Теннесси Уильямс

Лето на озере

Summer at the Lake (1937) by Tennessee Williams

Перевод с английского Алексея Седова

Действующие лица:

ДОНАЛЬД ФЕНУЭЙ, юноша лет семнадцати

МИССИС ФЕНУЭЙ, немолодая раздражительная дама

АННА, пожилая служанка

Место действия: Гостиная в летнем коттедже. Белые глянцевитые стены, ослепительно яркие от полуденного солнца. Плетеная мебель. Миссис Фунуэй удобно возлежит на диване. Это полная женщина в бледно-лиловой льняной одежде, с потемневшими от пота подмышками. На шее у нее висят несколько ниток аляповатых бус. Она непрестанно утирает лоб искомканным платком. На полу возле нее рассыпаны киножурналы и стоит кувшин воды со льдом.

Дональд совершенно не похож на мать. Это худощавый, чувствительный по натуре юноша. Он то и дело ходит по комнате, как будто что-то ищет.

МИССИС ФЕНУЭЙ (раздраженно): Что ты всё мечешься, Дональд?

ДОНАЛЬД: Просто так.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Тогда сядь и угомонись. А то нервов никаких не хватит глядеть, как ты тут маячишь без всякой цели. Возьми почитай книжку.

ДОНАЛЬД: Я от них устал.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Не понимаю, как можно устать от книг!

ДОНАЛЬД: Там одни слова и только.

МИССИС ФЕНУЭЙ: А что ты там еще ожидал найти?

ДОНАЛЬД: Просто я от них устал, вот и всё.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Вот, ты уже весь из себя недовольный. Между прочим, это не очень-то по-мужски с твоей стороны, когда ты отлично видишь, в каком я состоянии. Я так измаялась, что сил моих больше нет. Зачем было уезжать из города, если здесь на озере такое же невозможное пекло?

ДОНАЛЬД: Ты скоро туда вернешься.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Ох, Боже правый! Это твой отец так написал в письме?

ДОНАЛЬД: Он сказал что надеется, что твое нервное состояние улучшилось.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Я не об этом, ты сам знаешь, о чем я. Он там что-то говорил насчет денег.

ДОНАЛЬД: Ты забыла?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Дай-ка его сюда. (Забирает письмо). Ничего не разберу, путаница сплошная, и голова у меня вдобавок кружится как юла.

ДОНАЛЬД: Он пишет, что его концертный сезон был прерван и что шестнадцатого числа нам придется вернуться домой. Говорит, что планирует продать коттедж. И еще там было что-то насчет того, чтобы я устроился работать в оптовую фирму.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Глупость какая! Но придется вернуться, что поделать. Ох, как же это утомительно.

ДОНАЛЬД: Да.

МИССИС ФЕНУЭЙ (раздраженно): У меня нет ни малейшего желания возвращаться. Тут, конечно, жара неимоверная, но видит бог, здесь все же лучше, чем в городской квартирке, где дышать нечем. И в добавок он еще хочет, чтобы я перебралась куда подешевле. Слыханная ли наглость! Ставлю десять к одному, что он завел себе любовницу. Куда я подевала таблетки эмпирина? Голова до того раскалывается, что хоть в голос кричи, а я в половину пятого договорилась сходить к Винсентам на партию в бридж. Куда только они могли деться? Дональд!

ДОНАЛЬД: А?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Ну что ты там встал с таким видом?

ДОНАЛЬД: С каким?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Как будто ты витаешь непонятно где.

ДОНАЛЬД: Разве у меня такой вид?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Именно такой. Ты, случаем, не влюбился?

ДОНАЛЬД: Нет.

МИССИС ФЕНУЭЙ: А жаль. Тогда бы твоему чудному поведению было бы хоть какое-то объяснение. Не удивительно, что у тебя нет друзей. Когда ты расхаживаешь с таким видом, люди считают это каким-то чудачеством. Тебе надо как-то налаживать общение с окружающими… Дональд! Куда ты собрался?

ДОНАЛЬД: Схожу ненадолго к озеру.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Вот уж нет.

ДОНАЛЬД: Почему?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Ты и так без конца там пропадаешь. Вечно бросаешь меня тут одну, так что я даже не знаю, где ты есть.

ДОНАЛЬД: Я на озере.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Да, но ты как туда уходишь, так всё, тебя не дождешься, а тут такое пекло и голова у меня полуобморочная. Почему ты вечно срываешься с места всякий раз, как я открываю рот, чтобы что-то сказать.

ДОНАЛЬД (снова садясь): Извини.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Не извиняйся, тебе все равно меня не жаль. Тебе не жаль ровным счетом никого и ничего. Ты вообще безразличный, вот ты какой. Тебя заботит только одно — болтаться возле озера. А ведь ты почти взрослый. Поверь, в очень скором времени тебе придется открыть глаза и посмотреть на вещи серьезней. Нельзя всю жизнь витать в облаках. Теперь, когда мы с твоим отцом расстались, жизнь, знаешь ли, начнется нелегкая. Мне, по всей видимости, придется устроиться учительницей, хотя одному богу известно, как я с этим справлюсь, учитывая эти мои вечные головокружения, и смещенный позвонок, и… скажи Анне, чтобы не забыла выгладить мою белую льняную блузку. Уже почти четыре. Ты меня слышишь?

ДОНАЛЬД: Да.

МИССИС ФЕНУЭЙ: О чем тебя не спроси, ты вечно бубнишь в ответ что-то односложное, лишь бы поскорей от меня отговориться.

ДОНАЛЬД (встает и подходит к окну): А как ты хочешь, чтобы тебе отвечал? Скажи и я отвечу!

МИССИС ФЕНУЭЙ (Откидываясь на диване): Все, тс-с. Жара-то какая, просто страсть. Сегодня у меня снова перед глазами черные точки. Когда вернусь в город, мне, похоже, опять придется пойти на мануальную терапию. Как представлю себе, что окажусь в этой ужасной коморке прямо в разгар августа, так сразу в голове мутится. Надо было нам, все же, оставаться на улице Макферсона, там у нас, хотя бы, комнаты выходят на юг. А теперь у него хватает наглости предлагать мне подыскать себе местечко подешевле! И мало того, заявлять, что раз нас только двое, то я вполне могу и обойтись без служанки. Хочет, чтобы я избавилась от Анны! Он ведь так и написал, да?

ДОНАЛЬД: Да.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Он знает, что я не могу без Анны. Он сказал это нарочно что бы меня позлить. Куда же я дела эти таблетки эмпирина? Анна вечно рассовывает вещи по таким закуткам, где их потом век не сыщешь. Старая стала, рассеянная. Она их и за чайный сервиз могла засунуть, с нее станется. Ты вообще меня слушаешь, Дональд?

ДОНАЛЬД: Да. Что ты сказала?

МИССИС ФЕНУЭЙ: О! Я лежу здесь совершенно беспомощная, голова у меня раскалывается, а ты витаешь себе в облаках! (Зовет служанку). Анна!

АННА: Да?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Где мои таблетки?

АННА: В вашей сумочке. Хотите их принять?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Да.

Анна уходит и возвращается с таблеткой.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Не представляю, как я наберусь сил для этой партии в бридж. Я не стала отказываться только потому, что слишком испереживалась, и мне просто необходимо как-то развеяться. Миссис Винсент превратилась в невыносимую зануду, с тех пор как увлеклась этим мистицизмом. Всякие там кузены, жившие в пятом или шестом колене, шлют ей теперь послания. Лично я ни слову из этого не верю! Анна. Ты не забудешь погладить мою белую льняную блузку?

АННА (выходя из комнаты): Нет, мэм.

МИССИС ФЕНУЭЙ: До чего же она сделалась вялой — прямо рыба варёная. Только и знает «нет, мэм, да, мэм»: и все одним тоном. (Берет в руки письмо). Твой отец тут пишет, что лучше тебе не нацеливаться на поступление в колледж этой осенью, раз уж…

ДОНАЛЬД: Не надо!

МИССИС ФЕНУЭЙ: Ты о чем?

ДОНАЛЬД: Не читай больше!

МИССИС ФЕНУЭЙ: Да, ты в своем обыкновении. Если тебе что-то неприятно, то прямо ты взглянуть на это не можешь. Хочешь всю жизнь так и оставаться ребенком. Что ж, очень скоро ты сам убедишься, что это невозможно. Тебе придется научиться брать на себя какую-то ответственность, особенно теперь, когда твой отец ушел восвояси, да еще, скорее всего, и спутался с какой-нибудь дешевкой!

ДОНАЛЬД: Я не обязан делать того, чего не хочу! (Он встает и снова подходит к окну). Не обязан быть не таким, какой есть! (В отчаянье оборачивается к ней). Господи, мама, я не хочу возвращаться домой! Я ненавижу это место! Ненавижу! Там я словно в какой-то жуткой западне. (Он закрывает лицо ладонями и садится на подоконник). Кругом кирпичные стены, да бетон, да… черные пожарные лестницы! Их-то я больше всего и ненавижу — эти пожарные лестницы! Неужели людям, что живут в этих клетушках, больше не от чего спасаться, кроме как от огня?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Дональд! Перестань эти странные разговоры!

ДОНАЛЬД: Вчера мне приснилось, что на одной такой я побывал.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Где побывал?

ДОНАЛЬД: На пожарной лестнице. Бесконечной черной пожарной лестнице. Я все бежал и бежал, вверх и вниз по ступенькам, но так никуда и не пришел. Наконец я остановился, потому что уже не мог бежать дальше, и тогда эта черная железная громадина стала свиваться вокруг меня точно змея! Я не мог дышать!

МИССИС ФЕНУЭЙ: Все, перестань! Это просто преступление с твоей стороны — заставлять меня выслушивать подобные ужасы при моем нервном состоянии! Что ты вчера ел перед сном?

ДОНАЛЬД (резко рассмеявшись): Ну да, вали все на пищеварение! …Я пойду.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Куда ты?

ДОНАЛЬД: Я же сказал. На озеро.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Вечно ты туда рвешься! И всегда в одиночку — это ненормально! Прежде чем уйдешь, напомни Анне еще раз насчет моей белой льняной блузки. Наверняка у нее уже из головы вылетело и … ой, Дональд! Пока ты не ушел, не мог бы ты почистить мои белые лайковые туфли?

ДОНАЛЬД (рассеяно): Твои белые лайковые туфли?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Да. Сделаешь это для матери? (Встает). Я бы и сама их почистила, но у меня уже не осталось никаких сил. От этой жары голова у меня кружится как юла. Батюшки! Волдырь у меня откуда-то взялся на стопе, прямо на самом виду! А что, Сатэдэй Ивнинг Пост нам больше не приносят? (Убирает со лба влажные от пота волосы). Мне бы дома отсидеться, а то это озеро так и слепит глаза, у меня там голова точно закружится, если пойду берегом. И зачем только мы взяли коттедж на таком отшибе, непонятно. Куда задевался номер «Правдивой истории?» Я обещала дать его почитать миссис Винсент. Дональд! Опусти штору! От этого озера столько блеску, что глазам больно.

ДОНАЛЬД (послушно): Тебе еще чем-нибудь помочь?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Нет, только не забудь про туфельки, ладно?

ДОНАЛЬД: Хорошо, но попозже.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Вечно все на потом. В этом ты весь в отца. Откладываешь в долгий ящик всё, что только можно. Время, знаешь ли, дожидаться не станет. (Наливает стакан воды и снова плюхается на диван). Оно бежит себе своим ходом. Настанет день, ты сам в этом убедишься.

ДОНАЛЬД: Время? Оно меня мало заботит. Время ничто.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Время это то, от чего никому еще не удавалось уйти.

ДОНАЛЬД: А мне удалось. Я убрался от него восвояси.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Неужели?

ДОНАЛЬД: Да, на озеро. Там никакого времени нет. Там либо ночь, либо утро, либо день, но никогда нет какого-то определенного часа.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Дональд!

Дональд медленно к ней оборачивается.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Не нравится мне, когда ты начинаешь такие разговоры. Юноши не говорят таких странных вещей. Тебя послушать, так можно подумать, что ты какой-то не такой, как остальные… как белая ворона или что-то в этом роде. Не надо, не будь таким, Дональд. Подумай о матери. Люди скажут, что ты не похож на других мальчиков и станут… станут тебя избегать. Они вычеркнут тебя из своей жизни, ты всюду будешь не у дел. И тебе это не понравится. Я хочу, чтобы ты научился быть нормальным, общительным мальчиком и смог… смог бы найти свое место в этом мире. Что до меня самой, я просто старая развалина с истрепанными нервами, а твой отец, тот всегда был ветреным до невозможности, но ты, Дональд, ты должен стать сильным, ответственным человеком!

ДОНАЛЬД (помолчав): За меня не беспокойся.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Я хочу, чтобы ты повзрослел, Дональд. Понимаешь?

ДОНАЛЬД: Да.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Я прошу тебя как мать, разве это такая уж непосильная просьба. Что там получается, судя по этому письму? Надо бы мне собраться с мыслями и понять, куда он клонит. Все так запутано, что ничего не разберешь. Что-то у него там было про прерванный концертный сезон и (начинает зачитывать вслух урывками)… «концертный сезон прерван… возвращаюсь… надеюсь, что твое… нервное состояние улучшилось»… гмм… «освободите коттедж к шестнадцатому числу, поскольку его потребуется продать… да, именно так, продать!»… гмм… (Наскоро перелистывает еще несколько страниц. Дональд тем временем тихонько выскальзывает из комнаты.)… «Содержание двух отдельных квартир в городе… требует больших затрат… Дональда, возможно, удастся устроить в оптовую фирму Ланчестер… пора уже мальчику самому встать на ноги… гммм… извести меня о своем решении… хорошенько все спланируй…». Боже ты мой… «спланируй»… Да разве тут можно что-то планировать! (Отрывается от письма и замечает, что Дональд ушел). Дональд! Дональд. (Снимает очки и откидывается на спинку дивана, обмахивая письмом свое взмокшее лицо). УФФФ! (Она наклоняется к ноге и немного сдвигает чулок, резинка которого натерла там красный след. Почесывает его, вздыхая. Потом подается вперед с недовольным лицом.) Анна! (Пауза. Она сердито встает.) Анна! ПОЙДИ СЮДА!

АННА (входя): Звали меня, мэм?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Кого же еще!..

АННА: Хотите чего-то?

МИССИС ФЕНУЭЙ (сделав паузу): Боже мой! Уже из головы вылетело!

Анна, шаркая, направляется к выходу.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Ах да, моя белая льняная блузка. Я пойду в ней к Винстонам к половине пятого. Который сейчас час?

АННА: Четверть пятого.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Господи, я уже никак не успею! Анна, будь добра, в следующий раз потрудись напоминать, если мне предстоят какие-то визиты. Это не бог весть какая просьба.

АННА: Да, мэм.

МИССИС ФЕНУЭЙ: И туфли. Я просила Дональда их почистить, но он снова отправился на свое озеро. Присядь, Анна. Что ты думаешь по поводу того, что он туда так рвется?

АННА (усаживаясь): Он проводит там почти все время, миссис Фенуэй.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Да, почти все время. И это неестественно. Боюсь, он вырос мечтателем.

АННА: Да мэм, такой он и есть.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Вот именно, мечтатель. Совершенно непрактичный человек, весь в отца, а я-то так надеялась, что Дональд не пойдет в него.

АННА: Говорят, чужая душа потемки.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Да уж, такие потемки, куда не заглянешь! (Пауза). Не нравится мне это, Анна. Я хочу, чтобы он был нормальным юношей.

АННА: Он своеобразный мальчик.

МИССИС ФЕНУЭЙ: По этой части он даже превзошел отца, а это о многом говорит.

АННА: Я думаю, миссис Фенуэй, его стоило бы отправить в хорошую частную школу.

МИССИС ФЕНУЭЙ: На какие средства? Анна, мы остались без денег. Муж пишет, что концертный сезон был прерван и что до середины октября он на мели. А раз так, то придется нам шестнадцатого числа вернуться домой, и сидеть в нашей тесной, раскаленной как печка квартирке, до конца лета. Открой окно, Анна. Не удивительно, что тут такая духота, даже с озера перестало тянуть ветерком. Ты видишь там Дональда?

АННА (глядя в окно): Он идет в плавках по причалу.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Весла не несет?

АННА: Нет.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Значит, просто решил поплавать. Так оно и лучше. Хоть не проторчит там целую вечность… Может, отменить мне ее, эту встречу — побуду лучше дома, приму прохладную ванну и успокою нервы — как думаешь, Анна?

АННА: Это уж лучше вам самим решать, миссис Фенуэй.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Да не могу я решить сама! У меня до сих пор голова никак не пройдет. Все потому, наверное, что я слишком переживаю за этого мальчика. Не в смысле каких-то проблем или хлопот — их у меня с ним не было — но он такой отчужденный, Анна, никогда не поймешь, какие мысли у него в голове.

АННА: Застенчивый он, вот что мне кажется, миссис Фенуэй.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Застенчивый, точно, не то слово какой застенчивый. Где моя пачка «Кэмела?» (Закуривает сигарету). Со школьными ребятами он не дружит. Всегда их недолюбливал. А теперь вот отец хочет, чтобы он бросил учиться и занялся оптовой торговлей, но я не думаю, что Дональду светит какой-то успех по части этой оптовой торговли. А ты, Анна?

АННА: Нет. Я тоже так не думаю, миссис Фенуэй. По мне, там он будет там как-то не на своем месте.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Вот именно. Не на своем месте. Совсем не на своем. (Пауза). Ему бы хорошо по примеру отца освоить какую-нибудь творческую профессию, но в том-то и беда, что у несчастного мальчика, похоже, нет никакого таланта к чему-либо. Как тебе кажется, Анна, он хоть в чем-то одарен?

АННА: Нет, мэм.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Он любит слушать, как играет отец, но сам он никогда не стремился заниматься музыкой. В школе он, знаешь ли, тоже не блещет оценками. С учебой у него беда. Похоже, душа у него лежит только к одному — изо дня в день уходить на это свое озеро. Всю зиму у него только о нем и разговоры, а едва наступит весна, Дональд уже считает дни, и как будто только и живет ради первого июня, когда школа закроется и мы снова приедем сюда, в наш коттедж, но теперь вот выясняется, что его надо продавать, и я просто не представляю, как он это… Анна, положи письмо назад, на каминную полку, а то у меня от одного вида почерка этого человека голова идет кругом. Целый день черные точки перед глазами. (Откидывается на диване). Хотела бы и я увлечься мистицизмом или чем-то подобным. Это, наверное, так занимательно. На этой неделе еще не выходил Сатэдэй Ивнинг Пост?

АННА (После паузы): Нет, мэм.

Образуется долгая пауза, во время которой слышно только монотонное тиканье часов.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Убери куда-нибудь эти часы. А то их тиканье действует на нервы.

АННА (убирает часы): Это все, мэм?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Нет, позвони еще Винсентам, и скажи, что я, пожалуй, приду после ужина. Не хочу совсем уж пропускать игру. И выгляни, посмотри, Дональд там еще плавает?

АННА (стоя у окна): Да, мэм.

МИССИС ФЕНУЭЙ (резко): Что да? Плавает или нет?

АННА: Да, мэм.

МИССИС ФЕНУЭЙ (Откидывается назад, закрыв глаза и приложив ладонь ко лбу): Странный он мальчик. Я никогда не знала, что у него в мыслях. Он только смотрит на меня этим своим взглядом, грустным и мечтательным… глаза у него отцовские. (Беспокойно оборачивается). Ему надо дружить с ребятами его возраста. Я бы отправила его в какую-нибудь специальную школу, где к каждому индивидуальный подход и все в таком роде, не будь это так дорого. Он ведь уже не маленький. В сентябре ему исполнится семнадцать, но в душе он все еще ребенок.

АННА (после паузы): Чудной это возраст, миссис Фенуэй.

МИССИС ФЕНУЭЙ (со вздохом): Да. Пора взросления.

АННА (Садится у окна, сложив руки. Взгляд ее становится мечтательным): В этом возрасте у них все так запутано. (Пауза). Помню, в ту пору у меня обо всем были такие забавные представления. Все казалось большим и важным, и мне думалось, что если я не получу желаемого, то в небе перестанет всходить солнце.

Пауза. Анна моргает и остается неподвижной. Легкий ветерок колышет белые прозрачные занавески.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Даже ветер сегодня горячий. И озеро так сверкает. Не понимаю, как он там выносит эту жару. Он плавает?

АННА (медленно поворачиваясь к открытому окну): Да, мэм.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Он просто мечтатель. Совсем как его отец. Я себе льстила, думая, что заставила его отца выбросить из головы этот вздор, где там!

Повисает долгая пауза, тикают часы, Анна сидит, сложив руки, в ее серых глазах застыло отсутствующее выражение.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Куда ты смотришь?

АННА: Над озером пролетает чайка. Совсем белая.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Терпеть их не могу! Пищат как крысы. Ну что там Дональд, еще плавает?

АННА: Он заплыл довольно далеко. Вижу его голову среди солнечного блеска.

МИССИС ФЕНУЭЙ (досадливо): Да, просто мечтатель. Точь-в-точь такой же, каким был его отец, пока я, наконец, не заставила его спуститься на землю. Никогда толком не понимала такие натуры, Анна. Они как ртуть. Захочешь их взять, ускользнут из пальцев. Текучие. Холодные. Без толку пытаться их к чему-то обязывать… надеюсь, Дональд там не слишком далеко заплыл?

АННА: Он уже порядком отдалился.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Еще не повернул обратно?

АННА: Нет, мэм, по-прежнему плывет от берега.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Плавает он хорошо, хотя и поздно научился. Поначалу он боялся воды, а потом вдруг взял и полюбил, и с тех пор это озеро стало главным, что есть в его жизни. По мне, это как-то странно, не находишь? Общество сверстников ему как будто совсем не интересно. Я все же очень надеюсь, что он со временем изменится…

Голос ее затихает, и она поворачивается на дугой бок. Мы снова слышим тиканье часов.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Я, кажется, говорила тебе их унести. До сих пор слышу, как они тикают.

АННА: Они в соседней комнате, миссис Фенуэй.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Надо было мне, пожалуй, все же сходить сыграть в бридж.

АННА: Да, мэм.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Дональд еще не выбрался из воды?

АННА: Нет, мэм. Он так и плывет от берега.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Боже мой! Все еще от берега? (Неуклюже поднимается с дивана и тяжело подходит к окну).

АННА: Да, мэм, по-прежнему уплывает вдаль.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Господи! Ты его видишь?

АННА: Да, мэм, вон та маленькая черная точка его голова.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Анна, он ведь никогда раньше не заплывал так далеко!

АННА: Нет, мэм.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Где же он? Я его не вижу!

АННА: Все еще уплывает от берега.

МИССИС ФЕНУЭЙ: От берега?

АННА: Да, мэм, вдаль от берега.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Почему он не развернется? Анна! Беги к озеру и покричи ему, чтобы возвращался. Скорей же, скорей, пока он не… (Высовывает голову из окна и кричит). Дональд!

Долгая пауза. Анна медленно подносит ладонь к своему горлу. Миссис Фенуэй, пошатываясь, отходит от окна.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Солнце ослепило глаза. Я его не разгляжу. Все почернело. Ничего не вижу. Где он? Он повернул обратно? (Пауза). Какая слабость. Я сейчас лишусь чувств. Что произошло? (Опускается на плетеный стул, стоящий посреди комнаты). Принеси мне стакан воды и мои… мои капли. (Пауза). Дональд еще не вернулся на берег?

Анна, крестясь, медленно отворачивается от окна.

АННА: Нет.

Пауза.

МИССИС ФЕНУЭЙ (резко): Что ты на меня так смотришь?

Пауза.

АННА: Нет.

Пауза.

МИССИС ФЕНУЭЙ (кричит): Ну не молчи, отвечай!

Долгая пауза.

АННА: Нет. Он не вернулся

ЗАНАВЕС

Content

Теннесси Уильямс
Лето на озере