Плотников Сергей

Пропавшая

Редакторы: Кочевник, Айя Кошкина, Давыдов С.А., Цибер Павел, Paganell, Кутейников Дмитрий, Федор Харитоненко, Кузнецов Алексей

Пролог

Пропавшая

Свет фар «уазика», скорее ползущего, чем едущего по раздолбанной таежной «дороге»-колее ежесекундно выхватывал из темноты все новые и новые сказочно-нереальные картины: стволы лиственниц и сосен на черном фоне на мгновение возникали только для того, чтобы кануть во тьму вновь, уступив место новому чудесному узору, как в калейдоскопе. В прыгающем конусе дальнего света то и дело мелькали горящие отраженным огнем глаза лесных обитателей: поодиночке, парами, а иногда — и целыми скоплениями-созвездиями. Очень навевающая сон картина… Что, не верите? Секрет очень прост: последние трое суток я спал лишь короткими, меньше часа, урывками. Дети, Егорка и Василиса, вообще дрыхли «без задних ног»: никакие рывки машины, прерывистый рев престарелого двигателя, уже забывшего, когда ему меняли глушитель, и то и дело попадающие под колеса кочки и выбоины их не смущали. Сын и дочь, в отличие от меня, были с детской непробиваемой твердостью уверены: если очень-очень постараться, то любую проблему можно в итоге решить, и любую беду — отвести. Тем более, что пропавшая мать, как оказалось, оставила сообщение «на самый крайний случай» и они — есть чем гордиться! — это послание нашли. Поэтому оставалось только добраться, а уж там дети собирались вовсю развернуться. Ну а пока им можно и поспать. Счастливые! А мне остается только перебирать воспоминания… даже во сне.

* * *

— …Если вы меня сейчас видите, то произошло что-то… не очень хорошее. — Внезапно возникшая посреди большой комнаты Ната заставила меня дернуться. Сначала — от взявшейся ниоткуда человеческой фигуры, а потом, опознав, с радостными возгласами к ней. — Не стоит пытаться потрогать меня руками — это всего лишь запись. Что-то вроде голограммы… только не голограмма, разумеется. Запустить ее могут только Гор и Лисса, а я надеюсь, дети, что убедила вас не копаться в не предназначенных для такого вещах… без веского повода. Супруга-призрак (в нематериальности образа я уже успел убедиться) замолчала, задумчиво прикусив губу. У меня остро защемило сердце — этот жест, этот характерный отрешенный взгляд, появлялся, когда любимая обдумывала какую-то важную для себя проблему. До дрожи хотелось ее обнять, прижать к себе: такую обманчиво-хрупкую, притворно сопротивляющуюся, когда на нас смотрели наши малыши… малыши, да. Если двенадцатилетний Егор смотрел на мать во все глаза, даже приоткрыв рот, то десятилетняя Василиса с очень сосредоточенными видом и закрытыми глазами так и застыла с выуженным из недр комода хрустальным «кристаллом», охватив двумя руками внушительный стеклянный бульник с острыми гранями в хороший мужской кулак размером. Штуку эту я помнил — у моей любимой, как и у любой другой молодой девушки, был запас бижутерии и других «сокровищ» «родом из детства», торжественно перетащенных в нашу первую совместную квартиру из общаги Университета и не менее торжественно продемонстрированных мне. Неужели эта «не голография» и впрямь записана на этой стекляшке?!

— Смешно… но я даже не знаю, с чего начать. — Меж тем Ната на записи остановилась — и посмотрела, как показалось, прямо мне в глаза. — Наверное, стоит начать с извинений. Простите, я все эти годы никогда не говорила вам правды — ни тебе, Миш, если ты тоже смотришь, ни вам, спиногрызищи. От Васи донесся обиженный фырк — она терпеть не могла это коллективное прозвище — но позу при этом не поменяла и сосредоточенности не растеряла.

— Дело в том, что я… эм… попаданка! — Вот тут я, не смотря на всю серьезность и необычность момента, уже не выдержал и хмыкнул. Да, признаюсь — люблю фантастику и фэнтези, причем иногда бываю не придирчив к слогу и сюжету — если только уж совсем не уровень сочинения пятиклассника… хотя пятиклассники тоже разные бывают. Жена часто меня подкалывала этим увлечением, предлагая больше обращать внимание на чудеса реального мира: мол, фантазиям многих людей до них далеко.

* * *

Ната имела на такую позицию все основания — я лично и неоднократно видел, как она с легкостью заставляет только что злобно щерящегося пса, бродячего или с идиотом-хозяином на поводке, затихнуть и чуть ли не ползти к себе на брюхе — ну, по крайне мере, виляя хвостом точно. Собаками дело не ограничивалось — усадить на руку осмелевшего от халявных семечек воробья или синицу, внушить доверие белке на радость нашим мелким было для нее не сложнее, чем некоторым почесаться. Было и еще кое-что: однажды, еще в общажные времена, нас, сдуру забывших про время и возвращающихся к корпусам общежития сильно после полуночи, окружила пятерка основательно пьяных молодчиков: щербатые нехорошие улыбки, горбатые носы, смуглая кожа, наглый взгляд… не та компания, которую хочется увидеть в финале свидания. Надежд отбиться без потерь не было, но случай в наших краях был не первый. Главное, связать дракой мразей и дать девушке убежать, а там уже и наша, живущая в общежитии молодежь, тусующаяся с пивом по лавочкам иногда и до утра, подскачет с кличем «наших бьют». Все эти мысли промелькнули у меня в голове в один миг, и дальше я «попер» на одного, одновременно незаметно наматывая на кулак цепочку от ключей. Рожа «пацанчека» расплылась — я никогда не выглядел особо боевитым, да и единоборствами не занимался… но злости и решимости у меня было на всех пятерых. Я был безумно влюблен, и намеревался всеми силами это доказать…

Будь моя избранница обычной девушкой, кончилось бы все плохо или очень плохо: эмоции плохой советчик в выяснении отношений «на кулаках», а у ребяток были, как выяснилось, и кастеты. Пока я шел на одного, остальные четверо, не посчитав меня даже минимальной угрозой для «брата», взяли в «коробочку» Нату… Попытались взять. Четыре коротких глухих удара за спиной — я увидел, как у моего противника, смотрящего мимо меня, глаза становятся большими-большими… и ударил. Со всей силы. Прямым — в челюсть! Это было… больно. Мне больно — уже позже я узнал, что пользоваться кастетом или даже обмоткой кисти нужно уметь. Да и челюсть у носатого оказалась очень, очень твердой и какой-то угловатой. Самое обидное, я даже не отправил его в нокаут, лишь заставил пошатнуться и отступить на шаг. Тут бы мне и отхватить… если бы не вынырнувшая откуда-то любимая. Смазанное движение — и ее кулак встречается со лбом любителя ночных рандеву, знакомый глухой звук… и тело, лишившееся сознания, падает оземь.

— А?..

— Потом расскажу. — Ната схватила меня за локоть и буквально потащила за собой. — Сваливаем, пока никто не увидел. Ой, твоя рука…

Руку, пока мы быстро шли до общажных корпусов, моя девушка держала в своей. И — вот удивительно-то! — на ней не обнаружилось ни ссадин, ни следов от цепи. Буквально на следующий день я попытался записаться в университетскую секцию единоборств — было мучительно стыдно, что защищать себя и меня должна была хрупкая молодая студентка. По счастью, тренер, который выслушал мою сбивчивую просьбу, вместо того, чтобы принять на два-три месяца очередную «грушу» (пока сам не уйдешь), дал действительно хороший совет: прежде чем лезть в драку, «нарастить мясо» в тренажерке. А Ната мне действительно рассказала…

* * *

Б-БАМ!

— Да что б тебя! Е… коромыслом, разбили дорогу….. е! — В сердцах проорал водитель куда-то вверх… в смысле — в крышу, потому что «уазик», нырнув в незаметную ночью котловину, буквально повис, уткнувшись усиленной решеткой на бампере в край ямы — соответственно, потолок оказался изрядно наклонен. Задние колеса остались на грунте, да толку от этого было чуть — сдвинуть машину по обваливающейся мокрой глине они не могли ни назад, ни вперед. Я первым делом проверил детей — нет, все нормально, благо ремни задних сидений у колымаги были то ли предусмотрены, то ли добавлены позднее. Кстати, дети даже не проснулись… Вслед за хозяином машины пришлось выбираться в ночь за пределами кабины… ах, вот оно что. Таежный ручей, даже, скорее, речка-переплюйка, промыла тут свое новое русло, которое радостно расширили колеса лесовозов. Дела… Хорошо, что вторая лопата для меня тоже нашлась. Водила, махая шанцевым инструментом, не забывал прислушиваться и приглядываться к окружающей темноте, а я… Я опять мысленно вернулся в тот день…

* * *

— Дело в том, что я… эм… попаданка! — Заявила любимая, то есть ее фантом, то есть запись. — Точнее, как бы наоборот, сюда я попала совершенно сознательно, и по собственному согласию… арр, как все сложно-то! В общем, главное — я не отсюда. В смысле, не из этого мира. И даже не из параллельного… Ладно, пожалуй, лучше покажу. Ната развела руки, и между ними возникла стопка… блинов. Маслянисто поблескивающих, вкусных даже на вид. Кажется, это было не совсем то, что показать было нужно — милая сердито посмотрела на иллюзию… и та, медленно и неохотно превратилась в стопку же, но из нескольких полупрозрачных дисков того же «блинного» размера. Еще одно усилие — и на дисках проявились точки. Подписанные точки.

— Это — наша Земля. — Улыбнулась моя жена, и одна точка почти у самого «дна» засветилась ярче. — Она находится во Вселенной-четыре… Номера, понятно, условные, да и пафосно звучит, но «четвертый слой реальности» мне тоже как-то не очень нравится. Тем более, реальность — она все-таки не пирог… В общем, пусть будут Вселенные. Вселенные друг от друга отличаются… и не отличаются одновременно. Отличаются составом звезд и планет, а не отличаются законами природы… Кроме одного: коэффициента затухания псионического воздействия. Если во Вселенной-четыре я могу слегка усиливать свои удары руками, слегка лечить прикосновением, слегка чувствовать эмоции людей, слегка воздействовать на животных — это все чем ближе, тем лучше, идеально — в тактильном контакте, то во вселенной-один (вот тут) я могу без особых проблем пробить трехметровую кирпичную стену, даже не приближаясь к ней. Я могу чувствовать окружающее пространство на километры вокруг и, благодаря этому, могу даже слегка предсказывать развитие непосредственно-близких по времени событий!.. О боже, когда я говорю это вслух, то звучит как самая пошлая низкосортная реклама одной из твоих любимых книжек, Миша! На самом деле — все не так… псионика — это не какая-то там «магия», это самая что ни на есть научная дисциплина… блин. Я к чему все это начала говорить? Миш, если ты это видишь — помнишь наш разговор… через месяц после парка?

* * *

Я заметил сидящую на скамейке Нату издали — и мне она показалась какой-то напряженной, даже расстроенной. На душе у меня и так скребли кошки, а тут и вообще «сердце упало» — честно сказать, я не очень-то себе представлял, как буду жить дальше, стоит девушке сказать «я подумала — нам надо расстаться». Наталья Воля, «сибирячка нерусского происхождения», как она сама про себя говорила (и такое, оказывается, бывает!), девушкой была видной, из тех, что притягивает мужские взгляды как магнит! Дело было даже не в правильных чертах лица и ладных линиях пропорциональной фигурки: в Университете учится много красавиц. Просто… просто было в ней «что-то такое». И я «это» почувствовал сразу, как только увидел ее в первый раз, столкнувшись на одной из первых лекций второго курса, что читалась сразу для нескольких потоков втораков… Не могу сказать, что я «пропал», нет. Себя я оценивал адекватно, потому при каждой встрече все больше «восхищался издалека»… пока однажды, уже в начале следующего семестра, мы случайно не оказались вместе припряжены к «труду во имя науки» на кафедре статистики. Швабра, ведро и тряпка — что еще может сблизить сильнее?

— Миш, привет! — Стоило мне подойти к лавочке, как девушка буквально меня почувствовала — затылком, не иначе — и вскочила. На милом лице было огромными буквами написано… эээ, облегчение?! Впрочем, подумать над этим я не успел — да и вообще некоторое время думать не мог, прижимая девичье тело, забравшееся ко мне на колени и одними объятьями и поцелуями доказавшее, что я — во-первых дебил, потому что волновался совершенно не о том, а во-вторых — совершенно не разбираюсь в женщинах. Что, кстати, логично — Ната не была моей первой влюбленностью, но именно с ней в первый раз дошло хотя бы до поцелуев… и чуть-чуть дальше. Иногда я пытался понять, что именно она во мне такого нашла… и всякий раз задвигал эту мысль подальше, банально боясь сглазить: не было у меня за спиной ни миллионного наследства, ни внешности эталонного красавчика, ни даже элементарного превосходства физической силы. Мозги? О, тут все было превосходно, но не сказать, чтобы Ната прикладывала особые усилия, учась не хуже меня…

— Что-то не так? — Девушка перешла от активных объятий и поцелуев к «режиму котенка» — поджала ноги, изогнула спину, чтобы прижать свою голову к моей груди… и ощутимо задумалась. Мой вопрос заставил ее вздрогнуть.

— И вот как ты это делаешь? — Мое плечо боднули лбом, а в ответ на распахнутые глаза, уточнили: — Понимаешь меня даже тогда, когда я сама себя еще не понимаю? Ты ведь не видел сейчас моего лица, да и вообще… так как? Я честно задумался. Реально задумался — говорить всякие глупые банальности вроде «я тебя чувствую» не хотелось. Вопрос — как чувствую? Да кто ж знает! Вот ответ на вопрос «почему чувствую?» понятен:

— Заранее извини за банальность. — Максимально серьезно сказал я. — Но… я действительно тебя очень люблю. Люблю — и потому понимаю… Я беспомощно повел плечами — руками развести не мог, те были заняты. Как сообщить человеку, что он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО для тебя главнее всего мира, что он и есть весь твой мир? Слова для такого просто не годятся…

Думаю, Ната была со мной согласна: поглядев в мои глаза, она высвободила руки и положила пальцы мне на виски, и прижалась ко лбу лбом. Как ни странно, это было именно то, что нужно: тело девушки у меня в объятиях как-то по-особому вздрогнуло и, когда она она чуть отстранилась от меня, в ее огромных влажных глазах я прочел ТАКОЕ!.. Не нарушить общественный порядок в публичном месте нам удалось — не знаю, как, но — факт. Может быть потому, что у любимой хитрюги оказался припасен полученный неведомой интригой ключ от временно пустой комнаты в женском крыле общаги химиков. Само его наличие уже говорило о том, что «свое» я бы так и так получил… однако теперь итог оказался и вовсе каким-то запредельно-фееричным!

— Ты ненормальный, ты в курсе? — Ната буквально распласталась поверх меня, и это было просто офигенно. — Человек просто не должен ТАК любить! Чувство может медленно разгораться или быстро вспыхивать — но постепенно гаснет, всегда. Это биохимия… но с тобой явно что-то не так. Вообще никакого ослабления нет! Кстати, ты кого-нибудь любил до меня? Только честно!

— Любил… одна девочка в школе очень нравилась. — Может, стоило соврать в таком вопросе, но сейчас я чувствовал такое единение со своей возлюбленной (во всех смыслах), что точно знал — поймет. — Она училась в параллельном классе, у нее были роскошные волосы с оттенком в серебро до самого пола, если она не заплетала их в косу… хотел пригласить ее на танец на выпускном — но не получилось…

— И ты до сих пор ее любишь! — Это был не вопрос, а утверждение.

— Эээ… — Я забеспокоился, одновременно понимая, что да, не смотря на то, что школа была окончена более трех лет назад — некое чувство, казалось бы, прочно забытое, все еще тлело. Даже не так — не тлело, спало, что ли… и его можно было разбудить. Вот так новость! — Да она с родителями куда-то переехала сразу после одиннадцатого — я же говорю, даже на выпускном потому не появилась. Я даже не знаю, куда!

— Я… я ревную! — Не слушая меня, недоверчиво сообщила в пространство Ната. Кажется, она сама была в шоке от собственного открытия. — К какой-то… я… ревную?!

— Извини, пожалуйста. — А что я мог еще сказать? По крайне мере, сделать ничего не мог. — Я ее уже почти забыл, а тебя — люблю гораздо сильнее!

— Что есть — то есть. — Самодовольно уперла мне острые локотки в ребра красавица. — И ты это уже доказал… умм… и готов доказать еще раз?! Да сколько же тебе надо, ненасытный?

Что ж, ответ на этот вопрос мы проверили — и потом перепроверили. Неоднократно… Про случай с нападением я… ну, не то, чтобы забыл — теперь мне было все равно, хотя в качалку я исправно ходил. Тему подняла сама Ната — еще через месяц, когда мне в спортзале неудачно «прилетело» грифом для штанги (по счастью — не нагруженным) поперек солнечного сплетения: получился длинный такой синяк. Наклонятся стало слегка дискомфортно, это было замечено, и…

— Не дергайся, сиди смирно и молчи — ты меня отвлекаешь. И хватит меня гладить — а то вместо лечения получишь… хотя, все равно получишь — но сначала лечиться! — Руки пришлось опустить на кушетку. Сама девушка опустилась на колени, приложила к поврежденной зоне руки — не только кисти, но и предплечья, а поверх еще и уткнулась головой. Было очень приятно, вот только поза… буквально провоцировала на кое-что другое, и, похоже, не только меня. Потому то, что болевые ощущения действительно меня больше не беспокоят, я заметил очень и очень не сразу.

— Ната, это?.. — Я не стал продолжать, когда заметил, как резко испортилось настроение девушки. — Извини! Я больше не буду спрашивать! Мне действительно было все равно. Даже если это такая черная магия, ради которой надо ежемесячно приносить кровавые жертвоприношения, а моя любимая — это трехсотпятидесятилетняя ведьма… наверно, моя девушка и впрямь была права — я ненормальный. Ну и что?

— Нет, ты имеешь право знать… — Тем не менее признала Ната в ответ. — Это… что-то вроде йоги. Я концентрирую… энергию Вселенной в своих руках — и передаю тебе. Не просто передаю — а в структурированном виде, в данном случае — для лечения… звучит по-идиотски, не находишь?

— Нет, ты что…

— Давай я дорасскажу — и закроем тему. Тех парней я раскидала точно так же — энергия ускорила меня и усилила удары… и отбила им память за последние часы. Это не боевое искусство и не мистика, это… короче, научил меня отец. Где отец сейчас и что делает — я не знаю. И я не могу этому научить — должен быть специальный генетический талант. Все. Я такая — и тебе придется принимать меня вместе с моими… особенностями. И я не хочу больше об этом вспоминать.

— Больше тебя об этом никогда не спрошу! — Клятвенно пообещал я. Мне было… нет, не все равно — я, наоборот, испытал гордость за то, какая Ната у меня особенная. Ну а Космическая Энергия… или как там, Вселенская? После того, как я увидел человека, в которого два раза подряд (!!) попала молния — и он остался жив, и даже здоров: боже, какая малость. Внимательно смотревшая на меня любимая вдруг расслабилась и улыбнулась:

— Я боялась, что из-за этой моей способности ты меня бросишь. — Призналась она и, увидев мои глаза, ставшие с хорошую древнюю монету величиной, хихикнула. — Ну, знаешь, все эти «парень должен быть сильнее», а если нет — так ему не подходит такая пара… я знаю, что для тебя это звучит как бред — теперь знаю! Ты бы знал, как я себя проклинала, когда мы так по-глупому из-за меня попали…

— Ната… — Я было потянул девушку к себе на колени, но она неожиданно ловко извернулась и, взявшись за пряжку моего ремня, совсем другим, низким и тягучим «хищным» голосом, оповестила. — Ну уж нет. Сначала мы попробуем все то, что нафантазировал твой извращенный разум… извращенный — и не спорь со мной. Разве нормальный мужчина смог бы меня ТАК любить?

* * *

— Все! Хорош уже! Хорош говорю, хорош! — Водиле не сразу удалось достучаться до моего разума. Я буквально перестал воспринимать реальность, механически переправляя глину в яму-русло под передними колесами. Мужику-владельцу гордого внедорожника кроме лопаты пришлось помахать еще и топором: мы подвели под передний мост лесины, измазавшись в липкой противной грязи чуть ли не с головой, а потом настал и черед лопаты.

— А ты, паря, смотрю, двужильный. — Уважительно прокомментировал мои скромные трудовые подвиги местный. — Чисто как экскаватор, только лопатой туда-сюда.

— Мы городские, да выносливые. — Мне удалось даже выдавить из себя бледное подобие улыбки, после чего я показал на детей. — Я ж за них отвечаю, никак слабым быть нельзя.

— Да-а, славные оне у тебя. — После совместного физического труда на таежника напала охота поболтать… да и от меня временно сон ушел. — Не передумали высаживаться у развилки к Тихим Омутам? Я, конечно, ничего, но, бают, там действительно все не слава богу стало, как последние-то старики съехали… не случилось бы чего, а у тебя даже ружья нет!

— Ракетница есть… — Я полюбовался на скептическое выражение на лице мужика и вытащил из поясной кобуры пусковой пистолет 12 калибра. — …допиленная чуток. И патроны с пулями.[1]

— Баловство это. — Неодобрительно сообщил мне сибиряк. — Охотничьего билета нет поди — так и спрашивать здесь его некому. А без приклада, да с обрезком вместо ствола…

— Я ж не на охоту собрался. — Пришлось пожать плечами. — А мимо медведя с пяти метров так и так не промахнусь.

— Все равно не дело в тайгу и без ружья. Тут пропасть — даже мне раз плюнуть… Ну да вам виднее. — Видно было, что подобранные попутчики водиле пришлись по душе, но и лезть в чужую душу ему отнюдь не хотелось. Тут такое дело — мало ли у кого что на уме… а так — меньше знаешь, дольше живешь. Ведь в тайге действительно пропасть — что раз плюнуть… Кроме того, у меня был в рукаве козырь, о котором я совершенно точно сообщать никому постороннему не собирался: тот самый «хрустальный» кристалл из квартиры… и дети, возможности которых в присутствии этой «как бы бижутерии» возрастали на порядок. По крайне мере, отогнать или даже заставить зверей выполнить простые команды, наши с Натой дети могли. Оставалось только добраться, а там… водила замолчал, и я опять соскользнул в свои воспоминания.

* * *

— Помнишь наш разговор через месяц после парка?.. — Егор посмотрел на меня и даже изображение Наты чуть дрогнуло, когда Василиса попыталась к нему присоединиться.

— Потом расскажу. Лучше слушаем маму! — Настоял я, с тревогой наблюдая за дочерью: похоже, что трансляция записи требовала от ребенка немалых усилий. Но не факт, что ей удастся потом запустить записанное с места остановки, а информация сейчас очень, очень важна!

— …Я сказала тебе, что меня всему научил отец… это — правда. Отец же и отправил меня сюда. На Землю. Перемещение между Вселенными — это, кажется, самый старый из изобретенных человечеством способов путешествовать между мирами. Нельзя, используя пси-способности, перейти из мира в мир в одной вселенной — но можно переместиться через другую… смотрите.

На проекции между руками Наты-«призрака» возникли линии, соединившие точки-миры, в том числе и Землю. Получился этакий трехмерный эскиз, чем-то напоминающий «скелетную» модель сложной молекулы. Действительно, прямых «веток» между точками одного «блина» не было: грубо говоря, на соседнюю планету — только с пересадкой.

— Способ путешествия из мира в мир через разные слои реальности довольно сложен, более того — для неподготовленного псионика опуститься во Вселенную-четыре из первой — путь в один конец. Это дорогая дорога немногих избранных, а сейчас она и вовсе практически не используется. Так уж получилось, что технологическое развитие во Вселенной-один обогнало остальные, и постройка и эксплуатация межзвездного корабля обходится не дороже, чем когда-то — морского…

Тут любимая замолчала и обвела комнату взглядом, наполненным этаким ехидным превосходством. Такое игривое настроение находило на мою жену довольно редко и ненадолго — но в такие моменты она мне казалась даже еще более молодой, чем когда мы только-только познакомились: прямо девочка-подросток, а не мать двоих детей и серьезная, рассудительная молодая женщина… В груди опять заныло: боль была, разумеется, фантомной — с сердцем у меня было все в полном порядке… физически. Пустота вместо ощущения рядом той, кого я до сих пор без особого преувеличения звал «смыслом своей жизни»… я бы предпочел настоящую рану. Правда, мне было бы стократ хуже, если бы не наши малыши…

* * *

На восьмой этаж я привычно поднялся по лестнице. Узко, неудобно, пыльно — хорошо еще, что после массовой установки домофонов пролеты перестали напоминать смесь притона для бомжей и общественного туалета. Да и лифты наконец избавились от неизменной «городской живописи», что тоже приятно — пусть я ими и редко пользуюсь. На лестницах теперь — только пыль, да еще консервные банки-пепельницы между этажами, бывает, переполняются… и ничего не мешает дополнительно нагружать хотя бы ноги, раз уж до спортзала мне теперь удается добираться в лучшем случае раз в месяц. Увы, но все имеет свою цену. Чтобы свалить из порядком опостылевшей за последние четыре года общаги, я был готов отдать не только свободное время после занятий и до полуночи, но и оба выходных дня. Зато теперь некоторые вечера, когда мне удавалось освободиться пораньше, и все ночи были только в нашем с Натой распоряжении! Пусть комната в съемной квартире по размерам куда меньше, чем общажная, а кухня вообще больше похожа на шкаф — зато это место только для нас двоих! Любимая тоже подрабатывала — пусть ей на кафедре платили заметно меньше чем мне, устроившемуся «эникейщиком» в обслуживающую IT-контору, но и времени такая работа много не занимала, а в семейный бюджет — все помощь. Да! Теперь мы — семья! Правда, о свадьбе пока речи даже не шло — но это и не важно: само согласие Наты стать моей женой я получил! И это — по-настоящему окрыляло…

Квартира встретила меня непривычно: в последнее время моя невеста решила во что бы то ни стало овладеть навыком домашней стряпни, потому ужин устойчиво сопровождал запах очередного подгоревшего блюда. Или выкипевшего. Или… ну, в крайнем случае, пельмени еще никто не отменял. В этот раз едой в буквальном смысле даже не пахло. Ната обнаружилась сидящей на диване — свет не горел, а сама она, судя по взгляду в никуда, мыслями пребывала где-то далеко. Так далеко, что на мое присутствие она отреагировала, только когда я сел рядом и обнял ее.

— Прости, я… — Девушка вздрогнула от моего прикосновения и тут же обмякла в объятиях. — Похоже, сегодня опять пельмени.

— Что-то случилось? — Я, пожалуй, в первый раз за долгое время не мог сообразить, что такое с моей «второй половиной».

— Случилось… пожалуй, уже месяц как случилось, а я соизволила заметить только сейчас. Совсем с тобой утонула в розовых мечтах: покажи мне в шестнадцать меня теперешнюю — знаешь, как бы я себя тогда возненавидела? Я честно попытался осмыслить эту словесную конструкцию — но не преуспел.

— Э… нет?

— Вот и я — тоже. — Ната покосилась на меня, и вдруг фыркнула от смеха. — Представляешь, день рождения, я вся такая взрослая… и тут зашел разговор о том, что уже и замуж скоро пора — ну там семья, дети… И я публично поклялась — прямо при всех! — что никогда, никогда меня никто не заставит стать домохозяйкой с толстой косой и задницей, носить женственные платья и нянчится со спиногрызами, которых нужно еще и рожать! Учитывая, что сейчас девушка была как раз в домашнем платье, которое ей неимоверно шло (мне в очередной раз удалось найти разовую подработку с нормальной оплатой, после чего была устроена суббота разнузданного шоппинга), и уже год как отращивала волосы (тебе же нравится, я тебя насквозь вижу!), а разговор наш начался с вопроса о еде на ужин, я тоже не сдержал смешка:

— Еще остались «спиногрызы», так что у тебя есть шанс соблюсти хотя бы часть обещаний.

В ответ Ната на меня посмотрела. Ласково-ласково посмотрела. Молча.

— Что?! Ты… мы… ребенок?! — Наверное, я очень смешно в тот момент смотрелся — с вытаращенными глазами и выражением абсолютного офигевания на лице. Про детей я даже еще и не думал — в голове у меня засели ровно две цели: доучится, защитить диплом — и создать нормальные условия жизни для семьи. Ну а там свадьба — и уже и о детях можно поговорить… Разумеется, секс у нас был регулярным, в какие-то дни Ната заранее предупреждала, что нужны презервативы — как-то она это определяла, я не заморачивался. Видимо, зря… или нет?

— Вот так. — Будущая мать развела руками и как-то даже беспомощно призналась. — Я… слишком сильно тебя люблю и хочу… вот мое тело и решило… за меня. Сам знаешь — ни один метод контрацепции не дает стопроцентной гарантии… Честно сказать, методы контрацепции в этот момент меня интересовали меньше всего — уже в любом случае поздно. Тем более, я вдруг понял, что будущее расширение семьи мне не кажется такой уж катастрофой… скорее наоборот. У меня — будет сын! Ну или дочь…

— А… кто будет?

— Пфф! — Вся «мудрая загадочность» из любимой куда-то делась. Рядом со мной сидела молодая красавица-студентка, уверенная в себе и том, что «все будет хорошо», разве что немного встревоженная, возможно, чуть напуганная еще не близкой перспективой родов. — Да на таком сроке пока никто не сможет определить. Лучше скажи, что теперь делать будем.

— Странный вопрос. Завтра схожу в ЗАГС после Универа и узнаю, по каким дням можно подавать заявление. Назначим день свадьбы… нужно про женскую консультацию узнать — предродовая подготовка, как оно там называется… — Я прервался, потому что мое счастье смотрело на меня огромными удивленными глазищами. — Что-то не так?

— Да нет, все так. — Мелодично рассмеялась Ната. — Я думала, ты переживать будешь — как же, ребенок, ответственность, все такое, а ты — весь такой прагматичный! А самый главный вывод — не сделал.

— Какой?

— У нас только несколько месяцев до того, как один настойчивый малыш вот здесь вмешается в нашу личную жизнь… и нужно поторопиться использовать их по полной! До пельменей в тот вечер так и не дошло…

* * *

— Вот поворот на Омуты. Отсюда по просеке примерно пять километров… заросло тут прилично, но к обеду — вестимо — дойдете. Боковое окно УАЗа не блистало небесной прозрачностью… и вообще было изрядно заляпано оставшейся с ночного перекапывания безымянного ручья глиной. Кроме того, в наличии имелись зеленые разводы и пятна, оставшиеся от особо неудачливых насекомых… для полного комплекта «мы только что из джунглей» только плевков змеиного яда, разве что, не хватало. Тем не менее, пейзаж в виде стены деревьев просматривался… и никакой просеки я, сколько не старался, увидеть не смог. Правда, стоило мне открыть рот и набрать воздуха для уточняющего вопроса — а точно ли нас завезли куда надо (не вовремя вспомнился вопрос этого подозрительного типа про оружие), как Василиса, как ни в чем не бывало, распахнула дверцу со своей стороны и своим высоким детским голоском прощебетала:

— Дядя Игорь! Спасибо! Спасибо! Мы бы без вас сюда неделю бы добирались! Неделю — это, конечно, дочь загнула — могли и весь месяц плутать. В «проклятую деревню» ака поселок «Глубокие Омуты» не ходил никакой общественный транспорт, не был подведен не только газ (хрен с ним), но даже и электричество! Это даже несмотря на то, что в СССР там был зарегистрирован лесхоз и охотничье хозяйство. Как это все работало, сдавало план и умудрялось существовать, оставалось только догадываться — впрочем, если окрестные жители там не смогли заметить аж базу инопланетян, существующую неизвестно сколько…

…выгрузились быстро: рюкзаки были у всех троих, но «настоящим» был только мой — дети тащили в основном свои собственные вещи, объемные, но не тяжелые. Водила, сначала явно опасавшийся оставлять глупых безоружных, по его мнению, горожан вот так, на обочине лесной дороги, в какой-то момент разнервничался, быстро попрощался и дал по газам. Тайга, едва машина ушла за поворот, радостно проглотила звуки разболтанного двигателя — как будто уазик и его пилот нам почудились. Казалось, окрест есть только шелест крон, посвисты незнакомых птиц, да кусок «дороги» из ниоткуда в никуда. То, что мы стоим на перекрестке, лично я понял только после третьего тычка пальцем: верхушки деревьев в направлении Омутов были чуть ниже — вот тебе и «просека».

— …что это он так быстро умотал? — А вот моих детей вопрос местонахождения ничуть не мучил: негромко переговариваясь, они, больше мешая, чем помогая друг другу, пытались запихнуть Егору в модерновое подобие армейского «сидора» стянутые с себя брезентовые штормовки. И когда успели только?!

— Мушек испугался. — Безмятежно поведала Вася, рукой указывая куда-то вдоль дороги. Я невольно проследил за ее рукой… и чуть не подавился: в воздухе полупрозрачной стеной вился, не в силах преодолеть невидимую преграду, печально знаменитый таежный гнус. Чуть усиливающийся вдоль дороги ветерок то разгонял его, то, ослабнув, мог только поколебать висящее в воздухе месиво насекомых. От такого зрелища мне стало не по себе, и очень, просто очень, захотелось вправить мозги мелким, уже стянувшим с себя и плотною поддевку под штормовки: проклятые твари незащищенного человека могли просто-напросто сожрать заживо… конечно, при неудачном стечении обстоятельств — но все-таки, и потому таежники предпочитали упревать летом под двумя-тремя слоями одежды, но быть хоть как-то защищенными от москитов, от которых ни один репеллент не спасал (хотя и репеллентом пренебрегать не стоило).

— Папа, пойдем? — Василиса подошла и заглянула мне в глаза снизу вверх. — Ты не волнуйся, мы уже почти на месте… скоро будем рядом с мамой!

— Да, действительно. — Я вытащил из рюкзака компас и взял азимут от начала просеки — надеюсь, правильно. По идее, вырубка для создания лесной дороги должна была быть прямой… насколько здесь вообще есть что-то прямое. Глупо надеяться только на компас и распечатку черно-белой копии старой «пятикилометровки», с огромным трудом найденной в Интернете, но на туристический навигатор со вбитыми координатами населенного пункта, высчитанными с помощью той же карты было надеяться еще глупее. Вроде, пока все более-менее совпадает… — Ты не хочешь одеть хотя бы куртку, дорогуша?

— Не-а, пап. Мухи не подлетят — их мамин кристалл «держит». — Беспечно отмахнулась девочка. Мы с Натой с малых лет приучали отпрысков к самостоятельности и всегда подчеркнуто обращались с ними как со взрослыми — начиная с шести лет. Хочешь набить шишку и не слушаешь маму-папу? Набивай, но и не плачь тогда. Больно? А мама зачем показывала тот лечащий прием?

— В лесу, знаешь ли, дорог нет, и незащищенные руки можно запросто повредить.

— Ну па-ап, что ты с нами… как будто с четырехлетками. — Насупился сын. — Есть там дорога — метров десять только через кусты и пробраться.

— Откуда… — Я быстро проглотил «тебе-то знать» и спросил совсем по-другому. — …такие сведения?

— Кристаллы! — Выпалили дети синхронно и счастливо засмеялись — в первый раз с того момента, как пропала Ната. — Они там цепочкой вкопаны… для нас, как фонари! Мы тебя проведем!

* * *

Не знаю, как с детьми других родителей, но с нашими это работало безотказно. Возможно, потому что мы с женой и сами были не слишком-то степенные взрослые? Возможно, «помогло» бы воспитание бабушки-дедушки, да вот беда — мои собственные родители на попытку познакомить их с тогда еще просто моей девушкой, будущей женой, устроили такую истерику, что аж соседи по лестничной клетке сбежались. Сейчас, с высоты какого-никакого жизненного опыта могу сказать — скорее всего я сам и спровоцировал конфликт: слишком счастливым был, слишком красивой и молодой была моя спутница. Нужно было загодя звонить и загодя запрашивать одобрения: вот мол я как бы сегодня девушку приглядел — умница вся из себя и красавица, только подойти не могу — стесняюсь, ой-ой… Однако — я, уезжая из дома в «большую и страшную Москву», свято хранил у себя в голове образ идеальных родственников, разве что слегка склонных к контролю… как выяснилось — не слегка. В любом случае — многие слова были друг другу сказаны, и я развернулся и увел за собой ошеломленную бурей эмоций подругу. Отчасти это было даже хорошо — мы невольно привили детям ценность семейной ячейки из нас четверых, как места, где тебя всегда поймут, но за благополучие которого в том числе и ты несешь ответственность. Так что, например, шестилетняя кроха-Василиса, моющая посуду, стоя на табурете, раздувала щеки от гордости за оказанное доверие, а восьмилетний Егор запугал до истерики одноклассника, решившего сыграть с ним в любимое детское «чей папка круче». С другой стороны, я не мог, как большинство родителей, просто взять и надавить авторитетом: «а ну, надели куртки — я сказал!» Приходилось каждый раз обращаться к рассудочной части сознания мелких. С другой стороны — включить детское упрямство «а я хочу и все» они тоже не могли — это было «нечестно». Впрочем, настоящее испытание в кои-то веки показало, кто прав, а кто — не очень. По крайней мере, пока после суток метания между участковым, детективами-криминалистами, обследовавшими «странные следы» за грунте прямо там, где Ната должна была пройти, возвращаясь из магазина, обзвоном отделений скорой помощи и, наконец, столичных моргов, я тихо приходил в отчаяние, слабо реагируя на внешние раздражители, детки целенаправленно перерыли весь дом, добрались до «артефакта» и смогли-таки запустить запись. И даже отца не забыли заставить поесть в процессе всего этого.

* * *

…любимая обвела комнату взглядом, наполненным этаким ехидным превосходством.

— Держу пари, вы, детки, не смотря на то, что я говорила, сейчас думали: вау, мама-то из Вселенной с магией… а вот и нет! Псионика — не магия, хоть для постороннего и бывает похожа… а главное, наша цивилизация — техническая. Да-да, гиперпространство, межзвездные перелеты, многие колонизированные и терраформированные планеты… несколько человеческих государств, занимающих многие звездные системы. Решены многие медицинские задачи, нет угрозы для всей цивилизации умереть от неудачно упавшего астероида или залетной кометы. Конечно, не все гладко — есть конфликты, как военные, так и другие… из-за одного из которых меня и отправили сюда. Отец мой… дома был не последним человеком. Предполагалось, что я пробуду здесь, на планете во Вселенной-четыре около пятнадцати-двадцати лет, а потом вернусь — к тому моменту проблемы… должны были быть решены или так, или иначе. Меня после короткого инструктажа направили на старую базу семьи. Я была решительно настроена провести все эти годы в тренировках: при местном уровне коэффициента это все равно что мышцы качать при двойной силе тяжести. Однако, как выяснилось по прибытии, родственники дали мне другие инструкции: воспользоваться подготовленными документами, заодно выучив язык и обычаи и поступить в местный ВУЗ на технический факультет: у меня всегда было плохо с пониманием техники, а основы, как ни крути, одинаковые… ну а дальше по собственному усмотрению. Я, честно сказать, предполагала потом разные варианты событий… но только не тот, в котором появится мужчина, который умудрится вскружить мне голову! А уж ваше появление, спиногрызики, я не предвидела и в самом страшном сне!.. И вот до меня сегодня, наконец дошло — вы есть, а со мной может что-нибудь и случится. Даже если у тебя есть какие-то способности, превышающие среднестатистические человеческие, это еще не повод считать себя неуязвимым… впрочем, если смотрите эту запись — вы это уже поняли. Я планировала подождать, пока Егорке не стукнет шестнадцать, а Лиссе — четырнадцать, и после этого предложить вернуться всем вместе… или остаться всем вместе. К этому моменту клятва, которую я дала, частично теряла свои полномочия, и я могла бы рассказать вам если не все, то многое… ну да что уж теперь.

Ната замолчала, глядя куда-то поверх наших голов, а потом решительно продолжила:

— Такой способ информации, как пси-запись, не подпадает под клятву — подразумевается, что заставить ее проигрываться могут только свои… но я вас, дети, достаточно обучила: вы — справитесь. Если вы это видите — то… я официально приглашаю вас всех туда, где я родилась. Из плюсов — двести лет гарантированной молодости и возможность по-настоящему овладеть пси. Из минусов — придется играть по тамошним правилам… Черт, как утомительно держать столько записи — отвыкла уже… короче — я оставляю вам запись о том, как найти базу здесь, на Земле — она в Сибири. На базе — подготовленная капсула, при желании в ней можно поместиться вчетвером. Там же найдете кристалл моего дневника — решила вести, попав сюда, ежедневно — и оставила ровно одну запись, из-за того, что обнаружила директивы. Прослушайте ту запись — и решайте, хотите вы ей воспользоваться, или нет. Моя семья примет родную кровь — гарантирую… да и отца детей не забудет. А мне пора — вот, Миш возвращается, а мне еще камушек прятать…

Проекция записи погасла, и Василиса, утирая пот со лба, буквально упала в ближайшее кресло… и тут же вскочила, одновременно с братом:

— Папа! Странные следы! В полиции сказали — какой-то аппарат или механизм… это Капсула была! Маму забрали!

— Как раз пятнадцать лет прошло. — Уже тише дополнила Василиса. — Мы отправимся за ней и найдем маму. Полиция сказала — следов борьбы не было… я почувствовал, как черная пелена отчаяния отступает…

Часть 1. Точка невозвращения

01

Деревня Омуты на психику неподготовленного человека действовала угнетающе, если не сказать — деструктивно. Небольшое свободное от деревьев пространство с десятком разнокалиберных деревянных построек, несмотря на яркий солнечный день выглядело совершенно чуждым этому миру. А еще оно было… мертвым. Кроме невысокой травы, как будто подстриженной газонокосилкой, никаких признаков жизни на территории инопланетной базы не наблюдалось: ни одного насекомого, ни одной птицы, ни каких-либо признаков присутствия животных. Людей тоже не было — ни местных, ни чужих… Не уверен, что смог бы отличить, но… В любом случае — никого. Если бы не дети, я бы еще десять раз подумал, прежде чем сунуться в такое место, и вовсе не факт, что у меня хватило бы силы воли побороть своеобразную ауру, создаваемую прикопанными защитными кристаллами. Если бы не дети — и не наш домашний, подготовленный Натой камень: он словно окутывал нас троих теплой и уютной домашней атмосферой, всегда царившей в нашей квартире. Хотя — почему «словно»? Так ведь и было, пока «стекляшка» лежала в дальнем углу одного из ящиков нашего комода…

Пришлось натуральным образом встряхнуться, чтобы избавиться от очередного накатывающего приступа черного отчаяния, заставить себя поверить, что правы Егор и Вася, но не я. Действительно, не могла же любимая пропасть без следа в Москве? Хотя — кого я обманываю… Но в любом случае — сейчас не время, и не место. Нужно выполнить… а-а, черт! Нужно выполнить последнюю волю супруги, хотя я и не хочу верить, что она последняя! А потому нужно найти эту долбанную капсулу и запись… и постараться успокоиться. Не думаю, что Ната была бы счастлива, видя меня в таком состоянии. Да и я, вместо того, чтобы жалеть себя, должен думать о детях. Это последнее, что у меня от нее остал… заткнуться! Заткнуться и не думать! Искать!

Аппарат для перемещения между Вселенными нашли, разумеется, дети. Изобразив затейливую петлю по территории «деревни» (мне приходилось держаться рядом с Василисой, несущей «домашний» кристалл, а Егора я убедил от нас не отходить), мы остановились перед крыльцом «жилого» дома. Одноэтажная изба: открывающаяся внутрь дверь не заперта. Внутри лавки, стол без скатерти, монументальная печь… и первозданная чистота, не считая легкого слоя пыли. Ощущение полной нереальности происходящего добралось даже до мелких… но не помешало им найти люк в подпол. Крепкая лестница, сухо и холодно. Осветить неожиданно просторное помещение оказалось не так-то просто — тьма как будто собиралась за пределами странно четкого луча электрического фонаря. На первый взгляд — ничего интересного… и вообще — ничего… Эту мысль я додумывал, подбирая выпавший из руки фонарь. Рядом сестру, доставшую и внезапно включившую на освещение кристалл Наты, отчитывал споткнувшийся на ровном месте от неожиданности Егор. Дети у нас в семье, вообще-то, между собой ругались редко — брали пример с родителей, но сейчас нервы на пределе были у всех. Что мне делать с мелкими, если мы не найдем их мать «с той стороны»? И можно ли будет уйти назад? И нужно ли? Еще вопрос, как нас примут…

Пока я в очередной раз отгонял от себя несвоевременные мысли, брат и сестра уже успели помириться — и теперь дружно обшаривали, едва ли не обнюхивая, одну из стен.

— Папа, капсула — здесь! — Вася едва не подпрыгивала на месте. — Надо только понять, как открыть…

— Капсулу? — Переспросил я, оглядывая ровную бетонную поверхность.

— Дверь! — Егор от ощупывания перешел к обстукиванию поверхности. — Тут должна быть тайная дверь! Как в бункере! Круто, да?

— Несомненно, круто. Так и должно быть на крутой тайной инопланетной базе. — Пришлось покивать с серьезным видом, подтверждая рабочую гипотезу ребенка, и тем же тоном продолжить. — Дети, наденьте куртки: все-таки лето осталось сверху.

Штормовки спиногрызов были мгновенно вытащены из рюкзаков и не глядя напялены, после чего дети опять «прилипли» к стене. Время шло, камень Наты в ручке Василисы странным образом продолжал заливать помещение подпола мягким светом без теней, а замаскированный вход, как я и подозревал, все не находился. Почему подозревал? Потому что Омуты были пусть не военной, а исследовательской, но базой, форпостом. Так что некий шанс, что это место в конце концов найдут посторонние — даже с учетом «барьера страха». Мало ли, человек попадется совсем уж нечуткий, или еще что. Логично предположить, что дверь должна была открываться при помощи все той же пси — но никак ни реагировать на людей или обстукивание преграды. Детям я, правда, подсказывать не спешил: если догадались с кристаллом дома, то тут и подавно ответ очевиден. А раз все-таки открыть не могут, значит, не все так просто. Так зачем очевидные вещи под руку говорить? Нет уж. Не хотелось бы ночевать в таком месте, конечно, но это гораздо безопаснее, чем ночевка в обычном доме в тайге (а то и просто в палатке), к которой мы готовились, уезжая из Москвы. Хорошо бы колодцы окончательно не засыпало — тогда вообще полный комфорт будет…

— ДА-А-А!!! — От вопля сына я едва не свалился с рюкзака, на который присел. — Ха-ха, а ты даже не догадалась!

— Я догадалась даже быстрее тебя, но говорить не хотела, чтоб ты не расстроился! — Не осталась в долгу Вася, выказав значительные достижения в деле демонстрации языка идеологическому противнику.

— А я и не догадался. — Попытался состроить невозмутимое личико Егор, но проиграл своим эмоциям — на лице стремительно расползалась широкая довольная лыба: — Это папка догадался! Сразу! Только ты его подсказку не поняла.

— Все я поняла… а что за подсказка? — Признавать свои ошибки младшенькая умела, но очень не любила. И даже уже освоила некоторые фишки из «чисто женского арсенала» манипуляций противоположным полом. Сколько Ната не билась, пытаясь объяснить, что так делать, мягко скажем, нехорошо (по крайне мере по отношению к своим родным) — ничуть не помогало. Дурное влияние школы — увы, там дети проводили времени не меньше, чем дома, а дурной пример маленьким человеком впитывается куда проще хорошего. Если для Егора я оставался авторитетом «номер один», все еще выигрывая у сенсея по айкидо, то юная красавица предпочитала не ограничиваться одной стратегией из каких-то там не очень понятных ей принципов «честно-не честно». Она же не заставляет, верно? Повелся — сам дурак. Жена, обладавшая прямым и открытым характером, только диву давалась… Что касается подсказок — была у нас такая… гм, не игра, а, скорее, тренировка для ума. Видели бы вы, сколько гордости сверкало в родных глазенках, когда сложную «взрослую» логику удавалось разгадать правильно… Собственно, теперь такие ситуации случались все реже и реже — при наличии Интернета, поисковых систем и Википедии на многие вопросы можно найти ответ и самим…

— И что за подсказка? — Вася картинно свела бровки — на ее личике это смотрелось одновременно умилительно и очень смешно — и покосилась на меня.

— Папа сказал — база «крутая».

— Зашибись подсказка! — Дочка изобразила так понравившийся когда-то жест «фейспалм», который ей удавалось изобразить с очень взрослым и усталым видом. Сын тоже так баловался — подростки в определенном возрасте имеют неодолимую тягу к повторению «красивых» жестов — пока как-то во время тренировки с Натой не заехал сам себе рукой с «усилением». — Ну крутая, и что?

— У Крутой Базы не будет секретной двери… — Егор с превосходством оглядел Василису. — …потому что у Крутой Базы сдвигается вся стена! Джеймса Бонда смотрела?

На этом месте ладонь к лицу захотелось приложить уже мне — вот сыну от матери характер достался в полной мере: прямой, честный и, в изрядной степени, благородный. В секцию боевых искусств нам пришлось его устраивать после случая, когда девятилетний Гор решил вступиться за девочку-первоклашку, на которую у ворот школы набросилась собака. Защитил — после усиленного удара по черепу дворняга уже не встала. Проблема в том, что брехливая тварь оказалась «чейной», но тут не сплоховала уже Вася, завопившая «он ударил собачку, а потом братика!» В общем, обошлось, но установку «я решаю проблему кулаком» пришлось исправлять. Разумеется, не проповедями типа «подставь другую щеку» или запретом на применение способностей — урок парка я запомнил накрепко. Айкидо, где большая часть боя проходит на отводах и захватах противника, показалось нам с Натой хорошим компромиссом, для того чтобы поставить безопасные для сына рефлексы. С прошлого года в секцию пошла и дочь…

— …все ты врешь! Ничего она не отодвигается. — Лисса буравила стену взглядом с натуральной ненавистью. — Тут… просто нечем ее двигать. Ты ошибся!

— Де-евчонки. — С видом полного превосходства старшенький уперся руками в стену… и действительно, неожиданно легко сдвинул ее влево, а потом просто пошел, открывая-откатывая каменную створку…

— Ой… — Хотела сказать что-то ехидное в ответ младшая, да так и застыла, оглядывая так же освещенный из невидимых источников зал. Точнее, ангар. Потому что в просторном прямоугольном подземном бункере стояла натуральная летающая тарелка.

— Ну… логично. — Констатировал сын, оставив сдвижную стену в покое. — Инопланетная база, инопланетный корабль, ага.

02

— Как-то у них тут… бедновато. — Неуверенно резюмировал нашу общую мысль мой сын. Действительно, от ангара с летающей тарелкой ожидаешь наличия всякого оборудования, предназначенного для ее обслуживания — а тут ничего. То есть — совсем ничего! Такое впечатление, что «капсулу» сюда поставили захватчики-земляне, причем еще в процессе строительства: потолок бункера выглядел совершенно монолитной бетонной плитой. Нет, может он тоже сдвигался вбок, но земля сверху тогда неминуемо должна засыпать метровым слоем все помещение…

— Люк! — В этот раз отличилась Вася: в отличие от меня, мучающегося дурацкими вопросами, и брата, просто восхищенно «пускавшего слюни» на «тарелку» (держу пари, парень решал, что лучше — сгонять на Луну, или сперва в Москву к школьным приятелям — похвастаться), прагматичная дочь продолжала «вслушиваться» в работу пресловутых кристаллов, и — небезрезультатно. — Да-а… внутри тоже что-то не густо с обстановкой.

— А ну, дай глянуть! — Старшенький пулей унесся к противоположному борту космического… эм, вселенностного? — корабля прежде, чем я успел среагировать. Так, надо собраться — сейчас это особенно важно. Пусть Ната и сказала, что здесь ничего опасного для нас нет, но…

— Вот это хре-ень! — Голос сына из люка донес целый букет эмоций. Люк, кстати, выглядел один в один как люк-трап какого-нибудь бизнес-джета из кино: в откинутом состоянии — вполне обычные ступеньки. Внутри — маленькая круглая каюта без иллюминаторов, зато с диваном, разорванным кольцом охватывающим невысокое возвышение в центре. Крышка этого возвышения оказалась откинута, а из отверстия торчали… да-да, две детские любопытные задницы.

— Гор. Лисса. — Не знаю почему, но именно эти сокращения от имен наших детей больше всего нравились моей супруге… и именно их она особо твердым голосом чеканила, если хотела показать недовольство нашими замечательными отпрысками. Сработало: соответствующие части тел вздрогнули, и детки соизволили вылезти и вернуться в положение, более подходящее прямоходящему виду разумных существ. Внутри тарелки-капсулы сразу стало тесно. — Что там такое?

— Камень, то есть кристалл! Огромный! — Егор немедленно забыл, что его собираются отругать, и едва не подпрыгивал на месте. — Он… такой теплый и… и…

— Это — двигатель. — Авторитетно заявила Вася и тут же нехотя добавила. — Очень сложная штука. Ничего не поняла, но, кажется, знаю, как запустить…

— И не сказала?! Покаж скорее! — Брат вознамерился немедленно залезть в моторный, как выяснилось, отсек — теперь, судя по энтузиазму, целиком.

— Стоять! — Словами я не ограничился, сгребая мелких в охапку. — Это билет в один конец, помните? Капсула настроена на переход… к маме на родину. Сложим вещи, сядем сами — и только потом будем «пробовать».

Улыбки моих детей разом потускнели. Проклятье… но что еще мне было делать? Все серьезно, как никогда: то, что инопланетяне живут где-то в другом слое реальности и генетически такие же люди как и мы — вовсе не отменяет того, что мы сейчас на их базе, пусть и законсервированной. Даже на самой банальной автобазе какого-нибудь сонного провинциального городка можно найти кучу опасных вещей, от топлива до сварочного аппарата, что говорить о, фактически, космодроме? Или, как там — вселеннодроме?

— Первая задача: прежде чем лететь, надо найти мамину запись. Ту, которую она оставила, попав к нам на Землю. Она где-то здесь, и кроме вас ее никто не найдет. — Выдержав небольшую паузу, напомнил я. Потом, не удержавшись, заглянул в двигательный отсек, полюбовался на слегка мерцающие грани огромного кристалла — штука была больше метра диаметром! — и, подпустив в голос просительной интонации, добавил: — И давайте закроем капот, а? А то я помню, как вы «помогли» мне с машиной пять лет назад…

Дети дружно фыркнули, переглянулись, и засмеялись. Кто считает, что детские ручки — слабые и не способны на деструктивные действия особой мощности, вы так больше не думайте. Минута. Ровно минута (пока я забирал из багажника провода для «прикуривания» от принесенного из дома аккумулятора) потребовалась детям, чтобы вывести из строя систему зажигания, шлейф от контрольных датчиков и — не поверите! — повредить проводку к правой фаре. Последнее было для меня особенной загадкой — как?! Можно, конечно, сослаться на пси-обучение… если бы не мои собственные «подвиги» в пять лет, когда вооружившись пластиковой игрушечной отверткой я взял и разобрал монументальный отцовский ламповый радиоприемник! Потом, уже в более вменяемом возрасте, я разглядывал блокирующие тяжелую металлическую крышку винты… и у меня тоже был только один вопрос — как?! Не иначе — меня настигло кармическое воздаяние…

— Ладно, хватит, хватит. — Я проследил, как крышка плавно становится на место и слегка выдохнул. Что можно сломать в кристалле-двигателе? Я совершенно не хочу этого узнавать! — Сначала — ищем запись. Есть идеи — где?

Найти дневник оказалось не сложно. Логика была такой: Ната сначала остановилась где-то… гм, пожить, а потом стала вскрывать инструкции. Нужно найти дом с признаками того, что в нем жили, и… ну, дальше уже дело Василисы. Пока мы осматривали постройки, я уточнил у Егора, насколько точно он может чувствовать и определять кристаллы. В ответ сын сначала замялся, но потом нехотя признал, что тут Васька его обошла. Зато…

— Зато она не может так! — Извлеченная из кармана куртки увесистая шишка (и когда он успел ее подобрать?) со свистом стартовала из ладони старшенького — он даже не попытался ее кинуть, просто разжал пальцы. — Круто?

— Впечатляет… — Я проследил, как пусть и опознанный, но все равно противоестественно-летающий объект влетает в заросли на краю поляны и переспросил. — Ты же раньше так не мог?

— Да ему камни в земле помогают, пап! — Немедленно «разоблачила» брата младшая. — Они… как бы зону другого этого… коэффициента затухания пси-воздействия создают. Вот. Немножко совсем вроде от других мест отличается, но… не знаю, как объяснить…

— Ага, и бросить ничего не можешь, как я! — Егор прямо надулся от гордости.

— Ой-ой-ой! А кто тебе предложил попробовать? Не я, скажешь? Так бы и ходил, как лох! — Ответ последовал незамедлительно.

— Дети… — Я потер лоб. — Вы — оба молодцы. Может, объясните, что с этими камнями-кристаллами такое?

— Мы, когда возвращались домой из школы — словно в другое место попадали, так хорошо! Будто уже отдыхали два часа и полны сил! — Тут же стал рассказывать Гор. — Оказалось — это мамин камень так работает — я уже тоже разобрался. А тут — их много, и получается такая… аномалия. Как в том ужастике — ну, там коровы терялись, а потом прямо из земли полезло…

— З-заткнись! — Вася сделала движение, как будто хочет зажать уши. — Ты же знаешь, как я терпеть не могу… всякое такое!

— Но мы же как раз в центре…

— Вот именно! Нашел, где рассказывать!

— Извини. — Егор не поленился подойти к сестре и взять ее за руку. — Просто тут… все как будто насквозь чувствовать можно, вот я и не подумал… ну, ты чего?

— Ладно… проехали… — Насупившаяся Василиса шмыгнула носом и махнула рукой. — Пошли уже.

И пошла к дальнему дому, который мы должны были осмотреть одним из последних.

— Вася? — Я догнал дочь. — А почему — туда?

— Так мамин дневник… ой. — До девочки дошло.

— Кр-руто. — Егор попытался сделать одухотворенное лицо — видимо, так концентрировался на ощущениях и покачал головой. — Ничего не чувствую. Знаешь, даже завидно…

— Прогиб засчитан. — Снисходительно оповестила маленькая манипуляторша, знавшая, что более всего ее брат терпеть не может того, что у нее вызывает страх. Именно так она, кстати, и отучила Егора смотреть фильмы ужасов. — И ты, кстати, был прав: тут, в центре, все ощущается гораздо лучше… а мы кругами по деревне ходили.

Н-да. Косяк. Причем мой — лично мне самому сначала тут было очень не по себе, а уж выйти на середину открытого места и вовсе показалось очень плохой идеей… почему-то. Видно я тоже отчасти чувствую пси… только совсем не так, как те, кто могут ей управлять. А что будет во Вселенной-один с ее низким затуханием? Впрочем, пока туда еще предстоит попасть…

Кристалл гордо лежал посреди стола небольшой и какой-то уютной комнаты — такой же пустой, как и в доме над ангаром, но чем-то неуловимо отличавшийся. По крайней мере, здесь было «жилое» ощущение… или я просто стал привыкать к воздействию? Кристалл был маленький, по сравнению с «булыжником» из нашего дома, и кроваво-красный. Размером эта ограненная «стекляшка» была чуть больше крайней фаланги мизинца, но от нее будто исходило некое ощущение… нет, не угрозы. Будто вопрос — «ты точно хочешь взять меня в руки»? И почувствовал это не только я: дети остановились, не дойдя до стола одного шага. Переглянулись… и камень решительно взял Егор. Повертел в руках и удивленно вскинул брови: ощущение «давления» пропало как отрезанное!

— Дай мне. — Тут же потребовала дочь и, заполучив просимое, застыла, зажмурившись. Несколько секунд ничего не происходило, а вот старшенький начал как-то подозрительно переминаться… вовремя я отвлек его от двигателя тарелки!

— Ага! Явились-таки. — Звонкий голос Наты заставил дернуться и меня, и сына, только Вася осталась неподвижной. Я крутанулся на звук, и… да, в юной девушке я мгновенно узнал свою любимую… и одновременно не узнал. Короткая стрижка — ладно, но волосы красного цвета?! Впрочем, волосы — это еще что: выражение лица «я тут королева, а вы все смерды», которого я у супруги даже представить не мог, «украшало» личико… гм, инопланетянки. По крайне мере, одежда представляла из себя комбинезон без стыков между обувью, штанами и верхней частью (к слову сказать — все это тоже было преимущественно красным), а отдельные утолщения наводили мысли о встроенном компактном оборудовании и защитных элементах — как в «черепахах» байкеров. Девушка стояла и молчала — как живая, демонстрируя предполагаемым собеседникам степень своего недовольства. Немного портило картину «гордый профиль и четкий шаг»[2] отчетливо слышимое раздраженное сопение — по моему мнению сводящее на нет весь эффект и вызывающее только умиление: до Дарта Вейдера Нате было далеко. Видно, она и сама это сообразила: фигура-«не-голограмма» поменяла позу и обратилась к нам с обличительной речью:

— Дядя! И папа! Вы не охренели совсем уже? — От обвинительной, откровенно детско-обиженной интонации я аж раскашлялся — от неожиданности. Судя по широко раскрытым глазам, Егор тоже словил нехилый когнитивный диссонанс от такой мамы. — Я понимаю, тренировка. Я понимаю — дождаться, когда вы решите проблемы… но «как минимум пятнадцать лет»?! Я же… я же старой стану!!! Ну, не старой, но я ж здесь со скуки помру! Вы вообще видели, что тут вокруг? Джунгли! Дикие! С кусачими летучими тварями! Я на двадцать метров от периметра отошла — и меня чуть не сожрали! Какой… какой тут нахрен, Университет?! Тут вообще репульсорный подвес изобрели или, как древние варвары, на лошадях ездят верхом? Ну… удружили. Р-родственнички. Вот от вас я такого не ожидала!

Девушка сделала несколько энергичных вдохов и выдохов, и уже другим, заметно более спокойным голосом, сообщила:

— Вы меня пытаетесь защитить — я понимаю… но в этот раз вы перегнули палку. Я ознакомлюсь с инструкциями на кристалле Хранителя и поступлю, как вы мне сказали… но это — в последний раз. Мне до «благородного совершеннолетия» оставалось меньше года, а вы… Да, долг семье — священен, я помню. Я всегда — всегда! — выполняла то, что вы мне говорили, особенно ты, дядюшка. Ну извини, что ты разочарован, что я попала «в тупой красноголовый десант» — но я сделала это не специально, меня сюда продвинули по результатам приемного тестирования… и учти — вернувшись, я намерена отдать долг родине до конца. Никто не скажет, что семья Воля пренебрегает имперскими законами и традициями своего славного рода! Вы, в своих штабах, верно забыли, что у тех, у кого низкое звание, может быть своя воля и своя честь? Н-да, и что я воздух сотрясаю, верно? Интересно, вы и вправду считаете, что на планете с пси-коэффициентом «четыре» мне безопаснее, чем в расположении части? Единственное, что меня останавливает от того, чтобы реактивировать капсулу — это то, что я все-таки солдат, а вы — как ни крути, мои командиры. Я выполню ваше хреново задание, пусть оно и заключается в никому не нужной разведке отсталого мирка неизвестно где — ах, за пятнадцать последних лет с тех пор, как отозвали наблюдателя, тут столько могло измениться, ужас-ужас… тьфу! И я буду КАЖДЫЙ день тренироваться — раз уж вы меня этим заманили. Когда я вернусь, у меня будут не только вопросы, но и силы их вытрясти — те самые силы, на нехватку которых вы сослались, засовывая меня сюда. До встречи. Кристалл оставляю на видном месте — остальные записи буду вести в камень Хранителя. Все ваши «секретные» распоряжения я перед этим потерла — можете не переживать. Все. Офицер Натана Воля — запись окончена.

Проекция исчезла, Василиса открыла глаза и немного дрожащей рукой стерла выступивший на лбу пот. Мы молчали — сказать было нечего. Офицер? Десант? Нату отправили сюда «от войны»? С другой стороны понятно, почему ее сообщение на «кристалле Хранителя» (наверняка наш домашний камень — он и есть) такое расплывчатое. Любимая открылась мне с совершенно неожиданной стороны. Дела… Большой вопрос — безопасно ли лезть в мир Наты: раз родственники ее сюда закинули, дело было нешуточным. А жена у меня хороша — аж целый элитный боец, десантник… «меня папа научил», ага, ага…

— Пап, у меня вопрос. — Внезапно вмешался в ход моих мыслей Егор. — Мама… она оставила эту запись для своих родственников, так?

— Ну да. — Я посмотрел на неожиданно серьезного сына, что-то усиленно обдумывающего.

— Тогда — почему мы ее понимали? — Резонно спросил ребенок.

А вот это — интересно…

03

Дети попробовали мне объяснить принцип действия кристаллов. Дети. Мне. То, что сами не понимают, но «так чувствуют». Н-да… ладно. Если объединить плод их совместного креатива в жанре «описать неописуемое» и элементарную логику, получалось примерно следующее: прозрачный граненый псионический камень — это что-то вроде флешки со встроенным плеером, или плеера со встроенной флешкой… понятно, короче. Причем хранить на такой «флешке» можно что угодно, а воспроизводить она может только звуки… то есть некий вариант воздействия. Наша домашняя «стекляшка» была настроена на локальное изменение (насколько это вообще возможно) коэффициента пси-затухания и на создание «приятной атмосферы» в квартире. Кристаллы, обеспечивающие периметр базы, собственно, работали точно так же, только вместо «позитивного» ощущения создавали у людей и животных «негатив», заставляя покидать территорию деревни Омуты. Откуда бралась энергия для работы этих функций — это был еще один интересный, но не актуальный вопрос: во-первых, узнать неоткуда, а во-вторых, было кое-что более… актуальное.

— То есть ты хочешь сказать, что вот эта штука, — я показал пальцем на красный камень в руках младшенькой, — использует твой мозг для проигрывания записей?

Василиса неуверенно кивнула. Похоже, ей самой такая мысль не особо нравилась, но другого объяснения не было.

— Получается, раз мама не учила тебя работать с кристаллами, носитель использует твою нервную систему… самостоятельно? — Не уверен, у кого я это спросил — у дочери, или сам у себя. Лисса, услышав такую «замечательную» новость, аккуратно положила красный камень на стол — и быстро-быстро отошла к дальней стене. Молодец — напугал единственного доступного оператора… С другой стороны — скрывать свои выводы от дочери я никогда и ни за что не стал бы. Это не просто подло, это… мерзко!

— Нет, неправильно. — Егор, тоже задумавшийся над моими словами, поднял на нас глаза. — Мама учила нас… чувствовать друг друга. С норм… с обычными людьми так никогда не получалось, но между собой… Можно даже передать какую-нибудь простую мысль: слово или образ… Нужен только прямой контакт и очень-очень сосредоточиться на том, что хочешь… а у мамы даже по два-три получалось! Образа…

Сын, вспомнив про Нату, приуныл, да и то, что он собирался рассказать дальше, его, похоже, не слишком радовало. Я нашел глазами Васю, но та, наоборот, теперь хмуро смотрела только в пол.

— Мы… мы пытались позвать маму… — Совсем уже тихо закончил Гор. — Вместе. Одновременно — так должно было получится сильнее. На пределе сил — даже за пределами… и когда начали — сразу почувствовали в комоде отклик. Как блик, отраженный от зеркала… У Васьки всегда «передавать» получалось лучше — вот она и схватилась за камень. Мы думали — может… это что-то вроде сотового, только под наши способности. Сестра позвала… и мама появилась… только это была та запись…

Я подшагнул к сыну и крепко прижал к себе. Для этого мне даже не так уж сильно пришлось наклониться — вымахал уже, явно больше меня ростом будет, как вырастет… Я постарался не подать виду, что заметил тихий всхлип — «маленький мужчина» терпеть не мог плакать. Как, кстати, и Василиса — вот уж удивительно, но и младшенькая старалась никогда не показывать слез. Честно? Я и сам был… не слишком спокоен: потеря Наты для нашей дружной семьи была сродни катастрофе. Не знаю, как бы мы смогли это перенести, если бы не ее заранее подготовленное послание… Я обнимал детей, которые наконец-то смогли выпустить все свое горе и страхи в облегчающих душу слезах, и сам чувствовал, как меня отпускает. Наверное, несмотря на «не-голограмму» и однозначное послание, я никак не мог поверить в то, что мы по-настоящему найдем возможность переместиться куда-то. Даже «летающая тарелка» не убедила — подспудная уверенность, что «чудес не бывает», не давала мне до конца принять происходившее. И только сейчас, после рассказа детей, после очередной записи я, наконец, проникся. Да, моя жена — из другого мира. Да, туда можно попасть. И да, мы, черт возьми, так и сделаем, и перевернем там все, если потребуется, чтобы найти Нату!

— Ну-ка, спиногрызищи, всем немедленно приободриться — мы летим в гости к родственникам мамы. — Максимально уверенным тоном произнес я. Дети, на лицах которых сквозь легкую припухлость носов и век проступило нешуточное удивление, подняли на меня глаза. — Слышали же — отец и дядя у нашей Наты какие-то армейские шишки. Нужно будет показать им, что мы тоже, на нашей «отсталой» Земле не лыком шиты, и что мама вас прекрасно обучила. Готовы?

— Еще как! — Егорка взмахнул руками, и во все стороны ударила слабенькая воздушная волна. Судя по немедленно округлившимся глазам отпрысков, такого у них еще не получалось.

— Так держать! — Я всеми силами постарался добиться, чтобы улыбка на моем лице вышла не кривой. — А теперь — собирать вещи и на борт. Наша капсула отходит в иную вселенную сегодня же.

04

Я понял, почему «тарелку» Ната называла «капсулой» — круглая штука с кристаллом в качестве двигателя кораблем могла быть названа в той же мере, что и лифт — поездом. Никаких функций полета (что в целом логично, раз даже ремней безопасности нет), никаких возможностей к управлению — грубо говоря, капсула содержала только псионический аналог кнопки «нажми для старта» — и все. Это мы выяснили уже внутри — пока дети «медитировали» на камень-двигатель: из-за его размеров к нему можно было даже не прикасаться. Они осторожно пытались найти другие «ярлыки» для управления, может быть — записи… хотя бы инструкцию по эксплуатации… и ничего. Реально — капсула. Жми — и понеслась. Что ж, осталось только «нажать»…

— Дети, никто не хочет выйти… напоследок? — Намекнул я, чувствуя себя как этакий папаша-всегда-на-работе, не заметивший как чада выросли. Судя по тому, как дружно фыркнули дети — им пришло в голову то же сравнение. — Между прочим, я серьезно. Мы не знаем, сколько продлиться полет… и я уверен, что люк в моторный отсек — не крышка унитаза.

Брат и сестра посмотрели друг на друга, на меня — на их лицах я прочел что-то вроде опаски пополам с уважением: типа, вот батя задвинул — они бы до такого… гхм.

— Ну как?

— Н-не… — Егор выглядел чуть неуверенно, и я даже понимал почему: я бы тоже, выходя один, думал нечто вроде «а вдруг она случайно стартует без меня — сама?» Ощущение сродни тому, что испытываешь, когда корабль вот-вот отойдет от причала, и земля, такая вроде близкая, окончательно останется вне досягаемости, навалилось сейчас на нас многократно умноженным: «билет в один конец» был только один на троих. Да и… да чего тянуть? Все вещи внутри, мы — тоже…

— Тогда, Лисса — давай. Стартуем.

— Что, прямо так? — Внезапно растерялась девочка. — Просто… просто так?

— Пристегнуться некуда, и не за что… и даже «присаживаться на дорожку» смысла нет — уже сидим. — Я оглядел детей и подмигнул сыну. — Могу сказать «поехали», хочешь?

— Хочу! — Разумеется, старшенький хотел. — А можно я скажу?

— Нет, пусть папа. — Внезапно-серьезно попросила дочь. — И… может рукой… махнуть?

— Ха! — Егор улыбнулся. — Молчу-молчу.

— Приготовились… — Я поднял руку, заодно пытаясь понять, почему у меня легкое чувство чего-то не сделанного… не дома же я утюг забыл? А-а, к черту! — Поехали!

Василиса зажмурилась и свет-без-лампочек в капсуле чуть изменил оттенок.

«Не закрыли стену в ангаре!» — Понял я… и тут сидение под мной натуральным образом провалилось.

Ездили в скоростном лифте? Тогда вам наверняка знакомо это ощущение — легкости, и одновременно как поднимающийся вверх желудок. В общем, разумеется, провалилось вовсе не сидение — сама капсула начала свободно падать вниз. По счастью — не высоко. Кто бы не был разработчиком машины… гм, «машины» перемещения между вселенными — тарелкообразную форму он выбрал не зря… и одновременно зря. С одной стороны — плоскости корпуса сыграли роль крыла-парашюта… а с другой стороны — круглая хреновина без стабилизаторов начала заваливаться на один бок! По счастью, я, наоборот, оказался с той стороны, что задралась вверх, и потому остался на месте, а вот дети буквально воспарили к центру капсулы… вместе с вещами. Детей я успел притянуть к себе в самый последний момент — да и они помогли, рефлекторно вцепляясь в подставленные руки… и тут посудина наша достигла, так сказать, пола.

Удар!

Двояковыпуклый диск — отличная форма, если предмету нужно перераспределить кинетическую энергию, запасенную при падении с высоты. Ткнувшись одним бортом, капсула как монета немедленно перекатилась через днище, задирая противоположный борт… Проблема в том, что никак не закрепленный груз в лице собственно груза и пассажиров в этот момент летел через моторное возвышение каюты прямо в другую стенку… каким чудом вместо своей головы мне удалось подставить спину — сам не понимаю. И еще — нас все же впечатало все в тот же диван… и тут проклятая «тарелка» покатилась. Ну, не совсем покатилась — скорее, завертелась, как упавший и быстро останавливающийся волчок… со всеми «спецэффектами» для тех, кто оказался внутри. Возможно, примерно так тренируют космонавтов на центрифуге — раскручивая с ускорением, потом — с замедлением… но чего в тренажере нет — так это рюкзаков! Повезло, что детские были совсем легкими, а мой, тяжелый, удалось кое-как прижать ногами… хорошо еще свет не погас. И хорошо, что никто не налетел глазом или виском на что-то твердое. Правда, испугаться за детей я не успел — все происходило слишком быстро. Несколько секунд — и лодка, то есть капсула, встала «на ровный киль».

— Все… целы? — Я с некоторым трудом разжал руки — наверняка у Гора и Лиссы останутся синяки на руках, а у меня — на груди и на спине. Чудо, что не сломал себе ничего… Мир продолжал крутиться мимо меня — давно забытое ощущение после долгого кружения на карусели. Ну и тошнило, разумеется, после «аттракциона», да и, судя по тупой боли, затылком я все-таки ударился.

— Вроде… — Кажется, старшенький хотел сказать что-то другое, и отнюдь не такое безобидное, но достаточно пришел в себя и сдержался. — Надо… наружу…

— Ой. — Дочь отодвинулась от меня, что-то рассматривая на моей куртке. — Кровь носом пошла… прости, пап… и голова кружится. И душно…

— Да ничего, ничего. — Я нащупал салфетки, одну взял себе, а остальные протянул девочке. — Егор… дверь можешь открыть? То есть, люк?

— Да. — Сын уже добрался до выхода. — Сейчас…

Раздалось отчетливое шипение — и начал меркнуть свет… правда, взамен разгоняя темноту за пределами борта капсулы. Я обругал себя последними словами, кинувшись мимо Васи к люку… сам не знаю, зачем: не было бы за бортом воздуха, мы бы его весь уже выпустили. Видно, просто разница в давлении…

— Ого! — Егор уже успел спуститься и потрясенно глядел куда-то вверх. Пришлось срочно выбираться за ним…

— Ого! — …впрочем, реакция у меня была точно такая же. Мы были в ангаре. Опять. Точнее, это был тоже ангар… наверное. Огромное помещение — до потолка добрых двадцать метров, как дом в восемь этажей! — еле-еле освещенное, судя по всему, от кристалла капсулы. Тот же самый серый бетон — пол, потолок, стены… и совершенно, абсолютно пусто. И только у одной из стен угадываются контуры огромных, но кажущихся маленькими по масштабу с помещением ворот. Закрытых ворот. И, судя по внушительным колесам замочных кремальер — очень, ну очень прочных и защищенных ворот. И все… ах да, еще пыль на полу. Тоненький такой слой… интересно, здесь когда люди были в последний раз?! Вот тебе и «теплый родственный прием»…

05

— Ну, что? — Спросил я у детей, в одинаковых позах застывших у ворот.

— Ничего, пап. — Старательно жмурящийся Егорка открыл глаза. — Тут нет кристаллов, кроме наших.

— Василиса? — Девочка в ответ только покачала головой. В руке у нее был зажат наш «домашний» камень, но мне все равно пришлось вытащить фонарь из рюкзака: почему-то здесь пси-освещение словно растворялось в объеме гигантского помещения… фонарик не работал. То, что наши вещи, которые во время подготовки к поездке, в большинстве просто скупались по второпях составленному списку не очень смотря на цену, далеко не все нормально перенесут «посадку» капсулы, я был готов. Однако, когда не заработал и второй фонарь, и запасной — это оказалось для меня неприятным сюрпризом. Сотовым, что ли, себе подсветить? Ага, и мобильникам, не смотря на противоударный контейнер, тоже каюк. Уже ни на что не надеясь, я достал практически со дна разворошенного рюкзака еще один фонарь — взятый из дому довольно старый «varta» с большим рефлектором и обычной лампой накаливания… и именно он заработал. Просто чудесно — сохранилось именно то, что настоятельно рекомендовалось беречь от ударов… обожаю теорию вероятности.

— Пап! — Егор отвлек меня от мысли, что, пожалуй, неработающее стоит оставить прямо здесь. — Рации тоже не работают. Даже не включаются.

Ну да, надеяться на сотовую связь в тайге было глупо, и я купил три туристических мобильных рации: как мне обещали, в условиях леса связь будет чуть ли не на десять километров. Так и не воспользовались… как, впрочем, и палаткой, и компактным примусом, и еще много чем.

— И приемник — даже не шипит. — Василиса раскопала у себя в вещах рекомое устройство. Уже предполагая, что увижу, я попытался включить туристический навигатор… бесполезно. Ни одной надписи на дисплее, никакой реакции на нажатие кнопок. Похоже, что переход в другую вселенную не пережила только электроника.

— Вот что. Оставим тут, перед воротами, все, что не работает. Не знаю, что за дверью, но тащить сломанное на себе — точно плохая идея. Проверяем, и выгружаем, прямо на пол. — Я подал пример, складывая рядом с «умершими» фонарями телефоны, рацию и навигатор. — Давайте, давайте — и я попробую открыть дверь вручную.

Дочь послушно выполнила распоряжение, к вещам отправилась электронная книга. А вот сын замешкался, как-то виновато посмотрел на нас… и вытащил портативную игровую консоль. Н-да. Дети — иногда такие дети… а ведь просил же не брать лишний вес.

— Я подумал, мы навсегда же уходим, как мама сказала. — Щеки сына отчетливо покраснели. — Вот я и… Это же подарок. Кто ж знал…

Не то, чтобы Егор так фанател по компьютерным играм: на самом деле, вещица была скорее статусной. «Крутые» мобильники у всех есть — а вот мобильную «приставку» можно увидеть (или выпросить на поиграть) только у него и у немногих счастливчиков, кому родители купили такую «бесполезную вещь». Собственно, из-за того, что мальчик честно озвучил именно эту аргументацию, мы с Натой и «разорились» на этот недешевый подарок — конечно, с условием, что результаты учебы не «просядут». В общем, ценность в глазах отпрыска у пластиковой мыльницы с кнопками и экраном была немалая, неудивительно, что он потащил консоль с собой.

— Ничего страшного. — Я попытался приободрить старшенького. — Мама обещала нам «мир будущего» с космическими кораблями — представляешь, какие тут игры?

— Да уж! — Дети, похоже, уже забыли, глядя на неприветливую обстановку, что именно нас должно ждать по ту сторону броневорот… надеюсь, не вакуум. И ведь не проверить никак. В любом случае, брат и сестра ощутимо приободрились, и даже в глазах появилось этакое… предвкушение. — Но… может все-таки не будем оставлять на полу? Жалко…

— Сложи у стеночки. — Фыркнула Вася. — Кто их тут возьмет?

— Ну… мало ли. Мы же сюда попали. — Рассудительно ответил Егор, тем не менее, отойдя от створок в сторону. — О! Тут люк в стене!

Серая крышка технического люка почти сливалась по цвету с материалом стены. Технического — потому что размеры у него были метр на метр: явно не под человека сделаны. Как выяснилось, даже конструкция была аналогичной земной: петли, магнитная защелка, удерживающая крышку в закрытом состоянии. А внутри…

— Кажется, здесь не всегда было так пусто. — Глубокомысленно резюмировал Егор.

Почти весь объем технологического канала за люком занимали… кабели. Толстый-толстый пук кабелей, аккуратно перерезанных так, чтобы ничего не торчало снаружи. В свете фонаря блестел на срезах металл одних коммуникаций, мелкими искорками вспыхивали тысячи маленьких отражений лампы на незнакомом стеклянистом веществе других, третьи вообще содержали внутри оплетки что-то вроде керамики… Я не рискну говорить за незнакомых мне инопланетян, но, если смотреть с точки зрения родной Земли, то в зале некогда находилось серьезное оборудование, требующее, как минимум, электропитания: остальные коммуникации вполне могли служить для передачи потоков данных или для дистанционного управления. Проверяя свою гипотезу, я повел лучом фонаря вдоль стены, и быстро обнаружил еще один такой же люк: скудная подсветка сыграла с нами злую шутку. Вдаль свет фонаря тоже быстро рассеивался, но и на полу я смог найти пропущенное отверстие, аккуратно забранное круглой крышкой. Да, не похоже, что помещение было заброшено. Скорее, его… законсервировали. Как когда-то ненужные ракетные шахты у нас в России, например…

Плохо. Плохо-плохо. Если зал — действительно часть военного объекта, а так оно скорее всего и есть: Нату отправили на Землю приказом по службе — то, значит, родственники жены, как минимум, не смогли добиться организации хотя бы инструментального наблюдения за местом, куда должна была вернуться их дочь. Это значит, что они или настолько потеряли влияние, или… лучше об этом не думать. С другой стороны — может быть, потому они сами Нату и забрали, зная, что здесь ее некому встретить? Разумеется, она рассказала про детей — но вот вернуться по каким-то причинам быстро не смогла. Тогда — нас должны ждать здесь или снаружи от объекта…

Пришлось усиленно помотать головой, вытряхивая из нее лишние мысли. Тяну. Я просто тяну время, боясь открывать чертовы ворота. И боясь, что они не откроются. И… Короче, я, косясь на то, как хозяйственный Егор с сестрой заталкивают вышедшую из строя электронику в люк технологического канала, взялся за штурвал. Усилие… не идет. А в другую сторону? Кремальера под моими руками неожиданно легко поддалась. Крутить, правда, приходилось с заметным усилием — видимо, внутри створок скрывался передаточный механизм. Поворот, поворот, поворот… после пяти минут кручения колеса створка дрогнула — и ме-едленно начала откатываться вбок. Я проморгался: кристалл в руке Василисы неожиданно как будто мигнул и прибавил в яркости — и, вроде как световой круг вокруг капсулы увеличился?

Видимо, запорный механизм дверей был одновременно и механизмом открытия — створка отошла в сторону примерно на полтора метра и застыла. Разогнав темноту фонарем, я увидел все те же серые стены, пол и потолок. Такой же пустой, как и зал-ангар, коридор во всю ширину врат. Ну, хоть что-то… по крайне мере понятно, куда идти.

06

Все-таки «собери рюкзак по рекомендациям в Интернете» никогда не заменят собственного опыта. Часы. Банальные ручные механические часы на случай, если откажет электроника (например, путем длительного погружения в воду)… Впрочем, скорее всего часы бы я тоже угробил — не из-за перехода капсулы между вселенными, так сам во время приземления. «Закон подлости» — рабочее приложение теории вероятностей. А, ладно…

Итак, по законсервированной базе мы бродили… гм, несколько часов. Субъективно, потому что объективно время померить никакой возможности не было. Скорее всего весь комплекс построек был тупо подземным — по крайней мере, ни одного окна нам так и не встретилось. Зато — дверей было в избытке. Двери обычные, открывающиеся поворотом на петлях. Двери сдвижные. Ворота — сдвижные и подъемные. В толще бетона (или материала, на бетон похожего — не строитель я) прятался целый комплекс из переходов, больших и малых зал, комнат проходных, комнат тупиковых… Все это, благо, находилось на одном уровне, а то в трехмерном лабиринте мы бы точно заблудились на раз-два. И так догадались зарисовывать только после первых двух развилок… В целом, через энное время и два привала плюс несколько раз перерисованный в условном масштабе маршрут логика неведомых строителей стала более-менее понятна: зал, где материализовалась «тарелка», был где-то в центре сооружения, вокруг широким кольцом, правда, прямоугольным (да, да, я знаю как это звучит!) располагались другие помещения. По счастью, создатели комплекса не парились с геометрией, и все углы были построены абсолютно прямыми, так что мы и без компаса могли примерно прикинуть где находимся. Замкнутый коридор пронизывал «кольцо» и образовывал… эээ… ступенчатый квадрат? В общем, вел не абсолютно прямо, а петлял, делая прямоугольные изгибы и то и дело упирался в очередные врата. Далеко не такие серьезные — но каждый раз приходилось тратить время, отыскивая возможность открыть преграду вручную, потому что приводы, где они явно должны были быть, — отсутствовали везде. Что не помешало проклятым демонтажникам педантично закрыть нам выход столько раз, сколько это было возможно.

По счастью, то ли из-за размеров коридоров, то ли из-за все-таки работавшей в пассивном режиме вентиляции, дышать было можно везде — однако воздух был ощутимо затхлый. Надо ли говорить, что встретив в конце концов еще одни ворота, выглядевшие как копия самых первых бронестворок, мы обрадовались… и насторожились.

— Переход на следующий уровень! — Уверенно провозгласил Егор, осмотрев преграду.

— Или еще один тупик. — Василиса порядком утомилась, но держалась и упорно старалась показать, что она еще ого-го сколько пройдет. На самом деле, протопали мы не так уж много — но уж больно окружающее… давило. И я бы успел напрочь разрядить единственный работающий источник света, если бы не светящийся «домашний» кристалл у дочери.

— Не тупик. — Старшенький постучал по металлу преграды. — Тут даже надписи есть, а на той — не было.

— Надписи?!

И я, и Лисса немедленно подскочили к указанному месту, я включил фонарь…

— Ты уверен, что это — надпись? — Высказалась еще и за меня девочка. — Больше похоже на штрих код.

— Клинопись! — Заявил мой сын. — У нас в учебнике в прошлом году была большая картинка про Древний Египет. Вы еще не проходили.

— Ну вот еще! — Надулась Лисса. — Они картинками рисовали слова… и-е-роглифами, вот.

— Это только жрецы, а остальные себе мозги не ломали и писали черточками и точками. — Снисходительно пояснил Гор. У меня закралось смутное подозрение, что ребенок что-то такое перепутал,[3] но память отчаянно сопротивлялась… да и какое это имеет отношение? Все равно прочесть не можем эту… азбуку Брайля.[4] Эх, надеюсь, тут написано не предупреждение вроде «не открывать — ядовитая атмосфера?» Плохо. Опять придется проверять на себе…

После пяти минут однообразной работы руками створка послушно поползла в сторону… и кристалл в руке Васи опять отреагировал: разгорелся ярче, как будто даже замерцал. Я уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но осекся — зажмурившаяся дочь широко распахнула глаза и неуверенно махнула рукой во тьму за воротами:

— Пап… там и правда выход. Я… я чувствую? Егор?

— Что-то такое… не уверен. — Сын покрутил в воздухе кистью руки.

Я выглянул в проход и, не удержавшись, хмыкнул. Коридор, ровный и прямой, в первый раз за время блужданий он под небольшим углом поднимался вверх, причем дальний конец терялся в темноте. Неужели и правда — почти выбрались?

Монотонный подъем оказался коварен — вроде совсем не сильно «в горку», но ноги у меня «загудели» уже через пару десятков минут. Еще через десять минут я уже был готов объявить очередной привал, однако дети шагали и шагали как ни в чем не бывало, даже немного обогнав меня. Неужели в рюкзаке дело? Так все равно, брат с сестрой только недавно ощутимо притормаживали движение — а теперь в балласте я? Вот ведь… старость не радость. Хотя я как-то не ожидал «поймать» старость до тридцати пяти. Да и не в такой уж я плохой форме! Я…

— Папа, у тебя ноги болят? — Внезапно остановилась Вася, встревоженно меня разглядывая. — Ой, и спина тоже?

— Эээ… — Вот так сознаваться в своей слабости перед собственными детьми мне не хотелось, но младшенькая даже не стала дожидаться, пока я что-нибудь скажу.

— Пап, я знаю, что делать! Садись на рюкзак… Егорка, что стоишь как чурбан? Помогай!

— О. — Парень «отвис» и метнулся следом за сестрой.

У меня на языке так и крутилось «а может, не стоит?», но… показывать, что сомневаюсь в своих детях? Хрена с два! В крайнем случае, просто посижу — ускорять процесс заживления ран и снимать усталость у отпрысков все равно нормально никогда не получа…

— Ауч! — Хорошо, что от мата при детях я рефлекторно сдержался: в правую икру как раскаленную спицу всадили.

— Егор! Косорукая жаба! — До того внимательно ощупывающая мою левую икру через ткань штанов ногу дочь, толкнула брата… и тот отлетел, как будто ему со всей силы «зарядил» в плечо взрослый человек. — Ой…

Я вскочил, в два прыжка долетел до сына, лежащего на спине и удивленно лупающего глазами — судя по лицу ему даже больно не было.

— Гор! В порядке?!

— Д-да… — Старшенький ухватился за мою руку и легко встал на ноги. — Даже не больно…

— Извини пожалуйста. — Младшая выглядела потрясенной. — Я… ты… никогда от простого «усиления»… прости!

— Да и я никогда… — Дети переглянулись и вдруг замолчали. А до меня внезапно дошло: ноги у меня больше не болели — ни одна, ни другая.

07

— Мама говорила про лечение. Помнишь? — Василиса, после нашей вынужденной остановки, теперь была предельно серьезна и сосредоточена. Внезапно многократно усилившиеся способности ее, в отличии от Егора, не столько вдохновили, сколько напугали.

— М-м… многократное ускорение локальной регенерации биологических тканей из-за стимуляции деления клеток производится на глубину воздействия… — Старший на ходу даже закрыл глаза, чтобы процитировать ближе к тексту. — А что?

— То, что ты с папиной ногой делал. Это было не лечение. Я видела. И почему я этого воздействия не знаю?

— Ну, это… — Брат замялся, но потом со вздохом «раскололся». — Мама показала однажды, когда я еще раз по поводу тренировки пожаловался. Нас на айкидо сенсей заставил общеукрепляющие упражнения делать после года растяжек — мышечную массу набирать, сказал. Час занятий — а потом ноги-руки как ватные и болят… Мама сказала — «молочная кислота» накапливается, и научила ее ускоренно метаб… разрушать, короче.[5] Правда это долго делать надо было, а тут — р-раз… Но она мне не сразу показала, только через три месяца, а у твоей группы как раз до этого этапа занятия должны дойти были.

— Ага. — Девочка отвернулась от брата, переведя взгляд на однообразную стену наклонного тоннеля. Впрочем, я заметил, как она исподтишка то и дело бросала взгляды на меня, точнее на подвергшуюся ее лечению конечность. Хотя я и заверил ее, что все хорошо и ничего неприятного не чувствую, дочь, кажется, это не успокоило. Однако, сделать она все равно ничего не могла — тем более, не здесь: мы уже отшагали больше часа, а наклонный тоннель все тянулся, тянулся и тянулся. По моим прикидкам мы должны были подняться на приличную высоту, метров сто или около того: похоже, база залегала в коре планеты на большой глубине. Впереди не было и намека на «свет в конце тоннеля» — прямой, как стрела, уже порядком наскучивший своей однообразностью, коридор-пандус чернел одинаковой темнотой что спереди, что сзади. Свет фонаря бессильно рассеивался, не освещая и трех десятков метров. Тревожно мерцающий свет камня, пусть и заметно прибавивший в яркости, не набирал и того. Идти вперед и вверх — не самое разнообразное времяпрепровождение…

— Хрр-рп! — Тихий, но отчетливый звук заставил нас замереть, как вкопанных. Дети инстинктивно сделали шаг ко мне, но Егор тут же выступил вперед, сбрасывая рюкзак и принимая что-то вроде боевой стойки. Я судорожно крутил головой — но в пятне света-без-теней ничего, что могло бы издать звук, не было. И никого, соответственно, тоже. Не было даже камешков на полу, которые могли проскрежетать по бетону под подошвой ботинка. Сыну тем временем надоело озираться по сторонам. Он прикрыл глаза, и сделал резкое движение руками.

— Ф-Фух! — В лицо, поднимая пыль, ударил резкий порыв ветра. Фантастическое зрелище — я прямо увидел, как воздушная волна кругом расходится от ребенка: что-то подобное я видел только в кино с Джеки Чаном!

— Гор! Идиот, что ли! — Воздух разметал волосы Василисы и заставил ее саму покачнуться. — Я тут почувствовать пытаюсь, а ты!

— Я подумал — вдруг невидимка? — Вдруг покраснев, выдавил из себя ребенок. — Я в одном кино видел… ну, типа волна воздуха должна была заставить заколебаться маскировку.

— Идиот! Это так не работает!

— Хрр-рп.

Повторный неопознанный звук заставил вздрогнуть всех — а я, наконец, вспомнил про сигнальный пистолет… и немедленно обругал себя последними словами: оружие надо было достать сразу же, как только мы открыли капсулу! Мало ли что? А я тут хожу с детьми(!) как по собственному дому! В нижние карманы моей штормовки изнутри были нашиты специальные секции под выстрелы 12 калибра — по три с каждой стороны. Я заранее уложил два патрона пулевых, два картечных и две сигналки… и теперь на секунду «завис», решая, что взять.

— Хрр-рп! — Такое впечатление, что звук шел сразу отовсюду, а не откуда-то с одной стороны. И он был…

— Васька! — Егор от избытка адреналина уже не сдерживаясь, орал, тыча пальцем в… руку сестры?

— А? — Младшенькая машинально подняла кисть на уровень глаз и разжала пальцы: на ладони ее ожидаемо лежал кристалл Наты. — А?! Трещина…

С тихим «хрр-рп» на камне прямо на наших глазах появилась еще одна засечка.

— Бросай! — Не своим голос заорал старший.

Ф-фух! Василиса не заставила себя просить дважды — процессы деструкции в «стекляшке», сопровождающиеся такими звуковыми эффектами, явно не располагали к эксперименту в стиле «давайте посмотрим, чем все закончится прямо у меня в руке». Пси-устройство вылетело из руки дочери и унеслось назад и вниз по коридору: видно, порядком испугавшаяся Вася опять рефлекторно задействовала «усиление». Улетевший кристалл «сдернул» пятно освещения за собой, оставив нас в полной темноте. Светящаяся, быстро удаляющаяся искра после продолжительного полета ударилась наконец о пол, мигнула, подскочила, еще ударилась, еще и еще… Мы молча стояли и смотрели, дождались, пока источник света остановится… еще постояли…

— Идем, что ли? — Я вытащил фонарь.

— М-может… — Егор нерешительно посмотрел назад. — Ну…

— Ты правильно поступил… и ты, Василиса. — Уверенно приободрил я детей. — Мы же не знаем, что происходит, когда такая штука ломается… и почему она решила вдруг сломаться.

Словно в ответ на мои слова мы услышали далекое и звонкое «КРР-РП!» и через секунду нас едва не сбила с ног воздушная волна. Куда там «обнаружению невидимок» старшенького!

— Пойдем. — Поторопил я впавших в ступор детей… надо сказать, что меня и самого слегка «потряхивало»: что, если бы эта… штука взорвалась у Василисы в руке?! И тут меня как током ударило: второй кристалл, красный, который мы забрали со стола на базе! Тяжелый рюкзак рухнул на пол, я судорожно сунулся в карман… нет, не этот… нашел! Сунутый под луч фонаря, красный камень заиграл бликами на гранях… и все. Прозрачный материал бы цел и трескаться, похоже, не собирался. Или это потому, что мы не использовали его как лампочку?

Первым моим желанием было закинуть опасный предмет подальше. Вторым — отдать Егору: его «подальше» сейчас было значительно большим, чем мое. Третьим… а почему бы и нет, пусть из младшей еще тот «спец»?

— Вася, что с камнем делать?

Девочка было протянула руку к кристаллу — и тут же отдернула. Виновато посмотрела на меня. Ясно. Я аккуратно положил на пол наше последнее возможное доказательство того, что мы тут по приглашению Наты… пусть косвенное, но какое есть… Распрямился, натянул лямки рюкзака на порядком истертые плечи. И просто молча кивнул: пошли, мол. Пошли…

Батарея фонаря начала сдавать еще через полчаса субъективного времени. Быстро так — свет лампы прямо на глазах мерк, обещая через считанные минуты оставить нас в темноте. Прибавили шаг… еще прибавили — как будто это могло что-то исправить. Василиса обреченно зажмурилась прямо на ходу — и вдруг резко затормозила.

— Там! Впереди… там что-то есть!

— Кажется… — Добавил Егор, пытаясь пронзить сгущающийся мрак взглядом. Черт. Черт! Че… О.

Я опять достал пистолет — пришлось убрать его, как только занял руки фонарем. На ощупь вытащил сигнальный выстрел, с громким щелчком переломил оружие и загнал патрон. Постарался, чтобы ствол располагался параллельно полу коридора…

— Фффф-шшух! — Красная ракета слепящей вспышкой унеслась вдаль… и на излете ударилась в преграду. Еще одни знакомые створки броне-ворот.

Колесо кремальеры пришлось нащупывать и крутить в полной темноте. Из-за этого тусклый свет, пробивающийся через расширяющийся проход, мы заметили сразу. Егор, не дожидаясь, пока щель станет достаточно большой для меня, первым проскочил наружу… и издал странный звук. Пришлось бросать рюкзак и протискиваться за Лиссой с пистолетом в руке. На детей я наткнулся сразу за воротами — оба стояли, глядя на явно переносной светильник, стоящий на полу. И на неподвижно лежащую в круге его света человеческую фигуру.

08

В первое мгновение мне показалось, что я вижу землянина — ни в форме фонаря, ни в спектре света, ни в позе, ни в одежде не было ничего… гм, «такого». По сравнению с костюмом-скафандром Наты из записи с красного кристалла, по крайней мере. Наверно, потому я без всякой опаски приблизился к мужчине… не выпуская из руки сигнального пистолета. В пистолет я зарядил второй сигнальный выстрел — на этот раз зеленый, убить таким очень сложно даже при выстреле в упор… по крайней мере, так было написано на форуме, где была выложена инструкция «допила» ствола до нелегального боевого оружия. Однако, даже сигнальная ракета на небольшом расстоянии могла причинить тяжелые телесные повреждения: человек — это далеко не медведь. В общем, я был вооружен, а потенциальный противник или источник информации — как повезет — подавал лишь слабые признаки жизни…

Наклонившись над незнакомцем, я заметил сразу несколько пропущенных мною вещей — может быть, потому, что глаза после нескольких минут полной темноты не сразу адаптировались к свету. Первое — одежда оказалась вовсе не такой простой: материал куртки, например, напоминал ткань только издали, но по фактуре это был скорее… пластик? Толстый гибкий полимер тоже имел признаки внутреннего армирования… или просто плохо гнулся. Больше всего мне не понравились следы, напоминающие оплавленные подпалины на спине и рукавах «куртки»… и это, кстати, отчасти могло объяснить второе пропущенное при осмотре с нескольких шагов: с мужчиной явно было что-то не так. Бледная, почти белая кожа, замедленное, неестественно-механическое дыхание… и полузакрытые глаза, смотрящие в пустоту! Последняя замеченная деталь меня… напугала, что уж там. Я резко дернулся назад, сжимая мгновенно вспотевшей ладонью ребристую рукоять успокаивающе-тяжелого пистолета… и едва не налетел спиной на детей.

Егор и Вася застыли в трех шагах от находки, с закрытыми глазами и в напряженных позах — именно так они раньше общались со своей пси-способностью и с «камнями». Я застыл, не понимая, как быть — ушедшие в транс дети могли делать сейчас что-то жизненно-важное, и, скорее всего, это было связано с лежащей на полу фигурой. Я наклонился к лицу дочери… и с ужасом обнаружил, как по ее лбу скатываются все более и более обильные капли пота. Схватил за плечи, намереваясь «разбудить»… и тут девочка с тихим стоном обмякла у меня в руках. Синхронный стон вырвался у старшего — но сын смог удержаться, всего лишь припав на одно колено и оперевшись руками о пол. Надо быстро валить отсюда — вот только вперед или назад? Сзади точно нет выхода, но впереди может ждать что-то более опасное.

— Папа, стой. Нет… угрозы. — Дочь едва прошептала сказанное, но я почему-то сразу ей поверил: действительно, никакой угрозы нет. Помог девочке сесть на пол, в одно движение, в который раз уже за этот безумный день, скинул рюкзак… подобрал упавшую ракетницу-пистолет, слава богу, не выстрелившую. А теперь…

— Он — кристалл. — Василиса нашла в себе силы открыть глаза и даже бледно улыбнуться — буквально тенью своей обычной улыбки. — Этот мужчина.

Чтобы переварить это простенькое утверждение мне потребовалась пара секунд… и снова дочь опередила меня, заговорив раньше, чем я сформулировал вопрос и открыл рот.

— Он — под действием своеобразного наркотика… который ввел себе сам. Доза… позволяет стать хозяином своих мыслей — предельно структурировать память и сознание… а еще делает его разум доступным для нас. Для псиоников.

— Он потому и пришел сюда — в его тайное место. — Внезапно подал голос старший. — Пси-фон мира приносит видения, создает безумные образы… а он лишь хотел вернуться в прошлое. Еще раз. В который раз. Да, зовут его Мерх и таких, как мы, в его памяти называют не «псионики» а «имперцы».

Наверно, у меня было очень глупое выражение лица, когда до меня дошло, КАК дети получили информацию.

— Под действием… эта штука называется «грань»… он для нас как открытая книга… как кристалл с записями — только их очень-очень много. И… Нет, пап, мы даже здесь действительно не можем читать мысли обычного человека — мы чувствуем тебя, и угадываем! — Егор, несмотря на бледность, самодовольно ухмыльнулся… и тут же побелел еще сильнее, а в глазах сына я увидел самый настоящий страх. — Н-нет…

Я резко дернулся, оборачиваясь и вскидывая оружие… в очередной раз матеря себя на все лады, что не сменил выстрел на пулевой — но за моей спиной все было по-прежнему: лежащее тело, светящая лампа. Резко обернулся назад к сыну:

— Что?!

— Мы… мы с Лиссой… его только что убили!

09

Я, наверное, все же плохой отец. Счастливец в браке, хороший, смею надеяться, муж, но как родитель? Нет, не самый худший, очевидно, но… Хороший отец всегда знает, как вести себя с отпрысками, а дети чувствуют себя за ним, как за каменной стеной. Всегда. Мы с самого начала поделили с Натой обязанности — я работаю, она смотрит за детьми и домом. Так сложилось само собой, а потом мы не нашли причин что-то менять. Зачем? Я пытался общаться с мелкими побольше — но две работы оставляют не так много свободного времени, а хочется еще и с любимой побыть наедине… Мы с женой старались вместе решать воспитательные задачи — показывали, насколько серьезно мы воспринимаем Егора и Василису «как взрослых», объясняли, помогали в учебе, разбирались с проблемами… но — нужно быть честным перед самим собой: я всегда в общении с детьми был в роли ведомого обожаемой супруги. Да и вообще никогда не отстаивал позицию «главы семьи»: нам с Натой даже в голову не приходило, что роль командира ячейки общества нужно как-то определять или делить! Как-то всегда само получалось — и я слишком привык к этому «само». А последние события, в которых дети проявили себя с лучшей стороны, вдвоем подставив плечо там, где я привык опираться на помощь любимой, только подспудно убедили меня, что «они уже повзрослели». Идиот…

— Идиот! — Для того, чтобы добраться до брата, Василисе пришлось буквально проползти на четвереньках разделявшие детей полтора метра: сил встать не было. Пощечина вышла совсем слабой — Егор только покачнулся, но выражение лица разительно поменялась.

— Вася?..

— Идиот! Он сам себя убил — не видишь что ли, он на этой дряни сидит уже несколько лет? И прихватил с собой все порции «грани», какие у него были, чтобы колоть столько раз, сколько придет в себя! Он тут уже четвертые сутки валяется! Его личность уже была готова развалиться и без внешнего воздействия… Он сам с собой это сделал, а не мы!!! — Последние слова дочь практически проорала — если можно орать срывающимся шепотом. Тем сильнее оказался контраст, когда девочка совершенно спокойным голосом закончила. — И мы обязаны воспользоваться его… жертвой, иначе она будет напрасной.

— Что? — Егор удивленно хлопнул глазами. Он как раз пытался сменить позу с «сидя на коленях» на просто «сидя», и застыл на середине движения.

— Что слышал. — Силы и голос постепенно возвращались к младшей. — Ты сканировал его… Мерха вместе со мной. У него в голове — то, что нам нужно: язык, грамота, местные расклады: где что находится, кто здесь главный… как я уловила — выход из базы далеко в пустыне. У него какой-то транспорт здесь где-то есть, а мы даже не знаем, как им управлять… ну, соображай уже быстрее!

— Н-но… — Кажется, сын такой точкой зрения сестры на события оказался шокирован еще сильнее, чем «убийством». Мальчик с каким-то новым выражением лица перевел взгляд на лежащего на полу наркомана, потом назад на сестру. — … мы просто так это возьмем и сделаем?

— Я не хочу умирать здесь в компании с этим… Мерхом. — Вася прищурилась, как будто всматриваясь в рекомое тело, и сморщилась, потирая висок. — Воды тут нет, еды тоже. Этот… привез небольшой запас… и спрятал… ай!

Егор бережно обхватил сестру за плечи и прислонил к своему плечу. Тихо резюмировал:

— Я думаю, это оттого, что мы слишком много информации пробуем осознать — собственные мозги не справляются…

— Нужно… по кусочкам. — Василиса рукавом руки оттерла лоб. Рука заметно дрожала.

— Мы не успеем… даже за сутки… тут работы на несколько лет. А его сознание без личности скоро начнет угасать.

— Мама записывала информацию на кристалл из своей головы — структурировала и записывала… а здесь уже структуризация проведена: единственную нелинейность мы… сломали. Просто перенести, не осознавая… кристалл у нас остался. — Сестра слабо мотнула головой в сторону приоткрытых ворот.

— Он может взорваться, как и большой. — Старшему высказанная идея совершенно не нравилась. — И потом, что это нам даст? Осознавать все равно придется по кусочкам и очень долго… если переписать вообще получится.

— Получится. — Упрямо наклонила голову Василиса и с усилием отлипла от плеча брата, села ровно. — Это единственный шанс. Нам невероятно повезло наткнуться на этого… нужно воспользоваться возможностью. Иначе нам маму просто не найти!

— И что делать?

— Вот я и думаю…

— Я знаю, что делать. — Вмешался я в спор детей.

Пока брат и сестра обсуждали обстановку, я боролся с мучительным ощущением полной нереальности происходящего… и одновременно с еще более болезненным ощущением собственной бесполезности. У меня не было таланта к псионике — Ната говорила, что это генетический дар, в популяции людей довольно редкий. И что вообще полюбила меня за другой талант… Мне вдруг вспомнилась та ночь — пьяная пятерка гопников, только теперь, с высоты своего возраста и опыта я осознавал: для Наты я мог быть там полезен лишь как отвлекающий маневр. Живой щит или, как говорят, мясо. Когда пятеро на одного — мышцы не решают: нужно оружие и умение им владеть. Но если оружия нет, то своей болью ты можешь купить несколько лишних шансов тому, кто совладать с противником способен. Я не мог помочь детям сейчас — в мире наверняка других, ушедших вперед технологий, без пси-способностей, почти без оружия и без умения применять даже то, что есть. Но я по-прежнему мог стать «мясом», живым щитом, только в этот раз не от людей, а от сложившейся ситуации. В положении или «все рискуют умереть», или «я рискую больше других, но, в случае выигрыша…» у меня даже сомнения не возникло, что выбрать.

— Если я правильно понял, то наркотик, как его, «грани»? — разработан имперцами для работы с памятью человека, верно?

— Па-ап?

— Дальше. — Я сделал знак не перебивать меня. — Этот препарат опасен, но не летален, человек после применения возвращается примерно в то же состояние, в котором был, так?

Егор машинально кивнул, Василиса нахмурилась.

— И последнее — Вася может переписать информацию, не осознавая, это тоже я правильно понял?

— Отец!

— Папа!!! — Дети, не смотря на слабость, синхронно вскочили. — Ты же не…

— Дозировку вы можете считать у Мерха в голове. Я принимаю препарат, Лисса переписывает мне память… донора, сколько получится, потом действие прекращается — и вуаля. Информация сама «распакуется» моей голове. Ну и вы сами сказали, что настолько хорошо меня знаете, что угадываете мои мысли… так что, надеюсь, не сотрете любимому папе в мозгах что-нибудь… ненужное.

Дети смотрели на меня огромными глазами, и в них смешалось столько всего, что я и не пытался угадать отдельные эмоции. Зато сам я, на удивление, испытывал не страх и не достаточно логичные опасения за исход придуманной «на коленке» процедуры — нет, меня распирала идиотская гордость. Смогу! Все-таки смогу защитить детей. Ната будет мной гордится, если… КОГДА мы ее найдем!

Часть 2

Бороться и искать

10

У меня никогда раньше не было опыта приема наркотиков. Впрочем, едва ли «грань» можно было назвать наркотиком в прямом смысле этого слова — психотроп, вводя человека в измененное состояние сознания, вовсе не вызывал «чувства невероятного наслаждения». А вызывал он… боюсь, нужных слов, чтобы описать, что я чувствовал, находясь под воздействием допросной химии имперцев, я просто не подберу. Когда ты как бы проваливаешься сам в себя, и твоя голова изнутри становится похожа на железнодорожный вокзал, смешанный с многоярусным автоматизированным складом и библиотекой. Тебе становится доступна любая часть памяти, более того, ты можешь выгрузить ее на виртуальный поезд — в виде мешков, ящиков и прочей тары — и перевезти в другое место. Например, поместив воспоминания в оперативную зону, можно вспомнить что угодно настолько подробно, насколько это вообще возможно — с эффектом максимального присутствия… Это «безобидное развлечение», повторяемое раз за разом, сломало разум Мерха — впрочем, с головой у него и так было не все в порядке. На земные годы мужику было шестьдесят пять (!!), а он, видите ли, посчитал, что «жизнь кончена», эмо-инфантил хренов. Проблемы на работе, никому не нужен, живет один, интроверт, ни с кем не общается, старается все делать в одиночку, скорбит втихаря о «старых добрых временах»… и страдает от того, что жизнь не удалась.

Знаете, что Мерх раз за разом вспоминал с таким упорством? Свою учебу в инженерно-технической академии на Соноре! Чем-то это очень престижное учебное заведение, не носящее приставки «имперское» только по причине расположения и смешанности преподавательского состава, набранного «с каждого мира по нитке», напоминало старые советские ВУЗы. В Академии охотно учили бесплатно, но потом будь любезен — отработай по распределению и не жалуйся на зарплату. Мерха отправили сюда, на Каллигу, где он провел последние сорок лет… Надо сказать, студенты в академии, даром, что принадлежали к высокоразвитой технической цивилизации, охватывающей множество звездных систем, вели себя ничуть не лучше каких-нибудь прорвавшихся из глубинки на бюджетное отделение московского ВУЗа молодых идиотов без тормозов. Пили, гуляли, куролесили, ну и Мерха регулярно втягивали в свои приключения — не без последствий для оного. С «гранью», например, будущий технический специалист познакомился на допросе в службе социальной защиты Сонора. Что для этого нужно было учинить, я так и не понял: от постоянного «перекладывания» части студенческих воспоминаний в оперативную зону памяти ассоциативные связи между событиями разрушились, что и стало основной причиной деградации личности Мерха.

Все это я узнал уже потом — когда мучительно приходил в себя, лежа на спальнике в том же помещении, где я и дети нашли этого… донора. А до того… Передача воспоминаний «изнутри» выглядела так: внезапно обнаруженная рельсовая ветка, тянущаяся от здания вокзала-склада моего сознания куда-то в белесую бесконечность… и приближающаяся бесконечная вереница товарных вагонов, платформ и цистерн, загруженных разномастной тарой без локомотива. Следующие часы? Дни? Недели? — я провел, ежесекундно пытаясь успеть распределить этот бесконечный поток по веткам и тупикам сознания: сначала успевая как-то сортировать, а потом уже как попало — лишь бы были свободные места. В какой-то момент, вместо одной входящей колеи к моему мозгу подключилось аж шесть: дочь каким-то образом догадалась или поняла, как делать первичную сортировку, и стало легче, несмотря на возросшие объемы трафика… Через бесконечность времени загрузка завершилась, и я попытался понять, что именно мне досталось и, по возможности, рассортировать полученное… и тут действие «грани» кончилось.

Объективно, сознание просто возвращалось из состояния неестественной структуризации в естественное. Субъективно… я почувствовал себя перчаткой, которую выворачивают наизнанку! Уверен, испытай донор хоть раз подобное — враз растерял бы желание помирать: у Мерха воспоминания просто вставали на свои места, а у меня… у меня был огромный объем информации, который раньше отсутствовал. Причем информации… гм, ну пусть — архивированной… разобрать и разгрузить я успел самый мизер. Контроль над механизмами собственной памяти я уже утратил, зато подсознание, наоборот, «проснулось» и, подчиняясь вложенному эволюцией механизму, постаралось разом обработать новые колоссальные массивы данных. Дальше… дальше я просто валялся в бреду. Смутные воспоминания о видениях, о испуганных, странно искаженных лицах Егора и Васи, о том, как мне протирают губы влажным платком и пытаются напоить…

Когда я окончательно пришел в себя, то обнаружил сразу несколько вещей. Во-первых, я все еще лежал в кругу света лампы Мерха. Во-вторых, я был гол, аки младенец и завернут в… определенно, очень неприятно воняющий продуктами человеческой жизнедеятельности спальник. В третьих… Я попытался оторвать голову от импровизированной подушки — и невольно застонал: страшная слабость не давала мне даже нормально пошевелить рукой. Ко всему прочему, у меня «ныла душа». Попытавшись разобраться в последнем, я едва не выматерился вслух — вместо этого, меня «пробил» приступ сухого кашля. Мерх, с-с… сволочь, ну спасибо тебе за прощальный «подарок»! Только чужой многолетней депрессии мне и не хватало!

— Папа!

— Папа!!! — Если глаза у Егора просто подозрительно блестели, то дочь ревела в три ручья, даже не пытаясь это скрыть. Облегченно ревела.

— Ты кашлял… пей, вот, пей!

— Спа… сибо. — После горячего «пакетикового» бульона у меня даже прорезался голос… и проклятая слабость постепенно начала отступать. — Долго я так… здесь?

Дети замялись, а я с запозданием понял, что средств измерения времени у нас не осталось, а под землей закатами и рассветами не полюбуешься. Проклятье! Только сейчас я сообразил, через что заставил пройти собственных детей — мало того, что отец валяется почти как мертвый, так еще и протекает это бесконечно долго: без привязки к суточным ритмам природы восприятие времени обычно начинает чудить.

— Дайте мне шанду, проверю по таймеру… — Попросил я… и наткнулся на два удивленных взгляда. — Ну, шанду… мы его еще за фонарь приняли сначала… далеко стоит, мне пока не дотянуться самому.

Первым выражение лица сменилось у сына: сначала на недоверчивое, а потом…

— Получилось… Вася, у нас — получилось!

Что получи… только тут я осознал, что меня никто не учил работать с портативной системой биологической очистки, что я не знаю с детства дереш — «эсперанто» местной цивилизации, да и имперский на курсах в Академии не учил. Некоторые знания вообще легли так, что я не мог их разделить — например, принципы построения распределенных компьютерных сетей на Земле и здесь были совершенно идентичными (разумеется, реализация отличалась). Тут я «вспомнил» еще кое-что — и опять раскашлялся: мой организм смех «не потянул». Выпив еще несколько глотков — в этот раз чая, я чуть успокоился и сообщил детям:

— Мерх… кха! Мерх — это не имя, и даже не прозвище. Это — жаргонное название профессии, вроде нашего слесаря и электрика, только еще и компьютеры чинит. Вот кем надо быть, чтобы самого себя даже мысленно так вместо имени называть?

11

Г-гадкая штуковина! Это я про шанду, если что. На самом деле, незаменимый девайс, если необходимо очистить что-то от излишней… гм, биологии. Судя по отдельным вылезающим у меня ассоциациям, часть приборов, с которыми работал безымянный мерх, находилась в таких местах, куда лично я не полез бы без плазмомета… тьфу ты, опять «наложенная память» прорывается. В том числе, с помощью шанды можно было и помыться… в смысле, «помыться». Что-то вроде пресловутого «ионного душа», к месту и не к месту поминаемого в космофантастике: выставляешь самую малую толщину проникновения, и просто водишь активной зоной над телом, отшелушивая вместе с грязью верхнюю часть ороговевшего слоя кожи. Провести несколько раз — безопасно, увлечешься одним местом или задумаешься — можно кожу до мяса снять… брр! Зато не надо тратить дорогую воду, потом просто щеточкой почистился и стряхнул с себя обезвоженную пыль, главное не забыть очки одеть перед началом процедуры, а то можно и глаза повредить. Ну или если совсем по-мажорному — использовать тонкопленочный полимер, распыляемый из баллончика и насмерть цепляющий на себя всю грязь — тогда шанда счищает пленку, не укорачивая и утончая, например, волосы. Полимер, а, если по-русски, шампунь мне пришлось растранжирить, дабы отмыть себя: дети, после того, как я… гм… ладно, скажу прямо — обделался! — раздели меня и обтерли как могли. К счастью, одевать назад не стали — завернули в спальник, который теперь годился только на выброс. Впрочем, учитывая, что в состоянии «бревно» я пробыл пять земных суток, все было совсем не так плохо. А если учитывать, что после переноса памяти я мог вообще не выжить… или остаться дебилом — так и вообще все было чудесно. А запах что? Шампунь и шанда. Чувствовал я себя при этой процедуре примерно так же, как человек, бреющийся скальпелем… н-да. Ну, донор памяти проделывал такую процедуру каждый день уже десять последних лет — и ничего.

На самом деле воспоминания достались мне в весьма ограниченном количестве — первыми были скопированы наиболее актуальные разделы памяти, те, к которым мерх обращался чаще всего. Другое дело, что в «актуальное» попали те же студенческие воспоминания, к которым бывший владелец испытывал прямо-таки болезненную тягу — но, может это и к лучшему. А вот что делать с непонятной тянущей тоской, также перешедшей по наследству? Вопрос тот еще. Хорошо хоть я точно знаю, что она — не моя…

Копирование даже того, что переписать успели, все равно не обошлось без проблем. Чем менее использованными были воспоминания, тем больше было в них дыр, плюс, подозреваю, и сам процесс «перезаписи» добавил изрядно. Кстати, я воспринимал приток информации как непрерывный, но на самом деле Егор и Вася делали его в течении трех дней, с перерывами и меняясь, почти не оставив времени себе на сон. И «скормили» мне за это время четыре дозы «грани» — потому что выход из измененного состояния сознания означал окончание процесса и длительный отходняк, на который просто не было времени… Некоторые ключевые сведения я скорее всего так и недополучил, оставалось надеяться только на то, что уже переписанного хватит для адекватного поведения в обществе.

К концу третьего дня когнитивные области мозга Мерха окончательно отказали, и дети отволокли его практически труп дальше по коридору: кормить и поить перешедшее в вегетативное состояние тело человека было бессмысленно, а смотреть на мучения — тяжело. Брат и сестра наверняка получили тяжелую психологическую травму и что с этим делать я просто не знал. По крайней мере, адекватного детского психолога, способного помочь юным псионикам, на Каллиге не было. Больше не было.

Четырнадцать лет назад Империя приняла решение о снятии протектората с системы Каллига, после чего все производства и исследовательские центры были свернуты, граждане Империи перевезены в другие системы, базы армии и космического флота демонтированы (а что осталось — законсервировано) или уничтожены. И, главное, прекратилось дотационное финансирование — это одним махом выбило почву у местных не-имперцев из-под ног. Планета была пригодна к колонизации, да вот беда — местная жизнь не успела и, в обозримом будущем, не собиралась выходить на сушу, по причине сугубого преобладания одноклеточных форм над многоклеточными. То есть мало того, что суша была начисто лишена хоть какой-то почвы, так еще и ураганные ветра не давали людям свободно расселяться по поверхности планеты: любое жилище, не защищенное сверхпрочным куполом или не закопанное в землю, рисковало в один прекрасный момент просто улететь.

Результат не замедлил сказаться. Сейчас Каллига была больше похожа на мир, переживший апокалипсис, чем на планету, просто оставленную ее бывшими владельцами. Мегаполисы стояли полупустые и постепенно разрушались, половина коммунальных и прочих служб там не работала. Процветала наркомания и умеренный бандитизм — для крупного у населения просто не было ценностей, что можно было бы «отобрать по-честному и разделить по справедливости». Чуть ли не половина оставшихся людей занималась тем, что демонтировала все более или менее ценные трофеи: части конструкций, компьютерные системы, украшения — все, что перевезти космическим кораблем до соседнего мира было дешевле, чем произвести там. Своеобразный «закон и порядок» где-то поддерживался местным самоуправлением или народной милицией,[6] где-то бандами или отрядами наемников. Последним «живым островком» ушедшего межзвездного государства оставался только наземный центр дальней связи и навигации — с сокращенными в десять раз штатами, он по слухам должен был «вот-вот закрыться», но все не закрывался и не закрывался…

Я, пытаясь выудить из памяти все, что знаю о текущей ситуации в мире, где мы оказались, машинально продолжал выполнять гигиенические процедуры. Как раз выключил шанду и выбрался из кучи тонкопленочных «стружек», снятых с собственного тела вместе со всем, что на нем скопилось за неделю без возможности помыться — то еще мерзкое зрелище. Однако мысль о последнем имперском анклаве на планете заставила меня буквально застыть. Предположим, Нату забрали родственники (или не родственники), стартовав с этой планеты и вернувшись сюда же («можно попасть в соседнюю Вселенную, но не на соседнюю планету» — и линия-маршрут от Земли была нарисована только одна). Сделать это можно при помощи пси — то есть это были имперские граждане. А имперские граждане на планете — есть только в ЦДС, имперском центре дальней связи и навигации. Даже если Каллигу посетили какие-то другие имперцы, то мимо ЦДС это событие пройти не могло! На чем именно основана моя уверенность, я сказать не мог, но… логично же? В темпе натянув единственные запасные штаны и футболку, я, не завязывая берцы, выбежал в коридор:

— Егор! Вася! Я знаю где искать нашу Нату.

12

— Па-ап… а оно вообще ездит? — Василиса потыкала пальчиком в борт транспортного средства, на котором сюда добрался ныне покойный мерх. Машина мало того, что была выкрашена грязно-песочного цвета краской прямо поверх изъеденного ржавчиной борта, так еще и накрыта маскировочной сетью расцветки «пустыня». Кстати говоря, я никогда не задумывался, почему маскировочные накидки для техники делают в виде сети. Теперь же местный климат прямо с ходу показал мне одно из важных преимущество такой вот компоновки маскировки: снижение ветровой нагрузки! С правой стороны сеть и машину под ней засыпало песком почти по низкую покатую крышу — и ничего, камуфляжные параметры только улучшились.

— Скорее, летает, правда, не очень высоко. — Сын, пока я сражался с заклинившим люком, успел сунуть голову под днище «пепелаца». — Тут явно сопла!

— Воздушная подушка с принудительным нагнетанием, на бóльшей скорости экранопланирует уже самостоятельно. — Перевел я сумбур в голове в понятные себе самому и детям фразы. — Вроде бы когда-то эта штука могла и летать, но сейчас я бы не рискнул подниматься выше, чем на пять метров.

— Если эффект экрана, то скорость должна быть под сотню кэмэ в час. — Авторитетно заявил Егор, как и всякий мальчишка любящий читать про оружие, корабли и всякие неоднозначные технические решения. — Если упадет — разобьемся так и так.

— Не упадем, тут система аварийной посадки еще цела… до некоторой степени. — Люк наконец поддался — пришлось основательно долбануть с ноги, дабы замок наконец «отпустило».

— Технологии на грани фантастики. — С сарказмом прокомментировала последнюю процедуру дочь. — А мы точно попали «в мир будущего»? А то больше «Безумного Макса» напоминает…

— Это только снаружи. — Посулил я девочке, кивая на вход в машину. — Ты посмотри что внутри… только не трогай ничего, тут все на соплях держится… и так же летает.

Дети не заставили себя упрашивать два раза, и тут же исчезли в проеме люка.

— Ух ты-ы!

— Жалко, папа материться запрещает… — Голос Васи был скорее ошарашенный. Я, уже зная что увижу внутри, спустился следом.

Сам транспорт (мерх так и называл свое перевернутое корыто — «транспорт» или «транспортер») в целом напоминал земные суда на воздушной подушке: «зализанные» обводы, широкое плоское днище, необходимый минимум торчащих из обшивки сенсоров и антенн. Это снаружи, потому что внутри отличия были разительными! Прежде всего, инженер и айтишник в одном лице напрочь не признавал фальшпанели в своей машине — действительно, зачем? Только мешают добраться до чего-нибудь, в очередной раз сломавшегося. Как итог, внутренности транспортера представляли из себя то еще переплетение проводов с редким вкраплением трубок: от пневматики и гидравлики цивилизации Вселенной-один постарались отказаться везде, где технологическое развитие это сделать позволило. И вообще от движущихся частей — по возможности. Экономичнее, дешевле в обслуживании, проще заменять в случае выхода из строя и вообще легче найти неисправность… Я поймал себя на том, что про себя повторяю слова одного из преподавателей донора памяти с вводной лекции по предмету, и досадливо поморщился. Потом вообще помотал головой, пытаясь избавиться от почти слышимого голоса в голове — получилось, но взамен попробовала навалится апатия… да что ж такое то! Я сюда вообще-то за другим пришел.

— Вода. Где-то треть бака накапало. — Эту информацию я получил не из показаний датчиков, а банально постучав по указанной емкости разводным ключом. Гаечный ключ до боли напоминал своего земного собрата и отличался только специальным покрытием на рабочей поверхности, позволяющем захватить даже совершенно круглую гайку без граней. Тьфу, как же избавится-то от этой нудноты в голове?! — Повезло, мерх не выключил систему кондиционирования корпуса — боялся, что аномально ведущий себя в тепловом спектре объект заметят из космоса.

— Тут еще и кондиционер включен? — Выпучил глаза Егор. — Жарко же как в печке!

— Как и в пустыне вокруг. — Педантично поправил я его. — Тепловая маскировка дополняет визуальную. А вообще-то здесь не так уж и горячо, всего около тридцати градусов Цельсия — просто пустынный ландшафт создает такое впечатление и обманывает наше сознание… Помоги мне слить конденсат лучше.

Дети за моей спиной переглянулись и Вася отчетливо пожала плечами. Меня как игла кольнула в сердце — но я сделал вид, что ничего не заметил. Как бы мне психолог не потребовался самому вперед отпрысков… а то и полноценный психиатр. Хотя, тут может не процесс «перезаписи» виноват, а просто без общения с Натой из меня полез тот самый «ботаник-заучка», каким я был в школе?

Друзей в школе у меня почти не было, а с теми, что были, я поспешил разорвать все контакты после поступления в ВУЗ. Плохо быть интровертом — это вам любой экстраверт скажет. Дружба и приятельство меня тяготили, а все, что связывало нас, осталось в школе. Возможно, все дело было в той первой влюбленности, про которую я потом признался любимой… В общем, в Москву я ехал с твердым желанием оставить прошлое позади: с глаз долой — из сердца вон. Университет же перед поступлением вызывал у меня настоящую эйфорию — столько будет умных людей, с которыми можно нормально поговорить. Нет — частично ожидания оправдались. Даже, я бы сказал, во многом… только, боюсь, ждала бы меня судьба как у безымянного мерха, если бы не Ната. Именно она заставила меня измениться, ради нее я был готов отказаться от самого себя, что уж там говорить про вредные привычки или не самый приятный стиль общения? Пока мы добирались до Омутов, запускали капсулу и выбирались из подземных катакомб — я успешно сопротивлялся накатывающему отчаянию, побеждал его. Но после ментальной операции… Во мне как будто внезапно проснулся тот, прежний Михаил, разочарованный в людях мрачный подросток. Неужели он так и жил все эти годы на дне моего подсознания, загнанный туда прессом светлого и целительного чувства к лучшей женщине во Вселенной… во всех вселенных? Господи, насколько все было проще еще совсем недавно…

Мерх-донор воспоминаний действительно был чем-то похож на Михаила-первокурсника. Просто — ему не повезло так, как мне. «Не заметила» однокурсница, которую он любил все семь лет обучения, не оценили талант, не выдвигало на руководящие должности начальство. Вроде все шло само собой — но куда-то не туда, причем о «туда, куда надо» сам технический специалист имел представление весьма смутное. Новых знакомств мужик избегал, про друзей и говорить нечего, все общение с немногими коллегами сводилось к «я-просто-делаю-свою-работу»… А потом — Империя объявила о своем отказе от протектората и уходе с планеты, и все пошло под откос. Он своими руками демонтировал системы, которые лично настраивал и устанавливал. Он все чаще прощался с людьми, улетающими навсегда, видел, как процветающий, хоть и своеобразный край превращается в помойку… и помогал в этом, выполняя условия контракта. У Мерха даже было своеобразное представление о чести — даже когда город Танис объявил о своем превращении в независимый полис, и разбежалось последнее начальство, он продолжал выходить на работу. Правда, уже самостоятельно брал деньги с новых заказчиков — и у бандитов, и у других мутных личностей, и у представителей превратившихся в «само-управляемые структуры» отдельных жилых зон… Ровно день в день окончания договора, который ему теперь и некому было закрыть, просто свалил в пустыню, прихватив с собой все запасы психотропа, которые смог наскрести. Координаты аварийного люка-входа в хорошо экранированный «предбанник» лабораторного комплекса ему были откуда-то известны: место, чтобы «повспоминать», и где пси-фон планеты не рисковал вывернуть мозги наизнанку после приема «грани», у него на примете было давно.

Не знаю, на что рассчитывал «мастер технической поддержки», но по моему мнению, мужика банально «рубануло». Он не знал, что делать дальше, и решил… сбежать. Туда, где можно заниматься любимым занятием и ничего не решать. Даже этот, почти истерически-импульсивный поступок мерх произвел педантично и занудно: не забыл взять с собой весь свой обычный инструмент, перетащил после прибытия емкости с водой под землю. В очередной раз отремонтировал транспортер. Правда, было еще кое-что, связанное с отъездом: в памяти всплывали крики «Эй, ты! Стой!» — и два ощутимых толчка в спину. Как я ни старался, так и не смог «увидеть» этот эпизод, зато всплывали все новые и новые нюансы существования мерха за последние годы. И… это было очень странно чувствовать, но я понимал его. Понимал, почему он поступил так в тот или иной момент, ощущал, что сам мог ответить (или не ответить) так же на реплику на улице… Теперь мне каждый раз упорно приходилось себе напоминать: Мое лучшее НЕ осталось в прошлом. Я найду Нату. Я НАЙДУ Ее! По крайней мере, у меня остались наши дети… Чертова заемная депрессия — как будто мне своей мало!

— Папа? — Голос Егора заставил меня вздрогнуть.

— Просто задумался. — Я показал на единственное кресло в рабочем объеме транспорта: гостей подвозить мерху не случалось. — Нужно как-то разместить вас на время дороги, а то в этом проклятом клубке проводов не то, что двигаться, на земле стоять опасно.

— Конечно, пап! — Мальчик заулыбался, и, неожиданно, прижался к моему боку. Я с некоторой растерянностью неуверенно провел рукой по его коротким волосам и Гор быстро отстранился. Виновато посмотрел — и, схватив двадцатилитровый сосуд, заполненный конденсатом, легко оторвал от пола и выставил за пределы машины. И тут же выпрыгнул сам. Слова «не надрывайся» и «я сам понесу» так и застряли у меня в глотке. Я изменился, да, но и дети тоже стали другими. Многодневное испытание одиночеством, смерть человека и взятая на себя колоссальная ответственность не могли не отразится на их мягких и пластичных детских характерах. Иногда мне казалось, что мы не отец и его дети, а какие-то совсем посторонние люди. Приходилось прикладывать усилия, чтобы разогнать наваждение…

— У нас те же проблемы, пап. — Василиса вернулась с противоположной стороны «салона» транспорта. — Дома… мы никогда не могли так хорошо ощущать твои эмоции, буквально угадывать, о чем ты думаешь. Здесь мы смогли ощутить, как нас любит родной отец… а потом сами, своими же руками сделали с тобой… такое. Приходится постоянно напоминать себе, что ты сделал это ради нас всех, ради мамы, что выбора другого просто не было. Псионика — чудовищная штука… Прости…

От этих простых слов повеяло таким… Мне внезапно показалось, что я уже почти старик, а напротив стоит моя взрослая дочь, уже сама воспитавшая детей. Новое наваждение длилось не более секунды, но я успел полностью «насладиться» ощущением «жизнь прошла» и «вот и выросли мои дети, и стали меня понимать». Моргнул — и передо мной опять внутренности транспортного агрегата мерха и десятилетняя девочка. Девочка с недетскими глазами… впрочем, противоестественно-взрослое выражение лица уже покидало лицо дочери — вместе с одинокой слезой, медленно скатывающейся по щеке. У меня в глазах тоже защипало. В этот раз я не испытывал никаких проблем при выражении чувств — прижал к себе ребенка и ощущал только одно: я защищу их, защищу любой ценой! Пусть даже придется пойти на в сто крат худшие жертвы, чем сейчас. Я понял, что «увидел» в своем воображении. Да, дети могли и не найти кристалл или не начать искать — мало ли, почему. Я бы остался отцом-одиночкой, снедаемый черной меланхолией — кто знает, удалось бы мне ее победить? Удалось бы НАМ справится с пропажей Наты? Наверняка наша семья распалась бы, стоило детям дорасти до совершеннолетия: очень тяжело простить друг другу это вечное напоминание о прошлом самим фактом своего существования. Наверняка дети и свои пси-способности постарались бы забыть: прошлое — прошлому… Но! Мы нашли камень Наты, мы нашли капсулу, мы даже чертова мерха нашли и… использовали. Мне тридцать пять, а детям — двенадцать и десять, и все будущее еще впереди! Мою жену, мать моих детей — еще можно найти: если не на этой планете, так в этой Вселенной обжитых планет хватает! Не позволю себе проиграть! Особенно какой-то мутной дури в собственной голове.

13

— Нет, это не «Безумный Макс», это «Звездные Войны». — Василиса накинула на голову капюшон самодельной накидки «премилого» оранжевого цвета, одернула слишком длинные рукава так, чтобы те закрывали кисти рук. — Силу почувствуй, юный падаван. Поможет тебе она… но темной стороны берегись!

— Мы уже давно на Темной Стороне тогда. — Фыркнул Егор, недоверчиво изучая, как я «режу» и «склеиваю» оставшуюся часть термоэлектрогидроизоляционной неткани. Неткань — это наиболее близкий перевод термина, в оригинале что-то вроде сокращения от словосочетания «нетканое полотно». В данном случае «полотно» само по себе было многослойным композитом из… н-да. Ну, пусть будет слово — неопластик. То есть, как бы дальний потомок обычных пластиковых пленок, но одновременно и керамических волокон, и еще хрен знает чего. В Академии мерха вроде как учили истории развития науки и техники, вот только он именно эту часть обучения почти начисто забыл, причем, такое чувство, сразу, как сдал. Впрочем, я тоже «историю вычислительной техники», например, сдавал, а помню… разностную машину Бэбиджа, женщину-математика англичанку Аду, в честь которой первый алгоритмический язык программирования назвали, и… упс. А, ладно…

— Если мы на Темной Стороне, то где моя Молния Силы? — Резонно возразила Василиса. — А еще — светящиеся желтым глаза? Как раз к этом оранжевому балахону в цвет.

— Попросить папу, чтобы он тебе еще и сумочку раскроил, тоже под цвет?

— Зачем мне сумочка, когда у меня есть замечательный брат, освоивший пси-усиление тела? Который и понесет все наши вещи… в оранжевом мешке! Личный носильщик будет так здорово сочетаться с цветом этого милого плащика…

— Па-ап, может, хоть рюкзаки оставим свои, а не будем делать из этой… изоленты? — Буквально взмолился сын. — А то действительно, будем как те деды морозы: «А что в мешках?» «Подарки!» «Так это все нам?!»

— Гор, я же вам уже объяснил — тут так не ходят. — Я отложил в сторону продвинутый гибрид паяльника, сварочного аппарата и ножа: близким аналогом его названия на русском, если откинуть слово «палка» будет… пожалуй, «стило». Только этой штукой можно было задавать неткани швы и границы, которые она не пыталась «зарастить», растекаясь, по возможности, до границ рулона, из которого она была вырезана. «Изоленту» я нашел тут же, в «предбаннике» подземного комплекса, ориентируясь по знаниям донора памяти. Да, даже в другой вселенной слесари и инженеры прячут излишки — дабы следующую порцию ремматериалов не уменьшили. Конкретно изоляцию в рулоне запихнули в один из кабельных колодцев, подходивших по размеру. Найти оказалось достаточно просто — при демонтаже про «заначку» и не вспомнили.

— Вообще-то, пап, то, что на тебе, от наших вещей по виду не сильно отличается… — Осторожно потрогал рукав мерховской куртки старшенький. Вася хмыкнула — уж она-то отличия видела прекрасно: маленькая, но «настоящая женщина». Меня же в очередной раз слегка передернуло. Спасибо за напоминание, блин…

Да, я снял одежду с трупа. Что уж теперь-то — после копирования памяти? Тем более, она мне действительно была нужна. Тщательно отчистил шандой, а потом и вовсе поставил «фонарь» в режим «обеззараживания помещения» на полную мощность на двадцать минут — как раз столько, чтобы превратить застывший труп в прах. Мы еще раз поднялись с детьми на поверхность и в полном молчании развеяли прах по ветру, отдавая последнюю дань и выполняя последнее желание безымянного инженера — чтобы в конце концов все окончательно решилось без него. Мне же достался комплект одежды — «в наследство»…

Современная одежда развитых цивилизаций во Вселенной-один имела регулируемый размер, могла герметично застегиваться, сама регулировала влажность и температуру внутри, часто могла впитывать органические выделения — последнее ограниченно. И все это только за счет ткани… вернее — неткани. Дополнительные опции, как то же армирование, в материал вплавлялись отдельными интегрированными приборами. Комплект «мастера на все руки» только внешне был похож на образцы двадцать первого века с Земли — на самом деле, рабочая одежда мерха представляла собой армированный скафандр, разве что без шлема и сервоприводов. И увы — собрал «с миру по нитке» и таскал на себе все это великолепие предыдущий владелец не от хорошей жизни. В коммуникациях города, кроме небезопасной плесени и грызунов типа крыс нескольких видов (откуда только взялись?), вполне можно было вляпаться в кислоту, наступить в лужу жидкости под напряжением… или встретить людей, что было совсем плохо. Мерхов обычно не трогали — это считалось не по понятиям, но, кроме организованных бандитов, наркодельцов и редких наемников, существовало «совсем дно». Опустившиеся уже-не-люди были готовы прирезать за небольшое количество денег или вещей на перепродажу… или просто «под кайфом»… или придумать еще чего «поинтереснее». Просто удивительно, как быстро — быстрее плесени на трубах и кабелях! — наросло на человеческом обществе… такое.

— Понимаешь, Егор. — Я помолчал, уже привычным усилием воли прогоняя из головы посторонние мысли. — Заявиться в Танис в нашей одежде с Земли — все равно что приехать погулять по Москве в настоящих рыцарских доспехах и одежде семнадцатого века. Причем погулять не где-нибудь в центре на Арбате, а в «четком»[7] районе города типа Митино[8] ближе к вечеру. Мало того, что все коситься будут и снимать на телефоны, так еще и обязательно найдется кто-нибудь, кто поймет — не бутафория. Дальше объяснить, что будет? Причем учти — в столице люди легко себе объяснят твой наряд как «переодеться с фестиваля забыли» или «опять рекламу раздают», а здесь такого точно нет. И ткацких фабрик нет. Зато — любителей поживиться за чужой счет хоть отбавляй, в том числе и челноком с космического корабля — потому что откуда здесь еще могли взяться «ряженые» в дорогущем старье, да еще и совсем уж редкого детского размера?

— Все ясно, пап. — Сын уныло кивнул, но буквально через минуту его «прорвало». — Если б хоть цвет был какой другой!

— Ро-озовый! — Немедленно предложила сестра-ехидна. — И фиолетовенький такой…

Ответом ей был стон умирающего лебедя.

— Я обещаю, самым первым мы купим для вас одежду… сразу, как только я заработаю немного денег. — Посулил я. В карманах у мерха было космически пусто — впрочем, это было не самое редкое состояние для этого эмо-наркомана. В этот раз мужик спустил все на дозы «грани» — большой запас этой специфической и далеко не самой востребованной дури из хранилищ эвакуированной Имперской Службы Социальной Защиты неведомыми путями попал в руки криминала, достаточно долго обеспечивал стабильно низкую цену. Но в последнее время и «грань» стала дорожать — вслед за давно взлетевшими ценами на еду, воду и прочие материальные блага… Однако инженера и техника такие тенденции не волновали — ситуация «нужны деньги — взял работу, пошел и заработал» за последнее десятилетие стала для него привычной, как дыхание. Мне казалось, безымянный мерх вообще деньги за ценность особо не считал — вот свое оборудование… Достаточно сказать, что отправляясь в последний рейс и намереваясь сидеть под землей посреди пустыни то ли до смерти, то ли до просветления, он не продал НИЧЕГО. Эти не новые, тщательно ухоженные, часто собранные самостоятельно инструменты и приборы для него были важнее и ближе многих людей. По тому же принципу подбиралась и одежда, и только «пепелац» был восстановлен из брошенного корпуса и собранных «по миру» деталей на скорую руку: всего лишь средство попасть в восхитительный мир прошлого… и проклятье, позволяющее вернуться назад. Вот такой выверт психики…

— Новую одежду, если она действительно новая, а не подогнанная чья-то ношенная, можно настроить под любой цвет. — Сообщил я, аккуратно ведя стилом вдоль подсвеченной красным лазером-указателем линии. Выкройку я за полчаса «сляпал», освоив нехитрый компьютерный терминал, доставшийся по наследству, а вот «распечатать» ее мне было не на чем. Поломав голову, я «вспомнил», что все та же шанда-«фонарь» включает в себя и простой монохромный лазерный проектор: незаменимая вещь, если нужно расчистить участок стены (пола, потолка) над чем-то, чего под наносами/наростами биологии просто не видно. А так — четкая и ясная проекция. Вот ей я и воспользовался — решив задачу вполне по-инженерному: не можешь сделать в лоб? Сделай так, как точно будет работать. Мерх мог бы гордится таким «наследником», как я… если бы вообще мог кем-то гордится.

— Сделаю красной!

— Что?

— Сделаю свою одежду красной — как у мамы, на проекции. — «Расшифровала» свое желание дочь. Василиса, как и Егор, испытывала перед будущим прибытием в город двойственные чувства: с одной стороны — этот шаг приблизит нас к Нате, а с другой стороны… после моих описаний желание побывать в Танисе у детей окончательно пропало. Увы, ни до чего другого нам было просто не добраться: погодные станции на планете теперь отсутствовали, а по спутниковой системе «поймать окно» ночью, когда спокойно можно будет долететь до людей, можно было с какой-то гарантией только на расстояние в пару сотен кэмэ. Днем все было проще, но и разглядеть транспортер по онлайн-трансляции сверху, чешущий куда-то там по своим делам, мог любой желающий. А это — гарантированный нездоровый интерес: что это человек полез на опасную поверхность из города? Нечто ценное наверняка нашел.

— Хорошая идея. — Машинально согласился я. — Красный тебе определенно пойдет.

— Ага. Только не знаю, красить ли волосы под цвет…

Чужое воспоминание промелькнуло у меня перед глазами и я невольно громко фыркнул.

— Па-ап! Я знаю, что глупо… ну если здесь такая мода? Ты же не хочешь, чтобы твою дочь считали отсталой деревенщиной?

— Да не в этом дело… — С трудом сдерживая смех, отмахнулся я. — …сообщение с кристалла из Омутов помнишь? Красить волосы — это привилегия и обязанность военных Империи, а красный — вообще что-то вроде нашего «крапового берета». У них даже поговорка есть: «к непокрашенным волосам руку не прикладывают»…

Конец фразы утонул в звонком хохоте моих мелких. Смеялись долго — выпуская наружу все, что успело накопиться в душе и на сердце за эту долгую неделю, да и потом, весь остаток вечера, то Гор, то Лисса, вспоминая, начинали тихонько хихикать. Не знаю, как на счет защиты мира в Галактике, но в нашей семье мир и покой в тот вечер доблестная имперская армия смогла восстановить. А в темноте, кое-как стряхнув толчками «подушковых» двигателей новонаметенный на фюзеляж песок, я поднял наш транспорт над дюнами и повел на юг. К городу Танис. К новому этапу наших… гм, приключений.

14

Чертов авантюрист! Это я про мерха-донора, если кто не понял. Полет-поездка на воздушной подушке сначала не показался мне чем-то сложным: ничуть не сложнее, чем управлять любой техникой в игре-симуляторе на телевизионной приставке. Никаких батарей переключателей, никаких шкал десятков приборов в поле зрения. У машины даже не было, как такового, лобового стекла или «фонаря»-кабины, как в самолете: изображение выводилось в виде трехмерной компьютерной проекции на монитор терминала — те самые защитные очки. Причем выводилось сразу дополненным и обработанным: за бортом была кромешная тьма и ветер гнал поперек курса «поземку» из песка, но я все видел, как будто в яркий и тихий солнечный день. То же самое изображение «на всякий» дублировалось «обычной» трехмерной проекцией перед креслом водителя… которую мне пришлось отключить. Лазерная голография — это круто, но не тогда, когда с тобой едут двое детей без защитных линз на глазах. Обычно объем проекции как-то отгораживался от пользователей, дабы те не поймали «зайчик» в глаз, но не забываем, кто чинил этот транспорт…

Первых десять минут полет проходил достаточно скучно. Дети тихо переговаривались за спиной в своих импровизированных «креслах», а я пытался отыскать в памяти, что именно нас ждет по прибытии. А заодно пытался сообразить, на кой черт в машине нужен водитель, который поддерживает курс кнопочками «вправо-влево» и «вверх-вниз», следуя нарисованной линии курса? Что, автопилот сделать было нельзя? Или я его просто не нашел? В общем, я решил влезть в настройки, посмотреть что там есть — и совершенно напрасно. Ибо сказано мудрыми: «работает — ничего не трогай!» Я говорил, что приборов нет, и что управление как у танчика в игре? …! Дополненная реальность расцветилась десятками полупрозрачных указателей и шкал, показывающих мгновенную силу ветра, скорость, силу тяги под днищем-«крылом» транспортера, нагрузку на каждый из 24 двигателей-нагнетателей, поддерживающих эффект экрана… Вся эта иллюминация ежесекундно меняла показания, наглядно демонстрируя, чем именно занята бортовая электроника, и зачем потребовалось упихать внутрь корпуса эти километры проводов, связывающих датчики, двигатели и аналитический вычислительный кластер с управляющим блоком «реального времени». Нашелся и селектор включения автопилота: в красной рамочке, и с заботливой подписью «метеоусловия не соответствуют условиям безопасного полета: необходима немедленная посадка». Я отыскал галочку «выключить подробное отображение полетной информации» — и только после ее снятия выдохнул. Нахрен. Нахрен! Летим? Летим. Даже не трясет почти. Хорошо, что проектор выключен… впрочем, дети все равно пока не умеют читать на дереше…

Купол города оказался вовсе не куполом. Гигантское прямоугольное сооружение скорее само напоминало этакий мега-небоскреб, который кто-то положил на бок и чуть прикопал. Припарковаться и проникнуть внутрь так просто не удалось: в некоторых местах ветер намел даже не барханы, а целые горы из песка, которые начисто перекрыли несколько действующих гаражных площадок. Одну из них уже откопали, но в нее я соваться не стал: парковка была закреплена за службой контроля технического состояния защитного «купола» и, после развала всего и вся, перешла в «частный сектор». Появление мерха на летающем транспорте воспринято могло быть только в одном ключе: «хочу к вам примазаться». Что за этим последует, я, как ни старался, выжать из своей памяти не смог.

Кстати, да. Я решил стать мерхом. Точнее, не так. Мое земное образование и достаточно разносторонняя рабочая практика на Земле с натяжкой могли считаться аналогом основных занятий местных «мастеров поддержки всего»… если «оставить за скобками» разницу в технологическом уровне. Довелось мне и компы чинить, и сети тянуть, и программить, и даже сайты писать-редактировать, и трубы менять, и краном подъемным автомобильным научиться управлять, и даже электрикой с высокими токами заморачиваться. Разумеется, большей части этого в ВУЗе меня не учили. Но — деньги молодой семье были очень нужны, а уж когда Ната забеременела… В компании, в которой я в итоге получал больше всего денег (основная работа), мне пришлось стать кем-то вроде «решателя проблем». Ну, знаете, когда у бригады, копающей канаву, затык: порвали чей-то кабель и не знают, что делать? Или пришли электрики, стремянки нет — сидят, курят. Или… да что там говорить. Немного не так я представлял себе свое будущее, поступая в Университет, но ради любимой и детей я без колебания наступил на горло собственным иллюзиям и просто занялся добычей средств на существование. И не прогадал: в отличие от мерха-наркомана, я научился общаться с людьми. Друзей мне это, правда, не прибавило — слишком специфическая это среда: сектор инженерно-технического обслуживания. Может, и к лучшему, если принять во внимание текущее мое положение…

Итак, мерх Миш. Звучит? Да уж… Мне достался достаточно большой и полный кусок знаний и памяти от донора о его профессиональной деятельности. Честно сказать, многие технические моменты человеческой цивилизации во Вселенной-один я сейчас представлял себе гораздо лучше, чем социальные: инженер и техник о них часто думал… когда не «скорбел над потерянной жизнью», да. Мне же оставалось полагаться на то, что люди в любом мире — люди, а интеграция даже не территорий на континентах, а планет в государства должна была сформировать максимально простую и доступную интегральную культуру. Что-то вроде культуры США или СССР, если откинуть сохранившиеся местечковые «заморочки»… н-да. Ладно. Прорвемся.

Разумеется, я не собирался заниматься практикой… до того, как «вспомнил», что денег от мерха мы не «унаследовали» от слова «совсем». Деньги… деньги в этом мире и в этой Вселенной нужны были не меньше, чем дома. Больше, чем дома — там у нас уже была наработанная социальная платформа (жилье, одежда, гражданство, знание языка как родного, источник средств к существованию), а здесь — реально ничего! Одежда. Еда — даже с учетом моей вынужденной голодовки, пока я валялся в отключке, дети успели подъесть большую часть взятых с собой запасов. И — плата за вхождение «в систему». Последнее было очень актуально: путь по поверхности планеты на доступном транспорте был равен попытке самоубийства, а в магистральные тоннели, соединявшие все наземные и подземные постройки на Каллиге, без ИД просто не пропускали. Ну и без денег, разумеется.

Идентификация требовалась везде: при регистрации в гостинице, при совершении сделок, при расходе платной воды — ну и так далее. ИД, строго говоря, не документ, а запись в базе данных. Твоя биометрия позволяет опознать тебя, даже если ты ударился головой и потерял всю память. Твое тело с его уникальными параметрами и кодом ДНК — ключ к твоему кошельку, средствам связи, транспорту и так далее. Выдать себя за другого человека можно было и не мечтать… на любой нормальной планете. По счастью, Каллигу «нормальным» миром уже нельзя было назвать при всем желании…

Город Танис объявил свою независимость вслед за многими другими городами брошенной империей планеты. Логично. При этом никто даже не почесался провести нормальную децентрализацию сетевой информационной структуры — зачем? Сегмент города частично изолировали, городской вычислительный кластер стал центральным узлом микрогосударства. Разумеется, провести перерегистрацию граждан и не подумали, некому было обновлять и биометрию (что положено делать раз в пять лет) — имперцы улетели, местным было по… фигу, скажем так. Таким образом, идентификация сейчас в городе проводилась достаточно условно — в основном, по наличию электронного ключа и знания человеком нужного пароля. Что открывало массу очевидных возможностей для подмены данных, чем, я думаю, масса людей на планете уже воспользовалась. Те же наемники, например. Не удивлюсь даже, если центральный информационный центр уже давно намеренно выведен из эксплуатации. Логичным представляется и наличие в каждом городе специальных людей, проделывающих подобные манипуляции с регистрацией… за небольшое вознаграждение, скажем так. Разумеется, такой ИД будет низко котироваться в «цивилизованной части галактики»… но это меньшее, что меня волнует. Сейчас — нужно добраться до Центра Дальней Связи… или хотя бы связаться с ним. Подать весточку о себе… Хотя понимание, что Ната должна была знать, где финиширует капсула с Земли и не смогла отправить нам хоть кого-нибудь на встречу, заставляет меня думать о… черт, только не сейчас! Сначала — первоочередные задачи!

Парковку удалось найти с «подветренной» стороны города — один из боксов подавал признаки жизни, и после обмена кодами с аппаратурой транспортера согласился открыть створку приемного люка. Очень вовремя — наш транспорт во время медленного барража начало слегка покачивать, и эта качка постепенно возрастала. То ли ветер, то ли опять что-то вышло из строя… уже все равно. Долетели. Я растолкал детей, умудрившихся задремать в конце полета: давно заметил за ними такую реакцию на не очень сильное волнение. Открыл люк, вышел первым, повыше поднимая шанду, опять работавшую в режиме фонаря… и скривился. Компьютерная модель внутренностей гаражного отсека не давала, как оказалось, полную детализацию всего — только крупных и «значимых» по мнению пилотажной программы деталей. Сюрприз! Стоящие в соседних ячейках транспортеры оказались ободранными до последней детали остовами, на их фоне даже наш транспорт смотрелся новеньким и целым. Освещение на стоянке когда-то было — об этом свидетельствовали свисающие с потолка провода и крепления под светильники, вот только от ламп остались одни воспоминания. На одной из стен красовалось сильно выцветшее и облупившееся граффити, откуда-то тянуло слабым-слабым характерным запашком общественного туалета. И тишина.

— Кажется, я уже начинаю скучать по милой и чистой заброшенной тайной базе Империи. — Спустя минуту озвучил нашу общую мысль Егор.

— Тут не везде так… — Попытался приободрить я сына, а в голове один за другим проносились коридоры и служебные помещения… загаженные, заваленные обломками, после возгораний, которые не смогла потушить испорченная система автономного пожаротушения… и смутные образы жилого блока мерха. — Кажется.

«Цивилизация, на сотни лет обогнавшая земную»… мать ее.

15

— Папа? — Когда мы и на третьей подряд развилке остановились, Василиса не выдержала. — Что-то не так?

— Я здесь не очень ориентируюсь. — Я поморщился. — В смысле, все тут построено по типовому плану и заблудиться нам в принципе не грозит. Но…

Вот это самое «но» меня и смущало. Мерх по возможности никогда не пользовался общедоступными путями, предпочитая лезть через технологические коммуникации. Обычно обходился магистральными тоннелями, кабель-каналами соответствующего диаметра и вертикальными коммуникационными шахтами. Зачем? А черт его знает. То ли он так проверял оборудование в «своем» секторе ответственности, то ли «совмещал полезное с полезным», неторопливо находя ставшие «лишними» детали и узлы после отключения очередной городской системы, то ли просто таким нехитрым образом достигал одиночества, чтобы повспоминать, пока руки заняты. Проблема в том, что сопутствующая инфраструктура в разных частях города реализована была сильно по-разному. И вот там-то заблудится можно было даже при наличии интерактивной карты-схемы. Но… Темный коридор — по-прежнему ни одной лампы и ни одного целого предмета интерьера — буквально давил на меня, не давая сделать шаг вперед. В конце концов я плюнул и повернул назад: благо, недалеко ушли.

Неприметная дверь в стене с автономным электронным замком (то есть не вскрытая) из гаражного отсека вела к силовой подстанции. Меня дверь пропустила, скушав мастер-код десятилетней давности: связь с сетью города была давно потеряна. Не только с сетью — с подстанции я попытался подключится к служебным сенсорам — вообще. Не работал ни один канал, стало быть такая «красота», как в ангаре, тут везде, а не только дальше по коридору к внутренней стене купола Таниса. Вообще прекрасно, блин. Машинально дернул главный автомат электропитания, отключая те линии, что каким-то чудом не выбило во время массового развлечения «сопри все, что не прибито гвоздями» и повел Гора и Лиссу к техническому подъемнику вертикальной шахты.

Подъемник на удивление работал, и опуститься ниже уровня поверхности удалось без проблем. Не знаю, как детям, а мне сразу стало как-то легче на душе. Мой инженерный терминал отображал вместо пустоты десятки отметок работающих устройств, как это и положено в нормальном технологическом сооружении, сделанном руками человека. Дополненная реальность пестрела кучей сигналов о проблемах, а кое-где и об аварийном состоянии, разумеется, но ни одна сволочь не добралась сюда и не исковеркала труд десятков умов и многих лет. Вообще, из биологических организмов в туннелях, после прекращения регулярного обслуживания, явно обитала только плесень. Уж не знаю, чем питалась в ничем не освещаемых проходах лишайникоподобная фигня, разросшаяся так, что стен в иных местах почти не было видно, но — здесь ей было хорошо. Даже очень хорошо — ни одного следа чистки! А неплохо бы тут как следует покопаться — спорю, половина кабельных коммуникаций идет в никуда, да и нагрузку на трубопроводах стоит проверить. Сомневаюсь, что тут кому-нибудь еще нужен вакуум, сжатый воздух и гидравлический напор универсальной инертно-смазочной жидкости…

— …папа! — Вася буквально вцепилась в мою руку, глядя снизу вверх огромными испуганными глазами из-под сбившегося капюшона. Егор меня за руку не держал, а вот взгляд был похож. — Очнись!

— Что?.. — Я запнулся, и даже стянул терминал с глаз. «Что» внушало. Мы стояли в узком, едва ли метра два шириной, низком и довольно сыром проходе. Обе стены ощетинились «лапами» — держателями под коммуникации, как в тоннеле метро; что-то было закреплено и на потолке над самыми головами. Уже одно это давило на нервы неподготовленному человеку, но свисающие со стен и потолка серые ленты «плесени», больше похожие на реквизит к фильму ужасов, чем на растение… или гриб… или что оно там такое… доводили «приятность» технологического хода до логического завершения. Может, мне казалось, но эти штуки слегка шевелились — сами по себе. Дети, не испугавшиеся тайги, полета в капсуле и приключений в пустом имперском комплексе, были готовы драпать отсюда со всех ног. Останавливал их только круг света от шанды в моих руках: за его пределами была тьма кромешная. Н-да… а я благодаря памяти донора чувствовал себя тут разве что не дома.

— Эта плесень… это… одно… оно огромное! Оно тут повсюду. — Почему-то шепотом и дрожа, как от холода, поделилась своим наблюдением младшая. Ее брат только напряженно кивнул.

— Вообще-то вряд ли повсюду: на голом камне не растет — изоляцию ей подавай. — Поделился всплывшим отрывком из памяти мерха я, одновременно пытаясь понять, отчего детей знобит: тепло же. — Так что если попробуете успокоиться, то поймете — это воображение шалит…

— Мы чувствуем!!! — Безнадежно воскликнула Вася и я вдруг осознал, что она говорит про псионическую способность «видеть» окружающее пространство. И, поскольку я в отличие от безымянного мерха на воображение не жаловался, мне тут же пришла в голову картина внутренностей гигантского кита, по которым я беспечно гуляю… что-то тут и правда как-то холодно…

— Назад на платформу подъемника. — Коротко скомандовал я. — Едем наверх.

Лучше я поборюсь со своими фобиями… своими новыми фобиями, чем буду проверять, через сколько мои дети свихнутся от своего экстрасенсорного «чутья». Кто бы мог подумать, что такая проблема вообще может возникнуть…

И опять — пустой, полностью разукомплектованный коридор. Развилка первая, вторая…

— Василиса, скажи, а сейчас ты ничего такого не ощущаешь? — На всякий случай решил поинтересоваться я.

— Нет, пап. — Дочка уже перестала дергаться и довольно улыбалась — похоже, по контрасту с техническим тоннелем это место ей казалось чуть ли не аллеей в городском парке. — Наоборот, здесь хорошо, и люди поблизости есть…

— Что? — Я резко остановился… и застыл с шандой в руке. И вы бы застыли под светом двух «тактических» фонарей, интегрированных в плазменные метатели. Плазмометы, разумеется, вышли из перпендикулярного коридора не сами по себе — в руках их держали некие личности, смутно кажущиеся мне знакомыми. Точнее — знакомы были фонари… и почему-то вспомнились два оплавленных пятна на спине куртки мерха.

— Не, ты зацени, что за урод обдолбанный! — Незнакомый лично мне знакомец донора памяти говорил нарочито-развязно, даже учитывая невеликие возможности дереша к передаче «блатняка», сразу становилось понятно, какая профессия у владельца плазменной «плевалки». — Да и ты не лучше, контрацептив заклеенный! Кто там орал: «шеф сказал — неси деньги, и пос…ть как ты их достанешь, хоть рабов продавай»?

— Дак кто ж знал, что он именно это и запомнит, сука? — Второй мужчина приблизился, тяжко, но беззвучно ступая по полу: своеобразный профи нападений из-за темного угла и внезапного гоп-стопа. — И че, теперь и поджарить мудака не по понятиям? Вроде как с процентами привел.

— Щас глянем, кто там с ним. — Первый пошел на сближение. Я стоял и думал одном: только бы лица не разглядели раньше времени. У плазменного оружия, кроме малой скорости выстрела, есть еще один недостаток, который в других обстоятельствах считается преимуществом: снаряд при попадании взрывается. Чем меньше лететь плазмоиду — тем сильнее взрыв, ну а пролетев полсотни метров эрзац-шаровая молния сама рассыплется в воздухе с легким хлопком. Только бы подошли поближе — в упор из такого оружия стрелять — все равно что из гранатомета под ноги. А там — выхватить сигнальный пистолет: наконец-то я снарядил ствол патроном с пулей — как знал. Ну а дальше… дальше загадывать рано. Я не боец, я не убийца — но рядом мои дети, а значит — я должен справится. Ну же. Ближе, бандерлоги… ближе…[9]

16

Нажать на спуск оказалось легко. Легче легкого. Я даже успел удивиться, сколько у меня было в запасе времени — не просто хватило повернуться, вытянуть руку с пистолетом, но еще и практически упереть в тяжелый лоб «бесшумно ходящего». Руку дернуло. Грохот оглушающий, а вот вспышка совсем не такая яркая, как расписывали… а, это рабочие очки приглушили яркость. К слову сказать, противники тоже были в очках — этакие стильно-темные полосы, закрывающие глаза… и толку, если у тебя лоб ничем не защищен? Пуля 12 калибра «против медведя» в буквальном смысле вышибла мозги бандиту… с другой стороны — тут и шлем без специального воротника не спас бы: удар просто сломал бы противнику шею. Второй бандит (или он наоборот, главный в паре и потому первый?) так и умер — от несовместимого с жизнью поворота головы. Что интересно, сын его даже не коснулся: резкий толчок рукой воздуха — и взрослого мужчину буквально переворачивает через себя с мерзким отчетливым хрустом. Секунда — и ты убийца.

Секунда — и ты герой, спасший детей и себя. С небольшой помощью.

— Молодец, Егор. — Похвалил я, чувствуя, что только теперь меня начинает «колбасить». — Л-ловко ты его.

— Сенсей в секции показывал, как надо концентрировать внутреннюю энергию… я пока ждал — успел… — Так же растеряно ответил мне старший.

— Вася?

— Рядом людей нет… сюда никто не идет. — Отчиталась девочка и добавила совсем другим тоном: — Па-ап… прости… пожалуйста… я все поняла.

— Да ничего, все даже удачно получилось… — Сквозь «отходняк» к сознанию пробилась первая робкая мысль о том, что расслабляться рано. — Снимайте свои плащи… и помогите мне этих раздеть.

Подобрал один из плазменных метателей, упер грубым самодельным прикладом в пол и прислонил «стволом» к стене: отлично, светит в потолок, сразу светлее стало. Обернулся. Прочел немой вопрос в глазах замерших детей. Ответил:

— Тела и трофеи вместе далеко не уволочь, зато есть шанда, которая прекрасно справится с функцией… сокращения объема и массы биологического материала. Подстелим только ваши плащи — прах просыпать негоже… а одежда теперь у вас есть. Это мы удачно зашли.

Лица детей, выслушавших мою тираду, отчетливо позеленели. Ничего, если что — я и один справлюсь. Черт, и почему мне так хреново-то… и опять словно от холода знобит?

* * *

«Переночевать» в итоге решили во все той же комнате силовой подстанции. По-умному нужно было бы уйти как можно дальше сразу или даже постараться разобраться с поломкой транспортера и попытаться найти другой рабочий посадочный бокс… но ни у кого просто не осталось сил. Нет, не физических — душевных. Иначе говоря — пошел откат от дикого нервного напряжения во время «разборки». В итоге нашли компромиссное решение: укрыться в известном помещении за дверью, которую просто так постороннему человеку не открыть, и, в случае чего, есть куда отступить. Самое паршивое, что я даже не мог успокоить детей — они чувствовали мое состояние, и это заставляло их самих дергаться еще сильнее! В итоге Гор и Лисса просто «отключились», заснув прямо как сидели. Мне же о подобном методе психологической разгрузки оставалось только мечтать. Возможно, стоило просто вытащить «энзэ» со дна самодельного оранжевого мешка с лямками — семидесятиградусный спирт во фляге годился не только как средство дезинфекции. Вот только… тогда наша маленькая группа на некоторое время лишилась бы единственного адекватно мыслящего взрослого. Ната мне потом голову оторвет, если узнает, что я так «лечился» — и будет права. Так что лучше пусть мысли по кругу, да позволить рукам «самостоятельно» перебирать взятые с боя вещи и предметы…

Что за банда такая — я так вспомнить и не смог. Если у дозорных и была где-то символика или подписи на одежде — я не нашел. Смутно ощущалось, что эти «рыцари подворотни и гоп-стопа» отсыпали мерху «грань» в кредит… а тот их, ничтоже сумняшеся, кинул. За что закономерно получил плазмой на излете в спину при прошлой их встрече. Видимо, «шестерки» оказались слишком тупы, дабы нанести существенный урон должнику или просто догнать: безымянный, но образованный и изучивший все закоулки наркоман просто исчез в технологических тоннелях города — попробуй его там найди. Далее, скорее всего, «долг» атаман… или как там… а, «шеф» повесил на проштрафившихся «быков», и заодно отправил идиотов от себя куда подальше. Ну, разумеется: дуракам повезло, как… гм, дуракам: стоят себе, а тут по коридору мужик в знакомой одежке.

Не зря мне так не хотелось идти в ободранный до последней лампы и сенсора коридор: копеечные расходники просто невыгодно снимать и перепродавать — значит, и цель у вандалов была другая. Логично. И почему мне сразу в голову не пришло, что цель — не разрушение ради разрушения, а попытка что-то скрыть на непрослеживаемой территории? На последний вопрос я ответ знал: донору памяти было с высокой колокольни на… плевать на всех. Социопат долбанный — я даже отчасти понимаю неудачливых «шестерок»-бандитов. Не сказать, правда, что мне от этого понимания комфортнее жить…

Одежда подогналась легко. Зрелище, как неткань утолщается, вбирая в себя излишки по росту и размеру, нереально завораживало! Я даже отчасти на время забыл с кого мы ее недавно сняли, наблюдая процесс подгонки воочию. Жалко, мои не видят… впрочем, наоборот — хорошо: психологическая инерция, даже если мозг понимает, откуда вещички, не даст им подсознательно сопоставить свои обновки и превращенные шандой в прах трупы врагов. Увидел бы я такой процесс, не зная механизма — решил, что у меня глюки! Ан нет, ничего такого — обычная «память формы» для не совсем обычного материала, уже сколько десятилетий известная и на Земле. А так на вид — чистая магия, причем не «реалистичная», а из какой-нибудь ММОРПГ, где любой выпавший доспех на себя немедленно напялить можно… Обувь подгонялась примерно так же — по крайне мере та, что была в трофеях. Параллельно я проверил своим мерховским компьютерным терминалом, и, не полагаясь на технику, ручками ощупал все обновки. Не нашел ни маячков, ни возможности дежурной паре сообщить о вышедших на них проблемах: стандартные гражданские терминалы шестерок в электронном вакууме коридоров просто не могли поймать сигнал сети. И на что отправивший их сюда рассчитывал? Что «бычки» двумя плазмоганами отобьются?

«Плазмоплевалки» я с самого начала отложил «на сладкое». Дело в том, что это было не оружие… точнее, оружие — но самодельное. Кто-то не лишенный технического образования превратил плазменные резаки в пускатели плазмоидов, и сделал это почти не через задницу. От «прародителя» осталась большая часть корпуса и «тактическая» подсветка, но пропала рама, которая позволяла упирать резак в то, что нужно резать (в стену, например). Простой лазерный дальномер, не позволявший включать струю слишком далеко или слишком близко от поверхности разрезаемого материала, сохранен и перенастроен — теперь даже самый тупой «бык» не смог бы подорвать искусственной шаровой молнией сам себя и стоящих рядом… ну, в теории. И — вуаля, получился очень недальнобойный, медленный и не позволяющий загружать самонаводящиеся снаряды аналог лаунчера, пускателя миниракет. Главным преимуществом переделки гражданского инструмента в «типа оружие» являлась стоимость выстрела — этак в пару десятков раз ниже, чем у ракетомета. А еще неизвестный мерх удалил из схемы прибора все системы беспроводной связи, и теперь инструмент-оружие никак не отображалось на служебных терминалах, иначе бы мои промышленные «очки» их засекли. Впрочем, у шестерок даже личные терминалы были принудительно переключены в режим «только прием»: этакий «режим стелс для бедных». В сочетании с манерой бесшумной ходьбы у высокого… они тут в засаде стояли, что ли? Вот почему нет символики банды — типа, если что, «шеф» не при делах. Какой интересный расклад выходит… кажется, я поторопился объявлять зону тотальной зачистки от электроники местом дислокации банды — скорее всего, тут что-то вроде… черного рынка? Весь вопрос — где именно он расположен — зона может быть большая. Хотя — есть способ узнать. Ну-ка: служебная сеть — электроснабжение. Подтвердить полномочия… где у нас в середине зоны тотального вандализма мощные потребители электроэнергии? Это удачно я зашел!

17

— Папочка… — Василиса взяла меня за руку, и ТАК посмотрела, что все доводы и умозаключения, которые я успел сделать за время по большей части бессонной ночи, просто потеряли всякое значение. Ребенок боялся. Ребенок не хотел отпускать папу и остаться в одиночку с братом. И я сдался. Да, я мог показать последовательность действий для открытия служебной двери и разучить с сыном и дочерью несколько необходимых слов, на случай, если меня… если я не вернусь. Даже мог рассказать, куда примерно идти… и что дальше? При том, что творится в Танисе, исход «брат — шестерка бандитов, сестра на панели» был одним из лучших, входящих в небольшое множество «они хотя бы выжили». Без знания языка, без идентификации, без средств к существованию… и без малейшего шанса выбраться с превращающейся в клоаку планеты. Да и глупо отказываться от помощи двух псиоников, одна из которых может чувствовать людей на расстоянии, а другой — убить человека безоружной рукой не касаясь. Вместе мы сила… возможно, это будет решающим фактором при общении с местным «цветом общества».

— Мы пойдем через нижний тоннель. — Лаконично предупредил я. — Через верх слишком опасно — любезно поделившихся с нами одеждой разбойников давно хватились. Недалеко. Сможете хоть немного потерпеть?

— Да, пап. — Дети переглянулись и уверенно кивнули, перебивая друг друга принялись меня убеждать. — Мы вчера… с непривычки… в первый раз почувствовали такого большого и живого…

— С бандитами потом куда страшнее было. — Резюмировала Вася и поежилась. — Плесени до нас все равно, а эти… я чувствовала: мы можем все через мгновение просто перестать жить. Р-раз — и дальше ничего нет…

От этих простых и доходчивых слов меня передернуло — ничего нового младшая не сказала, но свои чувства до меня донести смогла. Хорошо, что мы это уже пережили… Зато «почему-то» совсем не тянет горевать по убитым гоп-стопщикам.

В этот раз путешествие по технологическим тоннелям не преподнесло сюрпризов — детям было не слишком приятно, но они стойко держались. Пару раз охреневшую плесень пришлось расчищать шандой: она умудрилась разрастись так, что не оставляла прохода. Попутно я надергал с десяток универсальных управляющих контроллеров из распределительных щитов нефункциональных и резервных линий и еще кое-каких компонентов, что могли потребоваться для ремонта или модернизации… гм, много чего. Просто удивительно, как до этой части города не добрались другие мерхи — там, где жил я… жил донор памяти, все было уже заметно… оптимизировано, с изъятием «ненужного», разумеется. Благодаря доступу с подстанции к сегменту локальной вычислительной сети, обслуживающей энергоснабжение этого сектора Таниса (точнее — участка внешней стены «купола»), я смог найти нужные поэтажные планы коммуникаций и установить их положение на местности. И связать это положение с выходами магистральных коммуникаций… ну а дальше — все просто. Нудно, однообразно, кое-где неудобно — в одном месте пришлось подниматься по узкой трубе со скобами-ступеньками аж на двадцать с лишним метров. Зато без лишних проблем в лице вооруженных лиц с неясными намерениями и (возможно) ловушек. Кстати, о проволочках и ловушках.

— Привал. — Скомандовал я, благо лестница-труба оканчивалась чем-то вроде площадки, по потолку которой единый жгут коммуникаций «расплескивался» и вновь собирался в пять отдельных пучков — по числу кабель-каналов. — Едим… а мне пока надо кое-что доделать.

Дети возражать не стали: плюхнулись на пол рядом со мной, достали из карманов что-то вроде помеси шоколадных батончиков и энергетика (эта гадость была у убитых нами налетчиков вместо рационов), и стали с любопытством наблюдать за моими действиями. Честно, я и сам от своих новых, доставшихся по наследству талантов слегка… был в шоке. Нет, я никогда не считал себя особо криворуким, полку там дома повесить или стол из «Икеи» собрать — ничего сложного. Однако та легкость, с которой технические изделия под моими пальцами обзаводились новыми, незадокументированными функциями, казалась совершенно нереальной! А всего-то: корпуса, которые не теряли «товарный вид» от появления новых отверстий (или затягивания старых) и сквозная стандартизация всех устройств под единый стандарт обмена данными и энергопитания, плюс возможность цифрового управления каждой функцией каждого элемента. На уровне ручной части работы все получалось чуть сложнее конструктора «Лего». С программированием было чуть серьезнее — но и тут выручала огромная база готовых модулей в терминале у мерха. К тому моменту, как Егор и Василиса расправились со своей порцией пищи, плазмометы были мной успешно модифицированы.

— Дети, это вам. — Испытывая несколько противоречивые эмоции, я протянул своим отпрыскам «стволы». — Псионику используют только имперцы, как мне кажется, не стоит свои способности без крайней нужды на людях светить. Но в случае опасности — даже не колебайтесь.

— «Вам доступно новое оружие»! — Процитировал старшенький какую-то компьютерную игру. Сын немедленно вцепился в «настоящую мужскую игрушку», его радость от подарка можно было почувствовать без всяких пси-способностей. — А вторая кнопка зачем?

— Второй селектор спуска обеспечивает поражение противников на близкой и очень близкой дистанции — не шаровой молнией, а тонкой струей. Фактически я просто восстановил функции резака с новым фокусирующим устройством. — Инструктаж получился тоже предельно простым, но в конце я не удержался от комментария. — Видимо, «быки» из банды были слишком тупыми, чтобы доверять им оружие аж с двумя режимами выстрела… что ж, теперь такой проблемы нет.

— А ты как, папа? — Вот младшая отнюдь не была рада полученной вещи. — Возьми, тебе нужнее… я не справлюсь, наверное.

— У меня есть это. — Я продемонстрировал дочери сигнальный пистолет. Увидел в ответ недоверчивое выражение лица и пояснил. — Мы идем втроем, говорить буду я — получается, вы моя охрана. Пока я буду пытаться получить то, что нам нужно, вы будете следить за окружающим пространством… извини, Лисса, тебе придется справится.

— Фраза, как из какого-то дурацкого боевика. — Фыркнула девочка и взяла наконец плазмомет.

— Придется всем показать, кто здесь главный герой… герои. — В тон ей добавил Егор, салютуя оружием.

— Я действительно чувствую себя, как будто попала в плохое кино… или сплю и не могу проснуться. — С удивительно взрослыми интонациями посетовала Василиса. — Даже не знаю, чего больше боюсь: того, что будет дальше, или что я вот-вот проснусь дома в своей постели и нужно будет идти в школу, а мамы нет, и я все это себе придумала, потому что очень хотела найти ее… Всего неделя — сегодня седьмой день, как мы здесь… а я все еще не могу поверить, что все это реально. А иногда не могу поверить, что все раньше было по-другому. Эта одежда, оружие, наше движение, проблема за проблемой…

— Вот теперь ТЫ говоришь, как главная героиня боевика. — Попенял сестре брат. — Ты лучше прекращай, а то вон на папу тогда по классическому сюжету должна повесится роковая красотка…

— Роковая красотка — это Ната. — Решил поддержать шутку я.

— Нет, мама — это принцесса, согласно эпическому повествованию ее украли таинственные злодеи и держат в высокой башне. Папа будет всячески превозмогать и на последнем усилии спасет ее, а роковая красотка… — Тут Егор наконец заметил наши вытянувшиеся лица — мое и Васи — и смущенно замолчал.

— Говорят, все классические сюжеты имеют под собой реальные прообразы. — После паузы закончил за сына я. — Пойдем и проверим… архетип на прочность.

18

С выходом «на люди» пришлось повозится. Там, где сеть контроля энергоснабжения показывала множественные точки подключения высокомощных потребителей, все технологические люки и двери были или методично заварены, или заблокированы снаружи. Чего-то подобного я и ожидал — часть замков уцелела, была доступна через инженерную локальную сеть и показывала красные значения состояния механизмов открытия-закрытия створок. Тот, кто «оторвал» часть объема внутри стены «купола» от общего информационного пространства города Танис, знал, что делал… но мерхом не был. Потому что любой мерх в первую очередь заглянул бы в журнал регистрации ремонтных работ — именно это я и проделал. И не зря.

Что может больнее ударить по благодушию начальства, чем вышедший из строя туалет? Огромный насос, откачивающий канализационные стоки, начал дурить — хрен его знает, почему, но часть «веток» просела. И черт бы с ним: все равно «в стене» изначально располагались только службы городского обеспечения: те же мерхи, чрезвычайщики — что-то вроде российского МЧС, всякие аналоги обеспечивающих «жизнь» мегаполиса непонятных обычному обывателю контор, вроде «госгормоствъездгаражсветофор». Однако, как я и сказал, тут под удар попало начальство инфрастурктурщиков западной стены — и, во избежание лишней нервотрепки (остановить, провести профилактику, пробить заявку на замену… да кому это нахрен надо, если можно еще пятьдесят метров пройти и попасть в работающий нужник?) работники нанесли проблеме превентивный удар. За ночь в бетонном монолите Стены до ближайшего инфраструктурного тоннеля был пробит новый проход, в нем установили временный насос, переключили трубы — благо, неопластик позволяет переподключать трубопроводы «на живую», без остановки течения жидкости — а дыру в стене со стороны сортира просто прикрыли толстым неопластиковым щитом, поверх закрепив стенную обшивку — как будто ничего и не было. Профит! Раздолбайство? Ну что вы — просто временная мера, тем более, в журнале все работы отмечены. Разумеется, инженеры и техники были свято уверены, что, пока работает временное решение, они не спеша все продиагностируют и починят… «Заплата» на инфраструктуре простояла два полных года, а потом Империя объявила о снятии своего протектората с Каллиги…

В принципе, я бы мог и догадаться, что центр нелегальной жизни Таниса… один из центров, надо полагать — будет находиться на месте брошенных административных помещений локального руководства городских служб. Такие люди, как хомяки, стаскивают под себя множество интересных вещей, которые во время эвакуации вывозить, разумеется, никто не стал — то же инженерное оборудование на складах, вроде резаков. Никогда не знаешь, когда могут потребоваться излишки… ну а в данном случае «излишки» послужили стартовым капиталом одной из банд, которая теперь держала здесь «торговый центр». Все это я узнал, не выходя из-за фальш-стены: благо мне хватило мозгов сначала «проколоть» панель универсальным «паяльником»-стилом, а потом просунуть световод диагностической камеры и понаблюдать, а пользующиеся… удобствами не стеснялись выражать свою «признательность» местным «хозяевам». Сами «представители хозяев», кстати говоря, щеголяли в скафандрах Чрезвычайной Службы Таниса, даже не потрудившись сменить эмблемы. И в наглухо задраенных шлемах. Милое местечко.

Из «туалетного наблюдения» я почерпнул просто огромное количество информации — хотя казалось бы… Дело было в том, что по воспоминаниям мерха я был до какой-то степени знаком с местным обществом — просто никогда не видел его в… таком разрезе. Донор памяти жил и работал, как я теперь смог определиться, внутри Восточной Стены — там был его сектор ответственности. Там тоже хватало неприятных людей, но центр «деловой жизни» по какой-то причине не возник — возможно, просто местное руководство не заначило ништяков в достаточном количестве. Как итог — тусовка с западной стороны в каком-то смысле процветала: например, облегчиться заходили не только «быки» из банд, но и персоны рангом повыше — под охраной нескольких «шестерок». Один раз, когда две такие группы столкнулись, ситуация чуть не дошла до конфликта — но нет, дав «поиграть мышцами» (фигурально, потому что под одеждой хрен разберешь), козырные оттащили своих шавок и разошлись. Что интересно, в «быках» попадались лица обоего пола… н-да, лица… хари те еще. Одежда была разномастной — но в основном отдавалось предпочтение вещам с выраженными защитными свойствами, подобранными в комплект или «как получилось, так и получилось». Для жителя более благополучного общества той же цивилизации такое сочетание показалось бы довольно забавным: как если бы под байкерскую «черепаху» натянуть карго-штаны и завершить этот ансамбль резиновыми охотничьими сапогами, но сами местные, похоже, от такого дополнительно «тащились». Н-да… В общем, если бы не малые габариты моей «охраны», мы, пожалуй, не так уж сильно выделялись бы среди остальных.

А еще я никак не мог избавится от чувства «дежавю» и «я точно это где-то видел». Хотя, может быть правы те, кто говорит что фантасты пишут не про будущее, а про настоящее, просто с другим антуражем? Вот я и вижу что-то вроде сильно криминализованного «стихийного рынка» товаров и услуг пополам с биржей наемников — как их обычно в книгах и кино изображают. Ну а сами образы в литературе тоже не с пустого места взялись — имеют реальные прообразы…

— Папа, сюда пока никто не идет! — Напряженно прошептала мне дочь.

— А? — Черт, опять ушел в свои мысли целиком. — А эти?

— Уходят уже. — Действительно, группа молчаливых парней, предпочитающих черное в одежде, почти синхронно покинула кабинки и потянулась на выход.

— А сейчас? — Сердце кольнула игла страха: за детей — и одновременно даже не за себя, а страха вот так взять и выйти в незнакомое общество, к незнакомым людям. «Подарочки» от безымянного мерха, чтоб их, совершенно не желали покидать мою психику. Пересиливать чужие страхи пока удавалось довольно легко — но это откровенно напрягало… и пугало уже само по себе.

— Не, никого на подходе. — После паузы ответила Василиса. Я поднял стило — рука позорно дрогнула. И вот это меня порядком разозлило. Н-на!

— Фшшш! — С тихим шипением универсальный инструмент для работы с неопластиком без всякого усилия очертил контур выхода: я не мелочился, «нарисовал» практически полноценную дверь. Только в последний момент сообразил удержать руку и последнюю сторону проплавить не до конца — иначе бы вырезанный контур просто выпал. Теперь отогнуть… пропустить детей… совместить края — и опять работа для стила. Меньше десяти секунд — а шов «склейки» уже расплывается, возвращая внешний вид покрытия в первоначальное состояние. Ну все — мы на территории врага! А теперь — за дверь, пока сюда кто-нибудь не заявился…

* * *

Сложнее всего оказалось не дергаться, проходя мимо встреченных прохожих и парных патрулей в скафандрах в течение первых минут. Не оглядываться ежесекундно на детей, не озираться по сторонам, двигаться естественно… Сильно подозреваю — у нас поначалу не очень получалось. Хорошо, помогали очки-терминалы, закрывающие глаза: на них была полезная опция «заднего вида», позволяющая мне не сгорать ежесекундно от запредельного волнения за отпрысков: вот они, за мной идут. И хорошо идут, внешне спокойно так. На удивление, цепляться к нам или даже поворачивать голову вслед никто не спешил, хотя с каждым поворотом коридоров прохожих становилось все больше, а «охраны» — все меньше. Кажется, мы умудрились выйти чуть ли не в «административной зоне» держащей тут все банды. Правда, сейчас мы ее покидали — и видимого внимания на нас никто не обращал. Впрочем, не все и могли. После очередного поворота и распахнутых сдвижных дверей на дороге стали встречаться лежащие на полу субъекты, люди, привалившиеся к стенам в странных позах, навстречу деловито прошествовал полуголый «панк» с зеленым хаером волос, двигающийся, как под водой. Фальш-панели потолка были демонстративно разобраны, так что взору всех, кого это интересовало, открывались змеящиеся, кое-как закрепленные энергокабели, проложенные с нарушением доброй полудюжины норм, и выборочно работающие светильники. Местные заправилы, не удовольствовавшись превосходством в вооруженной силе, еще и подсадили всех на свой «рубильник». Умно. Повезло, что мы с самого начала верно направление выбрали… опа, а это что?!

Еще поворот — и мы вышли на… центральный бульвар? Некогда это был коридор для передвижения крупногабаритных грузов, а теперь жители приспособили его под этакий провинциальный «Лас-Вегас» пополам с ярмаркой и наркопритоном. Прямой, как стрела, отрезок логистической линии, где-то километровой длины, ограничивали опущенные (зачем — непонятно) гермозатворы, скудный свет сверху совершенно терялось в неоновом и лазерном освещении. Вдоль стен были возведены… гм, здания? павильоны? — причем возможностями неопластика там воспользовались по полной программе: отсутствовали только скучные и ровные геометрические формы вроде вертикальных стен или прямоугольных окон. Все это великолепие буквально било по глазам, да еще и в воздухе что-то такое витало, со сладковатым, еле ощущаемым «привкусом». Интересно, а условно-нормальные жители Таниса вообще в курсе, что у них тут буквально под боком? Планета, не имеющая своих производств и рентабельных ресурсов, брошенная хозяевами… и откуда только чего берется?!

— Поздравляю, дети. — Я сделал шаг назад и немного согнулся, чтобы быть с изрядно шокированными увиденным «телохранителями» на одном уровне. — Тут мы точно найдем, чего надо: и продадим детали, и ИД сможем сделать, я уверен… осталось только найти — где. А потом мы уберемся отсюда, и я покажу вам как выглядит нормальный город под куполом.

19

— Ищешь что-то особенное… или кого-то, гара? — Субтильная девица вынырнула из узкой щели между стенами-панелями «павильонов» совершенно неожиданно для меня. Стремительный рывок напоминал бросок хищной рыбы из укрытия — р-раз, и цап за рукав. Я закономерно дернулся.

— Что?

— Шелк, ксапа, мармелад-желе, перышки… — Набор непонятных слов окончательно заставил меня напрячься. — Только чур не на проц, а маглевом, как?

— Э… — Я проглотил очередное «что», в последний момент сообразив, что, кажется, проваливаю самый простой тест на «свойскость». Сообразить быстро ничего не получалось, к тому же меня немного сбивал с толку наряд местной представительницы: нечто вроде коротких шорт и топа… совершенно прозрачных. Харизматичности внешнему виду местной добавляли стоящие «иглами» торчком, как у мультяшного антропоморфного ежа, волосы, выкрашенные в четыре разных цвета и переливающаяся радугой лента-очки, охватывающая глаза.

— Совсем нубье, что ли? — Голос девицы теперь зазвучал уже насмешливо-презрительно, зато термин мне в кои-то веки показался знакомым. Я, стараясь выиграть необходимые секунды, стянул с лица терминал, машинально скашивая глаза на некое движение корпусом, которым моя визави попыталась усилить свой отзыв обо мне…

— Ты чо, хочешь меня на сухую?! — Брови над лентой из неопластика дрогнули, собеседница, видимо шокировано, мотнула головой и с нотками пробивающегося уважения признала: — Ну ты реально изврат, гара…

— «Грань». — Твердым голосом произнесла Василиса одно из немногих ей знакомых слов на дереше.

— Что-о? — Кажется, разноцветноголовой показалось, что она ослышалась.

— Грань. — Твердо повторила дочь, с вызовом смотря снизу вверх. И, о чудо, под этим взглядом местная не только отпустила мой рукав, но и отступила на шаг. Теперь в ее голосе уважения было гораздо больше… правда я был сильно не уверен, что мне понравилась бы причина такого изменения отношения, если бы я ее смог понять. — Да вы реально на всю голову двинутые. Гляну там…

Еще шаг — и девушка буквально канула в тени между криво склеенными стенами.

— И что это было? — Вполголоса и риторически, в пространство спросил я. На русском спросил, потому получил неожиданный ответ от Егора.

— Посредник наркоту предлагал найти нужную. — Уверенно сообщил сын. — Не забесплатно, само собой, а за свою долю… и еще себя, кажется.

— Себя?! — Я… удивился. Сильно. Хотя…

— Лучше не снимай очки, пап. — Хмуро посоветовала мне дочь. — Она… сразу приняла это на свой счет.

— Это?

— Заинтересованность в… фу, гадость!

— Дура, это не гадость… — Только тут я заметил, что сын щеголяет ярким румянцем на щеках и даже уши у него «горят». Кажется, «одежда-одно-название» не оставила его молодой организм равнодушным, даже несмотря на параметры тела под одеждой. В смысле, если честно, то смотреть там было особо не на что. Вот у Наты… Так. Так. Опять?! И здесь подгадил, чертов мерх! Я-то уже не мальчик, не должен так реагировать.

— А я говорю… папа?

Вспышка злости на себя и на мертвого донора памяти угасла так же быстро, как и появилась. Не сейчас. Потом буду со своей дырявой головой разбираться…

— Идем. — Я вернул терминал на лицо и сразу заметил в окне «заднего вида», что от противоположной «стены» бульвара за нами наблюдает пара молодых мужчин. — Пока еще кто-нибудь не пришел. С щедрыми предложениями.

* * *

Попытка самостоятельно найти людей, предлагающих продажу «левых» ИД, с треском провалилась. Черный рынок просто пестрел сценами купли-продажи… и бартера чего-то за что-то. Не то, чтобы со стороны можно было различить… И продавцы, и покупатели прикладывали все силы, дабы предмет сделки и объем переданных финансов было невозможно отследить. Ну, или по крайней мере максимально тяжело. Все более-менее крупногабаритное было упаковано в бесформенные чехлы из неткани или неопластика без малейшей маркировки, но основные единицы товарообмена запросто помещались у продавцов и покупателей в карманах. К слову, добытые мною чипы тоже. Ну и как определить, к кому обратиться? М-мать…

Когда мы уверенным шагом почти дошли до дальней от точки входа в бывший магистральный логистический коридор гермопереборки, я уяснил два факта. Первое — нечто серьезное никогда не продают и не покупают на виду: покупатель и продавец заходят в ближайший «павильон»… или протискиваются между временными строениями, а потом выходят. Второй факт — далеко не всегда выходили оба, что тоже наводило на мысли. А еще…

— Папа! — Свистящим шепотом привлекла мое внимание Василиса. — Впереди — плохо!

Проклятье! У тупика пестрота и своеобразное «великолепие» «зоны свободной торговли» постепенно сходили на нет, превращаясь во что-то вроде помойки, но со стороны это было не сразу заметно. Сначала появился мерзкий запах, которого не было даже в сортире. Впрочем, источник вони обнаружился немедленно: за углом очередного павильона и до огромной створки оставалось прилично пустого пространства, и это пространство занимал… м-м, склад? Другого слова не подобрать. И складированы там были голые человеческие тела.

Зрелище было такое, что я аж споткнулся. Нет, люди, кем-то «заботливо» раздетые до последней нитки и уложенные прямо на покрытие пола были живы… кажется… в основном, по крайней мере. На десяток лежащих в отключке молча или тихонько стонущих, находились один или двое «чудящих» — совершающих странные телодвижения вроде попытки ползти по кругу, «плывущих» лежа на спине или на животе… омерзительно и страшно! Любители наркоты в финальной стадии. Нет, туда нам точно не надо… ч-черт. Проклятье… Не знаю, что это было за место — рынок рабов (вконец опустившиеся, работают за дозу), донорских органов или еще чего — но охрана у него была. Пока мы шли целеустремленно почти по центру «бульвара» (выводы о том, что не надо ходить вдоль «стен» павильонов я сделал), никто к нам не лез. Но стоило проявить неуверенность… Прохожих у тупика было мало, потому мне ничего не помешало заметить, как от временных строений отделяются человеческие фигуры в «рабочем» — по двое с каждой стороны. Еще кто-то приближался непосредственно от «лежбища»… думать долго я не стал. Наугад выбрал сторону и так же целенаправленно двинулся к одному из «домов», над входом которого даже светились какие-то буквы. Кабак, притон, бордель? Да пофиг — лишь бы обозначить, что мы шли именно сюда! Громилы как по команде остановились, лишь провожая меня и детей взглядом. Опять на ровном месте чуть не влипли.

Проблема в том, что о бандах и организованной преступности раньше я только читал и слышал что-то по телевизору, ловя обрывки новостей за ужином. Никогда меня не привлекала эстетика «блатняка», уголовщины, «брата» и «черного бумера». От мерха-донора я тоже не получил почти ничего — да и складывалось впечатление, что обходил тот «любителей ножа и топора» десятой дорогой… ну, по возможности. Как-то же он доставал «грань»? Логика поведения «нормального человека» в этом месте явно пасовала, так что… Я сдвинул листы неопластика, изображающие из себя помесь двери и очень плотной шторы, и едва не подпрыгнул от радости. Стойка! Бармен! Бутылки, мать их стеклянную! Даже стаканы вроде «боллов»… кажись, живем! Тут, судя по еще двум этажам «надстройки», может быть что угодно, от казино и «веселых комнат» до опиумной курильни — поставщика «склада тел», но сам бар вроде как невозможно извратить.

— Один «дринк». — Я сходу уселся на высокий табурет, незаметно постаравшись дать знак, чтобы дети остались стоять за спиной. Вроде дошло. Словечко «дринк» я сопроводил движением «хлопнуть стопку» — вполне интернациональным, как оказалось.

Слова-слова… как я и говорил, мне на Земле пришлось работать с очень разными людьми, так что новоязов и жаргонизмов разнообразных я помнил прилично. Геймер употребит одно слово, маркетолог другое, строитель — третье, а уж руководящий состав… Гм. Заполучив «готовое» знание языка, я получил не только знание слов и грамматику, но и ассоциативные связи, которые как-то там в моем подсознании переплелись с собственными. То есть имперское слово «пить» или «выпивка», исковерканное местной «андеграундной» субкультурой почти до неузнаваемости, у меня прочно ассоциировалось с английским «дринк». Или тот же «нуб»: значение новояза-заимствования на дереше, хоть тресни, как перевод выводило именно это слово, а не «новичок» или там «гринго», причем я хоть убей не мог понять, почему. Ладно. Меня правильно поняли — и не удивились, значит, по большому счету я угадал. Поломаю голову над языковыми ассоциациями тогда, когда больше нечем будет заняться…

Хозяин стойки помедлил, не дождался от меня других действий или заказов и вежливо так осведомился:

— Баблос?

О. Еще один знакомый мерху жаргонизм. Денег хочет… что досадно. За «ноу моней», даже если клиент еще ничего и не выпил, такое впечатление, что могут совсем не фигурально пристрелить: «хрена тогда вы тут шляетесь такие красивые?» Но покидать зал так быстро — тоже не вариант…

Говорят, если напряженно думать о решении какой-то проблемы, рано или поздно придет озарение. Разговор с четырехцветной, прогулка по «бродвею», подслушанные «уважаемые» из туалета, собственные размышления… все это внезапно сложилось у меня в голове как пазл, мозаика. Даже и с щелчком! Щелчок обеспечил я: ничтоже сумняшеся вытащил из кармана миниатюрную плату-сборку управляющих компонентов и выложил на стойку — как костяшку домино.

— Чип. — Я показал плату, извлеченную из контроллера в тоннелях снизу. Такое впечатление, что стоило мне задуматься об ассоциациях в разных языках — и мое подсознание радостно взялось за работу! И, главное, вовремя-то как… «Чип» — это значит «компонент систем контроля безопасности и доступа», хотя плата была более универсальной… но объяснять тонкости не-профессионалу лучше и не пытаться. Тем более, мужик за стойкой явно не впечатлился, потому пришлось нарочито-буднично добавить:

— Городская авторизация. Поставлю сам. — А теперь добавить бармену личный интерес… как там субтильная сказала? — Чур на проце, гара.

Плата исчезла со стола, как не было, в ответ передо мной материализовался высокий бокал… с чем-то внутри.

Кажись… победа?

20

Бармен, выдав мне пойло, вышел, но буквально через полминуты вернулся. Внимания на меня он больше не обращал. За стойкой сидеть причин у меня не осталось — даже без учета, что детям пришлось стоять, сам по себе дизайн «высокий табурет» я всегда находил на редкость неудобным. Интересно, обогнать Землю в развитии на как минимум сотню лет (скорее больше) — и ничего не придумать с сидушками… или они нарочно сделали такое суровое убожество? Н-да…

За столом в углу небольшого помещения совершенно пустого «бара» было гораздо темнее и… ну, если не уютнее, то спокойнее. Я поставил перед собой бокал-хайболл и принялся гипнотизировать уровень жидкости взглядом. Честно сказать, еще у стойки у меня было сильное желание «хлопнуть» всю жидкость в один присест, отдать стакан и свалить, сказав что-то вроде «зайду позже». И черт с ним с чипом — в конце концов еще есть. Остановило меня два факта: первый — что я понятия не имел, что такое налито в стакан, а проверять на себе совершенно не хотелось. Вот чего в составе «набора на все руки» у мерха не было — это портативного химанализатора. Скотина долбанная — спокойно мог бы и достать, причем даже профессиональный, а не гражданскую «сигналку», но нет. Это же «не мое дело, что течет в трубах». Думать головой донор памяти в некоторых вопросах отказывался с потрясающим упорством… Второй факт показался мне даже существеннее первого — ну, в конце концов, отвернулся бы и вылил на себя выпивку: типа, облился, бывает. Но в любом случае для продажи оставшихся чипов и получения средств мне так и так пришлось бы повторить алгоритм «зашел в заведение — попросил стать посредником его постоянного работника»: другим способом, не ориентируясь в местных условиях, получить что-то нужное было просто невозможно. Скорее всего, такая ситуация создана намеренно — местные берут «проц», в смысле свой процент за посредничество, а банда, держащая черный рынок — налоги с местных. Всем хорошо, верно? Всем, кроме таких, как я…

— Папа? — Тихо позвал меня Егор. Я прекратил гипнотизировать стакан, встретился взглядом с сыном — и понял его без слов.

— Сидим и ждем. — Тихо пояснил я. Хотелось бы мне сказать это поувереннее, конечно… — Только сильно не расслабляйтесь. Но и не напрягайтесь заранее.

Надеюсь, нас тут не промаринуют несколько часов… а, кстати. И как я раньше не подумал!

— Вася, можешь «прочесть» настроение бармена? — Еще тише спросил я дочь. Смысла в шепоте никакого не было — все равно вряд ли кто-то знает здесь язык одного из народов планеты в другой Вселенной. С другой стороны, если я правильно понял Нату, и путь с Земли идет именно на Каллигу, то и носителя языка, если где и можно с некоторой не нулевой вероятностью встретить, то только здесь. Сама-то любимая знание языка откуда-то получила…

— М… не могу. — Младшая скосила глаза на меланхолично перебирающего пустые бокалы и тыкающего в них «фонариком»-миниатюрной шандой бармена и замялась. Потом переглянулась с Егором и со вздохом пояснила: — У него… гэбэшэ. Серьги в ушах.

— Гэбэшэ? — Я, не поворачивая головы, заставил свой терминал увеличить изображение головы бармена: управление было настроено на особые, еле заметные движения пальцами, которые внезапно «вспомнили» мои руки. Действительно, серьги в ушах — я, правда, посчитал эти позолоченные «колеса» элементом имиджа — ан нет.

— Генератор Белого Шума. — Расшифровал старший. Со странным выражением лица он сунул руку в карман — и положил на середину стола две серо-серебряные клипсы самого простого вида. — Они… как мы поняли, такие все носят, кто с имперцами работает или работал. Псионикам и самим не в радость «слушать» чужие эмоции — кроме того, это самый простой способ защиты, который в Империи гарантирован. Обычно заказывают дизайн…

— …но мерху, конечно, было все равно. — Закончил я за ребенка. Настолько все равно, что про свои «серьги» он практически не вспоминал: ну болтаются на ушах привычные штуки, уже давно не ощутимые, как обручальное кольцо через год носки…

— Это я… когда в воспоминания влезла… с самого начала… — Призналась Василиса и неожиданно тихо всхлипнула. — Я не знала же… память повредила… он как раз думал о них — специально отложил, чтобы работу «грани» не сбивали… он всегда так делал…

— Вася… — Я оглянулся на работника бара, продолжающего демонстрировать полное отсутствие интереса к чему бы то ни было… и все-таки не стал давать ему пищу для дополнительных размышлений. Тем более — раз мои эмоции она чувствует…

— Мы хотели тебе сразу сказать как ты очнешься, папа. — Сжав рукой беззвучно трясущееся плечо сестры, взял слово Гор. — Но ты все не просыпался и не просыпался… твои эмоции — это была наша единственная связь с тобой! А еще тебе было немного страшно, когда мы сказали, что можем «расшифровать» твои мысли…

— А п-после переноса п-памяти ты ст-тал совсем другим… внешне п-почти ничего, а в чувствах ин-ногда только возвращался прежний п-папа. — Дочь стянула очки и с силой прижала руки к лицу. — Я б-боялась, что ты… совсем уйдешь! П-потом, постепенно, ты стал возвращаться…

Нахер. Весь мир нахер! Если я не могу обнять свою плачущую дочь!..

Тройка мужчин, вошедших в бар не со стороны улицы и четко направившаяся к нашему столу, заставила меня прервать движение и закрыть своей спиной детей.

— Ты, гара, чипы с городскими сквознячком предлагаешь? — Похоже, вопрос бы задан чисто для проформы. Я, не ощущая в себе сейчас способность ответить без эмоций, просто кивнул, не отрывая напряженного взгляда… от окна камеры заднего вида терминала. — Давай за мной.

Говорящий было повернулся на выход, не увидел моей реакции — я по-прежнему изображала из себя ширму, и добавил, как выплюнул:

— Есть работа.

Дети за моей спиной уже выбрались из-за стола… и, скорее всего, о качестве моей «охраны» бандиты получили не лучшее впечатление. То, что заинтересовавшиеся моим товаром состояли в некой банде — свидетельствовали эмблемы на спинах (что именно изображавшие — этого я так и не понял) и копирующие их рисунки на левой щеке у каждого. Смотрелось неприятно и давило на нервы, особенно в сочетании с одинаковыми «очками» и прической — видно, на то и был расчет. Особенно, когда мы вышли назад, под своды магистрального транспортного коридора, и меня вместе с сыном и дочерью довольно профессионально взяли в «коробочку». Какое-то предчувствие неприятное…

21

Направься мы к ближайшему тупику, я даже не знаю, что сделал. По счастью, повели нас в противоположную сторону. Буквально несколько минут скорого шага — и вот мы на месте… а, нет. Павильон мы прошли насквозь, не останавливаясь: сначала залу первого этажа, заполненную неожиданно густым туманом, который расступался перед нашим проводником и смыкался за спинами татуированных охранников, потом череду самых обычных полутемных комнат, пустых и заполненных неопластиковой тарой, потом коридор, потом… до меня дошло, что стена магистрального коридора давно уже должна была остаться за спиной — но проход все не кончался. Еще комната, где на заводской упаковке от энергомодулей расселось еще трое «быков», поворот налево, широкий проход и… о? Ого!

Это был такой же по величине проход, как облюбованный преступниками, только шел он не вдоль, а поперек Стены города. Гейт гигантской транспортной системы, позволяющий снимать грузы с магистрали и ведущий внутрь подкупольного пространства Таниса. Гермозатвор между пространствами коридоров был опущен, и оставалось только гадать, как я не заметил его циклопическую створку с той стороны? За павильонами, которые все-таки не достигали потолка, должно было быть все равно видно… н-да. Похоже, огромные «ворота» там банально закрасили, точнее загрунтовали строительным неопластиком под цвет бетонной стены, точно так же, как сделали «заглушку» в туалете. Видимо, затем, чтобы не привлекала излишнего внимания обдолбанных личностей с непредсказуемыми идеями.

В отличии от застроенного и загаженного маргиналами коридора, этот был сохранен в первозданном состоянии. Более того, задрав голову, я разглядел массивный корпус крана-балки, застывший под потолком. Красно-желтая конструкция над головой внушала и несколько нервировала — этакий огромный «кирпич» толщиной в два этажа и длиной во весь коридор. Да такая штука небольшой космический корабль утащить может! Что, кстати говоря, возможно и проделывала — механизм явно предназначен для перемещения чего-то достаточно габаритного и тяжелого, что нужно переместить внутрь города или, наоборот, вытащить наружу…

— Чипы со сквозняком плюс твоя работа. Сделаешь, чтобы двигался. И откроешь створку. — Фигурально спустил меня «с небес на землю» подошедший… гм, матерый такой мужик. Заказчик. Выглядел он лет на сорок земных, сколько это на реальный возраст — я сказать затруднялся. Короткая щетина волос на голове, «легкая небритость» на подбородке, совершенно пустой равнодушный взгляд… неприятный такой тип. Ему бы пиджак малиновый, перстни на руке в рядок — и будет настоящий «браток» из девяностых годов моей родины, не обычный, а «в авторитете». Вместе с «матерым» подошли еще «обычные братки» — все как один с рисунком на левой щеке, даже одетые примерно одинаково, что, как я понимаю, признак «богатства» группировки. А вот и то, что мне особенно не нравится — у двоих в руках явно не кустарные, а настоящие «стволы» неопознанного оружия. Сука! Нас трое — и их дюжина! И самое главное — ни слова об оплате! С-сука!

— Сделаю. — Я попытался скопировать ровный тон и равнодушный тон визави, про себя на все лады матеря уродов, м-мать их! Нормально, да? Ну, допустим с тем же гермозатвором вроде как понятно что делать, а с мостовым подъемником? Права качать в стиле «я на такое не подписывался» я, разумеется, даже не подумал: не просто глупо — будет «не по понятиям», сто процентов. После чего нас прямо на месте… твою ж налево. Я же не оговорил, на какие работы согласен заранее? Вот и результат — «подписали» на что-то очень мутное… впрочем, оговорить условия я так и так не смог бы. Кран-балка и ворота — они же не покататься собрались, верно? Ч-черт, какое гнилое дело-то — тяжелая транспортная техника просто так, для чего-то мелкого, не используется: мелкие грузы и в руках можно дотащить. А крупных я в упор не вижу. Стало быть, «тату-щеки» под местных «держателей рынка» копают, вряд ли в «торговом» коридоре затевается банальное строительство… Во что я… так, немедленно заткнуться, и перестать себя хоронить раньше времени! — Мне дополнительно потребуется специальное оборудование, чтобы получить доступ к наружным узлам конструкций.

Я немедленно пожалел, что сказал последнюю фразу — на лицах шестерок, стоявших рядом, появилось совершенно одинаковое выражение, примерно характеризуемое словом «шито?» Ну да, я резюмировал необходимость в дополнительном оборудовании ровно так, как запросил бы мерх-донор у своего еще имперского начальства. Разумеется, если на Земле бухгалтера умудряются не понимать сисадминов, что работают с теми же компьютерами, что и работники финансов, то тут — и подавно. Хотя тут скорее дело в культурной среде — похоже, говорят тут исключительно на «своем» варианте дереша, в котором слово «узел» заменено на «эта пое…нь», например. Запросто. А вот «авторитетный», кажется, наоборот добился от меня того, чего хотел — если я правильно расшифровал тень самодовольной улыбки на его уродской морде.

— Будет тебе оборудование, спек, и те, кто с ним обращаться умеют. — Дернув щекой, главный «браток» указал себе за спину. Там располагался проход, по которому мы попали в этот коридор, и сейчас из него выходила еще одна маленькая группа людей. Два «быка» с символикой банды. Двое мужчин — один в толстом комбинезоне, гораздо больше напоминающем защитную амуницию, чем моя одежда и одежда «братков», другой — явно в цивильном, при этом в шлеме, полностью закрывающем голову и со здоровенным баулом, свисающим с плеча. И, опережая остальных, гордо вышагивала давешняя девица с разноцветным хаером на башке, правда, уже успевшая переодеться во что-то несколько более приличное, и тащившая за спиной нечто, напоминающее крайне задизайненный арбалет с метровым размахом дуги. К моему глубокому удивлению, она меня не только узнала, но и сделал это вслух. Громко.

— Йо! Двинутый изврат! Тож решил дернуть? Одобряю! — Девушка без паузы и с бесподобной простотой наклонилась к ближайшему «быку» и этак по свойски сообщила. — Прикинь, гара? У него на сухую встает. А что будет под проном?!

Ближайшие ко мне «братки» как-то странно дернулись, и, такое впечатление, постарались отодвинуться — не сходя при этом с места. Лицо стоящего за моей спиной Егора дрогнуло в неуместной улыбке, только Василиса по-прежнему безучастно глядела куда-то в пол. А вот глава «разрисованных левых щек» скорчил кислую гримасу — и куда только делась его «невозмутимость»?

— Все, что нужно, достали? — Похоже, мужику разговаривать с четырехцветной было откровенно… как там… западло, вот — но выхода не было.

— Гара, мы наемники, прикинь? — Похоже, отвязная и худая девица была главной в группе, по крайней мере, мужчины молчали… и явно пытались сделать вид «мы ее не знаем». — Твой баблос, наша работка. Ня?

И раскованным движением потрепала главаря банды за изукрашенную щечку.

Я думал, будет «взрыв» — или, по крайней мере, вооруженные шестерки откроют стрельбу… напрягся только зря. «Авторитетный» немыслимым усилием воли сдержался и только сухо кивнул, отступая. Его подчиненные сделали вид, что сцена прошла мимо их глаз, и потянулись за своим боссом. А я… а я вынес для себя несколько важных уроков сразу. Не судить человека по первому впечатлению. Не вестись на излучаемую «крутизну». И…

— Эй, гара, ты точно эту штуку сможешь заставить двигаться? — Девица ткнула пятерней в кран-балку. — Не поверишь, с детства мечтала на таком драйвануть!

…и каким угодно путем найти словарь чертовых жаргонов!

— Смогу. — Уверенно произнес я, разглядывая сооружение. — Только подними меня туда… гара. У тебя вроде для этого что-то есть?

22

— Что-то не так, гара? — Видно, у меня была настолько ошарашенная рожа, что даже девушка-ходячий перфоманс не выдержала.

— Нет, все так.

Ну действительно, что такого? Оружие, которое я принял за арбалет, оказалось скорее гранатометом — ну или чем-то в этом роде. А то, что я принял за полусложенные дуги — манипуляторами дрона-паука. Да, именно дрона, и именно паука — коим метатель и стрелял. Хлоп — и штука, улетев под самый потолок, ловко перевернулась и буквально прилипла к поверхности крана-балки. Дальше — больше. Управление роботом осуществлялось при помощи лазера, привинченного к прицелу «арбалета». Примерно, как кошка бежит за зайчиком лазерной указки, только здесь пятно было невидимым. Обладательница четырехцветного хаера уточнила позиционирование механизма на подъемной машине и, видимо, отдала команду. Дроид отцепил две лапы от поверхности и… с их помощью начал вязать «веревочную» лестницу — судя по всему, автономный аппарат использовал все тот же неопластик, контейнер с которым был в его корпусе.

— Зачетная хрень, а? — Видно было, что собеседница наслаждается неприкрытым удивлением с нашей стороны — моей и детей. Бандиты при виде дрона еще больше сдали назад, и счастливыми отнюдь не выглядели, а оба спутника девушки вели себя на редкость безразлично. Точнее, это было заметно по мужику в броне, потому что по глухому шлему второго вообще было ничего не определить.

— Зачетная… — Согласился я, провожая глазами конец быстро опускающейся лестницы и, неожиданно для себя спросил. — Как тебя зовут?

Субтильная повернула голову, по-птичьи склонила голову на бок, но потом все-таки ответила:

— Латта. — С видимым сомнением мне была протянута рука. Кажется, я сделал что-то не то, перестав пытаться отвечать короткими фразами и обрывками жаргона… или наоборот — то? Да, рукопожатие тут было жестом универсальным для обоих полов, но при этом чисто имперским. Обычно не-граждане, кроме тех, что работали на администрацию Каллиги, им не пользовались. Например, самому мерху руку на Каллиге пожали за все время с десяток раз, в отличие от Академии. — Или тебя все-таки кликуха интересовала… гара?

— Миш. — Представился я, в последний момент сообразив произнести свое имя на имперский манер и пожимая руку в ответ. Вот, оказывается, почему Ната так частенько переделывала наши имена дома в разговорах. — А это — Гор и Лисса.

— О! — Было такое впечатление, что брата и сестру Латта… ну, не то, чтобы только заметила — но явно перевела из раздела говорящей мебели в раздел людей. — Ну, привет.

— Привет. — Несколько переврав произношение, младшая, явно копируя саму разноцветную, склонила голову вбок и протянула ладошку. Физиономия у нее оставалась хмурой — впрочем, я догадывался, почему. У Латты, у ее спутников, и у всех «татуированных щек» уши оказались заняты — и, похоже, все украшения несли еще и ГБШ-функционал. Вслед за дочерью и сын повторил процедуру знакомства — правда, молча и ограничился рукопожатием и легким кивком… с легким же покраснением щек. Не иначе как припомнил одежду… кстати, кого? Судя по возможности и способности говорить нормально, Латта и компания явно не принадлежали к местному андеграунду… или, как минимум, не совсем принадлежали. Тем временем, девушка пришла к каком-то умозаключению и махнула рукой своим — мол, подходите. Ее подручные послушно направились в нашу сторону.

— Скажи-ка мне, Миш, я правильно поняла, что ты… что вы тут такие же спеки, как и мы? — Похоже, игловолосая дроновладелица решила расставить точки над «i». По счастью, слово «спек» я уже в свой адрес от заказчика услышал, а значит…

— Да. — Пожалуй, сейчас стоит перестать играть в молчанку — по крайней мере, рядом с человеком, способным говорить на нормальном языке. — Представители заказчика… м-м-м, пригласили меня для установки чипов на кран и гермоворота.

— Хм. — Мой ответ, видимо, опять был не из области ожидаемых, впрочем, как и реплика Латты — для меня. — Пригласили, значит… у тебя, выходит, и позывной есть?

— Сколько себя помню, меня все только Мерхом называли. — Я покосился на подошедших спутников собеседницы. Не думаю, что они могли знать донора памяти, да и вообще — судя по всему, я унаследовал достаточно не только навыков, но и отдельных, совершенно ненужных, черт личности безымянного наркомана, чтобы забрать еще и его прозвище. Надеюсь, я правильно проассоциировал вопрос про позывной и более раннее предложение назвать кликуху от Латты…

— Что, прямо так и называли? — Голос из-под шлема совпал с очередной серией хмыков, теперь уже от двух персон. — Одно из двух, чувак — или у тебя не было проблем с самомнением, либо у твоих приятелей — фантазии!

— Этого любителя привата зовут Юн, а позывной он себе взял «Монтировка» — тоже от из избытка фантазии, я полагаю. — Насмешливо отрекомендовала девушка. — А это Делонга «Салют».

— У детей пока прозвищ нет. И еще они не говорят на дереше. — Пришлось признать мне, догадываясь, куда смотрят новые знакомые… точнее — на кого. Можно было придумать что-нибудь, конечно, но, судя по репликам Фомки-Монтировки (удивительно, память подсунула мне изображение инструмента — дизайн почти один в один как на Земле!), здесь это что-то вроде публичного звания и характеристики в одном лице. То есть я, назвав себя Мерхом, только что расписался в своей немеренной крутизне в этой профессии — типа «кузнеца от Бога» или «водопроводчика-виртуоза»… кстати, а сейчас-то что не так?!

Латта стянула ленту-терминал с лица и посмотрела на Лиссу и Гора, на меня, на детей… И только тогда до меня дошло. Язык! Я «выучил» язык методом прямой загрузки в мозг, при котором чужие слова и принцип их сложения в осмысленную речь осваивается ассоциативно, подсознанием. Грубо говоря, могу в прямом смысле думать на «всеобщем» наречии человеческой цивилизации Вселенной-один… и говорю, как думаю. «Дети»! Надо же было так облажаться! На русском один термин, на дереше — два: «лица малого возраста» и «несовершеннолетние под моей ответственностью». Разумеется, я машинально подставил второе значение, фактически сказав «это мои дети». Подставился на ровном месте. Надеюсь, мордовороты-«братки» отодвинулись достаточно далеко, чтобы наш разговор не слышать. Иначе — это какой же замечательный рычаг давления на меня… За время короткого пребывания в переходах и коридорах черного рынка я несколько раз замечал явно не вполне взрослых молодых людей и девушек — не таких юных, конечно, как наше с Натой потомство. Правда, глядя на Егора и Василису, не скажешь, что они прямо такие маленькие — ростом дети пошли в папу с мамой и сейчас усиленно «тянулись» вверх — возраст такой, на что, собственно, я и надеялся. Мало ли, не может позволить себе человек взрослую охрану, зато подростки с кустарными плазмоплевалками — отличное компромиссное решение. И вот — такой фэйл…

— Думаю, нам лучше подняться наверх. — Латта вернула ленту на место и хищно улыбнулась: лестница дошла до пола и быки, видя, что мы не торопимся приступить к работе, как-то заволновались. — Стоит дать нашему другу-спеку возможность продемонстрировать свои навыки на входном люке, согласен со мной, Юн?

В ответ я получил прямо-таки царственный жест рукой: мол иди, дозволяю. Я взялся за спущенную дроном конструкцию и убедился, что зря назвал ее «веревочной» — неопластик застыл, образовав надежное на вид и на ощупь подобие строительной стремянки. Только вверх эта «лесенка» слишком длинная… неприятно такая длинная, и страховки, как назло, нет. Я обернулся на напрягшихся детей — они постарались сделать сие незаметно, но я-то хорошо их знал… Хрен с ней, со страховкой — нужно как можно скорее туда, где будет минимум лишних ушей… а потом и поговорим с Латтой и ее компанией еще раз.

23

Открыть люк оказалось до безобразия просто — в чем была «демонстрация навыков», я так и не понял. В целом — логично: все-таки кран — специфически применимая техника, это не транспортер и уж тем более не космический корабль, который можно использовать как угодно по своему желанию в широких пределах. Нет, контроль доступа в рабочие помещения логистического устройства имелся, но в целом он ограничивался «защитой от дурака» — примерно так запирают кабины машинистов в электричках в московском метро. Нужен специальный ключ, да, но стандартный специальный ключ. В общем, достаточно было просто откинуть закрывающую служебный терминал крышку и повернуть рукоять, размыкая магнитный замок. Все — люк открыт. Стандартная схема: точно так же открывались электрические щиты и прочие технические узлы и машины с собственным корпусом: и ребенок бы справился. Правда, такие устройства по правилам нельзя было устанавливать вне служебных помещений, а вот в них без нужного доступа было зайти значительно сложнее. Применительно к крану преградой служила высота. Наверняка где-то на кластере пылится соответствующая инструкция служебный номер такой-то, говорящая о том, что краны можно парковать, только загнав под самый потолок, дабы в случае чего… ну и так далее. Да уж. Вроде не так высоко же — если снизу смотреть… а вот сверху фигурки людей уже кажутся такими маленькими-маленькими! Да и сам ощущаешь себя мухой, залетевшей в человеческое жилище. Зуб даю — для доставки оператора использовалась специальная платформа вроде лифта, с комфортом и уютом… и, пожалуй, лучше я изнутри высотами полюбуюсь.

Стоило мне попасть в рабочую зону, за мной с ловкостью паука по паутине буквально взлетела Латта. Послала мне еще одну ослепительную улыбку, махнула рукой из люка — и Делонга жестами предложил подниматься моим детям, после чего подпихнул к лестнице затормозившего было Юна. Все это я наблюдал через включившиеся панорамные дисплеи, превратившие кабину в подобие «стеклянного ящика» привычного мне крана. Хотя, на счет «кабины» я поспешил — помещение было вполне просторным и скорее напоминало рубку корабля… причем не какого-нибудь там космического, а, скорее, опять же речного земного, только прошедшего модернизацию. Управление движением из серии «вперед-назад», управление грузовой стрелой, возможность опустить и саму тушу крана-балки там, где не хватало длины стрелы-манипулятора… и все ручное. По сравнению с «пауком» четырехцветной, самостоятельно двигающимся и умеющим использовать неопластик для сложного конструирования — полнейший примитив. Невольно вспоминается мерховский летающий металлолом…

Внимание! Логистический комплекс в режиме длительного хранения.

Выполнить активацию?

Я повернулся к Латте, одновременно наблюдая, как Егор помогает забраться внутрь Васе. Через открытый проем было прекрасно слышно, как пыхтит одолевающий лестницу Юн — звуки глухой шлем парадоксальным образом не заглушал, а, такое впечатление, что еще и усиливал. А вот у Делонги возникли проблемы — у лестницы его перехватила тройка «братков», и после непродолжительного спора, мужчина пожал плечами и сел прямо на пол, где стоял. Отлично, блин.

— Чего стоишь? Жми «да»! — Едва отдышавшись, «Монтировка» сразу же принялся раздавать ценные указания. Ну, «да» — так «да».

Активация…

Производится контрольная проверка механизмов и систем…

Ожидайте завершения процедуры — осталось (###………………………………………………)

— Нервничают, птички. — Хмыкнула девушка, разглядывая оставшегося спутника прямо через пол-дисплей: то еще ощущение, когда по рабочему объему ходишь… вот только у меня были поводы понервничать и посерьезнее. — Ладно, пусть их, пусть развлекаются… Мерх, ты не хочешь ничего рассказать?

— Например? — Осторожно уточнил я. Ну вот и начинается… самое, мать его, «интересное».

— Например, кто вы такие? — Дружелюбно расшифровала вопрос девушка.

— В каком смысле? — Не то чтобы я тянул время или пытался вызвать раздражение у собеседника — мне действительно было не очень понятно, как отвечать.

— Профессионал, двое детей с ним, за которых он отвечает, но при этом снабдил оружием… вы же не станете утверждать, что просто так заявились на подконтрольную гарруда территорию и стали предлагать услуги?

— Иногда не бывает особого выбора. — Я чувствовал, что разговор сворачивает куда-то не туда, но никак не мог нащупать верную нить беседы. Гор и Лисса напряженно смотрели на нас, заняв позицию у дальней стены, Юн замер у пульта, одна только игловолосая выглядела расслабленной… и несколько озадаченной.

— Смотри сюда, Мерх. — Четырехцветная качнула хаером и, вытянув руку с растопыренными пальцами, стала перечислять, загибая на каждый высказанный факт по одному. — Ты — явно спек, а не гражданский недоделок, умеющий три с половиной действия. Ты, не моргнув глазом, соглашаешься нарушить добрый десяток пунктов административного кодекса и три — уголовного, причем не каких-нибудь там, а «незаконный доступ несанкционированных лиц в закрытые технологические зоны». Это или терроризм, или предательство государственных интересов, как посмотреть. Учитывая, что спек, то прекрасно осознаешь всю опасность такого и наверняка приносил присягу… но тебе все равно плевать. Мало того, твоя девочка попросила у меня «грань» — то есть, как минимум, знает что это за гадость, а еще носит на поясе переделанный в оружие резак. Итак, спецоборудование, специальные знания, готовность совершать… неоднозначные поступки ради своих собственных целей. Что, еще не убедила? Или мне добавить, где мы встретились в первый раз?

Озвученная субтильной любительницей экстравагантных причесок последовательность фактов была стройной — такой стройной, что на фоне ее любая попытка оправдаться заранее была обречена на провал. А если рассказать правду целиком, то меня, чую, сходу запишут в галлюцинирующие шизофреники. А донор памяти, получается, как началось безвластие, без всяких колебаний переступал через ранее незыблемые правила, да еще так легко, что это даже не сохранилось в важных воспоминаниях! Охрененно… стоп.

— Латта. — Произнес я как можно более… не конфликтно. — У тебя тоже есть спец-оборудование и свой спек… получается, если я спрошу «кто вы такие», ты сможешь мне ответить?

— Ну да. — Четырехцветная пожала плечами. — Мы нофо, наемники… широкого спектра возможностей. Отряд «Буря», я — лидер, позывной «НУРС».

24

Что надо сделать, чтобы к тебе прилипло прозвище «неуправляемый реактивный снаряд»? Ах да, приставать к бандитам в центре нелегального квартала, будучи одетой в прозрачные шмотки.

— Никогда не был в составе отряда. — В итоге я решил сказать часть полуправды, которая хоть как-то сходилась с выводами лидера наемников. — Давно сижу… сидел на «грани» — научили пользоваться в Академии на Соноре, еще студентом. Брал у местных — отсюда кое-что знаю про Западную Стену. А тут дети… Их нужно доставить матери — я не могу отказаться. Дети без ИД, без знания языка… даже оставить негде. Денег тоже не было — пришлось брать товар и пытаться реализовать… дальше ты знаешь.

— Ну… предположим, я тебе поверила. — Нурс кивнула. Голос ее опять изменился — стали проскальзывать этакие покровительственные нотки, да и общий смысл… стал мне нравится еще меньше. — Ты только не нервничай, Мерх, но сам понимаешь — у нас тут дела, а ты как бы влез. С другой стороны — ты вроде хорош как спек, Фомка бы до сих пор у люка закрытого возился: одно дело вычислительные кластеры, а другое — приводы и прочая машинерия…

— Эй! — Вскинулся шлемоголовый, но был проигнорирован.

— …так что предлагаю пока поработать вместе. — Как ни в чем не бывало закончила наемница. — За тобой, конечно, никого, как ты говоришь, нет, но и нам смысла жаться нет: реальная помощь — реальная доля. По рукам?

— Если твой спек в шлеме такой хороший мастер по сетям — готов работать за помощь в ИД и проезде. — Глаз Латты я видеть не мог, чувства ее псионически было не прочесть — серьги-генераторы, так что… ну их нахрен, эти деньги, лучше пусть на услуге кинут, чем пристрелят в спину. Или свяжут и бросят в каком коридоре — даже не знаю, что хуже.

Активация произведена.

Внимание! Основная линия внешнего питания не подключена.

Внимание! Блок автономного тягового питания отключен.

Движение невозможно. Обеспечьте тяговое питание.

Силовой манипулятор заблокирован. Обеспечьте тяговое питание.

— Замечательно. — Ознакомившись с надписью, дублированной на каждом экране, спросила у Юна Нурс. — И что дальше?

— Дальше — по плану. — «Фомка», не утруждая себя хотя бы вежливым поворотом головы в сторону начальника и собеседника, сосредоточенно копался в консоли управления. — Наши, так сказать, заказчики притащили силовые ячейки — видела тару снизу? Сейчас откроем силовой отсек, подтянем парочку сюда — надеюсь, твой хренов дроид не развалится это сделать?

— Сам ты хренов. — Не осталась в долгу Латта, но сразу же деловито уточнила. — Сколько надо вверх тянуть?

— Сейчас скажу. — В стене-экране у нас за спинами что-то щелкнуло, а потом панель в пару метров длинной, чуть подавшись вперед, отъехала в сторону — как дверь в автобусе. — Э? По схеме здесь же…

Больше всего пространство за проемом напоминало лифтовую шахту, положенную на бок. Схемы крана у меня в терминале не было, но даже без нее было понятно, что там расположена какая-то движущаяся внутри логистической машины конструкция.

— Ну и? — Примерно через минуту молчания, когда в проем заглянули все, включая Егора и Василису, осведомилась Латта.

— Я разбираюсь. — Буркнул голос из-под шлема.

— «Разбираюсь» или «не могу разобраться»?

— Папа… — Тихонько подошедший Егор обратил мое внимание на себя, и, убедившись, что получилось — незаметно показал на сестру. Проклятье! «Лисса мрачная и смотрит в пол?» Как бы не так: дочь буквально шатало от усталости! Вроде бы — сколько времени успело пройти с начала нашей засады в туалете за фальшстеной? Не более трех-четырех часов — а самих блужданий по коридорам и того меньше. Но за это время уже столько всего произошло… Я успел подхватить младшенькую до того, как она, в очередной раз качнувшись, вознамерилась шлепнуться на пол.

— Па-ап? Все хорошо… не переживай за меня так си-ильно… спать хочется…

— Глупая… — У меня отлегло от сердца: дочь, чуть повозившись у меня в руках, тихонько и доверчиво засопела. Господи, ну что за чудо… и уже улыбается во сне.

— Проблемы? — Участливо осведомилась Латта… точнее, участливым голосом. Гримаска на лице Лиссы сменилась на недовольную, но младшенькая так и не проснулась.

— Никаких проблем. — Тщательно давя раздражение, отозвался я. Секунду выждал… и положил девочку прямо на пол: больше было просто некуда. Разумеется, душевного равновесия и покоя мне это не прибавило. — У вашего спека, кажется, есть план крана? В такой машине просто обязана быть комната отдыха.

— О. Ну разумеется — я как раз собиралась передать файл, но сначала решила уточнить: может быть, мерх ждет особого приглашения, чтобы поучаствовать в решении вопроса в компетенции мерха? — «Задумчиво» сообщила мне четырехцветная.

Вдох. Выдох…

— Мне показалось, что ваш спек… не совсем позитивно отнесется к предложению помощи от коллеги. — Холодно улыбнувшись, вернул «подачу» я.

— Моего спека никто не спрашивает: когда мы работаем — мы работаем.

— Ясно. Файл? — Я опять зацепился взглядом за дочь на полу, и мне окончательно расхотелось играть в политесы. Наверно, стоило постараться наладить с Нурс контакт, постараться понять, как мне себя с ней вести — уж больно не вязалось ее поведение при первой встрече и сейчас. Но… да к черту!

Заполучив схему, я немедленно развернул ее у себя перед глазами — благо очки-терминал давали возможность растянуть трехмерную проекцию на все поле зрения. Мерх-донор памяти никогда не работал с тяжелыми строительными и логистическими механизмами, но зато работал с ними я сам… ну ладно, ладно — автокраном некоторое время управлял, но это лучше, чем ничего, правильно? Схема оказалась запутанной — не даром Юн, по сути айтишник, не смог быстро разобраться: нужна привычка работать с чертежами и планами. И с программой их просмотра. Фильтр: выделить энергосистему, маркировать цветом… м-мать. Ну разумеется — не могло же быть все так просто? Автономный энергоблок был смонтирован непосредственно на тележке силового манипулятора — видимо, из соображения минимизации длины питающих кабелей. Собственно, то, что я принял за стену в конце шахты, было краем этой самой тележки… совершенно глухой. В случае застревания манипулятора в недоступном изнутри положении подобраться к движущейся внутренней части предполагалось через верх мостового крана… вот только сейчас этот самый верх был прижат к потолку коридора. Ячейки автономного питания выгрузили перед постановкой механизма на консервацию, а потом машину подняли в стояночное положение и включили режим консервации, используя внешнее питание через шины высокого напряжения в стенах магистрального коридора, ныне обесточенные. Может быть, даже мною обесточенные — это же я от большого ума и под воздействием воспоминаний мерха, отрубил все ненагруженные цепи на подстанции, впечатлившись видом раздолбанных коридоров. Все, пат. Или шах? Вернуться назад я могу — но с детьми меня просто не выпустят… а с «татуированных» станется еще и сопровождающих приставить. Да и не сможет идти сейчас Вася — а с ребенком на руках не привлекать внимание не выйдет. Но и кран иначе, чем включив внешнее питание, не сдвинуть… совсем крайняя ситуация.

— Пап? — Егор, было устроившийся сидеть на полу рядом со спящей сестрой, опять подошел ко мне. — Что-то плохое?

— Нужно как-то провернуть механизм внутри крана. — Я показал рукой на все еще открытую створку. — Совместить выход из рабочего объема и вход в технический. Только это никак не сделать.

— Понял. — Мальчик сосредоточенно кивнул, глядя в указанном мною направлении, и, прежде чем я успел понять, что он задумал — вытянул руку и закрыл глаза… Я открыл рот для вопроса… и закрыл его. Тележка двигалась — плавно, медленно и беззвучно. Вот в проеме технического люка появился край движущейся тележки, потом платформа с медленно вращающимися колесами приводного механизма, и все остановилось. Напротив прохода теперь щерились внушительными направляющими гнезда под энергоячейки — аналоги аккумуляторов этого мира, судя по их размерам, были с хорошую тумбочку размером… тьфу, черт. На рубку управления краном опустилась вязкая тишина — все смотрели на Егора… и, кажется, забыли как дышать.

Что я чувствовал в тот момент? Затрудняюсь сказать — столько всего было намешано. Одного моего взгляда хватило, чтобы Гор начал оправдываться:

— Пап, ты же сам сказал — в экстренных случаях! Я почувствовал… а там такие же кристаллы, как в дверях ангара в Омутах — только очень маленькие, слабые и которые не могут самостоятельно по команде… прости, пожалуйста!

— Так. Так-так. — Я обернулся на голос Латты как раз вовремя, чтобы увидеть, как по лицу наемницы расплывается мечтательная улыбка… очень не понравившаяся мне улыбка! — Вот ТЕПЕРЬ все действительно сходится. Уважаемый мака Миш, а не хотите нанять как раз сейчас свободный наемный отряд «Буря» для… помощи в дороге? О, нет-нет, я помню о ваших стесненных обстоятельствах СЕЙЧАС, но, уверена, родственник милых деток не откажется… от достойного вознаграждения добровольным помощникам? Имперская аристократия — такие замечательные клиенты, всегда держат слово, даже если оно дано от их имени кем-то из их родни… или опекунов родни, м?

Черт. Впрочем, может так оно и к лучшему? Чувство облегчения, что ситуация, очевидно, разрешилась хоть как-то разом навалилось на меня. Да так, что у меня едва не подкосились ноги — уфф…

— Папка больше не переживает… хорошо… — Донеслось до меня сонное и довольное бормотание младшей, разом приведя в чувство. «Псионикам не в радость „слушать“ чужие эмоции» — вспомнил я слова Егора. Получается, это я сам измотал своими переживаниями Васю — ведь их она «слышит» лучше, чем от других: я ведь отец как-никак…

— Я согласен нанять вас и ваш отряд, нофо Нурс, на вышеназванных условиях. За вознаграждением дело не станет. — Сказал я, надевая клипсы ГБШ на мочки ушей. — Нам надо попасть в планетарный Центр Дальней Связи, и чем быстрее, тем лучше. Есть идеи, как это сделать?

— И не только идеи, мака Миш, не только!..

— Нурс, ты опя-ять… — Ели слышно протянул спек «Бури».

— …для начала воспользуемся этим замечательным краном — уверен, нашим бывшим нанимателям он уже больше не нужен!

Юн только молча приложил руку к забралу своего глухого шлема.

25

Комнаты отдыха в кране не было. Официально, в смысле. Место для отдыха, тем не менее, оборудовали сами операторы — прямо внутри непропорционально широкого и низкого помещения, помеченного на схеме, как эвакуационный аварийный отсек. Попасть туда оказалось возможно через люк в полу — примерно такой же конструкции, что открывал доступ к тележке манипулятора. Уложив на широкий мат из вспененного неопластика дочь, я огляделся и невольно присвистнул: ровно половину объема аварийного отсека занимали шкафы, судя по маркировке — для аварийного снаряжения. Шкафы раскрытые и пустые — перед консервацией с логистической машины все выгребли, но раньше там были и солидный для троих продуктовый НЗ на несколько дней, и защитные системы, включая защитные скафандры второго класса, и даже ПЛУ к этим скафам. ПЛУ — это персональное летательное устройство, что-то вроде очень продвинутого ракетного ранца, совместимого как раз с полным скафандром. Я представил себе, как в экстренной ситуации (кран падает?) команда управления лезет в люк, одевает скафы, одевает ПЛУ… и оказывается сплющена тоннами композита и металлов огромного механизма. Идиотизм же. Или это просто стандартный набор для такой машины? Я бы не отказался от ПЛУ: донора памяти даже учили таким пользоваться — пусть и очень поверхностно. Одно из любимых студенческих воспоминаний…

Пришлось даже помотать головой, разгоняя собравшийся там туман и неуместные мысли. Ничего еще не кончилось — но организм усиленно намекал мне, что неплохо бы расслабиться и отдохнуть: места для этого на лежанках внутри аварийного отсека было более чем достаточно. Стресс, стресс, стресс — и так много дней подряд: не самый лучший способ пребывания в бодрости и комфорте. Нормально за все эти дни я отдохнул только один раз… если это, конечно, можно назвать полноценным отдыхом — валяться на полу оставленной имперцами базы и ходить под себя, медленно выбираясь из состояния наркотической «комы». Больше всего мне сейчас хотелось просто закрыть глаза, рухнуть на такой мягкий «матрас» и провалиться в черную дыру сна без сновидений, после которого все произошедшее можно было бы хорошо обдумать…

Хлесть! Хлесть!

Щеки неприятно ожгло — бил я себя ладонями не особо сдерживаясь. Зато — ясность мышления вернулась. Надо воспользоваться и уточнить у наших… сопровождающих некоторые моменты. Сразу, по горячим следам, так сказать.

— Егор, оставляю Васю на тебя.

— Понял. — Серьезно кивнул подросток. — Папа, скажи…

Гор замялся, но смысл фразы я уловил.

— Не знаю. Просто не знаю. — Врать не хотелось, но и отнимать надежду тоже. — На мой взгляд в словах… командира наемников есть некоторая логика: им действительно выгодно сопроводить нас до имперцев. Ната сказала в послании, что доказать вашу принадлежность к ее семье просто. Возможно, демонстрации псионических возможностей будет достаточно — или пройти ДНК-тест. Оставайся Танис под имперским протекторатом — я бы сказал, что нам достаточно сдаться властям. Но сейчас без ИД нас просто арестуют «до выяснения» и, скорее всего, закатают на принудительные работы — дабы еду просто так не проедали. Н-независимое государство — полис Танис, мать его…

Последнее у меня вырвалось совершенно непроизвольно — безымянный мерх ненавидел произошедшие перемены, и отголоски его эмоций достались мне по наследству. К нынешним легитимным властям города, точнее — части города — техник и инженер не испытывал ни капли теплых чувств. Впрочем, к кому он их испытывал?..

— Я надеюсь, нам повезло. Опять. — Мысленно послав к черту все сложности, я подошел к Егору и обнял ребенка. — Мы смогли пройти через Омуты. Смогли вырваться с заброшенной базы — а вот там шансов самостоятельно это сделать вообще не было. По сравнению с этим, сейчас вообще все идеально: наемники, уверенные, что получат награду — за нас, мы одеты, обуты, есть еда и мы знаем, куда двигаться. Вооружены, пусть и не лучшим образом, в конце концов. Царские условия! Но я все равно буду внимательно отслеживать ситуацию — а ты постарайся отдохнуть, пока выдалась возможность.

В рубке мостового крана, пока я устраивал детей, произошли некоторые изменения. Латта загнала своего робота-паука внутрь и заставила «смотать» лестницу. Скорее всего, самостоятельный механизм «съел» свой неопластик из предыдущего изделия: откуда-то же должен был взяться материал на толстый канат с крюком на конце, который дроид старательно выплетал — и стравливал вниз.

— Нравится?

— Что? — Плавные, идентично повторяющиеся, но при этом совершенно не кажущиеся механистичными движения робота меня буквально заворожили.

— Мой мехн! — Довольная девушка наклонилась и погладила дроида по панцирю. Механизм ласку проигнорировал, продолжая свой монотонный труд.

— Очень удобная машина. — Дипломатично похвалил я. — Широкий функционал и автономность я уже оценил… Что?

— Да ничего. — Дернула уголком губ наемница. — Вот я думала, что ничего так разбираюсь в людях, а потом приперся ты со своими детишками и все полетело в тартарары. О! А может ты сам — мехн?

— Я — как он? Робот что ли? — Честно сказать, от высказанного заявления у меня глаза на лоб полезли.

— Да нет же, мехн! — Постучала себе кулачком по лбу Нурс. — Из Коалиции! И, кстати, это многое объясняет…

Коалиция… Что-то такое смутно припоминается… о! Ассоциативные связи в части внедренной памяти работали как-то странно — видно, это были те «вагоны», что я распихал последними и кое-как. Но, все-таки, вспомнил. «Коалиция независимых систем, объединенных идеей построения общества на принципах биомеханического гуманизма». Поскольку воспроизводить каждый раз языколомное пространное самоназвание могли лишь политики и другие мазохисты, кому по должности положено, обычно все сокращали название просто до слова «Коалиция». А тут, похоже, использовалось сокращение от другой части названия. Мехн, ну надо же… Кстати, а интересные эти ребята — жители Коалиции, оказывается.

— Я не мехн, нофо Латта. — В свой голос я попытался вложить максимум мягкого сарказма. — Если ты не в курсе, то на территориях и в ассоциированной зоне Коалиции запрещено нахождение псиоников, даже латентных. Запрет исполняется досконально и неукоснительно — отслеживание идет на генетическом уровне. Изредка пси-геном появляется в результате случайной мутации, но и тогда новорожденного мгновенно депортируют из пространства мехнов.

А еще на курсе «основы современного общественного строя» в Академии (предмет из серии «что такое хорошо для наших выпускников»), как я теперь «вспомнил», усиленно пропихивали тему о том, что Коалиция является прямым антагонистом Империи. Нет, слова «враг» не звучало, просто… у «биомеханических гуманистов» были прямо противоположные социальные устремления, не говоря уже обо всем остальном. У Империи — монархия, причем классическая, со знатью разных рангов (обязательно с пси-силами), а у Коалиции — гм… нечто вроде прямой демократии, которую преподаватель не стесняясь именовал «анархией». Если имперцы делали ставку на подготовку людей, то мехны (прилипчивое словечко!) старались решить любую проблему через соответствующее техническое и программное обеспечение. В частности, это выражалось в возможности прямого управления машинами через имплант, подключенный к нервной системе, и увеличение самостоятельности этих самых машин… Ага, вот оно! Робот Нурс ведет себя «очень автономно» — я сам это сказал, потом она мне поведала, что ее механизм — мехн, то есть имеет что-то вроде независимого искусственного интеллекта… кстати и не факт, что это правда. Но я не выказал ожидаемых чувств — в диапазоне от брезгливости до испуга, чем несколько покоробил четырехцветную. Н-да. Как-то меня уже достали все эти игры в «угадайку»…

— Нофо Латта, у меня будет к тебе одно предложение. — Решил я пойти «ва-банк». Глупо, конечно, выказывать свою неосведомленность, но… «держать лицо» и из-за этого влипнуть — во много раз глупее. Нафиг, нафиг! — Во избежание дальнейшего недопонимания, я буду уточнять значение каждого незнакомого мне… гм, термина, а ты будешь мне «переводить» на нормальный дереш? Взамен предлагаю… ну, хотя бы свою техническую помощь. Мы ведь вроде договорились сотрудничать перед наймом… кстати, я правильно применяю обращение «нофо»?

— Пфф! Командир, кажется наш мака тебя опять сделал! — Юн под своим шлемом не то подавился, не то пытался не рассмеяться в голос. — Это примерно как я буду говорить тебе «эй, мерх»! Ничего такого, но вместе с фамилией звучит как-то слишком… по цивильному. Вон, Нурс аж не выдержала и подколоть решила: она официоз и так с трудом переваривает…

— Лучше скажи, придурок, мы уже сможем сдвинуть кран, когда ячейки вставим?

— Я работаю. — Парень похлопал сам себя по макушке, защищенной слоем композита. — Теперь все зависит от быстродействия кластера… и ты еще ни одной ячейки не подняла!

— Бла-бла-бла! Ты результат давай!

Когда «Монтировка» крутанул головой, я увидел, что от виска его шлема к разъему на пульте управления идет толстый, закрученный мягкими витками на манер шнура от телефонной трубки, кабель. То есть вычислительный кластер у него прямо на голове? Великолепно. Кстати, учитывая прозвище, Юн, получается, в команде Латты… хакер? Похоже на то. Вот только… По сути, контрольные панели в «рубке» крана были только продвинутой версией помеси экрана и клавиатуры — этакий технологичный аналог обычных рычагов. Системы автоматизации и управления были распределены по всему подъемно-логистическому устройству. Кроме того, что такая распределенная структура давала крану-балке большую устойчивость к поломкам, это же означало, что ломщику придется «хакнуть» КАЖДЫЙ контроллер в системе — от приводов каждого из двигателей горизонтального движения, до каждого «колена» в силовой стреле-манипуляторе. Охренеть. Два раза охренеть — потому что… тьфу. Проще сделать, чем объяснять.

Я поднял крышку «своего» пульта и просто вставил один из чипов — из тех, что нес продавать. Пульт запросил у меня личный код работника службы эксплуатации Таниса… и дал зеленый допуск до управления всеми механизмами: в том числе на чипе была и моя, то есть донора памяти, учетка, совершенно официальная. И где тут… ага. «Новый Пользователь» — отличный идентификатор, спек Юн. А теперь: права — расширить… принять!

— Эээ… — Хакер, как мне показалось, растеряно оглянулся на меня, потом на высунувшуюся по пояс в люк Латту. — Доступ получен… эээ, спасибо, мака… Мерх.

— Вообще-то меня сюда для этого и пригласили. — Напомнил я. — Кстати, что значит «мака»?

— То же самое, что «гара», только реально уважаемый. — Просветила Нурс и с некоторой теплотой даже признала: — Вообще в первый раз вижу, чтобы заказчик сам помогал в работе. Чувак, ты реально Мерх.

За ее спиной дроид начал поднимать канат, попутно его расплетая, и засасывая материал в себя.

— Мы в одной лодке… некоторое время, и у меня, поверьте, огромный интерес, чтобы… все закончилось хорошо. — Выделил я голосом последнюю фразу. — Так что, рассчитывайте на меня. Будет обидно потерять время… или еще что-нибудь только из-за того, что мы действуем несогласованно.

— Золотые слова! — Латта хлопнула себя рукой по боку комбинезона и вытащила тонкую пластинку в обертке. Развернула, отломила кусок — судя по неровному краю, явно не первый. И закинула себе в рот, как жвачку. Заметила мое выражение лица и пояснила. — Стим. В смысле — легкий стимулятор, а то думаем слишком медленно, а нам еще тех конченных мудаков снизу нужно перестрелять будет. Я там микрофон наклеила, незаметно, так прикинь — эти контрацептивы решили кинуть меня еще до того, как я решила кинуть их!

26

На самом деле, мое вмешательство в процесс «взлома» крана ничего особо не ускорило: машина согласилась «завестись» только после третьей поднятой и установленной энергоячейки. Поскольку процесс ограничивался скоростью неторопливого робота-мехна («мы пахали — я и трактор», ага), то большую часть времени мы с Юном просто проскучали. Монтировка вяло переругивался с Нурс, правда, потом вытащил свою порцию стима и дело пошло бодрее. Я через нижний экран «наслаждался» видом нервно расхаживающих прямо под логистическим механизмом «братков» и пофигистично сидящего прямо на полу магистрального коридора третьего наемника. Спор у Латты и ее подчиненного вышел, на мой взгляд, несколько беспредметным — хакер напоминал четырехцветной некие «прошлые разы», и «помнишь, чем все кончилось», та отмахивалась, изредка ссылаясь на «а че они тупили?» и «сами ущербные на всю голову». Единственная ценная информация в итоге, «выловленная» мною из всего этого словоблудия, это то, что раньше отряд у любительницы экстрима был побольше, и, в какой-то момент, раскололся, из-за понесенных существенных потерь. Н-да.

Понаблюдал я и за «живым механизмом» Коалиции, заодно пытаясь выловить из привнесенной памяти еще хоть что-то про это занимательное государство… или не-государство? Добился того, что разболелась голова, а от бездумного наблюдения за монотонными движениями робота Нурс стало рябить в глазах. Да, мехны являлись признанными лидерами в кибернетике, вот только ничего из своих супер-продвинутых дроид-систем они не поставляли. Даже не столько потому, что ограничивали экспорт своих технологий, а потому что — ну кто возьмет машину, у которой может быть свое мнение на действия в определенной ситуации? Опять же, на лекциях в Академии мерху об этом прямо не говорили, но при этом намекали, что на самом-то деле никакого особого разрыва в уровне науки нет, и вообще — хотели бы, сделали бы и сами. Идею о самостоятельно мыслящих машинах тоже отвергали — обычные системы, только «заточенные» под прямой нейроконтроль. В общем, «мы и сами с усами»… вот только почему-то технику равного уровня все равно никто не делал. И ладно бы только Империя, у которой ставка была на псиоников в войсках и подготовку гражданских операторов сервисных механизмов, а не на адаптацию машин… Самым крупным межзвездным альянсом был так называемый Федеративный Союз Систем, ФСС, превосходивший по размерам и монархическую республику, и Коалицию, вместе взятых, причем с учетом «ассоциированных территорий» — но и он предпочитал вместо качества заваливать проблемы количеством: людей, машин, кораблей, ракет, в конце концов.

Ничего особо «демонического» в самостоятельном дроиде нофо Нурс я тоже разглядеть не смог, как ни старался. Ну да, машинка действует достаточно автономно… но и только. Никаких признаков мощной разумной деятельности, по крайней мере, снаружи, видно не было: даже на начало подъема закрепленного снизу к тросу груза и на спуск троса назад, каждый раз требовалась отдельная команда. Другое дело, что само наличие подобной штуки у Латты наводило на определенные мысли… о Латте. Особенно в свете того, как она отреагировала на мое нежелание пугаться коалиционной поделки — надо полагать, фокус уже не раз был испытан на посторонних. Любила наемница выделяться и эпатировать окружающих — видно, к тому же стремлению нужно было отнести и прозрачный наряд на нашей первой встрече, и разноцветную прическу, и проблемы с количеством подчиненных… кстати, о количестве.

«Цивилизация, ушедшая на сотни лет вперед земной» — а загружать ячейки в стойку силового питания пришлось вручную. А они — тяжелые, как сволочи! Продолговатые энергоблоки были толщиной в хор-рошее такое дерево и длиной около двух метров — в общем, не самый удобный в таскании руками груз. Корячились все на равных — без разбора, кто тут мака, а кто нет: к моему удивлению, хрупкая и тонкая нофо Нурс тащила не хуже меня — а вот от Юна толка особого не было. Интересно, это что — пресловутые мышечные усилители в комбинезоне четырехцветной? Вообще-то, для их работы нужен внешний контур опоры, так называемый «экзоскелет»… хотя — кто его знает, что у наемницы «прошито» в толстом слое неткани одежды…

Внимание! Блок автономного тягового питания заполнен на 25 %.

Управление движением разблокировано.

Внимание!

Силовой манипулятор заблокирован. Обеспечьте тяговое питание 100 %.

— Наконец-то. — «Монтировка» вытер со лба выступивший пот… точнее — попытался проделать такое движение — рука наткнулась на забрало. — Да чтоб тебя!..

— Опускай нас. — Потребовала наемница. — Справишься, или мне опять Мерха просить?

— Да чего тут сложного? — Юн, с раздражением хлопнул рукой по пульту. — Любой дурак справится!

— Самокритично… — Под реплику Нурс махина крана вздрогнула — и неторопливо «пошла» вниз. Целиком. По крайней мере, с нашей позиции неторопливо: находящиеся внизу люди как-то резко ощутили себя маленькими и уязвимыми и буквально разбежались. Только третий наемник из команды Латты, Делонга, неторопливо встал, отошел буквально на несколько шагов и опять флегматично уселся на пол. Я же, зацепившись взглядом за открытый люк в аварийный отсек, несколько секунд поколебался — и все-таки закрыл его. И детей внутри. Если я правильно понял — в «рубку» сейчас набьется целая куча татуированнощеких «братков» с оружием, так что лучше подстраховаться, тем более Нурс решила их «кинуть». Надеюсь, она знает, что делает. А я лучше подстрахуюсь, и еще и кнопку открытия аварийного люка заблокирую, с разрешением на доступ только для своего ИД.

— Долго. — Только и сказал «матерый», первым поднимаясь… хм, на борт мостового крана. Даже в положении «лежа на полу», вход в рабочий объем оказался на высоте выше человеческого роста, так что «браткам» пришлось оперативно искать лестницу типа стремянки. Нашли. Правда, Делонга попал внутрь гораздо раньше: просто подпрыгнул, уцепился за край открытого люка и ловко втянулся. Муж-жик! Я, пожалуй, такой фокус не осилил бы даже в лучшей физической форме.

— Ну извини! — Комично развела руками Нурс. — Уж старались как могли. Или есть предъявы?

Атаман любителей рисунков-на-лице хмуро покосился на отошедшего в уголок наемника, на Латту, небрежно опирающуюся на «гранатомет» (или дрономет?) — и промолчал. Как я и предполагал, шестерки «матерого» набились внутрь рубки крана так, что стало тесно. Зато — загрузку остальных ячеек они провели самостоятельно: даже необходимость затаскивать их по лестнице не остановила. Впрочем, за теми бандитами, что были снаружи, я не следил — внутри управляющего центра сгустилось напряжение, прекрасно ощущаемое без всякой псионики. «Братки», не скрываясь, нехорошо таращились на нас, мы отвечали им тем же. Чуть легче стало дышать только после того, как двенадцатый энергоблок был подключен и на дисплеях появилась подтверждающая надпись:

Внимание! Блок автономного тягового питания заполнен на 100 %.

Силовой манипулятор разблокирован.

Внимание! Логистический комплекс полностью готов к работе.

По кивку босса, «лишние» шестерки вышли: вместе с «матерым» бандитов-гара осталось десять, включая тех двоих, у которых были винтовки. Нурс хмыкнула, но кивнула Юну, почти в точности изобразив движение главаря банды. Никак не могу понять — это она так специально нарывается, поддерживает свое реноме или просто сдержаться не может?

— Можем начинать. — Негромко отозвался «Монтировка», чей шлем все еще был подключен к контрольной панели кабелем.

— Начинайте.

27

Мостовой кран начал подниматься. Однако стоило массивной конструкции набрать несколько метров высоты над полом, как логистический механизм потянуло вперед. Или назад — как посмотреть: мы зачем-то стали удаляться от ведущих в магистральный коридор гермоворот. Быстрый взгляд на «матерого» резко отбил у меня всякое желание выяснять подробности — тем более я был готов поклясться, что один из вооруженных длинноствольным оружием бандитов следит именно за мной. Ч-черт. Как неприятно-то.

Кран отличался неторопливостью — впрочем, для огромной тяжелой махины, где одна только рубка управления может вместить больше дюжины человек, это было вполне простительно и даже где-то ожидаемо. Механизм успел подняться под потолок, а расстояние до следующей преграды сократилось за это время только на треть, и теперь создавалось странное впечатление движения по перевернутому шоссе, сдвигающемуся назад близко над головами. Впечатление от пребывания на борту такой здоровенной махины, подчиняющейся командам со шлема Монтировки, немного портили только беззвучность равномерного, без ощутимых ускорений и торможений, движения и отсутствие в центре управления настоящего остекления — второе скорее психологически, экраны справлялись идеально. Был я однажды в кабине водителя карьерного самосвала БелАЗа — помню, какими мелкими казались мне автомобили на дороге, особенно легковые — почти игрушки! Даже жаль, что в коридоре нет ничего сопоставимого размера…

— Есть подключение к механизму контроля створки. — Внезапно нарушил тишину Юн. — Механизм открытия исправен. Отправляю код для доступа… отрицательно. Надо ломать…

— Мерх? — Всей тушей повернулся ко мне предводитель бандитов.

— Нужно установить чип со «сквозняком» в систему управления замка створки. — Пожал плечами я, роясь в своем терминале. Что удивительно, нужного чертежа или схемы замка не было — похоже, донора памяти никто не допускал до работы с большими шлюзами… так, а это что?

[Фомка]>[Мерх]: Нужная тебе схема. Не надо оваций! Кста, ты в курсах, что у тебя в ИД биометрия не совпадает?

Очень захотелось выругаться. С одной стороны — потому что мои очки в упор не показывали подключения к сети связи — логично, раз электропитание давно выключено. А с другой… я идиот! Тупой идиот! Прямое подключение между терминалами — что-то среднее между блютус и вайфай — я мог установить в любой момент. Например, с очками детей, и буквально видеть их глазами! Я уже не говорю про чат — небольшие движения пальцев, управляющих виртуальным набором в текстовом окне гораздо менее «читабельны», чем даже еле слышный шепот… впрочем, русского языка тут все равно нет — последнее отпадает. Дебильный мерх со своей асоциальностью! Такое впечатление, что он данной функцией вообще не пользовался никогда — и я про нее даже не вспомнил. Б…ь! А я еще думал — что за лакуны в разговорах между наемниками сначала были, и чего они потом при мне так разболтались. На стим грешил, сработанности удивлялся. Да они просто чатились!

[Мерх]>[Фомка]: Можешь подключить мне трансляцию из аварийного отсека к терминалу? А детям — с камер моих очков и из рабочего объема?

[Фомка]>[Мерх]: Легче, чем отобрать конфету у младенца! Смотрю, ты не так уж крут в некоторых вещах.

[Мерх]>[Фомка]: Ну извини! Я мерх, не спек-ломщик.

[Фомка]>[Мерх]: Без претензий, мака. Ты только что поднял мое опущенное ниже палубы самомнение — я прям счастлив!:) Лови «картинку» — три окна, как заказывал.

[Мерх]>[Фомка]: Благодарю! Как мне всем вам сразу написать — всем нофо «Бури»?

[Фомка]>[Мерх]: Так и пиши >[Всем]

[Мерх]>[Фомка]: Понял.

— Мне нужно попасть к правому краю гермолюка, чуть ниже середины… как-нибудь. — Уже в слух выдал я результат ознакомления с документами. Создатели переборки применили странное на мой взгляд решение вынести все механизмы непосредственно на сдвижную часть «ворот» — фактически, это был полноценный подвижный щит, который мог «ползать» по стенам и даже потолку. Охренеть и не встать. — Можно подогнать гондолу крана так, чтобы я мог достать…

— Зачем? — Удивился Юн. — У нас же манипулятор рабочий есть!

В подтверждении его слов в нижнем экране прямо под нами я увидел раскрывающуюся вниз суставчатую… гм, руку? Змею? Силовая стрела до того пряталась сложенной за кабиной и аварийным отсеком, занимая всю ширину пролета «моста» логистического механизма. Да уж — это не магнитный зацеп крана с контейнерного терминала и не крюк на подвесе. Количество степеней свободы «конечности» и легкость, с которой ею крутил хакер, вызывали уважение, а многофункциональная насадка на конце «руки», способная одновременно удерживать, резать и склеивать, и, кажется, делать и заливать местный бетон — опаску. Мне что, туда лезть? М-мать… надеюсь, кое-кто не нажмет не на ту кнопку в процессе? А то сомневаюсь, что Монтировка досконально разбирается в работе силовых манипуляторов и имеет соответствующий опыт.

Мои опасения начали оправдываться с нереальной скоростью: этот… этот… спек, еклмн, прямо на ходу открыл входной люк и подвел концевую часть силовой стрелы прямо к его краю. Точнее, не хватило «каких-то» полутора метров — автоматика не дала придвинуть манипулятор ближе к корпусу машины.

— Прошу! — Юн изобразил что-то вроде дворянского поклона имперской знати. — Борт подан, спек Мерх.

— Может быть, сначала остановим машину? — Я краем глаза заметил несколько нехороших смешков от «шестерок» с татуировками.

— Зачем? — Мне кажется, или наш «водила» слегка под кайфом?

— Может быть для того, чтобы я не убился? — Ухмылки любителей татуировок стали шире.

— Да чего тут — просто перешагнуть? — Удивился Юн. — Быстрее начнем, быстрее кончим.

«Может сам пойдешь, раз такой умный?» — Так и просилось на язык, но я промолчал. Под взглядами тату-щек прошел к люку… и только тогда «вспомнил», что тяжелые ботинки, доставшиеся мне от мерха имеют функцию сцепления с поверхностью — что-то типа магнитных подошв скафандров из фантастики двадцатого века на Земле. Собственно, ботинки как раз от инженерного скафандра и есть. А-а, черт! Прыгаю!

Прыжок удался — я благополучно миновал пустоту под ногами и вцепился руками в… ага, это аналог «стила» — только соответствующего крану «калибра». Ноги надежно слились с поверхностью строительного захвата… и тут один обдолбанный придурок решил, что мне в жизни не хватает приключений! Силовая стрела красиво и плавно… и, черт ее дери — быстро! — развернулась в сторону гермозатвора и понеслась в сторону указанного мною места, распрямляясь. Если бы не адгезивные подошвы и не перчатки из специального нескользящего материала — я бы влетел сначала в переборку гермоворот — а потом совершил увлекательное путешествие вниз с известным исходом. Б…ть! Фу-ух… Механически отметил, что Егор в окне видеонаблюдения уже растолкал Василису и теперь они напряженно таращатся в свои очки-терминалы. Хорошо хоть створку аварийного отсека не побежали открывать… хотя я же ее заблокировал. Так, кажется — отдышался… где тут этот проклятый контроллер?

Что интересно, пока я чуть дрожащими руками возился со вскрытием «щитка» управления гермощитом, кран продолжал неторопливо приближаться — но оконечная часть манипулятора застыла у нужного мне места створки без всякого движения. Вот это стабилизация — как у танкового орудия, даже круче. Многосуставчатая конечность постепенно складывается под брюхо крана в «походное» положение — а я даже вибрации не чувствую… и почти к высоте привык… туда-сюда ее, и долбаного хакера, и всю эту «работу»! Знать бы, во что влипну…

Едва я закончил с чипом и закрыл технологический люк, как платформа гермостворки дрогнула — и начала выдвигаться из коридора. В какой-то момент она вышла за пределы прохода — и заскользила вниз. С зафиксированного на одном месте манипулятора я мог видеть только как опускается верхняя граница мега-люка, и это пространство подсвечивается лучами какого-то странного света. Яркие, и одновременно красно-желтые — нет таких ламп в полисе Танис и не было никогда. Стоп. Стоп-стоп. Не может… я идиот. Опять. Это местная звезда! Солнце планеты Каллига — а я вижу закат. Я открыл крану выход под крышу-«купол» города!

28

Танис я уже видел — в чужих, теперь моих, воспоминаниях. Видел — да, но никогда — с такого ракурса. Остроты ощущениям добавляло то, что я, фактически, стоял даже не на никак не огороженной микроскопической площадке, а на нижней части раскрытой «клешни» силового манипулятора, и единственной моей страховкой была включенная агдезия у ботинок. Да, снаружи, через сенсоры транспортера, город казался неказистой невысокой коробкой, выступающей из моря песка. Зато изнутри… о, изнутри я чувствовал себя уже даже не мухой в помещении — неуклюжим медленным пауком был сам мостовой кран, а я был мелкой соринкой на его лапе. Тут, у самой прозрачной крыши города-«теплицы», гулял хорошо ощутимый ветер, налетающий резкими, неприятными порывами, умудрявшийся дергать и развевать даже полы моей расстегнутой толстой защитной куртки: пришлось рефлекторно вцепиться в жало строительного «стила» как можно крепче. Город снизу был одновременно далеко — и близко: пока еще сносно фильтруемый воздух был кристально-прозрачен и совершенно не мешал разглядеть маленькие, как игрушечные, редкие фигурки людей и еще более редкие — автокаров внутреннего сообщения. Только ближе к условному центру некоторые здания иглами и параллелепипедами поднимались настолько высоко, что казались всего лишь чуть ниже поверхности купола. Деловой центр и бывшие здания имперской администрации — ныне занятые самопровозглашенным правительством полиса, которое даже не все окраины под куполом признают. Интересно — нас заметили? Вряд ли: если вместо неба в любое время суток потолок, пусть и прозрачный — люди как-то быстро отвыкают смотреть вверх рукотворного «аквариума»…

Манипулятор дрогнул — и понес меня к все еще открытому люку в рубку крана: вспомнили, наконец! Я задрал голову, разглядывая махину логистической машины над головой и конструкции крыши «купола», по которой мостовой кран беззвучно скользил: ровные квадраты каркасных элементов собирались в пространственную решетку, по которой подъемный механизм двигался как по рельсам. Похоже, в отличие от коридора, кран тут мог двигаться в любую сторону… и, получается, опускаться на любую высоту?! Так вот зачем в Стене города магистральный коридор — наверняка от него отходят аналогичные «отростки» и к внешней стороне стены Таниса! Просто и элегантно — любой крупногабаритный груз, привезенный транспортным кораблем или, наоборот, вывозимый из города, просто выгружался через Стену — ну или транспортировался в пределах технической зоны полиса. Скорее всего, такие вот краны строили и сам город — после того, как жилую зону отгородили от внешней стены крышей. Теперь понятна и чрезмерная комплектация аварийного отсека — вплоть до личных летательных систем: в случае поломки машины можно было спокойно застрять в положении «ни вверх, ни вниз» и просидеть, ожидая ремонтников или спасателей достаточно долго. Впечатляет…

Темный проем люка в рабочий объем машины был уже совсем рядом, когда вход заступил один из бандитов. Один из тех двух, что были с винтовками. Каюсь — слишком «придавил» вид окрестностей, начинающихся в шаге от ступней: единственная моя эмоция на наведенное дуло была удивлением. Впрочем — в любом случае с маленького пятачка под ногами деваться было некуда…

— Фррррт! — Очередь выстрелов оказалась практически беззвучной, а серия толчков в грудь — только заставила сбить дыхание, покачнуться. Я с тупым удивлением уставился на ряд оперенных дротиков, торчащих из груди. Больно не было — только появилось и стало нарастать странное жжение. «Шестерка» опустил свое оружие и теперь предвкушающе лыбился.

29

Вдох отозвался легкой болью. И не острой, колющей, а так, как болит легкий ушиб. Да и оперенные снаряды, если подумать, торчали слишком сильно. Если бы еще не жжение… Тут я едва не заорал. Даже не знаю, почему сдержался. Любой бы заорал, увидев, как на груди у него плавиться и стекает одежда, разбегаясь неровными кратерами от каждой точки поражения иглой. Дальше я действовал на одних инстинктах: не разжимая судорожно сведенной вокруг «стила» левой, правой схватился за крайнюю стрелку… и теперь уже заорал, не сдерживаясь. Мгновение с испугом пялился на стекающий с обожженной ладони материал перчатки. За это время вся неткань успела стечь с моей груди, обнажая тонкие, находящие друг на друга пластинки внутреннего армирования куртки и одетой под нее «толстовкой», опутанные равномерной сеткой тонких кабелей, тросов и каких-то мелких датчиков. Видок у меня теперь был тот еще — «терминатор вернулся». Он же меня отчасти и отрезвил. Оперение игл явно было складным — из той же неткани, и оно совсем не собиралось распадаться… возможно потому, что концы снарядов не отливали металлом, а серебрились матовым неопластиком. В обычных условиях я бы невольно заколебался — хвататься за концевики этих своеобразных дротиков или нет: рука болела куда сильнее ребер. Сейчас же я не рассуждал: раз — и игла улетает в близкую пропасть, два — следующая, три — следующая… На одиннадцатой — последней — я поднял голову, но в проеме люка больше никого не было. Отключить адгезию, толчок — и прыжок. Одновременно с приземлением я сдернул приклеенный к площадке для инструментов на поясе пистолет, судорожно ища цель. Но целей не было… уже не было.

Когда в меня выстрелили, я просто перестал видеть виртуальные окна дополненной реальности. Трансляция успешно шла, камеры исправно показывали взгляд из очков моих детей… но. Хотя бы перед собой надо быть честным: я не особо понимал, что делаю. Просто очень хотел жить… точнее — ЖИТЬ. А для этого нужно было как-то отодвинуться от бездны рядом. Тем не менее — мне в этот раз повезло: противников успели разделать без меня. Возможно, Латта и компания свой стим жевали не зря. Да и показали себя реальными профессионалами.

Когда «татуированный» полоснул меня очередью игл, дети, смотревшие благодаря Фомке «моими глазами», в одно движение буквально выбили аварийный люк. Но первыми все равно ввязаться в драку не успели. Видимо, Нурс не ожидала проблем с «нанимателями» так скоро — или это была личная инициатива вооруженного «быка» — черт его знает. Но едва он содрал пушку с плеча и вжал селектор огня, как события понеслись вскачь. Нофо Латта, последние полчаса буквально обнимающаяся со своим монструозным дронометом, вскинула длинноствольный агрегат одной левой и разрядила в не успевшего даже развернуться главаря. Штуковина оказалась заряжена, и не чем-нибудь, а настоящим снарядом чуть ли не танкового калибра. Тяжелая короткая оперенная стрела не просто пробила слои отличной защитной одежды «матерого» — она пробила их навылет! Да еще и снесла кабанистого мужика с ног, выбив из цели целое облако кровавой пыли. Отличился и Делонга — выхватив откуда-то из-под брони два пистолета с длинными рожками-магазинами, он буквально в упор разрядил их сразу по двум ближайшим мишеням. Снаряжены пистолеты-пулеметы были чем-то вроде разрывных пуль — буквально вырывали куски неткани и армирующей их брони, не давая материалу сомкнуть разрыв. Как итог — два трупа с буквально выпотрошенными грудными клетками и животами, и живописные брызги крови на три метра окрест. Но лучше всех из наемников сработал… мехн. «Тупая машина» прыжком буквально взлетела над полем боя, одновременно выпуская из каждой конечности по нити. Нити, как живые, захлестнули горла четырех бандитов… и нет, не придушили, а буквально перерезали чуть выше воротничков ничем не защищенные шеи. Дорого встала любителям демонстрировать татушки на морде мода местных гара не носить шлемы. Отдельного слова заслуживали действия Монтировки: хакер быстро и профессионально… нырнул под консоль. Впрочем, присоединенный к шлему кабель никуда не делся, так что спек тоже своего рода не покинул поле боя. И доставил меня прямо к люку.

Дети отличились отдельно — выпрыгнувший из спас-отсека Гор одним движением сдернул стоящего у люка и пялящегося на меня стрелка. За голову. К ногам юного псионика упало еще живое, но уже парализованное тело. Василиса сконцентрировать усилие на части человеческого тела так и не смогла, зато от ее маха руками на полу растянулись сразу двое последних противников. Выбора, кого атаковать, у детей, как я сказал, уже особо не было — наемники «Бури» уже добивали своих семерых. Зато последняя пара получила достаточно времени, чтобы среагировать — даже оглушенные, они потянулись за… гм. Происходи подобное на Земле — я бы сказал «ножами» — у одного оказался плазменный резак, типа наших семейных трофейных переделок, у второго — что-то вроде гибрида кинжала и стило. Но воспользоваться ими «шестерки» не успели. Синхронный прыжок детей на записи «из глаз» смотрелся совершенно нереально — не может человек так ускоряться, никаких мышц не хватит! Мои дети буквально протаранили пытающихся подняться взрослых врагов. Причем старший еще и успел нанести очередной «концентрированный» удар, вмяв откровенно плохой и дешевый комбез в грудь «быку» и выбивая у того фонтан крови изо рта. А вот младшей так не повезло — оружие из руки врага она выбила и впечатала мужика в пол… но и только. И тогда в дело пошла плазма из резака. Тонкая девчоночья рука практически вдавила инструмент в живот противника и зажала «струйный» спуск. Вот только комплект одежды у «быка» оказался не в пример лучше товарища: громко шипящая плазма, огненным шнуром упираясь в неткань, медленно, очень медленно прорезала «умное» полотно. По крайне мере, достаточно медленно, чтобы ребенок-убийца и бандит-жертва успели встретиться взглядом: «быка» буквально парализовало видом приближающейся смерти. Именно в тот момент, когда человек наконец «отлип» из несвоевременного ступора, плазменный шнур пробил-таки защиту спецодежды и мгновенно выжег-испарил внутренности брюшной полости «братка». Едва начавшийся дикий крик сразу же оборвал булькающий хрип, а комбинезон «быка» расперло пузырем испаренной из плоти и не нашедшей выхода воды…

Как я и сказал — все эти подробности я рассмотрел буквально через несколько часов, на записях… и немедленно заставил Юна стереть весь видеоряд из терминалов детей: скоро они научатся пользоваться этой штуковиной — и не дай Бог наткнуться. В горячке боя может мимо сознания пройти и не такое — а тут еще и отец, покоцанный, но живой объявился. Я же, разглядывая трупы и умирающих, сам себя поразил совершенно равнодушной мыслью о том, что возиться с органикой опять придется мне — как владельцу большой шанды. Отходы человеческой цивилизации, в отличие от состояния детей, меня абсолютно не волновали. Наверно, супермизантропу-безымянному мерху можно было сказать «спасибо» за отдельные новые черты моей личности. Хоть какой-то толк, кроме знания техники и языка.

Я прижал к своей все еще безумно выглядящей из-за поврежденной одежды груди Гора и Лиссу, и поверх их голов оглядел рабочий объем рубки крана, теперь больше напоминающий скотобойню для людоедов. И сказал совсем не то, что собирался:

— Вот теперь я совершенно точно хочу нормальный шлем. — Подумал — в голове крутился какой-то важный вопрос… ах, да! — И, кстати, куда мы… эээ, едем?

30

— Как это куда? — Латта даже покачала головой, показывая, как ее удивил настолько глупый вопрос. — Надо же забрать то, чем эти лохи решили поживиться. Они, бедненькие, старались, мозги напрягали, взятки раздавали… нехорошо будет взять и не воспользоваться. Не по-людски.

Свои слова наемница сопровождала неторопливым кружением по рубке, осматривая неподвижные и чуть шевелящиеся тела. На последней фразе она наклонилась над поверженным главарем, который по непонятной мне причине был еще жив… и с разочарованной мордашкой пнула его в бок.

— Херня какая-то. Не гара, а сборище оборванцев! — Прокомментировала она свое недовольство вслух. — Кто ж на дело-то идет с одними резаками?

Тонкая хрупкая девушка с брезгливой миной на лице и волосами-иглами, раскрашенными в четыре цвета, на фоне кровавой бойни смотрелась сюрреалистично. Как сцена из фильма с хорошими, натуралистичными декорациями. Впечатлению немало способствовало полное отсутствие запахов — не знаю как, но система вентиляции кабины справлялась. Детей, все так же молча жмущихся ко мне, я за плечи увлек к спуску в аварийный объем, куда оба с облегчением спустились. Судя по тому, как отпрыски синхронно стащили очки-терминалы и упали на матрасы лицами вниз — Гора и Лиссу догнало понимание, в чем они только что поучаствовали. Я так же молча стянул клипсы ГБШ с мочек ушей, пытаясь собрать в один ком все, что чувствую: благодарность за участив в спасении, пережитый страх, надежду, любовь к самым дорогим мне людям…

— Папа, спасибо! — Глаза дочери, оторвавшей голову от мягкого покрытия импровизированной лежанки, блестели близкими слезами, но щеки пока оставались сухи. — Мы — справимся! Поможем друг другу, как помогали на базе, пока ты… был недоступен. Я знаю, что так надо было… просто — дай нам немного времени, и мы опять станем полезны!

Последняя фраза нехорошо царапнула мой слух… и я поспешил вернуть «серьги» на место: только волнения и отцовского опасения «с моими детьми что-то не так!» Егору и Васе не хватало для полного счастья. А «не так» было заметно… и, черт возьми, причины для изменения поведения и психологической травмы были еще какие существенные! К сожалению, сейчас в очередной раз ситуация категорически не располагала. Не время и не место. Единственное, что я мог сейчас сделать — взять шанду и вернуть рубке управления нормальный вид до того, как отпрыскам придется пройти через нее еще раз.

Вернувшись в кабину, я застал начало сбора трофеев. Делонга молча и методично освобождал «свои» трупы от всего, по его мнению, ценного, включая одежду. Меня замутило. Перевести взгляд на Латту оказалось не лучшей идеей — перепачканная в крови, девушка что-то пыталась сделать с курткой от комбеза «матерого»: неткань шевелилась, стараясь затянуть прореху, но из-за разрушения внутренней структуры армирования и утраты части своей массы процесс никак не мог завершится… что, видимо, Нурс в конце концов и помогло. С победным взвизгом (не ожидал услышать от лидера наемников такой звук!), девушка буквально выдрала из превращенной в лохмотья вещи… плоское небольшое нечто. Впрочем, «нечто» заставило ее уже через пару секунд снова скорчить недовольную рожу:

— И такую хрень стоило прятать в качестве «последнего шанса»? — Плоский прямоугольник, раскрывшись пополам, превратился в угловатый пистолет. — Этого щекастого урода и его сотоварищей стоило хлопнуть хотя бы из жалости: если такое отсутствие мозга в голове у главного, то что у подчиненных?!

— Ну, два ствола у них все-таки было. — Почему-то стоило мне вспомнить иглы в груди, и тошнота как-то сразу прошла. Зато заболела обожженная рука.

— Это, что ли, по-твоему ствол? — Латта поддела ногой винтовку-игломет и небрежно выдернула левой рукой за середину из воздуха. — Да эту пародию на оружие ни один нормальный нофо в руки не возьмет! Оружие должно пробивать любую защиту на человеке в один выстрел. А эта… плевалка для тупых охранников из элитного сортира даже в голову тебе выстрелить не дала — видите ли, протоколы безопасности, бла-бла-бла! Начинку для зарядов эти нищеброды смогли сменить на летальную, а вот алгоритмы тупые убрать — даже не догадались.

— Логично. — Я покосился на медленно заполняющую лакуны во внешнем слое одежды неткань, на металлический оперенный кол, все еще косо торчащий из стены-экрана, и мысленно признал правоту Нурс. По крайне мере, она одна уработала пятерых — если ей засчитать «фраги» робота-мехна.

— Ничего, вот подломим спецарсенал полиции Таниса — похоже, местные мудаки из «правительства» еще не успели его распродать — и я тебе покажу, что такое Настоящее Оружие.

— Спецарсенал?! — Мне показалось, что я ослышался. — Имперцы не вывезли его?

— Армейский вывезли, а роты полицейского спецназа — нет. — Наемница улыбалась, как довольная кошка. — И угадай, где эти няшки его хранят?

— В здании Совета Полиса… — Угадывать было несложно — даже у имперцев главные администраторы поселения сидели там же, где располагались люди, их порядок защищавшие. Благо, построить достаточно большой небоскреб — не проблема. — Мы что, на крышу будем высаживаться?

— Ну вот еще. Сломаем стену на нужном этаже — и все.

31

Мостовой кран, как транспортное средство, отличался величавой неторопливостью. Использовать его для вооруженного ограбления со взломом (со сломом?) было все равно, что использовать на Земле для экстренной эвакуации после налета на отделение банка даже не бульдозер, а асфальтовый каток! Впрочем, может затея была бы и не особо глупой — заподозрить в дорожных рабочих, движущихся со скоростью пять километров в час, удирающих со всех ног преступников — это надо обладать поистине невероятным чутьем или не менее невероятной паранойей. В чем-то ситуация была сейчас схожей — если кран, движущийся на высоте крыши купола заметят, то наверняка будут подозревать что угодно, но только не то, что задумали покойные ныне «братки». Другое дело, что в полисе сейчас такая обстановка, что долбануть по ребятам, сумевшим расконсервировать одного из монстров внутригородской логистики чисто для собственного успокоения может кто угодно. Остается надеяться, что у «кого угодно» нет тяжелых и/или дальнобойных орудий. К тому же нечто, способное «сдернуть с крыши» кран, может и сам купол повредить. А вот когда мы будем опускаться…

Как это часто бывает, вопросы по предстоящему мероприятию у меня возникали по мере выполнения монотонных однообразных действий, сиречь — уборки. Уборки трупов, н-да… Кое с чем я и сам разобрался: как работает система спуска-подъема «моста» логистической машины, вполне можно было прояснить из скинутых мне Юном чертежей. Оказывается, технология не отличалась новизной и оригинальностью — верхняя часть, содержавшая механизм удержания всей махины на направляющих и отвечающая за горизонтальное движение с собственно балочным мостом, на котором крепились каретка манипулятора, кабина и аварийный отсек обычными тросами. То есть нет — не обычными, а высокотехнологичными, из армированного композита. Работало это все примерно так же, как в нурсовском мехне: композит хранился в виде смеси, из которой лепились, по мере необходимости, подвесы любой нужной длины. Этакая бионика, реализованная на продвинутых технологиях, в действии — так паук плетет свою паутину, которая, если кто не знает, по прочности превосходит стальную проволоку того же диаметра. Кстати, излишки паутины восьминогий хищник тоже может съесть… э-кхем. Короче, тросы — уязвимая часть: перебить их — и мы все трупы, ну, может быть, кроме чересчур умного дрона. Или робота «живым» изначально считать нельзя?

— Мне стоит еще что-нибудь узнать о проводимой акции прежде, чем мы в нее ввяжемся? — Не поворачиваясь, поинтересовался я. Административный небоскреб (куполоскреб?) уже занял место прямо по курсу крана, медленно, но неотвратимо приближаясь. — Может, какие-нибудь инструкции на случай… непредвиденных ситуаций?

— Да у тебя вроде мозги и так повернуты уже как нужно, Мерх. — Невнятно ответила как раз что-то жующая наемница… надеюсь, это «что-то» — не очередной стим и не дурь, а еда. — Давать инструкции нужно дебилам или приравненным к ним цивилам, остальным они только мешают действовать по обстоятельствам…

Хакер издал очередной странный звук — что-то вроде тяжелого вздоха и покачал головой. Даже непробиваемо-спокойный Делонга, продолжающий методично снимать трофеи с трупов, отчетливо поморщился. Н-да. Та информация, что Нурс сотоварищи некоторое время назад расстались с бывшими коллегами, не без потерь для себя — внезапно заиграла новыми красками. Меня так и подмывало спросить Монтировку и Салюта, почему они остались под командой человека, уверенного, что лучшая штурмовая стратегия — это «ввязаться в бой — а там посмотрим»? Хотя стоп — не далее, как перед началом рейда-на-кране, девушка провела очень неплохой анализ ситуации, в которую попал я и дети. Не может же она тогда не понимать, что план всегда лучше его отсутствия… или это такой «троллинг»? Впрочем, скорее всего, это просто способ заткнуть не вовремя решившего выяснить, что и как, нанимателя: пусть теперь посидит и попереживает, раз такой «умный». Собственно, никаких причин у Латты доверять мне и нет: знакомы мы буквально несколько часов, причем обстоятельства… ладно, не будем о грустном. Намек «надо доверять профессионалам» и «не лезь не в свое дело» до меня дошел, пусть и с опозданием. Что ж, буду заниматься своим делом… убирать органический, мать его, генетический мусор.

* * *

Со своей работой я успел справиться до того, как мы подошли к зданию городской администрации… простите, городского Правительства, конечно же. По нашему транспорту никто не стрелял, было полное впечатление, что люди внизу его просто до сих пор не замечают. Да что там внизу — башня небоскреба хранила гордое и неприступное молчание: никто не вышел на крышу, никто не приоткрыл окна верхних этажей, многозначительно высовывая стволы винтовок. Никто даже не попытался связаться — впрочем, возможно, это была заслуга Юна. Спек умудрялся не только контролировать движение логистической машины, но и проделал параллельно кучу другой, замеченной мною только по косвенным признакам, работы… держу пари, что не заметил я гораздо больше. Правда, манера Фомки копаться в чужих терминалах как у себя дома раздражала: сначала пропал значок глобальной коммуникативной сети, было включившейся по выезду из тоннеля под крышу купола. Потом очки внезапно для меня начали «подсвечивать» фигуры людей в рабочем объеме — причем, как живых союзников (зеленая подсветка), так и мертвых противников (синяя и серая, вторая — для обобр… в смысле, с которых сняли все ценное). Затем перед глазами сам собой раскрылся план здания с более подробной визуализацией помещений на нужном нам уровне — спасибо, конечно, но можно было бы просто прислать файл, как в прошлый раз! Ну и наконец, появилась знакомая каждому, кто играл в MMORPG, менюшка статус-бар с краткой информацией о состоянии сокомандников:

Нурс штурмовик(ком.) функц./нет ран звук: офлайн

Салют штурмовик(тяж.) функц./нет ран звук: офлайн

Монтировка поддержка(спек) функц./нет ран звук: онлайн

Мерх техник(спек) функц./нет ран звук: офлайн

— Задрался ставить на твой терминал нашу прошивку. — Голос копающегося у пульта Юна прозвучал у меня прямо над ухом… над ушами, точнее: звук шел через встроенную аудиосистему очков. — Редкостный ты прямо какой-то ретроград. А еще старее терминал слабо было использовать? Лады, расслабься и не отвечай — я же по доброте душевной ворчу, для коллеги-спека ничего не жалко! Хотя обычно я за такую работу беру… проехали. Короче, так. Вы вламывайтесь, Нурс и наш молчун идут как обычно наводить шороху, а ты в темпе цепляешь контейнеры к силовому манипулятору — я буду тебе диктовать порядок действий…

— Контейнеры?

— Это же арсенал. — Уже не через систему связи откликнулся удивленным голосом хакер. — Еще скажи, что не знаешь, что снаряжение армейских и приравненных к ним единиц хранится в модулях обслуживания.

— … - Мне оставалось только промолчать. В привнесенных воспоминаниях ничего такого не было — кажется, эта тема вообще прошла мимо внимания донора памяти.

— Я бы и сам справился, конечно, но раз ты все равно захотел участвовать с нами — это будет хорошим подспорьем: получим хороший выигрыш по времени. — Дальше Фомка опять переключился на приватный канал, отрубив динамики шлема. — Эх, знал бы ты, Мерх, как тяжело быть единственным спеком в этом сборище ненормальных! Да что я тебе говорю — сам видишь…

Мне очень хотелось спросить, когда именно я захотел участвовать в… ну, пусть экспроприации городской собственности — но в очередной раз сдержался. Мне продемонстрировали какое-никакое, но доверие — а моя жизнь и, что важнее, жизнь моих детей сейчас зависит от этих людей. У меня нет другого выбора, кроме как доверять… в меру, разумеется. Потому, вместо вопроса о соучастии в преступлении (по крайней мере — с точки зрения уродов из «правительства» полиса) я задал другой:

— После того, как мы заберем нужное… что дальше?

— Как это что? Мы тебя подрядились доставить к мамочке твоих мелких. Вот и доставим — с ветерком! — Наконец дожевала то, что она там ела, Латта. — Сразу двинем к магистральному транспортному тоннелю, там поезд — ну и до Центра Дальней Связи как-нибудь покороче махнем. «Буря» всегда выполняет взятые на себя обязательства!

Последнее было сказано особенно гордо — и это на фоне неровных куч кое-как отсортированных трофеев с тел предыдущих заказчиков… с другой стороны, нофо Нурс подрядилась же на ограбление со взломом… стены… а не на физ-защиту любителей татушек, верно? Так что в какой-то мере она права… н-да, уже сам начинаю думать, как все сумасшедшие в этом мире.

— То есть проблему с заменой ИД решить удалось? — Спросил, чтобы что-то сказать, я, в уме пытаясь представить, что наемники собираются сделать со стащенными контейнерами. Если еще самим можно уйти незамеченными, то такая обуза на шее… и ведь что-то мне подсказывает, что бросить столько добра мои новые «друзья» явно не захотят…

— Зачем? — Непритворно удивилась любительница красить волосы в четыре цвета, причем таким тоном, что я даже сбился с мысли. — Мерх, у нас будет куча спецсредств и оружия, нормального оружия! Мне интересно, кто нас захочет попробовать остановить?

М-мать. Какое-то у меня предчувствие на счет всего этого… нехорошее. Надо, пожалуй, ввести в курс дела детей…

— Десять минут до готовности! — Похоже, Юн ничуть не волновался и скорее предвкушал грядущее событие.

…и срочно!

32

По мере приближения транспорта к административному полису все больше становилось заметно — небоскреб, несмотря на свою высоту, все-таки сильно не дотягивает до конструкций крыши купола. Здание с каждой минутой как будто опускалось вниз, взамен являя нам виды крыши сооружения. Ничего такого интересного для себя я так и не увидел: у строения даже не было пентхауса, а весь верх, на приличную высоту, представлял из себя затейливое переплетение бетонных балок и навешенного на них коммуникационного и еще какого-то, не опознаваемого мною оборудования.

— …тогда зачем крыша?

— Что? — Я, раз за разом прокручивая в голове то, что мне было известно о дальнейшей операции, и напряженно пытаясь понять, где могут возникнуть проблемы, прослушал заданный собственной дочерью вопрос. — Крыша?

— На этом доме. — Указала Василиса на административную высотку. — Ведь дождя или других осадков под куполом быть не может.

— Эээ… — Я задумался, пытаясь выудить из своей заемной памяти хоть что-то. — Не знаю. Он никогда не интересовался.

— Девочка что-то чувствует? — Из-за шлема с глухим забралом было непонятно, куда и с каким выражением лица смотрит Юн, но в этот раз он даже голову повернул.

— Спрашивает, зачем башне крыша под крышей. — Повторил я на дереше вопрос Лиссы.

— Так ведь планировалось через три четверти века купола снять, только стены оставить. — Огорошил меня хакер. — Только не говори, что ты не слышал… ах да, все забываю, что ты не отсюда. Каллигу планировали терраформировать[10] — это как бы не так сложно, если правильно этапы растительного наступления на сушу рассчитать и чуть поиграться с парниковым эффектом, испарением и осадками. И даже относительно быстро и почти недорого… для такого масштаба. Собственно, так жителей и заманивали — кому охота годами сидеть на сковородках под крышкой? Даже вроде первый этап осуществлять начали… ну а потом все пошло прахом.

Как мне показалось, последняя фраза у спека вышла чересчур эмоциональной — впрочем, показалось не только мне. Изрядно повеселевшая после перекуса Нурс громко фыркнула, а потом специально для меня пояснила:

— Фомка у нас как раз по теме цветочков-ягодок работать приехал… и угодил в имперскую тюрягу! Там и познакомились.

— Ты эколог?! — Заподозрить в тощем хакере профессионального биосферщика лично мне никогда бы не удалось.

— Я кибернетик. Предваряя другие вопросы, скажу — жизненные циклы животных и растений тоже подчиняются кибернетическим закономерностям. Так и называется — биокибернетика. — С достоинством ответил Юн.

— Когда этот чудак услышал, что проект свертывают, то подломил систему управления дронами-комбайнами и заставил тех рассеять споры мхов вдоль побережья, прикинь? — Латта явно до сих пор пребывала от поступка своего подчиненного в восторге. — Типа, пусть не за пятьдесят лет, но за пятьсот планета станет зеленой и на суше!

— На самом деле, я два года вносил изменения в программу управления — эти придурки, местные подрядчики, все сделали через задницу и не хотели ничего слушать. Запороли бы даже самый простой этап — а всем плевать. Причем всего-то и надо было, что вносить курсовые и высотные изменения от погодных условий. Пришлось ломать командную сеть и подсовывать свое полетное задание согласно расчетам. Самое смешное, что операторы бы ничего не заметили… до возвращения. Уже подготовили все к первому этапу, когда сверху отдали приказ споры из танков[11] слить, а машины — на консервацию с последующей погрузкой. Я пытался доказать, что сев мы можем провести прямо сейчас — какая разница, где семенной материал сливать, тем более, за эту операцию компании уже заплатили… А когда понял, что меня просто не слышат — активировал свои закладки, и задал комбайнам полетное задание. — Сознался мужчина.

— А «закрыли» его на Каллиге за то, что без ведущих машин с операторами, тупые транспортеры-беспилотники ветром побило. Ну, типа, «программный сбой» произошел сам по себе, а вот гибель материальных средств — по вине кривой циклограммы полетного задания штатного спека. Я как услышала эту историю на киче — сразу поняла: хочу этого красавчика к себе. Люблю таких ненормальных!

Я скосил глаза (все равно под очками-терминалом не видно) на третьего наемника «Бури» — интересно, Делонга тоже «ненормальный», получается? Уже боюсь представить, какие тараканы могут быть в черепушке у этого спокойного громилы! Так, стоп. Я промотал короткий разговор у себя в голове, убедился, что на откровенный разговор Юна действительно вытащила нофо Нурс, и… н-да. Что именно «и» — было непонятно: то ли меня уже заочно записали в «свои» (если так трактовать последние слова Латты в свете того, как она отзывалась обо мне после знакомства и то, что меня включили в состав штурмующих), то ли… то ли просто желание поболтать, пока есть пара спокойных минут перед началом операции. Впрочем, эта самая пара минут только что закончилась. Медленно движущийся мостовой кран совсем остановился, практически нависая на краем крыши самого высокого здания Таниса.

— Всем внимание. — Командир подняла руку, убедилась, что все действительно смотрят на нее, и резко взмахнула. — Вперед! За снарягой и баблом!

Пол под ногами дрогнул — и резко пошел вниз. Гораздо быстрее, чем на маневрах после активации.

— Я, конечно, не спец в приводах, но работать с программными ограничениями за два года и обезьяна научилась бы. — Видя мое выражение лица, пояснил Монтировка. — У нас нет груза на подвеске — к чему соблюдать избыточные меры безопасности и давать хозяевам этой башенки фору?

Именно в этот момент стремительно приближающийся бетонный край крыши разошелся с краем моста крана меньше, чем на метр… по крайней мере, мне так показалось из рубки: двигались вниз мы теперь со скоростью неплохого лифта. М-мать! Надеюсь, долбанный хакер-самоучка не перемудрил! И что-то мне теперь подсказывает, что транспортеры-автоматы, может быть, не только от ветра побились…

33

Не то чтобы этажи за «окном» прямо мелькали. Быстро проплывали снизу вверх — да, но все-таки скорость спуска многотонной балки мостового крана даже после модернизации до лифта все равно не дотягивала. Даже не знаю, было это скорее хорошо, или скорее плохо. По крайней мере, я без проблем успел пересказать Василисе историю Фомки до того, как мы успели пройти половину нужной высоты. Не знаю, как остальным, но мне, чем дальше, тем сильнее, становилось не по себе: вот мы совершенно в открытую приперлись к самому охраняемому объекту полиса и теперь совершаем что-то явно незаконное — и никакой реакции. В моем не вовремя разыгравшемся воображении на открытую часть крыши небоскреба спокойно выходила группа людей в броне и неторопливо начинала пережигать тросы подвески. А мы, застрявшие как муха в паутине, между небом и землей, даже увидеть это бы не смогли: обзора вверх в рубке просто не было. Так что когда Юн подал голос, я парадоксальным образом почувствовал немалое облегчение:

— Заметили, наконец. — Вслух и с довольно презрительной интонацией прокомментировал хакер. — Пытаются связаться с оборудованием по стандартным техническим каналам и передать стоп-сигнал… хоть на что-нибудь. Ну флаг им в руки.

— У администрации главный вычислительный кластер города под руками на прямом линке. — Напомнил я очевидное. — Наверняка есть коды высшего приоритета.

— Если у контроллеров частота приемного модуля сбита, то никакой высший приоритет не поможет. — Могу поклясться, что сейчас мой «коллега»-спек под шлемом кривил губы в злорадной улыбке. — Старая наработка — мои комбайны в том числе и поэтому не смогли остановить и вернуть. Правда, удобно, когда метрополия перестает присылать регулярные обновления прошивок для «безвозмездно переданного» оборудования, а городские службы безопасности становятся независимыми ЧОПами и перестают обмениваться стратегически важной информацией? Кстати, спасибо еще раз за доступ в систему на уровне технической поддержки — я без твоего «сквозняка» до сих пор бы с защитой от несанкционированного доступа возился.

— Думаю, больше фокус с чужим ИД не прокатит — по крайней мере, не в административном центре, где все системы укомплектованы по протоколу повышенной безопасности и имеют хотя бы один биометрический сканер. — Теперь настала моя очередь морщиться.

То, что я не могу дальше пользоваться идентификатором личности безымянного мерха, меня немного… даже не расстраивало, а как-то иррационально оскорбляло. Части чужой личности, которые умудрились как-то встроиться в мое сознание (или, наоборот, подсознание?) при переносе воспоминаний, теперь уже не вызывали у меня чувство беспокойства и отторжения, когда я неожиданно для себя натыкался на нетипичные для старого себя реакции и эмоции. За постоянным стрессом и всеми этими событиями, случившимися за неполный день, я даже не заметил, как конфликтующие ранее эмоциональные реакции и участки памяти как-то «договорились между собой» и сплавились в единое целое. Я продолжал воспринимать себя землянином Михаилом, отцом двоих детей и любящим мужем Наты, но при этом студенческие воспоминания донора памяти я тоже воспринимал как свои. Словно… словно кто-то дал мне переиграть прошлое в другое время и в другом месте, получить то, что когда-то не получил мерх — ведь мы с ним и вправду были похожи. Не тогда, когда он, поставив на себе крест, валялся в наркотическом бреду на заброшенной базе Империи — а в студенческие годы, в которые он так хотел вернуться. Хотел настолько, что ради грезы был готов умереть и потерять себя окончательно… ну, можно сказать, что его мечта в каком-то смысле сбылась.

А я, в свою очередь, заполучил лишний повод ценить и любить свою семью еще сильнее — если так подумать, то шанс на такое счастье у меня был куда меньше, чем попасть потом в другую Вселенную! При этом часть наработанного за долгие годы одиночества спеком-инженером горького, холодного и расчетливого цинизма теперь не давала мне терять голову от желания как можно скорее оказаться там, где могла ждать меня супруга… и, если быть откровенным, то скорее всего и не ждала. Уж Ната бы нашла способ отыскать нас, финишируй та капсула, что ее забрала, в Имперском ЦДС… наверное. Тем более, учитывая, сколько времени я провалялся в верхнем «предбаннике» законсервированного «объекта» Империи, выбраться из которого мы даже теоретически не могли… если бы не один наркоман. Очередное невероятное совпадение в моей жизни… ладно. Но Ната нас не нашла — значит, ее просто не было на этой планете… я надеюсь. Потому, что альтернатива мне совсем не нравится. Но — могла ведь другая капсула стартовать с иной имперской планеты? Из иллюстрации с нашего семейного домашнего кристалла следовало, что могла. Правда, на дальнейшие мои действия все эти предположения вообще никак не влияли, по крайней мере, пока: все равно нужно попасть в имперский Центр Дальней Связи. Там последние доступные на планете имперцы, там же наверняка можно провести ДНК-тест или его продвинутый аналог и получить сведения о родственниках моей любимой. Ната была уверена, что родственники помогут нашим детям в любом случае — ну и мне заодно. Так что…

— Приехали! — Пол уперся в ноги легкой перегрузкой. — Нурс, Салют и Мерх, готовьтесь, я начинаю демонтаж стены.

Я почувствовал, как пальцы дочери охватывают мою руку и сжимают — с другой стороны точно так же сжал мою ладонь Егор. Мы молча переглянулись, и сын, чуть помедлив, протянул мне переделанный в плазмомет резак.

— Не волнуйтесь. Все будет хорошо. — Ответил я на не заданный вопрос банальностью, принимая оружие.

Пол-экран под ногами не давал возможности рассмотреть, что именно делает силовой манипулятор: установленные непосредственно на «руке» крана камеры, Юн переключил на свой шлем, а нам перекрывала обзор близкая стена здания. Впрочем, в любом случае бывший кибернетик справился очень быстро: меньше чем за минуту зеркальная неопластиковая поверхность фальш-фасада оказалась свернута на манер рулона и отодвинута в сторону, под ней оказался сплошной серый монолит знакомого мне по Западной Стене и законсервированной базе Империи бетона. Или не монолит, а блок? Потому что манипулятор, ткнувшись в несколько точек в стене по периметру высвобождаемого прохода, внезапно уцепился за центр конструкции — и без усилий вытянул плиту из стены, только чуть качнув «мост». Вытянул — и выкинул вниз!

— В темпе! — Предупредил спек. Пол под ногами опять «провалился» — и тут же остановился. — Выходите, быстро!

В распахнутый люк я выпрыгнул последним — а первым, обогнав хозяйку, буквально выстрелил собой в открывшийся проход мехн. За моей спиной темная громадина корпуса крана опять пошла вверх, давая возможность вдвинуть вслед за десантной партией в проход стрелу-манипулятор, расположенную под днищем логистической машины Из-за угла вскрытого нами коридора, загрохотали пистолеты Делонга, послышался громкий электрический треск. Вперед!

34

Делонга, оказывается, расстрелял турель: слегка бронированная полусфера, закрепленная на потолке, сейчас сыпала густым, но на глазах истаивающим потоком искр. Еще одну турель своротил мехн — гораздо аккуратнее человека, кстати: бронекорпус свисал на целом пучке проводов и кабелей, и никаких более разрушений не наблюдалось.

— Монтировка! Ворота! — Латта обнаружилась у створок солидных дверей в противоположном конце зала, куда меня привел коридор. За мной, с задержкой и отчетливым лязгом о стены, в помещение просунулся манипулятор крана и, неловкими рывками минуя неудобный поворот, стал втягиваться внутрь. Неуютное ощущение, даже если знаешь, что механической мега-конечностью рулит человек и союзник: суставчатая силовая стрела по толщине превосходила мой рост, и спокойно могла снести и не заметить…

— Мерх, займись контейнером! — Голос Нурс я слышал одновременно из терминала и просто так, несмотря на шум.

— Каким имен… все, вижу! — Отозвался я, когда хакер подсветил нужный мне предмет через дополненную реальность.

Контейнеры, расставленные по периметру довольно просторного зала, я сначала даже не заметил, приняв их панели за элементы такой своеобразной отделки стены. Хорошие такие «коробочки» — занимали почти все место от пола до потолка, то есть были примерно четыре метра в высоту. На указанном мне транспортном юните я увидел знакомый мне еще по подземной базе штрихкод-клинопись, но в этот раз я ее вполне смог прочесть. «ВПК Империи. 8-СР77834522. 200 ед.» Что бы это еще значило…

— Открой транспортные заглушки, пока я вожусь с воротами. — Передал мне Юн. — Иначе манипулятор не сможет захватить юнит. Потом переходи к следующему по указателю — и так далее. И быстрее!

Как будто я сам не догадался, что надо быстрее! И как мне найти эти заглушки, если я их в глаза не виде… а, черт. Все-таки «видел». Так — стилом вырезать неопластиковую заглушку над рычагом, рычаг повернуть и потянуть что есть силы… с-сволочь! Так же надорваться можно! За каким хреном нужно было разрабатывать систему механического опечатывания грузовых емкостей большого объема так, чтобы предотвратить их захват и перемещение средствами автоматизированной складской логистики, мне в принципе понятно. Но почему вместо приводов для открывания заглушек используется голимая механика, больше подходящая системам этак середины двадцатого века на Земле?

— Подвинься!

— Что? Твою ж!.. — Команда Юна совпала с грохотом, донесшимся от ворот, отделявших склад-зал от других помещений административного небоскреба, и на предупреждение я не успел среагировать. В итоге, повернувшийся манипулятор едва не отправил меня в полет через все помещение — я еле успел отскочить. Почти. — М-мать!

Не больно ни разу, даже головой каким-то образом умудрился не удариться об пол.

— Хватит валяться. Вскрывай заглушки в отмеченных контейнерах. — Силовая стрела выдвинула грузовой юнит из ряда и, то и дело задевая пол, поволокла в сторону выбитых ворот. Фрагменты покореженных створок усеивали пол, оба нофо и мехн, судя по всему, уже пробежали по пробитому для них пути. А я…

Освещение под потолком, до того уже привычно заливающее пространство дежурным «белым» светом, мигнуло и налилось желтизной. Цветокод потенциально опасной для жизни ситуации — интересно, почему на терминал еще не упал пакет оповещения об угрозе? Ах да, «прошивка» от Фомки. К уже привычному лязгу кранового манипулятора и контейнера, уже затолкнутого в коридор, прибавился отдаленный грохот выстрелов и знакомый электрический треск. Не мое дело. Заглушки! Я успел разблокировать еще два юнита, прежде чем здание сотряс удар. Нет, не так — УДАР! Пол под ногами вздрогнул, да так сильно, что я едва не упал снова — в этот раз просто от неожиданности. ЧТО ОНИ ТАМ ДЕЛАЮТ?!

Как ответ на мои мысли, освещение, начавшее было плавно тускнеть, разгорелось опять — но радикально покраснев.

— ВНИМАНИЕ! АТАКА ВТОРОГО УРОВНЯ НА ГЛАВНОЕ АДМИНИСТРАТИВНОЕ ЗДАНИЕ ГОРОДА. НАРУШЕНА ЦЕЛОСТНОСТЬ ПЕРИМЕТРА. ВСЕМ СИЛОВЫМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ ПОЛУЧИТЬ ШТУРМОВОЕ ВООРУЖЕНИЕ И ПРИСТУПИТЬ К ОТРАЖЕНИЮ ВНЕШНЕЙ УГРОЗЫ. — Очень внятно и совершенно без выражения произнесли скрытые в стенах динамики. Стрела крана рывками начала втягиваться назад в зал, откуда-то вынырнули Латта и Делонга.

— Мерх, сюда! — Девушка, не останавливаясь, буквально подлетела к одному из неотмеченных хакером контейнеров, легко откинула консоль и что-то быстро набрала. Стандартизированный транспортный юнит с тихим шипением раскрылся, «расколов» боковую грань на неравные сегменты, отогнувшиеся вверх и вниз, и открыв доступ к содержимому. К экипировке и вооружению для специального отряда полиции города Танис — именно это предводительница отряда «Буря», как я понимаю, и хотела заполучить.

— Хорошо иметь дело с идиотами. — Констатировала Нурс, жадными глазами разглядывая доступное богатство. — Разумеется, связать, что после того, как они врубят «красную» тревогу, локальная система контроля доступа к спецсредствам в каждом контейнере сбросит протоколы безопасности до «любой человек, знающий общеармейский код» и место проникновения у них не получилось. А ты, Салют, говорил… хе! Лады, работаем, нофо! Раз нам так любезно разрешили похозяйничать на месте — просто грех этим не воспользоваться… Мерх, тебе особое приглашение нужно? Раздевайся давай!

35

Давняя мечта человечества на Земле: машина, которая тебя одевает. А сколько красочных роликов на эту тему нарисовали игроделы начала 21 века — хотя бы всем известный «Старкрафт» вспомнить… Но оказавшись «внутри» такой «одевалки» — не чувствуешь ровным счетом ничего необычного: никакие манипуляторы не дергают за руки, никакой красочной электросварки, и даже шлем приходится натягивать собственными руками, как какую-нибудь шляпу мушкетеру короля. Броня-скафандр сама раскрывается, ты в нее умещаешься-втискиваешься, и… просто немного ждешь. Стоя, с упором под спиной. Отсутствие «дерганий за все места» — это, правда, не от примитивности процесса, а совсем наоборот. Заслуга материала, способного в прямом смысле «обтечь» тело человека, прежде чем превратиться в слои искусственных покровов, предназначенных для обеспечения комфорта и защиты, уже подогнанные по фигуре. А комфортно-то как… Черт. Хорошо живут господа спецполицейские! Я думал, у мерха была удобная одежда, но по сравнению с новой — как брезентовая роба рыболова-промысловика и дорогая туристическая куртка!

— Я перегнал основную инфу с твоего терминала сюда, и драйвера инструментов тоже. — Голос Юна я услышал одновременно с появлением на проекционном поле шлема знакомой таблицы состояния группы. Правда, в отличие от очков-терминала, дополненная реальность через визор спецкомплекта оказалась … гм, гораздо более дополненной. Например, я видел одновременно визуализацию состояния собственной брони, статус и расположение инструментов (в куче оставшейся на полу старой одежды, причем контуры снаряжения были заботливо обведены мерцающей «аурой»), отдельное окно демонстрировало вид из прицела ассоциированной с броней винтовки, закрепленной под правой рукой. Система содержала заметно более мощный вычислительный кластер — по крайней мере, я в реальном времени, только остановив взгляд на каком-нибудь предмете, мог мгновенно увидеть доступную сводку, вплоть до возможности разрушить это выстрелом из штатного оружия… …ть! Что у меня такое на поясе висит?! Оно антиматерией, что ли, стреляет?

— …рый терминал тоже забери с собой — у тебя там столько всякого хлама, что не меньше часа переписывать… эй, Мерх, але! Ты там уснул, что ли? — Этот вопрос — а так же контейнер, который манипулятор, оставляя длинные царапины на бетонном полу, с лязгом протащил мимо, привели меня в чувство.

— Оружие впечатлило. — Признался я, оглядываясь. Ни Делонги, ни Латты рядом не было — впрочем, последняя сразу же обнаружилась у противоположной стены: открывала транспортные заглушки. Точнее, то, что черный матовый силуэт — нофо Нурс, я узнал из тактического интерфейса, ну и еще частично догадался по размерам: все же командир наемников была небольшой хрупкой девушкой, правда, броне удалось частично этот «недостаток» исправить.

— А ты как думал? — Оказывается, любительница разноцветных волос тоже присутствовала на связном канале. — Я же говорила про настоящее оружие! То, что у тебя, армейцы обозвали «дыроколом». Бронированный транспорт может ссадить — если поближе подобраться… ну и если в сопло двигателя попадешь.

Голос наемницы я слышал только через аудиосистему шлема — наши голоса защита головы не пропускала, хотя я сам слышал окружающие звуки так, как будто у меня на голове ничего не было. Это я отметил мимоходом: мое внимание привлекло другое. Контейнер рядом с копающейся Нурс был раскрыт — и из него потоком выбегали мелкие и какие-то угловатые дроиды на тонких «паучьих» ножках… ага, это самоходные «умные мины» модификации ДЗП-116Ш, изделие серии 8-СР, как мне подсказывает автотактик. «Наши» самоходные мины — тактический интерфейс подсвечивал их зеленым… так вот с чем вытащенный к лестницам и лифтам контейнер был, от взрыва которого всего несколько минут назад тут пол дрожал! Так деловито движутся — и не скажешь, что автоматика у имперцев тупая… стоп. Делонга — «Салют». И его как раз в помещении нет — через стены его отметка видна довольно далеко и на этаж ниже… черт, какая клевая техника у полиции. О! И контур нашего крана виден с огоньком Юна-«Фомки»… кстати, интересно, как шлем «угадывает», когда какую визуализацию включать? Так, опять взрывы?

Внимание! Контакт с противником у передовой минной группы #4:

[Юнит 34] — подрыв.

[Юнит 41] — подрыв.

[Юнит 39] уничтожен противником.

[Юнит 36] — подрыв.

Противник уничтожен.

Директивы?

[Салют]: директивы:

— Автономное восстановление численности минной группы #4.

— Дальнейшее подавление системы автоматизированного наблюдения объекта.

— Автономная передислокация на новую позицию.

Принято. Выполнение…

Окно боевого лога послушно «сжалось», стоило только мне отвести от него взгляд. Обернулся на механический лязг за спиной — из-за поворота коридора, ведущего к разобранной нами внешней стене, опять появилась «голова» манипулятора и протянулась к одному из разблокированных мною контейнеров. Без проблем подцепила — и ловко потянула назад: видно, хакер уже навострился с управлением. Пока крутил головой — Латта занялась соседним юнитом, заставив открыться и продемонстрировать еще две сотни закрепленных на направляющих самоходных мин. Снова приглушенные взрывы — и опять мигнул боевой лог. Интересно — мои «целевые» контейнеры больше не подсвечиваются — типа, заглушки можно больше не снимать?

— Для меня есть какое-нибудь задание? — Решил я не проявлять ненужную самостоятельность, глядя, как наемница, помогая себе жестами, рулит активированной партией мин, заставляя их забираться на соседние контейнеры.

— Собери наши шмотки и тащи в кабину — сейчас я заберу последний контейнер, иди за ним. Я опущу мост с люком. Нурс, Салют, закругляйтесь тоже. От тросов идут какие-то сигналы — похоже, кто-то на крыше.

— Как будто они что-нибудь сделать смогут без этих вот крошек! — Наемница не поленилась достать из-за спины длинную… ручную пушку, наверное: монструозный агрегат был больше метра длиной, раз в пять превышая мой «дырокол». Тем не менее, оружие нофо удерживала совершенно без напряжения — прижала себе к груди как котенка, и даже демонстративно потерлась щекой, в смысле, шлемом над щекой. Сцена была настолько неуместной и дурной, что я даже головой помотал, пытаясь отогнать «прекрасное виденье» — впрочем, делал я это уже собирая свою и чужую одежду. Какой-то странный для меня рейд-ограбление получается: то ящики помогаю грузить, то стриптиз изображаю, то — шмотки таскаю, свои и чужие… впрочем, лучше так, чем когда в тебя стреляют. Гораздо лучше — убедился уже, причем совсем недавно. И предпочел бы оставаться в заблуждении…

Вслед за последним из контейнеров я едва поспевал — груда вещей, если она имеет встроенное армирование и прочие навороты и весит как хороший мешок картошки, при этом без мешка… в смысле, тащить пришлось в охапке. Как я с этим забираться в люк буду? А…

— Цыплятки, за мамочкой!

Хорошо, что в шлеме с камерой заднего вида, к окну которой на периферии зрения я уже успел прочно привыкнуть, не нужно крутить головой — иначе я бы растянулся на полу, споткнувшись. Девушка в броне и шлеме, отдаленно похожем на мотоциклетный, с семенящими за ней десятками самоходных мин — то еще зрелище!

— З-зачем?! — Я аж заикаться начал.

— Зачем мины? — Удивилась Латта. — Ты что, серьезно? Мины всегда нужны! Вот эти конкретно — наш пропуск по городу и в наш личный поезд.

— Личный?

— Ну разумеется. Пять контейнеров — отдельный состав… или ты их в багаж собирался сдать?

— … - Крыть было нечем. Контейнер, двигающийся впереди, перевалил за край стены — и мост крана немедленно пошел вниз. Как только проем открытого люка оказался напротив меня, немного разбежавшись, перескочил пропасть под ногами, стараясь не упустить ничего из вещей. Хорошо, что здесь такие широкие двери…

— Папа! — Я тут же скинул весь хлам на пол и едва не рухнул под сдвоенным толчком своих главных сокровищ во всех мирах и Вселенных, сколько бы их не было. Еще и кабина крана в этот момент резко провалилась на несколько метров вниз, уведя опору из-под ног.

— Юн! — Я даже оглянулся, убедившись, что за мной в рабочий объем из десантной партии никто не последовал. — Тросы?

— Нет, просто остальные пассажиры поедут на крыше. — Голос хакера из-под шлема казался уставшим. — Или ты думаешь, нас вот так возьмут и просто отпустят со всем этим?

Я проследил глазами за жестом спека, убедившись, что под днищем в ряд закреплено шесть контейнеров — их контуры компьютер прорисовывал, но прозрачными, так, чтобы не закрывать операторам крана обзор. А много ниже, на улицах города, от башни стремительно бежали маленькие фигурки людей и один за другим стартовали уличные мобили. Однако, видимо, все важные лица уже покинули ставший в одночасье опасным небоскреб — потому что стоявшие чуть в отдалении группы людей проделали некое одинаковое движение — и там замелькали многочисленные вспышки… черт, да в нас стреляют!

36

— Мы под огнем!

— Я вижу, не обращай внимание. — Отозвался спек, и тут же с балки крана мимо пролетело несколько внушительных обломков цемента…

— Бамм!

…не только мимо.

— Нурс, что там у вас?

— Уже ничего и даже — никого! — Жизнерадостно отозвалась по радиоканалу девушка. — Докладываю: идиоты кончились вместе с крышей!

— У меня три троса дают желтую отметку!

— Ну извини!

— В такие моменты я ее просто ненавижу. — Доверительно сообщил хакер в пространство, предварительно отключив связь, так что услышал (и понял) его только я. — Держитесь там. Начинаю движение!

Мост крана величаво качнулся — и здание администрации полиса поплыло в дисплеях влево и назад. Я еще успел заметить, как стена там, где мы только что стояли, покрывается не такими уж мелкими отверстиями: стрелки снизу до нас не только доставали, но и — учитывая расстояние — неплохо пристрелялись. Правда, кроме медленно затягивающихся дыр в красивом зеркальном неопластике, никакого ущерба строению явно не было.

— Чем это они так? — Вслух подумал я, ни к кому конкретно не обращаясь, но Юн понял и даже ответил.

— «Линейники»[Линейник, или линейный ускоритель, иначе называемый рельсовой винтовкой. Простая и надежная система, позволяющая стрелять большим количеством типов зарядов и легко регулировать силу выстрела путем ограничения силы тока.] против демонстрантов и террористов, если те с щитами или баррикады строят: самое мощное стрелковое, что есть у обычной полиции. Есть по паре стволов в каждом участке… в смысле — было: видать, после объявления независимости все собрали в одном месте. Мобиль пробьют гражданский или дверь, но капитальные стены и городскую технику — хрена. У них там лазерный дальномер и система распознавания цели, ограничивающая мощность для вычисленной дальности: «свой-чужой» они отключили, а вот с прошитыми ограничениями справиться быстро нереально.

— То есть для нас это безопасно? — Не то, чтобы я не поверил Монтировке, но решил прояснить ситуацию, пока он отвечает.

— Пока они в блоке автонаведения не поковырялись, а мы внутри крана? Да. Максимум — выбьют несколько внешних сенсоров и поцарапают внешнюю обшивку.

— А для… — Договорить я не успел, потому что в кормовом обзорном мониторе вершина одного из относительно невысоких небоскребов распустилась дымным цветком. Несмотря на расстояние, хорошо были видны обломки, веером разлетающиеся в разные стороны.

— Они тупые. — Презрительно сообщила Латта. — У нас тут взрослые пушки — с одного раза понять слабо? О, еще!

В этот раз я успел увидеть быстро истаивающий след, протянувшийся к середине еще одной высотки. Взрыв, для нас беззвучный. Дыма в этот раз (или это была бетонная пыль?) почему-то получилось гораздо меньше, и я почти сразу смог «полюбоваться» огромной дырой в стене дома: что-то около полутора этажей в высоту и такой же ширины. Н-да… Впрочем, наш транспорт уже успел порядком отодвинуться от администрации Таниса, чтобы я увидел результат подрыва первого контейнера с «умными минами»… и вот тут мне, что называется, поплохело.

— Слушай, Нурс, а это… не слишком? — Я разглядывал огромную… нет, не дыру — каверну в стене дома. Прекрасная звукоизоляция в помещениях имперской постройки ввела меня в заблуждение — я и не предполагал, что взрыв был НАСТОЛЬКО силен! Точнее — в стенах: из высотной «башни» был буквально вырван огромный кусок — этажа этак на три-четыре, и в глубину — чуть ли не до центра строения! Ни одно земное здание такой высоты подобные повреждения проигнорировать не могло и немедленно повторило бы судьбу известных башен-близнецов в Нью-Йорке, но строение более продвинутой цивилизации испытание вынесло с честью — часть выше повреждения даже не покосилась.

— Не-а, не слишком. — Беззаботно ответила мне девушка. Судя по голосу, возможные жертвы и разрушения ее совсем не колыхали. — Местные уроды-толстосумы сами испугались открыть спецсекцию и раздать нормальное оружие верным людям? Пусть теперь огребают. Власть они, видите ли, побоялись потерять… Ничего личного — «Буре» нужно было заявить о себе — и о своих приобретениях. Просто небольшая наглядная реклама… ну и к таким, как власти Таниса, у меня с давних пор должок.

— А другие города будут пускать отряд после… такой рекламы? — Что-то сомнительно мне.

— Нахрена мне другие города этой умирающей помойки? — Я прямо-таки увидел ту недобрую ухмылку под шлемом, с которой Латта мне ответила. — Мы же в ЦДС собрались — оттуда можно будет связаться с любым кораблем, принадлежащим нофо, что есть на орбите или в звездной системе. Зашлю файлики с видео, показать, так сказать, товар лицом — на Каллиге слишком много желающих, но таких «аргументов», как у нас, почти ни у кого нет. Разрушительная мощь искупает малое количество «мяса», и укомплектованы мы по самое небалуйся — разве что шаттла собственного нет. Жалко, остальное пришлось заминировать и бросить… опс, а вот это плохо! Фомка!

— Держитесь!

Хватать детей в охапку в случае чего у меня уже стало настоящим рефлексом — благо, и Гор, и Лисса стояли рядом со мной. Отпрыски слушали мою с хакером беседу — я еще подумал снять шлем и временно избавиться от клипс ГБШ, но решил повременить до того, как мы покинем сей гостеприимный град. Как выяснилось — правильно сделал. Мост крана резко качнуло вперед — и сразу в сторону: на ногах я не устоял. Зато прижал детей к груди — и вовремя: моя голова повстречалась со стеной. Собственно, в иной ситуации все могло закончится печально, но сейчас я даже удар едва почувствовал — шлем и броня, оправдывая свое предназначение, справились на пять с плюсом. Да уж, местному спецназу явно камни и бутылки не страшны…

— БЛАМЦ! БЛАМЦ! БЛАМЦ! — От каждого «бламц» корпус крана содрогался — как будто по нему били исполинской кувалдой. После третьего удара погасли дальняя от меня часть панорамного экрана, откуда-то из-под пола потекли тонкие струйки дыма, но на глазах пропали.

— С-суки! — Голос Нурс был скорее оскорбленным, чем встревоженным. — Мои контейнеры!

— Все в порядке с твоими контейнерами. — Хакер тоже не устоял на ногах, и, кажется, ударился при падении. Правда, контроля над ситуацией не утратил — кабель, соединяющий его шлем с консолью растянулся, но не порвался и не отключился. — Вся диагностика «зеленая». Сама же раз десять рассказывала, что об них танком биться можно и даже смять наполовину — содержимое не пострадает.

— Придурок! Это если целостность сохранена. Если дырку пробить — фьють, и система самоуничтожения сработает! Видел, чего с башней стало от одного самоподрыва юнита с интеллектуалками?

М-мать! Что-то мне как-то резко некомфортно здесь стало!

— Гор, Лисса, все в порядке? — Я отпустил сестру и брата и поднялся сам, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Нормально, вроде. — Егор передернул плечами. — Что это было?

— И когда все это кончится уже? — Тихо добавила дочь, вцепившись мне в рукав.

— Уже скоро. — Так же тихо ответил я ей, радуясь, что блокираторы чтения эмоций я деактивировать не успел. — Нужно добраться до транспортного узла: на Каллиге все соединено подземными тоннелями, из-за ураганных ветров. Наемники… гм, угонят для нас поезд — дальше сразу поедем в Центр Дальней Связи. Если… Ната должна быть там. А что случилось — сейчас узнаю. Нурс, что это за хрень была?

— Ганшип. — Непонятно отозвалась лидер отряда. Правда, почти сразу вспомнила наш разговор про термины и жаргон и пояснила. — Это такая хрень, когда на гражданскую летающую байду вешают орудия… похоже, один из местных главных бюрократов решил стать царьком и в тихую подготовил весомый аргумент из заныканного на черный день спасательного транспортера. Спецсредства на складе были как бы общие — один полезет, все узнают… вот и решил построить кустарщину. За зданиями прятался, скотина. И даже самодельные пушки у него не такие кривые были…

— Кривые. — Не согласился Юн. — Он в нас вообще попасть не должен был — я успел с маневром. В корпусе дыра в аварийном отсеке и одно критическое в манипулятор. И как залепил-то так?

— Что-то мне становится скучно, да и запасы гуманизма иссякли. — Задумчиво протянула Латта. — Знаешь что, Монтировка, а давай сразу план Б. А я сейчас слегка прорежу любителей стрелять по большой медленной мишени… задолбали.

Пол опять качнулся под ногами — в этот раз более плавно: мы сменили направление движения, одновременно начиная опускаться. Позиция стрелков (кто этих придурков учил — собираться толпой в одном месте?) окуталась дымами от попаданий из ручной гаубицы наемницы. Поскольку «слепой» сектор обзора сдвинулся, я разглядел и бывший ганшип — от места падения поднималась толстая колонна черного, жирного дыма, начинающая размазываться только где-то на середине высоты. Мысль о том, что сегодня изношенные воздушные фильтры городской системы очистки все-таки накроются медным тазом и мои, то есть мерха, бывшие коллеги получат очередной заказ от «правительства», заставила меня на секунду ностальгически взгрустнуть… и тут прогремел очередной взрыв. Я его не услышал — скорее почувствовал легкое колебание, передавшееся махине крана через воздушную среду ударной волной — зато увидел прекрасно. Правительственная башня-небоскреб, в том месте, где она уже была основательно повреждена, окуталась непроглядным облаком серой пыли. Кажется, у кого-то из бывших администраторов хватило «ума» не просто расчистить себе путь, но и вообразить себя великим сапером. Видимо, мощности умных мин хватило, дабы не только деформировать контейнеры, но и пробить их… или мстительная Латта специально устроила все именно так — короче, система самоликвидации сработала на всех оставшихся юнитах одновременно. Несколько секунд казалось, что на совесть построенное здание сможет перенести и это… но тут строгая вертикаль верхней части строения нарушилась — половина высотки обманчиво-медленно стала заваливаться на бок. Видимо, когда город строили, архитекторы учитывали все, что могли… или просто повезло — но небоскреб «лег» вдоль улицы. Место падения мгновенно затянуло поднятой пылью.

— Пожалуй, это не буду посылать в рекламе. — Тоном, словно сообщая о сломанном ногте, задумчиво проговорила Нурс. — А то решат, что «Буре» нельзя давать деликатные заказы. Еще долю, чего не хватало, урежут.

37

«Если у тебя в руках большой молоток, то постепенно начинаешь смотреть на все проблемы, как на гвозди». Старая истина. Можно только добавить, что некоторые люди смотрят на мир вокруг, как на дощечку с гвоздями, даже тогда, когда молотка у них нет. Не знаю, кем в прошлом была наемница с позывным «Нурс» да и знать не хочу, но, похоже, я зря решил, что ей дали такую кличку за безголовость. Всего полчасика «Буря» порезвилась в полисе Танис с «настоящим оружием», а эффект — как от системы залпового огня. Впрочем, уверен — спроси кто Латту, и она скажет, что просто защищалась, и это будет правдой. Кто виноват, что местные воротилы, захапавшие власть, послали своих доверенных стрелков (не полицию, а кого-то вроде доверенных бандитов, пригретых у вершины местной власти) совершенно впустую тратить снаряды к линейникам по заведомо неуязвимой к ним цели? Или кто заставлял лезть в заминированный склад, если перед этим была четкая и ясная демонстрация, как может «бабахнуть» всего один контейнер оттуда? С другой стороны — как бы «лидеры общества» тоже не виноваты — не могли же они оставить такой демарш, как ограбление чудом доставшегося им резерва военного оружия, без последствий? Не могли. И Нурс не могла пройти мимо такого жирного куска — как я понимаю, наемницей была разыграна неслабая комбинация, чтобы именно ее команду наняли для работы… хотя, ей тут могло просто повезти, как мне — встретиться с «Бурей». Повезти, н-да.

Когда кран достиг поверхности земли и отцепил контейнеры, чтобы «лечь брюхом» рядом и высадить пассажиров, на город начали опускаться сумерки. Верхние части высотных домов, так похожих на земные небоскребы внешне, еще сверкали расплавленным золотом и охрой местного заката, а снизу уже разгорались фонари. Вдоль Стен зажглись цепочки фонарей, отмечая границы огромной клетки, куда люди загнали свой мирок от неприятных условий внешней среды… и у меня защемило на сердце. Неожиданно-ярко вспомнилось одно из немногих имеющихся у меня воспоминаний безымянного мерха не об Академии, и не о местных технологических катакомбах, а о самом Танисе. Такой же, как сейчас, вечер, закат, огни, взбегающие вверх по Стенам… и гуляющие здесь, по городскому парку, люди — в основном молодые мужчины и женщины с маленькими детьми. Вечер перед выходным днем — самое время расслабиться и провести с семьей… Это было сорок с лишним лет назад. Теперь же… теперь силуэт сити полиса поредел на один шпиль — вместо Административного Центра возвышался лишь обломок, похожий на пень от титанического древа. Вместе с павшим древом из города уходили остатки былого — дымы от обстрела Нурс уже осели, но вместо этого между все еще прекрасными в своей простоте форм зданиями поднимались новые свидетельства рукотворных пожаров — зажженных уже не нами. Как мало, как оказалось, надо, чтобы кресла власти закачались под задницами у местечковых «независимых правителей».

Вокруг нас было пусто: Делонга и Латта уже продемонстрировали, что бывает, если сунуться к захваченному логистическому механизму, а спрятаться посреди довольно большого парка было негде. Деревья росли редко и по одному, кустов, стены из которых создавали иллюзию приватности и которые помнил донор памяти, и в помине не было — видно, срезали, «во избежание». Каскад толстых тросов, соединяющих мост крана с платформой, обеспечивающей движение у крыши купола, снизу казался массивным и толстым, вверху визуально сжимался до толщины тонкой нити, красиво подсвеченной закатным солнцем этой планеты. Силовые элементы самого купола с земли и вовсе были не видны, создавая впечатление того, что на самом деле никакой крыши и нет: выдавали наличие преграды для ветра и песка только характерные блики в вышине. Тем не менее, что тросы, что крыша выдерживали невероятные по земным меркам нагрузки — и как такого добились неведомые физики, химики и прочие ученые мне, даже с высшим образованием мерха, оставалось только гадать. Точнее, он-то как раз проходил сопромат нужного уровня… в общих чертах, и не слишком вникал, как именно работают «молекулярные машины» неткани, неопластика и прочих бытовых чудес… и, судя по всему, сейчас нам должно было быть явлено очередное чудо из того же разряда.

Нурс не даром говорила про пять контейнеров — шестой она вскрыла, добавив к своим умным минам, что ехали с ней на крыше, еще двести товарок. Зачем полиции Таниса было столько самоходных интеллектуальных роботов-камикадзе — это интересный вопрос… наверное. С другой стороны — если твой город сообщается с другими частями внешнего мира через сеть тоннелей — взрывчатка не самый глупый аргумент. Чем-то же подорвали ходы сообщения между законсервированной базой, где финишировала наша капсула, и общей сетью тоннельного сообщения Каллиги? А вообще — основательные ребята эти имперцы. И планы запасные у них были на все варианты проблем, включая самые неприятные… что же заставило их бросить планету, в которую было вброшено столько ресурсов?

— Готово! Цыплятки — по местам! — Зычно гаркнула лидер наемников, заставив вздрогнуть не только стоящих рядом со мной детей, но и меня самого. — Фомка, занимай позицию.

— Принято. — Отозвался оператор и машина, легко оторвавшись от упора и почти не раскачиваясь на подвесе, начала сдвигаться вглубь зеленого массива. Туда же, создавая неуместно-веселую ассоциацию, ломанулась, разбегаясь, толпа «ящичков-на-ножках» — этих самых самоходных мин.

— Салют, как у нас на горизонте? — Латта, как и я, оглянулась на занявшего позицию на крыше одного из юнитов Делонга.

— Чисто. Трижды ловил лазерные «зайчики», одну засветку успел подавить. По анализу тактического блока — гражданские средства наблюдения.

— Что совершенно не мешает прикрепить эти «гражданские средства» к рукожопной самодельной шайтан-трубе. То, что местные умеют делать кривые, но рабочие рельсовые пушки, мы уже знаем. Да и делов-то там — два сверхпроводника рядом положить и от ячейки провода бросить… Бди пока.

— Понял.

— Как настрой? — Это было уже мне.

— Дети… устали. — С некоторым трудом мне удалось выдавить из себя не ругательный синоним слову «задолбались».

— Это ничего — крепче спать будут. В поезде нам суток трое куковать… Надо бы в какой-нибудь магазин заглянуть перед парком, а то так и будем сухой паек жрать… Наемница все это произнесла с интонацией этакой домохозяйки, вызвав у меня очередной когнитивный диссонанс. Хотя казалось бы. Нурс замолчала — забрало шлема смотрело куда-то в сторону Западной Стены, и о чем она думает — я мог только догадываться. Молчание затягивалось: мины исчезли, кран опустился на землю в отдалении, и почему мы не движемся в сторону транспортного узла, мне оставалось только догадываться. Я уже даже открыл рот, чтобы задать вопрос, но тут и сам сообразил — скорее всего, единый логистический узел, вокзал и грузовой терминал охранялись сильнее всего, и мы со своими действиями конкретно поставили всех на уши. Спускаться же по узким проходам для людей (да даже если и по широким — для багажа и юнитов с грузами!) навстречу приведенной в боевую готовность обороне? Идиотов нет — тем более, что фокус с минированием именно там просто напрашивается. С другой стороны, сам парк тоже не просто так расположен именно здесь, между центром полиса и вокзалом — собственно, вокзал и грузовые терминалы по большей части под ним. Наверное, и технические спуски есть — типа вентиляции, вот мины туда и «нырнули»… Так что, вместо вопроса о дальнейших планах, я спросил нечто другое:

— Нурс, зачем в контейнерах с оружием такая… мощная система самоликвидации?

— Имперский стандарт для орбитального десантирования. — Немедленно ответила собеседница, словно ожидала именно этого вопроса. — Типа, если случайно упадет не нашим, а врагам — бабах, и нету ни опасного в чужих руках оружия, ни врагов. Ну а если в нейтралку попали, и попытался вскрыть кто-то посторонний с прямыми руками… ну, сам виноват. Остальные юниты, даже если рядом лежат, просто раскидает по сторонам — они взрывостойкие. Можно потом разобрать и временное укрытие собрать, а из самоликвидаторов тоже мины изготовить — посильнее.

— Ясно. — Кивнул я и решил все-таки уточнить по срокам. — А…

Тут поверхность подо мной в очередной, уже не помню в какой раз, дрогнула. Не так, чтобы уж сильно… а вот кран, опустившийся в стороне на грунт, оказался полностью в пылевом облаке.

— ДЗПшки могут при необходимости совершить направленный подрыв. — Зачем-то уведомила меня Латта. Потянула паузу и с насмешкой пояснила — А грузовой терминал не перекрывают строениями не потому, что крыша не выдержит, а потому что может придти негабаритный груз. Ты ведь это хотел спросить?

Я только кивнул — потому что из облака пыли возносился целый и невредимый кран… которого было совершенно не видно за ОГРОМНОЙ квадратной крышкой люка. Дети, на что они уже привыкли к подобному гигантизму, и то смотрели, раскрыв рты. Судя по некоторым элементам, и эта плита могла «выкопаться» и уползти в сторону самостоятельно, на манер шлюзовой заглушки магистрального коридора в Стене — и взрыв понадобился, чтобы испортить механизм. Кстати, линейные размеры створки и длина моста крана подозрительно совпадали — здесь что, и поезда такого же размера есть? Хотя, наверное, мне пора отказаться от иллюзий человека двадцать первого века — тут-то по земной шкале как бы не двадцать четвертый идет.

Дальше… дальше мы спокойно погрузились в поезд, стоящий на полу грузового терминала, точнее, в один из трех поездов. Рельс, кстати, никаких не было — просто пол, просто вагоны, умеющие создавать что-то похожее на воздушную подушку. Что меня более всего поразило — это спокойное поведение троицы нофо: тут чуть ли не гражданская война под боком началась, причем наемников были не прочь ухлопать все стороны, а они спокойно и совершенно неторопливо занялись переформированием состава, отцепив недостающий грузовой вагон от другого и составив новую комбинацию. Потом еще и Юну пришлось повозиться, по одному подхватывая нижней частью крана контейнеры и опуская их, управляя всем мостом — манипулятор-то после единственного «удачного» попадания не работал. При этом я периодически получал в логи сообщения об очередной «ликвидации противника» вместе с очередной миной — далеко не все «цыплятки» были использованы для деблокады крышки мега-люка. Так же методично стрелял в сторону Сити Таниса Делонга, оставшийся прикрывать логистическую операцию сверху: увидев происходящее, в центре города кто-то зашевелился в попытках нам удаленно помешать. Благо, его оружие не наносило такого ужасающего эффекта, как монстро-пушка Нурс…

Для меня и для детей все участие в работе «Бури» свелось к сидению в пассажирском вагоне, точнее, в вагоне перегонной смены. Вяло отметив, что мины у них самостоятельные, а поезда — требуют машинистов, каменный век, блин! — я уселся на откидной диван и наконец-то снял прилично надоевший шлем. Стянул «серьги» ГБШ — дети немедленно прильнули ко мне каждый со своего бока… и мы впали в такое вот своеобразное оцепенение. Сенсорная перегрузка, наложенная на многодневный стресс, начавшийся, кажется, лет сто назад — еще на Земле. Боже! Насколько мы тогда другими были! Дети… за эти несколько дней наши с Натой отпрыски повзрослели и едва ли не постарели — по крайней мере, я вздрогнул, увидев их усталые, печальные глаза, наконец-то освобожденные от очков-терминалов. Так смотрит человек, увидевший смерть на расстоянии вытянутой руки… а ведь им пришлось убивать самим. Да я и сам… что осталось от того уверенного в трудном, но обязательно со счастливым вечером, завтрашнем дне инженера? Разве что — любовь? К детям, к пропавшей жене… пожалуй, и та и другая — стали только сильнее. Опускать голову рано — нужно просто продержаться. Найти любимую — и все… нет, не станет как прежде, но мы вместе — я уверен! — сможем преодолеть все проблемы. И психологические травмы детей, и то, что я невольно пустил в свое сознание кусочки личности одного уже мертвого циника. Нужно только найти Нату. Найти и…

Что «и» — я не додумал. Просто уснул — рядом с уже отключившимися детьми. Вагон создавал ложное ощущение безопасности, да и тройка нофо показала себя весьма… профессионально. Вот такая реакция на стресс. Наверное, можно было просто попросить у Латты стимулятор — заранее… впрочем, и так нормально получилось. Когда я очнулся, не сразу понял где я и что происходит — но очнулся не связанным, в броне, да и дети свернулись двумя калачиками рядом, полностью забравшись на диван. Я, конечно, в студенческую пору засыпал, бывало, сидя… н-да, не думал, что смогу повторить такой «подвиг» на старости лет… тьфу, блин. Натянув клипсы и шлем, я немедленно убедился, что мы едем — причем, если верить таймеру, движемся уже больше пяти часов. Юн был так любезен, что вывел на рабочий объем «дополненной реальности» транспортную схему тоннелей и наше положение на ней… н-да. А я-то удивлялся — как Нурс собирается миновать города и транспортные узлы-развязки в них… да в этих супер-катакомбах не один поезд, целую армию потерять можно! Интересно, на Каллиге тоннельные пираты уже есть? Впрочем, если на планете нет армейского вооружения как класса — то, пожалуй, это разбойникам с нами лучше не встречаться. И теперь понятно, зачем в поезде машинисты — это пассажирские составы, что еще ходят — двигаются по одним и тем же путям, а тут представляю, какой был трафик…

В «кабине» обнаружился Делонга: штурмовик-молчун сидел без шлема, равнодушно разглядывая в панорамном экране убегающие назад гладкие стены тоннеля… кстати, скорость у нас не так, чтобы очень — километров около шестидесяти в час. Я вежливо снял шлем, подумал, и натянул свои старые очки-терминал, благо, все это время протаскал девайс на поясе вместе с инструментами, даже уснул так же. Кивнул наемнику, получил ответный кивок и сел в кресло помощника машиниста. Пустой тоннель. Молчаливый спутник. Много совершенно свободного времени. Что еще нужно, чтобы хорошенько все обдумать? А обдумать мне ой как есть чего…

Часть 3

Найти и…

38

«Спрашивая окружающих тебя людей даже о самых простых предметах, порой можно узнать удивительные вещи» — не помню, кто сказал, да и не важно. Главное — я получил ответы на некоторые свои вопросы оттуда, откуда совершенно не ждал!

— Кристаллы. — Буднично сообщил мне Делонга, едва не заставив меня подавится воздухом. Это было уже третье наше совместное дежурство в кабине поезда — так получилось, что мой цикл бодрствования (под землей понятие «день» — условно) совпал с его.

— Кристаллы?

— Да. Кристаллические включения в осадочные породы, в основном — различные кварцы, обладающие выраженным пси-сродством. На Каллиге очень богатое месторождение, и какие-то специфические условия среды. Империя имела очень большие планы по планомерному освоению планеты. — Делонга взял паузу, видимо, все понял по моему лицу и, не дожидаясь вопроса, в своей лаконично-формальной манере сообщил по его мнению очевидное. — Я геолог по образованию. Горно-взрывные работы.

— Ясно. — Теперь понятно стало, откуда взялся его своеобразный позывной. Я постарался затолкать заведомо глупые вопросы подальше, и задать тот, ответ на который был действительно важен: — А почему разработку кристаллов прекратили и вообще бросили столь стратегически важное место?

— Мне неизвестно. — Все с той же равнодушной мордой бросил мне наемник. Твою ж… стоило догадаться — ну кто наемному работнику будет какую-то конкретику сообщать? — Но у меня есть логичное предположение.

— И какое? — Я с подозрением покосился на визави, пытаясь понять: он на самом деле такой, или это, что называется, «тонкий троллинг», сиречь выведение собеседника из себя внешне безобидными действиями. Учитывая, что это, фактически, наш первый разговор за три подземных дня — может, я ему просто надоел «над душой стоять»? Хотя я тоже хорош: чуть поговорил с человеком, и уже готов лопнуть от нетерпения. Как будто в поезде посреди подземного путепровода есть куда спешить.

Путешествие на поезде оказалось и скучным, и невероятно познавательным одновременно. Скучным — потому что мы все вшестером оказались фактически заперты в объеме жилого вагона. А познавательным — потому что только сейчас я начал понимать, насколько огромным потенциалом обладает местная человеческая цивилизация. Местная — не в плане планеты, а всей Ойкумены, Ареала Расселения Человечества. Тоннели — пробитые в скальном основании материка — тянулись на десятки тысяч километров! Десятки тысяч — вдумайтесь! Транссибирская Магистраль, труд нескольких поколений русских железнодорожников — как один такой вот рукотворный тоннель, построенный только потому, что «ну вот требуется разгрузить этот рукав транспортной сети». За три месяца. Три тысячи километров тоннеля — в месяц. Сто километров — в день. СТО КИЛОМЕТРОВ! Чуть меньше пяти километров в час. Да я иду медленнее, чем имперский горнопроходческий комплекс копает! Скалу. КАМЕНЬ! Нет, если прикинуть энергообеспеченность цивилизации во Вселенной-один, то все встает на свои места. А продвинутые материалы и полимеры, способные сами собой образовывать сверхпрочный композит и сопротивляться фантастическим нагрузкам, «интеллектуально» подстраиваясь, делают задачу еще проще… но сам факт! Космос что? Мы вон худо-бедно еще в середине двадцатого века до орбиты добрались. А вот такой, зримый и наглядный пример… особенно если учесть, что все это потом просто бросили, вывезя только самое дорогое и ценное. Почему?

— Успехи в искусственном синтезе кристаллов. — Пожал плечами штурмовик. Ну да — тоже очевидно. Надо срочно включать голову — что-то я расслабился за последние двое суток. Не к добру. Неизвестно, что будет, когда мы «постучимся» во входной шлюз подземного терминала ЦДС, но явно нас там не ждут с распростертыми объятиями. После всего что случилось — это было бы слишком просто. Не верю.

— Интересно, насколько вообще широко используются кристаллы в Империи? — Спросил я скорее сам у себя, чем у наемника, мысленно прикидывая, насколько существенной должна быть выгода от синтетических аналогов, чтобы бросить уже налаженную инфраструктуру и буквально зарытые в грунт сотни миллиардов вложенных денежных единиц…

— Почти повсеместно.

— Что?

— Почти повсеместно. — Послушно повторил Делонга и монотонно перечислил. — В приборах, в строениях, в бытовой технике, в космических кораблях, в медицине… и так далее. Можно сказать — это альтернативный интерфейс управления и контроля всего при помощи пси-сил. Старший по сравнению с программным.

— Это как? — Я честно попытался представить. — Кристаллы вместо консолей, кристаллы вместо экранов…

— …Вместо приводов дверей и носителей информации. — Продолжил за меня наемник нудно. Хотя какой ко всем чертям наемник — да он умнее меня! Ну и команда у Нурс — биокибернетик в роли хакера, геолог в роли штурмовика… интересно, сама-то она кто? Надеюсь, не принцесса какая-нибудь? Хотя да — это я хватил: Латта скорее на офицера смахивает отставного или даже сержанта… с основательно поехавшей крышей, н-да. Вот б… блин. Что касается дверей — я и забыл, как еще на Земле ловко открыл «стену» в ангар Егор, и как потом лихо и просто выдвинул каретку со стойками для автономного электропитания в пресловутом кране. Надо полагать, у нас в броне и оружии тоже встроены дистанционные манипуляторы, благодаря которым даже самая крутая спецполиция ничего не сможет сделать единственному имперскому дворянину — оружие замолчит, а людей он просто разденет. Или задушит, дистанционно перекрыв систему рециркуляции воздуха. Приятно-то как… А. И кстати. Почему я забыл про приводы дверей? Забыл, потому что на законсервированной базе двери пси-усилием не открывались — крути кремальеры руками… стоп. Особые условия. Делонга сказал — на Каллиге особые условия, из-за чего пси-кристаллов тут завались. А мерх забирался в «предбанник» базы, чтобы отгородится от псифона поверхности… и наш большой домашний камень раскололся и взорвался, едва мы подняли его наверх… еще и супер-двери открыли!

В голове у меня… ну не то, чтобы сложилась мозаика — скажем так, я увидел наличие закономерностей. Занятных таких. Значит, во Вселенной-четыре с ее коэффициентом затухания много выше, чем здесь — камешки величиной с кулак плохо, но работают. А тут они просто рассыпаются… да, если не экранированы слоем грунта, от псифона. А уж как экранированный кристалл величиной более метра в поперечнике может работать! Надо полагать — двигатель от капсулы где-то здесь и откопали. Получается — не только в осадочных породах дело, точнее — не столько: само каменное тело этой планеты — готовая пси-лаборатория… заброшенная. Причем Ната была уверена, что если я и дети попадем сюда без нее — то нас найдется кому встретить… ага, и ее отец, воспользовавшийся служебным положением, дабы запихнуть дочь максимально далеко от родного мира. А-хре-неть! Вот только — что же на Каллиге все-таки произошло, что прикрыли целое исследовательское направление, бросили кучу людей и горы материальных ценностей. И… не «прикрыли» ли заодно и род моей жены? Что-то мне все это очень, ну просто очень не нравится — как-то даже слишком один-к-одному. Как бы не оказалось, что забравшие Нату соплеменники вовсе не спешили вернуть ее в семью — а… арестовали. Черт. Черт! И я сам везу туда детей! Мать! И что мне делать?!

39

ЦДС, если смотреть на схему тоннелей в целом, в отличие от городов и крупных имперских промышленно-научных объектов, не выглядел как локальный центр паутины — к нему вело всего шесть транспортных тоннелей, и ни одного «вакуумного» пассажирского скоростного. Да и сам Центр Дальней Связи был ощутимо выдвинут из зоны освоенных территорий к югу. Отчасти такое положение объяснялось желанием вынести из зоны максимального грузооборота объект с низкой логистической нагрузкой — через Центр шел в основном виртуальный трафик, а материальные грузы ограничивались только необходимым объемом технического оборудования (резервирование и плановая замена), продуктами питания и вещами для сотрудников. Отчасти — удобством связи с орбитальной группировкой сателлитов и станций, как и у любой уважающей себя планеты, «висящей» над экватором Каллиги. Кроме того, уединенное расположение на высокогорном плато позволяло в случае чего использовать мощное передающее оборудование, излучение которого было, мягко говоря, «не полезно» для живых существ. В общем, ЦДС был настоящим медвежьим углом, реальной окраиной освоенной части планеты, и я даже не был уверен, все ли жители вообще в курсе наличия на поверхности такого объекта. Впрочем, конкретно для меня было важно другое — здесь находились последние граждане Империи, и мне просто позарез надо было с ними пообщаться.

Да, я изменил свое мнение об опасности, исходящей от представителей родины моей жены. Стоило мне это половины бессонной ночи и упорных попыток систематизировать тот объем официальной информации о своем государстве, что давали мерху на лекциях в Академии. Не обошел я вниманием и возможность расспросить троицу спутников — правда, добился гораздо меньших результатов, увы. Итак, несмотря на название, для своих граждан и граждан ассоциированных государств Империя была вполне себе правовым государством — даже демократичным и либеральным, простигосподи, в какой-то мере. Например, взять и покарать человека без суда и следствия… в общем, в представлении и донора памяти, и наемников «Бури» было чем-то из ряда вон. Даже если дело касается секретоносителя-военного — все равно будет закрытый военный трибунал, о котором непременно должно быть общедоступное уведомление. Заранее. Вроде как по логике получается, что и мне, и детям в таком случае стоит попытаться заявить себя как свидетелей, и это реально может повлиять на ход процесса…

Кажется, своими недоверчивыми расспросами про судебную систему Империи (она восприняла это, как боязнь отвечать за устроенный в Танисе беспредел) я окончательно убедил Нурс, что являюсь диким мерхом с некой дикой планеты, где чуть ли не каннибализм в ходу в качестве процессуальной нормы. Впрочем, современная Каллига для разноцветноволосой представлялась местом примерно таким же диким — по крайней мере, за свое буйное выступление с обрушением небоскреба она никаких угрызений совести не испытывала и правосудия ничуть не боялась. «Ассоциация с имперскими территориями снята? Все о'кей, крутитесь, как хотите сами.» Собственно, цитируя ее же: «При Империи тут был порядок — аж до зубовного скрежета скучный». Ну да — сильный может позволить себе и законность, и порядок на территории, и социальные гарантии, а нет сильной власти — твори, что хочешь, на свой страх и риск, разумеется. И все-таки Латта действительно двинутая…

Итак, если Нату действительно арестовали, использовав для ее поимки межмировую капсулу — то сделать это могли только военные. Вроде бы. По крайней мере, я на это надеюсь: раз уж запуски курировали ее отец и дядя — даже при смещении их с должностей, не могли же проект просто взять и передать гражданским? А раз так, вменять ей будут что-то по части злоупотребления служебным положением, хотя и отправили ее против воли прямым приказом, да еще и до «благородного совершеннолетия». Н-да… Честно, у меня даже немного отлегло от души: если любимая действительно сидит в карцере, куда ее засунули сразу после возвращения — это хорошо объясняет, почему наш переход в эту Вселенную остался незамеченным. Думаю, любимая просто не знает, что оборудование давно демонтировали, коммуникационные тоннели взорвали и пустые бетонные пещеры огромной базы-лаборатории превратились в смертельную ловушку. И если бы не безымянный мерх… все могло бы закончиться очень печально и очень глупо. Повезло.

В общем, мой план сейчас примерно соответствовал тому, что оставила нам моя жена на записи на домашнем кристалле: найти представителя Империи и объяснить, что вот эти дети — мои и моей жены-дворянки, которую я хочу найти. Все максимально честно — пусть хоть с «гранью» долбаной проверяют. Если я правильно понимаю — после освидетельствования имперцы должны сообщить родственникам, а те решить остальные проблемы. Что ж, надеюсь, так и будет — супруга была непоколебимо уверена в родне. Может быть, хоть в этом не будет сложностей? Впрочем, сложности начались совсем не там, где я ожидал.

— …ЦДС до сих пор не отвечает. — Это были первые слова Юна, услышанные мною в кабине машиниста. Поезд впервые за три дня сбросил скорость, а потом и вообще остановился. Сигнала тревоги никто из наемников не посылал, но поскольку остановки в плане, насколько я понял, вообще не было…

— Ты точно уверен, что дело не в аппаратуре? — Нурс уселась на консоль управления и беззаботно болтала ногой, но показного веселья и в помине не было. — Знаешь, это довольно неприятно, когда тебя расстреливают турели безопасности режимного объекта.

— Есть ответ от кластера в Центре, пакеты проходят, я все проверил. Три раза. — Слегка раздраженно ответил обычно гораздо более спокойный хакер. — Автоматика работает, статус подъездного пути — «зеленый», никаких запретов… просто нет ответа от оператора.

— Хм… — Девушка задумалась, собрав над переносицей несколько забавных морщинок. Ленты-терминала у нее на голове сейчас не было, потому быстрый взгляд в мою сторону я все-таки заметил. — Продолжаем движение.

— Ты уверена? — Не смотря на вопрос, спек уже выполнял приказ: я почувствовал, как поезд, легший было «брюхом» на выглаженный пол тоннеля, опять поднимается в воздух. — Мы могли бы отцепить груз, хотя бы.

— Уверена. — Тут наемница опять посмотрела на меня и со значением добавила. — Не хочу потерять… лишнее время.

40

Транспортный терминал Имперского Центра Дальней Связи и Навигации был один-в-один похож на грузовой терминал города Танис. То есть — просто большая пещера с ровным полом и потолком, с вливающимися в нее тоннелями (всеми шестью). Представить железнодорожную станцию, к которой идет шесть веток, потом выкинуть все рельсы, стрелки, светофоры, тупики и прочее, и получившийся объем загнать под крышу — вот и весь логистический узел. Отличие от того, что я успел увидеть и запомнить в полисе, было ровно одно: станция была пуста. Свет горит, обеспечивая ровное освещение без теней, в одной из стен врезаны створки уже привычно огромных, сейчас закрытых, гермоворот, способных пропускать не только составы (действительно, шлюз)… и все. В Танисе вместе с поездами стояли погрузчики, какие-то вспомогательные механизмы, сцепленные и расцепленные составы (люди, если и были, после «взлома» крыши разбежались), а тут — вообще ничего. Свет, бетон, темные провалы шести тоннелей — и ворота с другой стороны. Что-то мне это напомина… ах да, ну конечно. За вычетом масштабов — «подвальный» ангар для капсулы в Омутах, на Земле. Даже ощущения схожие… прямо дежавю дурацкое какое-то!

Панорамный экран кабины поезда создавал эффект совершенно прозрачного стекла — и это давило еще сильнее. Стоящая между мной и братом Лисса передернула плечами и обхватила себя руками — как будто ей внезапно стало холодно, и Егор тут же положил сестре руку на плечо. Дети переглянулись — и, как по команде, повернулись ко мне.

— Ничего. Я не чувствую других… таких как мы. — Вася выглядела так, как будто не отсыпалась все три дня за предыдущие недели стресса и напряжения. Сейчас было особенно заметно, как сильно у нее заострились скулы и исчезла та очаровательная детская «припухлость» черт лица — тот самый «кавай», как выражаются японцы. По Егору заметно было меньше — но и в нем я все меньше видел от подростка, каким он только-только успел стать и все больше — хмурого, низкорослого пока, взрослого. Проклятье… Ната, надеюсь, ты все-таки здесь! Нам так плохо без тебя…

— Возможно, расстояние слишком большое, или материал стен. — Попробовал я приободрить нашего семейного «сенсора». На счет того, что их мама, возможно, несвободна и другие свои умозаключения я кратко пересказал отпрыскам всего за несколько часов до прибытия — упомянув и проблемы со связью. Тянул до последнего: хоть пара дней без дополнительных волнений — уже хорошо…

— Может быть. — Девочка неуверенно посмотрела на меня и немного расслабилась. — Я попробую еще раз… попозже и поближе.

— Ничего. — Коротко ретранслировал я терпеливо ожидающим результата от маленьких псиоников наемникам.

— Ясно. — Похоже, у Латты были какие-то свои мысли на счет происходящего в ЦДС, которыми она почему-то не спешила делиться не только со мной, но и со своими подчиненными. — Фомка?

— Нет ответа, автоматика отвечает стандартно. — Отчитался хакер. — Признаков активации оборонительного вооружения нет.

— Ясно. К воротам. — Приказала наемница. — Думаю, нам стоит прогуляться.

Состав медленно подплыл к шлюзовым створкам — похоже, Юн до последнего не верил, что наглецам не продемонстрируют наведенный в лоб ствол. Однако — ничего такого: покатый нос головного вагона почти уперся в преграду, но это ни на что ровным счетом не повлияло.

— И что теперь? — Голосом команды, как всегда, оставался худой любитель закрывать лицо забралом глухого шлема. Впрочем, по сравнению с Делонгой, что спек, что Латта смотрелись тощими подростками — даже толстая черная спецполицейская броня на девушке, слегка «обруталивавшая» фигуру, не спасала ситуацию.

— Теперь — мы постучимся. — Глава «Бури» как раз тоже возилась с защитой головы, и оттого я не смог уловить оттенки эмоций в произнесенной фразе, хотя они определенно показались мне знакомыми… что-то много дежавю за последние полчаса.

— И как ты себе это представляешь?

— Мерх, мальчик ведь сможет открыть гермоворота так же, как подвинул каретку на кране? — Вот теперь я точно расслышал в голосе четырехцветной предвкушение и азарт… такие знакомые интонации — как перед авантюрой с угоном мостового крана. Так вот к чему были те взгляды у поворота тоннеля!

— Там кристаллы. Мелкие и много. — Подтвердила дочь, дотронувшись до створок. Она переглянулась с братом, после чего дети приложили по ладошке каждый на свою створку — и совершенно синхронно начали расходится. Огромные двери, будто в качестве материала была использована голограмма, а не толстенные композитные плиты, совершенно бесшумно последовали за тоненькими детскими пальчиками…

41

Теперь стало понятно, почему на территории терминала нас встретила такая, буквально космическая, пустота: все было здесь, за шлюзовыми вратами. И погрузчики, похожие на те, что на Земле перемещают контейнеры по складам, и сами контейнеры, и два грузовых состава, застывших с открытыми грузовыми створками. В углу огромного зала даже обнаружился младший родич приснопамятного мостового крана: балка была опущена до самого пола и люк гостеприимно распахнут… так, стоп.

— Монтировка, заводи состав внутрь. Мерх, пусть дети закроют шлюз…

— Ты еще там, у развилки догадалась, да? — Раскрытые кабины неровно стоящих погрузчиков. Часть контейнеров тоже открыта — да и стоят они явно не слишком-то ровно. Обрезки упаковочной неткани, брошенные кучей — оборачивали что-то большое и негабаритное. Следы того, что хозяева оставили это место.

— Рано или поздно это должно было случиться — но мне не хотелось расстраивать клиентов раньше времени. — С насквозь фальшивым сочувствием повинилась Латта. — ЦДС продолжал связывать Каллигу с метрополией, пока вывозили людей и оборудование. Когда вывезли все, что хотели — он стал не нужен. Впрочем, аппаратура дальней связи тут все равно должна была остаться — хотя бы аварийный комплект, раз Центр почему-то не переведен в режим консервации. А это значит, что сюда можно вызвать корабль, который довезет нас до действующего имперского форпоста — нам придется сопровождать ищущих мать детей немного подольше, только и всего.

— А заодно можно будет совершенно официально забрать то, что имперцы утащить побрезговали — к людям в форме спецполицейских сил дополнительных вопросов не возникнет. — Внезапно дошло до меня. — А еще средства дальней связи позволяют подыскать и вызвать корабль за пределами звездной системы Каллиги — чтобы с гарантией не были в курсе об одном удачном налете с жертвами, разрушениями и хорошим хабаром. А если прибавить к этому наличие двух псиоников, перед которыми на имперском, по статусу военном объекте буквально все двери сами открываться будут… И ты все это на перекрестке продумала.

— А я что говорила? Придумывать планы — для лохов. Есть ситуация — нужно пользоваться по полной. — Девушка послала мне «воздушный поцелуй», приложив руку к забралу шлема. — Вот видишь, Мерх, не зря я согласилась тебя в состав «Бури» взять. Слабость у меня — люблю умеющих быстро и хорошо соображать!

— Гор, Лисса, закройте ворота. — Очень хотелось приложить руку к лицу: оказывается, я «захотел» не только поучаствовать в безумном ограблении спецарсенала административного центра Таниса (и сам напросился, да-да), но еще и успел «напроситься» в отряд наемников — не иначе, как в тот момент, когда Юн поменял мне прошивку еще в старом мерховском терминале. Табличка с составом «пати» у меня так и висела в виртуальном пространстве дополненной реальности — видимо, символизируя о моем фактическом статусе в маленькой команде нофо Нурс. Интересно — это вообще нормальная практика, или меня, как и Фомку с Салютом, просто подхватили и унесли за собой замысловатые завихрения в одной игловолосой разноцветной голове? Что-то я склоняюсь больше ко второму варианту… н-да. Однако, что-то мне подсказывает, что рубить с плеча и орать «мы так не договаривались» мне не стоит: наемник пусть даже в отряде из четырех человек — это гораздо лучше, чем «никто», правда? А Латта — может и чокнутая, но точно не дура, совсем не дура… и если я хоть что-нибудь понимаю — сейчас я получил одновременно и настоящее предложение, и проверку на, так сказать, совместимость с руководителем и коллективом.

Кстати, логично — я ведь представился не отцом детей, а тем, кто за них сейчас отвечает. Фактически, просто решившим получить возможную награду за доставку мелких к родственникам матери-дворянки — хороший редкий шанс для жителя какого-нибудь захолустного угла еще хуже Каллиги не просто подзаработать, но и, возможно, закрепиться поближе к центру цивилизации. Благо дети не владеют дерешем и особого выбора спутника у них нет. Разумеется, они будут очень привязаны к своему сопровождающему и страшиться его потерять — и потому охотно выполнят все его просьбы по дороге: для любительницы «пользоваться ситуациями по полной» грех разбрасываться таким полезным человеком, тем более, что я еще и хороший мерх. И в бою не подвел, и команды адекватно выполняю, и имею редкие языковые навыки — да я просто сам в руки Нурс, буквально коллекционирующих «интересных личностей» прошусь! Вот сдам детей — и куда мне деваться? А так — уже готовое место по жизни… вот и не буду разубеждать.

Ворота сомкнулись, и я, кивнув дочери и сыну, повернулся к Латте:

— Какие будут дальнейшие распоряжения, командир?

— Умничка. — Это я услышал по приватному радиоканалу, дальше нофо Нурс громко и четко озвучила свой, с позволения сказать, план:

— Так, вход через транспортную сеть в Центр один, и мы его только что закрыли. Ключик от этого входа только у нас, если кто еще умный попытается взломать снаружи опустевшее гнездышко — автоматические оборонительные системы быстро докажут ему его глупость. Потому — не спеша осматриваемся и только потом начинаем собирать все ценное. Все понятно, мои няшки? Тогда вперед! Мерх… ты знаешь, что нужно делать.

Да уж. Знаю. Идти впереди и открывать двери. С другой стороны — будь я тут с детьми один — делал бы ровно то же самое.

— Лисса, чувствуешь что-нибудь?

— Нет, пап. Ничего. — Девочка устало вздохнула и полезла в карман за батончиком-энергетиком.

Что ж, судя по размеру зала за воротами шлюза — это надолго…

42

— Бесполезно. — Юн махнул рукой в сторону пустого места среди ряда стоек с вычислительными узлами. — Они просто забрали блоки памяти. Физически. Никаких кодов, частот связи, журналов, логов, планов помещений, записей системы безопасности. Даже статистики посещения сортиров нет. Остались только ячейки с программами управления базовой автоматикой, но и те недавно извлечены из архива эталонного хранения, куда их запихнули сорок лет назад.

— Насколько недавно? — Немедленно уточнила Нурс.

— Чуть больше суток назад.

— Ага. — Наемница задумчиво пробарабанила пальцами по собственному шлему — забавный жест! — и сама себе кивнула. — Что ты отсюда можешь?

— Из серверной и с кластером, настройки безопасности которого были сделаны сорок лет назад? — Фыркнул хакер. — Что угодно… в разумных пределах, разумеется. Могу сделать прямо сейчас допуски во внутренние помещения уровня-ноль и жилой зоны… эм, и все?

Кибернетик на несколько секунд буквально застыл в одной позе — только пальцы очень быстро, но, при этом, едва заметно, двигались. Я уже знал — именно так выглядит напряженная работа в исполнении спека-ломщика. Управлять виртуальным интерфейсом терминала мелкой моторикой пальцев — та еще задача, но почти все люди в этой Вселенной «набивали» себе такой навык даже раньше, чем учились внятно говорить — что уж говорить про профи? Хотя все тот же полицейский шлем в комплекте брони прекрасно считывал поверхностные биотоки мозга и таким образом «угадывал» желания владельца, вроде переключения режимов прицеливания. Подозреваю, что шлем Юна обладал продвинутой модификацией этой системы — не даром же тощая пародия на Дарта Вейдера в нем разве что не ест. Спит — не снимая, сам видел…

Монтировка в очередной раз подтвердил свою высокую квалификацию, «отвиснув» секунд через тридцать.

— Нубы криворукие. — Констатировал он возмущенно-довольным голосом. — Данные изъяли, ячейки сменили — а команду на низкоуровневое обнуление локальных контроллеров автономных и полуавтономных машин не послали. Эх, ну что за люди-то пошли, а еще имперцы…

— Это ты так радуешься, что мы не сможем воспользоваться ни одним погрузчиком и ни одним лифтом, я правильно поняла? — Ласково уточнила командир. Впрочем, на увлекшегося спека тон Латты никакого впечатления не произвел.

— Это значит, что данные, не все, но некоторые, мы все-таки сможем извлечь, достаточно получить прямой доступ. Задача легко решается заменой контрольных чипов на предварительно зарегистрированные, и у нас есть прекрасный специалист по данной операции. — С легкой насмешкой в голосе кивнул в мою сторону Фомка: думаю, он еще долго будет мне припоминать то, что я «обошел» его со «взломом» крана. Я уже знал, что подначки и комментарии из «коллеги» сыпались особенно густо во время работы, а вот Делонга наоборот, становился еще большим молчуном. Правда, тараканы в головах у нофо-мужчин не шли ни в какое сравнение с могучими и откормленными зверями в голове прекрасной половины «Бури», и потому особого дискомфорта реплики хакера не доставляли.

— У меня всего несколько штук осталось. — Напомнил я. — И они с кодами и защитой Таниса…

— Вот это предоставь мне. — Отмахнулся Юн. — А что касается количества, то достаточно только достать нужные расходники со склада. Сомневаюсь, что их забрали, раз даже кластер не стали демонтировать…

«Взять со склада» оказалось не так-то просто — хотя бы просто потому, что нужное помещение пришлось для начала поискать, тупо открывая подряд все подходящие двери и бегло осматривая, что там внутри. Технические и складские объемы, они же — тот самый «уровень ноль», охватывали площадь в добрый квадратный километр — как я понимаю, относительно быстро добраться до серверной нам удалось потому, что все самые важные помещения были собраны в этакий «внутренний периметр», к которому вел один из магистральных коридоров комплекса: типовое решение для важных автономных объектов Империи. Разумеется, немногочисленный (судя по числу жилых «квартир») персонал не топтал ноги, перемещаясь по своим владениям, а использовал мобили вроде уличных в Танисе — только поменьше… вот только сами «машинки», согнанные в один из пустых ангаров, нашлись на третьем (!) часу обыска — что характерно, я даже воспользоваться одной из них не смог: собственные чипы у меня к тому времени уже кончились.

К этому моменту я уже блуждал по пустым и не очень комнатам, залам и коридорам один: дети, несмотря на первоначальную решимость, очень скоро пали духом. Пройдя «цоколь» Центра Дальней Связи из конца в конец, они так и не смогли почувствовать Нату… и вообще никого живого, кроме нас шестерых. Эта ожидаемая после шлюза новость их буквально подкосила. Все-таки мы очень надеялись, что развязка всего этого безумия, в которое мы влипли буквально с первых шагов на Каллиге, наступит уже вот сейчас… а теперь она мало того, что откладывалась — так еще и на непонятный срок! Мы даже не смогли узнать, что за корабль увез остатки имперцев из ЦДС, и был ли он до того на орбите, на планете, или вообще специально прилетел — из системы управления навигацией и дальней связью, в отличие от «мелочи», независимую память вытащить не забыли. Зато само оборудование работало как часы: Центр подавал «в эфир» корректные «признаки жизни» — просто не отвечал на запросы, требующие оператора. Создавалось впечатление, что бывшие сотрудники попытались сделать все, дабы их поспешный уход не заметили по крайней мере сразу… и это наводило на разные мысли. Не самые веселые мысли. Что-то здесь было сильно «не так» — методично очищаемая от дорогой движимой собственности планета, и в конце — такое эпическое раздолбайство и «шифрование». По логике, нам в таком случае тоже требовалось бы как можно скорее попытаться зафрахтовать корабль для доставки нас в одну из ассоциированных с Империей систем — пока концы корабля, увезшего персонал ЦДС, еще можно было как-то отыскать. Но…

Покинуть Центр быстро можно было даже не думать: проинспектировав несколько складов вместе со мной, Латта заставила меня отвлечься на активацию погрузчиков и одного из грузовых лифтов и теперь, припахав к тому же занятию Делонгу, усиленно концентрировала «ништяки» в одном из ангаров перед посадочными площадками, пригодными для посадки тяжелых атмосферных транспортов и космических судов. Под это же дело из серверной был насильно выдран Юн — и пинками загнан в «радиорубку»: следить за обстановкой в Системе и предупредить в случае, если внезапно появятся хозяева или какие иные претенденты на уже искренне почитаемый своим «хабар». Не знаю, что в этом случае планировала наемница, но внутренний хомяк главы отряда «Буря» явно не намеревался сдаваться без боя насмерть. Пусть выгода от продажи всей «мелочи», под которую нужно было забить половину космического грузовика, способного сесть на планету самостоятельно, и не превышала суммарно стоимости одного, ну, максимум, двух контейнеров со спецсредствами, к тому же, над выгодной реализацией еще необходимо было весьма и весьма повозиться, да и транспортные расходы вычесть — все равно это были довольно хорошие «живые» деньги. То, ради чего и рискует каждый день любой нофо-наемник, то, ради чего он готов подставлять свою голову и задницу под плазму и снаряды. Кроме того, «лишние» средства позволяли оставить «для себя» еще часть оружия — пожалуй, это даже перевешивало предыдущие аргументы. За первоклассное вооружение, доступное армии, многие гораздо более богатые группы наемных бойцов были готовы не только все сбережения спустить — души продать! Ведь хорошее оружие и броня — это больше, чем просто вложения капитала: в конце концов утраченную жизнь назад уже не купить…

Воевать — дорого. Совершенное оружие обходится в совершенно заоблачные цены: даже на Земле всего одна крылатая ракета стоит сопоставимо с постройкой жилого дома на сотни квартир — что говорить про «ушедшую вперед цивилизацию» Вселенной-один? После объяснения Юна я проникся — легкость, с которой маленькая хрупкая девушка разносила фасады домов (вместе со стрелками) и сбила «ганшип», объяснялась тем, что каждый выстрел из носимого штурмового комплекса (та длинная бандура, с которой до сих пор не расставалась Латта) стоил как два (!) этих самых ганшипа — включая кустарную переделку. Вот почему все эти «опасные крутые бандиты» ходили максимум с пушками для охранников — а обычно с переделками строительного или ремонтного инструмента, а то и вовсе с «самопалами» — жизнь любого гара стоила заметно дешевле даже не одного армейского «ствола», а выстрела к этому стволу. Собственно, потому-то и не рискнули обмундировать и вооружить своих людей из подконтрольного спецарсенала новые правители Таниса — ценный склад стоил чуть ли не как половина всего Сити! Любой, кто рисковал тянуть руки к «ценному достоянию» — немедленно по ним получал. Наверное, городские власти просто никак не могли найти покупателя на всю партию сразу. Так что у бандюков с татушками губа явно была не дура — хотя истинной стоимости экспроприированного они, я думаю, даже не представляли. Зато представляла Нурс — и выгребла все самое ценное. А остальное — подорвала: вернуться и забрать вряд ли получилось бы. Так что на счет разбушевавшегося «внутреннего хомяка» я ее даже не осуждал: понимать, СКОЛЬКО стоит каждый твой выстрел по противнику и продолжать стрелять… Как в той песне: «Какая боль!»

…Я как раз стоял около мобилей и размышлял, как сделать проще — вытащить чипы управления и смотаться до Юна или попытаться раскурочить ближайший узел, например, управления вентиляцией, и достать оттуда нужную деталь, когда меня вызвал хакер.

— Мерх, тебе это будет интересно. Один из транспортеров для грузов имеет в памяти треки, никак не укладывающиеся в профиль ни одного из уровней ЦДС, причем, судя по логам, сам Центр он при этом не покидал. Ты не это искал?

— Может быть. — Осторожно ответил я. — Хочешь сказать, тут есть типа «секретный уровень»?

— Я даже больше хочу сказать. — Весело хмыкнул спек. — Я расшифровал все траектории и наложил на уже известную нам часть помещений: туда можно попасть на том же лифте, что сейчас нещадно эксплуатирует наша Нурс. Загвоздка в том, что лифт ниже нулевого уровня просто не идет… если управлять электронными средствами. Понимаешь, о чем я?

— Нужны псионики. — А что тут было понимать? — Я сейчас вернусь за детьми.

В нижней точке маршрута в лифт заехал ведомый наемницей погрузчик — в этот раз пустой. Я кивнул Гору и Лиссе. Брат и сестра синхронно вытянули правые руки в знакомом жесте — и платформа под нами плавно пошла вниз. Несколько минут до настоящего конца шахты — и… У меня и у детей вырвался совершенно синхронный непроизвольный вздох! Короткий отрезок высокого и широкого коридора перед лифтом упирался в знакомые сдвижные ворота с кремальерами. Нашли!

43

«Типа секретный уровень» встретил нас полным игнором — это если про электронику говорить. Ворота были снабжены автоматикой открытия — но сенсоры ни на что не реагировали, и не ловилась беспроводная сеть, по которой можно было передать запрос. Видеосенсоры под потолком, как меня оповестил интерфейс шлема, тоже не выполняли своих функций. И кристаллов в дверях не было — в общем, очередной повод испытать дежавю, вспоминая место нашего с детьми появления в этой Вселенной. Пока крутишь штурвалы механических запоров есть время порефлексировать. Крутить в этот раз пришлось долго — пешком, помня расстояния под базой, идти совершенно не хотелось, а для того, чтобы протиснулся погрузчик, створки шлюзовых ворот пришлось развести почти полностью. За вратами обнаружился длинный, полого опускающийся тоннель — с поправкой на работающее освещение, он был точной копией того, в котором я едва успел избавиться от пошедшего вразнос большого пси-кристалла… кстати.

— Нужно закрыть створки. — Предупредил я Латту. — Не уверен, но если внизу то, что я думаю, открытый проход может устроить нам массу проблем.

Если вспомнить, как раскололся наш домашний камень, то могу себе представить, как рванет пси-кристалл двигательного размера! Закапываться в скалы Каллиги имперцам понадобилось для того, чтобы отгородится от пси-фона — по крайней мере, именно для этого мерх сваливал аж в пустыню, чтобы влезть на опечатанную территорию и погрезить в свое удовольствие: по логике тот же фактор влияет на стабильность больших камней — это если не умножать сущности. Другой вопрос — есть ли здесь такие камни? Может и нет, но вот подозрительно похожие ворота заставляют задуматься…

…как только створки сошлись, связь с остальной группой прервалась. Нурс неторопливо повернула в мою сторону забрало шлема, и я, совершенно без слов, не видя ее лица и не обладая пси-чувствительностью, почему-то сразу все понял. И с тяжелым вздохом принялся крутить «свою» кремальеру — опять.

— Так что за проблемы? — Переспросила наемница через минуту.

— Нестабильные кристаллы… — Я замялся, пытаясь припомнить, как именно разрушился камень Наты — только осколки были, или нет? Но, как выяснилось, командир знала побольше моего.

— И всего-то? — фыркнула девушка. — Ладно, что не сделаешь для хорошего человека… скажи своим мелким — надо сгонять подъемник наверх.

Опускаясь назад, я ругал себя последними словами: ведь видел же, на что способна эта железка — и даже не подумал, что в незнакомые и явно не самые общедоступные помещения нужно сначала послать кого-нибудь менее уязвимого, чем человек. Точнее — что-нибудь. Хотя Латта тоже хороша — я-то штатский профан, а она — профи, почему во время обследования брошенного ЦДС мехн-«паук» остался в состоянии багажа? Четырехногая железяка, я почти уверен, могла оббегать все уровни Центра куда быстрее человека. Или Нурс так ресурс робота бережет? Правда, сейчас не лучшее время для расспросов…

— Вот херня… — Получивший возможность выпрыгнуть из «лифта» четвероногий мехн, почти мгновенно скрылся из виду в наклонном коридоре: даже оптика шлема не смогла долго удерживать его в поле зрения, показывая все менее и менее четкую картинку удивительно шустро мчащегося дроида.

— Проблемы?

— Еще одна такая же «дверка». — Наемница тронула консоль погрузчика, и наш транспорт неторопливо покатил вниз. — И опять никакой реакции от автоматики.

— Это же хорошо? — Осторожно переспросил я.

— Это — опять битых четверть часа накручивать проклятые штурвалы. Руками! — Отрезала глава «Бури». — Представляешь, сколько я всего успела бы за это время перегрузить в верхний ангар?

— …

Между створками вторых ворот появилась и стала медленно расширяться щель… и ничего не произошло. Робот Латты, дождавшийся, пока проход станет достаточно широким для его корпуса, опять пробрался внутрь первым. В этот раз поток видеотрансляции наемница молча перекинула и мне: угол обзора небольшой и стремительно движущейся машины был непривычно низким, да и сам мехн двигался каким-то странным зигзагом, только иногда замирая на секунду на одном месте и позволяя рассмотреть заинтересовавший его предмет — но даже так я почти сразу рассмотрел явное сходство подземелья под Центром Дальней Связи и заглубленной части законсервированной Базы. По крайней мере, центральный коридор углами-уступами был один-в-один: кажется, даже расстояния между поворотами соответствовали. Стоп, а это еще… что?

Еще не поняв, что именно я вижу, вдруг ощутил, как мне в грудь словно вгоняют ледяную иглу — от предельно неприятного предчувствия на миг даже дыхание перехватило. После очередного поворота часть дверей оказалась распахнута, причем некоторые явно были открыты неким нештатным образом: в одном месте створки выгнуты и перекручены, в другом — смяты чем-то, что просунули между ними в пробитую дыру и с силой развели. Пол усеивали обломки, стены и потолок тоже во многих местах пострадали — освещение работало полосами, в бетоне тут и там пролегали царапины, в особо глубоких блестел металл. Хорошо, что дети этого не видят — по крайней мере, иначе вряд ли бы они смогли почти спокойно стоять рядом со мной, время от времени поворачивая голову то на меня, то на наемницу… Продвижение разведчика совсем замедлилось — машина осматривала все доступные объемы, несколько раз взбегала на стены и буквально утыкалась объективом сенсора в очередную отметину. Не похоже, чтобы Латта непосредственно управляла своим мехном — видимо, «живой» дроид запустил некую программу по сбору данных. И чем дальше он продвигался, чем больше мы видели, тем хуже мне становилось.

— Что тут за война была? — Просто не выдержал молчания я, опознав по остаткам коммуникационных линий в очередном помещении серверную. Свой голос я услышал как со стороны — и машинально удивился, что он звучит так спокойно и обыденно… Эта часть ЦДС явно была полностью автономной, не зависящей от основных помещений, расположенных на поверхности и сразу под ней. Двери в помещение так и остались открытыми, а стойки с вычислительной логикой кластера просто… пожалуй, скорее испарились, чем расплавились. От воздействия невероятно высокой температуры пошел волнами даже бетон стен, а все, что осталось от управляющих этой частью Центра узлов — небольшие наплывы металла на полу и черная копоть на стенах…

— Нет. — Односложно ответила Нурс, и, помолчав, внезапно добавила. — Бой был, но это сделали после. Очень плохо.

— Очень плохо? — Механически переспросил я. Мне показалось, что голосом наемницы, как и моим сейчас, говорит другой человек — так разительно изменилась ее речь…

— Я ошиблась. — Неожиданно жестко произнесла женщина. — Наверху следы планомерного свертывания деятельности, а отсюда — уходили в спешке, практически бежали. Центр не демонтировали и не законсервировали, как остальные имперские объекты на Каллиге, не потому, что он использовался — это было прикрытие… Что ты знаешь об этом месте, Мерх?

Глава «Бури» стояла у соседней створки гермоворот, и даже поза ее казалось расслабленной — к оружию она не тянулась, руки спокойно лежали на штурвале кремальеры… но даже в своем текущем состоянии я отчетливо понял: или сейчас скажу правду, или… ну, еще одно обгорелое пятно эти стены никак не удивит. Три пятна. И даже напрягшиеся, что-то понявшие по интонациям в разговоре Гор и Лисса просто не успеют ничего сделать — несмотря на все свои силы, уже не раз успешно примененные, против профессионала им не тягаться. Последняя мысль меня буквально отрезвила — давление эмоций отошло на задний план, я смог наконец нормально соображать. Открыл рот для ответа… и немедленно раскашлялся: оказывается, горло у меня давно уже свело — и как говорил-то до этого?

— Кха! Это… я не знаю, что здесь, но в таком же месте была транспортная система… альтернативная транспортная система Империи для перемещения на сверхдальние расстояния…

— Молчи! Дальше не слова! — Вот теперь Нурс даже руку вскинула. Мне показалось — или в голосе ее прозвучало что-то похожее на испуг? — Держи такие секреты при себе, понял? Предупреждать же надо! Я отзываю разведчика и возвращаюсь: сам здесь копайся, если такой безголовый.

Однако, не смотря на слова своей владелицы, мехн мало того, что не повернул — наоборот, устремился вперед по главному коридору. В окне видеотрансляции замелькали повороты — один, другой, третий — а потом бешено несущийся четырехногий паук вылетел к шлюзовым воротам перед центральным залом. Створки были наполовину раздвинуты и самостоятельный механизм попал внутрь без задержек и проблем. И остановился, как вкопанный, внезапно дав широкоформатную картинку. Я не сдержался и выматерился шепотом, мне вторил голос Латты — я автоматически отметил, что не меньше половины слов донор памяти просто не знал. Уж что зацепило наемницу — не могу сказать, лично мне буквально бросился в глаза огромный, установленный в центре помещения силовой манипулятор. Всего несколько «суставов», гораздо проще, чем стрела крана — зато такой длины, что без проблем мог достать до любой стены в гигантском помещении. Не просто так достать, разумеется, а для того, чтобы поймать выпавшую из прыжка капсулу-«тарелку». В специальном захвате, опущенном к самому полу, была зажата треугольная штуковина с открытым люком — видимо, другая модификация того аппарата, что увез меня и детей из Омутов на Базу здесь, на Каллиге. Впрочем, капсула именно что была зажата — сейчас она, наполовину вырванная, наполовину — выкрученная из держателя, опиралась на пол одним бортом, а за условным днищем, невидимым для меня с такого ракурса, простиралась зона сплошного разрушения.

Раньше в зале хватало оборудования — хотя сейчас ни одного целого устройства в поле зрения не наблюдалось, в отдельных местах образовались целые груды и завалы из более или менее крупных обломков и фрагментов. В основном, насколько это можно было разобрать на видео, в мега-зале были смонтированы всяческие сенсоры, измеряющие все подряд — от гравитации и давления до неких колебаний неких физических констант, что отслеживаются в ходе гиперперехода космического корабля. (Сюрприз! Даже не подозревал, что я и это теперь знаю.) Но, как выяснилось, не только. Впервые я услышал «голос» мехна — какой-то тоновый сигнал, вроде того, что издает динамик-«спикера» при включении компьютера. Изображение одной из куч технического хлама скачкообразно приблизилось, отдельные фрагменты, на картинку наложилась проекция, светящимися линиями выделяя ломаный контур… чего-то. Чего-то непонятного для меня — а вот Латта увиденное опознала враз, и опять замысловато, в этот раз как-то грустно и растеряно выругалась.

— …трахнутая безмозглая железка. — Девушка прижалась забралом шлема к рукам, которыми бессознательно вцепилась в штурвал дверного запора.

— Ты же хотела уйти? — Я никак не мог понять, что дальше ожидать от моей как бы начальницы и решил подать голос.

— Да толку-то… теперь если СИБовцы[12] допросят с твоей любимой дурью — так и так не выпустят уже. Хорошо хоть вовремя убрала с канала остальных… — Нурс устало махнула рукой. Я увидел, как мехн пробирается по обломкам к так заинтересовавшему его нечто, потом изображение вырубилось. — Ты еще что-то хочешь там осмотреть? Давай, пользуйся, пока я добрая.

— Может, сначала скажешь, что тебя там так впечатлило? — Я в последний момент проглотил окончание предложения «кроме транспортной системы» — обещал же держать при себе.

— Кроме внутренностей секретного, если верить твоим словам, имперского военного объекта? Так, мелочь — всего-навсего останки средней киберплатформы Коалиции, которыми так заинтересовался Чоки. Засранец, мог бы и послушать меня…

— Коалиция? Еще один мехн?! — Я «проглотил», что, оказывается, дроид главы «Бури» может иметь собственное мнение по какому-то вопросу, и даже имеет собственное имя.

— Именно. Главный «невраг» Империи. На секретной базе под центром дальней связи. Думаю, даже тебе не под силу втянуть меня во что-то более мерзко пахнущее еще сильнее… Ну, мы идем, или все-таки возвращаемся?

— Подожди. Скажи, ты ведь поняла что-то про то, что здесь произошло? Ты сказала — «очень плохо» еще до того, как твой робот решил погулять. Про что? — Это «что» буквально «скребло» мое сознание изнутри… увиденное казалось каким-то… неправильным… что-то во всем этом хаосе с разрушениями было не так. И не в отсутствии трупов дело — шанда творит чудеса, уничтожая органику… я упускал что-то еще.

— А, ты про это… нападение произошло изнутри, из одной из комнат. — Отмахнулась от меня наемница. — Был конфликт, распознали диверсанта или еще что-то такое… может — пленник вырвался. Но кто бы это ни был, он не пытался пробиться на выход — он пошел к центру подземелья, разрушить… то, что там было. Особо дерьмовая ситуация, не находишь?

В этот раз была не ледяная игла, а целая пика, прошедшая через сердце. Я буквально задохнулся от боли… и, проклятие, лучше бы она была физической. Может быть террорист-смертник, может быть — как-то протащивший своих кибер-игрушек представитель Коалиции (с трудом представляю себе этот процесс, но допустим), но… я знал ровно одного человека, что всеми силами будет стремиться к капсуле, а не к выходу. Домой, к семье, и к детям. Ко мне. Но капсула осталась на месте — улететь ей не дали… Под шлемом мне в лицо неожиданно подул теплый ветер, мягко высушивая откуда-то взявшуюся влагу на щеках, которая там беззвучно появилась. Надежда на совпадение оставалась — буквально крохотный лучик надежды, но я и сам в него уже не верил. Есть некоторые несоответствия — но их легко объяснить… особенно если посмотреть на месте. Я должен убедиться — как бы больно мне не было!

— Отведи меня туда, откуда начался бой. Пожалуйста. — Попросил я Нурс… с туповатым изумлением увидел, как дети буквально отшатнулись от меня. Кгхм… что-то с голосом? Нурс повернулась в мою сторону… не знаю, что она хотела увидеть и что увидела — но только молча кивнула и принялась откручивать кремальеру. Я, после секундной заминки, стал крутить свою.

— Папа? — Василиса подошла на шаг, вглядываясь в черное забрало моего шлема… какое счастье, что лицо закрыто!

— Робот кое-что обнаружил… сейчас мы попробуем узнать, была тут наша мама или нет. — Ответил я не прерывая своего занятия и стараясь следить за интонацией. Видимо, помогло — девочка немного расслабилась, но теперь опять с подозрением посмотрела на Латту. — Я вам с Егором все потом расскажу, наедине…

…если смогу. Хотя — шлем снять смогу… наверное… а вот клипсы ГБШ лучше не снимать. Никогда.

44

Помещение, откуда, по словам Нурс, все началось, оказалось чем-то средним между медцентром и биологической исследовательской лабораторией. У меня в голове при виде зала с распахнутыми и заклиненными в таком состоянии дверями как будто щелкнуло — ну конечно, захваченный «биоматериал» нужно где-то изучать, верно? Все-таки Земля — планета из другой Вселенной, пусть и очень похожая: вдруг там вирусы есть опасные или еще что? Даже в какой-то мере честно: должны же среди десятков тысяч фэйковых историй о похищениях инопланетянами затесаться пару дюжин настоящих? Да и рассказы, что, мол, «тарелки» на самом деле без двигателей и летают на чистой пране, получаемой напрямую от Кришны, тоже мне встречались… почти угадали, если не придираться к мелочам, правда? Ната… так, не думать… НЕ ДУМАТЬ!

Лаборатория, как видно, практически не пострадала от атаки той… того, кто из нее вырвался. Доказательств, что это была именно Ната, у меня по-прежнему не было — более того, я вообще не очень себе представлял, как увиденные мною через трансляцию с дрона разрушения может нанести один человек, и уж тем более моя хрупкая и очень женственная супруга… если забыть об одной «маленькой» детали. Любимая здесь, в этой Вселенной, была «красноголовой» — пусть и неопытным, из-за возраста и срока обучения, но псиоником-штурмовиком. Если на Земле шутили про «зверей из Стройбата, которым даже оружия не дают», то здесь в шутке про имперские штурмвойска было гораздо меньше шутки. К сожалению, память мерха практически ничего не хранила о военных Империи — точнее, скорее всего, эти воспоминания мне просто не достались, и соотнести предполагаемые возможности жены с увиденным я просто не мог. Но даже если предположить, что узник смог каким-то образом завладеть оружием — у кого больше шансов им эффективно воспользоваться: у землянина, случайно захваченного «тарелкой», или у кадрового военного, пусть и порядком растерявшего свой небольшой опыт за много лет? Бритва Оккама… черт, как мне плохо-то…

Лаборатория практически не пострадала во время боя, но из нее не поленились вынести все более-менее компактное потом. Зато огромный и, наверное, очень дорогой продвинутый потомок электронного микроскопа остался нетронутым. Вдоль одной из стен раньше явно помещалось нечто для работы с живыми биологическими объектами — по крайней мере, пучок гибких трубопроводов, связанных в жгут, через которые подавались, в том числе, чистый кислород и вода, на это однозначно намекал. Увы, я не медик, так что даже близко не мог предположить, что именно здесь было установлено: уходя, местные утащили с собой даже столы-консоли управления. Даже часть стационарных шанд, подвешенных к потолку на манер ламп и выполняющих в лаборатории ту же функцию, что в земных — УФ-лампы, отключили и унесли: вот не жаль времени возиться было? А ведь Латта уверена, что работавшие здесь и не попавшие под раздачу сотрудники с территории подземного комплекса чуть ли не бежали…

— Явился, значит. — Голос наемницы прозвучал из-под шлема особенно холодно. Я резко обернулся и увидел, что перед девушкой застыл беззвучно вынырнувший из дверей… как там его… а, Чоки. Мехн опять не проявлял никаких признаков самостоятельной активности — робот и робот… хотя мне теперь было гораздо понятнее, почему дроидов Коалиции так не любили и считали «живыми». Отличный фокус отколола четвероногая машина — а если он так в бою решит самостоятельно что-то сделать? Впрочем, как я тут же убедился, дрон самостоятельно мог не только дурить. — Эй, Мерх. Разведчик провел сканирование на присутствие биологических материалов в зоне боевого столкновения — ничего нет. Все зачищено.

— Ясно. — Следовало ожидать. С другой стороны — кластер работающие здесь имперцы уничтожили, а вот добрались ли до автономной памяти устройств в медлабе? Ведь если Нату держали здесь — должны же они были какие-то анализы провести?

— Фомка… — Позвал было я и осекся, увидев отрицательное покачивание головой главы «Бури».

— Нужно — разбирайся сам, я не дам тебе втянуть еще и ребят.

— Понял. — Если бы я еще знал — как? Хотя, может просто память из устройств вынуть? В конце концов, раз уж мы убираемся с Каллиги — можно будет найти и какого-нибудь другого ломщика, кто поможет мне интерпретировать результаты? Логично… фух, даже полегчало как-то, что ответ на вопрос «была ли тут Ната» я все-таки получу не прямо сейчас. Ладно, хорошо — осталось только добраться до носителя информации… вопрос — как это сделать? Схемы установки у меня нет… хм, или есть?

Все-таки донор памяти был изрядным… «плюшкиным». Правильное слово. Правда, в отличие от некоторых владельцев гаражей и кладовок, любящих забивать все доступные площади всем, чем угодно, с формулировкой «вдруг пригодится», инженер и техник из Вселенной-один все-таки мог во время внезапного «вдруг» найти в залежах файлов то, что ему вдруг понадобилось — и найти быстро. Особенно, если подключить к процессу систему оптического распознавания, встроенную в шлем спецполицейской брони. Как оказалось, «микроскоп» оказался составным комплексом из нескольких блоков. Части не оказалось даже в моей базе данных — то ли такое редкое, то ли сделано вообще на заказ. «Электронный микроскоп», точнее, «многоцелевой сканер ультраструктуры», наоборот, оказался прибором распространенным — не даром я его «узнал» из чужих воспоминаний. Вот только сложная железка, оказывается, все управление несла в отдельной «тумбе», которой, в свою очередь, не было — только шлейф соединительных кабелей остался. Не повезло… так, или все-таки повезло? Хотя слово «повезло» в такой ситуации применять…

Еще один безликий параллелепипед с одинокой скромной надписью (производитель и код модели, некоторые вещи одинаковы во всех мирах) скрывал в себе систему уничтожения биологических отходов — утилизатор, проще говоря. Но не простой, а лабораторный. Моя инструкция к агрегату из архива, предназначалась, разумеется, для мерхов — грубо говоря, «как подключить и куда тыкать, если сразу не заработает», — но краткие сведения по работе устройства там имелись. Шанду можно использовать для уничтожения любой биологической «грязи» — вплоть до тел людей, что я уже проделывал. Но, согласитесь, одно дело — безобидный мертвый человек, и совсем другое — пробирка с водным раствором возбудителя вирусного заболевания? При работе с подобной гадостью хочется иметь некоторую гарантию, что уничтожил именно то, что нужно и в нужном же количестве. Иными словами, утилизатор не только утилизировал — он еще и анализировал уничтожаемое, вплоть до молекулярной структуры. И записывал. А ДНК — это тоже молекула… Дальше все было делом техники.

Убедить аппарат использовать визор шлема в качестве консоли управления получилось неожиданно легко: утилизатор не интересовал допуск пользователя. Видимо, подразумевалось, что кто угодно в лабораторию, да и вообще в подземные помещения под ЦДС, не войдет — а уж если вошел, значит — имеет право. Машина открыла мне люк для ручной загрузки биоматериала, я, секунду подумав, стянул защиту головы. Дерг! Лучше волосы, чем кровь, правда? М-да, на фоне испытываемых мною ощущений можно сказать, что почти и не больно. Волосы закинуть в контейнер — емкость такая здоровая, что, при некотором упорстве, туда можно было и человеческое тело упихать. Однако, прибор «на ура» справился и с маленьким кусочком моей плоти — перед глазами побежали строчки, оповещающие, сколько и чего содержалось в разрушенном образце вещества… спасибо, что хоть пищевую ценность не сосчитал. Так, теперь сравнить с содержимым памяти — детально — только по ДНК…

— Гор, Лисса, мне нужно по вашему волосу. — Предупредил я.

— Что, так прямо и выдрать? — Вытаращился как раз снявший очки-терминал сын.

— Папа, что тут такое было? — Тихо спросила у меня младшая, в отличие от меня и последовавшего примеру отца брату отрезая свою прядку волос маникюрными ножницами: как-то сохранила привезенные с собой с Земли, умница! А у меня — только пистолет и остался, да и то в куче старой мерховской одежды: так и не дошли руки за три дня путешествия на поезде разобрать…

— Мы не знаем, что здесь произошло. — Я, пожалуй, в первый раз, не колеблясь, сказал дочери неправду. Не совсем правду, точнее — ведь все слова Нурс были только предположениями на основании увиденного… к черту казуистику! Соврал — и точка. — Сейчас мы по анализу ДНК попытаемся определить, была ли здесь Ната — для этого нужны волосы.

— Вот! — Девочка явно приободрилась, явно не понимая, что ничего хорошего положительный ответ не принесет. Хотя — она же не видела разбитые коридоры и груды обломков: видео смотрел только я. А по внешнему виду лаборатории наверно и не скажешь, насколько она разукомплектована: все-таки у детей нет куска памяти местного жителя, чтобы сравнить…

Волос Егора. Крышку закрыть. Деструкция. Анализ. Крышку открыть. Волос Василисы. Закрыть. Деструкция. Анализ. Сравнить последнюю, предпоследнюю и предпредпоследнюю записи с содержимым памяти…

…люди похожи между собой. Различие ДНК между разными людьми — в сотых и тысячных долях единственного процента… но у родственников различий чуть-чуть меньше. Одинаковые гены на одних и тех же местах в хромосомах, доставшихся от обоих родителей. Анализ показывал, что мой волос имеет только два совпадения из всего, что было уничтожено за все время работы утилизатора — как раз последние два образца. А вот на ДНК детей был похож еще один образец — один из утилизированных двое суток назад под номером #100977743. В этот раз я почувствовал только тупую боль — уже был морально готов. Надежды на чудо больше не осталось. Почти.

[Пользователь]: масса загрузки #100977743?

[УЛ56-АК]: #100977743 масса загрузки составила 55 кг. 387,94 гр.

Совсем не осталось. Поздний вечер — и Ната в одном белье на весах «озабоченно» складывает губки трубочкой, разглядывая цифры на маленьком дисплее электронных весов.

«Смотри-ка, я все-таки потолстела. Аж пятьдесят семь кило! Повезло, что ты меня точно не разлюбишь…»

«Ната…» — Сколько я наслушался жалоб на «вторых половинок» от работников фирмы, где я работаю — не перечесть, так что прикол на счет веса не кажется мне таким уж смешным.

«Ну извини, извини! У тебя такое уморительное выражение каждый раз появляется — я не смогла удержаться!»

— Ну, что? — Я даже не сразу понял, что хочет от меня сын.

— Увы. — В этот раз даже не пришлось напрягаться, чтобы мой голос прозвучал естественно: ложь легко и даже как-то привычно соскользнула с моего языка. — Нашу маму мы здесь не найдем. Придется… поискать на других планетах Империи.

Дети переглянулись — как мне показалось не только с разочарованием, но и с легким облегчением… ах да, они же так и не смогли почувствовать мать, так что я, получается, только подтвердил их собственные мысли. А теперь…

— Нурс, срочно ответь! — Ворвался в мои наушники голос Юна. — Корабль! Уже у посадочных площадок!

45

— Какого хрена?! — Латта буквально сорвалась с места и стрелой понеслась к припаркованному погрузчику, я, схватив за руки детей — за ней. Мимо прошмыгнул мехн, разумеется, успевший обогнать всех. — Почему только сейчас?!

— Они подошли на сверхмалой, всего в паре десятков метров над грунтом. — Судя по голосу, несмотря на то, что вины за спеком не было, хакер воспринял произошедшее как свой личный провал. — Ветер несет тучи песка, сателлит их просто не видел! Обводы — модифицированный транспорт, предназначенный для посадки в тяжелых атмосферных условиях. Вижу навесное вооружение и турели!

— Нофо… — Как выплюнула короткое слово наемница, врубая с места полный ход — мы едва успели уцепиться кто за что. «Коллегам» глава «Бури» была явно не рада. — Бросай все и дуй к транспортному узлу. Салют — тебя это тоже касается.

— Есть.

— Есть.

— Мерх…

— Понял. — Отозвался я и неуместно-меланхолично ретранслировал испуганно наблюдающим за проносящимися мимо углами поворотов брату и сестре: — У нас проблемы. Подняться нужно будет быстро.

Странное состояние — действовать могу быстро, а эмоции как будто новокаином обкололи… и голова такая пустая-пустая…

— Может спрячемся… куда вы там залезли? — Явно на бегу пропыхтел на диво умную и своевременную мысль Фомка.

— Не успеем разгрузить состав. — Не задумываясь, ответила Латта, в красивом вираже выводя погрузчик на длинный пандус, ведущий к подъемнику. — Я слишком наследила наверху, к тому же это глупо — дать загнать себя в угол.

Дети не сплоховали: не каждый пилот вертолета способен так резко «скакнуть» вверх — и вовремя остановиться на нужной высоте, а они проделали это с тяжелой платформой грузового подъемника. Определенно, отпрыски серьезно набили руку в использовании своей «неволшебной силы» — а я даже не заметил, когда… хороший отец, да. Нурс едва не заставила транспортно-складскую машину сделать «козла» — и мимо опять понеслись стены и повороты, но буквально через минуту с заносом затормозила, едва не впечатавшись бортом погрузчика в стену. И спрыгнула.

— Мерх, к транспортному узлу и выводите поезд. С управлением, надеюсь, справишься. — «Обрадовала» меня наемница, шустро исчезая за углом: ее приказ я услышал уже через аудиосистему шлема. — И не тупи, без твоих подопечных шлюзовые ворота по прежнему не открыть!

— А ты? — На автомате глупо переспросил я, устраиваясь за консолью и трогая с места мобиль.

— Как-нибудь сама разберусь. Выполняй, что я сказала!

Выполнять — так выполнять. Я легко разогнался почти до той же скорости, с которой двинутая глава «Бури» вела машину до меня. Машинально отметил, что, похоже, шаловливые виртуальные ручки Фомки покопались не только в контроле доступа к погрузчику, но и в управляющем программном обеспечении: не должен так себя вести на дороге механизм, предназначенный для работы на складах. Кстати, почему когда Латта вела, было впечатление, что мы вот-вот угробимся, а когда я веду — даже скорости не чувствуется… кстати, мы уже и приехали.

— Егор, Вася, подойдите к створкам и приготовьтесь. — Я остановил погрузчик у самых гермоворот, обогнув уже поднявшийся на воздушной подушке состав. — Юн, Делонга, вы уже внутри?

— Да. Открывайте скорее! Проклятье, нужно было в первую очередь контроллеры на воротах сменить… — Судя по голосу, хакер заметно нервничал.

— Приготовились. — Предупредил я своих псиоников, скользя взглядом по объему транспортного терминала Центра Дальней Связи и меланхолично отмечая вспыхивающие зеленые рамки вокруг разбежавшихся по углам помещения точек «интеллектуальных» мин… хм, пока зеленые, надо полагать?

Если бы у меня в голове сейчас не царил арктический эмоциональный холод и кристально-прозрачная пустота, наверняка я даже не стал бы задумываться о некоторых мелочах. Например — о том, что своих сокомандников нужно встречать с открытым люком: это детям нужен непосредственный контакт с полотном створок, не мне, так почему не впустили сразу? Или эта оговорка про контроллеры — зачем, если без нас поезд все равно не должен уйти… если действительно не должен. А тут так удобно получается — раз, и одним махом избавиться от «как бы соратников», оказавшихся как-то замазанными в мутных, и не лучшим образом сказывающихся на здоровье при допросе, делах Империи. Я, конечно, просматривал данные с системы управления утилизатором сам и приватно, но… В то, что Юн не забыл поковыряться в прошивке моего шлема и сделать нужные настройки, по необходимости легко включающие ретрансляцию всего, что я вижу через свой интерфейс дополненной реальности, главе отряда (и кому угодно другому), уверен. Значит, Латта как минимум в курсе, что родственник детей был убит на этой планете… ну, собственно, и все. Интересно, нас постараются прикончить или тупо бросят? Хотя, глупость подумал: зачем оставлять в собственной памяти такой заметный след как убийство, да еще и, возможно, родственников кого-то из имперской знати? Скорее всего, они даже просто выполняют приказ своего командира — в чем не откажешь Нурс, так это в том, что она своих людей действительно бережет. Что поделать, своими мы для нее стать не успели…

Все этим мысли пронеслись у меня в голове за то время, пока я медленно поднимал руку для отмашки. Взвесив все «за» и «против» в итоге я решил не делать… ничего. «Дырокол», все еще висящий на моем поясе, возможно, смог бы повредить двигательную установку не подобравшего нас состава «Бури»… если бы не система «свой-чужой». Да, в дорогом профессиональном оружии — свои минусы… но даже это не главное. Зачем лишать бывших почти друзей возможности свалить? Дабы они со злости постреляли (вот им «френдли файр» точно мешать не будет) в меня и детей? Пусть уходят. Разойдемся по-хорошему, как корабли в море. Возможно, пока Латта что-то там делает на верхнем уровне ЦДС, а неизвестные наемники-интервенты высаживаются, я успею запустить вагон управления одного из двух стоящих тут составов…

— Начали! — Скомандовал я и рубанул рукой воздух. Дети послушно повели каждый свою створку, между половинками огромного гермозатвора появилась тонкая щель и быстро стала расширятся, поезд наемников медленно двинулся вперед… Я еще успел подумать, что будет очень забавно, если я все эти «бросания» на самом деле впустую себе нафантазировал… и в этот момент случилось сразу несколько вещей:

В системе звукопередачи шлема истошно запищал сигнал тревоги, вторя ему на забрале появилась проекция прицельной рамки доступного мне оружия.

Дочь и сын синхронно вздрогнули — и судорожно попытались заставить многотонные шлюзовые конструкции опять начать смыкаться. И у них это даже получилось.

«Умные» мины пришли в движение.

Я услышал сдавленный мат в исполнении Фомки, поняв из него только одно слово — «засада». Нофо, чей корабль сейчас уже приземлился где-то над нашими головами, оказались умнее — и под прикрытием песчаной бури высадили десант, перекрывший транспортный тоннель. Или это просто аутсайдеры, раскусившие возможность поживиться в брошенном ЦДС позже нас, подтянулись? Да неваж…

В следующее мгновение, каким-то чудом не задев Гора и Лиссу, из-за полотна створок высунулись металлические лапы-манипуляторы — и вцепились в края ворот, не давая их сомкнуть. Вслед за хватательными конечностями показались боевые — суставчатая клешня с укрепленной на ней пушкой, если я правильно успел разглядеть… потому что манипулятор немедленно разнесло выстрелом, прозвучавшим от давшего задний ход поезда. Кажется, класс продемонстрировал Делонга… который едва не успел проверить, сможет ли броня защитить его от прямого попадания. Второй, прячущийся за воротами, враг тоже оказался вооружен. Спас напарника хакер, изогнув пятящийся состав и закрывая бортом грузового вагона жилой отсек. Пушка — а это оказалась все-таки именно пушка — плюнула плазмой: для глаза человека и на таком коротком расстоянии я увидел выстрел, как светящийся столб толщиной в руку человека, упершийся в борт сегмента транспорта… Эффект оказался в буквальном смысле сногсшибательным. Мир закрутился, низ и верх несколько раз успели поменяться местами — и под конец меня протащило с десяток метров на животе, в обществе весело подпрыгивающих и кувыркающихся по полу обломков и деформированных кусков… чего-то. Некоторые обломки горели. Высокие и дорогие военные технологии Империи и в этот раз сработали: броня уберегла даже от ушибов, а буквально влипшая в перчатку рукоятка «дырокола» не дала потерять оружие. Когда я сводил крестик проекции места попадания и конец манипулятора, в голове мелькала только одна мысль: группа Латты меня в очередной раз спасла. Если бы не здоровенный поезд, то фигура идиота, в полный рост стоящего с «винтовкой», была бы приоритетной целью…

Нажать на спуск.

Выстрел!

Повисшая на пробитом «суставе» механоконечность. И что теперь? Ох, лучше бы не спрашивал — закончив вынужденные прятки, из-за щитов броневорот грациозно выскользнули две кибернетических платформы смутно знакомых очертаний. Мехны.

46

Я слышал фразу «в бою все решают мгновения». Но только сейчас я прочувствовал всю глубину этих простых слов. Ситуация меняется со скоростью картинки в калейдоскопе, упущенном раззявой-ребенком на склоне холма — и ты просто физически не успеваешь отследить все, даже несмотря на панорамный обзор в шлеме. Откуда выпрыгнул-выкатился дроид-паук Нурс, я даже не понял: просто он появился на пути рвущихся внутрь киберплатформ… и прицельный «крест» на центре корпуса одной из них исчез за долю секунды до того, как я утопил пальцем спуск повторно. «Дырокол» не выстрелил. Более того, вокруг вражеских мехнов маркеры «противник» сменились на желтые «нейтрал». Судя по сдавленному, даже не мату, а междометиям, для Юна такая ситуация тоже стала сюрпризом. У меня еще в голове успела пронестись мысль о том, что оставленный «подарочек» самопровозглашенное правительство Таниса не раскрывало вовсе не потому, что не смогло договориться промеж собой — а вот поэтому: лично меня слишком умное оружие за короткий промежуток времени оставило фактически беззащитным уже второй раз… тут я понял, что роботы противника тоже затормозили и не атакуют. Три машины застыли друг напротив друга и… лично у меня мелькнула непонятно откуда взявшаяся мысль, что они сейчас беззвучно беседуют. Время застыло как янтарь: поезд, частично потерявший подъемную силу и уткнувшийся головным вагоном в бетон, неподвижные роботы, сжавшиеся чуть ли не в три погибели, чтобы быть как можно более незаметными, Гор и Лисса — отбежать вдоль створок ворот каждый в свою сторону они успели совсем не много, но чтобы пропустить ударную волну мимо, этого хватило. Только мигнувшая было в красный и вернувшаяся в желтый рамка вокруг противников, сопровожденная односложным проклятьем хакера показала — паузу тянут не все.

— А вот теперь, может быть, поговорим? — Неожиданно прозвучавший у меня в наушниках голос Латты заставил дернуться — тот же вопрос тем же тоном я от нее уже слышал. — Я сейчас говорю на открытом канале… все видят то, что вижу я?

В поле зрения интерфейса дополненной реальности развернулось окно с трансляцией: выровненная площадка среди скал, большую часть которых занимала туша способного спускаться в атмосферу грузовоза, поверх атмосферной защиты которого явно позднее были установлены пушечные турели и вварены люки пусковых установок. Ближе к корме космического судна из внушительной кратероподобной пробоины в небо поднимался столб густеющего на глазах дыма. Впрочем, внимание больше привлекала сложная прицельная рамка с многочисленными подписями, изменяющимися цифровыми параметрами… и крупным мигающим транспарантом «цель захвачена».

— Надеюсь вы опознали ту крошку, что я сейчас держу в руках, и через прицел которой разглядываю ваш замечательный движимый актив, коллеги? — Держу пари, Нурс сейчас нежно погладила свою огромную носимую арт-установку, с которой не рассталась даже в подземелье под ЦДС… и правильно сделала, как я теперь понял. — Так что если мы так или иначе не договоримся — актив… как бы это сказать, перейдет в разряд недвижимости надолго. Как видите, дырочку для этого я себе уже проковыряла.

— Чего вы хотите? — После недлинной паузы я услышал незнакомый голос.

— Как насчет вступления в ваш отряд с внесением доли? Компенсацию за нашу небольшую рекламу не забудем. — Я думаю, у командира противника был сейчас примерно такой же вид, как и у меня: круглые глаза и отвисшая челюсть. Жалко, видеоканала с мостика корабля не было… — В качестве нашего вооружения и снаряжения вы уже убедились, как и в профессионализме бойцов. В составе «Бури» только лучшие специалисты, сильнейшая инженерно-техническая группа — в чем ваш мехн уже убедился — и спецсредства.

— Для начала обсудим размер компенсации… на приватном канале. — После этих слов изображение с прицела наемницы пропало… а я даже не сразу понял, что шум в ушах — это не «кровь стучит», а такой мощный выдох Монтировки. Впрочем, одним сопением наш любитель жить с надетым на голову горшком не ограничился — видно, как только легкие ему позволили, шипение сменилось малосвязным потоком ругательств пополам с восхищением. Послушав секунд двадцать я понял, что Юн даже не сомневается в успехах переговоров своего лидера… Н-да, я бы тоже так порадовался, если бы не предыдущие события. Впрочем, меня явно тоже «посчитали» — один бывший биокибернетик на инженерно-техническую группу как-то явно не тянул. Логично, из шести человек отряд (пусть двое из них «дикие» дети, не знающие языка) — это не группка «на троих», пусть та хоть обвешается упомянутыми «спецсредствами». Окончательно же меня убедило, что все уже закончилось, то, что замершие в середине движения роботы-мехны внезапно как-то очень плавно встали на все шесть опорных «ног» — и ловко их поджали, визуально уменьшившись по объему чуть ли не втрое. Не такие уж они и большие, оказывается… Люк в жилом вагоне поезда откинулся и на пол выбрался Делонга, настороженно оглядывающийся, однако с оружием за спиной. Дети, явно что-то почувствовавшие, тоже неуверенно поднялись на ноги, и, часто оглядываясь на замерших врагов, поспешили мне навстречу…

— Мерх, веди подопечных сюда! Командир распорядилась переодеть их в нашу броню. — Надо же, угадал! И любитель удаленного управления тоже выбрался из поезда и уже открывал створки к счастью не пострадавшего грузового вагона — а то хрен бы без резака мы до своей брони добрались. Мы? Нашей? Ну, впрочем, пока это будет выгодно — «мы» вполне останемся «мы»: как я понимаю, «Бури» уже больше нет, а есть подразделение в составе более крупной банды нофо? Тем более, главное — это выбраться с Каллиги: ею я сыт по горло, честно говоря. Проклятая планета — даже могилу жены у меня отобрала, сволочь такая.

— Папа? — Подняла голову дочь, в очередной раз пытаясь рассмотреть мое лицо за забралом шлема… безуспешно, разумеется. Видимо, я слишком сильно стиснул ее плечо: дети, как обычно, бессознательно прижались ко мне, а я так и вел их к вагонам, положив руки на плечи. Ничего, ничего… почему-то мне кажется, что в нашей жизни наступает наконец момент, когда появилась хоть какая-то определенность. Быть наемником — это постоянный смертельный риск, но это гораздо больше, чем быть бесправным никем. Вот доберемся до пространства Империи и… н-да, а что и? Не уверен, что следует заявлять о родственниках человека, уничтоженного в тайной лаборатории этого государства… ну ничего, я так просто это не оставлю!

— Раздевайтесь и влезайте в броню. Не беспокойтесь, все под контролем. — Я подтолкнул замерших отпрысков к раскрытому контейнеру. Видно, их в самое сердце поразил вид одетого только в белье Фомки, вынужденного снять шлем. Ничем не примечательное лицо, кстати, оказалось, только взгляд без мобильной защиты головы сразу стал каким-то затравленным. А с каким облегчением он натянул комплектный наголовный элемент доспеха — не передать!

Мстительно усмехнувшись под своим шлемом (мы снова «пока союзники», и я буду делать вид, что ничего не произошло… но чуть не случившуюся подставу не забуду), вдруг внезапно понял, что за те полторы минуты боя я не просто смог принять гибель жены, но и сам как будто… повзрослел, что ли? Или это называется «постарел»? Нет, незримая игла все так же обжигала болью грудь, но… это была уже привычная боль. Более того, я был рад, что она со мной. Наты больше нет — и я буду теперь как-то жить с этим всю оставшуюся жизнь… но ключевое — буду жить. Черной и глухой тоски больше не было. Я должен поставить на ноги детей, обучить их так, как хотела Ната, возможно — все-таки найти родственников по жене и разобраться в их причастности к произошедшему под Центром Дальней Связи на далекой Каллиге. Месть? Может быть — но явно не как смысл жизни: жена была бы против. Точнее, что значит «была бы» — пока она в моем сердце — она всегда со мной.

В аудиосистеме шлема пискнул звуковой сигнал системного сообщения — и тут же лежащие мехны обзавелись зелеными рамками союзников. Коротенькая табличка состояния отряда «Буря» тоже мигнула — и внезапно развернулась на четыре десятка имен. Поменялась и подпись названия отряда — и я, не удержавшись, фыркнул. Кто бы ни был моим новым начальником — у человека явно было чувство юмора: это становилось понятно, если хоть раз со стороны увидеть подбитый Нурс транспорт, закованный в обтекаемую броню для посадки и маневрирования на планетах с тяжелыми атмосферными условиями.

— Дети, поздравляю, вы теперь стр-рашные и непобедимые космические наемники… как и я. — Прокрутив таблицу, я нашел нужные строки: доверяй, но проверяй. Ага, вот и документы в личной рассылке упали — никак договор? Н-да, Латта себя такими «мелочами» не утруждала… а я все-таки лох полнейший. И ведь в строительном бизнесе на родине столько проработал…

— Эм… ура? — Егор, вертевший в руках свой шлем, едва не упустил удерживаемый предмет и ощутимо дернулся, неуверенно глядя на меня. Что… ах да, голос. Нормальный голос нормального отца, а не сипение смерть как серьезного бывшего мирного землянина, не знающего, что с ним будет через час на инопланетной чужбине… черт, аж еще сильнее стыдно за того себя стало.

— Еще какое «ура». — Я стянул с головы опостылевшую каску и улыбнулся почти не криво. — Одно название внушает — вот, прислушайтесь: «Панцирная рыба»!

Наградой мне стали две робкие, но наконец-то настоящие улыбки. Первые с того дня, когда дети случайно добили безымянного мерха. А жизнь-то — налаживается… хотя, да. Но по крайней мере — определенно лучше быть наемником тут, во Вселенной-один, чем спиться от тоски в опустевшей навсегда без Наты московской квартире. Определенно, лучше. А к боли от потери я привыкну. Наверное. Когда-нибудь.

Часть 4

…не сдаваться

47

— Инженерная-техническая группа: мерх Миш, позывной «Мерх» и подчиненные-подопечные Гор и Лисса, без позывных. — Молодой мужчина, сидевший в тесной каюте за совершенно пустым столом, не спрашивал, а утверждал. Впрочем, зачем спрашивать — система дополненной реальности «подсказывала» имена входивших в «Рыбу» наемников, достаточно им было попасть в поле зрения. Хорошая фишка — если на корабле сорок с лишним человек, запомнить вот так сразу всех точно не выйдет. А так — вроде как даже формально знакомиться не надо… впрочем, наш визави все-таки представился — из вежливости, надо полагать: — Я Нико, главный интендант и суперкарго. Первый и главный вопрос: вы можете приступить к работе прямо сейчас?

— Лично — да, а подопечным требуется отдых. — Без запинки ответил я. Сюрпрайз! В первый раз я не обратил внимание на статус отпрысков, просматривая общую таблицу «Рыбы», зато сразу же наткнулся на соответствующую запись в контракте. Оставалось только беззвучно матернуться: Латта, конечно, «молодец» — я ожидал, что в технической группе окажется Юн, а она записала детей, которые, мало того, что не техники, так даже языком не владеют! С другой стороны — не в штурмовики же их записывать? А так — при мне все время будут, и сомневаюсь, что детей в статусе «детей» взяли бы на борт, по крайней мере — надолго: тут воинское подразделение, пусть и частное, а не летающая гостиница.

— Это хорошо, потому что с дырой в корпусе в посадочном положении кораблю на планете с местной, слегка буйной, атмосферой — очень неудобно. — Улыбнулся одними губами Нико, блеснув абсолютно прозрачными стеклами очков-терминала. Небольшая вещица, дававшая доступ к вычислительному кластеру корабля, заменяла главному интенданту на рабочем месте и мониторы, и клавиатуру, и папки с документами. — Наш отряд не настолько большой, чтобы держать полнокровную ремгруппу, а сейчас весь личный состав, навыки которого позволяют работать во временной бригаде помощи тех-спекам, мобилизован для… работы с материальными ценностями.

— Дайте десять минут для размещения подопечных — и я сделаю все, чтобы устранить последствия… переговоров в кратчайшие сроки. — Пожал плечами я.

— Помещение для вас и подопечных выделено. — Перед моими глазами раскрылось окно со схемой корабля. — У нас модульная планировка, каждое подразделение или служба располагают жилыми модулями рядом с местом основной дислокации…

Я кивнул, показывая, что принял информацию: небольшая комната с двумя двухъярусными откидными койками напоминала скорее купе в земном поезде, чем комнату или даже стандартизированную по имперским нормам каюту — но меня более чем устраивала… по крайней мере — пока. Транспорт до модификации изначально был рассчитан на грузы и небольшой экипаж, а не на длительное проживание множества людей, потому в разделенных переборками трюмах большую часть жилья представляли из себя принайтованные к палубе модули: что-то типа бытовок для строителей, если сравнивать с чем-нибудь мне знакомым. Комфорт, правда, здесь куда выше — звездная цивилизация по впихиванию в ограниченный объем как можно большего числа удобств ушла от Земли далеко вперед. Суперкарго, похоже, ждал возмущения — даже паузу слегка потянул. Действительно, после размаха планетарных помещений внутренности судна казались едва ли не кишками этой самый гигантской панцирной рыбы, но ни я, ни дети так и не успели по-настоящему отвыкнуть от привычных по планете во Вселенной-четыре стандартов. Наоборот — лучше уж так, да и мои дети на виду будут: после всего что произошло, мне будет поспокойнее.

— Отлично. — Нико откинулся на стуле, на секунду задумался, и сообщил, поправив очки: — Маленький совет, прежде чем вы уйдете. Обычно, новичкам никто специально не объясняет… у нас не принято носить защиту головы, если это не требуется по выполняемой работе или не объявлена тревога, разумеется. При использовании терминалов, отключите светоотражающий режим — коллегам по отряду будет гораздо легче общаться с вами, видя ваши глаза. Отношения в коллективе… отражаются на величине заработка и продлении контракта.

Я пару секунд подумал… и снял шлем. И даже благодарно улыбнулся в ответ — пусть человек выказал дружелюбие, которое ему ничего не стоит — так и мне ничего не стоит вернуть жест. Ведь не зря же главный интендант намекнул на отношения в коллективе? Впрочем, хотел бы я посмотреть на идиота, что ссорится со вторым, ну, может третьим после кэпа человеком в отряде… точнее, не хотел бы. Ну его нафиг — вдруг идиотизм заразен.

— Спасибо за совет!

— Не за что. — Взгляд собеседника уперся «вникуда», только зрачки быстро перемещались, разглядывая что-то невидимое: вернулся к работе с дополненной реальностью. — Кстати, ваши вещи уже в жилом блоке — только что доставили. Сразу договоритесь со старшим техспеком Флоей о порядке проведения работ и приступайте. В остальном вас проинструктирует глава технической службы — после того, как освободится. Можете идти.

По кораблю я двигался как рекомендовали — с «кастрюлей» головной брони в руках. И детей заставил снять шлемы — после чего с видимым удовольствием отметил: не смотря на явную усталость и не лучшее самочувствие после боя, крутили шеями они только так. Как же — наконец-то Настоящий Космический Корабль — и не какой-то там, а почти Крейсер самых взаправдашних Космических Наемников!.. Честно говоря, головой я крутил и сам — это даже не смотря на то, что в памяти до сих пор для меня — безымянного мерха — предстоящий космический перелет был далеко не первым, разумеется. Я даже больше скажу — был в его обожаемой академии и специальный практический курс по ремонтно-монтажным работам на космических судах и пустотных базах… но все равно — любопытно. А еще не отпускало странное чувство — полагаю, сродни тому, что испытывают моряки, проведшие две недели на спасательной шлюпке, и внезапно приставшие к берегу. Договора, заселение, начальство, инженерно-техническая группа… черт возьми, знакомая твердая почва, вдруг возникшая под ногами! Как с Земли не уезжал… только Ната не ждет дома… черт.

— Флоя, это спек-мерх Миш, из бывшей «Бури». — Я убедился, что дети нормально разместились на своих полках (оба рухнули как подкошенные и чуть ли не мгновенно уснули — а держались-то до того как!), разворошил тяжелый тюк со своей старой, «унаследованной» от донора памяти, одеждой и нашел-таки терминал. — Мне приказано согласовать с вами график проведения работ и приступать к ним как можно скорее.

Вместо голосового ответа терминал подмигнул мне значком сообщения и отметил точку на плане корабля — буквально за стеной жилого модуля. «Техническая зона». Действительно, все рядом…

Спека Флою я бы узнал даже без подписи в терминале — и даже не по количеству навешанных на пояс укрепленного комбинезона инструментов, а по делу, которым она занималась. Девушка с флегматичным выражением лица чинила манипулятор одного из мехнов — тот самый, отстреленный Делонгой. Вторая машина… эээ, обеспокоенно топталась рядом?! Поведение робота в очередной раз меня слегка шокировало — но после фокусов нурсовского Чоки — только слегка. Кроме того, я парадоксальным образом вдруг почувствовал укол вины — ведь второго дроида оставил без механоконечности именно я. Это как прострелить лапу тигру, выбежавшему из зоопарка — сделал все правильно, а потом, видя его хромающего в вольере, почему-то чувствуешь себя не победителем, а живодером… блин. Не знаю как, но Коалиция реально добилась того, что ее машины ведут себя, как живые — даже пластика движений совершенно не-механическая… сейчас.

Я сообразил, что стою и пялюсь на открывшуюся сцену — наверняка с довольно глупым видом и уже больше минуты.

— Кхм. Эм… Флоя? — Я даже прокашлялся предварительно, но спек и не подумала повернуть голову или оторваться от своего занятия. — На счет согласования…

В этот момент на меня буквально обрушился информационный шквал! Терминал принял десятка два пакетов — и на секунду расцветил все помещение ремзоны разноцветными маркерами, подписывая, где какие инструменты и материалы постоянной доступности находятся. Надписи свернулись, зато развернулась 3D-модель корабля с обозначенными зонами необходимости проведения различных профильных работ — от ремонта, крупного, в зоне поражения ручной пушкой Латты и мелкого, в других местах, разбросанных по всему объему судна, и до профилактики, плановой проверки и прочего. План уменьшился, зато появилась обширная таблица-расписание плана отмеченных мероприятий — и, по счастью, сворачиваться не спешила. Часть позиций оказалась выделена — это, я так понимаю, то, что мне предлагается взять на себя? Н-да, хорошо «обсудили». Ну-ка…

Немного поработав с документами, я, в итоге, сделал для себя три «открытия»:

Первое: оказывается, Латта не просто пробила обшивку, а неведомым образом сковырнула утопленный в корпус люк шахты для пуска ракет, частично уничтожив боезапас и превратив высокоточную механику системы перезаряжания в кучу обломков. Прямо какой-то «золотой выстрел»! Впрочем, если вспомнить небоскреб, разломанный взрывом пополам…

Второе: если люк и обшивку вокруг восстановить было несложно, то все, что ранее располагалось под бронекорпусом, нужно было восстанавливать вручную… нет, не так. Восстановление было запланировано, и исполнение вверялось постоянной части ремгруппы «Панцирной рыбы». Не замена, а именно ремонт. М-мать…

Третье логично вытекало из второго: с учетом того, что ни я, ни мерх ранее никогда не чинили не только систему перезаряжания для ракетной установки корабельного калибра, а вообще никогда не занимались восстановительным ремонтом профессионального оружия… песец. Полный такой, полярный. Я вообще не знаю, как к этой машинерии подступаться!

Думаю, будь на моем месте донор памяти, он бы покрутил пальцем у виска и вообще отказался в этом участвовать — неремонтопригодно, и все. Меня же в том, что это задание — какая-то подстава, заставлял сомневаться собственный опыт, полученный еще на Земле. Я дважды умудрился влипнуть в ситуацию, когда нужно было сделать нечто «невозможное»: первый раз — за сутки требовалось освоить аргонную сварку «по инструкции», второй — во главе «ремонтной бригады» из двух замызганных механиков-алкашей «оживить» отказавшую гидравлику в экскаваторе. Учитывая мое образование… нет, я разобрался, конечно, но после второго раза высказал, не стесняясь, своему шефу, куда я в следующий раз пошлю его с таким «сделай, больше некому». А я там, вообще-то, тогда официально только компы чинил и слаботочными кабельными сетями занимался… Начальство, кстати, одобрительно покивало — и меня повысили. Суровый строительный, мать его, российский бизнес: докажи, что ты «можешь решать» что угодно и тогда мы тебе разрешим делать, что умеешь… слов приличных до сих пор нет. Зато есть честно заработанная квартира… точнее, уже не «есть», а была. А я опять в ситуации, где должен что-то доказывать… ну, сами напросились.

— Флоя, извини пожалуйста, но из того, что ты для меня отметила, приступить в одиночку ни к чему не могу. — Всю эту фразу я выговорил предельно вежливо, обращаясь к затылку дамочки-спека. Кстати, красивая у нее прическа — ровное такое волосок-к-волоску каре… — Потому, возможно, я смогу помочь тебе в текущей работе, для ускорения процесса.

Рука девушки замерла в воздухе — а потом случилось невероятное: она соизволила повернуться ко мне! Симпатичная — как я машинально отметил. Внимательно изучив мое собственное выражение лица, Флоя едва заметно сдвинула брови — как мне показалось, недоверчиво, а потом… на «очки» свалилась еще куча файлов. В том числе — трехмерная схема манипулятора. Как интересно — для каждой детали, кроме все тех же стандартных контроллеров, был отмечен и техпроцесс, оптимизированный для находящихся в реммастерской универсальных «станков»…[13] Черт, она сама этих роботов, что ли, собирала?

Тут до меня «дошло», причем сразу две вещи: во-первых, с такой квалификацией неудивительно, что ремонтной службе поручают такое задание, и во-вторых — «стандартному» мерху, хоть какой он, прижиться в отряде было очень сомнительно, и все мое облегчение от найденного, столь остро нужного, «своего угла», было сильно преждевременным… ну а теперь — мы еще посмотрим!

— Я займусь вторым, а то он скоро палубу вокруг тебя протопчет. — Уведомил я свою… гм, старшую напарницу, направляясь к ближайшему станку и вытаскивая «подсветку» интерфейсом всего, что было полезного в мастерской… да, придется привыкать на ходу. Опять. Как в старые добрые времена — аж ностальгия прорезалась. И материться прям захотелось — не без того. В спину мне прилетел «хмык» — первый звук, который «общительная» спек вообще проронила за наш разговор — и дроид, как мне показалось, нерешительно, потопал ко мне, едва ли не оглядываясь… на хозяйку? Хозяйку! Мехн! В смысле — мехн-человек! Ка-ак интересно… особенно в разрезе найденного под Центром Дальней Связи. Интересно — у той киберплатформы тоже был хозяин — там? Однако, какое полезное знакомство… и соседство. С этой Флоей нужно обязательно наладить контакт!

Дроид ткнулся ко мне под локоть в тот момент, когда я, заложив расходники в «станок», забивал алгоритм сборки первой нужной мне детали — и я совершенно машинально провел рукой по его корпусу: механизм, как я и говорил, в движении совершенно не выглядел как робот, а на стройках и «объектах» России вечно вертится куча кошек и собак. Машина даже чуть вздрогнула под моими пальцами когда я «погладил» ее второй раз — уже целенаправленно… и, поджав опорные механоконечности, знакомо сложилась-улеглась около моих ног. О. Я успел заметить косой взгляд от «хозяйки» — и почти беззвучный хмык, в этот раз скорее… озадаченный. Ну-ну. Может, я и не могу взрывать все, что попадается на глаза, и часто не слишком быстро соображаю, но ты даже не представляешь, Флоя, на что может пойти отец-одиночка, решивший «вытянуть» своих детей и разобраться с убийцами своей жены. Да я бы людей отправился пытать — не то, что с в общем-то привычными «железками» возиться. Надо только войти, влиться в местный коллектив — и стать хотя бы частично своим — в первую очередь: спасибо за науку, нофо Нурс. Не забуду — и при случае обязательно… напомню.

48

«Панцирная рыба» простояла «на грунте» двое суток. За это время корабль успело пять раз исхлестать песком, хотя не сказать, что погода на горном плато, где находился Центр Дальней Связи, была какой-то особенно плохой. Когда начинался очередной «легкий летний шквал», у людей и техники оставалось примерно пять минут, чтобы убраться на корабль или спрятаться за гермопереборками ангаров бывшего имперского объекта — даже в тяжелом скафандре или на загруженном до перегиба осей колесном грузовом мобиле был шанс повторить подвиг Мерри Поппинс: просто улететь нафиг, даже без зонта. Мрак. Выходить в таких условиях наружу и, главное, относительно быстро доходить куда надо, могли только роботы-мехны Флои — собственно, именно по этой причине нашу группу на логистическом узле перехватывали только они.

Роботов у моей старшей коллеги было всего два… к сожалению. И, разумеется, на середине разгула каждого урагана внезапно находилась необходимость что-то там тащить от корабля к ангарам или назад — например, члена экипажа, сломавшего руку, или внезапно понадобившиеся нестандартные расходники для демонтажников, в которые радостно перекинулись почти все бравые космонаемники, или… Работа у меня и Флои при этом замедлялась раз в десять — сильные, ловкие, имеющие шесть опорных конечностей дроиды, умеющие за доли секунды рассчитать, как проще достать или, наоборот, вставить на место «деталь силовой конструкции XH00434-34/А» реально позволяли уложиться в намеченные планом работодателя сроки — теперь мне было понятно как девушка, фактически в одиночку, «тащила» весь груз планового обслуживания и внеплановых ремонтов. Единственный минус подобных работников был в их неполной самостоятельности: «мозги», в смысле программно-аппаратный комплекс, их заменявший, не позволял мехнам в случае нештатной ситуации самостоятельно «придумать творческое решение» и немедленно его воплотить. Потому мне, в отличие от Флои, как-то способной проделывать все манипуляции удаленно, все время приходилось лично торчать рядом с «моим» механизмом, то и дело «подсказывая», а то и тупо помогая в особо сложных местах. Мда, вот уже и мехн «моим» стал…

Я, поучаствовав в ремонте одной из двух средних киберплатформ старшего техспека, как-то само собой получил в «напарники» (подчиненные?) именно эту машину. Собственно, весь первый день — сколько от него осталось — я, в основном, тупо таскался за женщиной-специалистом и, по мере сил, старался где вникнуть, а где просто повторить не совсем понятные мне действия — ну, в крайнем случае, переспрашивал… н-да. После одного не очень точно детализированного вопроса, я получил очередной (третий по счету за день!) хмык — и такую гору материалов, что вынужден был оторвать несколько часов от сна, дабы разобраться и все-таки найти именно то, что мне нужно. Изустно ответом меня в принципе не удостаивали… Впрочем, как я понял, остальных членов экипажа и наемников — тоже.

Я и раньше знал, благодаря донору памяти, что у граждан Коалиции вычислительный кластер был интегрирован прямо в головной мозг. Именно интегрирован, а не просто вживлен — то есть доступно прямое подключение с возможностью мысленно оперировать файлами и подключаться к любым устройствам: то самое, что в земной космофантастике в последнее время стало модно обзывать «нейросетью». Ходили разные слухи, в том числе, что у мехнов личность только частично на биологической основе мозга, и прочая разная ерунда — теперь я понял, почему. И отдельно заценил совет Нико вести себя почеловечнее — видно, образ двинутого на всю голову спека уже насмерть прирос к любому работнику техслужбы. Флою, как мне показалось сначала, социальная часть жизни коллег ничуть не колыхала: зачем говорить ртом медленные слова, когда можно просто послать по сети сформированный документ, с которыми она работала просто невероятно быстро? Так действительно можно разучиться говорить.

Некий переломный момент наступил к концу первых суток на новом рабочем месте: когда Флое пришлось во второй раз отослать роботов и со вздохом влезть в наклонный тоннель бывшей ракетной установки вместе со мной. Совместный труд — он, как ни крути, объединяет… В общем, к вечеру второго дня я внезапно понял, что научился понимать коллегу почти всегда, правда, если это касалось работы. И даже получил легкий кивок на прощание перед отбоем по судну — в системе скупой мимики и жестов Флои это приравнивалось чуть ли не к диплому, подтверждающему мою квалификацию! К слову сказать, двойной жилой модуль женщины оказался совсем рядом с моим — за технической перегородкой… А на утро выяснилось, что аврал, собственно, все. Закончился. «Станки» допечатали-досинтезировали самые сложные и большие детали пострадавших податчиков боеприпасов, мехны, весьма кстати оказавшиеся на борту, шустро вставили их на места и очень быстро собрали остальное. Ву-ух… прямо гора с плеч! Впрочем, даже хорошо, что меня так «засыпало» работой — думать о Нате и впустую гонять воспоминания времени не осталось… В общем, перетаскав назад все оборудование и инструменты, натащенные к точке проведения работ, я остановился посреди приведенной в порядок корабельной мастерской, механически поглаживая корпус «моего» мехна… и именно в этот момент сюда из жилого блока заявились Гор и Лисса.

Черт его знает, как на самом деле робот чувствовал мои прикосновения — сенсоры давления по поверхности неопластикового чехла-покрытия у него, конечно, были, но откуда взяться рефлексам, подобным биологическому существу? Специально запрограммированы? У универсальных, в том числе и боевых машин, по размерам примерно равным крупному человеку? «„Мимимими!“ — сказал один журналист, рассматривая единовременный взлет группы боевых вертолетов Российской Федерации»… н-да. Может быть, имитация под живое существо специально «вшита» создателем, дабы роботы вызывали меньше негативных эмоций? С другой стороны, как-то я не заметил особого расположения к этим механизмам среди оставшихся на «Рыбе» людей… Короче — дроид явно ценил эти поглаживания и почесывания (скорее — поскребывания, учитывая материал корпуса), не мимолетные касания, а целенаправленное проявление внимания. И выражал свою оценку мелкой моторикой — так примерно могла вести себя большая, очень воспитанная кошка. И именно за этим занятием застали меня дети.

Видели когда-нибудь, как почти не фигурально «квадратные» от удивления глаза превращаются в «па-ап, а можно… нам?» Я — видел. Честно сказать, будь я на месте мехна — попытался бы сбежать со всех конечностей: отпрыски у меня, конечно, достаточно воспитанные и сдержанные, но все-таки возраст еще нежный, могут и оторвать что-нибудь в порыве чувств. Особенно учитывая их псионические способности. Зато, как выяснилось, я зря переживал о том, как дети воспримут наличие под боком двух боевых машин, пару суток назад чувствительно приложивших их взрывной волной и только по счастливой случайности никого не ранивших и не убивших. Нормально восприняли. Я с некоторой опаской следил, как искусственный интеллект в корпусе, больше похожем на этакое футуристическое переосмысление гибрида муравья и паука, общается с двумя не очень взрослыми представителями интеллекта естественного, и меланхолично думал, что, наверное, рекламная картинка «настоящего будущего» должна выглядеть примерно так. Что характерно, ни разрыв между технологическими уровнями обществ, ни языковой барьер никому из троих нисколько не мешал. Н-да. Кажется, я сел на нужный мне корабль. Повезло. В очередной раз — как после жесткой посадки капсулы, как при встрече с Латтой, как во время боя на кране и позже… надеюсь только, этап жизни, где выживаемость зависит от череды удачных и не очень совпадений — все-таки прошел. Очень надеюсь.

— … — Звук я не идентифицировал, но донесся он от Флои, заглянувшей на площадку ремзоны. Смотрела она на моих детей, и… по-моему, я впервые увидел у этой молодой на вид женщины не стандартно-отрешенный покерфейс, а живое, человеческое выражение лица. Поймав мой взгляд, она чуть заметно пожала плечами, потом кивнула и, даже (глазам не верю!), чуть улыбнулась — «пусть, я не против» уже привычно перевел я себе. Да, определенно, я сел на нужный корабль.

49

[Шкип]>[ЛС «Панцирная рыба»]: Капитаном объявлена предстартовая готовность 1 час. Личному составу проверить/подготовить зоны ответственности к старту и занять места по штатному расписанию.

Внимание! Системное сообщение: таймер обратного отсчета: 0:59:58…

Лично меня упавшее сообщение оторвало от процесса, вечного как само пространство-время: я и Флоя проводили переучет материалов и расходников после сложного экспресс-ремонта. Да. Да! В космическом корабле, везде крайне продвинутые технологии, у напарницы в голове настоящий компьютер, два дроида с искусственным интеллектом в подчинении, куча датчиков, напиханных, казалось бы, в каждый квадратный метр любой поверхности, но выдвигать ящики, ящички и заглядывать в иные места хранения чтобы проверить наличие, количество, качество и все такое — будь любезен сам, раз ты такой за все это материально ответственный. На самом деле я сильно подозревал, что девушка затеяла всю эту возню только для того, чтобы не выпускать из виду двух маленьких псиоников, насмерть вцепившихся в одного из вышеупомянутых дроидов.

Дети были рады и счастливы ненадолго забыть о свалившемся на нас за последние полторы недели — и хоть на время «впасть в детство». Понимаю их — настоящий робот покруче вертолета на радиоуправлении будет. Правда я немного опасался за умный механизм, но, кажется, киберплатформа ничего не имела против игр с детьми и вполне понимала, что делает. В результате, через пару часов потраченных на освоение дроидоезды (как верхом на роботе, в одиночку и вдвоем, так и в положении «неси меня»), «подачи лапы» и прочих невинных развлечений, от которых любая кошка и собака уже бы волком выли, я с удивлением обнаружил, что эти трое неплохо понимают друг друга на уровне жестов и даже отдельно произнесенных слов… русских. Хозяйка роботов, насколько я смог отследить ее мимику, совсем «оттаяла» и то еле сдерживала смех, то умилялась, и даже пару раз сама «подсказала», когда я застревал над очередной задачей проводимого учета. Чудеса да и только. И тут это сообщение о часовой готовности к старту. На лицо Флои вновь опустилась безжизненная маска.

[Пушка]>[Флоя],[Мерх]: Погрузка окончена, разберитесь с текущим @#$ом и немедленно проведите инвентаризацию — до захода на Йорк нужно изъять и описать все, что может пригодиться для нас в техчасти. Сначала забирайте, потом подписывайте, а то тут у некоторых натуральная «золотая лихорадка» приключилась, я сам запросы у Кобры заверять буду. Да, Мерх — отлично справился, я оценил отчет Флои, так держать. Есть вопросы?

Внимание! Системное сообщение для абонентов Миш «Мерх», Рамир «Пушка»: абонент 11045687ТХС «Флоя», статус: приказ получен, приказ принят к исполнению, исходящих запросов нет.

Рамир с позывным «Пушка» был тем самым главой технической службы, которому можно было задавать вопросы после того, как он освободится с работ по ограб… демонтажу оборудования и материалов в бывшем имперском ЦДС. Вопрос у меня, в отличие от коллеги тут же появился — и не один, но за те секунды, пока я решал, кому, все-таки, его лучше задать: незнакомому руководителю, с риском выставить себя дураком или девушке-мехну, с привычкой даже на прямой приказ отвечать не текстом, а системным сообщением, все решилось за меня.

Внимание! Запрос-обращение в техслужбу #44156. Проблема с замком крепления #2 грузовой палубы 1–3, секция 219-А.

Так, кажется, начинаю понимать. Стоянку корабля «на грунте», когда он, по сути, только тратит ресурсы, получая дополнительную нагрузку на обшивку от «замечательного» климата Каллиги, глава отряда нофо сократил, как только смог. То есть, проще говоря, все, что можно и что нельзя отдирали, кидали в контейнеры или вязали в узлы из неткани, и тащили в ту часть трюма переделанного грузовика, которая модернизации не подверглась. Если сложить более-менее компактно весь этот хлам помогали логистические программы, то закрепление перед стартом оставили на, собственно, время перед стартом. А теперь куча физически сильных людей, пусть и вымотанных, начинает в срочном порядке добивать недоделанные задачи — потому, что к концу часа надо быть на местах по штатному расписанию. А это значит…

Внимание! Запрос-обращение в техслужбу #44157. Не работает адгезивное покрытие на палубе 2–3, секция 11-К. Примечание составителя заявки: Срочно!

Внимание! Запрос-обращение в техслужбу #44158. Неопознанная проблема на палубе 1–1, секция 42-О. Примечание составителя заявки: Какого хрена ни@#$ не работает?!

Внимание! Запрос-обращение в техслужбу #44159. Груз не может быть зафиксирован на стандартном месте крепления на палубе 1–3, секция 101-А.

Внимание! Запрос-обращение в техслужбу #44160. Неопознанная проблема на палубе 2–2, секция 11-К. Примечание составителя заявки: Жалоба главе техслужбы отправлена. 15 минут не сделаете — к капитану! @#$!

Внимание! Зафиксированы внутренние повреждения прочного корпуса! Ассоциировано: Запрос-обращение в техслужбу #44161. 1–1, секция 15-Б. Примечание составитель заявки: Застрял погрузчик, ПО не дает сдвинуть, очень нужна помощь.

Внимание! …

М-мать… как грустно быть пророком. Воистину, все миры одинаковы. А сообщения-запросы продолжали сыпаться. Н-да, ну, чего тут уже спрашивать? Тут, как в анекдоте, «прыгать надо». Работы хватит всем — нудной, тупой работы, для которой даже мерхом быть не надо. Так что инструменты в зубы и…

[Мерх]>[Флоя],[Пушка]: Принято, вопросов нет.

Второй мехн, успешно делавший вид, что он ну совершенно случайно остался за переборкой около жилого модуля своей хозяйки, встрепенулся и поднялся. Замер было и тот, на котором буквально висели сейчас Гор и Лисса… но тут фарфоровую маску отчужденности на лице Флои разбила кривоватая улыбка — и робот, как ни в чем не бывало, продолжил возню. Так, с этим надо что-то делать… не прямо сейчас, но в ближайшем будущем: может, конечно, Рамиру и пофигу, какая часть штатной группы работает, а какая — херней страдает (в смысле — наслаждается), лишь бы задачи были решены, но что-то сомнительно. Рано или поздно он просмотрит записи с сенсоров… правда, может мне удастся уговорить напарницу на небольшую редакцию? Но это решение на один раз. Хорошо, что сейчас «большим людям» явно не до нас, да и строгое правило насчет крепления всего и вся к переборкам и палубам имеет скорее педагогическое (есть правила, потому бери и делай, как написано!), чем практическое значение. Ведь если откажут системы, создающие вектор силы тяжести внутри прочного корпуса, скорее всего это будет последним событием в жизни людей, находящихся внутри. Так что, по большому счету, основную часть тикетов-заявок можно сразу закрыть (дабы не смущали экипаж своим видом) и решать в порядке общей очереди потом — сломанный замок крепления, один из четырех, шести или восьми, это полная фигня по сравнению с въехавшим в переборку грузовым мобилем. Но первое правило любой службы поддержки гласит: люди должны видеть, что ты сделал «что-то», даже если по факту потыкал в разбитый держатель стилом и выключил «алярм». Иначе капитана завалят жалобами на недобросовестную техслужбу, хотя результат, фактически, будет тем же… Миры, Вселенные… человек один и тот же, а значит — будут вечны одни и те же проблемы и способы их решения… Все это я обдумывал на ходу, выскочив вместе с дроидом и Флоей в коридор. Большая часть ремонтного оборудования робота была установлена на манипуляторах, нам же с девушкой пришлось буквально обвешаться инструментом, а расходку тупо тащить в руках. Правда, «умные мысли» на тему «как жить» у меня почти сразу вылетели из головы.

«Панцирная рыба» по классификации относилась к средним транспортам — по крайней мере, до переделки в базу-носитель отряда нофо. Корабли следующего, тяжелого класса, на планеты садиться уже не могли в принципе. Если сравнивать с чем-то знакомым, то грузовозы-середнячки были аналогом сухогрузов-каботажников и паромов-балкеров земных морей — даже размеры были близки, я уже не говорю про функции. То есть, если очень постараться — внутрь можно затолкать ощутимый объем груза, и экипажу (в районе десяти человек) после этого оставалось достаточно места. В экстренных случаях на место груза можно было ненадолго принять и кое-как разместить несколько сотен людей — в таком случае перемещаться по кораблю им было строго противопоказано. Наемники постарались превратить свою мобильную базу в место длительного комфортного проживания около сотни разумных, сохранив при этом для груза как можно больше места на палубах… надо ли говорить, что и то, и другое получилось далеко не лучшим образом? Итог я замечательно прочувствовал на себе.

Изначально планировка судна явно была многократно «вылизана» с точки зрения эргономики — верфь-производитель гарантировала, что ее проектом будет пользоваться не только комфортно, но и максимально выгодно с экономической точки зрения: легко и быстро снять любую единицу перевозимого с места ее хранения, отгрузить, перегрузить, загрузить на ее место что-то новое. А потом несчастный транспорт попал в инфернальные ручки персонала ремонтного дока, специализирующегося на модернизации космических кораблей… и понеслась! «Рыбе» сохранили ее панцирь — противоатмосферную броню, зато внутренности креативно «прокачали». Нет, наверное, ширина коридоров, число поворотов и прочие детали интерьера соответствовали каким-то там нормам… вопрос только — каким именно. И уж точно никто не подумал сделать проходы пошире в обмен на потерю некой части полезных грузовых объемов. Во время пожара в борделе… то есть я хотел сказать — старта, после многочасового упоенного героического упихивания «халявных ништяков» в трюмы обеими руками это ощущалось особенно… рельефно.

Народ носился по палубам и переходам как в жопу ужаленный, а усталость отнюдь не придавала ловкости и вежливости. В приключенческих книжках наемников принято героизировать — свободные, сильные и вечно «ходящие под богом» фартовые парни, свободные от любых обязательств кроме контракта… м-да. Скажу так: я бы чувствовал себя весьма не по себе в такой «замечательной» компании, от банды отличающейся, по меткому выражению Нурс, только тем, что не придумывают задания сами себе, а ищут заказчика, если бы не замечательная школа жизни строительной компании, где я работал. Мужики-механики, операторы кранов и бульдозеров и прочий люд тоже не прочь и умыкнуть, что плохо лежит, и взять «левую» подработку. И как ни странно, точно так же уважают профессионализм и авторитеты, правда, что характерно, только среди «своих». А еще строители не стреляют в людей, но эта пропасть не так уж глубока и широка, как кажется. И вот увиденное мною отношение к Флое и мехну мне сразу и сильно не понравилось.

Старшего техспека и ее дроида демонстративно игнорировали, а неожиданно столкнувшись (замечательные повороты, о да) — натурально шарахались. Не с испугом, нет — как от прокаженных, иногда с еле слышной руганью в стиле «еще и эти тут». Наверное, реакция была слегка усугублена общей нервозностью — но… Я вспомнил, как Латта удивилась моей реакции на то, что «ее» Чоки — мехн… Я вспомнил своеобразный стиль общения девушки, умудрившейся за двое с лишним суток не проронить ни слова… даже в чате, блин! А ещее — ее удивление, и неожиданно сильные другие эмоции на возню моих отпрысков со вторым роботом. Что называется — «упс». Подтекст в «подсказке» про открытость и «негласные правила» в словах интенданта Нико оказался куда глубже, чем я до того считал. Очень уж настоятельно собственное начальство дистанцировалось от ценного специалиста, способного в одиночку заменить мобильный ремонтный док… Черт, такой маленький отряд наемников — и такое змеиное кубло! И я, чужак, человек из другого мира с частично заимствованной памятью, с размаху в него влез. Ну, отлично. М-мать… достало уже…

50

У строителей есть собственный вариант крылатого выражения Пушкина, крайне метко и, что удивительно, без мата описывающий всю глубину… проблемы. Без мата. Иногда силы экспрессии табуированной лексики просто не хватает. Выражение «ни в сказке сказать, ни бульдозером убрать» весьма точно описывает состояние грузовых палуб «Панцирной рыбы» перед стартом. На десятой минуте непрекращающегося потока заявок я понял, что в нужный интервал времени мы не уложимся. На двадцатой — оставил Флою и мехна выковыривать сплавившиеся, доставшие аж до силового набора корпуса, остатки транспортера-погрузчика из переборки шахты межпалубного подъемника, и натурально побежал осматривать остальные случаи. Именно побежал, и именно осматривать — времени у меня было буквально по тридцать секунд на заявку. Где можно, я давал резолюцию «и так сойдет», в остальных же случаях… ну, могу сказать, что свой, наработанный еще на московских объектах, навык «решать @#$&ец подручными средствами» я подтвердил по высшему уровню. Кажется, мне удалось в некоторых случаях покоробить представление о возможных мерах устранения неисправностей даже у матерых нофо. Хотя, возможно, заливать монтажной пеной (взятой в соседней же ячейке хранения) колеса мобиля-транспортера, приклеивая их к полу, действительно было чересчур, но что еще я мог сделать за такой короткий срок, если в кузове машины насмерть переклинило замки фиксаторов?

В общем, взлетели. Большая часть отряда благополучно отправилась исправлять последствия двухдневного марафона — «возьми от Центра Дальней Связи ВСе» — путем здорового крепкого сна, ну а для инженерно-технической службы как раз и началась нормальная работа. В смысле, теперь наконец можно было взять и переделать все, залатанное наспех, по-нормальному. Еще четверо суток в минус — ведь помимо этого существовало расписание штатного техобслуживания других зон «Рыбы», да и задание Рамира на пополнение запасов в мастерской никто не отменял. Опять же, угадайте, на балансе какой службы стояли инструменты демонтажа, так активно использованные наемниками на бывшем имперском объекте, и в каком виде они вернулись на борт? Вот-вот. Честно сказать, к середине пятого дня космического перелета, который должен был бы стать для меня-землянина чередой волнующих впечатлений, я уже начал задумываться о том, что во время сумасшедших «приключений» на Каллиге меньше упахивался и уставал. Про то, что за бортом космос, в который мечтает попасть каждый ребенок, про сменяющие друг друга звездные системы и гиперпрыжки, за которыми в иной ситуации я наблюдал бы с бьющимся сердцем и горящими глазами, я даже не вспоминал. Некогда было. А на шестой день уже получилось немного «выдохнуть» — основная масса суетливой, грубой, простой (для профессионала) и столь необходимой работы, была сделана. Я даже умудрился познакомиться со своим начальством лично, впервые попав на палубу, где размещались жилые модули старших офицеров отряда. На седьмой день «Панцирная рыба» вышла в звездной системе, где вокруг одноименной звезды вращалась планета «Йорк» — и все завертелось опять.

Йорк — землеподобная планета, в том смысле, что на ней можно не просто жить и дышать, но и условия не заставляют население строить купола и зарываться под землю. Есть биосфера — безопасная для человека. А еще Йорк — независимый мир, то есть монопланетное государство с собственной нормальной властью, что сделало этот «шарик» привлекательным местом для проведения различных торговых операций и своеобразным логистическим хабом этого захолустья. Подозреваю, активное население планеты нехило «поднялось», когда Империя пришла на относительно недалекую Каллигу, организовав до своей ассоциированной территории «логистический мост» постоянного грузопассажирского сообщения, и еще больше «поднялось» после решения Империи мир пустынь и ветров оставить. Думаю, за засилье криминала, тотальное разграбление и прочую красоту в полисах-под-куполами тоже можно во многом сказать спасибо «занимающимся бизнесом» на Йорке. Собственно, дела велись тут достаточно честно — за расходные материалы и компоненты, стоящие на территории Империи или ФСС копейки, здесь можно было получить приличную прибыль. Ну а что поделать — «длинное плечо» доставки в фактически приграничную зону: разумеется, дешевое и в большом количестве везти не так выгодно, как компактное, эксклюзивное и дорогое, ну или хотя бы сочетающее два свойства из трех. Типа оружия или добывающих астрокомплексов.

Почти всю информацию про наше нынешнее место пребывания я тупо услышал из разговоров, пока работал на грузовых палубах перед посадкой: грузовоз с возможностью атмосферной посадки очень порадовал местных крупных покупателей, обычно вынужденных спускать свои приобретения с орбитального логистического узла самостоятельно. Для технической службы и рядовых наемников мобилизованных суперкарго эта радость обернулась очередной головной болью: пока кто-то (подозреваю, все тот же Нико) ловко распродавал товар через сеть, остальные должны были в темпе перераспределить груз так, чтобы его можно было отгружать без многочасовой езды на погрузчиках по всему трюму. То есть, «покататься и поиграть в пятнашки» с многотонными контейнерами и разными негабаритными свертками на забитых сверх меры грузовых палубах корабля, нужно было заранее. Ну и совсем уж мелочью на этом фоне смотрелось то, что первоначальная отгрузка будет все-таки у терминала на орбите — дабы не таскать собственными двигателями в поле тяготения туда-сюда лишнюю массу в виде товаров для мелких оптовиков и розницы, список которых увеличивался ежеминутно.

Лично для меня очередной — третий по счету — аврал, опять вылился в снесенные стойки и крепления, заклинившие замки, разбитые сенсоры (как в стенах, так и в технике). Свою неповторимую лепту в «легкость бытия» вносил и постепенно звереющий личный состав, занятый на работах: предвкушаемый коллективом отдых на Йорке, с обязательной тратой «влегкую срубленных» денежек, снова откладывался. Нет, общение шло предельно корректно: в Уставе «Панцирной Рыбы» и контрактах наемников были прописаны очень неприятные последствия для тех, кто нарушил нормы общения, неважно — со своими или клиентами… но у человека всегда есть возможность дать понять, что именно он о тебе думает, другими средствами. Хорошо еще, что с техслужбой, как и с медиками, предпочитали все-таки не ссорится и даже часто старались помочь, особенно если дело касалось выполняемой для них заявки…

Короче. Когда последние грузы покинули нутро корабля уже на одной из посадочных площадок близ «столицы» Йорка (космодромом этот бесконечный, более-менее ровный бетонный наплыв до горизонта без малейших следов инфраструктуры, назвать было трудно), нофо, тоже уставшие, но полные решимости отдохнуть прямо сейчас, укатили в увольнительные. Старшие офицеры, включая нашего дорогого непосредственного босса, улетели еще раньше — на месте осталась только дежурная вахта. Я постоял у опущенной главной аппарели, посмотрел на опять сменившиеся цифры электронного счета, на вполне земное на вид закатное темное небо, листанул скинутое на личные терминалы добрым начальством заботливо составленное руководство к действию «будете транжирить так-то — идите туда-то, чтоб если что, знать, где вас искать» (или это была такая реклама?). Оглянулся на двух угрюмых часовых, дополнявших автоматическую турель непосредственной обороны — кажется, это был какой-то особо изощренный способ наказания за проступок, поданный как важная для отряда задача (что может быть проще, чем просто закрыть нафиг этот широченный люк?). Плюнул… развернулся и пошел домой. В смысле — на палубу, где располагались мастерская и мой жилмодуль. Наш жилой модуль — мой и детей. Н-да. А я-то, наивный, полагал, что теперь-то точно буду больше общаться с отпрысками и даже смогу «серьезно поговорить» — а на деле вышло, что в конце каждой смены они едва ли не насильно кормили меня, не давая уснуть прямо за столом…

У двери нашей «квартиры» обнаружился поджавший манипуляторы и опоры мехн — тот самый, которого детишки «заиграли»: И как только Флоя согласилась урезать свои возможности на одну единицу в такое время? Впрочем, не так много можно поручить молчаливому роботу задач, с которыми он справится автономно — особенно, если свои же из отряда от него шарахаются и морщатся… В любом случае — дроид у двери так напомнил мне гротескную собаку на крыльце, что я не сдержался и улыбнулся. И решил заглянуть в наше рабочее помещение — надо хотя бы спасибо, что ли, сказать, если напарница там.

Старший техспек действительно была в мастерской, и даже была занята: слоями отдирала неопластик с чехла корпуса робота. Повреждение выглядело очень знакомо — материал потерял свою способность восстанавливать форму и как будто оплавился, правда, ничего, послужившего причиной поражения типа приснопамятных дротиков вроде не было… Спрашивать разрешения помочь даже не стал: за эти дни мы уже сработались, да и ее реакции я уже успел изучить. В четыре руки мы выгребли остатки далекого потомка пластмассы, быстро налепили-распределили новые сенсоры и датчики взамен пострадавших вместе с покрытием корпуса — и Флоя залила и отформатировала по цвету «заплату», мгновенно ставшую неотличимой от остальной поверхности. Интересно, что же это за хрень такая, что непластик разрушает без видимых следов?

— Активные микрочастицы. Применяются в противокорабельных ракетах. Запрещены на территориях мультисистемых государств и сообществ.

Наверно, у меня крепкие нервы: я не подпрыгнул, не упал со стула, даже рот от удивления если и распахнул — то совсем чуть-чуть, не широко. Медленно повернул голову.

— Ты смотрел на контейнер с поврежденным материалом. — Уведомила меня Флоя. Голосок у девушки оказался под стать — этакий тихий колокольчик, очень приятный, неведомо почему, но отлично сочетающийся с ее стрижкой-каре. Неожиданная собеседница взяла небольшую паузу и добавила: — Перевозочная тара для микрочастиц оказалась повреждена в тот момент, когда он под ней находился.

— Вот как. — Наконец смог произнести что-то связное я. Оправиться от удивления оказалось неожиданно тяжело — я уже, честно сказать, и думать не думал, что девушка-мехн снизойдет до общения вне формата привычной командной строки… но вот — факт. Только я совершенно не понял, с чего?

— Дети спят. — Как-то внезапно перескочила с одного на другое собеседница. — Устали. Я наблюдала за ними каждый день и за Еном.

— Еном? — Я постарался сделать вид, что ничего не происходит, но при упоминании наблюдений напрягся.

— Ен. — Флоя указала рукой в сторону, где лежал «детский» робот. Похлопала рукой по корпусу стоящей рядом с ней самостоятельной машины. — Пак. Значит — левый и правый. Помощники.

— А наблюдения?.. — Я замялся, пытаясь выбрать слово, в контексте не звучащее вежливым аналогом грубого «собственно, какого хрена?»

Теперь, к моему удивлению, замялась она.

— Информация… решала как быть. — Медленно проговорил женщина. Она немного помолчала, потом (опять неожиданно для меня!) резко тряхнула головой и твердо добавила: — Необычно, интересно… они хорошие.

Последняя фраза, похоже, вылетела изо рта девушки помимо желания, изрядно ее смутив. И меня тоже — какому отцу не приятна такая вот, явно искренняя похвала? Да, Гор и Лисса — они такие: хорошие! А еще было заметно — говорить самостоятельно Флое явно непривычно. Так зачем же тогда такие жертвы?..

— Помошники имеют… Специальная программа лингвистического анализа — часть самообучаемой нейросети, без нее нельзя развить разум. — Мехн явно оправдывалась, причем довольно неловко: судя по всему, такие чувства от собственных слов ей было испытывать в новинку. — Гор и Лисса — они много говорили. Ену — и между собой. Он слушал — запомнил отдельные слова, запомнил выражения, сделал ассоциативные связи… стал понимать — и передал мне. Они ждут… что ты и они… вы найдете их мать.

— Я из этого и не думал делать… секрет. — В этот раз слова пришлось из себя практически выдавливать. Вспышка злости — причем даже не знаю, на себя ли или на Флою с ее железяками — была такой сильной, что сдержался я только потому, что ничего уже было просто не исправить. Даже в моем мире уже были созданы достаточно совершенные программы лингвистического анализа — что говорить про здешнюю цивилизацию? Я… просто не подумал. Считал, что чужой язык не привлечет внимания, опираясь на воспоминания мерха… собственно, был прав даже: не привлекал… пока я не притащил детей на этот чертов корабль к чокнутой бабе под бок! А еще я вдруг понял, почему выходцев и изделия из Коалиции так не любят в других звездных системах. Вот за это! За способность мимоходом совершенно самостоятельно влезть в твою жизнь, что-то там понять и… что-то сделать?

Наверное, я все-таки сорвался бы, если не марафон авралов последней недели. Если бы не выматывающий душу неизвестностью рейд через планету чужой Вселенной. Если бы… если бы не пережитый конец всего со смертью любимой. У меня просто не осталось слез и эмоций. Зато остались невыполненные обязательства. В том числе — не сломать собственную жизнь и жизнь полностью пока зависящих от меня детей. Думаю, Флоя ожидала от меня каких-то слов или даже действий, но только не вежливой улыбки.

— Дети недавно остались без матери — она пропала. — Сообщил я «как бы правду». — Но Вселенная велика, даже Галактика огромна. Вряд ли мы ее найдем быстро… или вообще найдем. Если только случайно. Они сейчас не готовы к такой правде — но постепенно поймут тоже. Они… замечательные.

— Близкий родственник, погибший на базе под Центром Дальней Связи на Каллиге — их мать. — Мехн не спрашивала, она утверждала. Я закаменел… и тут же постарался расслабится. Оружия на моем поясе не было — да если бы и было, толку-то от слишком умного «дырокола»? Даже будь у меня мой сигнальный пистолет — вряд ли я успел бы дернуться рядом с ее дроидом. Но притворщик из меня все-таки фиговый — видимо, что-то такое отразилось в глазах. По крайней мере, Флоя вздрогнула — и быстрой скороговоркой закончила свою мысль: — Помощник, который был с тобой там — он забрал запись вместе с памятью разрушенного в большом зале помощника… средней киберплатформы, как вы говорите. Опекун той платформы поступил… против всех правил. Ужасно. Аморально. Не как тот, чья родина была Коалиция. Плохой случай. Маленький помощник передал все записи Паку и Ену — я, как Разумная, должна решить… не важно. Важно — есть запись последних минут жизни… твоей жены и матери твоих детей. Я смотрела за тобой, за ними… вы… Я думаю… я вижу — вы имеете право знать. Если хочешь. Я выделила все видеофайлы, что были связаны с ней, из памяти разрушенного помощника. Передать?

— Только мне. — Грудь отозвалась фантомной болью. Говорить мне сейчас было так же трудно, как и девушке, сидящей рядом со мной. — Гор и Лисса… ничего не должны знать. Им будет очень тяжело пережить… Пусть лучше верят, что мать исчезла в космосе. Пропавшая, но не мертвая! Если они уверены, что Ната где-то есть, просто далеко — я справлюсь с остальным, пока они растут.

— Только тебе. Обещаю. — Мехн сцепила руки в замок — кажется, это был какой-то знак. Я сразу увидел среди текстов и таблиц видео… и немедленно запустил. Я знаю, что все кончено… но я должен знать — как! И попрощаться — в последний раз. Теперь уже точно в последний. Развернулось окно — и весь мир для меня пропал: я увидел ее. Ее лицо. Здравствуй, Ната. У нас с тобой еще… почти двадцать минут. Почти вечность.

51

Ее лицо. Я смотрел на Нату и не мог оторвать взгляд. У меня не сохранилось никаких ее изображений: вся электроника вышла из строя при переходе между вселенными, а бумажные фотографии я из дома взять не догадался. Я вообще тогда плохо соображал… И вот теперь у меня буквально чудом появилась возможность… хотя бы — попрощаться. Бесценный подарок, за который я готов был простить Флое то, что она невольно влезла в мою и детей личную жизнь. Очень, очень болезненный подарок, который будет ранить меня вновь и вновь долгие годы… но лучше уж так. Я не могу дотронуться до тебя, любимая, я не могу почувствовать на своей щеке твое дыхание, но хотя бы смотреть на тебя я смогу…

Файл видеозаписи, вместо стандартной картинки, демонстрировал мне объемное фото супруги — видно, Флоя таким образом позаботилась о том, чтобы я уж точно не перепутал и не потерял данные. Или выказала уважение к погибшей — очень уж неестественно-четким был этот своеобразный портрет. Чем дольше я глядел на него, тем больше знакомых, самых мелких черт различал — и, одновременно, как будто впервые видел свою жену. Ослепительно прекрасная, ничуть не утратившая красоты себя-восемнадцатилетней, только развившая свои черты в образ невероятно красивой женщины. Женщины, создавшей семью и познавшей радость быть матерью… Нажимая «начать воспроизведение», я даже против воли зажмурился — не было сил смотреть, как она исчезает — пусть даже, чтобы появиться уже в запечатленном навсегда движении…

Помещение я сразу узнал: сложно не узнать гигантский зал для приема и, видимо, запуска капсул псионического перехода. Похоже, мехн-«помощник» банально подключился к сенсорам безопасности в помещении — нагромождение приборов на полу местами создавало настоящие техногенные джунгли, где даже «лианы»-кабели есть: захочешь — ничего с пола не разглядишь. На все необъятное помещение — всего три человека в белых комбинезонах и закрытых шлемах: типовые «лабораторные халаты» в этой Вселенной. Тихий шелест и шум многочисленных устройств — и спокойная неторопливая деловитость людей… и внезапно этот отлаженный ритм сбивается.

Первым пришел в движение огромный манипулятор-«уловитель»: стрела с захватом на конце сделала быстрый и энергичный поворот и протянулась в сторону дальнего от камеры угла помещения. Невидимый… ммм, проблеск? По камере прокатывается волна мгновенно сходящих на нет помех — и захват уже не пуст. Прибытие. На фоне видеопотока внезапно всплыло знакомое окно сетевого «чата»: кажется, самостоятельная киберплатформа не только к камерам «прицепилась», но и успела не хуже хакера установить себе права администратора в кластере базы. Н-да.

[Дежурный-6]>[Коршун]: Это Площадка. Нештатная ситуация третьего класса — возвращение раньше срока.

[Коршун]>[Всем]: Внимание! Площадка-3-я нештатная. Дежурным. Док и группа «Б» — к воротам.

Пока огромная силовая стрела медленно проворачивалась, бережно опуская ношу, к месту, куда она положит свой груз, уже спешили дежурные. Впрочем, спешили тоже спокойно так: видно, люди занимаются рутиной. Знакомый треугольник капсулы, в отличие от того раза, когда я видел его через трансляцию дрона Нурс, был еще совершенно цел. Ракурс съемки сменился — теперь я видел место посадки с высоты человеческого роста, а межмировой аппарат — снизу, пока его не опустили окончательно. Даже успел заметить, что отверстия в днище по углам геометрически-равностороннего корпуса — полураскрытые люки-диафрагмы, а внутри видны упрятанные в глубокие шахты мерцающие двигательные кристаллы. Дежурные появились в кадре как раз в тот момент, когда капсула стала вровень с полом. Двое споро откинули вертикальный трап, сунулись внутрь… и отшатнулись!

[Дежурный-6]>[Всем]: Это Площадка! У нас нештатная-один!

[Коршун]>[Дежурный-6]: Какого…

[Дежурный-6]>[Коршун]: Экипаж привез «пассажира»!

[Коршун]>[Дежурный-6]: Соблюдать протокол.

В записи на трансляции вылезло уже третье окно — видимо, с сенсоров шлема одного из дежурных, в отличие от товарища рискнувшего вернуться к люку. А мехн пользовался своим преимуществом искина совершенно не стесняясь: интересно, местный персонал был в курсе? Хм, или машине такие права выдали? Наконец, дежурный опять заглянул в открытый проем, и я сразу прикипел взглядом к женской фигурке, спокойно сидящей между двумя операторами капсулы. К Нате. Впрочем, не только я.

[Док]>[Коршун]: Отмените прохождение протокола.

[Коршун]>[Док]: Что?!

[Док]>[Коршун]: Тест по лицу дает 86 % совпадения с Субъектом.

[Коршун]>[Док]: Невозможно! Поиски не были начаты.

[Док]>[Коршун]: Отмените протокол! Немедленно!

[Коршун]>[Док]: Не…

[Док]>[Коршун]: Моя ответственность.

Я видел диалог, но смысл быстрой переписки проходил мимо меня: опять не мог отвести взгляд от любимой. Между фотографией в заголовке видео и той женщиной, что сейчас находилась внутри межвселенской псионической штуковины была невероятная разница — и в то же время это была все та же моя… наша Ната. В летнем повседневном белом платье в крупный красный и синий цветок, волосы небрежно сколоты на затылке, а на лице — дикая смесь чувств: удивление, радость, недоверие, некоторое волнение — но первым шло предвкушение. Или ожидание. Она с надеждой буквально впилась глазами в дежурного — но сразу потеряла к нему интерес, даже немного откинулась на том кресле, где сидела: в этой капсуле были кресла, а не диваны. И тут же опять подняла глаза и нахмурилась, когда снимающий сделал попытку попытку потянуться к контейнеру в своей руке. Рука в кадре ощутимо дрогнула.

[Док]>[Коршун]: Приказ! Быстрее!

[Коршун]>[Дежурный-6]: Отставить выполнение протокола.

[Дежурный-6]>[Коршун]: Принято.

[Док]>[Коршун]: И пусть покинут Площадку. Я сам все сейчас решу.

Док действительно спешил — по крайней мере, его фигура в «белом халате» буквально протиснулась в узкую щель медленно открывающихся монументальных гермоворот. Пока дежурный медленно, и, как мне показалось, неуверенно пятился от капсулы, «доктор» бегом преодолел половину помещения, да так резво, что его собственная охрана (надо полагать, та самая «группа Б») из четырех лбов в черной броне и с оружием, так и не смогла его догнать. У самого межмирового аппарата Док на секунду притормозил… и резким движением сорвал с себя шлем. Что, правда, не помешало роботу, построенному по технологиям Коалиции, все так же легко получать доступ к видеосенсорам его брони.

— Натана рем Вил? — Основной видеопоток опять шел «от первого лица», так что мужчину я рассмотреть не мог, оставалось оценить только голос: глубокий, низкий — и ничуть не запыхавшийся от длительной пробежки. И на имперском — благо, донор памяти его на базовом уровне неплохо успел выучить в Академии. Зато лицо моей Наты я видел прекрасно: любимая буквально-таки полыхнула радостью… и отчетливым облегчением.

— Ну наконец-то хоть кто-то… я уже даже волноваться начала. — Сообщила она тоном королевы, которую заставил ждать конюх… и явно слегка смутилась. — Извините. Я была… очень удивлена, почувствовав, как буквально над моей головой проходит триагнум. Боюсь, я была немного невежлива по отношению к пилотам, перехватив управление и посадив капсулу… Двигатели… немного не в себе от ощущения рядом такой силы после столь длительного перерыва… а они меня не узнали и отреагировали как-то странно. Пришлось самостоятельно инициировать процедуру возвращения… вот.

Это внезапное и какое-то детское, немного беспомощное «вот» заставило меня против воли улыбнуться… а глаза защипало. В этот момент я разглядел еще кое-что. Пакеты. Из магазина. Ната возвращалась домой с продуктами… тормознула межвселенский корабль… но прихватить купленную еду не забыла! Боже, как я ее люблю! И как мне не хватает ее…

— Все в порядке, ваши действия не повредили им. — Наверное, рефлексы врача будут работать одинаково в любом мире: услышал про проблемы со здоровьем у находящихся рядом — немедленно проверь. Правда, не каждый врач способен это сделать, проведя вдоль тела рукой… и не снимая с обследуемого глухой скафандр. — Не знаю, в курсе вы или нет, но одна из… объективных причин свертки Программы исследований нижележащих пространств в том, что обеспечить должную маскировку от местных и должную управляемость никак не удавалось? С конструктивной точки зрения ничего не выходило потому, что проблема оказалась в операторах.

— Они под… психотропными препаратами? — Супруга плавно поднялась из своего кресла, и со странным выражением лица переводила взгляд с одного «серого» пилота на другого. Кажется, новость ее не обрадовала. — А это не опасно?

— Препаратов недостаточно — нужен целый комплекс мер и специальная подготовка. — Наставительно произнес Док и немедленно извинился. — Прошу прощения, это как раз тема моей работы… гхм. Да, это опасно — но вовсе не настолько опасно, как оказаться замеченным или потерять управление… Жители мира, в котором вы находились несколько лет, так или иначе сбили, уничтожили или захватили восемь наших аппаратов. Уверяю, Программа была свернута не просто так.

— ВОСЕМЬ?! — Я видел, что цифра потрясла Нату. — Но, это же… как?

— Даже самая примитивная зенитная ракета аборигенов, взорвавшаяся рядом с триагнумом, способна превратить экипаж в кровавый фарш. А ракеты у местных к началу развертки Программы уже были — мы же умудрились дотянуть со стартом экспериментов до конца большой войны. Все-таки пятьдесят лет на согласование — это иногда непозволительно долго.

— И папа с дядей отправили меня ТУДА? — Любимая пребывала в легком шоке.

— Физиологически мы не отличаемся от тех разумных, что живут там: тот же вид. Гипотезу о псионической природе миграции жизни во Вселенных так никто и не удосужился начать проверять всерьез… простите, увлекся. Опасности для вас, пока вы пользовались традиционными отработанными методами внедрения, практически не было. Чем и воспользовались ваши родственники. Впрочем, думаю, вы и сами можете полностью подтвердить правоту моих слов. — Подытожил мужчина, со значением оглядывая мою любимую с головы до ног.

— Да, верно. — Лицо Наты, до того буквально источавшее эмоции, как будто закрылось изнутри. — Мне нужно встретиться с отцом… с куратором Программы — и как можно скорее.

— Ничуть не удивлен. — Кивнул Док, и извлек из кармана халата инъектор очень знакомого мне вида: точно таким же устройством вводил себе чертову «грань» безымянный мерх. — Придется пройти ускоренное обеззараживание и вакцинацию: сами понимаете, что может быть у вас на коже и в крови. И мне из-за вас — тоже.

— Понимаю. — Ната скривилась, но подставила руку. Инъекция была произведена совершенно так же, как делают ее на Земле: в локтевой сгиб, разве что дезинфицировать кожу над уколом и ватку прикладывать было не нужно. Любимая пару раз согнула-разогнула пострадавшую руку, скривилась еще сильнее, и переспросила: — Теперь что — в чистую зону?

— Правила есть правила. — Мужчина сделал укол и себе — прямо через пропустившую головку далекого потомка шприца знакомо «потекшую» неткань. — Их не даром «кровью пишут».

— Ясно. — Я почувствовал, что у меня, несмотря на настроение, губы невольно изгибаются в улыбке: это самое «ясно» или «понятно» с характерно поджатыми губами она, явно неосознанно, скопировала у меня. А я раньше и не замечал. Ната, не дожидаясь, пока доктор пригласит ее следовать за ним, споро выпорхнула из люка… и замерла, увидев направленные на нее стволы «группы „Б“». — Что за…

Вышедший за ней док скривился так, будто у него одновременно разболелась половина челюсти.

[Док]>[Коршун]: Почему «дуболомы» тут?!

[Коршун]>[Док]: Все по инструкции.

[Док]>[Коршун]: Вы же отменили протокол.

[Коршун]>[Док]: Ваша безопасность — другая инструкция.

[Док]>[Коршун]: Чурбан армейский!

— Это стажирующиеся пилоты. — По лицу мужчины было не прочесть, что он вообще о чем-то волнуется, и что успевает переругиваться по чату. — Процедуры и курс медхимии — долгий процесс, и потому мы на это время занимаем их рутиной, в том числе и в качестве охраны.

— Слушайте, это же бред… — Ната взмахом руки как будто отвела все доводы. Она прищурилась, разглядывая людей направивших на нее оружие так, как будто это были максимум помощники дворника с садовыми шлангами. — …даже я понимаю, что у них угнетены… ЧТО ВЫ МНЕ ВКОЛОЛИ?!

Моя жена успела повернуться на каблуке. На лице у нее написано было скорее удивление, чем понимание или ярость… и именно с этим выражением лица она, вдруг закатив глаза, не меняя положения тела упала на бок. Ни один из бойцов «группы Б» даже не дернулся — только оружие в руках продолжало удерживать на прицеле беззащитное женское тело. Док — больше у меня не поворачивался язык называть его «доктором» — спокойно подошел, наклонился, оттянул веко потерявшей сознание и удовлетворенно кивнул.

— Берите носилки и тащите объект в биолаб. — Приказал он «дуболомам», совершенно спокойно перешагнув через Нату, как через бревно. За его спиной подчиненные выполняли полученную команду — споро, четко, и совершенно бездушно. Сжав зубы и кулаки, я закрыл глаза. Возможно, мне придется пересмотреть месть в порядке приоритетов…

52

И опять — Площадка. Как будто ничего и не произошло. Всего отличий — капсула, все так же покоящаяся в зажиме у самого пола, и распахнутые гермоворота, у которых стоят два колесных транспортера.

Внимание! Тревога! Атака третьего уровня.

Судя по таймеру в углу окна воспроизведения видео, Флоя склеила записи, вырезав «ненужные» одиннадцать суток.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Док. Локация: Биолаб.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Ассистент-2. Локация: Биолаб.

Внимание! Ранг атаки повышен до второго уровня. Персоналу занять предписанные позиции по контр-штурмовому расписанию.

Свет в огромном помещении сменился на тревожно-красный, я с неожиданно-мстительным удовольствием отметил, как заметались человеческие фигурки в белой защите — сегодня их было побольше. Створки огромных ворот начали свое медленное движение навстречу друг другу.

Внимание! Снижение ранга атаки до третьего уровня. Отмена предписания «контр-штурм».

Внимание! Директива оперативного командования: «диверсант». Использовать только нелетальное вооружение.

Красный свет опять сменила подсветка нормального, дневного спектра, люди останавливались, машинально поднимая головы. Зато «очнулся» мехн: в его поле зрения открылось сразу штук двадцать окон-видеопотоков — и сразу же закрылись, оставив два: одно демонстрировало почти целое знакомое помещение биолаборатории с двумя трупами на полу, а вот во втором… во втором шел бой.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б37. Локация: Центральный коридор, зона-16.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б24. Локация: Центральный коридор, зона-16.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б11. Локация: Центральный коридор, зона-17.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б03. Локация: Центральный коридор, зона-17.

Внимание! Ранг атаки повышен до второго уровня.

Нату я увидел сразу — но не сразу смог узнать. Роскошные волосы, в которые мне так нравилось зарываться носом, были полностью обриты, и любимая щеголяла совершенно гладким черепом. Комбинезон, в который она была одета, мне сразу не понравился — я разглядел обрывки катетеров и ленты ремней, последние явно были нужны для фиксации тела на операционном столе или чем-то подобном. Из некоторых перебитых трубок пол пятнала жидкость, подозрительно похожая на кровь… впрочем, гораздо больше крови оказалось на одежде сверху.

Донор моей памяти об этом мире не оставил мне никаких воспоминаний о военном деле человеческой цивилизации во Вселенной-один. Какие-то выводы по тактике боя с применением пси-способностей я уже сделал, наблюдая за моими детьми, но по сравнению с обученным профессионалом… Мясорубка, включенная на полную мощность. Асфальтоукладчик, давящий дождевых червей. Моя супруга двигалась по коридору даже не прыжками — рывками, так быстро, что силуэт размазывался от скорости. Четко выступившая из-за поворота очередная четверка одетых в черную броню бойцов не продержалась и трех секунд: одного Ната «выдернула» навстречу себе прямо в прыжке — и отправила назад, распластавшись в воздухе за ним, как за щитом. Иглы, щедро выпускаемые в три ствола, вонзались уже в явно мертвое тело… которое снарядом влетело в противостоящую моей жене группу. Двоих бойцов просто смело, а тот, что успел отшатнуться — не успел больше ничего: небрежный жест — и в каплях-обрывках разорванной неткани его голова вместе со шлемом улетела в ближайшую стену. Участь «подбитых» трупом товарища решилась тут же.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б32. Локация: Центральный коридор, зона-17.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б20. Локация: Центральный коридор, зона-18.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б13. Локация: Центральный коридор, зона-18.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б06. Локация: Центральный коридор, зона-18.

Похоже, чтобы ударить сильно и по-настоящему разрушительно, Нате нужно было находиться максимально близко от цели, едва ли не касаться. В какой-то момент ее лицо оказалось почти прижато к забралу шлема одного из уже мертвых противников — и робот-«помощник» успел сделать фотографию через сенсоры брони. Меня пробила дрожь: на бледном — ни кровинки — лишенном не только прически, но и бровей, лице моей супруги выделялись черными омутами остановившиеся глаза: она даже ничего не видела и была явно не в себе. Судя по видеопотоку из биолаба и разбитой крышке одного из трех аппаратов, напоминавших анабиозную камеру или продвинутую медкапсулу, Ната смогла частично прийти в себя неожиданно для ублюдка-дока и его ассистента, с фатальными для последних последствиями. Ничего, твари, вам повезло, а вот до вашего начальства я доберусь обязательно… если смогу, конечно.

Внимание! Смена директивы оперативного командования: «Прорыв». Разрешено летальное ручное оружие.

Вылетевшую из-за очередного поворота любимую встретил плазменный залп и характерные трассы линейников… и не смогли попасть. По масштабной цели, такой, как группа бойцов у противоположного перегиба коридора, Ната применила что-то вроде силовой волны — гораздо слабее, чем удары, продемонстрированные ранее, но отбить стволы с линии прицеливания — хватило. Как раз на ту секунду, что ее тело потратило на полет до врагов… и дальше привычная мясорубка. Сообщения о смертях я больше не читал. Мехн привычно переключился на следующие камеры дальше по коридору, и я даже успел понять, что вылетевший из-за поворота смятый кусок чего-то — это бывшая плазменная винтовка… в этот момент посреди помещения вспыхнула режущая белым светом глаза сфера — и сенсоры отказали.

Киберплатформа с искусственным интеллектом… ну, если бы речь шла о человеке — я бы сказал, что его взгляд заметался. С огромной скоростью перебирая зоны видеонаблюдения, дроид попытался «нащупать» мою жену — но натыкался только на пустые помещения, на спешащих к месту событий вооруженных людей в броне — и на «нет сигнала». Моя Ната сменила стратегию, начав выбивать средства непосредственной разведки противника. И, судя по тому, как споро двигалась выведенная мехном на плане помещений граница повреждений сенсоров — это работало. Конфигурация центрального коридора не давала сосредоточить силы защитникам подземной базы под Центром Дальней Связи, а моя возлюбленная, в очередной раз открывшаяся мне со столь неожиданной стороны, прекрасно демонстрировала, почему псионики смогли создать собственную Империю…

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Коршун. Локация: Командный Центр.

Внимание! Передача прав оперативного командования: Ланцет.

Внимание! Отмена директивы «прорыв».

[Ланцет]>[Всем]: Группам отступить, в бой не вступать. Не атаковать. Не применять оружие.

Внимание! Отмена тревоги.

Внимание! Стационарное контр-штурмовое вооружение переведено на ручное управление.

С начала объявления тревоги прошло меньше трех минут — даже гермоворота успели закрыться только наполовину. Часть «белых халатов», орудовавших на Площадке, успела сбежать, но осталось шестеро. Я проглядел, откуда они взяли оружие, но сейчас все были вооружены, неумело укрылись за оборудованием, держа под прицелом мега-двери в зал… и теперь растеряно озирались. Трое успели выбраться из импровизированной засады и даже вернуться к транспортерам… и это была последняя глупость в их жизни. Ната не стала задерживаться в проеме — просто прыгнула вперед, походя разбросав белые фигурки, как ребенок — кубики. Это было похоже на прыжок супергероя из марвеловского фильма или одного из персонажей японской анимации… и было столь же глупо. Кто бы ни скрывался под позывным «Ланцет» — рассчитал он все точно: моя жена стремилась к капсуле, и, достигнув ее, перестала обращать внимание на «мелочи» вроде видеосигнала. Этот рывок к центральному помещению достался ей нелегко — я заметил несколько пропитавшихся кровью и полузаживленных рваных поверхностных ран: скорее всего, посекло осколками от собственноручно устроенных взрывов. Наверное, и усталость сказалась… или, может быть то, что ее атаковал удаленный оператор…

Полусферы турелей выдвинулись у нее за спиной — вместо того, чтобы защищать коридор, Ланцет дождался и ударил в спину. И все равно почти проиграл. Турельные пушки стреляли не плазмой — это были именно снаряды. Приборы, густо установленные на полу площадки, от попаданий разлетались на искрящие осколки, где-то мелькнул язык пламени. Резко поменявшая траекторию полета-прыжка супруга умудрилась отломить псионикой антенну одной из установок — и швырнуть на манер копья в сторону ворот. И даже, вроде, попасть… в этот момент вторая турель все-таки «нащупала» ее.

В Нату попал только один снаряд — но этого хватило. В облаке кровавых брызг около капсулы упало уже одноногое тело. Возвышение под стрелу-манипулятор давало прекрасный обзор для всех, находящихся в зале — и «белые» дежурные, все трое выживших, как один, подскочили, наводя оружие на мою женщину… и взорвались кровавыми клочьями, когда уцелевшая скорострельная пушка прочертила по их позициям смертоносный полукруг. Мне потребовалась целая секунда чтобы понять, что это значит — а вот Ната даже «под химией» соображала куда быстрее. И не просто соображала — начала действовать.

Триагнум, «летающая» капсула, внезапно деформировалась, перекручиваясь в зажиме — и по залу прошла невидимая волна. Изображение померкло, смялось — как будто кто-то свернул трубочкой само Пространство… Кристаллы! Ната смогла их подорвать — но межмировая капсула приняла на себя ударную волну… нет, волну, идущую в ее сторону, моя супруга превратила во что-то вроде тарана! Псионический удар невероятной мощности буквально смел с пола и обломки оборудования, и до того чудом уцелевшие приборы, образовав причудливые завалы, которые я уже видел. Волна ушла дальше в коридор, по пути «слизнув» с потолка турели перед полузакрытыми воротами, а я наконец-то увидел среднюю киберплатформу. «Помощник» все-таки прятался на Площадке, в чем я уже стал сомневаться. Мехн был то ли замаскирован, то ли… как бы это сказать — включен в одну из установок? Из-под обломков, по крайней мере, он выбрался как ни в чем не бывало…

Не дай ей это сделать!

Не было окна чата — текст появился у мехна «перед глазами». И своевольная машина без раздумий выполнила приказ. Да, я пришел к той же мысли, что и моя Ната: им зачем-то была нужна именно она. Возможно, не только, но убить троих «мелких сошек» ради сохранения ее жизни враги не погнушались. Видимо, потому она и разрушила капсулу вместо попытки до нее добраться — раз уж даже такое ранение ее не убило, был шанс… а, может, и не было, и любимая только сейчас это поняла. В любом случае, сдаваться на милость победителю она не пожелала. Не знаю, как она еще была жива — но двигаться точно не могла. Зато — могла двигать. Огромный и ощетинившийся зазубренными «остриями» внутренней структуры обломок неизвестно чего с какой-то ленивой грацией взмыл в воздух — и отправился в последний полет на распластанное в кровавом пятне тело. В последнюю секунду мехн успел столкнуться со снарядом, но это ровным счетом ничего не изменило — на мою любимую они обрушились вдвоем, и запись прервалась. Ната… всегда добивалась чего хотела, и надгробие у нее тоже вышло… шикарное.

Я стянул очки-терминал и провел ладонью по векам — маленький зал реммастерской «Панцирной рыбы» перестал расплываться… но я все равно его практически не видел. Я уже пережил смерть своей любимой, но пережить ее еще раз в таких подробностях оказалось еще сложнее. Когда я уходил, Флоя все так же безучастно стояла на том месте, где проводила ремонт — даже, кажется, позу не сменила. Правда, в последнем я не уверен… как и в том, где и как я бродил те несколько часов, пока не наткнулся на светящуюся вывеску очередного «увеселительного» заведения — чего-то среднего между гостиницей, игорными домом, борделем и баром с рестораном. Одинокая мысль в совершенно пустой голове заставила меня поискать в черной спецполицейской броне карман — к моему удивлению, терминал действительно обнаружился там. Список… да, точно, в рекомендованных командиром «Рыбы» этот притон не значился. Вот и замечательно, хоть не встречу никого знакомого…

…разумеется, первым человеком, с которым я буквально столкнулся на пороге, была Нурс. В другом состоянии я бы сделал «фейсплам» — но сейчас только машинально отметил, что нофо опять была в своих прозрачных шмотках, да еще и изрядно навеселе. И с двумя мужиками. Каждого она цепко держала «под руку» — их одежда тоже была очень далека от понятия «классический гардероб». Я хотел просто пройти мимо, но… в конце концов — она же обещала мне помочь с терминами? Да и спеца по нужному мне профилю лучше, пожалуй, здесь и не найти.

— Какое тут пойло самое… забористое? — Не утруждаясь приветствием хмуро спросил я. Уж не знаю, что такое было написано на моем лице, но от легкого толчка тонкими хрупкими девичьими пальчиками оба довольно накачанных мужика едва не улетели. На лице Латты появилась очень предвкушающая улыбка:

— Слушай, Мерх, обожаю такие вопросы! Но тут ПОКАЗЫВАТЬ надо — местный бармен ничего так, но полная посредственность в плане импровизаций. Поможешь уговорить?

* * *

Проснувшись, я некоторое время даже не пытался понять: где я, что со мной. Одеяло, простыня — и я в кои-то веки сплю без одежды. Спал — а теперь выспался. Солнце светит в окно — как дома… а почему — как? Я распахнул глаза, но не вскочил, а спокойно сел. На душе было… спокойно. Действительно, кровать, действительно, окно, и косые солнечные лучи… слегка отдающие оранжевым. Ничего удивительного — звезда Йорка дает именно такой спектр. И постельное белье ничуть не похоже на земное — правда, и на типовой комплект из жилого модуля, больше напоминающий туристический спальник, тоже не похоже. О, да здесь нормальный водяной душ есть. А еще…

Н-да. Воспоминания о прошедших вечере, ночи и утре, как выяснилось, сохранились у меня в почти полном объеме. Не полностью — некий отрывок пропал, и все начиналось с того, что мы за стойкой вместе с Латтой и еще несколькими товарищами… гм. Я бы сказал, «химичим», но тут, скорее, подошел бы термин «алхимичим». Выбор в баре был большой и, как разрешенных, так и запрещенных даже здесь «стимов», хватало. У игловолосой оказались потрясающие знания в этом деле — причем как практические, так и в фармакологии, и даже в физиологии нервной системы — это подтвердил местный «зельевар». После того, как Нурс одного мордоворота-вышибалу запинала, а двух местных «братков»-гата буквально-таки за тридцать секунд накурила, хозяин заведения внезапно проникся сошедшей на него удачей и привел своего спека… боже, надеюсь то заведение еще цело — когда мы уходили, народ как раз втягивал дым некоего произведения токсикологического искусства, поименованный наемницей как «тектонический фугас». А мы пошли в другое заведение… а потом еще… и еще… Я плакал, я смеялся, я забывал о своей боли и вспоминал о ней, а потом снова забывал. Я как будто за сутки прожил другую жизнь — не инженера с Земли и не мерха с Каллиги — а отдельную, свою собственную. С закономерным итогом.

На тумбочке я без особого удивления обнаружил короткую записку на листе неопластика: примерно что-то в этом роде я и ожидал — наемница не могла не выпендриться, и откуда ей знать, что в другой Вселенной на одной из планет все еще вполне обыденно чернилами и карандашами пишут на бумаге?

«Было охренеть!» — Кривыми печатными буквами сообщало послание. — «Я почти влюбилась.»

Я передернул плечами: чур меня, чур! В какой-то момент очередная «запивка» на пару десятков минут заставила меня в очередной раз забыть, что Наты больше нет, а девушка рядом со мной — не она. Забеспокоившись после некоторого просветления в мозгах, я обнаружил Латту… плачущей в туалете. На мой вопрос она ответила односложно — «завидую»… я тогда даже не понял, чему.

Мне, наверное, должно было быть сейчас очень стыдно — попрал память, и все такое… но стыдно не было. И не потому что «я был не в себе» — а потому что… я опять был нормальным. Мне больше не хотелось придушить Флою, не хотелось разобрать на части Пака с Еном, хотя, уверен, успокойся я традиционным способом — осадочек бы остался. Я принял смерть жены тогда, в подземелье под Центром, но я так и не смог принять этот мир. Эту Вселенную. Не смог простить, что она отняла у меня самое дорогое… хотя сама когда-то, получается, и дала. Наемница сделала невозможное — за такой короткий срок смогла примирить с реальностью… Кажется, я знаю, почему Юн и Делонга за нее так держатся: судя по некоторым оговоркам, она «вытащила» их из подобной же ситуации… может быть, даже так же. Интересно, сколько этой «хрупкой девушке» лет на самом деле? Тьфу, ладно. Мне было бы мучительно стыдно, если бы я воспользовался таким способом «прийти в себя» при живой жене… но все, что у меня осталось от супруги — видеозапись ее последних минут, мои воспоминания, наши дети… и неоплаченный долг тем, из-за кого все это началось. Это факты. Слезы и эмоции… к ним больше никак не относятся. С этим я буду жить и растить детей. Но, спасибо Латте — мне будет не больно от того, что я это делаю: и живу, и ращу.

…машинально перевернув лист, я увидел там еще одну строчку. «В следующий раз — все-таки на сухую!» Почему-то очень захотелось поплевать через левое плечо.

Эпилог

Потерянная

Она открыла глаза. Сон, такой яркий, цветной и бессмысленный, почти мгновенно выветрился из памяти. А жа…

— Проснулась, красно Солнышко?

— Дядя?! — Девушка распахнула глаза, и обнаружила сразу несколько вещей. Во-первых, она умудрилась заснуть сидя — кто бы мог подумать, тренировки действительно помогли. Во-вторых, сидит она не просто так, а пристегнутой к десантному ложементу, который, в свою очередь, вместе с двадцатью семью такими же, установлен в десантном отсеке малого кросс-шаттла. А в третьих, проведать ее сон действительно пришел дядя, да не просто дядя, а Иоган рем Пау, между прочим полковник вооруженных сил Империи… ой, нет, какой полковник? Генерал!

— Господин генерал, офицер Натана…

— Да вольно же, вольно! Оглушила старика… — Шутливо погрозил ей пальцем старший по званию. — Тут, как видишь, мы одни… Ты точно не передумала?

— Служить в действующей? Ну разумеется, нет! Сколько раз это можно повторять?!

— Тише, тише. — В этот раз пожилого мужчину едва не снесло звуковой волной. — Я же не просто так спрашиваю — я волнуюсь. Сама понимаешь, после той аварии…

— Аварии? — Машинально переспросила очень молодо выглядящая десантница.

— Понимаю, тебе неприятно слышать напоминания об этом инциденте… да и несколько лет в коме… я бы тоже постарался забыть и не вспоминать. Вот врачи говорят…

— Ах, это. — Смутное воспоминание — вот она лезет в какую-то… капсулу. Дядя и отец отговаривали ее, но желание послужить Родине сразу и максимально, гхм, героически — сыграло злую шутку. Участие в экспериментах — вообще не самый умный поступок. — Врачи говорят, что я здорова, полностью и совершенно. А о годах бреда и неподвижности вспоминать… я что, дура?

— Нет, Ната, ты, конечно не дура. Ты умница. — Генерал потрепал племянницу по коротким волосам. — И ты последняя из рода Вил сейчас, помни это и береги себя. Пусть ты и стала в результате сильнее…

— БЗЗЗАМ! — Звуковой сигнализации вторила красная лампа… которая, правда, была закреплена вовсе не над десантной аппарелью: такой древности в шаттле не было и быть не могло. Но — традиция.

— Я! Вернусь! С Победой! — Радостно проорала не менее древний, чем красная лампа, клич десантников девушка, и поспешила натянуть шлем, скрыв свои короткие красные волосы. Секунда — и ее ложемент перевернулся, выбросив человеческое тело из малого корабля так, чтобы его не затянуло под реактивный поток от двигателей. В скафандр «красноголовых» встроены и тормозные реактивные двигатели, и парашют — но шиком считается приземление «в чистую»: на одних пси-способностях. И сегодня красноволосая родственница генерала рем Пау в одночасье станет звездой у себя в части. Хотя, конечно, такой чудовищной мощи, как той Нате, что в одиночку пробилась и разнесла Площадку на Каллиге, ей никогда не достичь: пришлось слишком основательно покопаться в мозгах любимой племянницы. Ланцет в очередной раз сотворил чудо — от женщины осталась неповрежденной практически только черепная коробка, но мозг он все-таки спас. Недоумки! Вот как можно было так облажаться при подготовке образца? Впрочем, даже экспресс-выращивание нового тела для дочери одного из аристократов Империи идеально ложится на разработанную им, Иоганом, легенду. Император… будет доволен результатом. Ну а знать весь техпроцесс ему совершенно не обязательно, так ведь? У дочери Фоста рем Вила провалы в памяти? Увы и ах, но она сама согласилась на эксперимент… и она действительно так помнит, а вот ненужные воспоминания не просто заблокированы — их нет. А те, что есть — рассечены и никак не могут быть ассоциативно связаны. Нет, пригласить мехна-«отступника» было гениальной идеей.

Москва, июль-сентябрь 2015 года.

Примечания

1

Автор считает своим долгом напомнить, что данная модификация сигнального средства в боевое оружие на территории России преследуется по УК РФ. Не делайте так даже для для защиты от медведя — лучше получите охотничий билет и купите нормальное ружье: в этом водитель абсолютно прав.

P.S. Судя по тому, что я прочел в Интернете — обычная сигнальная ракета, выпущенная в мишку, тоже способна с гарантией отпугнуть «хозяина тайги». Кроме того, существуют еще специальные светошумовые заряды, дающие вспышку и звук в 147 Дб — специально для обращение в бегство крупных хищников. Впрочем, ГГ я понимаю — одно дело, отпугнуть, а другое дело — пуля 12 калибра. Как-то сразу увереннее себя чувствуешь.

2

Михаил намекает на строчки из поэмы «Про Федота-стрельца, удалого молодца» Леонида Филатова:

Гордый профиль, четкий шаг: со спины ну чистый шах!

Только… сдвинь корону набок, чтоб не висла на ушах.

3

Клинопись — вообще-то шумерское изобретение, тут прав Михаил. Егор же запутался: с одной стороны, небезызвестные «законы Хаммурапи», благодаря которым была проведена первоначальная расшифровка египетской иероглифики, действительно были записаны на найденной на раскопках в Междуречье рек Тигр и Ефрат стеле в трех вариантах, включая иероглифы и клинопись. Вероятно, это был своеобразный «договор о едином законодательном пространстве», было даже выдвинуто предположение, что шумерский в древнем Египте был своего рода «бизнес-языком» для международной торговли, как сейчас английский. С другой стороны, у древних египтян действительно было два варианта записи — «культовый» и «бытовой», второй был, грубо говоря, скорописью.

4

Шрифт Брайля — запись, доступная для слепых, читать ее можно касаясь текста рукой. Принцип разработан Луи Брайлем в 1824 году, и используется до сих пор.

5

Молочная кислота — продукт анаэробного окисления глюкозы. Дальнейший метаболизм происходит заметно медленнее и требует усиленного кровотока (приносящего кислород и «вымывающего» излишки молочной кислоты для утилизации в других органах тела) в мышечной ткани. Вот почему не рекомендуется резко снижать физическую нагрузку — кровоток в работающей мышце усилен по сравнению с состоянием покоя (у спортсменов даже существует термин «заминка» наряду с разминкой — цикл упражнений ПОСЛЕ тренировки), иначе натруженные мускулы становятся «набитыми» и при нагрузке вы чувствуете весьма неприятные ощущения. Если вы не обладаете псионикой, то снять такое состояние «досрочно» можно банальной горячей ванной или попарившись в бане/сауне. Считается, что состояние «набитости» ускоряет рост мышечных волокон, вот почему Ната не показала сыну нужное умение сразу.

6

Именно «милицией» — потому что это люди, добровольно самоорганизовавшиеся из населения.

7

Чоткий — через о! Иначе ни па-пацански!

8

На самом деле, сейчас в Москве с местами «повышенной чоткости» стало значительно лучше — скорее опасны вечерние городские парки, да и там патрулирует полиция, опять же уличное освещение налажено, включая обычно темные подворотни. Хотя, если задаться целью — проблему найти на свою голову можно легко, и в центре даже пожалуй проще, чем на окраинах.

9

«Ближе, бандерлоги… ближе» — цитата из произведения Р. Киплинга «Маугли»

10

Разумеется, на дереше слова «терраформировать», т. е. делать планету подобной Земле, нет. Просто другого, более близкого по смыслу термина, в русском языке нет.

11

Танки — транспортные емкости большого объема, а не боевые машины, разумеется.

12

СИБ — Служба Имперской Безопасности.

13

В данном случае, «станок» не совсем корректно — скорее надо было бы сказать «сборочный многоцелевой мини-цех» — нечто среднее между очень продвинутым сборочным универсальным роботом, который электронные платы на заводах собирает, 3D принтером и комплексом станков с ЧПУ… короче, пусть будет «станок».

Content

Плотников Сергей
Пропавшая

Пролог Пропавшая

Часть 1. Точка невозвращения

01

02

03

04

05

06

07

08

09

Часть 2 Бороться и искать

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

Часть 3 Найти и…

38

39

40

41

42

43

44

45

46

Часть 4 …не сдаваться

47

48

49

50

51

52

Эпилог Потерянная

Примечания