Теннесси Уильямс

Мистер Рай

Перевод с английского Алексея Седова

Действующие лица:

Девушка

Мистер Рай

Место действия: Убогая каморка во Французском квартале Нового Орлеана.

Девушка: Вы мистер… Рай?

Пауза. Он глядит на нее, не произнося ни слова.

Девушка: Мистер… Энтони Рай?

Мистер Рай медленно кивает головой, словно подтверждая какую-то ужасную правду. Улыбка постепенно сходит с лица девушки. Вид у нее становится испуганным и очень нерешительным: она открывает папку, которую принесла с собой, и достает оттуда томик стихов.

Девушка: Это ведь ваша книга?

Мистер Рай: …я так понимаю, вы ее где-то купили?

Девушка: Да.

Мистер Рай: Раз так, то она теперь ваша, а не моя.

Девушка: Нет. (Со свойственной юности убежденностью.) Произведение искусства не товар, мистер Рай. Его нельзя купить или продать. Оно навсегда принадлежит тому, его создал. Могу я войти?

Мистер Рай: …Ну что ж.

Он медленно отступает в сторону, пропуская ее в дом. В коморке, где живет мистер Рай, царит страшный беспорядок, однако девушка делает вид, что не замечает этого вовсе.

Девушка: Вы получили мои письма?

Мистер Рай: Да.

Девушка: Все три?

Мистер Рай: Да.

Девушка: Почему же вы на них не отвечали, мистер Рай?

Он медленно поворачивается, идет к окну и открывает ставни.

Мистер Рай: Архангел Гавриил еще не вострубил, я не слышал.

Девушка: О чем вы?

Мистер Рай: Мой час воскреснуть пока не настал. А как к вам попала эта книжица?

Девушка: Мы с мамой ходили по антикварным лавкам здесь во Французском Квартале, искали всякие интересные старинные штуки. И заглянули в небольшой магазинчик на улице Бурбон. Там нам понравился один китайский чайный столик, у которого одна ножка была короче других. Хозяин лавки подложил под нее эту книгу, чтобы столик не шатался. Мама его купила. Шофер отнес к машине. А маленький этот томик остался лежать там, на полу. Хозяин лавки пнул его в сторону, даже не удостоив взглядом. Лично у меня вид никому не нужной, выброшенной книги всегда вызывал жалость. Видите ли, я сама немного пишу. По большей части стихи. И я знаю, что это такое — отдавать написанному всю душу. И каково это — когда твои страницы потеряны или позабыты или… на них ставят столик, чтобы тот не шатался. Я наклонилась, чтобы разглядеть книжку. Название ее стерлось, от позолоты букв не осталось и следа. Однако на обложке все еще можно было разобрать ваше имя. Энтони Рай. Оно показалось мне интересным, поэтому я ее подняла и пролистнула. «Да это же сборник стихов!», сказала я хозяину. «В самом деле?», удивился он. «Как он к вам попал?», допытывала я его. «Где вы его взяли?.. давно он здесь пылится?.. и кто он, этот Энтони Рай?» Хозяин антикварной лавки только засмеялся. «Бог его знает», — сказал он. «Должно быть, я купил эту книжку когда-то давным-давно вместе с кучей других. А может, она завалялась в книжном шкафу, который я перекупил у кого-то. Это ведь не ходовой товар. Иногда я использую такие книжки, чтобы разжигать огонь!» «Я ее покупаю», объявила я. «Сколько вы за нее хотите?» Он щедро развел руками и сказал «Да берите ее за так!» Шофер снова зашел в лавку напомнить мне, что мама дожидается в машине, так что я сунула книжку в сумочку и поспешила обратно. Потом мы помчались на очередную коктейльную вечеринку. Я сейчас дома на каникулах и жизнь у меня сплошь состоит из таких мероприятий. В тот день вечеринка выдалась даже скучнее обычного. А я не верю в скуку. Я верю в восторг, в страсть, в ощущение невероятного. Я верю в бурю в людских сердцах, что проносится неистовым, восхитительным порывом, сметая все привычное и мелкое, точно обрывки праздничных лент или сухие листья!.. Я ушла от гостей наверх, чтобы заглянуть в эту книгу, о которой нечаянно вспомнила, когда кто-то в двадцатый раз спросил меня, как мне нравится учиться в Брин-Мор-колледже… И что же! До чего я была поражена, когда вдруг нашла именно то, что искала. Тот самый, неистовый, восхитительный порыв, который смел все привычное и мелкое, словно обрывки праздничных лент или сухие листья! Ну же, что вы скажете теперь?

Мистер Рай (медленно): Все, что вы сейчас сказали, это об этой вот книжке?

Девушка: Да… да, да!

Мистер Рай: Гммм. Послушайте, юная леди, она была напечатана пятнадцать, а то и двадцать лет назад. Никто ее теперь не помнит. Она начисто всеми забыта.

Девушка: Но я помню. Бог знает сколько просидела я с ней там наверху. Я снова и снова перечитывала ее от начала и до конца. А во мне — все словно оглашалось колоколами. Огромными, величественными колоколами, от которых все внутри содрогалось! Ко мне поднялась мама. «Боже мой», сказала она. «Все уже решили, что ты сбежала с вечеринки! Что стряслось?» «Мама», ответила я. «Кто такой мистер Энтони Рай? Ты когда-нибудь слышала о человеке по имени Рай?» Но нет, ни она, ни кто-либо другой никогда не встречали этого имени. Я металась в поисках, выспрашивала о нем в книжных лавках и библиотеках, разузнавала у всевозможных преподавателей. Но без толку. Никто ничего о нем не знал. Тогда я, наконец, отправила письмо в издательство этой книги и через некоторое время получила от них ответ: там говорилось, что мистер Энтони Рай, когда о нем в последний раз слышали, жил в старом Французском Квартале в Новом Орлеане, но то было лет десять или пятнадцать назад и вполне возможно, что след его потерялся окончательно. Кстати, о невероятном: разве это, по-вашему, не чудо? До вас оказалось подать рукой, мы с вами в разных частях одного города, в каких-то пятнадцати минутах друг от друга. Я сразу же решила, безо всяких предупреждений, помчаться к вам. Времени почти не оставалось, каникулы заканчивались. По адресу, который мне сообщили в издательстве, я приехала сюда и обнаружила, что вы все еще живете здесь и все эти двадцать лет, когда от вас не было вестей, вы никуда отсюда и не уезжали. Однако, дома я вас не застала. Поэтому я написала вам то, первое письмо. Вы не ответили. Каникулы кончились, и мне пора было возвращаться в колледж. Чтобы оттянуть отъезд, я притворилась, что сильно простыла и написала вам еще два письма, которые вы тоже проигнорировали. Не буду спрашивать почему, это неважно. Но я решила быть настырной до конца. И не позволить вам так и остаться безвестным! Поэтому, я тут как тут! Я здесь, мистер Рай, стою перед вами, а вы передо мной!

Мистер Рай: Что ж, вы передо мной, я перед вами, замечательно. Но для чего вам это понадобилось?

Девушка: Ой, неужели не догадываетесь? Совсем-совсем? Мистер Рай, я собираюсь возвратить вас миру!

Мистер Рай: Возвратить меня миру?

Девушка: Да, этому глупому, слепому, беспечному миру, который так не дорожил вами.

Мистер Рай: Допустим, я и не хочу возвращаться. Допустим, я предпочитаю оставаться в забвении, юная леди.

Девушка: Вам это не удастся, я вам не позволю! Так что не отнекивайтесь, это бесполезно! Не пытайтесь, мистер Рай, даже не пробуйте! Колесо уже завертелось.

Мистер Рай: Тогда остановите его поскорей, прошу вас.

Девушка: Ну нет уж. Я написала влиятельным людям, литераторам и издателям восточных штатов, которых я знаю. Я уже создала огромный интерес к вашей персоне. Когда я уеду, вы поедете со мной.

Мистер Рай: …Нет.

Девушка: Не нет, а да. Вы будете окружены людьми, которые способны оценить гений. Будете устраивать поэтические чтения, выступать с лекциями.

Мистер Рай: Чтения? Где и для кого?

Девушка: В кружках! Университетах! Поэтических обществах!

Мистер Рай: Лекции? О чем?

Девушка: О прекрасном! Об искусстве! О поэзии!

Мистер Рай: Упаси господь. Вы что, не читаете газет?

Девушка: Газет?

Мистер Рай: Миру сейчас нужно только одно — порох. Поэзии не хватит голоса перекричать грохот снарядов. Теперь время изобретать новые орудия разрушения, а не извлекать из небытия каких-то забытых поэтов. Даже если бы я всей душой возжелал возродиться, не прозвучала еще труба Гавриилова. Самый действенный и жестокий способ уничтожить поэта по имени Энтони Рай это явить человека, что зовется Джонатан Джонс — вернее то, что от этого человека осталось. Разве вы сами не видите? Хорошенькое же зрелище буду я собой представлять у кафедры перед аудиторией. Поглядите на меня получше. Вы ведь не слепая. Кто перед вами?

Девушка: Ваш вид не имеет никакого значения.

Мистер Рай: О нет, еще как имеет. Вы молоды и великодушны, поэтому вам и кажется, что это пустяки. Но нет, нет, время еще не пришло. Сохраните эту книгу, не забывайте мое имя и следите за колонкой некролога. Когда-нибудь вы прочтете в ней имя Джонотана Джонса. Вот тогда вернитесь и навестите мистера Энтони Рая. Потому как время его придет лишь тогда, когда Джонса не станет. Джонс его ходячий антипод. И Рай не сможет жить и дышать, пока Джонс живет и дышит. Поверьте мне на слово… и не настаивайте.

Девушка: Вы больше не можете быть Энтони Раем? Не можете стать им снова?

Мистер Рай: Нет. Нет, уже слишком поздно. Я слишком постарел. Смерть это единственное, что еще может спасти мою репутацию. Возвращайся к учителям и к занятиям, девочка. Все на свете подходит к концу, даже запасы пороха. Когда люди, наконец, утомятся убивать друг друга, они опять станут искать под сломанными ножками столиков переплеты забытых стихов. К тому времени Джонатан Джонс благополучно освободит место под солнцем. Оно будет снова мирно сиять в синем и ясном небе. Ветер будет играть травой на вершинах холмов. Дети возиться в песке на пляжах, в ласковых и счастливых лучах. Мир станет приветливым, безмятежным и юным и жизнь его с нового дня начнется по-новому. И тогда все те милые и нежные голоса, которым мы умели внимать раньше, станут различимы вновь. Ты услышишь, как поет в кронах ветер, как накрапывает по крышам дождь и как звучат песни давно позабытых поэтов. Пушки когда-нибудь отгремят, уничтожая и уничтожаясь. Но эти голоса… эти скромные песни, какими бы тихими и незначительными они ни были, будут звучать вечно. Они могут умолкнуть, затеряться. Но затмение пройдет, и они снова будут нам светить. Ведь жизнь движется по восходящей, а смерть — на спад. И надо быть последним дураком и слепцом чтобы не понять, что итог … есть наивысший взлет! Итог не смерть, моя милая, а жизнь. Жизнь… жизнь! Они ее никогда не загубят и не истребят, в этом я ручаюсь! Сколько бы ни палили из пушек, сколько бы ни разрушали! Мы и дальше будем петь. Когда-нибудь по всей земле воздух наполнится нашим пением.

Снаружи сигналит автомобиль.

Мистер Рай: Это ваш водитель?

Девушка: …Да.

Мистер Рай: Вам лучше идти.

Девушка: Мистер Рай…

Мистер Рай: Да?

Девушка: Может быть, вы правы. Я сделаю, как вы сказали, сохраню книгу и запомню ваше имя…

Мистер Рай: И следите за колонкой некролога!

Девушка: …Да. И когда придет время… можете рассчитываться на меня, мистер Рай.

Мистер Рай: Спасибо, моя милая. Я непременно буду на тебя рассчитывать.

Девушка: Я обещаю, что не подведу вас. Ваше будущее в надежных руках… а теперь, мистер Рай…вы не поцелуете меня на прощание?

Мистер Рай: …Нет.

Девушка: Почему?

Мистер Рай: Нет. …По той же причине, по которой я не стану марать чистую белую скатерть… своими грязными руками.

Девушка: …О. (Торжественно протягивает ему руку.) …Прощайте, мистер Рай.

Занавес

Content

Теннесси Уильямс
Мистер Рай