительно могут быть как-то связаны с нашим утерянным священным градом. К примеру, они нашли тайный фолиант с подробными схемами станков и зашифрованным текстом, которого не смогли осилить. Или какой-то носитель этих секретнейших знаний, за неимением лучшего преемника обучившего не-гнома… Но вероятность подобного невелика. И именно потому члены совета старейшин настояли на немедленной войне с императором людей.

– Ты веришь, что он действительно имеет право на титул? – хмыкнул военный вождь гномов. – Хотя… Одни Врата Хаоса он точно закрыл. Если бы подобное провернул кто-то из наших, пусть даже самых безродных, принцессу в жену ему выдали бы без разговоров. И право слово, не худший получился бы из него при ней консорт! Жалко, что мы будем биться с этими людьми. Много прольется нашей крови.

– Много, – эхом откликнулся его советник. – Но она нужна, и даже больше – необходима. Мы должны выяснить, где расположен этот промышленный центр, своими возможностями способный поспорить со священным градом ушедших эпох. Это вопрос сохранения нашей расой своего преимущества. Если изделия наших мастерских вдруг перестанут доминировать на рынках, рано или поздно лишившиеся прибылей гномы скатятся до уровня каких-нибудь там рыболюдов или половинчиков. Не за век и не за два, но такая угроза в глобальном плане будет ужаснее, чем спятивший дракон или всем своим черным сердцем полюбивший наши подземелья Высший демон.

– Этот человек – еретик! – провозгласил убежденным тоном кардинал Ларини, мимоходом совершив маленькое чудо. Во всяком случае, обычно предводителей медленно двигающейся вперед армии гномов не мог испугать чей-нибудь голос… Страх у подгорных жителей такого ранга, которым повиновались сотни и тысячи бойцов, вызывали обычно лишь природные явления. Подземные толчки, журчание пробивающейся сквозь грунт воды или обрушающиеся своды. Все остальное в узком тоннеле можно было нанизать на копья и превратить в мелкорубленый фарш. – И он должен предстать перед высшим судом, несмотря на всю свою доблесть и любые заслуги!

– Святой отец, а вы как сюда из конца колонны пробились? – с искренним интересом спросил Кларин Златолоб, оглядываясь на своих телохранителей. Первые ряды отборной сотни тяжелой пехоты, шагающие следом за своим командиром, выглядели удивленными донельзя. Видимо, составляющие их младшие ярлы никак не могли взять в толк, как именно сквозь их шеренги мог протиснуться какой-то человечишка. Да еще и незамеченным. Многие бойцы кривились и презрительно сплевывали на землю, сквозь зубы поминая «магические фокусы». А те из них, кто был поумнее и побогаче, теребили свои артефакты и амулеты, обязанные в том числе помогать находить невидимок и в этот раз дружно давшие маху. – И самое главное, зачем? Мы скоро уже достигнем вражеского лагеря. А ваша сутана, как ни крути, не латный доспех. Благословения же воинам лучше в спину накладывать. Да и вражеские чары разгонять вашими длиннющими молитвами из тыла удобнее.

– Мне было послано откровение свыше! – яростно сверкнул недобрыми черными глазами худой и жилистый священнослужитель, являвшийся одним из самых одиозных слуг Светлого Господина. Возглавляющий боевое крыло инквизиции, он очень редко спасал заблудшие души. Вместо этого жрец предпочитал очищать их страданиями и смертью. Искоренители ереси не очень-то подходили под определение регулярных войск и честной сшибки грудь в грудь. Однако под знамена императора-мага стекалось столько чародеев, что именно их решили послать на бой вместе с гномами. Плохо поддающиеся действию чар, они были самым страшным кошмаром любого колдуна. Убийцами, чье оружие с гарантией обрывало жизнь даже самого могучего кудесника. Вполне вероятно, свою роль сыграло еще и наличие странного оружия, которое упорно в народе звали волшебным. Разницу между чистой механикой и заклинаниями в церкви, скорее всего, установили… Но осознать ее высшие иерархи не факт, что смогли. – Армия нечестивцев, осадивших Святой Город, несмотря на поздний час, и не думает угомониться! В их лагере суета и шум. Они знают, что мы идем… Творят нечестивые обряды! Приносят жертвы темным богам! Запугивают обманутых их лживыми бреднями солдат и опаивают их дурманным вином, дабы не смели они в час битвы опустить оружия! И ждут нас!

На поверхности в самом деле должны были уже наступить вечерние сумерки. Гномы всегда выбирали временем своей атаки именно их, если могли. Во-первых, проведшие целый день на ногах противники волей-неволей теряли значительную часть своих сил и несколько легче опрокидывались ударами бронированных шеренг. Ну а во-вторых, зрение привыкших к подземельям коротышек в полутьме становилось куда лучше человеческого. Однако лишь при свете звезд нормально ориентироваться они все-таки не могли. И потому низкорослые полководцы старались вступать в бой именно тогда, когда их армия все еще будет сохранять полную боеспособность, а противнику придется хорошенько напрячься, чтобы отличить голову подгорного воителя от его же булавы.

– Святой отец, передайте, пожалуйста, туда, наверх, откуда вам пришло откровение, чтобы они там оперативнее работали, – поморщился Златолоб, отодвигаясь от вошедшего в раж и брызжущего слюной святоши настолько далеко, насколько позволяли стенки тоннеля. Он серьезно сомневался, что инквизитор действительно удостоился внимания своего божества. Скорее уж ему как-то доставил магическое сообщение сидящий на башне города наблюдатель. Но гном вполне допускал, что может ошибаться… Только почтения перед чужим покровителем и его слугами все равно не испытывал. – Мне Говорящие с Камнем уже давно доложили, что в лагере шум, суета, и даже сама почва вибрирует от топота ног и боевых приказов. Собственно, посмотрите на тех, кто пробивает нам дорогу. Видите, они начинают расходиться в стороны? Это как раз для того, чтобы мы могли подняться на поверхность не единой массой, а многими мелкими ручейками.

– Тактика много раз проверена в войнах с эльфами. Теми еще любителями обстрелов, ловушек и магических ударов, – поспешил взять слово советник вождя, видя, как человека перекосило от едва-едва сдерживаемого гнева. Не так часто со способным отправить на костер любого инквизитором столь дерзко разговаривали… – Кстати, они же нас, скорее всего, и засекли по издаваемому войском шуму. Светлым подобное везение улыбается реже, темным чаще… Хорошо еще, что враг с места не снялся и не отошел от вашего Святого Града. Гоняться под землей за противником – то еще удовольствие, которое имеет мало шансов на успех. Ну, если только дело не о наших родных горах, где гномам будет помогать каждый камень.

– Проклятые язычники! – злобно буркнул жрец, но этим и ограничился. Вместо дальнейших слов он прикрыл глаза и погрузился не то в молитвенную медитацию, не то в грезы о продвижении по службе, которое будет для него гарантировано в случае победы. Учитывая же, что он и так уже почти возглавлял инквизицию, в скором времени для него должен был замаячить естественный конец карьерной лестницы.

Тем временем продвижение вперед существенно замедлилось. И даже больше, застопорилось. Говорящие с Камнем, уже начавшие пробивать несколько отдельных выходов на поверхность, сгрудились в кучку и старательно о чем-то шушукались между собой.

– Проблемы?! – рыкнул Златолоб, делая знак своим телохранителям. При начале схватки те должны были прикрывать собой, помимо командующего, еще и магов. А в случае нужды и стоять насмерть, пока они будут убегать в глубь тоннеля. Чародеев у гномов было мало. А ярлов, тем более молодых и жаждущих снискать себе славы и признания, сыновей этих самых ярлов, вполне достаточно.

– Противодействие. Когда подойдем к поверхности, мы нарвемся на удар, – коротко отозвался старший из подгорных волшебников. – Какими-то друидическими травками ушастики будут крепить пласты земли. А в пустоты к нам от человеческих волшебников пойдет вперемешку ядовитая алхмическая дрянь и концентрированная энергия смерти.

– Не нужно бояться их грязной магии, полученной от сделок с врагами рода человеческого! – загорелись глаза у инквизитора, готового совершить подвиг во имя Веры. – Силой, данной мне Светлым Господином, я рассею зло!

– Не осилишь, – задумчиво смерил его оценивающим взглядом Говорящий с Камнем. – Хотя если всю вашу братию выставить в рядок, чтобы чары рассеивались… Нет, алхимией все равно потравит. Яду там много наварили, и похоже, специально для нас. Лучше мы щас всю ближнюю твердь подпрыгнуть заставим, чтобы их котлы поопрокидывались, а эти наземники слепошарые понять не смогли, откуда лезем. Только потом толку от нас будет мало. Полежать придется до утречка… В стороночке.

– Действуй, – одобрил план военный вождь, изначально не рассчитывающий на обильное применение гномами боевой магии. – Значительную часть воинства этого Аксимилиана составляют бывшие крестьяне. Вот и посмотрим, не выронят ли они из рук оружие, когда поближе познакомятся с землетрясением!

Минуты три подземные чародеи оживленно совещались, пугая непосвященных в таинства их ремесла такими грозными словами, как «точка напряжения», «направленное действие» и «каскадный резонанс». А потом дружно вырыли себе небольшую отходящую в бок пещерку, куда всей толпою и залегли, дабы не быть затоптанными идущей в атаку армией. Перехода от относительно мирной деятельности к сотворению удара ужасающей мощи никто толком заметить так и не смог. Просто земная твердь, окружающая гномов со всех сторон, вдруг недобро загудела и ударила по ногам, разламываясь и расходясь в стороны. Оставленные было в неприкосновенности расходящиеся в стороны тоннели резко увеличились в размерах. Часть грунта вылетела наружу, часть уплотнилась у подгорных жителей до твердости гранитной скалы. Через открывшиеся наружу проходы внутрь полетели свежий воздух, свет звезд и неудачники, которых угораздило стоять прямо на месте разломов.

– В атаку! – заорал Златолоб и, подавая пример, сам рванул вперед по постепенно поднимающемуся вверх склону. Стратегия эта была не так безумна и опрометчива, как казалось на первый взгляд. В противостоянии с разного рода стрелками, к которым, как ни крути, относилось и вооруженное странным оружием войско императора Аксимилиана, навязать противнику беспорядочную свалку в рукопашной значило как минимум лишить противника преимущества. Люди и эльфы ударов боевых топоров подгорных жителей банально не держали. Да и выпады их легоньких ковырялок не пробивали прекрасных зачарованных лат, имеющихся у каждого воина гномов. – За Камень!

Поверхность встретила пришедшую из-под земли армию криками, грохотом и стелющимся по ногам ядовитым варевом, которое одним своим запахом вызывало жуткий кашель, резь в глазах, обильное слезоотделение и даже головную боль. Большие котлы, в которых алхимики наварили пакости, действительно опрокинулись от удара гномов. Как и люди, которые рядом с ними стояли. Подгорные чародеи смогли нанести упреждающий удар просто идеально. Да только устранить этим хотя бы часть вражеских волшебников не получилось. Предназначенное для заливки в подземелья зелье оказалось не убивающим, а дезориентирующим. И потому обратно на ноги сейчас вставали хоть и плохо видящие и испытывающие некоторые проблемы с дыханием, но крайне злые маги. А еще кроме них тут имелось несколько тысяч вооруженных человек, значительная часть которых также оказалась забрызгана полностью или частично.

– Зарублю! – На гнома накинулся какой-то мужик в надраенных латах и рыцарском шлеме, махавший сжимаемым в руках двуручником будто оглоблей. Златолоб даже испугался на секундочку, что встретил мастера какого-то особого фехтовального стиля, когда отбивал рукояткой топора лезвие, двигавшееся к его голове плашмя! Но уже в следующую секунду его противник лишился сначала меча, а потом и правой руки, а подгорный воитель перешагнул через укравшего где-то хорошее снаряжение деревенщину, чтобы встретиться с новым противником. Им оказался пожилой мужчина, одетый в старую поношенную кожаную броню… Но, в отличие от предыдущего человека, в нем сразу чувствовался опытный и опасный воин. Впечатление не портило даже странного вида короткое копье в руках… Которое, как оказалось, неплохо умеет и стрелять.

Латы вождя вздрогнули, когда выпущенная из винтовки пуля с дистанции в несколько метров ударила по зачарованному металлу. Укрепленное рунами железо выдержало столкновение с быстро летящим свинцом. Выдержал и гном, по выносливости способный дать фору трем любым обычным людям одновременно. Ну а большой синяк, который уже скоро образуется в месте попадания, особого внимания не стоил. Взмах боевого топора прошел мимо головы старого наемника, вовремя отшатнувшегося в сторону, а трехгранный штык звякнул о вовремя повернутый в сторону шлем. Златолоб хмыкнул, чувствуя, что нарвался на достойного противника. Однако долгого поединка не получилось. Вылетевший из-за спины вождя метательный молот проломил человеку грудь, несмотря на спрятанную под потертой кожей кирасу.

– За Камень! – проорал гном, бросаясь к следующему противнику, отчаянно выдирающему из странного вида мешочка на поясе угловатое маленькое оружие. Недостаточно тренировавшийся в борьбе с кобурой, спроектированной не столько для боя, сколько для длительного ношения, ополченец так и умер безоружным. А вот следующий успел дважды выстрелить по вождю гномов. И один раз даже попал, осчастливив того болезненной гематомой в районе гульфика. К огромнейшему счастью подгорного жителя, мастер-бронник установил в то место одну из самых прочных пластин. К тому же зачарованную на совесть.

– С дороги! – Обреченного на очень мучительную смерть солдата выдернула магическим арканом прямо из-под несущего возмездие топора какая-то пожилая ведьма в пятнистом серо-зеленом обмундировании. Обладательница камуфляжа смогла сохранить в равновесии один из котлов с его гнусным содержимым. Златолоб перекатился по земле в сторону, спасаясь от устремившегося вперед бурного потока мерзкой жижи, а вот следующие за ним ярлы этого сделать не успели. Около десятка элитных подгорных воителей, чья броня и оружие мало уступали снаряжению предводителя армии, враз превратились в кашляющих, задыхающихся и жалобно сипящих инвалидов, не способных самостоятельно справиться и с котенком. Конечно, на свежем воздухе действие алхимии обязано было рано или поздно сойти на нет… Но до этого момента отравленным требовалось сначала дожить. Учитывая же творящийся вокруг кавардак, для подобного подвига следовало родиться редкостным счастливчиком.

Обнаружив в прямом смысле слова «докапывающегося» до них противника, император Аксимилиан и его советники подняли войско в ружье. Проверили наличие и сохранность охраняющих подступы к лагерю чар и минных заграждений. Еще раз пробежались по секторам обстрела пулеметов, боевых магов и нескольких имеющихся легких полевых орудий… И только потом сообразили, что против атакующих из-под земли противников это все будет абсолютно неэффективным. Привычная выходцам с Земли военная наука банально никогда не разрабатывала доктрин, пригодных для такого рода борьбы. Ну, может, веке в четырнадцатом, когда велись осады крепостей при помощи подкопов и контрходов, что-то такое и было… Но сейчас об этом в учебниках по тактике уже не упоминали. Местные в деле отражения угроз, скрытых под поверхностью почвы, понимали чуть больше. Но сначала они выполняли приказы начальства и своим умом подобно всяким военным почти не пользовались, а потом на организацию нормальной встречи гостей времени банально не хватило. Да и недооценили маги, во главе с Аксимилианом и Секресом, гномьих искусников. Говорящие с Камнем на полях сражений периодически появлялись, но землетрясений раньше как-то не устраивали… Скорее всего, потому что для них требовались не единичные мастера магии земли, а целая толпа геомантов.

Пока сбитые с ног цепочки стрелков поднимались обратно на ноги, а сержанты матом и пинками вселяли уверенность в струхнувших новобранцев, из-под земли в доброй дюжине мест появились гномы. Причем не абы какие, а элитные, отборные и поголовно в зачарованной броне. В количестве пары тысяч экземпляров. Хороший рыцарский доспех всегда приходил именно из рук подгорных умельцев. Но по-настоящему качественные вещи, на голову превосходящие продаваемый людям ширпотреб, Мастера Рун делали для своих и только для своих. Владыки недр банально не желали вооружать противника, с которым рано или поздно могли сойтись в схватке. А еще они чуть ли не единственные в этом мире знали о такой вещи, как мануфактурное и конвейерное производство. Да, для изготовления артефактного доспеха требовались усилия десятка мастеров-бронников, каждый из которых знал и умел идеально делать только свою операцию… Зато на выходе у них получался шедевр, от которого отскакивали боевые заклинания, драконьи зубы, демонические когти и тем более банальные свинцовые пули. Правда, лишь до поры до времени. Эффективность рунной магии прямо зависела от качества и количества материалов, использовавшихся мастерами в виде самозаряжающихся накопителей энергии для вплетенных в металл чар. И когда запас последней заканчивался, неуязвимые латы становились просто очень прочной железкой. Ну и обмундирование ярла от защиты обычного пехотница конечно же отличалось.

Начавшие стаптывать противника подземные жители постепенно теряли скорость. Сомкнувшие строй плечом к плечу и выставившие вперед копья ополченцы стали уже не такой удобной целью для молодецкой сшибки грудь в грудь. Окованные сталью наконечники банально втроем-вчетвером отпихивали бронированного карлика назад, норовя нырнуть в щель между сочленениями, подсечь ноги или попасть в забрало шлема. А через головы простых солдат палили из ружей, пистолетов и автоматов те ветераны, которых удостоили современного оружия. В скопления низкорослых воителей периодически летели гранаты, которые те, впрочем, иногда успевали отправить обратно. С тройки покосившихся, но устоявших сторожевых вышек ряды вражеской тяжелой пехоты норовили причесать пулеметы, за одним из которых стоял сам Мерлин. Любящий эпатаж наемник с тоской вспоминал свое детство, когда его хотели отдать в консерваторию. Причиной плохого настроения рассылающего направо и налево сотни крупнокалиберных пуль панка являлось разнообразное метательное оружие. Гномы, по достоинству оценившие угрозу с первых же секунд мясорубки, буквально засыпали им плюющиеся смертью агрегаты. Пока метательные молоты, топорики, сулицы и, кажется, даже маленькую переносную наковальню удерживал магический щит, создаваемый жмущимися к основанию пулеметного гнезда чародеями. Но было у выходца с Земли серьезное подозрение, что рано или поздно его прикрытие выдохнется. И тогда смертоносный металл уже не будет сворачивать в сторону за какой-то метр от его покрытой пирсингом физиономии. Отошедшие от вызванного землетрясением шока маги тут и там пытались применить боевые чары… С переменным успехом. Иногда молния, брызги кислоты или еще что-нибудь потенциально опасное достигало гнома, а иногда бессильно скатывалось по его броне. Или просто летело мимо цели, и хорошо еще, если не в своего. Но даже в случае попадания чародею не следовало преждевременно записывать на свой счет побежденного противника. Покрытые рунами доспехи противостояли волшебству куда лучше, чем пулям. Самые лучшие могли даже от него слегка подзарядиться.

– Усилить натиск! – рявкнул Златолоб, от шлема которого отскочила очередная пуля. И кусочек позолоченного металла, выбитого со своего законного места. Вождь гномов несколько секунд назад принял на грудь целую автоматную очередь, выпущенную практически в упор. Однако на ногах он все равно устоял, хотя и вынужден был опереться на свой топор. – Где эти чертовы людишки?!

Строго говоря, представители вышеупомянутой расы окружали вождя гномов со всех сторон. Но имел в виду он конечно же вовсе не их, а инквизиторов. Профессиональные борцы с нечистью были первыми из пробиравшихся по подземному ходу людей, но вовсе не последними. Большая часть профессиональной армии Святого Города сейчас вытянулась в тонкую длинную змею, пробираясь в самое логово врага. И возглавлявшие их искоренители ереси, при необходимости умеющие работать и тихо. До профессиональных ассасинов им, разумеется, было далеко… Но когда вокруг высокорослых людей и эльфов бьют только низкорослые гномы, утруждать себя длительной идентификацией всех встречных и поперечных станут лишь очень немногие личности. Зачем, когда все и так понятно, а рассматривать подробности банально некогда, или в голову боевым топором прилетит. Благоразумно спрятавшие почти все святые символы под плащи и накидки инквизиторы практически без проблем вышли прямо к императорской ставке. Нескольких слишком бдительных или просто случайно налетевших на крепкий спаянный отряд солдат удостоили короткой, творимой на бегу заупокойной молитвой. Отбившейся от своих парочке гномов не перепало и этого. Зато у кардинала Ларини, питавшего к язычникам-нелюдям пламенную ненависть, стало чуть-чуть светлее.

Отделявшийся от прочего лагеря высокой насыпью и парочкой магических барьеров штаб паладины взяли одним решительным броском. Сопротивление ударившей в них охранной магии и стреляющих сверху часовых было подавлено практически мгновенно. Идущие первыми святые воители сознательно привлекали к себе внимание и концентрированный огонь защитников святой магией, громкими выкриками и блеском надраенных лат. Они обладали самыми прочными, самыми намоленными отцами-чудотворцами доспехами и заранее были готовы отправиться на высший суд. Полутора десяткам из них это и пришлось сделать практически сразу. Ну а остальные ворвались в скопище богато украшенных палаток и принялись с озверением прорубаться к такому уже близкому императорскому стягу, круша все на своем пути: ткань, явно возведенные именно на случай штурма баррикады, охранных глиняных големов, пустующую коновязь, охранных глиняных големов, бочки с каким-то маслом, охранных глиняных големов…

– Секундочку! – Кардинал был бывалым борцом с ересью, а потому подвох почувствовал достаточно быстро. Секунд через сорок, за время которых основная часть его отряда уже втянулась в периметр огражденного защитным валом участка. Периодически рвавшиеся под ногами противопехотные мины и активировавшиеся рунные ловушки собирали с них свою кровавую дань, однако фанатики шли вперед, не обращая внимания на потери. – А где все еретики?!

Последние из часовых спрыгнули с возведенной не так уж давно геомантами насыпи, и сидящий на одной из наблюдательных вышек слегка небритый наемник с Земли замкнул меланхолично контакты электродетонатора. Четыре мощных заряда, размещенных по углам императорской ставки, сработали одновременно. Пересечение нескольких направленных ударных волн, несущих с собой осколки и прочий мусор, превратило ударный кулак Церкви из Внушительной Силы в Пустое Воспоминание. Ну а пламя полыхающего масла, набросившееся на остатки паладинов и инквизиторов, послужило дополнительным гарантом стабильности на данном участке. При помощи молитв, алхимических эликсиров и прочих средств исцеления изначально обладавшие изрядным запасом прочности паладины могли бы оправиться от почти любых ран… Но для этого им требовалось время. И тело, не превратившееся в уголь.

– Сработало, – кивнул император Аксимилиан, наблюдая за опадающими языками огня на месте собственной ставки. Единственного места, мимо которого ни один враг точно бы никогда не прошел. Обычно именно по этой причине там и концентрировались все элитные силы… Но Олаф предложил вывести их подальше, заменив на автоматизированные магические системы защиты и маленькое управляемое минное поле. Стратегию признали несколько новаторской, но в целом симпатичной. – Дорогая, твой выход!

– Хей! – Выкрикнула эльфийка, ткнув лошадь шпорами в брюхо и срываясь в полет стремительной скачки. Следом за ней последовали и остальные кавалеристы, которых насчитывалось не так уж и мало. В конце-то концов от врагов императору досталось много элитных лошадей, грех было их не использовать… Взвился запасной императорский стяг, благодаря наложенным на него чарам ярко сияющий в сумерках. Со скрипом двинулись вперед прикрытые щитами повозки, на которых разместили пулеметы.

Времени на подготовку гномы действительно дали своим врагам мало. Но все же достаточно, чтобы сделать ловушку и вывести значительную часть тяжелого оружия вместе с кавалерией куда подальше. Основными преимуществами этих родов войск являлись маневренность и дальность поражения соответственно. А потому рассредоточившиеся вокруг лагеря всадники, пулеметчики и минометчики под удар вступивших врукопашную гномов не попали. Лишь несколько из них пострадали от землетрясения или собственной глупости, например споткнувшись впотьмах о камень или провалившись копытом лошади в кроличью нору. И теперь, когда готовые к рукопашной войска смогли сбиться в организованные плотные группы и вынудили противника сделать то же самое, для армии императора настал звездный час.

Эльфы, отступившие от лагеря, за исключением нескольких мастеров меча и боевых магов, после получения сигнала мигом продемонстрировали, что конные лучники – это в первую очередь все-таки лучники. Даже если взяли в руки старую трехлинейку, по упорно ходящим по планете Земля слухам пробивающую навылет почти метр кирпича. Носящиеся на безопасном расстоянии от гномов, они опустошали колчаны и магазины. Быстро и точно. А ответные броски разнообразным метательным железом если и делались, то до них банально не долетали. Или не попадали в цель, чья лошадь и не думала останавливаться.

Гномы начали сбивать хирд, прикрывая выбравшихся на поверхность союзников-людей, также развертывающихся в боевые порядки. Первая же метко уложенная прямо в центр строя минометная мина объяснила им ошибочность привычной тактики. Ну а пулеметы, косившие плотные шеренги со скрежетом сминающегося о зачарованную сталь свинца, сильно поспособствовали скорости мышления. Окончательную точку в стойкости подземных воителей поставили хлопки одноразовых гранатометов, прицельно накрывавших наиболее выделяющихся броней, голосом или стойкостью ярлов.

Вылезшие было из подземного хода церковники внимательным взором оценили перемазанные в крови и перекошенные от ужаса рожи гномов, пытавшихся вернуться обратно к своим норам, и приняли тактически грамотное, но стратегически неверное решение – обрушить разветвление ведущих к поверхности подземных ходов, оставив успевшие вступить в бой отряды на верную смерть. Тем более что четыре пятых из них составляли подгорные жители. Языческой нелюдью, по мнению командовавшего после смерти кардинала иерарха, стоило пожертвовать, дабы иметь шансы, проиграв битву, выиграть войну. Увы, в этом вопросе с ним коренным образом оказались не согласны низкорослые чародеи.

– Вы – предатели! – заорал потративший почти все силы Мастер Рун, когда тонны породы надежно закупорили выход. Несколько тысяч коренастых бронированных крепышей так и остались наверху, зажатые между плотным слоем пехоты и безнаказанно расстреливающей их конницей с пулеметами. Бородатых чародеев уже взяли в плотное кольцо остатки инквизиторов, сжимавших короткие удобные в сутолке подземного боя кинжалы. – Камень покарает вас!

– Убить? – полувопросительно обернулся к начальству один из Псов Веры.

– Не сметь! – последовал немедленный ответ. – У нас же союз, скрепленный всеми высшими иерархами церкви! Укоротишь их на голову, только если попробуют дернуться. Хотя эти подземные крысоеды и не попробуют. Не рискнут с опустевшим резервом.

– Вы думаете, коллега, наша сделка еще сохранится после этого? – слегка кивнул себе за спину другой высокопоставленный жрец. – О злопамятности гномов недаром слагают легенды чуть ли не наравне с их алчностью.

– Возможно, мне придется взять вину на себя, – пожал плечами тот из людей, кто отдал приказ завалить проход. Он был жестким и даже жестоким, но по-своему справедливым человеком. – Плевать! Сохранение союза с лучшими кузнецами известной части мира и возможность сберечь для стен Святого Города идущих за нами воинов будет стоить такой жертвы.

– Тебе не придется так поступать, – зло прошипел Мастер Рун, напрягая свой дар. Сил у него осталось немного… Но чтобы почувствовать связь с нанесенными им же самим считаные часы назад знаками, требовались вообще сущие крохи. – Потому как не будет больше ни вашего Святого Града, ни тебя лично, мразь!

Инвизитор приставил к горлу низкорослого чародея кинжал практически сразу, но дальше замешкался. Молниеносно сплетенные и ушедшие непонятно куда чары не причинили никому вреда… Вроде бы. Только коротышка сам умышленно подался вперед и вскрыл острой сталью собственную сонную артерию. Струя алой крови упала на землю, и своды рукотворного подземелья затряслись, словно готовясь обрушиться на головы предателей… Умирающего подгорного волшебника, а также всех его собратьев ослепило, обожгло и частично испепелило Дланью Света, которую чисто рефлекторно применили сразу два высших иерарха церкви. Подранков в следующую же секунду старательно дорезали борцы с ересью, отделяя головы от тел и как следует перемешивая длинными тонкими кинжалами находящийся внутри них мозг. На всякий случай.

– Во имя Светлого Господина, успели! – облегченно выдохнул кто-то. – Я уж думал, сейчас нас всех тут и похоронит…

– Нет. Посмотрите на стены и потолок тоннеля. Этот коротышка добился того, чего хотел, – вдруг сказал один из самых пожилых жрецов, лучше всех разбирающийся в рунной магии. – А вы, идиоты, сделали так, что отменить результат его действий стало банально некому!

Секунд на десять установилась относительная тишина, за время которой мастера святой магии изучали подземный ход, а простые солдаты медленно, шаг за шагом удалялись туда, откуда пришли.

– Истечение энергии из значительной части рун усилилось многократно. Да ну и ладно, – пожал плечами один из них. – Обрушится эта нора через пару часов из-за паразитных потерь – так нам же лучше. Еретики по ней почти до самых стен уж точно не пройдут. А мы уйти все равно успеем. Если надо – новую силу в знаки вольем.

– Недоумок, – возвел глаза к потолку старый жрец и потянулся рукой к висящим на груди четкам. К смерти и тому, что последует за ней, следовало подготовиться. Хотя бы морально. – Тоннель не закопали вместе с нами еще на подходе только потому, что проследить работу гномов под землей не могут даже дроу! Коротышки и под эти не видящие света дневного отродья скверны при нужде подрыться ухитряются. Но теперь весь тоннель для магического зрения сияет, словно свеча в ночи. А у самозваного императора магов вполне достаточно. Причем опытных, а не неумех.

Примерно половина инквизиторов рефлекторно дернулась, когда по ним скользнули мощные поисковые чары, несущие в себе энергию Смерти. Спешащий реабилитироваться за недавний провал с зельем Секрес нашел своих идеологических и политических противников. Благо ему хорошо помогли… Теперь оставалось только вопросом времени, как быстро чернокнижник сумеет собрать круг и ударом объединенной силы десятков магов оборвет связывающую церковников с их городом нить подземного прохода. Тем же землетрясением, устроив поднятие грунтовых вод, превратив участок недавнего подземелья в раскаленную магму или просто окончательно доломав истекающие энергией гномьи руны. Способов можно было придумать много. Клинок инквизитора прервал жизнь подгорного чародея на несколько секунд позже, чем следовало. И лишь на несколько минут раньше, чем смерть настигнет и его убийцу.

Военный совет императора и его приближенных, намеревающихся победить в войне

– Мы ушли, хотя и нагло врали, обещая вернуться. Только черта с два я теперь засвечусь в тех краях с прежним именем, контактами и лицом! – Олаф категорично рубанул рукой воздух. – После того как в моем мире так шумно засветились реальные зомби, город просто обязаны просеять под микроскопам представители всех мало-мальски серьезных спецслужб!

– Ты не преувеличиваешь? – осторожно уточнил Аксимилиан, очень расстроенный прекращением поставок высокотехнологичного оружия и, главное, боеприпасов к нему. – Сам же говорил, по меркам ваших держав несколько десятков или даже сотен покойников в глубоком захолустье – это никого не волнующая мелочь.

– От Инельды несколько зомби сбежало, – вздохнув, покачал головой торговец оружием. – Я только надеюсь, что они не устроят там апокалипсис, кусая всех направо и налево, дабы обратить в себе подобных.

– Не устроят, – заверила его дроу, на которой скрестились недовольные взгляды всех присутствующих. – Такое только умертвиям под силу. Да и то поднимались бы лишь те трупы, кого высшая нежить убила собственноручно. Кстати, изменение лица провести совсем несложно! Любой хороший целитель справится за три дня.

– Ага. А заодно ему придется сделать мне новые отпечатки пальцев, – фыркнул Олаф, которому подобная идея совсем не понравилась. Его собственная физиономия, может, и не очень годилась для конкурсов красоты, но была дорога мужчине как память. – И хорошо еще, что генетические сканеры у нас пока редко встречаются за пределами сверхсекретных объектов.

– Небольшая соматическая мутация поможет решить и эту проблему, если будет нужно, – отмахнулся Аксимилиан, потирая лоб. После недавней битвы с гномами и небольшого магического перенапряжения император страдал легкой мигренью. – Кстати, ты успел выполнить мой специальный заказ?

– Химия, физика, механика, биология, металлургия, животноводство и экономика. Учебники от школьных до тех, по которым обучаются в высших учебных заведениях, – кивнул Олаф, перенесший в этот мир несколько ящиков с книгами еще несколько дней назад. – Только зачем тебе эта макулатура?

– Две причины, – пожал плечами дорвавшийся до власти маг. – Первая – я хочу прочитать все источники реально работающих знаний, которые могу. Ну а вторая – в городе расположена семинария, являющаяся чуть ли не последним сто́ящим работающим образовательным учреждением в стране. Когда мы его захватим, там будут проходить переподготовку уже имеющиеся специалисты и обучаться новые. Кроме того, все чародеи, алхимики и ученые наших краев императору из своих и так будут симпатизировать. А уж за возможность бесплатно добраться до новых знаний они и вовсе простят мне большинство существующих грехов.

– А ты настроен решительно, милый, – слегка улыбнулась Селес, поправляя несколько растрепанную прическу. – Уже даже не «если захватим», а «когда захватим»?

– Меня утомила эта глупая война. Пора ее заканчивать, – честно сознался волшебник, которому никогда не хотелось командовать армией. – И лучше всего это получится сделать, если сейчас захватить исподволь подчинивший себе людей Святой Град и заставить церковников признать меня законным императором. Побережье с его варварами хоть и не будет особо отправлять нам налогов, но сестренка мою власть признает. Торговые города купим торговыми же договорами, льготами и обещанием безопасного провоза товаров всюду, где будут стоять наши гарнизоны.

– А оставшиеся лорды? – проскрипел призрак Канлера Великого, парящий в одном из темных углов походного шатра. – Ты не забыл про этих гнусных титулованных ренегатов?

– Вот отчего-то мне кажется, что поодиночке рыпаться на правителя, подчинившего себе остальную страну, они не будут. Особенно когда на стороне последнего помимо армии и безоговорочной поддержки магов находятся эльфы и гильдия убийц, – зловеще хмыкнул Аксимилиан, бросая взгляд по очереди сначала на светлую, потом на темную представительницу данного народа. – А объединиться этой своре всерьез и надолго… Они не сделали этого за время разрухи. И во время твоей жизни лорды собачились друг с другом только так, хотя самым активным и рубили головы. И до тебя дела обстояли точно так же. Не думаю, будто ситуация с их взаимными склоками может измениться в ближайшем будущем. Или в отдаленном, если на то пошло.

– Может-может! – заверили его из темного угла, противоположного тому, где находился призрак Канлера Великого. Именно там скрывался Мерлин. Эксцентричный мастер перевоплощения взял шефство над всеми земными наемниками, техникой и теми из местных, кому доверили учиться у выходцев из иного измерения. У Олафа времени на данную задачу до недавнего банально не хватало, поскольку он на собственном горбу таскал через портал один за другим контейнеры с грузом. Однако совсем без проблем устроиться в новом мире Мерлину не получилось. Покойный король упорно подозревал его, но в чем – объяснить не мог. – Достаточно лишь провести социальную реформу и уничтожить такой класс, как аристократия! Тогда собачиться друг с другом будут не представители благородных родов, а крупные хозяйствующие субъекты!

– А толку? – фыркнул Олаф, в свое время изучавший для лучшего общения с торговыми партнерами теорию и практику построения коммунизма. – Тех некомпетентных руководящих уродов, которые потомственные, по крайней мере, всегда можно найти в собственном родовом замке. Их, как правило, жаба душит фамильную недвижимость бросать. Да и капиталы за рубеж они не выводят, а в своем личном имении обустраивают либо инфраструктуру, либо ломящуюся от денег сокровищницу.

– Будет день – будут и репрессии, – мило улыбнулась Селес, готовая за собственный трон лично передушить всех тех, кто будет мешать ей на него усесться. – Но это дело не ближнего будущего. Пока давайте вернемся к тому, какие меры предприняты, чтобы взять город.

– Благодаря найденному подземному ходу гномов наши маги добрались почти до самых стен. А оттуда геоманты продолбили в сторону небольшой отнорок, убравший это самое «почти», – чуть усмехнулся Аксимилиан. – Внутрь пробиваться под поверхностью опасно, это на собственном примере могли бы подтвердить инквизиторы… Если бы их откопали и воскресили. Но количество динамита, который мы доставили к первому слою укреплений, сделает для штурмующих войск просто шикарный проход внутрь.

– Армия подготовлена для городских боев настолько, насколько это вообще возможно, – почесал затылок Мерлин. – Все подразделения разбиты на десятки, пригодные для захвата зданий и удержания ключевых точек. В каждом есть как минимум один обладатель автоматического оружия и гренадер.

– Мои ребята в нужный момент наведут шороху, отвлекая силы защитников, – улыбнулась дроу, отдавшая накануне несколько приказов своим подчиненным. Разумеется, вместе с задатком. По-другому они не работали. Зато убийцам было не привыкать к ситуации, когда нужно провернуть свою работу во враждебной обстановке, таясь от всех и каждого. – Кроме того, сегодня вечером в казармах наемников и сборных пунктах ополчения будет разливаться одно совершенно особенное вино… Оно никого не убьет, но эти людишки, несмотря на целительную магию, ближайшие трое суток смогут лишь стонать, дышать да под себя гадить.

– Неожиданная гуманность с твоей стороны, – хмыкнула Селес. – Неужели даже такое черное сердце может размякнуть?

– Обычный расчет! – отвергла оскорбительное предположение Инельда. – Мы перекупим или подчиним их себе силой после того, как казним предыдущих хозяев города. Для оных тоже подготовлена парочка сюрпризов, но вот уж не знаю, сработают ли.

– Магической поддержки не будет. Ну, почти, – вставил свою реплику старый некромант, который, казалось, просто спал в высоком, обитом бархатом кресле. – Аура Святого Города будет до некоторой степени подавлять любое враждебное волшебство. А нежить там и вовсе зачахнет за несколько минут боя, если не давать ей внешней подпитки. Все, что я смог сделать, – это подготовить максимально возможное количество эликсиров и зачарованных болтов к арбалетам. Последние пригодятся, когда церковники призовут к себе защитников из небесного воинства или отгородятся от войск материальными барьерами, в которых пули завязнут.

– А можно мне отдельно кое-что обработать усиленной версией вашей мумбы-юмбы? – уточнил капитан наемников.

– Можно, только не пули, – не стал спорить Секрес. – Я не могу нанести рабочий рунный конструкт на вещь, которая меньше моего же пальца.

– Артиллерия не может пробить ту странную пакость, которой защищен город, но, может, обстрел отвлечет внимание защитников? – предположил Олаф.

– Могу послать немного свежих трупов на бессмысленный и беспощадный лобовой штурм, – предложил Секрес. – Дохлых гномов у нас и так слишком много, на всех могилы копать замучаемся. А так авось хоть какую-то часть трупов ударами святой магии обратят в прах, который просто снесет ветром.

– Кавалерия поможет. Поскачет под стенами, постреляет из луков, дразнилки обидные покричит. Все равно лошади по битому камню не пройдут, так как сломают на нем себе ноги, – прошелестел Канлер. – Если все правильно провернем, можем заставить основную массу защитников сконцентрироваться далеко от места настоящего штурма. И начать беспокоить этих фанатиков лучше уже сегодня. Чтобы к завтрашнему штурму они толком не выспались и устали.

– Что ж, мы займемся этим, – решила Селес, переглянувшись с начальником собственной охраны. – Думаю, наши зачарованные стрелы имеют некоторые шансы перелететь стены благодаря малому размеру и большой пробивной силе. Осталось только примотать к ним горящую паклю, чтобы каждый такой подарочек в Святом Городе активнее искали.

Глава 12

Доказательством миролюбивости императора Аксимилиана Первого служит тот факт, что после подчинения ему Святого Града великий маг и правитель практически перестал действовать силой оружия, вместо этого уделяя большое внимание переговорам и заключениям множества взаимообязывающих соглашений.

(Официальная точка зрения, отраженная во всех документах)

Нет, ребята, пулемета я вам не дам! Патроны мы еще научились кое-как переснаряжать или вообще клепать новые в кустарных условиях, но вот у стволов-то ресурс не резиновый!

(Реальная причина, которую в связи с высокой секретностью побоялись доверить бумаге)

Ровно в полночь к Святому Граду полетели первые минометные снаряды, которые почти у самых стен дружно повернули обратно… А потом, почти достигнув хорошо укрепленной позиции, вновь набрали высоту и легли на прежний курс. Хорошенько подготовившись и натыкав между ящиками с боеприпасами артефактов, чародеи дублировали эффект. И прикрыли позицию на всякий случай вторым дополнительным щитом. В результате начиненные взрывчатым веществом стальные болванки долго метались по воздуху туда-сюда, чтобы детонировать где-нибудь в случайной точке своей траектории. Но это никому не вредило, кроме тех, кто лег сегодня спать, не озаботившись берушами. Для большего эффекта осаждающие запустили в небо еще и несколько осветительных ракет вместе с волшебными фейерверками… Но не в районе ворот, где к стене под кровом ночи стремительно бежали, шагали или даже ползли обработанные некромантом мертвые гномы. Однако покойников все равно оперативно обнаружили и уничтожили несколькими ударами святой магии. Лишь несколько счастливчиков из их числа успели подобраться к противнику на дистанцию броска бутылки с импровизированным коктейлем Молотова, который сварили местные алхимики. Воспламенившаяся от контакта с воздухом жидкость немного погорела на земле, железе и камнях, вызвав у защитников легкое беспокойство, а потом все же погасла, засыпанная песком или удушенная чарами.

Защитники высыпали на стены в полной уверенности, что сейчас будет ночной штурм. Пару часов назад целые тысячи их вдруг слегли с симптомами отравления, и назвать это совпадением постеснялся бы и самый матерый лжец. Однако снаряды, к которым изредка примешивались молнии, огненные шары, облака удушливых газов и не имеющие внешних проявлений боевые проклятия, лишь отвлекали внимание и заставляли людей нервничать.

В полпервого ночи, когда канонада чуть поутихла и чародеи взяли передышку, неспешной рысью пошла вперед конница. Двигаясь мелкими группами по три-пять всадников, кавалеристы старались приблизиться к стенам вплотную. И уже из безопасного места, где Эгида Миротворца сходила на нет, закинуть наверх гранату или бутылку с зажигательной смесью. Некоторым особо доверенных бойцам даже выдали одноразовые гранатометы. Все равно промахнуться мимо цели, закрывающей собой едва ли не весь горизонт, надо было еще постараться. Гренадеров прикрывали конные лучники и стрелки эльфов, по мере возможностей снимающие со стен снайперов, пытающихся выбить из седла атакующих. Промахивались ушастые жители лесов куда реже, чем попадали, но численный перевес играл все же не в их пользу. Для ополчения не пожалели пусть коротких и корявых, но все же вполне рабочих луков. И теперь высыпавшие на укрепление защитники веры маленькими группками по сто – сто двадцать человек увлеченно выцеливали быстро перемещающиеся цели. А после били по площадям, нередко накрывая мишень просто по закону больших чисел. Потери от зачарованных стрел, винтовочных пуль и метко легших гранат они несли, но на общем фоне такая мелочь оставалась едва заметной. Люди не пугались и не паниковали, поскольку были окружены со всех сторон своими, а также непрерывно ободрялись командирами и получали благословения от снующих тут и там церковников.

Побегав туда-сюда под стрелами и магией защитников, всадники вернулись обратно в лагерь, на ходу считая свои потери. Благодаря большому количеству защитных артефактов и хорошей броне не только для людей, но и для лошадей, убитых оказалось едва ли два десятка человек. По мнению большинства знатоков военной науки, для отвлекающего штурма подобные потери могли считаться более чем приемлемыми. Полчаса в округе царила относительная тишина, а потом артиллерия вновь устроила готовящимся было трубить отбой тревоги врагам концерт по заявкам. В дополнение к обстрелу к стенам двинулась волна пехоты, подсвечивающая себе дорогу при помощи подручных средств. Настоящее факельное шествие заставило ополчение вновь высыпать на стены, чтобы отражать возможный штурм. По приблизившимся на дистанцию выстрела из катапульт и баллист плотным рядам ударили установленные на стенах орудия. Но камни размером с быка и лишь немногим уступающие в весе громадные копья пролетели через иллюзию, лишь изредка встречая на своем пути плотные тела. Холодные, мертвые, но все равно способные двигаться.

На каждую полусотню фантомов приходился по крайней мере один зомби, сжимающий в руках все те же емкости с зажигательной смесью. Силы у оживленных черной магией тварей хватало, чтобы перебросить подобный сосуд через гребень укреплений. А крайне плохую меткость компенсировали значительные размеры их цели. Развеявшие иллюзии и упокоившие мертвецов церковники облегченно выдохнули… И гневно закричали, когда некоторые их товарищи попадали вниз с разнесенными головами или отравленными стрелами, прошедшими через личную защиту. Пользуясь абсолютно немагической маскировкой, охотники на монстров по одному скрывались в рядах фальшивого воинства. Нанеся всего по одному удару, частенько не оставлявшему цели и шанса на спасение, они развернулись на сто восемьдесят градусов и принялись драпать на всех парах. Вслед им неслись ругань, проклятия и стрелы. Но догнать специалистов по выживанию они практически не имели шансов.

Пересчитав свои потери на стенах, защитники остались несколько обескуражены получившимся результатом. Выходило неожиданно много. И если с жертвами прицельно пущенных пуль и стрел они еще могли смириться, то найденные в не подвергавшихся атакам участках тела со следами кинжальных ударов в спину заставили их забеспокоиться. Более того, некоторые трупы нашлись и на подступах к наиболее большим и богатым храмам, являвшимся ключевыми узлами магической обороны города. Несколько зданий загорелось слишком синхронно, чтобы подозревать иную причину, кроме поджога. Часть сил немедленно сняли со стен, отрядив на патрулирование, тушение не успевшего толком распространиться огня и поиск вражеских диверсантов.

Когда спустя тридцать наполненных напряженным ожиданием минут три мощных взметнувшихся фонтана дыма, осколков и огня взрыва прозвучали в разных концах города, никто из защитников даже особо не удивился. По крайней мере, это было не открытие Врат Хаоса, коего некоторые из особо фанатичных верующих ждали от самозванца, проклятого Святым Престолом. Довольно быстро стало понятно, что на самом деле укрепления разрушены вообще всего лишь в одном месте, а в оставшихся двух сработали лишь обманки, отвлекшие на себя часть внимания и сил. Однако этот единственный удар, нанесенный в нужное время и в нужном месте, оказался по-настоящему страшен.

Обвалившийся наружу бастион служил естественным центром накопления сил на данном участке, который атаковался наравне со всеми прочими, чтобы не привлечь излишнего внимания. И когда рухнул, он погреб под собой несколько сотен простых солдат, две баллисты с их обслугой, пару десятков монахов и магов, а также одного паладина. Святой рыцарь был намного крепче обычного человека, но даже он не смог самостоятельно выбраться из-под завала, где в конце концов бесславно и задохнулся. Крепостная стена из ужасной преграды стала всего лишь нагромождением камней, которое мог бы преодолеть любой физически крепкий человек, лишь слегка запыхавшись. И первым в это хаотическое нагромождение окровавленных булыжников кинулись саперы, за пару минут до взрыва выскочившие из отнорка подземного хода.

Ударная команда из вооруженных пулеметами и гранатометами земных наемников, смешанная с боевыми магами и профессиональными мечниками, практически мгновенно подавила жалкие остатки сопротивления на данном участке. Они заранее подготовленными зарядами пластида обрушили две ближайших к месту прорыва часовни, а также закрепились на гребне укреплений там, где кладка осталась более-менее надежной. Вера защитников была велика… Но она не помогала спастись от свинцового ливня при перемещении по ровному пространству шириной лишь в считаные метры. В подобных условиях, близких к идеальным для данного типа оружия, каждый гостинец из иного мира прошивал сразу по несколько тел, облаченных в латы, кольчуги или даже вообще едва ли не символическую кожаную броню. Попытки прикрыть солдат магическими барьерами разбивались о прорывающее их навылет хладное железно. А чисто физические преграды вроде левитирующих камней или сгустившегося до плотности стали намерзшего непонятно откуда льда разносились вдребезги лично Аксимилианом и Секресом. Два сильнейших чародея армии решили лично возглавить передовой отряд, дабы гарантировать ему победу. Впрочем, им помогали еще несколько десятков волшебников рангом пониже, но также котирующихся куда выше среднего.

– Мы тут долго не продержимся! – рявкнул занявший самую высокую точку на поле боя император, отбрасывая огненной струей паладина. Несмотря на десяток дыр в броне, настырный воин света упорно пытался добраться до лидера вражеских войск. А поскольку сделать это обычным образом ему мешали свои и чужие солдаты, перемещался святой рыцарь преимущественно по горизонтальным поверхностям. Компанию ему в этом деле упорно пыталась составить парочка элитных умертвий некроманта, но нежить просто не поспевала за безмерно шустрым человеком. – Где эта трижды отлюбленная всеми демонами кавалерия?!

– Скачет, – сквозь зубы ответил некромант, выдергивая из плеча серебряный болт. Плоть мага смерти пузырилась и капала от соприкосновений с белым металлом, но он стоически терпел боль. – Сверху!

С ночных небес темными тенями посыпались люди, которых отправили затыкать прорыв. И судя по всему, у них имелись на это весьма неплохие шансы. Во всяком случае обычным бойцам не придавали двух магистров магии воздуха в качестве транспорта и средства огневого прикрытия одновременно. Толстые жгуты молний, ударившие с темного ночного неба, попытались оплести десятки удерживающих пролом солдат… Чтобы рассыпаться отдельными безобидными искорками после столкновения с прикрывающим бойцов магическим щитом. Однако сразу несколько присягнувших императору чародеев завопили от боли, схватились за головы или обильно закапали все вокруг себя хлынувшей из ушей, носов и глаз кровью, не справившись с откатом. А в следующую же секунду их попытались расстрелять из небольших наручных самострелов или же просто зарезать на редкость умелые и безжалостные бойцы, старающиеся выбить временно небоеспособных противников. Облаченные в неяркие и не сковывающие движений одежды, они почти не несли на себе брони. Но компенсировали это более чем пристойным обращением с разнообразным оружием, отличной выучкой и полным бесстрашием.

– Инквизиторы?! – прорычал Аксимилиан, заставляя вскипеть кровь троих несчастных, которым не повезло быть проткнутными освященными клинками. Потоки рванувшей во все стороны бурлящей жидкости ужасно обожгли не меньше двух десятков нападающих, на мгновение сбив атакующий порыв. – Мы же их вроде всех взорвали и засыпали!

– Видимо, в ту атаку они ходили все же неполным составом, – меланхолично заметил Мерлин, перекатом уходя в сторону вместе с ручным пулеметом. На то место, где находился наемник секунду назад, приземлилась неярко сияющая в темноте ночи мелкоячеистая сеть. И принялась стремительно сжиматься в один плотный комок, сгребая камни и дробя их в мелкий щебень. – И хорошо, что мы смогли избавиться от значительного числа имевших больше всего практики бойцов церкви, не понеся потерь.

Нескольким другим землянам повезло куда меньше. Свалившиеся с небес профессиональные истребители нечисти достали их так или иначе. Одного разрубили двуручным мечом вместе с его пулеметом, второй был вынужден выстрелить из небольшого револьверного грантомета в упор по пытавшемуся зарубить его топором противнику и сам себя убил. Еще трое осели в корчах после близкого знакомства с метательными иглами, которые щедро рассыпала вокруг себя во все стороны хрупкая девичья фигурка в богато украшенной узорами сутане. Каждым взмахом руки она отправляла в короткий полет от пяти до десяти вылетающих из широких рукавов снарядов, превращая окружающих в ежей. Несколько прикрывавших с трудом протащенный по тоннелю станковый пулемет рыцарей забились в агонии, умирая от яда.

Бериоз, возглавлявший эльфийскую охрану императора, кинулся к противнице, сжимая в каждой руке по клинку. Рой игл, метнувшийся ему в лицо, оказался по большей части отбит, но два или три снаряда разминулись со сверкающими лезвиями и клюнули в торс воина, пробив зачарованную ткань и раздвинув волшебную кольчугу. Однако это не помешало ему первым выпадом пробить женщине сердце, а вторым до половины отрубить голову. Лишь после этого мастер меча позволил себе упасть на колени и судорожно схватиться за пызурьки с целительными зельями, висящие на поясе. Его немедленно попытался прибить громадной шипованной железной палицей какой-то косматого вида варвар, на котором сутана сидела словно на корове седло, но упал назад с разнесенным из пистолета черепом.

– Чертова баба, – хмыкнул Мерлин, разворачиваясь к новому врагу. Его ручной пулемет лежал у ног наемника и горел, приняв на себя удар какого-то боевого заклинания. Ну а нанесший его монах сучил ногами рядышком, прошитый автоматной очередью. – Похоже, нам крышка.

Его мрачный прогноз имел все основания сбыться. Внезапная атака заставила прекратить обороняющий пролом отряд заливать все вокруг свинцом и магией. А потому спешно побежавшие вперед защитники Святого Града подобрались к ним уже достаточно близко, чтобы пытаться броском дротика или метательного топора кого-нибудь достать. Аксимилиан, обменивавшийся с одним из вражеских чародеев мощными стихиальными ударами, захватил огненной плетью одно из таких коротких копий и попытался ударить им противника. Разумеется, из этого ничего толкового не вышло, и деревянное древко вместе с железным наконечником разлетелось в мелкую пыль. Однако оплошность своего сюзерена исправил один из его новоиспеченных рыцарей, выдернувший из гранаты чеку, хладнокровно подождавший пару секунд и швырнувший ее чуть выше и левее вражеского колдуна. Тот на летящий явно мимо предмет, очертаниями больше похожий на камень, внимания не обратил. А от ударившей с тыла ударной волны и осколков защититься не сумел, упав с небес на землю окровавленным кулем. Второй магистр, до того сносивший в сторону потоками ветра стрелы эльфов и самих эльфов, поспешил набрать высоту… Но рухнул на землю, когда в ногу ему вошла выпущенная из снайперской винтовки пуля. Кусочек свинца, конечно, не имел шанса сразу убить могущественного волшебника. Но один очень особый яд, который буквально час назад нанесла на оружие одна затесавшаяся в армию императора дроу, действовал с гарантией.

«Кажется, я могу с этой штукой стать слишком ленивой, чтобы бегать и регулярно тренироваться в танце клинков, – вздохнула про себя Инельда, переводя оптический прицел на новую цель. Скакавшая под ней во весь опор лошадь старательно пыталась сбить прицел своей наезднице, но та была слишком хорошим профессионалом, дабы обращать внимание на такие мелочи. – А потом разжирею, одрябну, потеряю свою красоту и буду отравлена супругом… Или дочерью… Не то чтобы я уже вступила в официальный брак или тем более обзавелась детьми, но этот момент уже определенно не за горами».

– Вперед! Вперед! Во имя… – Селес, вооруженная практически так же, как и темная эльфийка, и тоже сидящая в седле, запнулась. Девушка банально не могла придумать, во имя чего следующая за ней кавалерия должна идти вперед. Во имя Леса? Так процентов на девяносто пять она состояла из людей. Государства? Так не было его пока. Династии? Ну, с этим тоже имелись определенные проблемы. Пришлось гордой жительнице лесов остановиться на нейтральном варианте, скомкав предыдущую фразу. – Убьем их всех! Резня!

– Дождались, – не веря, прохрипел Мерлин и хлопнул двумя руками по ушам своего противника. Вражеский солдат, который в горячке боя умудрился швырнуть в кого-то свое оружие, немедленно перестал его душить и отшатнулся назад. Пристрелить его землянин не мог по очень уважительной причине. Патроны во всех его пистолетах кончились, а перезаряжаться до этого момента было банально некогда. Но теперь, похоже, у него имелись все шансы для того, чтобы пару минут передохнуть и подготовиться к новому раунду мясорубки.

Всадники достигли каменной осыпи, оставшейся от некогда непреступной стены, а потом стали спешиваться. Некоторые и вовсе просто падали с седел, радуясь, что не сделали этого по дороге к своей цели. Еще на этапе планирования все согласилась с тем, что лошади через подобную преграду не пройдут. Ну, во всяком случае быстро и не мешая друг другу. А потому Канлер Великий предложил крайне простой и вместе с тем эффективный трюк. После обрушения стены к пролому и удерживающей его группе верхом бросаются все, кто могут, включая посаженных на обозных кляч ополченцев… Ну а после легко и непринужденно превращаются в пехоту, оставляя четвероногий транспорт с другой стороны укреплений. Всадников, пусть даже таких их эрзац-версий, у Аксимилиана насчитывалось не слишком много. Однако число их было все же достаточным, чтобы удержать брешь в стене до тех пор, пока туда не подтянется остальная армия. Ну а проникшее за городские стены войско издревле считалось как минимум половиной пути к победе. Ведь те же ополченцы из местных запросто бросятся спасать свои дома, имущество и семьи, когда по родным улицам пройдут огнем и мечом захватчики.

– Сдавайтесь! – обратился Аксимилиан к врагам, которые потеряли свое подавляющее численное превосходство. Однако отступать воины веры пока не торопились и с упорством самоубийц лезли грудью на огонь автоматического оружия. Потери их возмещались за счет все новых и новых отрядов, оттягивающихся с никем не атакуемых участков стены. Правда, прибывшие на подмогу всадники вооружены были все же намного слабее, чем элитный отряд. И теперь соотношение потерь между атакующими и защищающимися должно было чуть качнуться в пользу последних. – Теперь вам уже не победить!

– Тьме никогда не одолеть Света, еретик! – пафосно провозгласил один из пробившихся к месту боя паладинов и кинулся прямо на коронованного мага, таранными ударами здоровенного башенного щита отбрасывая в стороны всех встречных и поперечных. Несколько десятков пуль либо отрикошетили от этой плоской глыбы металла, сделавшей бы честь танковой броне, либо завязли в ней. Двигался святой рыцарь со скоростью и неуклонностью прущего на всех парах паровоза. И точно так же он не смог свернуть в сторону, когда на его пути обнаружилась вдруг здоровенная яма в человеческий рост. С громким лязгом святой рыцарь навернулся в нее и, судя по звуку, рухнул куда-то достаточно глубоко. Ну, метров на пять минимум. В компанию к нему тут же полетела граната, брошенная каким-то бойцом. Взрыв обычный сменился взрывом слабой, но крайне злой ругани, донесшимся из трещины. Судя по всему, детонацию рыцарь света все же перенес, но самостоятельно выбраться наружу после нее уже не рассчитывал.

– Вообще-то это случается каждый день, железноголовый, – хмыкнул Секрес, способный с легкостью заменить собой взвод могильщиков. Умения быстро копать и закапывать ямы, подходящие под габариты человека, для некроманта являлось не то чтобы совсем основным… Но пренебрегал им он удивительно редко. – Вернее, каждую ночь.

Продолжить беседу магу смерти помешал почти вонзившийся в горло трезубец и боевая коса, намерившаяся оттяпать пожилому человеку все ниже колен. От колющего удара под подбородок Секрес спасся, самостоятельно загнув голову назад на девяносто градусов с характерным хрустом, а на пути несущегося к ногам лезвия вдруг возникло несколько каменных столбиков. Штуки три из них зачарованное лезвие с размаху прорубило, но в четвертом все же завязло.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил вернувший шею в прежнее положение некромант одного из эльфов, недурно знающего геомантию. Именно этот ушастый чародей озаботился тем, чтобы маг смерти не потерял мобильности вследствие отсутствия нижних конечностей. – За мной должок. А, хотя нет. Уже нет.

Тройка инквизиторов, пытавшаяся одновременными ударами с разных сторон нашинковать лесного чародея, с воплями упала на битый камень. Не сами по себе, разумеется. В них вцепились руки тех, кто там находился и уже несколько минут как был мертв. Похороненные под завалами защитники, повинуясь магии Секреса, вставали, дабы повоевать совсем на другой стороне. Не чувствующие боли и не ведающие страха, они бестрепетно вступили в бой и помогли выиграть время. Секунд двадцать. Больше изувеченные и поднятые на скорую руку в пределах Святого Города свежие трупы просто не продержались.

– Это будет жестокая ночь, – улыбнулась от всей души пробившаяся к императору Инельда, наблюдая за тем, какое побоище разворачивается рядом с ней. Периодически дроу вскидывала к плечу винтовку и снимала из нее какого-нибудь человека, показавшегося ей в данный момент удобной целью. – Улицы города покраснеют от крови, и смерть врагов принесет нам победу! Но чтобы она стала совсем сладкой, надо заставить дрогнуть сердца врагов. Убей их командиров, маг! Сожги живьем, разорви на части, развей по ветру! Всех командиров! Так, чтобы это видели!

– Да где я их тут найду?! – возмутился Аксимилиан, создавая огромный огненный шар и запуская его вверх. Камень из катапульты, которую кто-то развернул так, чтобы иметь возможность обстреливать пролом в стене, после столкновения с заклинанием отклонился в сторону и рухнул на чей-то дом. – Ты разве не видишь, какой вокруг хаос творится?!

Толпы вооруженных лишь копьями ополченцев наваливались на агрессоров со всех сторон, норовя сократить дистанцию и довести дело до рукопашной. Тут и там среди легкой пехоты мелькали кольчуги профессиональных воинов или даже латы рыцарей. Маги и священники рассредоточивались главным образом за спинами своих союзников или вообще залегали в укрытия, откуда потом начинали лететь непрерывным потоком заклинания. Лучники били навесом из-за ближайших домов или устраивали снайперскую перестрелку, высовываясь из окон. Крыши тоже им нравились, но открытые пространства слишком легко простреливались автоматическим оружием. Слаженные команды арбалетчиков по пять-десять человек возникали из тыла, делали выстрел пробивающими почти любую броню на своем пути болтами и уходили обратно для длительной перезарядки. Осадные орудия с ближайших уцелевших и не занятых армией Аксимилиана участков стены развернули к пролому. Неизвестно, кто инструктировал защитников Святого Града насчет правильной тактики борьбы с огнестрельным оружием, но дело свое он сделал образцово. И в недостатке боевого духа обвинить людей не повернулся бы язык. Потери, от которых даже бывалые псы войны заверещали бы перепуганными зайцами, не могли остановить фанатиков.

В первые ряды атакующих прошли те из всадников, кто притащил с собой копья и, если повезло, небольшие кавалерийские щиты. Сбившиеся в тонкую линию, они отчаянно старались не допустить вражескую массу до тех войск, которые находились позади них. Ну или хотя бы замедлить человеческую лаву выставленными им навстречу хищными остриями жал. Сразу за плотным и регулярно прорываемым строем копейщиков стояли мечники, которых насчитывалось куда больше. В их массе вязли все попытки контратаки, предпринимаемые врагом. И они же принимали на себя бо́льшую часть стрел и метательного оружия, обильно летящих со стороны противника. Помимо чисто холодного оружия, многие были вооружены пистолетами, вполне пригодными для сутолоки боя на ограниченном пространстве, и гранатами, перелетавшими через головы своих и производившими в рядах чужих настоящее опустошение. Обладатели длинноразмерного огнестрельного оружия, от примитивных и древних винтовок с едва ли не колесцовым замком и до тяжелых пулеметов, находились за спинами товарищей по оружию и норовили взобраться на какой-нибудь камень поустойчивее. Откуда регулярно наворачивались вниз, словив арбалетный болт, боевое заклинание или просто утратив равновесие. Однако именно они делали в этой битве основную работу и собирали девять десятых кровавой жатвы.

Свинцовый ливень вреза́лся в строй вражеской пехоты раньше и оставлял там зияющие дыры. За то время, которое требовалось какому-нибудь отряду, чтобы добежать до жидкой линии копейщиков, он терял убитыми и тяжелоранеными от четверти до трети солдат. А потом их продвижение вперед резко замедлялось, в то время как обстрел и не думал прекращаться. Когда число погибших после пары минут боя достигает пятидесяти-семидесяти процентов, страх и неуверенность поселяются в любом сердце. И даже самый отчаянный захочет отступить хотя бы на перегруппировку. Это удавалось некоторым, поскольку пятиться назад приходилось тоже под огнем и довольно медленно. Ведь новая порция желающих вступить врукопашную защитников, подтянувшаяся из глубины Святого Града, мешала проводить как отступление, так и паническое бегство.

– Пехота, уф, прибыла! – обрадовал своего дальнего родственника Олаф, перебираясь через каменную осыпь. Пот катился градом по лицу торговца оружием, но из-за весьма уважительной причины. Минометная батарея, которую на руках перетаскивали несколько десятков наиболее дюжих солдат, весила изрядно. Как и боеприпасы к ней, которые тоже приходилось перетаскивать на руках. Однако появление их внутри периметра действия наложенного на город оберегающего ритуала делало возможным артиллерийскую поддержку. – Эй, которые тут колдуны?! Быстро сотворите мне площадку метр на метр, чтобы было куда опорную плиту уронить!

Которым там колдуном в итоге оказалась пожилая леди лет шестидесяти вместе с ее мужем, тремя детьми, двумя невестками и восемью внуками. Семейная бригада наемников, решивших послужить новоявленному императору, в неудачные годы работала на каменном карьере. Старые горняцкие навыки помогли им за несколько секунд правильно привалить друг к другу несколько крупных валунов, образовав на их стыке достаточно ровную поверхность для установки орудия.

– Они бегут! – заорал кто-то, не скрывая в голосе радости, стоило только Олафу приготовиться к первому выстрелу. – Бегут!

– Тьфу ты, черт! – в сердцах сплюнул землянин, не понаслышке знающий, каким гибридом головной боли и геморроя может оказаться бой в условиях плотной городской застройки. Возможность спрятаться на чердаках, уйти в канализацию или обойти врага дворами могла существенно нивелировать превосходство в огневой мощи. – Перегруппируются же, как пить дать перегруппируются! Вон их еще сколько осталось.

– Надо занять ключевые точки, – поддержал его Мерлин, успевший перезарядить свои пистолеты. – Тогда местные могут сдаться… Ну или хотя бы затихариться и вместо открытого боя начать играть в партизан! Инельда, у тебя есть план города и описание его лидеров?

– Зачем? – удивилась дроу. – Грабьте в первую очередь те здания, которые украшены лучше всего и выглядят самыми богатыми. Ведь это или храм, или резиденция одного из высших жрецов. Ну а их самих тоже проще всего узнать по одежде, сто́ящей больше, чем маленькое поселение. В этом вы, люди, ничем не отличаетесь от дроу.

– Но мы же не можем просто взять и перерезать состоятельных людей города! – возмутилась Селес, а потом вдруг засомневалась в собственных словах. – Или можем? Но вдруг среди них окажутся не только старшие жрецы…

– Также это могут быть выжимающие из должников последний грош ростовщики, выпивающие из крестьян все соки и поддерживающие церковь аристократы, просто наживающиеся на обычных людях торговцы, безбожно спекулирующие своими товарами, – меланхолично продолжил Мерлин. – Предлагаю установить нижнюю планку геноцида для подобных персон в районе девяноста процентов и играть на повышение.

– Мне плевать. Главное – семинарию не разрушьте, – отмахнулся Аксимилиан, на которого тесное общение с призраком Канлера Великого все же оказало свое тлетворное влияние. – И осторожней с огнем! Не хватало только сжечь город в то время, когда мы находимся внутри! Да! Кто-нибудь, позаботьтесь о вражеских раненых!

– Могу принести их в жертву, дабы ослабить ауру этого места, – предложил Секрес, бросая кровожадный взгляд на тех из оставшихся на поле боя церковников, кто больше не мог сражаться или убегать, но все еще не умер. – Или поднять что-нибудь по-настоящему смертоносное!

– Я имел в виду перевязать их раны и оставить под надежной охраной, – недовольно посмотрел на него Аксимилиан. – В конце концов, они же потенциальные налогоплательщики! Ну или в течение ближайшей пары лет бесплатные работники на шахтах. А кадавры денег своим хозяевам не приносят… Почему-то.

– Я пытался натаскать некоторых на поиск ценных трав, минералов или хотя бы потерянных кошельков, – со вздохом признался некромант. – Но низшая нежить слишком тупа, а высшая требует для поддержания существования столько ресурсов, что работа их просто не окупается.

Минометы быстро подавили баллисты и катапульты, поскольку местоположение тех было заранее артиллеристами хорошо изучено. Все-таки стационарные механические орудия редко перемещались с места на место быстрее, чем за пару суток. Передохнув несколько минут и наскоро перевязав раны, солдаты осторожно принялись продвигаться в глубь города, методично проверяя здание за зданием на предмет засад, мирных жителей и ценностей. Однако последним уделялось внимания все же не очень много. Еще перед началом штурма офицеры довели до солдат мысль, что лучше двигаться налегке и оставаться живым, чем нагрузить себя добычей по уши и не успеть среагировать на кинувшегося в атаку фанатика. Но вопреки всем ожиданиям, стычки с защитниками были редки. И то передовым отрядам атакующих попадались либо отставшие от своих легкораненые, либо чрезмерно активно настроенные горожане, слабо представляющие себе всю мощь обрушившейся на их родные края силы.

– Подозреваю ловушку, – уверенным тоном заявил Мерлин после очередного доклада разведки. – Сейчас как окружат нас да как навалятся!

– Хорошо еще, если на управляемое минное поле не нарвемся. Ну или исполняющий те же функции локальный огненный дождь. – Олаф, хоть и торговавший оружием, но по-настоящему масштабные конфликты недолюбливающий, был настроен пессимистично. – От местных кудесников еще не того можно ожидать. Инельда, а ты что скажешь?

Дроу, к которой минуту назад подскочила замотанная в рваный черный плащ личность, подняла руку. Ее агент из местных еще не закончил своего доклада, и судя по хмурому лицу темной эльфийки, радостных новостей тот определенно не содержал.

– Перед собором Светлого Господина-Воителя собирается ударный кулак тяжелой конницы, – нервно дернула она плечами, развернувшись к императору. – Там, по крайней мере, полторы сотни полноправных рыцарей и паладинов. Готовых к бою, в лучших артефактных латах и с длинными копьями, способными пробить по два-три человека одновременно. Неясно, где они будут атаковать… Но скорее всего, будет выбрано такое место, где наши отряды окажутся зажаты между домами и не получат возможности отойти с пути конницы.

– Ну и?.. – Мерлин явно не впечатлился подобной угрозой. – Да, эти ваши железячки неплохо держат пули… Наши ворюги с погонами министров обороны не пожалели бы никаких денег, чтобы научиться клепать такие бронежилеты, а потом втридорога толкнуть очередную технологию америкосам. Однако пулемет на поле боя ультимативен. Особенно там, где негде укрыться или свернуть.

– А еще священники наложили на них особое благословение, называющееся вроде бы «небесной поступью», – мило улыбнулась темная эльфийка. – Теперь эта бронированная конная лава может перемещаться по воздуху, как по земле. И атаковать нас с тыла и флангов до тех пор, пока ей не надоест.

– Ну… Это усложняет дело. Немного, – был вынужден признать наемник, многозначительно пошевелив бровями. – Я так понимаю, противозенитых учений с войсками никто не отрабатывал?

– Минометами их мы не накроем в принципе. Гранатометы также выбывают из игры. Ну, если не считать микроскопических шансов обеспечить снарядам прямое попадание. Я-то еще так смогу, да и ты тоже, однако подобных спецов обращения с тяжелым оружием у нас по пальцам пересчитать, – нахмурился Олаф, прикидывая тактику противостояния подобному противнику. – Обычные гранаты бросать над головой вообще самоубийственно… Надо бы озаботиться ополченцам передать приказ, чтобы они так ни в коем случае не делали.

– Отменить благословение в пределах Святого Града точно не получится, – насупился Аксимилиан, переглянувшись с некромантом. – А ведь больше чем уверен, жрецы на рыцарей и защит разных понавешают. Пули их снимут рано или поздно, но фору в несколько попаданий эти ребята иметь будут… Заодно они точно получат влияющие на разум чары вроде хладнокровия, бесстрашия и нечувствительности к боли.

– Регенерацию не забудьте, вместе с банальным увеличением мускульной силы и ускоренными рефлексами, – посоветовал Секрес. – Крайне вредное для организма сочетание, но несколько часов на крепких бойцах продержать его можно без особой опаски, что их организмы сами себя сожрут.

Вопли, стрельба и взрывы, раздавшиеся где-то впереди, заставили прекратить высших офицеров армии императора обсуждение тактики и стратегии, сосредоточившись на чисто практических аспектах дела убиения ближнего своего. Ну или дальнего, если учесть, что у эльфиек имелись снайперские винтовки. Которыми они, кстати, не замедлили воспользоваться, когда в небе мелькнули массивные силуэты всадников. Скачущие по воздуху рыцари действительно были вооружены копьями… Только сейчас они болтались в более-менее вертикальном положении, притороченными к специальным креплениям седла. Вместо этого руки рыцарей и паладинов сжимали тугие луки. В самом этом факте не было ничего такого уж удивительного. В конце-то концов профессиональные и в девяти случаях из десяти потомственные воины практически наверняка должны уметь пользоваться оружием дальнего боя. Но они метали стрелы с необычными толстыми наконечниками вниз практически не целясь. И от мест попаданий во все стороны разливался стелющийся по земле зеленый туман. И солдаты, попавшие под него, немедленно начинали жутко кричать, подпрыгивать, с воем кататься по земле и всеми силами пытаться выбраться из зоны поражения. Церковники мелькнули в небе всего на несколько секунд… И за это время они успели спустить тетиву по два-три раза, взамен получив лишь несколько пуль, внешне не оказавших на них особого воздействия. Захватчики, встретившись с таким необычным видом сопротивления, не то чтобы испугались и дрогнули… Но замедлились и занервничали. А тем временем летающая кавалерия устроила новый заход, только теперь уже с другой стороны. Выпущенные по их рассредоточенным рядам очереди автоматического оружия теперь уже находили цель чаще и даже ссадили с седла одного из рыцарей… Однако его товарищи жестоко отомстили, пустив еще несколько десятков стрел, каждая из которых уносила по две-три жизни.

– Какого черта?! – выругался Олаф, наблюдая за тем, как падает с утробным хрипом навзничь один из охотников на монстров, чья кожа буквально на глазах пошла жуткими язвами и обугливалась. – Вы не говорили, что у этих чертовых святош есть настолько сильнодействующие боевые отравляющие вещества! Тем более кожного действия! Иначе хрен бы мы сунулись сюда, не закупив пару тысяч противогазов и резиновых плащей!

– Да мы и сами не знали. – Инельда нахмурилась. – Во всяком случае, я ничего подобного раньше не видела. Нет, у алхимиков всегда хватало разной дряни… Но они никогда не производили ее в достаточных количествах, чтобы целая маленькая армия могла засыпать ядом все вокруг себя!

– Церковь хранит много секретов. – Аксимилиан наколдовал небольшой пятиметровый смерчик, стянувший весь ядовитый туман в одну плотную тучку. А после нейтрализовал отраву, наморозив вокруг нее глыбу льда. – Видимо, какой-то алхимик когда-то создал рецепт этой жуткой дряни… Демоны! Что это такое?!

Воздух над той частью города, по которой шла вперед атакующая армия, наполнился ревом… Или все же звоном? В любом случае это был звук, и он был ужасен. От него болела голова, темнело в глазах, подкашивались ноги, а в душу холодной скользкой змеей стремительно просачивался страх. В дополнение к этой необычной атаке в небе вновь появились летающие кавалеристы. И их стрелы по-прежнему несли с собой стремительно распространяющуюся отраву, от которой стало еще сложнее уклониться. Чародеи, присутствовавшие здесь во множестве, попытались оградиться от мешающего им воздействия разными привычными им способами… И потерпели позорную неудачу. А в боковых улочках стали мелькать вражеские пехотинцы, пока еще робко проверяя, как в новых условиях будет работать против них огнестрельное оружие. И вот они от ужасающего шума явно никаких неудобств не испытывали. А может, и вообще не слышали его.

– Стандартные защитные чары не работают, – констатировала очевидное Селес, страдальчески морщась и ловя в прицел винтовки какого-то рыцаря. Пуля звякнула о броню и погнула наплечник защитнику Святого Града, но особого вреда тому не нанесла. Правда, одновременно с ней в морду лошади угодила выпущенная кем-то с земли огненная стрела… И глупое животное, явно не слишком привычное к полету, шарахнулось влево и вверх, чтобы столкнуться там с еще одним всадником. К огромному сожалению эльфийки, образовавшаяся в итоге куча-мала на землю так и не упала. Зато в нее достаточно оперативно всадили несколько очередей автоматического оружия, превратив угрозу с неба в обычный левитирующий фарш. – Милый, ты можешь отловить кого-нибудь из вражеских солдат и проанализировать, какими чарами он защищен?

– Я боевой маг, а не книжный червь! – возмутился Аксимилиан, отмахиваясь сразу от четырех распространяющих вокруг себя яд стрел. Порыв полыхающего ветра измельчил оружие буквально в мелкую щепу и попытался швырнуть ею в стрелков. Не для того чтобы сбить. Целью чар было задержать всадников в зоне поражения обычных солдат с винтовками или подставить под пулеметный огонь. Безуспешно. Церковники явно уже успели выработать новую тактику против своего врага и теперь старались передвигаться перед его лицом с как можно большей скоростью. И у них это достаточно неплохо получалось. – Нет, я в принципе-то могу… Но нужна будет лаборатория и пара дней на эксперименты!

– А на меня это воздействие почти не оказывает эффекта. Видимо, для него я слишком мертв. Ну или недостаточно жив, – скромно заметил Секрес, склонившийся над павшим с небес рыцарем. Судя по тому, как подергивались конечности лошади с простреленной головой и буквально превращенного в решето всадника, скоро мир должен был увидеть новую форму летающей нежити. – Только никак не могу понять, основано оно на магии жизни или все же на магии смерти. Честно говоря, я вообще почти никакой подозрительной магии вокруг нас не чувствую… Ну, если насквозь знакомых боевых заклятий не считать. И отзвуков какого-то близкого ритуала из школы воздуха, то ли следящего за нами, то ли вообще просто обеспечивающего в Святом Граде умеренно хорошую погоду.

– Да тут же где-то генератор инфразвука запрятан! А звук – это просто колебания воздуха, от которого вы не ограждаетесь совсем, чтобы самим не задохнуться к чертям собачьим! – осенило вдруг Мерлина, палившего с двух рук по неожиданно высунувшимся из окон ближайшего здания арбалетчиков. Троих он успел убить, прежде чем стрелки спрятались, но десяток смертоносных болтов все же хлестнул по нападающим. – Эй, колдуны, устройте нам полный штиль ну или мертвую тишину! И запеленгуйте уже любителя пошуметь на тех частотах, от которых мозги отказываются работать!

– Там! – внезапно выкрикнул кто-то из оказавшихся рядом охотников на нечисть, на полставки еще и подрабатывающий боевым колдуном. Судя по чуть зеленоватой коже, высовывающимся изо рта кривоватым клыкам и острым ушам, мама или папа его относились к расе орков. А те при необходимости умели очень даже толково выслеживать добычу без помощи органов зрения. – Источник шума находится левее меня на двадцать шагов и чуть выше уровня почвы!

Гдах! Сорвавшийся с рук Аксимилиана огненный шар разворотил стену дома в указанном месте. За разлетевшимися в разные стороны бревнами обнаружился облаченный в рясу тучный пожилой человек. С выбритой головой, в рясе светло-голубого цвета и сидящий посреди какой-то странной магической фигуры, состоящей из одних кругов. Вытянувший губы трубочкой монах непрерывно тянул одну и ту же ноту, каким-то непостижимым образом не прерываясь даже для новых вдохов. В руках его находился некий странно выглядящий струнный музыкальный инструмент, чье звучание складывалось с монотонным гудением и становилось источником инфразвука. А чары, окружавшие церковника, лишь разносили эту какофонию по округе. Радиус действия у них вряд ли был особо большим, но чтобы накрыть армию вторжения, хватило. Ведь активировалась ловушка только тогда, когда войска оказалась практически в ее центре.

– Так вот ты какой… – многообещающе протянул Мерлин, наводя пистолеты на мужчину. Тот, мгновенно сообразив бесполезность сопротивления против нескольких тысяч крайне злых на него солдат, немедленно прекратил свои действия. Монах уронил музыкальный инструмент и поднял свободные от оружия руки вверх, с ходу начиная вместо невразумительного гудения издавать какую-то длинную, сложную и жутко формальную мольбу о милосердии. – Бассивный гитараст!

Ценитель оригинальных направлений в музыке с воем опрокинулся назад, пытаясь зажать одной простреленной ладонью другую. Раны, нанесенные ему, определенно не относились к числу смертельных. Однако взять в руки оружие этот человек теперь смог бы не скоро. Как и попробовать тронуть пальцем струны. То же, что осталось от его инструмента, теперь могло быть признанно образцом самой лучшей щепы для розжига костров.

– Не обращайте внимания, это последствия детской психической травмы. Всегда мечтал что-то подобное сделать с какой-нибудь дутой звездой родной эстрады, чьи выступления не заслуживали называться искусством, – пояснил наемник в ответ на молчаливый вопросительный взгляд императора. Пальцы его сноровисто меняли опустошенные магазины на те, в которых еще имелись патроны. – Война! Ваши аморальные мечты сбываются!

– Рада за тебя, – хмуро буркнула Селес, дергая острым ухом. – Только кажется мне, сейчас у нас будут проблемы посерьезнее. Вы слышите пение?

– Что, еще один инфразвуковой концерт по заявкам? – не слишком встревожился Олаф. – Ну, когда мы знаем, чего ожидать, с его источником или источниками разобраться будет проще.

– Да нет, оно, напротив, относительно мелодично и красиво… Насколько может быть мелодичен и красив результат совокупных усилий десятков тысяч человеческих глоток, – дернула щекой эльфийка, определенно имеющая несколько другие предпочтения касательно вокала. – Но даже они не могут перекрыть звона колоколов, выводящего оглушительную мелодию… Мелодию, которой верующие в случае крайней нужды зовут воинов Светлого Господина, дабы они покарали зло.

– Все зло, включая и то, что скрывается в обычных человеческих душах, – прикрыл глаза Секрес, пальцы которого весьма заметно подрагивали. – Учитывая высокие стандарты данных существ и их же низкую терпимость к грешникам, на подобные меры жречество решалось считаные разы. Потому как процент выживших среди паствы и даже самих пастырей однажды едва-едва дотянул до половины. Проклятье, я до последнего надеялся, что они не решатся на такое!

– Пипец, – подумав, решил Мерлин, а после неожиданно для всех вдруг достал из глубин своей одежды маленькую красную книжечку и большое алое полотнище с намалеванным на ним серпом и молотом. Присмотревшись повнимательнее, можно было увидеть, что раздвижная рукоять стяга есть не что иное, как солидных размеров телескопическая дубинка. – Что ж, если нечисть отпугивает Библия, то от чисти должен уберечь комсомольский билет и знамя коммунизма. Хотя жаль, что не взял с собой собрания сочинений Ульянова-Ленина в двенадцати томах. Из них можно было бы выложить защитный круг… Или прикрепить на переносной стенд и получившимся атеистическим башенным щитом как следует вломить любому первоисточнику опиума для народа.

– Ты чего творишь? – тихонько уточнил Олаф у русского. – Это как-то связано с тем, что говорят эти двое?

– Угу. Я после того как впервые увидел чувака с белыми крылышками за спиной, навел справки у местных специалистов, – спокойно кивнул мастер перевоплощений, закрепляя рукоять флага у себя за шиворотом. – Местные заправилы зовут на помощь карательный ангельский спецназ. Тех ребят, кто во имя добра без проблем передушит детей целой страны, нашлет на населенный пункт огненный дождь неизбирательного действия со сплошной зоной поражения или вообще устроит всемирный потоп. Хотя не… Для последнего действия надо привлечь на свою сторону сволочь рангом повыше.

– Мы можем успеть прервать их обряд. Пару раз подобное получалось, когда решившиеся на воззвание к воинам Светлого Господина жрецы оказывались убиты монстрами или демонопоклонниками раньше, чем в мир спускались слуги бога! – предложил Аксимилиан, срываясь на бег и расталкивая собственных бойцов. – Все вперед! Быстрее! Маги! Кто тут аэромант?! Устройте такую бурю, чтобы ветром сносило хотя бы стрелы! А лучше бы заодно и этих летающих коняг вместе с их всадниками!

Стремительно набирающая ход железная лава пошла вперед, продвигаясь к центру Святого Града, не останавливаясь и не замедляясь. Этому способствовало сразу два факта. Во-первых, вера войска в себя и своих командиров была огромна. Да и с чем им предстоит столкнуться, мало кто из простых солдат смог бы сообразить ввиду малой грамотности и необразованности основной части призывного контингента. Ну а во-вторых, сопротивления им на пути к громогласному источнику хорового пения практически никто не оказывал. Организованных отрядов защитников на пути не попадалось. А единичные герои и маленькие группы, скорее всего, просто отбившиеся от своих, оказывались мгновенно захвачены в плен или просто-напросто втоптаны в брусчатку улицы. Даже воздушные налеты не тормозили уже продвижения бойцов. Утратив эффект внезапности, летающие кавалеристы стали уже не столь опасными, хотя их атаки и продолжали собирать свою кровавую жатву. Наиболее безбашенные и отважные из их числа все же нарвались на пули или заклинания, после чего упали вниз и либо разбились, либо были зарезаны подоспевшими пехотинцами. Ну а оставшиеся несколько десятков осторожничали и старались не сбиваться в плотный строй, дабы не попасть под очередь. Автоматному или пулеметному стволу, в отличие от лука или арбалета, безупречная точность наведения требовалась далеко не всегда. При достаточном количестве оружия его всего лишь требовалось навести куда-то в сторону цели, чтобы хоть несколько градин из свинцового дождя достигли своих жертв. К тому же чародеи с грехом пополам, но начали уничтожать несущие отраву стрелы еще на подлете не столько разрушительными, сколько быстрыми и точными атакующими чарами. Ну а оседающую вниз ядовитую хмарь оперативно концентрировали в одном месте и запаивали в камень, сжигали либо замораживали.

Передовые отряды, в которые как-то сам собой пролез и император со своим штабом, вылетели на одну из самых больших площадей города и остановились, невзирая на тычущихся им в спины солдат. И у них имелись для этого все основания. Многотысячная толпа народа, в которой хаотически перемешались солдаты и маленькие дети, рыцари и бродяги, священники и морды с откровенно уголовными татуировками, хором тянула гимн, от которого дрожал сам воздух. Дрожал и местами светился. Причем так, что на эти места и посмотреть-то не получалось, хотя странным образом этот свет и не вызывал рефлекторных слез или пятен в глазах. И из него медленно, один за другим, выходили блистающие исполины, телом и лицами похожие на людей в открытых золоченых латах, если не считать сложенных за плечами крыльев, сотканных из того же сияния.

– Не успели. Помнится, из таких игрушек разные любители джихада не раз сбивали медленные низколетящие цели. Интересно только, ангелы под подобные критерии попадают? – задумался Олаф, пытаясь пересчитать ангелов и наводя на ближайшего из них советский противотанковый гранатомет. Их, как и еще некоторое тяжелое оружие, тащили специальные отряды самых мускулистых ополченцев, по мере необходимости передающих поклажу тем, кто может ее с толком использовать. – Инельда… Инельда, ты где?

– Свалила, дрянь темная. Почуяла, чем пахнет, – совсем не аристократически сплюнула на землю Селес, с мрачной миной на лице взирающая на противника. – Видимо, думает, что мы все тут подохнем. Ну а нет – так она из кожи вывернется, но вернет прежние позиции, одевшись поразвратнее и зализав перед тобой и моим идиотом свою вину-у-у-у!

– Пасть заткни, дура светлая озабоченная, – с достоинством сказала дроу, убирая каблук со ступни эльфийки. Благодаря чему слова главы гильдии убийц прозвучали даже не оскорблением, а скорее как диагноз. Про себя же дочь подземелий подумала, что пуститься наутек и правда было бы стоящим поступком… Если бы слуги богов не могли отыскать свою цель где угодно, начхав на такие мелочи, как расстояние и наскоро возведенные защитные барьеры. А уж жрецы озаботились бы тем, чтобы они начали охоту на всех значимых чинов армии Аксимилиана. – И целься по глазам. Не знаю как у этих, а у посланцев моей богини это самое уязвимое место. И некоторые из них при уничтожении сопротивляющихся отступников, бывало, дохли.

– А победы над ними ты помнишь? – придирчиво уточнил Мерлин.

– Нет, но преступники и враги веры – в основном одиночки. Ну, максимум клан приговоренным к смерти объявят, – пожала плечами Инельда. – А слуги нашей богини предпочитают атаковать стаями, при количественном соотношении охотников и добычи три к одному. На четвертых обычного человека, ну или эльфа, наесться им уже не хватает.

Тем временем сверкающие крылатые исполины прекратили увеличиваться в количестве, застыв неподвижными изваяниями посреди впавших в молитвенный экстаз фанатиков. На лицах их не отражалось ни гнева, ни радости. Будто безмолвные маски, взирали они на мир… И одна из них оказалась Аксимилиану и его штабу знакомой.

– Вы просили, чтобы мы пришли. – Тот из ангелов, который явился на отлучение, обратился к одному из старших служителей церкви. От других он особо ничем не отличался, но короткий шепот дроу: «Первожрец», – поставил все на свои места. – Так скажи же, смертный, по какой причине ты решил, будто ваши мелкие дрязги достойны разбирательства высшим судом?!

– Еретики, отринувшие заветы веры и предавшиеся тьме, осадили наш Святой Город. – смиренно склонил главу пожилой человек. – Они не внемлют словам истины, убили многих жителей и защитников, намерены воцариться на этой земле. Молю вас, спасите нас от страшной участи! Покарайте зло и дайте возможность праведникам служить верно.

– Я не вижу в этой армии семян зла. – Глаза первожреца округлились от удивления, когда он услышал ответ ангела. Секрес, морально, физически и магически уже готовый к последней битве в своей жизни, утратил контроль над мышцами своего дряхлого тела… Но в следующую же секунду его вернул, стукнув нижней челюстью о верхнюю, заставив сердце опять биться, а кишечник удерживать на месте переваренные останки съеденной накануне пищи. Инельда, напрасных иллюзий на свой счет не питавшая, перенесла данное заявление куда спокойнее. Просто хмыкнула скептически. Дроу привыкла к тому, что слуги покровительствующих темным эльфам высших сил лживы, эгоистичны и даже приказами своих хозяев крутят как угодно ради собственной выгоды. И она вполне могла ожидать подобного и от других фигур их ранга. – Во всяком случае, не больше, чем среди любого другого смертного воинства. Даже чуть меньше, пожалуй.

– Но… – На священника было страшно смотреть. – Я и мои собратья вопрошали небеса…

– И вам были даны ответы, – чуть кивнул ангел. – Но судя по тому, что я здесь вижу, смертные опять совершили свою обычную ошибку. Попытались подогнать действительное под желаемое, забыв, что реальность и наша воля далеко не всегда соответствует их представлениям.

– Но каждый из нас служил больше полутора сотен лет! – не мог поверить услышанному глава церкви. – Мы не могли ошибиться!

– Да, вы служили долго. Слишком долго. – Представитель высших сил обвел глазами притихшее жречество, народ и армию вторжения, застывшую в самом начале площади. А после тепло улыбнулся своему собеседнику: – Вам пора отдохнуть. Попрощайтесь с близкими вам людьми, ваша служба окончена.

Небесная рать растаяла в сиянии, окружившем крылатые фигуры и рассыпавшемся на отдельные искры. И в этот же момент многие жрецы с болезненным стонами принялись оседать на землю. Исчезла сила, поддерживавшая их старые тела, и наделенные прежде немалым могуществом люди разом превратились в доживающих последние часы, если не минуты, развалин, у которых стремительно отказывали отработавшие свое десятилетия назад сердца, почки и легкие, а в мозгах разрывались микробомбы инсультов.

Эпилог 1

– Я этого не ожидал. Ну, вообще не ожидал! – Император Аксимилиан, меньше двух часов назад коронованный в Святом Граде и принявший присягу народа и церкви, принесенную с редкостным единодушием, отчаянно чесал голову. Вроде бы и не натиравшая почти корона вызвала у отчаянно потевшего во время боя чародея раздражение кожи, снять которое упорно не доходили руки. – Да это же вообще ни в какие рамки не лезет! Я не знаю ни одной легенды, которая могла бы так закончиться!

Быстрая и внезапная победа, по итогам которой две недавно грызшие друг друга армии чуть не соединились в одну, требовала времени на осмысление. Да и просто требовалось перевести дух приближенным нового монарха и ему самому. И места, подходящего для этого лучше, чем развалины старого дворца Канлера Великого, так вот с ходу придумать не смогли. К ним вел уже неоднократно опробованный портал, через который вслед уходящим никак не могли пробиться какие-нибудь жаждущие возмездия народные мстители. А еще Олаф обещал сгонять под чарами иллюзии за пивом и закусью другого мира, которую все собравшиеся очень ценили. Продукты ведь не оружие, их купить и пронести куда надо он мог не привлекая излишнего внимания.

– Легенды по большей части врут, – заверила Аксимилиана Инельда, которую происшедшее оставило если и не совсем равнодушной, то где-то в районе того. Высшие, то бишь ангелы, пожертвовали частью своих низших в лице старших иерархов церкви, дабы сохранить оставшихся людей и влияние? Ну… Бывает. По меркам дроу, практически обычная вещь. – Обо мне самой их составили штук пять… Это я имею в виду хорошо известные и внесенные в книги. Так ни одна не соответствует действительности больше чем на четверть. Вот увидишь, скоро окажется, что наши подохшие враги были еретиками, чернокнижниками, замаскировавшимися под людей демонами… Стоп, вы это слышите?

– Пение. И мотивчик-то какой-то знакомый, там на площади почти таким же вокалом баловались. – Мерлин передернул затвор извлеченного из потайной кобуры пистолета. – Кстати, а где наш главный призрачный абориген?! Обычно он встречает гостей еще на дальних подступах и не затыкается со своим нытьем ни на минуту. А тут в прямом смысле ни слуху ни духу.

– А еще паленым пахнет, – задумчиво пробормотала Селес, втягивая изящным носиком воздух. – Но не паленым деревом, а паленым камнем.

– Ну, правильно, мебели-то там особо вроде и нет. Из всей обстановки только то… – кивнул Аксимилиан, деловито сотворяющий максимально надежное щитовое заклинание, которое намеревался пустить впереди себя. Однако страшная мысль пронзила многострадальную голову коронованного мага, заставив сбиться, утерять концентрацию и рассеять уже почти готовые чары. – Что нужно для работы портала!

Дальнейших пояснений или призывов к действию не потребовалось. Чем может грозить потеря единственного пути сообщения с другим миром, мгновенно поняли все. И в следующую же минуту дружно кинулись вперед, чтобы спасать свои инвестиции в будущее, а кое для кого и надежду вернуться домой. Да только они безнадежно опоздали, что стало ясно практически сразу.

– Эх, ну и чего бы вам минут на пятнадцать попозже не явиться? – устало вопросил знакомого вида ангел, огненным мечом выковыривая из стенки какую-то запрятанную в глубины камня ажурную конструкцию из золотой проволоки. Помещение выглядело так, словно в нем проводила учения банда черных археологов, вместо лопат использовавших газовые горелки. Проплавленные участки стен, пола и потолка открывали вид на остатки каких-то конструкций… Превращенных в пепел, разбитых на осколки, грубо выдранных с мясом или и вовсе исчезнувших в неизвестном направлении. С потолка свешивался замотанный в сверкающую, как отполированный горный хрусталь, цепь Канлер Великий. Призрак в данный момент очень напоминал гусеницу, насаженную на крючок рыболова. Во всяком случае изгибал спину он точно так же. Но вырваться из пут не мог, как и выплюнуть кляп того же материала. – Ну вот, начинается…

Селес с ходу попыталась всадить посланцу высших сил в глаз зачарованную стрелу. Белооперенная вестница смерти пролетела свою цель насквозь и до трети ушла в стену. Та же участь постигла полтора десятка пуль, три отравленных ножа, шаровую молнию и… Гнилой помидор. Последний, кстати, оказался самым действенным оружием. На руке, которой ангел заслонился от столь необычного метательного снаряда, осталось мерзко выглядящее пятно. Впрочем, в следующую же секунду дурнопахнущая слякоть сгорела в небольшой вспышке света. Однако след, запятнавший белоснежную тканевую часть одеяний необычного диверсанта, так никуда и не делся.

– Что? – спросил Аксимилиан, на котором скрестились взгляды большинства присутствующих. Именно император и воспользовался данным необычным метательным снарядом. – Я не собираюсь пытаться прикончить того, кто по сути сделал меня легитимным правителем не меньше чем над половиной заселенных людьми земель нашей страны!

– А откуда у тебя эта мерзость? – подозрительно осведомился обладатель крыльев из белого огня, по одному выжигая следы со своей одежды.

– Взял с лотка одной уличной торговки, – пожал плечами монарх. – У меня, между прочим, уже почти сутки маковой росинки во рту не было. Все как-то забывал поесть с этим штурмом.

– Она осмелилась подсунуть тебе гнилой товар? – хмыкнула Инельда, опуская ладонь, на которой еще плясали разряды электричества. Но второй рукой дроу продолжала крутить между пальцами три коротких клинка. – Ой, дура… Не понимаю людей, просто не понимаю. Зачем подставлять шею под топор палача, всовывая правителю подобную пакость, которую сразу видно? Есть же яды…

– Нет, ну она же не знала, что я его взял, – пожал плечами монарх, совершивший в недавнем прошлом обычную кражу. – И потом, с одного бока он выглядел очень даже ничего. Хорошо, мне удалось гниль заметить раньше, чем укусить… Кстати, уважаемый, раз уж вреда мы вам причинить все равно не сумели с первых попыток, может, расскажете, что это вообще такое происходит?

Канлер Великий издал гневное мычание. Заунывное и пронзительное настолько, насколько лишь и может быть заунывным и пронзительным глас возмущенного призрака. Покойный король явно не был согласен с эпитетом, который его сын употребил в отношении незваного гостя данного подземелья. Однако внимания на его недовольство никто не обратил.

– Этому миру не нужен контакт с другим. По крайней мере, не с таким, куда вы сумели нащупать тропку, – честно сознался ангел, заканчивая возиться с одеждой и парой взмахов уничтожая конструкцию из золотой проволоки. – Его бесконтрольное влияние могло добить и без того держащийся на честном слове баланс.

– И нарушители его, я так понимаю, следующие? – хмуро уточнил Олаф, сильно сожалеющий, что не взял с собой гранатомет. Впрочем… В тесном замкнутом помещении применять его все равно не следовало бы.

– Нет, отдельные смертные целому миру не опасны, – отрицательно покачал головой небесный посланник. – Более того, если все пойдет как надо, вы сыграете роль некой вакцины. И эта больная реальность рано или поздно затянет шрамы, оставленные на ней Хаосом.

– И ради гипотетической возможности вы легко пожертвовали своими верными слугами, – улыбнулась Инельда, которой сложившаяся ситуация в чем-то даже нравилась. Редко когда она получала такое явное доказательство тому, что является вовсе не опасной злобной тварью, а просто реалисткой. – Хм, может, мне стоить принять веру в Светлого Господина и сделать духовную карьеру? Как раз место первожреца освободилось…

– Не советую. Церковь – это… Меньшее зло, пожалуй. Необходимое, но без которого никак не обойтись, – устало вздохнул ангел, а после топнул ногой по ничем не примечательному участку пола. Однако судя по тому, какие искры посыпались из-под треснувшей плиты, там тоже скрывалась важная деталь магических механизмов. – Знаете, как те, кто погиб сегодня, действительно пытались верно служить идеалам Добра и Света… Проблема в том, что понимали и принимали они едва ли треть того, чему их учили. А оставшееся искажали по своему разумению. И это они были еще не самыми плохими адептами. Просто обычными.

– Интересно, а хорошие тогда какие же? – буркнул себе под нос Олаф, но неожиданно оказался услышан.

– Те, кто понимает хотя бы половину. Но таких у нас мало, слишком мало. – Посланец высших сил устало вздохнул и облокотился на обломки изваяния Змеебога. – А тому, кто недопонимает хотя бы четверть, мы сразу ранг и способности святого даем. Дабы обучал простых людей и защищал их от зла. Только таких почти нет…

– Самим работать надо, нечего на других перекладывать, – хмыкнул Мерлин, крутя в руках красную книжечку комсомольского билета. – А то получается такая хрень, что кое-кому за нее хочется выщипать все перья. И клюв начистить.

– Увы, у нас нет возможности решать все проблемы лично, – развел руками ангел, погасив огненное лезвие. – Прямо сейчас мое присутствие требуется в трех местах сразу… А еще в двадцати с лишним оно очень желательно, и от этого зависят судьбы десятков невинных. Но если бы я ушел отсюда раньше времени, то последствия затронули бы минимум сотни тысяч.

– Значит, работаете в соответствии с принципом меньшего зла. И в соответствии с ним же мне и моим ребятам отрезана дорога домой. А все эти Врата Хаоса не получится закрыть без подвоза боеприпасов, – понятливо кивнул наемник, делая пару шагов к посланцу небес. – Знаете, сейчас я, пожалуй, выскажу все, что думаю о такой политике. В уже знакомой физической форме.

– Ну, учитывая текущую ситуацию, думаю, вы имеете такое право. – Ангел слегка нахмурился, но не сдвинулся с места. Более того, покорно развел руки в стороны, давая землянину полную свободу действий. – Все же наши, да что там, конкретно мое действие и бездействие привело к данному результату.

Тяжелый ботинок сорвался в короткий полет и ударил посланца небес ниже пояса. Как и прошлый раз. Да только сейчас результат его действий определенно оказался несколько иным. Обладающую крыльями фигуру отшвырнуло назад и на спину, причем еще в полете она попыталась изогнуться буквой «зю», хватаясь за пострадавшую конечность двумя руками. А приземлившись на спину, начала издавать громкие протяжные стоны и бешено вращать в разные стороны глазами. Правда, продолжалось это недолго, секунды полторы. А потом с первой вспышкой света появились еще два ангела, а со второй, последовавшей лишь через мгновение, всей святой троицы и след простыл.

– Неужели такой эффект действительно из-за партийного билета? – уточнил Олаф, с резко возросшим уважением поглядывая на красную книжечку.

– Возможно. Но скорее всего сыграло свою роль и то, что я заказал у ваших артефакторов набойки на сапоги из трофейной демонической черной стали, – пожал плечами Мерлин, с гордостью разглядывая собственную ногу. – А сделал это я как раз аккурат после того, как уточнил у местных спецов все детали касательно потенциального противника. И узнал, что они в общем-то совсем не бесполы, просто обожают использовать особую защиту, делающую их для большинства обычного оружия то неуязвимыми, то нематериальными.

– Знаете, мне как-то обратно захотелось, – вдруг решила Селес, оглядывая воцарившийся в помещении бардак. – Неуютно тут теперь. А нам еще надо обсудить планы на установление порядка, приведение под свою руку оставшиеся независимыми земли, сделать планы на будущий захват мира… То есть наведение в нем порядка, само собой.

– Поддерживаю, – кивнула Инельда, которой масштаб задуманного светлой эльфийкой и размер ожидающихся от данного действия дивидендов очень радовал. – Кстати, знаю я недалеко от той площади одну хорошую пивную… Владелец просто виртуоз по части любых сложных и многокомпонентных органических жидкостей.

– Мм! – напомнил о себе призрак Канлера Великого, по-прежнему свисающий с потолка в хрустальных цепях. Бывший король с недоумением и гневом взирал на то, как из его владений уходят единственные нормальные живые существа на много километров вокруг. – Мм!

– Где же ты такого опытного демонолога раскопал? – послышался из отдаления голос императора. Судя по тону, монарха случившееся здесь и сейчас открытие если и печалило, то не слишком сильно.

– Зачем демонолога? Я с епископом твоим придворным консультировался! – фыркнул наемник из ставшего теперь недоступным измерения. – Он умный человек, и у него имеется определенное недовольство генеральной линией собственной партии… Кстати, господа чародеи, а ведь то, что создали люди, они могут рано или поздно и повторить. Особенно если дать им время, ресурсы и направляющий пендель. По части последнего из вас никто детальных исследований этого портала случайно не проводил?

– Конечно… Да, – фыркнул Аксимилиан. – За кого ты нас принимаешь? Полная аурограмма работавших в момент открытия портала артефактов трижды была воссоздана в мельчайших деталях, сравнена между собой на предмет неточностей и сохранена в моих рабочих журналах.

– И в моих, – поддакнула ему Селес. – А еще я на всякий случай папе ее отправила.

– У меня в фотоаппарате где-то были снимки всех здешних знаков и сохранившихся документов, – припомнил Олаф. – На всякий случай сделал… Мало ли что! Только вот не помню, куда пару дней назад заныкал саму коробочку…

– Свернул с одеялом и убрал в походный ларь с одеждой, – откликнулась дроу. – Не волнуйся, у меня есть копия… Да, собственно, у меня есть копии всех ваших материалов и свои же наработки по той же теме до кучи. Уж в ритуальной магии, требующей для своей первичной активации создания немало энергии и жертв, темные эльфы всем поверхностным неумехам изрядную фору дадут.

– Мм! – пробормотал призрак, висящий в хрустальных цепях. Однако в его интонациях слышалось теперь нечто по-прежнему не очень цензурное, но уже с явным оттенком одобрительных интонаций. – Тьфу! Вот же поганцы… Ничего, они делают все правильно. И скоро я уже смогу прервать это опостылевшее состояние и отдохнуть… Только заговорщиков всех передушим, внуков понянчим, мир завоюем… Или как там теперь говорят? А! Наведем в нем порядок!

Эпилог 2,

присыпанный рудной пылью и пахнущий дымом раскаленного горна

Весной года 6720 каменных небес король гномов Траин II стал самым непопулярным гномом во всем подземном царстве. Большинство его подданных продолжали подсчитывать убытки. Почти все возлагали на него вину за наложенные императором Аксимилианом Первым таможенные наценки, которые не просто отразились на жизни всех мужчин, женщин и детей подгорного королевства, но и практически заморозили всю торговлю. Особенно тяжело переживали купеческое сословие и промышленные кланы, обреченные на финансовый крах и распад клановых структур с последующим входом приживал в более успешные кланы. Купцы и не скрывали недовольства гномом, которого они считали главным виновником своих несчастий. Ведь из-за этой проклятой всеми подземными духами войны и, что самое неприятное, участия гномов в ней на стороне проигравших, отношения у каменного престола пошатнулись не только с императором людей, но и с многочисленными кланами ушастых родственников его не менее ушастой жены. Что не могло не сказаться на резком усыхании объемов торговли и, что самое неприятное, и так небольшого ручейка продуктов, столь необходимого жителям подземелий.

Новость, достигшая каменных сводов в последние дни месяца первой листвы, была для всех громом среди ясного неба, или, как говорят сами подземные коротышки, – криком гор при обвале. До этого считалось, что авантюра короля, на которую его, к слову говоря, толкнули все те же купцы и тройка непримиримых кланов: Треснувшего щита, Зубчатой мотыги и Деваров, он же клан Стальной чешуи, – непременно пройдет удачно. Дугрим Заика, полчерепа которого после неудачного для него удара горного тролля заменила давно вросшая в плоть серебряная пластина, расписывая все плюсы союза со святошами Пресветлого Престола совместно с замазавшимися в этом грязном деле купчишками из короткобородых бесклановых купцов, как-то упустил из своих сладких речей на Большом совете тот вариант, что трижды проклятый множеством гномьих вдов император надземников Аксимилиан может и победить. Нет, шовинистам и просто безбашенным рубакам из клана Деваров, плотно держащим рыбный промысел в немногочисленных глубинных озерах, вся эта мясорубка была просто подарком с небес – бо́льших параноиков и человеконенавистников среди клана темных дварфов было бы еще поискать. Тем более что охочего до стали и крови холостого молодняка в шестьдесят-восемьдесят лет у них было хоть отбавляй. Тут то ли из-за рыбной диеты, то ли из-за слишком глубоких штолен, а с рождением мальчиков уже несколько столетий подряд был значительный перебор. Примерно двое-трое на одну гномку. Да и Фабур Одноглазый, бессменно стоявший во главе глубинников уже третью сотню лет, был тем еще забиякой, в юности не раз пускавшим кровь и людям, и эльфам. Да и парочке демонов, из низших, конечно, пришлось в свое время познакомиться с его изукрашенным рунами коротким гарпуном, больше похожим на иззубренный тесак с длинной рукоятью. С ним его, кстати, и похоронили, если можно так сказать, – прямое попадание стодвадцатимиллиметровой минометной мины в достаточной степени измельчило и искорежило гнома, чтобы даже жадные до халявного металла крестьяне побрезговали копаться в этом фарше и прикопали в той же воронке с еще несколькими кусками дохлой гномятины.

Кланы, плотно завязанные на торговле с эльфами и промышленном производстве, еще раз доказали свою дальновидность. Ведь не раз озвученная их главами синица в руке была хоть и мала, но ее размеров уже которое столетие хватало для прокорма всего подземного царства. Репутация Траина как государственного деятеля упала вместе с его популярностью до самого дна глубочайшей из известных гномам подземных впадины – Глотки тьмы.

Но Траин все еще был королем, и королем могущественным. Демонстрации и уличные стычки, хоть и стали чаще, жестоко пресекались его вооруженной стражей, главами подразделений хирда и пользующимися дурной славой отморозками из глубинников, да и самим Траином. Возмущение продолжало расти, и ситуация накалилась так, что, казалось, вот-вот произойдет взрыв. Итогом же стало событие довольно незначительное – на должность одного из шести советников короля предложили назначить Рарина Узкоглазого, главу клана Шестерни. Против него яростно выступал Бирин Ворон, напомнивший всем, что близорукий как сурок глава «этих самых часовщиков и шкатулочников» в жизни не брал в руки ни боевого кайла, ни даже короткого меча, более приличествующего замужней гномке, чем степенному кхуздулу. Его аргументы находились в полном соответствии с неписаными законами и были неопровержимы, тем не менее назначение утвердили.

Для Бирина Ворона, Руфура Сивого и их последователей наступил решающий момент. Опять начались стычки на площади каменного эха и повсюду. В ходе одной из них Дебур Богоборец тяжело ранил главу клана Каменной пыли, практически чуть не снеся ему голову передающейся от отца к сыну семейной реликвией. И ничего, что отполированному сотнями мозолистых рук обушку было уже под тысячу с хорошим гаком лет, – крепкую, как камень, и, по мнению некоторых, чрезмерно твердую лобную кость он проломил во время очередного прилюдного спора за милую душу. Казалось, неизбежна межклановая война, и наверно именно поэтому правительство в лице короля и Большого совета в практически полном составе запретило носить оружие в пределах основного коридора, залов Малого и Большого эха и Рыночных рядов. Что, к слову, было невиданным попранием тысячелетних гномьих вольностей.

В общем, это было мудрое решение, но, к сожалению, оно дало обратный результат. Пару дней спустя правнука Руфура Сивого из клана Каменной пыли остановил один из командиров стражи и приказал его обыскать, вполне обоснованно опасаясь, что облаченный в полный рунный латный доспех юноша явно направляется не к смущенной деве в гости. В ответ не обретший еще прозвища Тубур из Каменной пыли мощным ударом латной рукавицы сбил его с ног, изрядно прошерстив при этом и так уже поредевший с возрастом частокол зубов. На помощь к пострадавшему поспешили сопровождающие, и в считаные минуты квартал зазвенел оружием. Тубура арестовали, признали виновным и подвергли наказанию. Но на этом дело не закончилось. Его брат Мифур затаил на короля Траина II обиду, поскольку «чаша терпения честного кхуздула уже переполнена». Теперь Мифур втайне собрал своих друзей. Как он и ожидал, все охотно согласились, что Траин II больше не должен занимать трон, а замшелые старцы из совета должны будут отправиться в дальние забои, однако первый же их совет был неожиданным. Для осуществления заговора они предложили Мифуру позвать из добровольного изгнания его дядю по материнской линии Деяра Шрамоголового. Хоть на нем и лежало клеймо (возможно, и не вполне заслуженное) одного из самых отъявленных злодеев в истории подземного царства, Деяр Шрамоголовый остается загадочной и странной фигурой своего времени. Он был правнуком Нифура Скрежетателя, основателя клана Деваров, до сих пор состоящего в основном из темных дварфов, спасшихся из разрушенного землетрясением глубинного королевства Отран, не одно тысячелетие выстоявшего в противостоянии с граничащими с ним темноэльфийскими кланами. Дедом его был Набур Глоткорез, а отцом Фабур Одноглазый, который отказался в свое время бороться за абсолютно не нужный ему подгорный престол и совмещенный с ним ворох проблем. Так вот историкам до сих пор известно немного об этом весьма неординарном гноме, за исключением весьма поврежденных писем Тринария Бессребреника (написанных, напоминаем, через два столетия), согласно которым он был обвинен в вымогательстве в двух удаленных пещерных городах Модоне и Котальро. А двумя годами позднее, хотя еще не рассчитался до конца с государством, он был назначен управляющим заграждающим отрядом на магистральном пути в столицу Святого Престола наземников и членом Совета сорока, главной на тот момент юридической инстанции подземного царства, разбирающей торговые и иные споры между наземниками и кхуздулами. Но обвинение продолжало тяготеть над ним, и вместо того чтобы принять должность, он уединился в одном из удаленных шахтерских поселений. Неверное, не это, а какие-то черты характера Деяра и известные всему подземью подвиги при прорыве из захваченных демонами горных долин сделали его популярной и даже, может быть, романтической фигурой в глазах жителей подземного царства. Мужчины называли его «Кхузд Гарам» (Дух камня), что в принципе более или менее соответствовало званию легендарного паладина или «настоящего рыцаря» в понимании наземников. Когда Мифур и его друзья-заговорщики составляли свой план свержения короля, они верили, что его поддержка придаст плану надежности.

При первом обсуждении только один голос прозвучал против замысла – голос старого Руфура Сивого, большая часть политической жизни которого прошла в борьбе против партии Траина. Своих взглядов он не изменил и теперь, но категорически возражал против незаконного насильственного свержения власти. Однако вследствие ранения и последовавшей за ним тяжелой болезни, надежно уложившей его в постель, Руфур был вынужден покинуть пост главы клана и полностью отдаться в руки лекарей, отрешившись от окружающего мира из-за сильной лихорадки и каменной подагры.

Тем временем прибыл Деяр и всей душой поддержал замысел. Политический авантюрист, каковым, без сомнения, являлся, он увидел в этом заговоре возможность не только сместить короля, но и поправить сам принцип правления, изменив выборного правителя на фамильную деспотию по образцу наземных государств. Выступать решили 15 арама в день Седого рудокопа. Заговорщики поделились на три группы. Две из них, под предводительством Деяра Шрамоголового и Мифура, должны были собраться накануне вечером в гостевом доме клана Каменной пыли, а потом им предстояло пересечь узкий коридор к залу Большого эха и разными путями двинуться в сторону дворца Большого совета, или, как его еще называют, Каменных палат. В это время другая группа под предводительством Тубура из клана Каменной пыли обходит через технические коридоры главного акведука в последний момент и затем, когда правительственные силы будут поглощены сражением, обрушивается на них. План не блистал изобретательностью, но имел важное преимущество – внезапность, а значит, мог быть успешным.

К несчастью, Деяр с сообщниками, как и многие заговорщики в большинстве из известных историкам случаев подобных переворотов, недооценили избранного Большим советом короля. Некто Финк Белобрысый из короткобородых бесклановых мастеров, не связанный какой-либо причиной или родством с главными кланами королевства, участвовавший поначалу в заговоре, отошел от него. Был он подкуплен или нет, мы никогда не узнаем, хотя это представляется весьма вероятным. С его помощью или другим путем, но только король знал все о заговоре еще за несколько дней до решающего момента.

У Траина было время вызвать всех своих верных сподвижников с возможно большим количеством воинов. Накануне дня Седого рудокопа они вместе со стражниками арсенала, Советом сорока, большей частью Большого совета тайно разместились во дворце. Человеческие летописи говорят о том, что этой ночью на поверхности разразилась одна из тех жестоких бурь, которые издавна обрушиваются на рудный хребет в начале лета. Просочившаяся дождевая влага вызвала такой подъем уровня воды в главном акведуке, что технические коридоры были практически заполнены под самый потолок, тем самым не позволив отряду Тубура с сообщниками зайти в подземелья дворца. Если бы они нашли способ послать Деяру весть, он смог бы отложить операцию. Но ничего не зная об их трудностях, равно как и о приготовлениях короля, он, несмотря на проливной дождь, решил действовать как условились.

С криками «Смерть предателям гномьего народа!», «Долой короля!», которые, как говорят, были слышны во всех залах столицы, отряды двинулись к ступеням колоннады совета, через обзорную площадку, на которой сейчас находится памятник непримиримым. Здесь они угодили прямиком в руки людей короля. Пораженные неожиданностью и численным превосходством, а самое главное – лишенные магической поддержки двигавшихся с отрядом Тубура магов, они не смогли ничего предпринять. Многие были убиты, в том числе и Мифур с его свояками. Остальные бежали к залу Большого эха, где предприняли отчаянную попытку собраться, но опять были обращены в еще более позорное бегство отрядом рыночной стражи и несколькими членами клана часовщиков.

В это время Деяр, проезжая во главе своего отряда по обходному тоннелю северного кольца, сделал остановку у фонтана Хрустальных Колокольцев. Неизвестно, зачем он это сделал. Возможно, перед решительным выездом на площадь он ждал, когда правительственные войска еще сильнее ввяжутся в бой или когда подойдет третий отряд. А скорее всего, один из его соратников мог вернуться и предупредить об опасности впереди. Но предупреждение не понадобилось. Не было никаких приветствий. Из окон запертых домов неслись лишь угрозы и проклятия. Едва Шрамоголовый решил выдвинуться на площадь, как пожилая гномка выбросила из окна тяжелую каменную ступку. Сей снаряд пролетел мимо Деяра, но попал в знаменосца из короткобородых, который то ли из бедности, то ли из-за чрезмерной бравады стоял с непокрытой надежным шлемом головой. Вид поверженного в грязь (наводнение вынесло из технических коридоров волну мусора и грязи) знамени окончательно деморализовал заговорщиков. Испуганные приближающимися тяжелыми латниками дворцовой охраны в сопровождении двух магов, они бежали в обходной тоннель и обрушили его за собой.

Мятеж, однако, еще не закончился, хотя отряд Тубура был быстро окружен в технических тоннелях и перебит. Шрамоголовый сумел укрепиться в дальних штольнях, где к нему вскоре присоединились остатки отряда Мифура. Угроза обрушить своды и таким образом существенно повредить два магистральных тоннеля и участок северного акведука привела к тому, что король Траин не стал нападать, несмотря на громадное численное преимущество. Его условия были довольно мягкими, и Деяр Шрамоголовый, вначале надменно-непокорный, сдался и отправился в четырехгодичную ссылку на дальние рудники, где, впрочем, не имел ни малейшего намерения задерживаться.

В бесстрастном описании хрониста мятеж Деяра Шрамоголового выглядит почти комично. Правда, сам Шрамоголовый мог бы заявить, что все силы и даже случай ополчились против него. Погода на поверхности, вызвавшая потоп, замедлила его продвижение и не позволила соединиться с союзниками, что угнетающе подействовало на дух участников. Финк Белобрысый предал его. Остановка у фонтана, чем бы она ни была вызвана, отняла бесценные минуты, когда он мог бы ворваться на площадь вовремя и спасти Мифура. Но никакие жалобы не отменяли того факта, что он досадно проиграл, и в будущем его ожидал позор. Что было вовсе не смешно. В самом деле, в Подгорном царстве к этому происшествию отнеслись очень серьезно. Не получи король заблаговременного предупреждения, заговор мог увенчаться успехом, даже без участия отряда Тубура. Успешный или нет, он оставался возмутительным покушением не только на короля, но и на все законодательство, обычаи и традиции подземного царства, покушением, в которое были вовлечены три старейших и благороднейших клана. Успешно погасив пожар на ранней стадии, правительство решило затоптать все угольки, которые еще могли вспыхнуть. Меры по отношению к Деяру были мягкими только благодаря силе его влияния. Из него предусмотрительно решили не делать жертвы. Когда мятежник оказался в ссылке на безопасном расстоянии, его имя и репутацию начали систематически очернять. Клановое поместье в зале Большого эха было разрушено до основания за пару дней. На его месте была возведена так называемая Колонна бесчестия с надписью:

Земля Деяру дана в обладанье,

Но он запятнался изменой кровавой,

Владенье общественным стало по праву,

Навеки позор, а другим – в назиданье.

Кланы Каменной пыли, Треснувшего щита и Стальной чешуи ждала почти такая же печальная участь. Но здесь трудность заключалась в том, что лишь незначительная часть гномов из них участвовала в заговоре. Большинство же вообще не знало о нем до последнего момента. Декретом Большого совета и короля было сделано небывалое: приказано убрать все гербы и эмблемы всех обесчещенных кланов, правда, им было позволено вместо старого оружия и доспехов носить новое, без гербов. Исключения не допускались. Сняли даже гербы под статуями предков в зале Совета и на гробницах.

Именно этот момент историки и считают отправным в истории разделения гномьего народа и появления на поверхности крупных поселений «бородатых коротышек». История и летописцы умалчивают, каким именно образом новые главы пораженных в правах кланов вышли на контакт с человечьим императором, и как такая мысль вообще могла прийти, но результатом такого вот исторического мезальянса стало официальное принятие Аксимилианом Первым под свою руку двух кланов серых гномов: Треснувшего щита и Каменной пыли и одного клана глубинников: клана Деваров, он же клан Стальной чешуи.

Ну а дальше… а дальше, мой уважаемый читатель, это уже совсем другая история…

Сноски

1

Инельда Ишер. Глава гильдии убийц. Изгнанная из Дома Hun’ett.

2

Ручной пулемет Калашникова.

3

АКС-74У – модель АК (автомата Калашникова) с укороченным стволом и складным металлическим прикладом.

4

Чудо-оружие (нем.) – постоянно ожидаемое военными Третьего рейха «волшебное» оружие, которое вот-вот повернет ход Второй мировой войны в пользу Германии. Предмет избыточной иронии нынешних авторов фэнтези на темы, не особо связанные с той войной.

5

Самые быстрые и меткие стрелки Дикого Запада. Критерий весьма зыбкий, ибо объективных (научных) замеров их скорости и точности никто не делал.

6

Тайные общества (кит.).

7

Переносной зенитно-ракетный комплекс.

8

Противопехотная мина.

9

Реактивная система залпового огня.

10

Ручной противотанковый гранатомет.

Content

Владимир Мясоедов, Леонид Кондратьев
Продавец королевств

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог 1

Эпилог 2, присыпанный рудной пылью и пахнущий дымом раскаленного горна

Сноски