Полет за горизонт

Елена Александровна Асеева

Посвящается моему дорогому отцу,

Асееву Александру Ильичу.

© Елена Александровна Асеева, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава первая

Сквозь люки космического судна живописались серовато-белые разрозненные атмосферные газы, окутывающие планету, чье исследовательское название досель звучало как Згинка-3.

Згинка – потому как она находилась в системе одноименно названной Згинка, пояснительно искра, искорка, крошка, а номер 3– указывал на занимаемое ею порядковое место от единственной, центральной звезды. Научное сообщество лужичан не так давно обнаружило в безмерной Галактике Туманность Света и саму эту систему, и жизнь на ней. Посему нынче и зависло мощное в размерах, и единожды маневренное судно, с типовым названием куяк, схожее по форме с вытянутым эллипсоидом, вельми сильно сжатым в вершинах главной оси вращения, над планетой Згинка-3, в системе, где главенствующую роль занимала звезда Ягница. Образованная совокупностью девяти движущихся небесных тел, вращающихся обок Ягницы, Згинка поместилась на окраине Туманности Света, представляя особый интерес для прибывших лужичан.

Серебристо-синее днище «Вереса», едва окутываемое голубоватыми испарениями, выпустило из десятка округлых сопл газы остаточной работы звездного двигателя, чьей основой были термоядерные реакции, слияния ядер водорода в атом гелия и выделения в процессе сего мощного количества энергии. Частично приостановив процесс реакций в семи из девяти блоках звездного двигателя, судно зависло на геостационарной орбите Згинки-3 располагающейся над экватором планеты. Таким образом, разместив свой корпус, чтобы обращаться вокруг планеты и единожды быть неподвижным относительно ее поверхности, а следовательно тратить, как можно меньше энергии. Естественно, что находясь на данной точке стояния, «Верес» со временем неизменно б изменил параметры своего расположения, абы того не произошло и остались в работе два блока звездного двигателя.

А голубоватые испарения, сброшенные вниз из сопл двигателя, медлительно принялись опускаться и перемешиваться с плывущей подле Згинки-3 воздушной оболочкой. Своим газовым составом и протекающими процессами наглядно демонстрируя, что на самой планете есть необходимые условия для жизни.

Лужичане обитающие, в достаточно удаленной, от обнаруженной планеты, системе Космач многие тысячелетия вже занимались освоением космического пространства, лежащего подле них. Сама система Космач и главенствующая в ней звезда Ярга, на коей вещества находились в плазменном состояние, была представлена восьмью планетами. Где однако живыми, а точнее будет сказать обитаемыми, являлись две из них, четвертая по счету Сверь и седьмая Чертогон, а также спутники шестой планеты Жгуч.

Когда-то образованная путем гравитационного сжатия облака, Ярга днесь разгоралась все ярче и мощнее. Посему выделяемое ею излучение погубившее третью планету Лужич, в свое время взрастившую людское племя, ноне возрастало в светимости и для Сверь. Лужич была не обитаема уже на протяжении нескольких тысяч лет, и сейчас плотно укутанная в облачные слои светлых и темных оттенков, таила под ними истончившуюся поверхность коры, местами покрытую обломочными каменными породами, базальтовыми наслоениями, вершинами вулканов, горных цепей, ущелий, кратеров, располагающихся даже на пологих возвышенностях. В никуда ушли с Лужич плодородные почвы, растительность, океаны, моря и реки, животные и сама атмосфера, в которой дотоль происходило движение масс воздуха, процессы влияющие на жизнь, климат и погоду, стала ядовитой, враждебной тому, что когда-то взращивала.

К тому времени, когда увеличилась яркость Ярги, и из-за повышения температуры исчезла жизнь на Лужич, людской род набравшись определенных знаний и сменивший бег за материальными достижениями на нравственно-моральные ориентиры не только сумел переселиться на четвертую планету Сверь, но и разумно обустроив на ней свой быт, перевез туда большую часть животного и растительного мира. Впрочем, так как Сверь была много меньше по размерам погибшей Лужич, людям пришлось осваивать седьмую планету Чертогон и спутники шестой, где также изменились условия на поверхности и атмосферных слоях в связи с увеличением светимости Ярги.

Определенным образом, таковой прогресс в освоении собственной системы произошел с лужичанами, потому как основным приоритетом они установили нравственно-моральные ценности, сохранения общего генофонда человека, природных богатств, и обобщенно самой Космач. Поелику такие отрицательные качества отдельных людей и самого общества, как жажда наживы, ложь, жадность, гнев искоренились навсегда. Пропали почитай все пороки, к коим относилась жестокость, ненависть, зависть, химическая или нравственная зависимость, убийства, самоубийство. Вместе с тем лужичане потеряли и часть своих страстей не только тех, которые ведут к безумной отваге, геройству, но и просто толкают одного человека делать все во имя другого. Несколько так притупились сами чувства, и единожды с той потерей страстности, душевного порыва, переживания, влюбленности, влечения лужичане научились более масштабно использовать способности человеческого мозга, каковые открыли перед ними возможности телепатии – восприятия мыслей и чувств на расстоянии; гипноза– передачи мысленной информации и указаний на расстоянии; телекинеза– перемещения тел в воздухе или по твердой поверхности без физического вмешательства; левитации – изменения положения самого человека в пространстве.

Сейчас лужичане населяли не только Сверь, Чертогон и соответственно спутники Жгуч, но и осваивали соседнюю систему, называемую Вращун. Жгуч, вторая по размерам планета после пятой Пылань, системы Космач, также состоящая из газа и жидкости, днесь, вследствие повышения на собственной поверхности температуры, даровала возможность досель ледяным спутникам с каменистым ядром стать обжитыми. Не то, чтобы в них были ноне все условия для формирования новых видов растительного и животного мира, просто изменение климата, атмосферы и состояния позволили лужичанам их туда завезти. Посему на сегодняшнее время заселенными оказались третий, четвертый, пятый спутники, соответственно величаемые Крюковец, Хасонь, Корша. Также представляя из себя сплошные водные просторы с обитающими в них морскими животными и растениями считался живым крошечный второй спутник Дана.

Что касается соседней системы Вращун, так она состояла из двух гравитационно-связанных меж собой звезд. Центральной из которых являлась Мармара, весьма яркого голубого свечения, возле которой обращались не только еще одна звезда Пров (также голубого свечения), но и шесть равноудаленных планет. Сама система по своему окоему была прихвачена розоватой туманностью, как решили лужичане, указывающий на достаточной преклонный ее возраст. Впрочем, на третьей планете названной Прпац они сумели обустроить колонию, также как и обжить спутник Поренуч, четвертой планеты Дзивы.

Открытые в непосредственной близи к Вращун системы Ситомир, Табити, Флинц, Руевит оказались для жизни и вовсе не подходящими, не то, чтобы под открытой атмосферой, но, как на некоторых спутниках, даже под титановым стеклом, сплаве стекла и металла обладающего прочностью одного и сохраняющего прозрачность другого материала. Лужичане, на основе произведенных расчетов и наблюдений, подытоживающе заключили, что место, где располагался их Космач и соседствующие с ним Вращун, Ситомир, Табити, Флинц, Руевит имело довольно-таки обветшалый вид, а некие системы образовывали лишь планетарную туманность, наполненную газом и затухающими, лишенными термоядерных источников энергии звездами.

Словом, сие место, где центральное место составляла именно система Космач, доживала свои последние лета жизни, возможно миллионы, тысячелетия, а может всего-навсего столетия.

Не только по причине старости собственной и ближайших систем лужичане занимались поиском новых из них, но и потому как достигли особых в том развитии способностей мозга, каковые напрямую связывались с долголетием. Абы мозг вступал в фазы познания телепатии, гипноза, телекинеза, левитации после определенного возрастного периода и сим напрямую коммутировался со становлением человеческого организма.

Лужичан на самом деле, в количественном отношении, было не так много. Ибо сия численность, как и все иное, контролировалась, и творилась по определенным правилам да нормам сего высокоразвитого общества. Просто достигнув определенного нравственно-морального развития, они сумели победить большинство заболеваний и поставить медицину себе в услужение, а значит продлить срок собственной жизни. И если ранее, на Лужич, она едва достигала шестидесяти пяти лет, то ноне едва оканчивалась датой в триста сорок пять лет. Одначе с переселением на Сверь изменилось и само лето, и время исчисление. И если раньше лето равнялось движению Лужич обок Ярги в триста шестьдесят пять суток, нынче Сверь обок звезды проходило его в семьсот пять суток. Соответственно изменилось количество часов в сутках сместившись с двадцати четырех до девятнадцати. Впрочем, сохранились меры времени соответственно Лужич и сутки все еще содержали две тысячи семьсот тридцать шесть частей. Каждая часть равнялась тысяча двести девяносто шесть долям, а в одной доли содержалось лишь семьдесят два мгновения. Соразмерно одно мгновение состояло из семьсот шестидесяти мигов, чей миг определяло сто шестьдесят сигов. Сиг, наименьшее значение времени, равнялось тридцати колебаниям электромагнитной волны атома цезия – химического элемента относимого к щелочным металлам, мягкого, серебристого цвета.

Хотя, ноне научная ветвь лужичан заинтересовалась новой системой Згинкой и ее живой планетой, по одной причине, або она оказалась населена не только растительным, животным, но и представлена человеческим видом. Сие стало известно, поелику были получены от посланных маломощных исследовательских автоматических аппаратов ИАА на Сверь четкие аэросъемки с поверхности планеты. И заключено, что она не только приспособлена к жизни, но на ней вже обитают разнообразные виды растений, животных и людей, анатомически схожих с лужичанами, обаче, обладающих своими физическими отличиями, членораздельной речью, мышлением и с тем достаточно низким уровнем развития.

Несомненно, в научной среде, что представляла собой Академия Мозга, до сих пор велся спор о возникновении обобщенно жизни на Лужич, как и появлении человека разумного прапредка лужичан. Поскольку существовала множественность теорий не только поддерживающая процесс естественного развития, изменения генома живущих созданий, но и теория так называемого вмешательства высшего Разума– божеского, сохраняла свое право на существование.

Факт данного бытия сберегался только теоретически.

Теоретически, потому как практического досель не имелось.

Хотя с тем все допрежь открытые системы были ближайшими к Космач, а вновь найденная, достаточно удаленной. Да и замеченное на ней существование человека разумного, рода люди, семейства человекообразных подтолкнуло сообщество лужичан выслать на их изучение разведывательную экспедицию поколь из трех лужичан.

В состав данной группы входил капитан 2-го ранга Видбор Любоор, получивший свое первое имя (как было принято у лужичан) от родителей, а второе, как показатель заслуг, способностей, занимаемого места в самом обществе и обозначающее – любящий бороться. И это не в восприятие – борьбы, битвы, войны, а в понимание приобретенного общественного статуса.

Помощником Видбора Любоора стал Здебор Легостай IV техник-сюрвейер, осуществляющий настройку и ремонт систем управления и механизмов на космическом судне типа куяк, используемого для доставки груза, людей на орбиты планет и долгосрочного пребывания на нем. При этом его второе имя Легостай, означало, что техник-механик владел простейшим способом телекинеза– перемещением тел в воздухе или по твердой поверхности без физического вмешательства усилием мысли, то есть с легкостью– лег и подъема, вставания– стай. При этом средь подобных ему телекинезчиков он имел достаточно почетный четвертый из двенадцати возможных разрядов, занимая значимое место в гарите телекинеза.

Последним, третьим членом экипажа куяк «Верес» стала старший эдвайзор Академии Мозга в области телепатии и гипноза Искра Тревзор А Пятой Степени. Это означало, что Ика, Иса, как ее коротко величали знакомые и родители, в использовании телепатии и гипноза достигла почетного уровня А (из четырех возможных и соответственно употребляемых Б, В, Г), освоив собственные возможности мозга на пять из семи существующих степеней. Искра Тревзор А5С, как коротко звучало название степени, находилась на особом счету в Академии Мозга (АМа), обаче, как и в самом обществе лужичан. Молодая, полная энергии девушка, которой едва минуло пятьдесят восемь лет, Иса подавала определенные надежды, посему была окружена заботой и предписанными нормами поведения, обязательным условием коих составляло не только сберечь уникальные возможности ее мозга, но и даровать им дальнейший ход развития, очевидно, не только в направлении телепатии, гипноза, телекинеза, но и левитации, досель не освоенной.

Принадлежащая к чисто научному сообществу, Искра Тревзор А5С оказалась самой юной средь своего экипажа, поелику Видбору Любоору пред самым отлетом исполнилось восемьдесят восемь, а Здебору Легостаю IV пошло уже двести сорок третье лето. Техник-сюрвейер вже имел семью и двух сыновей, которые, как и полагалось у лужичан, с рождения воспитывались в Ямыне, учебном заведении, где учащиеся проживали и находились на полном общественном обеспечении, располагающемся на третьем спутнике, планеты Жгуч, Крюковец.

Лужичане детей не воспитывали, не растили. Ибо для этого формировались профессионально-подготовленные заведения, где определенные лица следили, лечили и занимались преподаванием начальных знаний маленьким лужичанам. В связи с тем, что срок жизни человечества значительно вырос, изменилось понимание и самого детства, юности и молодости. Посему к освоению начальных знаний, получению общего образования лужичане приступали только в двадцатилетнем возрасте, к тридцати пяти летам выпускаясь из Ямыня и потом вже выбирая занятие для себя. Впрочем, и тут выбор осуществляли общественные учреждения, исходя, в первую очередь, из способностей юного лужичанина, абы как можно насыщенней использовать и самого человека, и возможности его мозга.

Общение с родителями происходило не часто и несло в себе, в основном, посещение последних учебного заведения не реже двух-трех раз в лето.

Словом общество лужичан, ограничивая личную свободу своих граждан с тем, однако, признавало социальное равенство и справедливость, гарантировало бесплатное образование, медицинское обслуживание и работу. Общественный строй основывался на коллективной собственности и всеобщем использовании природных ресурсов, а также плановом его контроле. Постоянно прогрессируя, данный строй, даровал обобщенный рост благосостояния общества, удовлетворение материальных и культурных потребностей отдельно взятого человека.

Глава вторая

Искра неторопко поднялась с просторного, глубокого стула с поручнями, спинкой, увенчанного полукруглыми выступами с двух сторон, кои удерживали голову, во время полета, создавая под ней мягкий подголовник. Само сиденье и спинка, также как и подголовник, были кожаными, впрочем, сохраняли необходимую упругость, на поручнях помещалась выдвижная, раскладывающаяся столешница. А спинка в случае необходимости могла откинуться настолько, что стул позволял полулежать в нем.

Все с той же степенностью девушка спустилась по двум ступеням с небольшого возвышения, что в виде четырехугольника располагалось в самом центре каюты управления «Вереса», на коем поместилось три таковых стула.

Это была каюта по форме соответствующая сплюснутому шару, где пол и потолок смотрелись достаточно ровными, а стены закругленными. Одна из таковых стен являлась глухой и одновременно стыковочной с иным помещением, а другая представляла собой сплошной иллюминатор, из титанового стекла, давая широкий видимый обзор, происходящего за бортом судна. Днесь наглядно показывая планету Згинку-3 на которой, как знала Иса, существовала жизнь подобная той, что когда-то зародилась на Лужич, после наполнившая животным и растительным миром не только Сверь, Чертогон, но и спутники Крюковец, Хасонь, Корша, небесные тела соседней системы Вращун.

Обок иллюминатора проходил высокий помост, исполняющий роль аппаратной, осуществляющий управление полетом самого куяк «Верес», а также обеспечивающий стабильное функционирование остальных систем судна, таких как энергообеспечение, аудиовизуальной связи, жизнеобеспечения и контроля всех частей звездного двигателя. Панель аппаратной включала в себя систему инерциальных датчиков (по форме соответствующих вытянутым цветовым клавишам), приборы фиксирующие месторасположение куяка в космическом пространстве (наглядно изображенного на филаментно-лазерных, поворотных экранах, изготовленных при соединении паров галоидов и световых пучков, всплывающих в случае необходимости над ними), температурные, электронные установки и иные по большей частью плоские, едва выступающие над поверхностью помоста, измерители.

На небольшом возвышение, с которого спустилась Искра Тревзор А5С, стулья членов экипажа располагались по одной, противолежащей иллюминатору стороне, а в самом центре поместился небольшой круглый ступенчатый пятачок, в случае необходимости способный повернуть стоящего на нем на триста шестьдесят градусов. Это была аппаратно-программная платформа для слежения за панелью, оная также, в случае необходимости, осуществляла управление и ввод нужной информации на расстоянии, реагирующая на движение рук, перст, звуковых сигналов стоящего на нем человека.

Ика, наконец, достигла аппаратной, и, остановившись в шаге от нее, воззрилась чрез иллюминатор. Молодая, красивая и достаточно стройная девушка, чей рост, согласно метрической системы лужичан, достигал три аршина али сажень. Исходно сия единица меры расстояния у древних лужичан являла из себя промежуток от конца среднего пальца одной руки до конца этого же перста другой. Старший эдвайзор Академии Мозга, как определенный генотип лужичан, обладала обусловленной совокупностью физических и этнических признаков, характерных расе белого человека, имея относительно узкое, ромбовидное лицо, светло-зеленые очи и светло-пепельные волосы. Впрочем, у Искры Тревзор волосы ноне имели не характерный ультра-синий цвет. Их вельми короткая длина поражала взгляд слипшимися меж собой в плотные пучки отдельными волосками, более схожих с щетинками злаковых растений, называемых ость. Цвет кожи Ики выглядел почитай розово-белым со слабой пигментацией. Небольшая глазная щель хоронила в собственных недрах значимо расширенные зрачки, занимающие больше половины объема радужек. Довольно-таки узким, резко выступающим, выглядел нос девушки с высоким переносьем и густыми белесыми бровями. Белесо-пепельными смотрелись и удлиненные ресницы, а средней толщины кремово-алые губы были украшены по окоему верхней тончайшим бисером синевато-зеленых хризобериллов, в тон голубоватому оттенку зубов и впаянным в верхние клыки двум крупным серо-синим корундам.

Искра являлась типичным представителем лужичан-мологов. Белой расы со светлой пигментацией кожи, волосами цвет оных варьировался от светло-пепельных до соломенных, а цвет радужной оболочки глаз, как правило, имел оттенки синего, серого и зеленого. Сей фенотип лужичан не просто сохранил данную совокупность наследственных генов, на этот момент он их вывел. Путем достаточно долгого научного подхода и селекции лучших качеств и признаков.

Второй фенотип лужичан обладал иными физическими и этническими характеристиками. Ибо это были люди, имеющие смуглую, темно-бурую с красноватым отливом кожу, густо черные кудрявые или волнистые волосы. Черные, темно-карие радужки глаз хоронились в широких щелях, прямыми зачастую выглядели их носы, а четырехугольные, скуластые лица наглядно демонстрировали так величаемый генотип красных людей, лужичан– уличей. В свое время уличи, проживали на старой планете Лужич на одном из крупнейших материков Улич, днесь оставшегося лишь в величание расы, буквально, как и расселенные на центральном континенте Молог, белые люди.

Впрочем, нынче и сами материки, и превращенная в каменный приют Лужич, так и когда-то населяющие ее пространства черные и желтые расы канули в лета. Оставшись для современных лужичан только вехой летописи, эпохи в которой их прапредки в ходе опустошительных, жестоких и религиозных войн уничтожили две полноценные расы, даровав собственным потомкам единичность существования в системах Галактики Туманность Света.

Яркими представителями лужичан– уличей были Видбор Любоор и Здебор Легостай IV, взявшие от своих предков не только признаки селекционного достижения цвет смуглой кожи с красноватым отливом, но и четырехугольные, скуластые лица. Однако у капитана 2-го ранга оно имело несколько квадратную линию челюстей, а сам подбородок на конце раздваивался. Его прямой с четко выраженными ноздрями нос нависал, своим потянутым кончиком, над большим ртом, с выдвинутыми вперед толстыми светло-красными губами. Такого же цвета, как и у Здебора Легостая IV, были темно-карие радужки Видбора Любоора, а глазные щели завершались слегка вздернутыми вверх уголками, кои словно старались соприкоснуться с высоко посаженными черными бровями. Техник-сюрвейер в отличие от капитана 2-го ранга имел четко выраженное четырехугольное лицо, с явственно выпирающими на нем скулами. Впрочем, его длинный выступающий подбородок в сочетание со скошенным лбом и прямым носом, утолщенным в переносице, да не слишком толстыми губами, уголки которых были приподняты вверх, указывали на него как на человека способного к сарказму, не больно привечаемому в обществе лужичан. Крупные и слегка (как и у большей части лужичан-уличей) раскосые глаза Здебора Легостая IV, прикрывались широкими, закругленными бровями. А на переносице, не столько в силу возраста, сколько в силу особой анатомической физиологии мимических мышц лица, залегали две вертикальные морщинки.

У сих представителей лужичан были черные волосы, у капитана 2-го ранга кудрявые, у Здебора Легостая IV чуть-чуть волнистые. Эти высокие, определенно, выше Искры Тревзор, люди, або уличи, обобщенно приобрели в росте завышенные параметры, включая не просто три аршина, сажень, но и дополнительные вершки. И коли у Видбора Любоора там имелось все три с половиной вершка, то у техника-сюрвейера два с половиной.

Уличи, как и мологи, днесь внешне оставались разными, сохраняя в целостности только свой генофонд, и также разделили профессиональную деятельность. И если уличи, служили в основном в военной касте, то мологи вспять занимали только гражданские и отвечающие за производственный процесс должности. К военным относилась не только служба в милиционном органе, осуществляющем охрану порядка на планетах, спутниках и в центрах поселений, но и строительная, транспортная отрасль, регулярные сухопутные и космические войска. Вместе с тем к чисто гражданским организациям и деятельности причислялись научная, медицинская, воспитательно-просветительная, такие учреждения как Академия Мозга, Ведомство Ямыни, Медицинское Ведомство, Земство промышленности и научных разработок, коротко называемое ЗПН. Данное Земство объединяло все промышленные, хозяйственные, химические отрасли лужичан, с тем, одначе, подразделяясь на необходимые филиалы, согласно местоположения того или иного производственного пункта.

– В течение десяти частей текущего времени соответствующего орбите движения планеты Сверь вокруг звезды Ярги, называемого период астрономического лето, – послышался размеренно-высокий женский голос, как сказали бы работники одного из подразделений АМа, звучащий в диапазоне фа первой октавы и ля второй. – Осуществляется полная остановка первого, второго, третьего, пятого, шестого, седьмого и девятого блоков звездного двигателя. Переход на сниженное потребление энергии оставшихся в рабочем состоянии блоков четыре и восемь. В связи с этим возможно отключение системы притяжения во всех отсеках куяка «Верес», кроме каюты управления. Данное отключение произойдет в течение пятидесяти четырех частей текущего времени, – добавил синтетический голос наполнивший помещение каюты управления и прозвучавший из акустической системы, устройства для воспроизведения звуков, вмонтированного в закругленную, серебристую стену, бывшую также стыковочной с центральным коридором.

Искра Тревзор слегка подалась верхним корпусом вперед, не столько приблизившись к высокому помосту аппаратной, где клавиши своим оттеночным мерцанием и наполненностью цветом сообщали о собственной работе и состоянии, главным образом ноне приобретя голубые и серебристые оттенки (информирующие о стабильном функционирование), сколько стараясь приблизить к себе филаментно-лазерный, поворотный экран, сейчас наглядно изображающий пред ней в целом поверхность планеты Згинки-3. Пары галоида и лазерных световых пучков в собственном соединении наглядно демонстрировали наблюдаемый объект в многогранном виде, при необходимости слегка его разворачивая на сорок пять градусов в одну или другую сторону. Посему Иса видела на экране голубой, самую толику, сплющенный эллипсоид с четко выраженными океаническими впадинами, сетью островов и тремя материками. Суша зрительно приподнималась над уровнем воды и составляла не более двадцати пяти процентов от поверхности планеты. Значительные территории материков занимали горные цепи, лесные массивы, лишь кусками просматривались желтоватые вкрапления пустынь, зелено-желтые, равнинные и низменные участки. Мощными пластами лежали на двух диаметрально противоположных полюсах белые массы ледников, плавно входящие в морские и вовсе темно-синие воды. Едва курились серебристо-белые полосы облаков, прикрывающие планету и изредка, точно хватающиеся своими волокнистыми ответвлениями за вершины горных цепей, таким образом, создавалась зрительная фокусация, ибо Искра Тревзор почасту, то отклоняла верхнюю часть корпуса с головой, то вспять приближала к филаментно-лазерному экрану, коротко величаемому ФЛЭ.

– Здебор, знаете, я думаю, – обратилась девушка к технику-сюрвейеру, с простотой коя была ей в целом присуща, не больно ориентируясь на общепринятые нормы поведения лужичан. – Не нужно проводить дополнительную аудиовизуальную разведку. Я просмотрела предоставленный материал и согласовала высадку на ранее запланированный участок планеты с Малым Советом Академии. Забыла вам о том давеча доложить. Посему, можно будет в ближайшее время организовать высадку на планету. Не скрою, что мне очень хочется, посмотреть ее вблизи. Так сказать, в живую, – дополнила она и, повернув голову, с теплотой глянула на стоящего в нескольких шагах от нее Здебора Легостая IV.

– На данную высадку, надо сначала получить одобрение Малого Совета Академии Мозга, – вставил капитан 2-го ранга, он стоял на аппаратно-программной платформе находящейся в центре возвышения, где также располагались стулья членов экипажа.

Дотоль неотрывно смотрящий на инерциальные датчики, находящиеся на высоком помосте аппаратной и сигнализирующие своим и вовсе ставшим зеленоватым оттенком о полной остановке семи блоков звездного двигателя, Видбор Любоор перевел взгляд на Ику и очень мягко добавил:

– А, вам старший эдвайзор Искра Тревзор, я настоятельно рекомендую вернуться на страховочное кресло, так как вследствие отключения системы притяжения во всех отсеках куяка «Верес», возможна некая нестабильность будет ощущаться и в каюте управления. Что может в свой черед привести к небольшому головокружению, али шаткости походки.

Капитан 2-го ранга это сказал, поелику испытывал повышенную тревогу за переданного ему на попечение старшего эдвайзора. В общем среди лужичан служащие Академии Мозга находились на особом счету, обладая приоритетом в обеспечение и поддержке общества. Они всегда занимали первоочередность внимания всех лужичан, ибо основные разработки, неважно в гражданском али военном сообществе, исходили от них. С тем точно оправдывая собственное название Мозга всего цивилизационного мира лужичан.

Сия тревога в Видборе Любооре жила еще и потому как он помнил напутственные слова маршала космических войск Захара Олеля:

– Капитан 2-го ранга Видбор Любоор прошу вас проявить особое попечение в отношении старшего эдвайзора Искры Тревзор А Пятой Степени. Я понимаю, нет необходимости объяснять вам всю важность занимаемого старшим эдвайзором А уровня, указывающего на ее определенное место в системе Академии Мозга, и саму уникальность способностей. Впрочем, обмолвлюсь, что при выборе экипажа предназначенного к данному полету я ориентировался на вашу дисциплинированность и ответственность.

Захара Олель, также как и капитан 2-го ранга, относился к красному генотипу, к лужичанам– уличам, одначе, вопреки своему подчиненному выглядел сухощавым. Видбор Любоор вспять тому же Здебору Легостаю IV с самой юности был атлетического телосложения, обладая широкими плечами с хорошо развитой мускулатурой, выпуклой грудной клеткой. Впрочем, для уличей, в отличие от мологов, такая крепость, кряжистость телосложения принималась на равных, как показатель определенных физических способностей, и являлась одним из критериев при отборе в войска, как сухопутные, так и космические.

Видбор Любоор от маршала Захара Олеля узнал, что Искра Тревзор А5С сама попросилась в этот полет. Хотя, об этом старший эдвайзор не знала, данный полет был запланирован Советом АМа еще задолго до поданного ею прошения, имея статус секретности и первоочередности исполнения. В поданном прошении Искра Тревзор (об этом капитан 2-го ранга также ведал, абы в свое время ознакомился не только с ее личным делом, но и самим прошением) установила во главе собственной карьеры, сей полет в систему Згинку. При том упредив Совет Академии Мозга, что коль ей будет отказано в изучении планеты Згинка-3, она незамедлительно снимет с себя полномочия старшего эдвайзора и займется изучением второго спутника Дана, планеты Жгуч, абы вельми заинтересована обитающими в тех водных просторах животными. Слушая тогда само прошение и наблюдая за темпераментно комментирующей Искрой, Видбор был потрясен наглостью его подачи, и как ему показалось повышенной строптивостью старшего эдвайзора. А внешний вид девушки, на тот момент, демонстрирующий украшения синевато-зеленых хризобериллов по окоему верхней губы, голубоватого оттенка зубов и впаянных в верхние клыки двух крупных серо-синих корундов (не допустимых в среде служащих Академии Мозга), указывал на ее весьма частые нарочитые протесты против политики Совета.

– Обратите внимание, – сказал тогда Захар Олель, ибо он вместе со своим подчиненным просматривал личное дело девушки и даже секретные его разделы. – Капитан 2-го ранга Видбор Любоор на эмоциональное поведение старшего эдвайзера. Вам нужно будет суметь найти подход к Искре Тревзор А Пятой Степени, так как здесь наблюдается слишком повышенная нервная возбудимость, живость реакций и острая чувствительность даже на несущественное. С этим, однако, хочу заметить, что сие поведение никак не связано с заболеванием старшего эдвайзера, а является, как считает Малый Совет АМа, побочным результат особого развития ее мозга. Посему с таковым поведением и… – Маршал на пару долей времени смолк, чуть слышно хмыкнул и много ниже, точно боялся, что его слова зафиксирует филаментно-лазерный, поворотный экран, демонстрирующий разделы личного дела старшего эдвайзера, занимающий в круглом кабинете одну из стен, досказал, – и внешним видом Совет Академии Мозга мирится, чего указывает делать и нам, и вашему экипажу.

Капитан 2-го ранга тогда понял хмык своего маршала, або даже в его среде, военных, в сравнении со служащими АМа и, к примеру, милиционного органа, разрешающих украшения на губах и зубах, не часто было можно узреть такую вычурность. Видбор тогда закинул махонисто расставленными перстами свой высокий чуб, лежащий широкой волной по лбу, на макушку коя, как и затылок, и височные доли были обриты наголо, и кожа, где едва серебрилась вследствие окрасочного оттенка, да туго вздохнул. Поелику у Искры Тревзор на голове светло-пепельные волосы небольшой длины, по кругу огибая макушку, были украшены затейливым волновым узором, сочетающим растительные ветви и изображения роскошных хвостов птиц, выполненные при помощи синтетических, зеленых нитей и оттеночных хризобериллов. Данное украшение волос и вовсе считалось не принятым даже среди военных, его если кто и носил, так только служащие Земства промышленности и научных разработок, да работники Медицинского Ведомства.

Впрочем, Искра Тревзор поразила Видбора Любоора и одеждой. Обычно гражданские и военные вне службы носили не стягивающие одежды из хлопка, льна и муслина. Мужчины одевали, широкие рубашки, называемые тельницы, достигающие колен, ярких, насыщенных оттенков. Тельницы носили с узкими белыми штанами, кои на голени образовывали многочисленные складки. В прохладное время сверху на тельницу одевали белую, черную поволочень, распашную, приталенную и завязывающуюся на тесемки. Поволочень имела длинные рукава, иногда откидные, длина ее достигала колен, а сами отвороты, стоящий узкой планкой воротник и полы украшались цветастым орнаментом.

Женщины лужичан также носили штаны. Только вспять мужским, они были цветастыми, свободными и широкими в верхней части, имея там множество складок, с тем зауженные книзу, называемые чембары, али клешеные, с соответствующим величанием – шальвары. С такими штанами женская половина лужичан одевала рубашки – кошули. Каковые были не только цветастыми, но и имели разную длину, и толщину. От легкой модели, вплоть до значимо плотной, предназначенной на прохладное время лето. Кошули выглядели более облегающими, как правило, дотягивались до колен, а по бокам от талии вниз имели разрезы, рукава на них расширялись от локтя и сужались в области запястья, завершаясь там широкой манжетой. Эти рубашки опять же украшали вышивкой, орнаментом и даже самоцветными, полудрагоценными и драгоценными камнями, каковые вплетались нитями в материю по краю квадратной, клиновидной горловины кошули и в манжеты рукавов. Но это была одежда повседневная, носимая в свободное от службы время.

Впрочем, на службе обязательным становилось ношение формы, что представлял собой плотно обтягивающий комбинезон, совмещающий в единое целое верхнюю часть одежды, брюк и обуви. Комбинезон различался оттенками, по которым враз можно было определить принадлежность к службе. Так военные носили коричневые, синие, черные и зеленые тона, а гражданские более светлые гаммы: голубые, белые, кремовые, лазурные, серебристые, с непременным цветовым символическим орнаментом на спине, поясняющим род ведомства. Служащие Академии Мозга одевались только в серебристые комбинезоны, у них вообще считалось не допустимым отступление от норм поведения и созданных правил.

Хотя глядя на Искру Тревзор, одетую в легкую голубоватую кошулю и ярко-синие шальвары, Видбор Любоор предположил, что и в Академии Мозга она почасту нарушает нормы принятой одежды и появляется в сем недопустимом виде.

– Да, – все также негромко отметил Захар Олель и вздохнул более раскатисто, точно тем поддерживая своего подчиненного, – надеюсь на вашу компетентность капитан 2-го ранга, ибо Совет считает данный полет очень важным.

Маршал тогда не стал вдаваться в подробности, почему Совет АМа считал этот полет важным, а Видбор не стал спрашивать, так как и впрямь отличался правильностью поведения и никогда не превышал свои полномочия. Хотя с тем он не смог избавится от неприятного осадка, когда пред самым вылетом ему представили Искру Тревзор, у каковой на голове и вовсе теперь оказались ультра-синие, короткие волосы собранные в отдельные пучки, схожие с щетинками злаковых растений. Ему тогда впервые захотелось отказаться от полета, або пришло понимание, что с таковым своенравием девушки вряд ли удастся справиться.

– Вы слышите меня старший эдвайзор Искра Тревзор? Я настоятельно рекомендую вернуться вам на страховочное кресло, – повторил днесь не столько повелительно, сколько просяще Видбор, поелику так и не сумев найти подход к девушке, последнее время полета выступал зачастую в роли просителя.

– Слышу! – бойко бросила в сторону капитана 2-го ранга Иса, начиная ощущать внутри себя появляющуюся вспышками досаду.

Вспышками, ибо данное чувство раздражения, как и многие другие чувства, зачастую в ней резко возникали и также мгновенно гасли. Старший эдвайзор вообще была удивительным человеком в понимании Совета Академии Мозга, поскольку, несмотря на особенность развития мозга, оное сопровождалось специфическим восприятием сути происходящего, обладала повышенной степенью чувственности, а вместе с этим и ранимостью, почасту реагируя на те или иные ситуации эмоционально-непредсказуемо. Посему не редкостью было ее нахождение в лечебном корпусе Медицинского Ведомства, али принудительная беседа с членами Малого Совета АМа. Очевидно, к удачному завершению сводилось лишь обсуждение произошедшего с ментором Болоревом Пелгом, под чьим непосредственным руководством она находилась.

Право молвить, исторгнутое сейчас устами Исы слово «слышу» никоим образом не подстегнули ее к выполнению сначала указанного, а после прошенного, определенно, потому как большую часть полета от системы Космач до планеты Згинка-3 Видбор Любоор неоднократно обозначал поведение девушки. Направляя в каюту, абы погрузиться в сон, предопределяя слова Искры в общение с членами Малого Совета АМа, а не редкостью и вообще докладывая им о состоянии ее нервозности, задумчивости или раздражения.

Старший эдвайзор теперь сызнова ощутила овладевающее ею раздражение, и, развернувшись, нетороплива отошла от аппаратной. Вероятно, лишь за тем, абы нескрываемо жестко воззриться в лицо капитана 2-го ранга, не то, чтобы сканируя его мысли, сколько собственным взглядом наглядно показывая, что может сие сделать с легкостью. Видбор Любоор незамедлительно дернул собственный взгляд вбок, словно вырывая его из цепких, светло-зеленых очей Искры, и чуть слышно выдохнул. Вже не в силах даже в малом ее попросить, понимая, что не только подхода он не нашел, но и, похоже, попал в зависимость от действий мозга девушки, не смея противостоять его мощи. Только сейчас капитан 2-го ранга отвел глаза от Исы по причине того, что уловил разгорающееся в ней раздражение, каковым она нескрываемо болезненно обожгла его мозг, не нанося увечий, всего-навсего демонстрируя собственную силу. Сим движением, вырвавшись из-под власти Искры, Видбор остановил взгляд на лице враз оглянувшегося в его сторону техника-сюрвейера, которому, то ли вследствие возраста, то ли способности легко вступать в контакт оказалось много проще общаться с девушкой, и кого последняя не обжигала силой собственного мозга.

– Может, будет достаточным Видбор Люб..о..о..р, – нарочно таковым образом растягивая имя капитана 2-го ранга, вставила Ика. И ее звонкий голос, взявший высокие нотки, пройдясь по каюте управления, оставил на темно-бурой с красноватым отливом коже Видбора ярчайшую россыпь красных пятен. – Меня постоянно контролировать, а также указывать. Сетовать на мое поведение, манеру одеваться, разговаривать членам Малого Совета Академии Мозга, и лично его возглавляющему коннетаблю Несде Проочицу А Седьмой Степени? Как вы не можете понять Видбор, – днесь это и вовсе прозвучало с плохо скрываемой издевкой, – мне не нравится. Совершенно не нравится, когда меня контролируют, тем более указывают. И данные указания я весьма редко выслушиваю от Совета Академии, а воспринимаю лишь от своего ментора, первого дайнагона Болорева Пелгома А Шестой Степени. Осознаете, вы Видо, – теперь сие звучало, как злобное глумление, отчего достаточно ровный в степени чувствительности капитан 2-го ранга, зримо передернул своими мускулистыми широкими плечами. – Осознаете ли, кто мне обобщенно может указывать? Первый из десяти дайнагонов Академии Мозга Болорев Пелгом имеющий почетный А уровень и шестую степень. Неужели вы ставите себя и моего ментора на одну линию? Да, и потом хочется добавить, что я все же умею себя вести, и прекрасно разбираюсь в границах дозволенного, также как и знаю нормы поведения. Что же касается цвета моих волос, – ибо при встрече капитан не обдуманно сделал замечание Искре о недопустимости такого их вида на куяке. – Цвета и формы в общих чертах им дарованной, так это личное мое пространство, в которое коли вы не поняли, не вмешивается даже Совет Академии Мозга, чего определенно и вам рекомендует делать.

Девушка резко смолкла и ее немного сжатая в уголках ромбовидного лица нижняя челюсть туго дернулась из стороны в сторону. Словно Иса едва сдерживалась, абы не нагрубить капитану 2-го ранга еще сильней. Она еще миг медлила, а после, определенно, обуздав собственные чувства, скорым шагом направилась к выходу из каюты управления, что поместился в закругленной, серебристой стене противоположной иллюминаторной. Также рывком Искра миновала возвышение и стоящего на аппаратно– программной платформе, в виде круглого ступенчатого пятачка, капитана 2-го ранга, и лишь на несколько долей времени сдержав поступь, супротив едва зримой линиями разрыва створки, все также раздраженно дополнила:

– А вам Видбор Любоор я незамедлительно рекомендую связаться с Малым Советом АМа и получить одобрение на высадку планеты Згинка-3, абы мне не пришлось излишне нервничать вследствие ваших проволочек.

Створка мгновенно сдвинулась влево, так как Иса сделала шаг в ее направлении, открывая пред девушкой круглого сечения коридор с бело-чагровыми стенами, потолком и полом. Вроде белизну поверхности коридора во всех направлениях увивали чагровые жилы по которым во все отсеки «Вереса» текли команды и указания, так раздражающие Искру Тревзор А5С. Створка также зараз сомкнулась за спиной девушки, когда раздался охрипло-басистый, вроде застуженный голос техника-сюрвейера:

– Как думаете, капитан 2-го ранга, успеет наш старший эдвайзор дойти до своей каюты, али отключение системы притяжения во всех отсеках куяка вызовет ее взлет еще в коридоре?

Очевидно, Здебор Легостай IV проходящий в свой срок обучение в Академии Мозга, и только потом направленный на службу в регулярные космические войска, таковым побытом, желал поддержать зримо опечаленного Видбора. С тем, однако, он вже внимательно вглядывался в панель аппаратной, где один из клавишных инерциальных датчиков досель горящий голубоватым отсветом и заполненный на четверть, враз потух. Посему не видел, как кожа лица капитан 2-го ранга лишь миг спустя избавилась от красных пятен, наново приобретая положенный ей смуглый оттенок. Видбор Любоор и сам понимал, что тогда при первой их встрече с Искрой в зале Малого Совета АМа погорячился, желая ее поправить, вельми степенно сказал:

– Вам не кажется старший эдвайзор, что цвет ваших волос несколько не гармонирует с одеждой.

Это он молвил, потому как девушка была одета в ярко красные чембары и зеленую с коротким рукавом, дотягивающуюся до колен кошулю, густо украшенную по клиновидной горловине пурпурными рубинами. Щеки Искры от той молви тотчас покраснели, точно стараясь приобрести цвет рубинов впаянных в материю кошули, рот слегка приоткрылся, и чуть зримо от негодования задрожала неширокая кремово-алая нижняя губа, когда перебивая сие раздражение, в разговор вмешался стоящий обок девушки первый дайнагон Болорев Пелгом:

– Мне, кажется, капитан 2-го ранга Видбор Любоор внешность Искры Тревзор, как и манера одеваться вас не должна касаться. Тем паче не стоит делать ей замечания в моем присутствие, абы я этого не потерплю.

Тогда Болорев Пелгом А6С сказал сие, как отрезал. Так, что сомкнула рот и девушка, став много ровнее дышать, и незамедлительно затих сам Видбор, осознавая собственную оплошность. На эту оплошность ему потом еще раз указал коннетабль Совета Академии Мозга Несда Проочиц А7С, вже позже вызвавший его одного к себе на аудиенцию, и даже маршал космических регулярных войск Захар Олель, много ровнее, чем первый указав «не волновать старшего эдвайзора, пустяшными придирками».

«Ничего себе пустяшные придирки, – тогда подумал Видбор. – Как можно отнести к пустякам нарушение служащим АМа положенных норм и правил поведения».

Ведь в тот раз в зал Малого Совета не только он пришел в положенном коричневом комбинезоне, но и первый дайнагон, и сами члены, и коннетабль были все одеты в серебристую форму.

Впрочем, позднее Видбор Любоор уяснил, что власть над девушкой, если кто и имеет, так один Болорев Пелгом, ее ментор. Ибо на любой его доклад по поводу одежды, манеры общения возглавляющий Совет Академии Мозга коннетабль Несда Проочиц А7С своим насыщенно-отрывистым голосом отвечал:

– Это не важно. Нас интересует лишь эмоциональное состояние Искры Тревзор, посему старайтесь капитан 2-го ранга Видбор Любоор не волновать нашу подопечную, абы она находилась в спокойной обстановке. А манера поведения и выбранный ею стиль в одежде вас лично не должны тревожить. Оставьте сей момент на решение ментора старшего эдвайзора, сие в его власти.

Мгновением, прокрутив в мозгу все досель пережитое, и не откликаясь на поддерживающие его слова техника-сюрвейера, Видбор слегка поворотил голову вправо и тотчас аппаратно-программная платформа, в виде круглого ступенчатого пятачка расположенного на небольшом возвышении в центре каюты управления, развернулась в данную сторону почитай на двадцать пять градусов. Он, конечно, в отличие от Искры, был уравновешенным человеком, отдаваясь полностью служению когда-то для него избранного пути. Вельми редко реагируя на сарказм Здебора Легостая IV, столь ему присущего, обаче, не выходящего за границы дозволенного. На шутки и насмешки техника-сюрвейера, если кто и откликался в этом экипаже так только Искра. И всегда эмоционально на них реагировала, словно, наконец, нашла себе в том промысле пару.

– Аппаратная, – обратился капитан 2-го ранга к системе управления обобщенно космическим судном. – Прибавьте звук в акустической системе центрального коридора первого этажа куяк «Верес».

Легохонько хмыкнул стоящий подле аппаратной Здебор Легостай IV, не совсем понимающий почему его старший столь придирчив к такой «эмоционально-живой», как он выразился при первом знакомстве, Искре Тревзор. Техник-сюрвейер служил под началом Видбора уже более двадцати пяти лет. С тех самых пор, когда после прохождения обучения в школе космических войск, коротко величаемой ШКВ, Видбору Любоору было присвоено звание капитана 4-го ранга, каковой позволял самостоятельно управлять космическим судном типа куяк. За эти лета совместной службы Видбор не только достиг значимого в среде военных 2-го ранга, но и всегда находился на особом счету у Космической Кафедры и лично маршала. Так что Искра была не права, в своем кругу Видбор Любоор слыл уважаемым капитаном, посему его экипаж и отобрали для сопровождения служащего АМа. За время совместной службы Здебор с полуслова понимал своего старшего, одначе, нынче никак не мог определить, почему между Видбором и Искрой возникла разобщенность. И вторая почасту разгорается гневом, досадой на капитана куяка.

А на панели аппаратной враз ярко загорелась клавиша, насыщая собственную вытянуто-прямоугольную форму голубым сиянием и с тем вроде как на несколько долей времени на приподнявшемся филаментно-лазерном экране, расположенном горизонтально помосту, появилось многомерное изображение внутренней планировки куяка. Посему наглядно стал виден центральный коридор «Вереса» разграничивающий первый этаж на четыре части. Однако, треть площади первого этажа которого занимала каюта управления, а две трети приходились на остальные помещения. Центральный коридор, где по правую сторону находились каюты членов экипажа, а по левую столовая, комната отдыха и лечебный отсек, стыковался с каютой управления и упирался в гениз, помещение, предназначенное для хранения одежды, пищи, оборудования.

Второй уровень куяка, значимо высокий, чем первый занимали три подсобных помещения, два спасательных модуля, типа «ессе» и два околопланетных судна модификации «одуй-плешь». Хотя сосредоточием второго этажа стал звездный двигатель, чьей основой были термоядерные реакции, слияния ядер водорода в атом гелия и выделения в процессе сего мощного количества энергии, помещенный в общий цилиндрической формы узел, особого титанового сплава и термообработки, вже внутри разделенный на девять блоков. На блоках, как и на самом узле звездного двигателя, были установлены комплексы взаимосвязанных систем, устройств и оборудования, своими датчиками, тонкими жилами и филаментно-лазерными экранами (транслирующими происходящее внутри блоков двигателя) заполонившими машинный отсек куяка.

– Старший эдвайзор Искра Тревзор А Пятой Степени, – достаточно громко и четко сказал Видбор Любоор, когда клавиша на аппаратной панели полностью насытила прямоугольные контуры голубым сиянием и замерла, а ФЛЭ перестала демонстрировать внутреннюю планировку куяка. – В течение пятнадцати мгновений произойдет отключение системы притяжения во всех отсеках куяка «Верес», а значит, в центральном коридоре пропадет гравитация. Посему я настоятельно рекомендую вам воспользоваться стыковочным поясом, – высокий альт капитана 2-го ранга, обобщенно присущий лужичанам-уличам звучал достаточно ровно. Определенно, Видбор умел управлять своими чувствами и эмоциями. – Также хочу вам напомнить, что по правилам поведения на Згинке-3, утвержденных Советом Академии Мозга и одобренных Альтингом Объединенных Колоний, нахождение на вновь открытой планете возможно лишь в определенной форме. В разработанном АМа и ЗПН комбинезоне модификации льяк номер четыре, находящегося в нижнем отсеке гардероба вашей каюты. Без данного типа комбинезона, вам будет отказано в посадке на околопланетное судно «одуй-плешь». С уважением капитан 2-го ранга Видбор Любоор, – все же, как ранее и предположила Иса, капитан тоже умел жалить.

Глава третья

– А, чтоб тебя гамуки искусали, – сердито выругалась Искра, когда ее прямо обок собственной каюты резко вскинуло вверх и почитай, что прибило к потолку центрального коридора.

Искра не только могла одеваться неподобающе, творить на голове и лице (как говорил ментор) «то, отчего и камни вопиют», почасту ругаться (что было порицаемо лужичанами), но и вроде нарочно нарушая равновесие общества, принимала воспрещенный химический агент, влекущий состояние оцепенение, галлюцинаций, аль ярчайших всплесков эмоций, называемый зерпин. В состав которого входили азотосодержащие соединения.

Сверхчувствительный, высокочастотный идентификационный маячок – «веха» (величаемый так, абы стал когда-то вехой своего времени) внедренный под кожу прямо на трубчатую кость проксимальной фаланги большого пальца не только срастался с сухожилиями, мышцами составляя в дальнейшем единичное сообщество. Он также передавал в Информационный Центр– ИЦ, планеты, спутника, где проживал надзорный, данные о его жизнедеятельности и местонахождение, обеспечивал контакт человека с окружающими предметами, транспортными средствами и иными людьми. «Веха» одновременно обеспечивала контроль за здоровьем лужичанина, проводя мини-тест на общее состояние, сканируя состав крови, и при выявлении заболевания незамедлительно сообщала в ИЦ о проблематиках. Вместе с тем данное устройство, будучи механически-биологической разработкой, выступало в организме человека источником оказания медицинской помощи. Ибо введенный подле «вехи» лекарственный состав образовывал небольшую фликтеку (под кожей) и степенно, по выданным из Информационного Центра установкам, внедрял его состав в кровотоки, к коим сие устройство было подключено.

Зерпин также вводился путем микроинъекций и образовывал фликтеку подле «вехи». Только не всегда распознанный, аппаратурой ИЦ, зерпин маскировался под лекарственные средства и малыми дозами, а иногда и более значительными подавался в кровь человека. Воздействуя на центральную нервную систему, зерпин вызывал всплеск эмоций, повышенную возбудимость, а в случае с Искрой приводил к мощным галлюцинациям.

Впервые зерпин девушка приняла в Ямыне, когда приступила к освоению начальных знаний, то есть получению общего образования. И не то, чтобы пристрастилась, просто вела себя слишком… сверх эмоционально. Мощный галлюцинации привели к тому, что после очередной порции зерпина сердце девушки не выдержало, и если бы не оперативные действия лечебного корпуса Ямыни, очевидно, Ису могли даже потерять. А с тем могли погибнуть ее необычные способности мозга. Чтобы того не случилось Искру не только принудительно излечили от тяги к зерпину, но и увезли на планету Сверь, приняв в достаточно юном возрасте в служащие Академии Мозга. Также принудительно лечили и сокурсника девушки Милада, каковой и был источником распространения зерпина в Ямыне на четвертом спутнике планеты Жгуч, Хасонь. Ибо Ямыни располагались, в основном на третьем и четвертом спутниках сей планеты, имеющих достаточно благоприятные природные условия.

Лечили, потому как вже давно ушли в летопись истории такие понятия, как тюрьмы и казематы. И лужичане научились медицинскими способами исправлять те или иные огрехи в человеческой генетике. Впрочем, ноне сами лужичане, получая определенные нормы поведения и воспитания с детства, а также вследствие развития мозга слыли довольно-таки дисциплинированными людьми. И произошедшее с Искрой если и могло случиться так лишь в юности, коей присуще желание пробовать запретное, да поступать против правил, не столько их ломая, сколько испытывая на прочность.

Исе было почти двадцать пять лет, когда при углубленном обследовании Академия Мозга постановила, что ее мозг находится на особом уровне, развитие которого досель не выявлялось средь лужичан. Можно было с уверенностью сказать, что из порядка десятка миллиардов людей Искра оказалась единственной в своем роде. И это было связано не только с тем, что мозг девушки начал своего развитие в двадцатилетнем возрасте, вспять более старшим летам положенного роста, но обладал и определенным потенциалом. Представляя из себя сложную конструкцию, мозг человека, как считали ученые, включал в свой состав около двадцати измерений, в которых наблюдались частные связи, лишь засим обобщенно соединяющие сей орган центральной нервной системы. Если следовать количеству измерений использования возможностей мозга, то статистический современный лужичан к возрасту в сто лет применял пять– шесть из возможных долей собственного мозга. К двумстам – тремстам лет достигал порядка семи долей, и за редкость случалось к тремстам пятидесяти подняться до восьми. С тем используя сами доли на полную эффективность в значении девяносто – девяносто пять процентов. В этих самих пяти-восьми измерениях и лежали те самые способности телепатии – восприятия мыслей и чувств на расстоянии; гипноза– передачи мысленной информации и указаний на расстоянии; телекинеза– перемещение тел в воздухе или по твердой поверхности без физического вмешательства; левитации – изменения положения самого человека в пространстве, в них лежало также снижение эмоционального восприятия и самих чувств, страстей (очевидно, еще и поэтому у лужичан стали казематы и тюрьмы всего-навсего летописью истории). Поелику только юные лужичане, поколь с не устоявшимся мировоззрением, и не достигшие необходимых параметров мозга иногда употребляли зерпин, абы ощутить волнение плоти, пылкость, пережить страсть, радость и гнев.

Впрочем, Искра была иным человеком, так как ее мозг и это к двадцати пяти летам переступил границу восьмого измерения и рывком понесся к досель непознанному лужичанами девятому, используя сами доли с эффективностью на сто процентов. Как оказалось после восьмого измерения, человек вновь начинал испытывать эмоции. Чувства его настолько обострялись, что выливалось не только в повышенную ранимость, нервозность, но и определенный взгляд на само существование человечества. Определенно, испытывая такую гамму чувств, девушке хотелось их притупить, посему она и воспользовалась тогда зерпином. Она пробовала зерпин еще раз уже на Сверь на службе в Академии Мозга, но тогда ее состояние Информационным Центром Сверь (ИЦС) мгновенно оказалось распознанным. Искру опять лечили, и в настоящий момент, как считалось, отсутствовала какая-либо угроза в употреблении химических агентов.

Иса лишь в силу особого развития мозга в свои пятьдесят восемь лет занимала почетный А уровень и достигла пятой степени, однако вследствие тех самых эмоциональных вспышек, коим была подвержена, употреблению зерпина, не соблюдению норм и правил, поколь не могла переступить порог шестой и седьмой степени. Особенно итоговую, как считалось в Академии Мозга, седьмую ступень, после каковой ей полагалось место в Совете АМа, в Малом Совете и Альтинге Объединенных Колоний, выборного органа осуществляющего полным своим составом в количестве пятьсот десять человек управление всеми территориями, не только Сверь, обжитых планет, спутников в системе Космач, но и в системе Вращун, а также самим населением.

– Чтоб тебе гамуки нос перегрызли, – вновь выругалась Искра Тревзор, торопко нажимая пальцем на тонкий серебристо-белый металлический поясок, пролегающий поверх черной кошули, прикрывающей до колен темно-синие свободные и широкие в верхней части, со множеством складок, с тем зауженные книзу чембары. Представляя себе огромную осу в длину почитай с ладонь, когда-то появившуюся в ходе генетических экспериментов и днесь населяющую предгорья Крюковец третьего спутника, планеты Жгуч, системы Космач. На округленных брюшках этих насекомых находились по три зубчатых жала, видоизмененных яйцеклада, оные при укусе оставляли рваные следы на коже.

Из серебристой поверхности пояса, места стыка подушечки пальца девушки и едва заметной выпуклости, вытянулся тончайший в ноготок шнур, вельми бойко направивший свое движение в сторону стены, здесь внутри центрального коридора смотрящейся и вовсе словно шарообразно– полутемной, ибо она едва освещалась мерцающим голубым светом квадратных осветительных приборов, расположенных в небольшом удалении друг от друга в чуть утопленных нишах. Магнитное острие стыковочного шнура, достигнув белой стены, враз вклинилось в чагровую жилу тяжника, при этом вызвав в дотоль притушившем не только свет, но и притяжение, коридоре яркое освещение, всей его поверхности. Днесь засветились полностью стены коридора, придав данному полому помещению чувство безбрежности и парящей беловато-чагровой туманности.

Медлительно опустилась вниз, досель витающая под потолком Искра, слегка при сем движение, перехватываясь за гладь белой стены, и тотчас уперлась обеими стопами ног в поверхность пола, на оном и вовсе легохонько светившиеся жилы тяжника, своим переменным мерцанием, создавали небольшое напряжение. Посему подошвы аларчиков, сапог из мягкой материи, старшего эдвайзора удерживались на нем. Аларчики, это единственная вещь, которую девушка носила на куяке соответственно распорядку форменной одежды, понимая их необходимость. А так бы она непременно одела легкие кожаные туфли с плоской подошвой, округлым или заостренным мысом, украшенных бархатистой материей по краю, называемые коты. Аларчики своим отворотом по голенищу соприкасаясь с любой тканевой основой, создавали с ней единое полотнище, и, смотря от назначения или структуры, даже меняли собственный цвет.

Оказавшись на полу, точнее пристыковавшись к нему, абы подошвы аларчиков имели намагниченную основу, Искра неторопливо направилась к своей каюте. Ноне она двигалась степенно, почти не отрывая подошв от пола, и вроде как проскальзывая по нему, кажется, лишь на мгновение, остановившись обок створки в собственную каюту, едва очерченную линиями разрыва и сообщающей о находящейся там двери отсутствием на ней чагровых жил тяжника. Самую толику стоило Исе застопорить ход обок каюты, звякнул механизм, и сама створка, отодвинувшись в бок, открыла проход.

Едва слышно звякнул механизм, порой Искре Тревзор не удавалось вовремя прикрыть свой мозг, и тогда она ощущала даже столь слабые звуки. Особенно сию чуткость она проявляла, когда находилась в состоянии раздражения иль досадовала. Впрочем, коли бы ментор Болорев Пелгом А6С не учил прикрываться, восприимчивость мозга девушки многажды возрастала в мощи. Посему Иса с легкостью могла уловить течение термоядерной реакции в звездном двигателе, несмотря на титановый сплав цилиндрического узла, скрывающего внутри себя само слияние вещества. Она была способна также запросто узреть, чрез многослойные стенки, сам процесс слияния ядер водорода в атом гелия и выделения в процессе этого ярчайшей по вспышке энергии. Сие протекание реакция нередко старший эдвайзор видела отдельно выхваченной картинкой. И тогда пред ней возникали движущиеся на огромной скорости в отношении друг друга крошечные атомы водорода каковые, объединяясь в протон-протонном цикле, обобщенно царящем в звёздах, являли ядро атома гелия, с тем мощными разрядами излучая энергию.

Каюта Искры Тревзор внутри мало чем отличалась от двух других, где проживали иные члены экипажа. Впрочем, девушке разрешили взять в полет некоторые вещи со Сверь. Сама комната повторяла внутри форму правильного шестигранника, будучи в высоту три аршина и четыре вершка, с ровными стенами, потолком и полом едва желтоватого оттенка. На правой от входа стене поместился с двумя отсеками гардероб, занимающий почитай всю ее поверхность. Супротив створки располагалась выдвигающаяся из стены плоская кушетка. А слева находился высокий из дымчатого кварца столик, опирающийся на вычурно-загнутые, вроде дуги, ножки сверху на которые была нанесена тончайшая россыпь, словно наледь, вельми мелкого белого жемчуга.

Данный столик Искра Тревзор А Пятой Степени получила в подарок от Академии Мозга за особые заслуги, также как и не менее высокий, на одной ножке из черного кварца, стул. У этого стула с мягким, широким сиденьем, низкая спинка представляла три загнутые вертикальные стойки, ограненные значимо тонкой полосой из молочно-белого кварца. Иса вельми любила сии предметы, посему попросила Малый Совет АМа разрешить ей взять их в полет, на что получила одобрение. Усаживаясь на стул, девушка придвигала к себе расположенный на столе в виде плоского щитка филаментно-лазерный, поворотный экран, который мог проявлять не только многомерное изображение, но и показывать его в плоской проекции. И тогда разворачивающиеся тонкие пластинки, возникающие в воспроизведение, старший эдвайзор перелистывала, не желая управлять голосом, или движением перст. Девушка обобщенно любила дотрагиваться до хранящихся в самом устройстве памяти знакам, словам, текстам, единожды их слушая, рассматривая и контактируя. Иногда такие манипуляции вводили Ису в ступор, отчего она, замирая, подолгу пропускала через мозг разнообразные картинки, раскрывающие пред ней либо летопись истории лужичан, либо определенные знания биологии, устройства планет, систем, звезд. Не менее часто из такового состояния ее выводил первый дайнагон Болорев Пелгом А6С, с недовольством в голосе, которое в направление девушки мог позволить себе один он, сказывая:

– Что вы творите Ика? Сколько раз можно говорить, что такие эксперименты вредны для вашего мозга и в целом здоровья. Мне придется лишить вас ФЛЭ, абы вы не навредили себе.

Впрочем, это были только угрозы, кои ментор Искры Тревзор так ни разу не исполнил.

Столик и стул принесли в каюту куяк перед самым вылетом, и тогда Видбор Любоор, воззрившись на них, лишь туго вздохнул, не желая противоречить желанию старшего эдвайзора и распоряжениям Малого Совета АМа.

Днесь же стоило только створке каюты сомкнуться и тем враз, точно перерубить стыковочный шнур, каковой торопко вкрутился в серебристый пояс, как девушка вновь ощутила притяжение, вже не только подошв аларчиков, но и обобщенно тела. Очевидно, его мощь все же добавил капитан 2-го ранга, не решившись, оставить старшего эдвайзора притянутым к тяжнику в центральном коридоре и полу собственной каюты. Иса еще чуть-чуть медлила, поглядывая на столик из черного кварца, а посем легохонько выдохнув, шагнула в сторону гардероба. Так как сама каюта была не больно большой, Искра в три шага достигла гардероба, и, остановившись подле него, недовольно сказала, понимая, что следует исполнить распоряжения Видбора Любоора по поводу одежды, иначе на Згинку-3 не попасть:

– Где там комбинезон? – сей вопрос прозвучал с плохо скрываемым раздражением.

А взор девушки уперся в еле-еле оттененные рыжиной створки гардероба, пошедшие малой зябью собственной поверхности. Определенно устройство гардероба прислушивалось к поданным указаниям, отреагировав на слово комбинезон, обаче не получив четкие инструкции лишь подало вестью о себе.

Иногда раздражение в Искре Тревзор становилось достаточно сильным, вероятно, уступая по силе только желанию вырваться из под постоянной опеки. И с тем убравшись куда-нибудь в дальний уголок спутника, стать хотя б на толику освобожденной от непрестанных напутствий, правил, норм поведения и излишней заботы. Когда-то именно сие желание, чуть было не стоило ей жизни.

Данный момент жизни девушка, сейчас, глядя на зябь истончаемую стенками гардеробных створок, махом увидела. Таковые четкие фрагменты старший эдвайзор наблюдала не просто полномасштабными картинками событий сменяющих друг друга и создающих пред ее глазами непрерывное движение происходящего, она их ощущала, чувствовала, неизменно воспринимая и сам свет, и запах, и звуковое сопровождение.

Тогда по настоянию коннетабля Совета Академии Мозга Несда Проочиц А7С, Искра Тревзор и Болорев Пелгом отправились на спутник планеты Жгуч, Крюковец. На том спутнике не только находились учебные заведения Ямынь. Обобщенно третий и четвертый спутники Жгуч являлись курортно-просветительными пунктами лужичан, где помимо обучения и воспитания юного человечества производилось и его оздоровление. Небольшие посады, в которых прибывающие лужичане могли отдохнуть, встретиться со своими детьми, и даже, коль в том имелась необходимость, подлечиться.

Ису и ее ментора тогда направили в курортный центр Джидда, с располагающимися лечебно-оздоровительными профилакториями и пансионатами отдыха. Джидда находилась в центральной части восточного побережья одного из трех материков Мамай. Она омывалась Боримским морем, и, пролегая по береговой линии, упиралась с одной стороны в горную ветвь Весты, а с другой ограничивала окраины плоскогорья.

Жгуч вторая по размерам планета системы Космач, где центральное место занимала звезда Ярга, состояла из газа и жидкости, теперь предоставила возможность дотоль ледяным спутникам с каменистым ядром существование. И днесь третий, четвертый, пятый спутники: Крюковец, Хасонь, Корша были обитаемы, имея для того необходимые природно– климатические условия, каковые вследствие таяния ледников оголив, сформировали на возвышенных местах поверхности континенты, куда в свой черед лужичане завезли растительный и животный мир. В частности Крюковец населяли разнообразные виды птиц, насекомых, земноводных, рептилий не только перевезенных с Лужич, но и генетически модифицированных. По большей частью горные и предгорные поверхности представляли из себя базальтовые пласты, образованные в процессе извержения вулканов, а посему смотрелись скальными отложениями плотной структуры темно-серого цвета. Горная ветвь была предъявлена невысокими возвышенностями, едва превышающими высоту в одну – две версты, большей частью выраженной утесистыми склонами аль кратерами когда-то действующих вулканов, вроде мелко посеченного строения, местами поросшего мхами и низкорослым кустарником, где сам рельеф выглядел в виде ступенчатых террас, вытянутых полос и даже отвесно уходящих стен.

Впрочем, курортный центр Джидда, считающийся одним из самых красивейших мест, отдых на котором становился возможным для служащего особо отличившегося в обществе али занимающего определенное положение, обнаруживал удобные вытянутые вдоль побережья Боримского моря лагуны. Прибережье покрывал голубоватый, мелкий песок, окруженное по линии пляжа рощами фруктовых деревьев, оно входило в возвышенные места, в свой черед иссеченное небольшими речушками, озерами, водопадами. В течение лето температура на Джидде едва поднималась до тридцати градусов и опускалась ниже двадцати трех. А голубоватый отсвет, посылаемый Жгуч перемешиваясь с отблесками Ярги, создавал в воздухе состояние легкой дымки, оная не только сформировалась естественным путем, но и создался искусственно самими лужичанами.

Искра Тревзор и Болорев Пелгом прибыли в Джидду отдыхать в самый лучший пансионат Брама, который выходил своими границами, очерченными трехуровневым фасадом здания на маленький, но весьма красивый пляж. Песок на каковом смотрелся и вовсе слегка голубовато-фиолетовым, а по огранке воды, росли невысокие деревья апельсин и мандарин, генетически измененных, посему круголетно цветущих и единожды плодоносящих. Их не больше детского кулачка плоды, ярко-красного цвета, едва прикрытые тонкой полупрозрачной корочкой, почасту укрывали подступы к самим корневищам деревьев, або были весьма любимы обитаемыми в этих районах птицами, относимых к семейству кобо. Достаточно крупных птиц с узкими, длинными крыльями и тройным, широким хвостом. Имея небольшие ноги, с мощными лапами и загнутыми когтями, кобо населяли в основном деревья, создавая там себе гнезда и питаясь не только плодами, но и мелкими рептилиями, насекомыми. Их крылья, разворачиваясь в воздухе, несли своих обладателей в непосредственной близи от крон деревьев, с тем обращая на себя внимание серебристо-синим оперением грудки и почитай черными переливами маховых перьев, в лучах посланных Жгуч кажущимися и вовсе лиловатыми.

Преимуществом пансионата Брама являлась малолюдность. Искру именно по этой причине туда и отправили, або Совет АМа понимал состояние девушки, кажется, лучше ее самой.

Только Иса, точно не оценив проявленную заботу, как-то поутру покинула Браму, усыпив при помощи гипноза одного из преторианцев пансионата и украв находящееся в его обеспечение малое летающее судно, малоход, на котором достигла горной ветви Весты. Оставив, где-то в самой средине отрога Весты судно, Искра пешком направилась вверх по склону горы Усгао.

Ступенчатые террасы, вытянутые полосы и даже отвесно уходящие склоны, чуток прикрытые мхами, стелющимися кустарниками не прекращали скорого хода девушки. Хотя с таковым быстрым подъемом на лежащую пред ней покатую гору, увенчанную морщинистыми базальтовыми волнами, Искра спустя полтора часа стала ощущать тугое дыхание, еще вероятно не более тридцати частей спустя она и вовсе остановилась. Сначала присев на ступенчатую поверхность горы, а после (когда голова тяжко дернула вбок все тело) и вовсе улегшись на базальтовые отложения и уставившись в нависающее над ней слегка подернутое сероватой дымкой испарений небо. Ощущая не столько мощную усталость, сколько не в силах вздохнуть. Ибо в данной местности Джидду с повышением высоты соответственно уровня океанических вод, в воздухе все меньше оставалось количество молекул кислорода, увы! расплата за искусственное становление спутника.

Искра замерла, где-то на четверти горы Усгао, широко открыв рот и судорожно вздрагивая конечностями. Ее тело миг погодя пошло малой дрожью, а пред сомкнувшимися глазами проступили не досель виденные красоты края с гладью бело-голубоватой морской воды, ровностью песчаного брега, а пунцовые капли переполнившие волнением сам мозг.

Кажется, лишь пару долей времени спустя раздался взволнованный голос Болорева Пелгома вместе с миллиционным органом Джидды нашедшим свою подопечную в Вестах:

– Ика, что с вами? Как вы себя чувствуете?

Крепкий, вопреки строению лужичан-мологов, ментор девушки с легкостью поднял ее на руки, и, прижав к груди, взволнованно оглядел:

– Зачем вы ушли из Брамы? Что происходит?

Тягостно задыхаясь от столь дальне пройденного пути, Искра широко вогнала в глубины легких поданный чрез трубчатое устройством маски, приставленной к губам, чистый кислород и чуть слышно шепнула:

– Здесь так красиво.

Тогда Ису первый дайнагон Академии Мозга донес до летающего малохода, а поместив в отдельный спасательный контейнер, едва ощутимо прикоснулся к коже лба губами. Подключая к ней необходимые источники жизнедеятельности, Болорев Пелгом еще пытался выяснить, зачем девушка покинула пансионат и, что искала на горе Усгао, но последняя едва ворочая языком толком ничего не смогла пояснить. Все еще ощущая мощную потребность побыть в одиночестве, где лишь возможно осознание собственных способностей и оценка мыслей, да наблюдая полет оставшихся внизу у подножия Усгао лиловатых в сияние света кобо, атакующих крупных для сих мест насекомых, не только гамуков, но и относимых к подотряду мух – лангутов. Эти достаточно большие, вершка в три насекомые, также искусственно выведенные, имели неширокое тельце и мощную, подвижную голову, их пара перепончатых крыльев, увитая прожилками поражала яркостью окраски. Питаясь в основном цветочной пыльцой цветущих фруктов, лангуты парили в воздухе над деревьями, водой выписывая удивительные фигуры и с тем поражая взор переливами голубого, оранжевого, зеленого и даже желтого цветов на собственном тельце, крыльях.

Искра Тревзор не смогла ответить и потом, когда вновь оказалась в пансионате Брама, и, пройдя лечение, и обследование вышла из лечебного корпуса.

Ментор встретил ее тогда у дверей корпуса и отвел на берег Боримского моря. Они присели на плетеный топчан, расположившийся под прозрачным невысоким куполом, соответствующего овальной форме крыши и предназначенного в случае необходимости затемнять собственную поверхность и находящихся под ним. Иса слегка вогнала вглубь песка пальцы правой ноги и уставилась взглядом на идущую в сторону берега малой зябью бело-голубоватую воду, в этой местности имеющей небольшие, доходящие до груди человека глубины.

– Можем сходить на водопад Мангеши, – наконец, прервал молчание Болорев Пелгом и убрал за ухо девушки тянущийся вдоль щеки локон волос. – Там очень красивые места, заросли фруктовых деревьев, и небольшая возвышенность из базальтовых слоев.

Ментор был не только крупнее девушки, но и на вершок выше. Его лицо, смотрелось скорее даже не ромбовидным, а треугольным. Ибо широкий лоб, массивная широкая нижняя челюсть и мясистый подбородок выдавали в нем властную, волевую личность. Розово-белой со слабой пигментацией была кожа, а в узких глазных щелях хоронились серо-голубые радужки. Узкий нос, выглядел вроде как сдавленным в основании, а полноватые блекло-алые губы, почасту демонстрирующие его отношение к происходящему, ноне замерли, также как и вздернутые кверху тонкие брови и густая поросль бурых ресниц.

Лужичане-мологи, в отличие от уличей генетически могли иметь растительность на лице, впрочем, днесь по большей частью удаляли ее еще в юности. Лишь не многие оставляли себе усы, еще реже небольшие узкие бородки на подбородке. Первый дайнагон Академии Мозга вследствие занимаемого поста ни усами, ни бородой не обладал. Хотя свои светло-пепельные волосы носил особым способом. Достаточно коротко постриженные они тянулись тремя долгими прядями от края лба и завершались на четвертом шейном позвонке слабо выраженной нитевидной золотой брызжей, чем-то напоминающей тканевую манжету, будучи, однако, созданной из волос. Остальная часть головы, а именно предвисочная, и пролегшая двумя полосами между тремя прядями, была обрита наголо, там волосы теперь не росли.

– Я не знаю, почему ушла, – негромко отозвалась Искра, словно почувствовав напряжение, кое царило меж ней и ментором. – Просто захотелось побыть одной.

Девушка не торопко поднялась с топчана, чьей основой служил естественный материал, в частности ветви тонкоствольной ивы, местами в Джидду по берегу моря образующих заросли.

– Теперь, – очень сурово отозвался первый дайнагон, и встал вслед за девушкой. – Вы Ика, будете находится под постоянным контролем. Совет Академии Мозга передал ваши данные в ИЦ центрального посада Шанти, указав взять их под наблюдение. И ваше перемещение будет фиксироваться. Посему, коль вы решите кого-то усыпить и куда-то вновь улететь, мне об этом незамедлительно сообщат. Абы вы не натворили непоправимого, того, что чуть было с вами не случилось. Сие благо, что мы стали сканировать поверхность горной гряды Усгао, сразу, как только нашли оставленный вами малоход.

Искра знала, что странности ее поведения принимались. Стараясь не навредить развитию мозга своего служащего, Совет АМа только окружал ее повышенной заботой, обеспечивал стабильное состояние здоровье, никогда не волновал и даже не высказывал. И сие несмотря на порой безумные поступки, за которые иного лужичанина вже давно б отправили в закрытые стационары на поправку работы мозга.

– Я пошла туда, – не оставляя попытки объяснить собственную выходку, молвила Искра Тревзор и медлительно направилась в сторону береговой линии, где ласкались промеж друг друга рябь воды и песка. – Чтобы ощутить уединение… Не одиночество, брошенность себя как такового индивида, а необходимое мне уединение и тишину. Абы ощутить собственные мысли, понять происходящее со мной… Понять себя. – Иса смолкла, и, остановившись, рывком развернулась, уставившись на медлительно идущего следом первого дайнагона. – Понимаете ментор? Мне нужно услышать себя, так, чтоб тому не мешали сторонние мысли, каковые иногда цепляет мой мозг. Хочу слышать себя, только себя.

– Ика, – теперь голос Болорева Пелгома звучал ласкательно, успокоительно, а на полноватых устах блуждала легкая улыбка, временами чуть сильнее изгибая нижнюю губу. – Но, столь не обдуманно покинув пансионат, и отправившись в Усгао, вы могли себя сгубить, потому как падение содержания кислорода в воздухе, циклично уменьшает давление его в легких и снижает его содержание в артериальной крови, что в свою очередь могло закончиться отеком легких и головного мозга. А по поводу уединения. Мне, кажется, Совет АМа сделал все для этого. Ибо в пансионате кроме сотрудников и нас никого более нет. Пляж пустой, как и сами комнаты Брамы, а сотрудники в своем малом составе стараются не показываться вам на глаза. Посему уединение для вас тут создано… Что же касается сторонних мыслей, кои вы цепляете, и чем страдаете, думается, таковой ответ удовлетворит в понимании самих действ Малый Совет и лично коннетабля Несда Проочица А7С абы я толком ничего не сумел доложить им по сим выходкам. Удовлетворит, и они, очевидно, вас никак не накажут, – днесь последняя фраза произнесенная ментором прозвучала насмешливо и единожды властно, подчиняюще себе.

Ису позже по прибытию на Сверь Малый Совет Академии Мозга внимательно выслушал о свершенном в пансионате Браме. И хотя как такового наказания не последовало, впрочем, его члены были зримо недовольны поведением девушки, особенно, что касалось использованного против преторианца пансионата ею гипноза. Поелику в обществе лужичан воздействие на любого члена способностями мозга строго регламентировалось, а не санкционированность таких манипуляций приводила к строгим взысканиям и наказаниям. В отношении с Искрой Тревзор ее лишь пожурили и ограничили в свободе передвижения сроком на одно лето, вероятно, не столько наказывая, сколько просто беспокоясь за состояние.

– Комбинезон, дай мне, – вновь раздраженно молвила Ика, не сводя взора со слегка оттененной рыжиной створки гардероба, вновь пошедшей малой зябью собственной поверхности. Этой фразой старший эдвайзор не только вернула себя в реальность, но и потушила в своем мозгу пропущенную картинку прошлого, точно единым взмахом век, обрезав досель непрерывное движение когда-то произошедшего. Мощная волна негодования, принесенная увиденным фрагментом ушедших событий, переплелась с досель испытываемым недовольством на слова капитана 2-го ранга Видбора Любоора и вдвое усилилась, так что захотелось и вовсе вывести из работы гардероб. А пред глазами возникла крошечная электронная схема, спаянная на тонкой пленке, находящаяся, где-то в машинном отсеке куяка, обок звездного двигателя в шкапе оборудования. Эта схема являлась базовой станцией и взаимодействовала со всеми хозяйственными устройствами «Вереса», постоянно прослушивая возникающий обок оборудования звуковой сигнал и откликаясь лишь на четко выданные инструкции.

Желание сломать данную тонкую пленку микроэлектронного устройства было велико, как и раздражение, кое прямо плескало с Искры. Впрочем, осознание того, что она сломает не просто свой гардероб, а выведет из строя хозяйственное оборудование «Вереса» удержали девушку от дальнейших манипуляций. Поелику старший эдвайзор глубоко вздохнула, как учил ее ментор, и торопко заморгала.

– Когда вы моргаете Ика и глубоко дышите, – припомнила она слова Болорева Пелгом, – изгоняете из себя всю горячность.

Искра Тревзор, увы! почасту выводил из строя программное обеспечение, интегральные схемы того или иного оборудования, объясняя данные действиями тем, что они слишком громко работали или не понимали ее указаний. На самом деле сие было только проявленное ею раздражение, в сочетании со способностями мозга. И хорошо, коли данные неполадки не касались жизнеобеспечения лужичан, а всего-навсего обрезали сеть общения, выводили из строя датчики слежения за «вехами», али гасили многомерные изображения филаментно-лазерных экранов, заполняющих не только помещения Академии Мозга, но и сами города на Сверь. Хуже было, если таковым воздействием Ика искажала работу схем, каковые посылали неполноценную, вредную, аль неверную информацию. Определенно, делала такие вещи Искра не преднамеренно, хотя всегда получала за них взбучку от своего ментора и обязательное обследование в лечебном корпусе Медицинского Ведомства от Совета АМа. Девушка не раз выводила из строя и собственную «веху» внедренную под кожу прямо на трубчатую кость проксимальной фаланги большого пальца. В связи с чем ей была установлена новая модификации «вехи», обладающая повышенной защитой от мозговой активности Искры Тревзор, разработанная и рассчитанная специально под нее.

Сейчас, одначе, проморгавшись и взяв себя в руки, еще и потому как понимала, что если она сломает электронное устройство, ее явно не выпустят с куяка. А все раздражение, и это девушка ощущала, является последствием непроходимой тупости Видбора Любоора, который нравился и одновременно раздражал. Капитан 2-го ранга понравился Искре сразу, как только они вошли все втроем в зал Малого Совета АМа, а раздражение появилось в тот момент, когда Видбор сделал ей замечание. Данные чувства владели старшим эдвайзором на протяжении всего полета, попеременно силу набирала нежность к капитану 2-го ранга, а после также резко она сменялась на досаду и выливалась обидными словами в адрес последнего. Так, что приметив (где-то на седьмые сутки полета) таковое состояние, при общении по щитку ФЛЭ расположенном на столе в ее каюте и во время сеанса в каюте управления, Болорев Пелгом выдал указание Здебору Легостаю IV незамедлительно поместить Искру Тревзор в раку сна, и снять волнение лекарственными средствами введенными в «веху».

– Со мной все в порядке, – сердито тогда дыхнула Иса на многомерное изображение ментора возникшее в филаментно-лазерном, поворотном экране и резким движением перст взбила на голове в более тугие ости пучки ультра-синих волос.

– Ика, или вы выполните, что я указал, или ваша тревога выльется в катастрофу, – очень мягко сказал Болорев Пелгом, взглядом точно зондируя лицо девушки. – Вы же понимаете, что находясь в таком возбужденном состоянии, можете вывести из работы оборудование на куяке, и тем самым поставите под угрозу жизни членов экипажа.

Искра Тревзор тогда подчинилась, потому как не могла противостоять властности своего ментора, и всегда выполняла его указания. Она вышла из раки сна давеча, проведя в нем остальные пять дней полета, когда «Верес» вошел в пределы системы Згинки, направив полет к третьей от звезды Ягницы планете. И, конечно, не желала вновь отправляться туда, жаждая наконец-то увидеть саму Згинку-3. Посему семь частей времени спустя много ровнее, стараясь сдержать дребезжащее состояние в своем голосе, который относили к сопрано, светлому, высокому, обаче без полноты звучания, сказала:

– Гардероб, мне нужен комбинезон модификации льяк номер четыре.

Немедля, точно обрадовавшись четко выданным инструкциям, зябь створки пошла мощней, едва раздавшись в верхнем отсеке надвое и из удлинено-полой внутренности гардероба, вылезла плоская пластина, на коей свернутым в рулон покоился комбинезон. Иса протянула руку, и, сняв с пластины скрученный комбинезон, едко заметила:

– Тоже мне капитан 2-го ранга регулярных космических войск лужичан, а где находится комбинезон модификации льяк номер четыре на собственном куяке, каюты старшего эдвайзора не знает. Позор, да, и, только!

Безусловно, озвучивая сей гнев на датчики акустической системы, вмонтированные в стены и не только воспроизводящие звуки, но и передающие особо эмоциональные фрагменты ее речи в каюту управления. И этим стараясь вновь задеть столь раздражающего… однозначно, раздражающего девушку Видбора Любоора.

Глава четвертая

Для начального изучения планеты Згинка-3, ее поверхность разделили на сектора. Отдельный сектор представлял собой квадрат с площадью тысяча шестьсот квадратных верст, каковой в свой черед делили на сегменты с равными сторонами по восемь верст (где соответственно в каждой версте находилось пятьсот саженей). Сектор включал в себя двадцать пять сегментов, площадь каждого из каковых составляла шестьдесят четыре квадратных версты. Каждому сектору условно присвоили буквенное название, а входящим в него сегментам определили порядковый номер. Посему околопланетное судно модификации «одуй-плешь-1» опустилось в секторе А, сегменте 1, коротко названном САС1.

Из аудиовизуальных аэросъемок, представленных для просмотра Искре Тревзор А5С, стало ясным, что природные условия на Згинке-3, такие как климат, рельеф, режим океанских вод, растительный, почвенный и животный мир значимо приближен к особенностям погибшей планеты системы Космач, Лужич. Однако, когда страший эдвайзор и капитан 2-го ранга опустились в «одуй-плешь-1» и вышли из судна, девушка от волнения замерла.

Замерла! от природной нетронутости и красоты, от ее естественности и чистоты вже не погубленной, а лишь давеча родившейся.

Огромное плато, это Иса увидела еще будучи на околопланетном судне не только во ФЛЭ, но и узрев чрез широкий иллюминатор, было расчленено широкими и глубокими яругами, по большей частью заросшими лесами. Там же, где в оврагах не росли деревья, просматривались их покатые днища заполненные бугристо-красной почвой. Плато изобиловало просеками, не только чернолесья, но и хвойных деревьев, иногда и вовсе демонстрирующих массивы осинников, дубняков, березняков, по нему строго на запад стекали сетью голубые нити рек, берущие начало в горах. Мощными вспученностями смотрелись горные цепи, встающие на юго-востоке и переходящие на северо-востоке в каменистые гряды, чьи вершины плотно укрывали льды и снега, переливающиеся в свете лучей Ягницы. Местами вершины в отсутствие льда и снега зарились в небосвод каменными сильно рассеченными и пальчато-рассеченными горбами. А сами хребты поражали своей величественностью, обнимая планету на сотни верст и теряясь не только на севере, но и востоке, там, словно внедряясь в горизонт. Отчего и полет «одуй-плешь-1» казался Ике долгим, входящим в бесконечно раскинувшийся горизонт. Горные цепи зримо глазели растянутостью форм, разделенные глубокими долинами рек, они пучили внушительные плоские лощины, отвесные стены пропастей и степенно понижающиеся котловины, в которых находились голубые озера, окруженные не только главами стремнистых скал, но и хвойными лесами.

Участок САС1 располагался в узкой долине ограниченной с севера и юга отложистыми грядами, тянущимися с востока на запад, где широкая речка подпирала северный склон своим извилистым руслом. Сам северный хребет до средины порос хвойными деревьями, местами довольно-таки высоких, впрочем, степенно к вершине уменьшающих свой рост. Вже главным образом образуя на своих склонах и вершине отдельные каменные выходы в виде гранита, обломочных пород, голыша, булыжника и даже мельчайшей гальки. Много восточнее по горной хребтине и вовсе словно отстраненно уступом поместилась гранитная скала, отходящая от цепи и видимо сложенная каменными пластами, обликом напоминающая живущего на планете Сверь гирафа, двукопытного крупного животного с коротким туловищем и длинной шеей, обитающего в заповедных парках. Подпирающая подошву северного склона речка брала начало из небольшого озерца, кое образовалось в глубоком тыльном шве, как доложили Искре из аудиовизуальной съемки, и заполняющейся за счет подземных вод да множества тончайших речушек. Данные речушки, если смотреть вверх по долине образовывали разрозненную сеть и терялись за небольшим изгибом горной цепи, точно уходящей на северо-восток, очевидно, берущих свой путь в серовато-белой полосе удаленных и покрытых снегами кряжах.

Прозрачно-голубые воды озера лишь в своем истоке и низовье зримо колыхались, в средине же смотрелись недвижными, не дающими даже малой ряби, точно внутри них никто не обитал. Небольшой уклон, каковой представлял из себя береговую линию порос зеленой травой и был утыкан отдельными крупными валунами, более мелким булыжником и кругляшом. Кое-где на нем виднелась поросль сосен, кедра, пихты и ели. Но это были в основном отдельно растущие деревца, поднявшиеся давеча, почасту тулящиеся обок каменьев, наглядно указывающих, что в этой долине не так давно произошла катастрофа. Вероятно, сошел мощный селевой поток, аль случилось землетрясение, оставившее о себе памятью разлом в почве, ноне образовавший озеро. Позади стоявшей девушки недалече от противолежащего склона, каковой изгибался много сильней к юго-западу, и как виделось сверху степенно расширял в размахе долину, уходя к линии горизонта сглаженными буграми, поместился «одую-плешь-1». Конусообразное околопланетное судно с плоским дном и гладкостью корпуса сейчас принялось изменять не только цвет, но и форму своих отполированных стен, подстраиваясь под рельеф сего участка планеты Згинка-3. Степенно на поверхности корпуса появилась светлая цветовая гамма, вроде разошедшихся на воде кругов, придающая серую тональность и медлительно разбавляя черноту. Опять же неспешно выдвинулась волновая рябь на стенках «одуй-плешь-1» и на самой покатой вершине образовывался изломанный уступ. Еще несколько террасных вспученостей да с десяток округлых, угловатых шишек и небольших выемок, трещин, щелей, где сама поверхность приобрела зеленый цвет, и судно стало неотличимо от расположенных в долине огромных валунов, покрытых сверху пластами мха.

Сразу за «одуй-плешь-1» на горном склоне почитай и не росли деревья, он вспять тому был укрыт гущинами кустарника: малины, смородины, жимолости, лапчатки, таволги, выше по косогору переходящего в низкую растительность, явленную в основном баданом, одуванчиком, адонисом, солодкой и брунером. Сами же покатые гребни незначительно укрывала мельчайшая галька и иногда там зарились скальные выходы гранита, впрочем, сейчас на большей их поверхности просматривались площадки, покрытые разнообразными по оттенку цветами ярко оранжевыми огоньками, красными тюльпанами, голубыми колокольчиками и белыми лютиками, точно нанесенных мазками цвета.

Насыщенность цвета и света мгновенно поразила зрение Исы, стоило той выйти из судна. Словно досель виденные краски на Сверь, Чертогон, спутниках Жгуч были много ниже тональностью, очевидно, они гасились яркостью разгорающейся звезды Ярги. Здесь же на Згинке-3 лучи от звезды Ягницы не подавляли цветовую гамму самой планеты, и посему растительность на ней смотрелась ослепительно-сочной зелени, а цветы поражали интенсивностью оттенков. Воздух, точно позвякивал от чистоты и прозрачности, и старший эдвайзор не только уловила в нем едва зримый поток радиации, в виде электромагнитных волновых колебаний, также имеющих определенную цветовую гамму, положенную длину, но и ощутила при помощи обонятельных рецепторов находящихся в области носового хода миллионы запахов.

Работающий также на границе восемь-девять измерений с эффективностью в сто процентов нос различил, и мгновенно выдал информацию о населяющих эту местность животном, растительном, почвенном мирах формирующих основные оттенки запаха. Так, что не пришлось даже припоминать дотоль виденные аудиовизуальные аэросъемки, где предельно точно был разъяснен и показан животный мир, представляющий собой многообразие позвоночных и беспозвоночных животных, таких как рыбы, земноводные, пресмыкающиеся, птицы, звери или черви, членистоногие, ракообразные, паукообразные, насекомые. К удивлению Искры на Згинке-3 обитал довольно-таки крупный надотряд позвоночных животных относимых к группе рептилий, обобщенно названный ящеры. Являющийся промежуточным состоянием между птицами, зверями и пресмыкающимися, каковые в летописи планеты Лужич задолго до ее гибели значились вымершими животными. Нельзя сказать, что ящеры на Згинке-3 имели крупные размеры, как когда-то существовавшие на Лужич, скорее они соответствовали стандарту общей величины измерения животного мира. Посему некие из ящеров, сие стало ясно девушке из аудиовизуальных донесений, едва превышали в габаритах волка, лося, медведя.

– Старший эдвайзор Искра Тревзор А Пятой Степени, – вклинился в мысли и созерцание природы девушки голос Видбора Любоора.

И тем тотчас заставил Ису сфокусировать и собственный взгляд, и работу мозга, наново (как учил ментор) создав вокруг него тонкую оболочку и этим сузить понимание происходящего. Капитан 2-го ранга только сейчас вышел из «одуй-плешь-1», и, оглядев корпус судна сменивший форму и окраску, вроде как соединившись с данной местностью, не менее обеспокоенно воззрился в спину девушки. Ибо одним из выданных ему Советом АМа распоряжений, была необходимость выводить старшего эдвайзора из состояния отрешенной задумчивости.

– С вами все благополучно Искра Тревзор А Пятой Степени? – днесь прозвучал беспокойный голос Видбора Любоора и он шагнув вперед, поравнялся с девушкой и внимательно всмотрелся в ее лицо.

– Все хорошо, – немедля отозвалась старший эдвайзор, слегка скосив вбок глаза и определенно испытывая нежность в отношении беспокойства капитана 2-го ранга. – Иса, Ика, – отметила много мягче девушка и улыбнулась, – так меня величают родители, ментор и сам коннетабль Совета Академии Мозга. Может, хватит этой официальности, я разрешаю вам звать меня коротко. Очевидно, – теперь Искра развернула голову в направление лица капитана 2-го ранга и уставилась в темно-карие его глаза, всего-навсего вспышкой эмоций жаждая узнать таящиеся внутри мозга мысли этого человека. Обаче, также мгновенно погашая собственное желание и продолжая прерванный на сиг разговор, – я вас также могу звать сокращенно. К примеру Видо.

– Видо? – торопко вопросом отозвался капитан 2-го ранга и энергично дернул обоими плечами, также резко вырвав из взора девушки собственный взгляд. – Среди служащих космических войск не принято обращаться сокращенно, это…

– Что это? – незамедлительно перестраивая тональность голоса с мягкости на холодность и вновь разгораясь недовольством, вопросила Искра Тревзор. – Воспрещено или предосудительно?

Девушка рывком ступила вперед, и, делая широкие шаги, словно торопясь уйти, абы не нагрубить еще сильней, направилась к озеру.

– Просто не положено, – добавил вслед уходящей Исы Видбор Любоор, не понимая, почему она так болезненно реагирует на его замечания и объяснения. Он еще самую малость зарился ей в спину, а после, сызнова пожав плечами, достаточно громко сказал, – система управления «одуй-плешь-1» приступить к исследованию местности. Выставить по ранее обозначенным точкам ячейки наблюдения и обозначить зону охраны.

И незамедлительно из торчащей уступом вершины судна выдвинулся вверх широкий шпиль, он только мгновением прокрутился по спирали, и, нарастив объем, несколько удлинил навершие. Еще миг и вершина шпиля набухла значимей, да резво раскрыла стенки в виде воронки. Явив полую трубу в своем образовании, она стали выпускать оттуда небольших (в длину вершок) зеленых жуков, оснащенных приборами слежения и передачи на «одуй-плешь-1» на видео приемник аудиовизуальной записи местности. Сами жуки-слежения имели идентичное этому насекомому крупное, широкоовальное тело, как и маленькие восемь ножек покрытые волосками, на кончиках которых для получения детальной записи устанавливались передающие антенны и приборы видеонаблюдения. На голове жука-слежения находились четыре зубчатых усика, абы намертво впиваться в посадочное место: ствол дерева, ветку, камень. Находящиеся на спине крылья не только несли своих обладателей, но, и, раскрываясь, поворачивались на триста шестьдесят градусов, чтобы охватывать для осмотра большую часть местности. Эти устройства также могли маскироваться под окружающую обстановку, изменяя не только цвет, но и собственную форму, откидывая в случае необходимости ножки, часть крыльев, брюшка.

Выбираясь из трубы, жуки-слежения на чуть-чуть замирали на отвороте воронки, и неторопко раскрывая жесткие крылышки, покрытые изнутри сетью жилок, або являлись механически-биологическим созданием, враз ими взмахивали. А нарастив частоту движения, взлетали, покидая и само судно, и узкую долину, окруженную с двух сторон отложистыми грядами, устремляя свой полет четко на юг, где в секторе Я, сегменте 21, лежало в пологой низине селение наблюдаемых желтых людей. Желтых, названных так лужичанами вследствие их особенного цвета кожи. Точнее даже не цвета, абы он выглядел смуглым, а именно присутствующего в нем желтоватого оттенка. Эти люди обобщенно имели черные, жесткие волосы, темные радужки глаз, выступающие скулы на значимо уплощенном лице с низким переносьем и эпикантус, сильно развитую складку верхнего века. Данная группа человечества, когда-то объединенная едиными наследственными признаками и местом обитания на Лужич, вымерла задолго до увеличения светимости Ярги и переселения на Сверь. Первоначально большая их часть, также как и черная раса, погибла в захватнических и религиозных войнах белых и красных людей, а после, остатки сих людей степенно вымерли за счет болезней и бесплодия мужчин. Мощный континент Рюко желтых лужичан захваченный красными в дальнейшем уличами и находящийся долгие лета под их управлением, первым в результате повышения светимость Ярги, принял на себя последствия катаклизма. И когда уличи и мологи спасаясь от наступившего на Лужич парникового эффекта частью переселились в полярные области планеты, желтые не захотели покидать досель обжитой материк, дарованный им на заре жизни планеты их Творцом-Сурьей, окончательно, таким образом, погибнув.

Данные знания про погибшие желтые и черные расы, коль еще и были известны, так только размашисто шагающей к озеру Искре Тревзор. Раздражение, несколько так притихшее враз возросло в ней от грубости (как ей казалось) Видбора Любоора, «определенно, не умеющего чувствовать». Впрочем, причиной раздражения был на самом деле не капитан 2-го ранга, а разговор с ментором, каковой состоялся прямо перед посадкой на «одуй-плешь-1». Иса еще находилась в каюте, только – только натянув комбинезон, и недовольно одергивая материю на руках и ногах (або ей всегда казалось, что сия плотность, стягивает кожу и само дыхание), когда в расположенном на столе в виде плоского щитка филаментно-лазерном, поворотном экране возникло многомерное изображение лица Болорева Пелгома. К удивлению Искры только одно лицо, точно сам экран нарочно обрезал все происходящее за ним, али просто проецировал одну властность взгляда ментора. Первый дайнагон придирчиво оглядел фигуру девушки, моментально замершей под тем взором, и пояснил, что решением Малого Совета АМа для дополнительного изучения системы Згинка выслано космическое судно модификации «сый» с экипажем в двадцать пять человек. Болорев Пелгом, кажется, миг медлил, а после дополнил:

– Ика, определенно, на данное решение Малого Совета Академии Мозга повлияло ваше неоднозначное поведение на Сверь, перед самым вылетом. Не буду от вас скрывать, что коннетабль Несда Проочиц А7С настоял, чтобы по прибытию за вами было усилено наблюдение. Таковое заключение произошло еще и, потому как во время полета на куяке замечалась постоянная, эмоциональная возбужденность и нетерпимость к членам экипажа. Может, вы мне объясните, чем она была вызвана?

– Я не понимаю, почему Совет Академии и лично коннетабль на протяжении столь долгого времени ко мне придирается, – не в силах сдержать досады откликнулась Искра, и резко вскинув руки, вверх впилась широко расставленными перстами в ости своих волос. – И это я делаю не так, и то для них не это. У меня нет! Слышите, ментор!? Нет! какой-либо нетерпимости к членам экипажа и также отсутствует выдуманная членами Малого Совета постоянная, эмоциональная возбужденность. Просто я в отличие от вас всех вместе взятых, – девушка рывком дернула руки от головы, единожды потянув за перстами ости коротких волос, собранных в пучки и переводя собственный гнев на боль. – Умею

чувствовать! Умею любить, ненавидеть, призирать! Чего вам не дано, потому и сложно менять понять, а неким, похоже, сие понятие и вовсе недоступно!

Старший эдвайзор резко взмахнула правой рукой высвобождая из перст волосы, воздействуя мысленно на щиток ФЛЭ и отключая его от трансляции изображения, и как итог, прекращая разговор.

Днесь присев на корточки подле озера, где с низко стелющейся травой по краю береговой линии ласкались прозрачно-голубые, холодные воды, а слева топорщился угловатый, словно изъеденный мелкими углублениями, серый валун Иса туго вздохнула. Осознавая, что прервав разговор с ментором, подписала себе, собственной несдержанностью, однозначно определение на постоянный контроль и углубленное обследование на прибывающем «сые». Этот постоянный надзор и забота всегда вызывали в девушке чувство протеста и все сильнее распаляли жажду вырваться из-под нее.

Вот и сейчас данное чувство вновь наполнило весь мозг Исы, вызвав приятную ассоциацию, когда-то взбудоражившую каждую частичку организма на спутнике Крюковец на горе Усгао с которой так четко виделись расположенные внизу красоты края, где с под малой ряби бело-голубоватой морской воды проступало голубое песчаное дно. Девушка резко дернула головой, изгоняя из себя и само воспоминание, и желание уединиться, абы понимала модифицированную «веху» ей не удастся вывести из строя (поелику она это уже не раз пробовала сделать). Да и расположившиеся в воздухе млины, контролирующие по окружности пятачок местности, с членами экипажа и «одуй-плешь-1», хоть и находились под управлением Видбора Любоора, также передавали аудиовизуальную запись прямо на «Верес» ноне оставшийся под присмотром Здебора Легостай IV. Млины, плоские дискообразные устройства в диаметре равные двум вершкам, серебристо-прозрачные, зависая в воздухе в зависимости от надобности, не только сливались с цветом небосвода, но и могли предупредить о приближении тех или иных существ. Они также, в случае опасности, прописанном в их электронном устройстве, выпускали из собственного дна электрический разряд высокой мощности, который мог убить, ранить, оглушить. В случае с лужичанами данный разряд, воздействуя на «веху» в большом пальце, вызывал падение сосудистой активности мозга, что сопровождалось внезапной слабостью и даже потерей сознания.

Впрочем, Иса и так понимала, что любой неправильный ее шаг, будет, не только мгновенно остановлен, но и в дальнейшем принесет ограничение свобод и действ. И, вероятно, тогда ее без всяких оговорок вернут на Сверь, не дав увидеть, а может и познать находящуюся в центре ее внимания, вельми долгий срок времени планету Згинка-3.

Глава пятая

Теперь и вовсе стало не внятно, зачем Совет АМа согласовал этот полет малым экипажем на легком, быстром судне куяк. Ведь, как поняла Иса ментора, прибытие сыя в новую систему планируется в ближайшие часы. А это значит, что сый более мощное, а посему и медлительное судно вылетело со Сверь за два дня до отлета оттуда куяка «Верес». Совет предоставив свободу в полете девушке, ее действия на самой планете решил подстраховать. И, определенно, поэтому не включил в состав экипажа «Вереса», как того полагалось второго ученого, ибо их достаточное количество уже летело в сый с названием «Понырь 16».

С тем промелькнувшее в мозгу старшего эдвайзора огорчение, мгновенно испарилось, або на его место пришло осознание, что Малый Совет Академии Мозга всегда вторгался в ее жизнь, а порой и мысли. Почасту это делая не в ущерб Исе, а лишь во благо. И хотя открывшийся перед отлетом с планеты Сверь обман, тогда ее так расстроивший, нынче показался, только малой неприятностью.

Искра протянула вперед руку, и слегка подавшись с корточек, оперлась на правое колено. Ее правая рука коснулась поверхности холодной воды озера, а взыгравшие пальцы вызвали на досель смотрящейся глади легчайшую рябь.

Дней за семь до отлета со Сверь, Иса вернувшись домой с АМа чуть раньше положенного, услышала разговор ментора и Тараса Гая, парня с которым проживала. Дотоль даже не представленные друг другу, они достаточно по-свойски меж собой толковали.

– Нет, – сказал Болорев Пелгом и голос его звучал повелительно, точно он обращался к своему подчиненному. – Покуда не провоцируйте нашу девуню на расставание, Малый Совет Академии Мозга того делать воспрещает. Поддержите Ику, ибо она очень напряжена предстоящим полетом. Ну, а на ее эмоциональные выплески просто не реагируйте.

Искра неподвижно застыла на небольшой площадке, стыкующийся с фасадом здания, куда ее три части времени назад доставил стацподъемник (предназначенный для перевозки людей и грузов не только по вертикали, но и горизонтали с наружной стороны сооружения), прямо пред открывшимися створками собственного жилища.

Очевидно, о ее приходе ментору и Тарасу сообщил щиток ФЛЭ, в центральном, круглом помещение квартиры Искры, занимающий одну из утопленных ниш в стене. Потому как доли спустя стих не только поучающий голос Болорева Пелгома, но и на площадку вышел сам Тарас.

– Вот значит как? – с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать прошептала Искра Тревзор. – Выходит тебя ко мне приставили, указав иметь близость и сносить, коль того потребуется мои эмопсихи?

– Ика, – очень мягко отозвался парень, и торопко схватил девушку за плечи, очевидно, испугавшись, что она выкинет, что-то, как говорил ментор «из ряда вон выходящее». – Послушай меня… Послушай, – не менее бойко зашептал он в ухо Исе, касаясь ее кожи губами. – Да… Да, в начале меня и впрямь к тебе приставили, так постановил Малый Совет АМа, поэтому передал в отделение Военного Ордена, где я служу указания к исполнению. Но потом, я проникся к тебе чувствами, и сейчас для меня это не служба, а радость.

Отделением Военного Ордена называлось особое военизированное специального назначения управление, которое осуществляло охрану определенных лужичан-мологов, состоящих на службе в Академии Мозга и относящихся к тому самому почетному А уровню. Зачастую они охраняли служащих АМа, как в случае с Искрой, от неправильности их же самих действ.

– Радость, – горько продышала Иса, и, дернувшись в сторону от Тараса, попыталась вырваться из его мощной хватки. – Будто ты можешь понять, что такое радость?!

Она заглянула в его и вовсе несколько округлой формы лицо, где чуть вздернутый нос придавал общую мягкость чертам, в светло-серые глаза и жалобно заплакала, осознавая собственную слабость и глупость.

– Будто умеешь получать удовлетворение от близости со мной, – продолжила вже много громче, повышая голос и все еще стараясь вырваться из рук парня Искра, – да, ты! Ты, как и подобные тебе не можешь даже представить испытываемые мной чувства, каковые величаешь эмопсихи. Ты холоден, безучастен ко всем сладострастным ощущениям, оные переживаю я.

Девушка еще раз дернула плечами и, наконец, высвободившись из объятий Тараса, рывком шагнула назад. Тем движением, отдаляясь от парня и вызывая к себе на этаж стацподъемник, много сдавленно добавив:

– Прошу тебя Тарас, к моему приходу, покинь квартиру. И передай ментору, если ты… вы это не исполните, я…

Искра тягостно передернула плечами, и, ступив в прозрачную камеру стацподъемника, овальной формы, разком закрыла ладонями лицо, пряча там свои слезы и обиду.

Она тогда сдержалась, и при встрече с первым дайнагоном, каковой ее разыскал на берегу любимого пруда, размещенного в центральном городе Сверь, Рагде, не стала ничего высказывать. Еще и потому, как увидела в глазах Болорева Пелгом плохо прикрытое беспокойство за ее состояние. И единожды с благодарностью подумав, что ментор хоть и знал о роли Тараса, неизменно ставил на ее прошение о заключении с последним брака, всегда отказ.

– Старший эдвайзор Искра Тревзор А Пятой Степени ячейки наблюдения выставлены, – обратился к девушке подошедший капитан 2-го ранга, возвращая ее в настоящее и с тем снимая какое-либо напряжение, связанное с пережитым.

В руках Видбор Любоор держал прозрачный, переносной в виде плоского щитка филаментно-лазерный, поворотный экран, который мог проявлять не только многомерное изображение, но и показывать его в плоской проекции, на каковом сейчас наглядно живописалась местность с поселением подлежащая изучению. Это была небольшая равнина, окруженная овальными с пологими склонами холмами, поросшими хвойными и лиственными лесами. С узкой речкой пробившей, в сей низменности себе, русло и расположенных на правом ее берегу, более высоком, плавно входящим во взгорье, около двадцати домов. Построенные в два уровня жилища, где стены первого этажа складывались из мощных каменных глыб, а в самих помещениях проживал скот, несли на себе бревенчатый второй. Крышу в таковых домах делали плоской, а в маленькие

окошки вставляли обработанные бычьи пузыри. За стенами первого этажа находился четырехугольного вида двор, который также огораживали каменным забором. Посему двор, как и дом со стороны казался маханькой крепостью. В сам двор, как и на второй этаж можно было попасть по приставной, деревянной лестнице. Как знала Иса, из аудиовизуальной записи, отдельные племена желтых людей были достаточно жестоки, и почасту жили грабежами и набегами. У них поколь не сформировалась какая-либо политическая форма общества, отсутствовали крупные города, центры культуры и общения, а тип хозяйства был направлен на удовлетворение собственных потребностей. Впрочем, уже стал появляться процесс обмена и небольшие, в укрупненных поселениях, рынки. Также, в связи с набегами, и появлением пленных, стали образовываться зачатки общества, где одни люди находились в собственности у других. Одначе по большей частью базисным занятием этих племен оставалось животноводство (разведение овец, коз, коров), собирательство, охота и местами земледелие.

– Хочу вам также сообщить Искра Тревзор А Пятой Степени, – отметил все тем же ровным голосом, точно умеющим лишь информировать Видбор Любоор, определенно, не придав значения тому, что девушка с ним в разговор не вступила. – Что сутки на планете Згинка-3 составляют усреднено двадцать четыре часа. У данной планеты обращение вокруг центральной звезды Ягницы равно также усреднено триста шестьдесят пять суток. Отмечено наличие двух собственных спутников, каковые соответственно вращаются вокруг Згинки-3 по эллиптической орбите с периодом двадцать семь и сорок суток, названия которым до сих пор не даны. С чем предлагаю ближайший спутник назвать, производным от вашего имени, Искра.

Девушка тотчас улыбнулась, ибо ее посетила мысль, что сие название было предложено Видбору никем иным, как Болоревом Пелгомом, або примириться после произошедшего.

– Какое-то время я не захочу вас видеть, в связи со случившемся, – очень тихо тогда возле пруда на планете Сверь центрального города Рагда сказала Искра, намекая на обман с Тарасом, и отвела взгляд от серо-голубых глаз первого дайнагона. – Надеюсь это возможно?

– Думаю, что сие невозможно, коли вы Ика, желаете отправиться в Згинку-3. Впрочем, я избавлю вас от своего присутствия за три дня перед вылетом, абы не волновать, – понизив голос до проникновенного шепота, молвил Болорев Пелгом и улыбнулся, чем зараз снял негодование с девушки, вызвав ответную улыбку.

Ментор выполнил свое обещание и пропал за три дня до вылета, и даже не пришел в последний день перед отправкой со Сверь, чем весьма расстроил старшего эдвайзора. Обаче, он вышел на связь сразу же, как куяк покинул систему Космач и направился в Згинку, чему Искра очень обрадовалась. Вот и сейчас припомнив столь дорогое ей лицо ментора, девушка заулыбалась еще сильней, ощущая его заботу, попечение, плывущее не только из филаментно-лазерных, поворотных экранов на «Вересе», но и переданное днесь устами капитана 2-го ранга. Иса ощущала, что в отличие от других лужичан Болорев Пелгом был особенным человеком, каковой мог, умел испытывать эмоции и, определенно, питал к ней чувства. Несмотря на свой возраст, сто тридцать три лето, он до сих пор не обзавелся семьей, хотя имел одного сына, в свой срок выступив в роли донора. И обобщенно, девушке давно казалось Малый Совет АМа, как и лично коннетабль Несда Проочиц А Седьмой Степени не дали ей позволения на брак с Тарасом Гай, по причине того, что уже нашли ей супруга, Болорева Пелгома и просто ожидали, когда она достигнет разрешенного для брака восьмидесятилетнего возраста. А сам ментор ждал, когда Ика, как ласково он ее величал, перерастет шальные лета.

– Искра, – наконец отозвалась старший эдвайзор на толкование Видбора Любоора. Она уже знала из разговора со Здебором Легостаем IV, будучи более откровенным, что капитан 2-го ранга хоть и не женат, но имеет на примете молодую особу, с оной после возвращения со Згинки-3 собирается создать семью. – Это горящая крошка, огненная капля, брызг. Мой отец, Видбор Любоор, ежели вам интересно, назвал меня так, абы я родилась малого веса и была, по определению родителей крошечной. Однако он хотел, чтобы я горела, будучи яркой, блестящей, как крупинка самоцветного камушка, как огненная капля. Поэтому искра в понимании спутника, поверхность которого есть ничто иное, как обломочные породы и слой пыли, выглядит несуразностью. Да, и потом, у этого спутника, скорее всего, уже есть название, и чтобы его узнать нам необходимо, как ранее планировалось Малым Советом АМа, вступить в телепатический сеанс, то есть восприятии мыслей на расстоянии, в чем я особенно преуспеваю. Обаче опять же знаю и язык местного населения, абы в свой срок ознакомилась с ним на Сверь.

– В телепатический сеанс вступать не положено, – отчеканил капитан 2-го ранга и легохонько дернул левой рукой, в коей удерживал щиток ФЛЭ и тот вмиг скрутился в рулон, пред тем погасив над своим полупрозрачным полотном многомерную картинку поселения желтых людей. – Я не успел вам доложить, что на данные действия поколь не выданы полномочия.

Искра медлительно поднялась с корточек, досель поигрывающие с водой правые перста сызнова коснувшись ее, вызвали днесь волну, каковая слегка завибрировав, принялась медлительно растекаться по кругу. Взгляд девушки, направившийся вслед за одним из значимо выраженных кругов (как-то враз увеличившемся в объеме, точно от брошенного камня) остановился на здоровущей стрекозе, зависшей над вошедшим в поверхность воды гребнем. Ярко-красного цвета стрекоза имела размах крыльев не меньше восьми вершков. Ее парные передние и задние крылья замерли в неподвижности, а шесть тонких ног уперлись в саму гладь озерной воды. Крупная голова зримо вскинулась вверх, а большие черные фасеточные глаза, расположенные по бокам, уставились на Ису. Тысячи отдельных глазков насекомого воззрились в очи девушки и в них, кажется, зараз отразилось узкое, ромбовидное лицо последней, а после короткие, собранные в отдельные слепленные пучки ярко-синие волосы, оным она сменила цвет перед самым отлетом со Сверь в знак протеста, и чей отблеск даже в значимо спокойном менторе вызвал чувство оцепенения.

– О! – негромко тогда выдохнул Болорев Пелгом, и в его серо-голубых глазах промелькнуло участие. – К чему сей демарш?

На значимо недовольный взгляд старшего эдвайзора ментор весьма миролюбиво отметил:

– Ика, это сейчас не самая лучшая рекламация для вас, – словно пророчествуя о принятых мерах Советом АМа аль вже зная о них заранее.

Каждая отдельная грань глаз стрекозы внезапно сменила собственное отражение и наполнилась зеленью леса, сплошным покров крон, где мелькнули не только ромбические, кожисто– лопастные, округлые листочки, но и игольчатые сине-зеленые, жесткие, ярко-зеленые мягкие, али четырехгранные, плоские хвоинки. А после, словно прикрытая рыхлыми серо-свинцовыми облаками показалась возвышенность, поросшая луговой травой и цветами. Низкорослость кустарниковых зарослей можжевельника, карликовой березки и ивы с мельчайшими скрученными темно-зелеными листочками здесь перемешивалась с насыщенностью красок белых полос анемона, желтых островков примулы, синего водосбора и пятачков, пежин желтых мытликов и золотистых лютиков. Хоронились местами подле мощных валунов укрытых лишайниками желтовато– белых оттенков слоевища мхов. А после как-то и вовсе махом показался склон горы. Мощная вершина, увенчанная небольшой котловиной с крутыми стенками, сверху прикрытая ледяными наслоениями в виде ребристых пластов. Покатая, каменистая ложбина, расположившаяся посередь самой горы, переходила в высокую отрожину справа, вроде стены со множественными разломами, трещинами на ней, спускаясь отвесно вниз к подножию гряды. Слева же вершина в виде мощной котловины соединялась с горной грядой, покрытой плотным слоем снега и льда.

– Найди меня Ика, – днесь просквозило, пролетело возле головы девушки напитав теплотой мозг, заполонив жаром все тело, каждый орган, сосуд, артерию, мышцы, нервы, телеса, кожу и даже волоски на ней, отчего они разком поднявшись, замерли в таковом напряжении.

– Непременно найди меня Ика, Иса, – теперь ясно отдалось внутри головы, в каждой из трех его оболочек, в каждом из пяти отделов, в отдельно взятой нервной клетке, связанных меж собой отростками. – Ты ведь знаешь, как это важно!

– Искра Тревзор! Искра Тревзор! – повышая тембр своего альта, молвил Видбор Любоор, вклиниваясь в мысли девушки и торопко протянув руку, перстами коснулся плеча старшего эдвайзора.

Легкое волнение, вызванное заботой о состоянии Исы, мгновенно передалось ей и тотчас закупорило обобщенное восприятие происходящего в мозге последней. Девушка тягостно вздрогнула не столько от переданного ей волнения, сколько от пропущенного через мозг и тело, кое немедля запульсировало, каждой жилкой, даже под облегающим комбинезоном льяк четыре имеющего буро-зеленую расцветку, дышащего, теплого и сохраняющего кожу (вследствие долгого ношения) от раздражения и стороннего повреждения. Данная форменная одежда была изготовлена из особой выделки кожи и синтетического материала, в чьи свойства входили гладкость, высокие температурные свойства, прочность.

– Вы меня слышите, Искра Тревзор? – теперь, когда старший эдвайзор вздрогнула, капитан 2-го ранга резко отдернул руку от ее плеча, не желая как-либо огорчить. – С вами все хорошо? – да не дожидаясь ответа от Исы, дополнил, – я просто не успел уведомить вас об изменившихся планах Малого Совета АМа. Который постановил все работы на планете Згинка-3 начать после прибытия сыя «Понырь 16».

– Найди меня, – пробежало теперь всего-навсего по коже девушки, пригнув на ней волоски и едва коснувшись материи комбинезона, да выплеснулось холодной капелью пота на лоб.

Иса энергично дернула головой, все еще вглядываясь вгладь озерной воды и на затрепетавшую передней парой крыльев стрекозу, да медлительно сомкнула веки. А три части спустя пред глазами появилась тьма слегка укрытая белыми пятнами проступающего извне света от яркой звезды Ягницы. Еще самая малость того напряженного, вроде как натянутого состояния и вновь раскрывшиеся веки открыли пред ней неподвижную поверхность озера без какого-либо напоминания о насекомом.

– Стрекоза, – чуть слышно молвила Искра и губы ее тягостно дрогнув вмиг растеряли положенную им кремово-алую тональность, плеснув сим волнением на тончайший окоем верхней в виде мельчайшей россыпи синевато-зеленых хризобериллов. Каковую она так украсила в знак протеста после посещения спутника Крюковец и памятного восхождения на гору Усгао, когда ее по прибытию на Сверь ограничили в свободе передвижения сроком на одно лето. Искра тогда покинув зал Малого Совета Академии Мозга прямиком направилась в Центр камне-пластики и украсила верхнюю губу хризобериллом, нарушая не только все нормы поведения служащих АМа, но и обобщенно сотворив на лице украшение не присущее лужичанам– мологам. Так что позднее возглас ментора «О!» поддержал, увидевший ее в коридоре Академии Мозга коннетабль Несда Проочиц А7С, своим насыщенно-отрывистым голосом дыхнувший:

– О! Ика! что за безобразие вы сотворили у себя на губе?

– Видбор Любоор вы видели стрекозу, там над поверхностью воды такую ярко-красную, точнее даже пунцовую? – вопросила Иса, понимая, что морг движения ее века никоим образом не мог позволить так быстро улететь насекомому.

– Стрекозу? – переспросил капитан 2-го ранга, удивленно озираясь и оглядывая не только поверхность воды, но и всю близлежащую местность.

– Да, стрекозу, относимую к насекомым летающим хищникам, – много бодрее дополнила Искра и стремительно обернувшись, вонзилась взглядом в темно-карие радужки его глаз.

– Найди меня… – снова переполнило мозг девушки и дробно застучало днесь повелением в висках. Повелением коему стало невозможным противостоять и коему тотчас дробным сокращением ответило сердце в груди, очевидно, прибавив ускорения ходу крови в сосудах.

– О, какой стрекозе она ведет разговор? Она такая странная, ведь наглядно зримы ее отклонения. И почему Совет Академии Мозга ее не лечит, не понимаю, – прилетело вслед за стихающей дробью в висках и груди, а засим возникла пред глазами четкая картинка.

Огромное цилиндрической формы помещение, имеющее не только стеклянные стены, но и потолок, пол, гладко-ровные, розовато-лиловые. Зал заседаний Малого Совета АМа нарисовался проходящей по стыку круглого потолка и стен узкой полос осветительных приборов, из которых выливался рассеивающийся желтоватый свет, гармонично сочетающийся с прилегающими поверхностями и создающий легкие переливы. А также стоящим полукругом красно-фиолетовым, кварцевым столом с семью стульями обок него, также из розового халцедона. Внутренность халцедона имела натечные массы, поэтому сами стулья смотрелись массивными, хотя их спинки были короткими. За столом, чья поверхность едва светилась черноватыми прожилками, центральное его место занимал коннетабль Несда Проочиц А Седьмой Степени. Точно соответствующий стандартам обобщенных этнических признаков высокий, сухощавый, он имел не только розово-белую со слабой пигментацией кожу, но и ромбовидное лицо с широкими скулами, несколько угловатой нижней челюстью и высоким лбом. Узким был подбородок коннетабля, длинным нос, широким рот со спадающими уголками средней ширины губ и прямо посаженными со слегка опущенными веками, почти желтых радужек, глаза. Несда Проочиц А7С не имел растительности на лице, а его седовато– пепельные волосы выглядели короткими, они полностью покрывали голову, впрочем, на четвертом шейном позвонке завершались широкой белой брызжей. В серебристом комбинезоне он даже на сем расстоянии приворожил мозг Исы, а вернее мозг Видбора, в чьи мысли ноне и проникла девушка, хранивший в себе его молвь:

– Прошу вас капитан 2-го ранга Видбор Любоор более никаких критических замечаний в отношении Искры Тревзор. Малому Совету Академии необходимо, чтобы наш служащий во время полета находился в спокойной обстановке, это очень важно. Очень! Вы должны понять, что ваша дальнейшая карьера в регулярных космических войсках напрямую зависит от отношения к старшему эдвайзору. После прибытия в Згинку-3 сыя «Понырь 16» функции по догляду за Искрой Тревзор вновь вернуться к первому дайнагону Болореву Пелгому А Шестой Степени. А до тех пор окружите нашу девуню заботой и попечение, и да… – Несда Проочиц неторопливо поднялся со своего стула, очевидно, тем заканчивая аудиенцию. – Не беспокойте старшего эдвайзора пустяшными разговорами, ей необходимо уединение.

– Беречь и терпеть эту своенравную девчонку придется не более пяти часов, – прозвучал днесь альт самого Видбора Любоора, а враз погаснувшая картинка пред глазами девушки унесла, как события былого, так и давеча пропущенные мысли капитана 2-го ранга.

И тогда вновь, с необоримой силой, подчиняющей вже мозг самой Искры, прошелестели слова, и малой пунцовой дымкой промелькнули на черном пространстве крылья, охваченные тончайшей сетью жилок, почитай синего цвета:

– Найди меня, Ика…

А после Искра, зараз подчиняясь указаниям, широко раскрыла глаза, черные зрачки (в которых виднелось крошево белых вкраплений, отличающих ее с самого рождения от лужичан) многажды расширились и едва завибрировали, вроде вторя чуть шевельнувшимся губам, вытворяя то на, что не имела разрешения и, что в АМа строго наказывалось:

– Видбор Любоор спать!

Морг.

Именно морг век, движение коих Иса замечала при использовании возможностей собственного мозга, отделили одни события от других. Девушка вновь видела перед собой околопланетное судно «одуй-плешь-1» с террасными уступами, шишками, выемками и трещинами на серо-черной поверхности, слившейся с валунами расположенными в долине. И возвышающийся за ним горный склон, укрытый до средины зарослями кустарника, степенно переходящий в травы и разбросанными на них пятачками ярчайших оттенков цветов. Все с той же медлительностью, появляющейся в Искре после особой работы мозга, она перевела взор с горного возвышения вниз, и, прочертив им линию по самой долине остановила его движение на лежащем в шаге от нее, прямо на земле, капитане 2-го ранга, крепко спящем, да все еще прижимающем левой рукой к груди свернувшийся в рулон щиток ФЛЭ.

Теплота лучей Ягницы уперлись в левый глаз старшего эдвайзора, и в них явственно удалось различить фиолетовые, синие, голубые, зеленые, желтые, оранжевые и красные цвета разной длины, идущих в виде волновых колебаний. Возвращение звука медлило еще пару мгновений, как раз весь тот срок времени, поколь Искра наблюдала волнение света левым глазом, а после мозг стремительно наполнился отдельными моментами происходящего вокруг. Словно этими единичными фрагментами мозг медлительно возвращал осознание происходящего. Посему девушке удалось разобрать далекую перекличку хищной птицы «кли-кли-кли», вроде выпрашивающей, сменившийся шорох лап, пробежавшей в нескольких шагах от ее ног в густой траве, мыши, и особо мощный призывный трепет сразу четырех крыльев насекомого позади. Иса резко оглянулась и тотчас узрела замершую над поверхностью воды озера ярко-красную, точнее даже пунцовую стрекозу, в фасеточных глазках которой, одновременно во всех гранях отразилась мощная вершина, увенчанная небольшой котловиной с крутыми стенками, сверху прикрытая ледяными наслоениями в виде ребристых пластов и покатая, каменистая ложбина, расположившаяся посередь самого склона.

– Иди! – днесь прозвучало как четкое указание, коему было неможно не подчиниться.

Искра рывком дернула головой, осознавая важность того повеления и само полюбовное обращение «ты», того неведомого, но мощного, призывного, и определенно родственного, точно находящегося с ней на связи, очевидно, генетической. Также мгновенно пришло осознание, что несанкционированное использование гипноза в отношении Видбора Любоора с нее однозначно спросится. Сие было для служащих Академии Мозга тяжким проступком, кое порицалось и наказывалось. Ну, в отношение Искры, это, очевидно, закончится высылкой со Згинки-3, а далее ограничением перемещения и лишением права выбора на продолжительный срок времени на Сверь. Да любого иного лужичанина, это могло закончится депортацией со Сверь и отлучением от деятельности.

Впрочем, срыву промелькнувшее осознание, испарилось, ибо повеление зовущего ее было много сильней. Ему стало невозможным противостоять, невозможным не подчиниться. Стрекоза вновь исчезла, днесь однако оставив на поверхности воды легкую зябь направленную четко на север, пролегшую от того места где она парила, вплоть до противоположного берега, упирающегося в подошву склона, самую толику в том месте образующего обрывистую стену.

Глава шестая

Иса сделала вперед шаг и на миг застопорив движение обок лежащего капитана 2-го ранга, сейчас повернувшегося на правый бок и уснувшего похоже много сильней, довольно-таки мягко сказала:

– Прости, Видо…

Внутри все же сожалея о произошедшем, а засим размашистой походкой направилась на «одуй-плешь-1», чтобы избавить свой большой палец от «вехи» и собраться в дорогу. А именно забрать с судна небольшой сидор. Предназначенный для спасения в случае аварии или гибели «одуй-плешь-1» входящий в его комплектацию, сидор носился на спине при помощи широкого ремня и включал в себя средства первой помощи: медицинской, сигнальной и пищевой. Сидор находился в центральном отсеке судна, закрепленный в нишах стен обок выхода, нарочно абы в случае экстренной эвакуации его было легко взять с собой.

Сам центральный отсек «одуй-плешь-1» кубической формы представлял из себя одновременно непилотируемую капсулу, в функции которой входила безаварийная посадка на поверхность планеты или нахождение в дрейфующем состоянии в космосе. В случае безаварийной посадки или дрейфа из стен капсулы выдвигались двухъярусные кресла в количестве четырех штук с мягкими сидениями, высокими спинками, подлокотниками и подголовниками, располагающиеся диаметрально друг другу. Каковые в полулежащем виде могли, даже в случае нестандартных столкновений в космическом пространстве, уберечь находящихся в них от серьезных травм, поколь сию капсулу не выловит более мощное судно. Центральный отсек судна имел в каждой стене створчатые двери, две из оных вели в каюты членов экипажа, схожие видом с усеченной вытянутой сферой, имеющие ровный пол, потолок и стыковую стену. Одна служила выходом из капсулы, а другая смыкала каюту управления.

Цилиндрический сидор, едва превышающий в длину две трети аршина, с устойчивыми стенками закрывался при помощи клапана в верхней части. Он также имел одно наружное боковое отделение, в котором находился раскладной небольшой коврик, оный в случае необходимости трансформировался в удлиненный чехол-спальник, мини-шатер и даже стул, днесь только пребывающий в свернутом рулонном виде.

Войдя в центральный отсек, Иса взбудоражено огляделась, а сердце ее разком, дробно застучало, поелику вроде как расширились и сами легкие, единожды надавив на гортань, и прижав голосовые связки. Расположенные в двух боковых стенах центрального отсека створки в каюты экипажа были сомкнуты, впрочем, открытой оставалась та, что вела в каюту управления «одуй-плешь-1». Сама каюта управления формой походила на сплюснутую, усеченную сферу, где пол, потолок и стыковочная с центральным отсеком (капсулой) стена имели ровную поверхность. Нежданно ярко блеснул на узкой аппаратной панели филаментно-лазерный, поворотный экран, из него вверх вырвалась многомерная проекция каюты управления «Вереса» и фигура Здебора Легостая IV, стоящая несколько вполоборота, а потому не заметившая вошедшей в капсулу девушки.

– Капитан 2-го ранга Видбор Любоор, – молвил техник-сюрвейер, распространяя собственную речь на акустику «одуй-плешь-1» внутри и снаружи судна. – Что у вас происходит? На информационном экране заметно падение давления у вас, и резкий выброс катехоломинов в крови у старшего эдвайзора. Искра Тревзор явственно чем-то взволнованна, сии данные уже ушли в общий информационный центр на сый «Понырь 16». Думаю, вскоре мы услышим негодование из уст…

Иса, однако, не стала дослушивать молвь Здебора Легостая IV, и глубоко вздохнув, тем стараясь снять спазм голосовых связок, очень тихо, хотя и повелительно сказала, направляя распоряжение обобщенно на панель управления в каюту управления:

– Створка сомкнуться.

И тот же миг обе створки, не только та, что вела в каюту управления, но и являлась выходом из центрального отсека, закрылись, очевидно, девушка подала указание без надлежащей точности. А через сиг в капсуле голубоватым отсветом вспыхнули единожды потолок, стены, пол и сами ниши, в коих друг под другом поместились четыре сидора.

Искра и сама не мешкая протянула к одному из них руку и дотронулась левым большим пальцем с внедренной под кожей «вехой» до клапана. Чуть слышно щелкнул клапан и сидор на двух тончайших, прозрачных карнизах выехал из ниши вперед. Также скоро старший эдвайзор выдвинула и нижний сидор. И если верхний сидор она, сняв с карниза и продев через плечо ремень, плотно закрепила на спине, то к клапану второго вновь приставила большой палец, днесь действуя машинально.

– Открыться! – также не громко молвила Искра, сейчас ощущая, как степенно стало утихать сердцебиение в груди и нормализоваться общее состояние, определенно, это лекарственный состав, образовавший подле «вехи» фликтеку, внедрил в ее кровь успокоительное.

И тотчас в самой капсуле раздался голос Здебора Легостая IV, в связи с отсутствием тут ФЛЭ, не могшего проникнуть сюда изображением, а значит разглядеть происходящее:

– Искра Тревзор, что с вами? Вы себя плохо чувствуете, или, что-то случилось?

Ика вновь сомкнула очи, и сосредоточилась. Каждый тонкий нерв, мышца и сосуд натянулись внутри конечностей, туловища девушки и до катившись до ее мозга зараз его оплели со всех сторон, создав тончайшую сеть из отростков, точнее проводов, служащих для передачи энергии, аудиовизуальной записи и связи в неких местах увенчанных не больше ноготка нервными клетками, точнее вкраплениями электронных схем. Ярко вспыхнули некие из них, те самые, что словно переместились из облицовки стен центрального отсека в мозг Искры и пытались при помощи техника-сюрвейера связаться с капсулой из аппаратной каюты управления «Вереса». А после в действие вступил нервный узел, регулирующий размер зрачков в глазах девушки. Это она не только знала, но и почувствовала. Как-то сразу ощутив, что сузившиеся до состояния щели зрачки, в оных белые вкрапления поглотили само состояние черноты и досель проникшие лучи от звезды Ягницы, разом выплеснули сии фиолетовые, синие, голубые, зеленые, желтые, оранжевые и красные разной длины волновые колебания. И данной частотой мгновенно прижгли вкрапления электронных схем объединенных подле мозга, оставив на сети проводов в облицовке стен капсулы мельчайшие шероховатости, тем самым повредив коммуникационные связи между куяком и «одуй-плешь-1», а также дистанционное управление первого вторым. Голос Здебора Легостая IV до этого все еще беспокойно, что-то говоривший немедля задребезжал, да доли времени спустя слышимое скрежетание, и это не в мозгу Исы, а прозвучавшее из акустической системы и вовсе поглотило различимые звуки. Также как и сам техник-сюрвейер теперь получал данные с центрального отсека «одуй-плешь-1» с помехами.

Искра открыла глаза, в том мгновенном пробуждении освобождая собственный мозг от каких-либо связей, а организм от напряжения и наново поднесла к клапану нижнего сидора левый большой перст. Щелкнувший клапан втянул в собственную стенку сидора крышку, явив внутренности с несколькими плотно упакованными, прозрачной тканью, блочными отделениями.

– Медицинские препараты, – сказала девушка и голос ее, резко пошедший вверх на первом слове, также моментально опустился вниз, прозвучав хрипло.

Очевидно, мозг, повредив акустическую и аудиовизуальную работу «одуй-плешь-1» еще не овладел собственным организмом. Тем временем один из блоков энергично дернулся в направлении центральной части, и, поднявшись отвесно вверх, одновременно втянул в невысокие борта прозрачную ткань. Представив взору Исы квадратный коробок и плотно уложенные в нем пальчиковые (або они были размером с палец) трубчатые ампулы, в своем навершие увенчанные короткими и острыми плоскими лезвиями, а на конце снабженные сплюснутыми поршнями, предназначенными для введения в «веху» лекарственного состава. Торопливо схватив одну из ампул, старший эдвайзор едва нажала на поршень кончиками перст, и незамедлительно плоское лезвие в навершие свернулось в игловидную трубку. Все также резко действуя, абы не ощутить боль (поелику мозг досель пребывал в некой прострации), она ввела данную игловидную трубку себе под кожу левого пальца, под коей таилась «веха», и срыву дернула сам поршень. И тотчас вернувшее себе состояние лезвия навершие враз вспороло кожу и тончайшую сеть сухожилий, мышц, нервов, оголив и саму трубчатую кость, и притулившуюся подле нее кроваво-красную «веху» тончайшими восьмью десятками усиков вплетающуюся в телеса. Зримо для девушки «веха» блеснула белесоватым огоньком, когда лезвие ампулы принялось кромсать тонкие усики, рассекая, созданные всего лишь пять лет назад связи с самим пальцем и в целом ее организмом, а также крошечную голубоватую фликтеку, куда сутки назад Здебор Легостай по настоянию ментора ввел успокоительное. Фликтека резко фыркнула и выпустила из собственных внутренностей голубоватую, вязкую жидкость, и, чтобы она не попала в порванные сосуды, Ика порывчато затрясла рукой, стараясь вместе с кровью заливающей левую руку выплеснуть ее вниз.

Очевидно «веха» передала в каюту управления «Вереса» данные о происходящем, посему в акустической системе центрального отсека, что-то гулко хрустнуло. Здебор Легостай, несомненно, заволновавшись, принялся исправлять поломку, стараясь выйти на связь и переключить управление «одуй-плешь-1» и млин на «Верес», впрочем, поколь безрезультатно. И как понимала Иса, еще в промежутке тридцати шести– двадцати частей времени сие будет также бесплодно.

Девушка, наконец, вытрясла из покромсанного левого перста голубоватую студенистую жидкость, вместе с кровью. Забрызгав кровавыми пятнами не только голубоватый пол, стены центрального отсека, торчащий из ниши сидор, но и не менее густо покрыв материю штанин комбинезона. Пару мгновений спустя кровавые капли принялись скатываться с ткани вниз, стараясь слиться в единый поток и с тем обязательно покинуть материю комбинезона. После таковой мощной встряски «веха» на чуток проступила явственно серебристой пластиной и Искра, отбросив в сторону ампулу, ухватилась пальцами за ее слегка вздутый крошечный андшпуг на самом острие. И тотчас прищурив глаза, торопко взмахнула несколько раз белесо-пепельными ресницами, точно создавая неровный, прерывистый свет, и с тем единожды наполняя собственную голову голубоватой дымкой, такой, что парила сейчас в центральном отсеке, стараясь скрыть ее от испытываемой боли.

– Данная «веха-ю32», – неторопливо проронил Несда Проочиц А7С, вызвавший тогда Ису и Болорева Пелгома на аудиенцию в залу Малого Совета АМа. – Разработана, нашим корпусом, специально под мощь вашего мозга, Ика. И вы можете быть совершенно спокойны, ее действие никоим образом не навредит вашему организму.

Это коннетабль так сказал, поелику прежняя «веха» вышла из работы прямо во время одного из сеансов гипноза, который проводила Искра, единожды выбросив в ее кровоток весь объем лекарственных средств находящихся в фликтеке. И данным действом она не просто мгновенно усыпила девушку, а воздействуя на ее сердце в течение двух частей времени сдержала его биение. Посему Иса от данного стимулирования потеряла сознание, и достаточно сильно напугала, как находящегося на тот момент вместе с ней в учебном классе ментора, так и узнавших позднее о случившемся с ней коннетабля, и членов Совет АМа.

Искра, впрочем, после установки новой «вехи» пробовала взломать и ее, ибо знала (хотя никому и не говорила) прежняя вышла из строя по причине того, что в свой срок она на нее оказывала воздействие, но те попытки не привели ни к чему. И модификация ю32 поколь работала безаварийно. Посему сейчас старший эдвайзор не очень надеясь на послушание «вехи», слегка надавила на крошечный андшпуг и рывком дернула его на себя. Одновременно вырвав мельчайшие отростки, определенно, биологической производной, каковые все еще роняя капли крови, враз притянулись к донышку (в диаметре не более четверти ноготка) устройства. От того рывка энергично дернулась вся левая рука, а острая боль (несмотря на то, что Иса прикрыла мозг голубоватой дымкой изнутри, этим погасив сами ощущения) прокатилась и ударила почитай в плечо, с особым щелчком отозвавшись в локте.

«Длинный разгибатель большого пальца кисти, мышца предплечья задней группы», – машинально пояснил мозг девушки, изгоняя из окрестностей черепа дымок и насыщая чувствительностью и ощущениями весь организм. Ика болезненно сжав губы, застонала, уже, и, жалея, что такое учудила.

– Обеззараживающий рубец, – покусывая от напряжения губы, и стараясь совладать с собственными ощущения выплескиваемыми нервными клетками, волокнами в спинной и головной мозг, и толкуемые, последним как сигнал боли, проронила Искра Тревзор.

Немедля из широкой стенки квадратного коробка медицинского блока сидора выехала плоская лента, чьей производной была конопляная ткань, а в функции входило обеззараживание и заживление. Все с той же поспешностью, с каковой старший эдвайзор всегда действовала не только в мыслях, но и способностях, точно не успевая за мгновенным принятием решений мозга, она поднесла кровоточащую руку к ленте и поколь та плотно наматывалась на большой палец, фиксируя его в положение отведения заодно с лучезапястным суставом, довольно-таки четко и громко сказала:

– Створка открыться!

Вероятно, оттого, что указание из уст девушки прозвучало обобщенно, в центральном отсеке сразу открылись все четыре створки, и те, что вели к выходу и в каюту управления, и те, что отворяли каюты для экипажа. И только створки бесшумно вошли в неширокий проем, как Иса узрела в сплюснуто-усеченной по форме каюте управлении «одуй-плешь-1» на аппаратной панели ФЛЭ многомерное изображение Здебора Легостая IV. Он днесь поместился в каюте управления «Вереса» на аппаратно-программной платформе расположенной на небольшом возвышении в центре помещения. Ибо была видна находящаяся позади него закругленная, серебристая стена противоположная иллюминаторной. Техник-сюрвейер не мог увидеть девушку, так как не имел аудиовизуальной связи с «одуй-плешь-1». Хотя при этом данные с «Вереса» все еще проявлялись во филаментно-лазерном, поворотном экране на аппаратной панели, вероятно, являясь лишь остаточной трансляцией изображения, степенно затухающего. Посему поколь было видно, как Здебор Легостай IV слегка подергивал перстами правой руки, что-то настраивая, и даже слышались отдельно выдохнутые его толстыми губами слова, переводившие управление «одуй-плешь-1» на панель аппаратной «Вереса»:

– Руткод… Восемь градусов… Слушаюсь, генерал-атторней…

От последней произнесенной фразы, указывающей, что техник-сюрвейер связался с космическим судном сый «Понырь 16» и сейчас исполнял указания им командующего генерал-атторнея, Искра и вовсе испуганно вздрогнула, а потому срыву дернула левой рукой, не дав «обеззараживающему рубцу» полностью зафиксировать аппарат большого пястно– фалангового сустава, и с этим избавить его от дальнейшей травмы и боли. И как только «обеззараживающий рубец» дал надрыв в месте стыка широкой стенки, квадратного коробка, медицинского блока сидора, отделяясь от самой ленты, девушка торопливо побежал в проход, оставленный отворившейся створки. Явственно осознавая, что времени у нее осталось и вовсе малая толика, або если Здебор Легостай IV выполняет указания экипажа сыя, и самого генерал-атторнея, то им вмале удастся настроить управление «одуй-плешь-1» и окружающими данную местность млинами. Оно как в программном руководстве каждого малого судна была встроена достаточно скорая перенастройка аппаратной панели на более мощное, к которым относилось самое крупное во флоте лужичан космическое судно типа сый.

А Иса уже убегала от «одуй-плешь-1» даже не оглядываясь, торопясь доколь есть время покинуть местность, охраняемую млинами и, наконец, найти, разыскать так зовущую ее стрекозу, не просто зовущую, сколько неотступно преследующую и ноне указывающую.

Глава седьмая

Девушка торопливо направилась к низовью озера, надеясь там переправиться чрез него и взобраться на северный склон гряды и тогда вже двигаться, как было указано, прямо на север, на ходу отирая об штанины комбинезона руки, хранящие на себе кровавые потоки. Взяв несколько левее старший эдвайзор обошла каменную насыпь, что образовалась в низовье озера с одной стороны, и, стыковалась с сами берегом и подножием горы, выказывая свои угловатые аль вспять пологие макушки. Три-четыре сосенки, невысокие с искривленными стволами присоседились подле той естественной преграды, очевидно, сформировавшейся от скатившегося когда-то с бугра мощного валуна. Каковой степенно вошел, врос в образовавшийся земной разрыв, и днесь сдерживал обок себя каменья меньшего размера, осыпающиеся или принесенные, а также выступал создателем, в соавторстве с глубоким тыльным швом в почве, самого озера.

Осмотрев сию насыпь и обогнув мощные валуны, теперь заполняющие много кучней сам берег, Искра вышла к реке, коя в начале истока брала свои воды, словно процеживая их чрез камни, окаймляющие низовье озера. Место здесь было достаточно неровное, шедшее уступам вниз, посему Ика спустилась чуть ниже по руслу и принялась перебираться чрез реку. Впрочем, течение уже набравшись мощи и значимо прибавив уровень воды, вероятно, насыщенном подземными, смотрелось бурно-огорченным. Стоило в него ступить девушке, как вода цепко ухватила ее за ноги и то хорошо, что сквозь предохраняющую материю комбинезона не ощущалось данной стылости. Дно реки было каменистым, покрытым не только корявыми булыжниками, но и гладкими голышами, едва зафиксировав подошвы аларчиков комбинезона на более-менее ровном месте Иса склонившись к воде, принялась смывать с рук кровавые потоки, отмывать саму ткань на штанинах и рубце укрывающем большой палец да запястье левой руки. Хлестко налетев на правую ногу и слегка развернув ее, отчего девушка незамедлительно качнулась вперед, и чуть было не вошла головой в пучившуюся вершину лежняка, словно стараясь повалить, накатило небольшим волнением течение, и, ударившись о материю комбинезона, вскинуло вверх крупные капли воды. Искра торопко выпрямилась и едва надавила на каблуки аларчиков, абы на них выступила малая ребристость препятствующая скольжению. А посем медлительно ступила вперед, впрочем, второй и третий шаг, несмотря на увеличившуюся жесткость во всей поверхности подошв, сызнова вызвал покачивание тела, и дно как-то махом пошло на понижение грунта, так что вода зараз дошла до колена, плотнее обхватив обе ноги. Скорее всего, здесь глубина реки была значительной и Иса плотнее уперев обе подошвы аларчиков в дно, остановилась, абы оглядеться. Нежданно ярчайший проблеск ярко-красного с фиолетовым оттенком сияния, вроде сигнального огня отбросил свет на периферию сетчатки левого глаза девушки, четко отделив тональность бокового наблюдения. И Ика даже не поворачивая головы, мгновенно определила, что много ниже по течению реки над поверхностью воды зависла стрекоза. Неподвижно замерши, старший эдвайзор продолжала наблюдать за насекомым периферическим зрением левого глаза, словно в данный миг отделившего синхронность движения от правого, и, похоже, несколько его затемнив. А пунцовая стрекоза нежданно спиралеобразно крутнула своими четырьмя крылами, закругленными по краям, охваченных тончайшей сетью жилок (как смогла днесь разобрать Искра, густо-черного цвета), и вмиг озарила поверхность воды, ее низкое выстланное голышами, неглубокое дно. И словно тем светом начертала указатель в виде прямой линии от кончика коего под прямым углом отходили два значимо коротких отрезка, указывающие направление на север…

Север, потому как мозг старшего эдвайзора вже лишь она вышла из «одуй-плешь-1» на поверхность планеты, точно ее сориентировал в направлении севера и юга, определяемо полюсами Згинки-3, а восток и запад восходом и западением звезды Ягницы.

– Ика! Ты же понимаешь, как важно найти меня! Не тяни с этим и не останавливайся! Я итак долго жду… – пронеслось не просто, где-то рядом, эта молвь, как произвольный, растянутый речитатив наполнил мозг девушки, поглотив в нем все мысли, оставив только биение сигнальных огней, направляющих ее и к броду, и однозначно указывая дальнейшее движение.

И тотчас слегка вздрогнул пред очами Исы вытянутый горный, северный кряж ограждающий своим подножием, как озеро, так и саму реку. И зримо для левого глаза, наблюдающего за происходящим боковым и форменным зрением, заколыхались кроны поросших на его поверхности хвойных деревьев, задрожала рябь самой воды в речке, и тягостно качнулось, теперь от стенания почвы, тело девушки. Будто так надрывисто, едва это снося, вздохнула планета.

Теперь Искра Тревзор развернулась и весьма торопко поспешив из воды на брег направилась ко все еще парящей над водой стрекозой, попеременно вращающей то передними, то задними парами крыльев, вроде удерживая, таковым побытом, себя от взлета. Старший эдвайзор не знала, что такое гипноз, в отношении ее мозга использование сего строго воспрещалось, и могло для ослушавшегося закончится постоянным заключением, вернее нахождением на спутнике Корша, планеты Жгуч, где как таковая жизнь существовали всего-навсего под куполом. Скажем так для лужичан, это был самый наихудший исход, ибо проживание на Корше если и было, то довольно-таки непродолжительного срока. Впрочем, сейчас Искра враз поняла, что находится под действием того самого гипнотического внушения, которому не может противостоять даже ее уникальный мозг, вроде как сейчас выступающий в особой связке, где указания выдавал более мощный Разум.

Спустившись по берегу ниже по течению реки, Иса днесь даже не останавливаясь, вошла в нее, не сводя зачарованного взгляда со стрекозы и степенно рассеивающего аль лишь утекающего направления движения. И тотчас даже не глядя на само дно, двинулась навстречу насекомому в надежде до него дотронуться и с тем обрести понимание и успокоение. Одначе, стоило ей ступить в реку и сделать всего два-три шага, как стрекоза насыщенно мигнула собственным цветом, мгновенно определив его как темно-алый, багровый, червленый, червчатый, сберегший в языке лужичан только малое оттеночное различие и с тем однозначно указывая на пунцовый. А вместе с этим прерывисто выпущенным светом и Искра торопко сомкнула глаза. И данным движением век, а именно моргом отделила одни события от других.

Посему по открытию глаз над поверхностью текущей реки уже не наблюдалось стрекозы, как и исчез дотоль исторгнутый ею отсвет направления. Иса глубоко вздохнула и проворнее двинулась в сторону взгорья, более не останавливаясь, подгоняемая не только гипнотическими указаниями стрекозы, но и осознанием скорого подключения управления к минам от «Вереса».

Бурчливые, обидчиво-эмоциональные воды реки, тем вторящие состоянию самой девушки сейчас не были грубыми, посему последней удалось в короткий срок миновать ее, и, не снижая быстроты хода направиться по слегка пологому подножию, а после по набирающему высоту склону. Само подножие горы устилал мелкий голыш вперемешку с крупными булыжниками, однако, по мере подъема хоть и каменистая поверхность грунта уступила место хвойным леса. Здесь и сама почва сменила свой окрас, продолжив меж тем пучить мощные валуны, каменья меньшего размера, булыжники и вовсе мелкий битыш, точно нарочно для сей местности дробленный. Иногда это выглядели массивные останцы, вылезшие из самого склона горы, или сформировавшиеся путем выветривания, воздействия воды, а посему поражающие взгляд своими ровными или вычурно-изогнутыми формами.

Хвойный дух сей местности напитывал воздух горьковатым привкусом перемятых иглистых листьев, запах которых (Искра сие осознавала) досель не пребывал в ее ноздрях, и единожды оказался знакомым, словно многажды раз до этого она его вдохнула. Средь хвойных деревьев преобладали ели и пихты. Клиновидной формы пихты с горизонтально расположенными мощными ветвями, плотно убранными сине-зеленой, лощенной хвоей, распространяли кругом аромат кисловатой своей листвы, ударяющий в нос Искре, и той небывалой, досель не испытанной нежностью сбивая ее ход. Подлесок на данном взлобке, как обнаружилось, также был представлен невысоким кустарником, который буйно оплетала растительность и вельми низкие злаковые травы. Впрочем, хоронившийся под мощными деревьями ели и пихты подлесок больше стлался ветвями по оземи, иногда переползая на плоские лежняки, делящие свою поверхность с зелеными низкими мхами. Зачастую травы и древесно-кустарниковые растения в том витье утаивали под собой каменные глыбы столь плоского вида, что ступающая на них нога девушки съезжала вниз, и это несмотря на особые качества аларчиков комбинезона.

Нежданно и вовсе гулко, вроде как разъединяя гипнотическое внушение воздействующее на мозг Искры Тревзор А5С прозвучал с дерева пихты окрик ворона. Наполнившего все пространство округ растянутым кро-кро.

Мощная птица густо-черного с фиолетовым отливом окраса опустившись на выпирающую сучковатую ветвь, уставилась на идущую Ику. Она, кажется, только миг назад сложила крылья, пристраивая их на спинке, и принялась приглаживать широкие перья на правом из них. Всполошено вращая головой и пуча темно-бурую радужку обоих глаз.

Очередной камень, с которого соскользнула нога девушки, и вовсе сбил ее ход. Передняя часть корпуса Исы резка дернулась вправо, а руки, стремительно выкинутые вперед, уперлись в укутанный растительностью торчащий трещиноватой верхушкой камень, сдержав само падение на бок. Одначе, по движению рук и сама голова старшего эдвайзора, как и верхняя часть корпуса туловища пошла вперед, а дрогнувшие ноги сместили вес в колени, посему последние срыву осели в стелющийся кустарник, а вслед за ними и лоб уткнулся в поверхность камня. Искра на чуток замерла в такой позе, тяжко дыша и мешая вырывавшиеся хрипы изо рта с торопливостью бьющегося внутри от волнения и скорого подъема сердца. А десяток долей погодя и вовсе развернувшись, уселась в заросль растительности, пробив в том плетении дыру, и достигнув более ровной части камня. Опершись сидором об каменный выступ, Искра Тревзор гулко выдохнула, намереваясь немножко отдохнуть и воззрилась вниз.

Как оказалось, Иса едва преодолела треть хребта, оставив внизу реку и половину хвойного леса, днесь приблизившись к парящему в воздухе саженях в четырех-пяти одному из млинов, контролирующего по кругу небольшой участок под собой. Его девушка сейчас не видела, однако само его нахождение приметила находясь еще в долине, переправляясь через реку. Внезапно, достаточно шумно, даже для слуха обычного человека, просквозил над ней в воздухе серебристо-прозрачный, дискообразный млин, а после, сделав небольшой круг, резко спустился вниз, зависнув в достаточной близи, так, что старшему эдвайзору абы его узреть, понадобилось слегка вздеть голову. Из дна млина тотчас выплеснулся луч света в виде треугольника в завершие ограниченный кривизной, и в нем возникло двухмерное, поверхностное изображение фигуры техника-сюрвейера:

– Старший эдвайзор Искра Тревзор А Пятой Степени, – таковое обращение Здебора Легостая IV указывало на официальность тона, очевидно, этот разговор передавался на сый, поэтому он не мог себе позволить простоты общения, кою проявлял к девушке во время полета. – Что с вами происходит?

На его четырехугольном, скуластом лице, как отметила Иса, напряглась каждая жилка, на переносице вертикальные морщинки выступили значимее, а раскосые глаза, будто прикрывшиеся сверху широкими бровями, наглядно указывали на взволнованность, столь не свойственную лужичанам.

Охрипло-басистый голос даже самую малость дрогнул, когда он, приблизив поверхностное изображение собственного лица ближе к сидящей девушке, увидел повязку рубца на ее левой руке:

– Что у вас случилось? Почему ваша «веха» подает показатели критичности состояния всего организма?

Иса днесь усмехнулась, наконец, поняв, чем так взволнован техник-сюрвейер и, очевидно, члены экипажа сыя, основывая свои выводы на показателях «вехи».

– Определенно, – довольно-таки звонко отозвалась Искра и заулыбалась. – Модификация «веха-ю32» не оправдала возложенные на нее надежды, або состояние моего организма, как вы можете отметить Здебор и этим успокоить членов экипажа сыя достаточно стабильно. Я всего лишь малость запыхалась, не более того.

Не слишком толстые губы техника-сюрвейера еще больше вскинули кверху уголки, и едва колыхнулись, точно подсвечивая собственной алостью суриковому отсвету кожи головы, коя также как и у Видбора Любоора, на затылке, макушке и височных долях была обрита наголо, и окрашена. Наверно, он тоже хотел улыбнуться, только не позволил сие действо, находясь под визуальным контролем.

– Прошу вас, Искра Тревзор А Пятой Степени незамедлительно вернуться к «одуй-плешь-1» и дождаться моего прилета. Иначе по распоряжению, выданному мне генерал-атторней Кий Спитигневом, командующим сый «Понырь 16» я применю в отношении к вам действие разряда млин.

– Так значит это распоряжения командующего, да? – раздраженно вопросила Искра и враз согнала с собственного лица улыбку, а после резко дернулась вперед, отрывая голову и сидор закрепленный на спине от камня. – Может, хватит мне врать Здебор! – теперь она уже это крикнула и от обиды перекосились ее кремово-алые губы блеснув тончайшей россыпью хризобериллов на верхней. – Хватит, все время врать! Я уже знаю, что Болорев Пелгом летит на сые, и, очевидно, кто выдает вам Здебор распоряжения! Да и потом, – разком понижая звучность голоса на охрип, точно задыхаясь, досказала девушка и вскинула вверх левую руку, выставив большой палец изображению лица техника-сюрвейера, – коли вы не дотумкали, поясню. «Вехи» в пальце более нет, а ваш электрический разряд высокой мощности, которым вы стращаете, вряд ли сможет в данном случае вызвать падение сосудистой активности моего мозга, видимо, он меня убьет. Посему передайте ментору, чтобы они указали вам уйти с моего пути. И ежели вы не хотите, або я вывела из строя млины, предоставьте мне проход… Потому как я очень тороплюсь! У меня ожидается важная встреча, на которую я не имею права опоздать, поелику шла к ней все тридцать лет.

И тотчас малой зябью пошло изображение Здебора Легостая IV, слегка сузив свои формы и сдвинувшись вправо, а на лучевом экране, созданном на основе ФЛЭ, выплыло также двухмерное отображение фигуры первого дайнагона Болорева Пелгома А Шестой Степени. Обряженный в серебристый комбинезон, словно он все еще находился в Сверь в Академии Мозга, Болорев Пелгом, кажется, пронзил взглядом сидящую девушку, посему ее тягостно качнуло и она вновь припала сидором к камню, опершись о его поверхность. Треугольной формы лицо ментора с широким лбом и массивной нижней челюстью, как и сами полноватые блекло-алые губы (почасту демонстрирующие его отношение к происходящему) ноне напряженно застыли, определенно, он был взволнован происходящим, и сие беспокойство Иса хоть и не увидела, но мгновенно ощутила.

– Здравствуй, девуня, – зазвучал его баритональный тенор, легкий, лиричный, неизменно успокаивающий, подчиняющий себе. – Что с тобой происходит?

Ментор нарочно обратился к девушке на «ты», абы позволял себе такую близость и нежность, даже в присутствии подчиненных, членов Совета АМа, имея на это в свое время выданное разрешение. Иса еще миг вглядывалась в поверхностное изображение, ощущая к этому человеку нежность, безоговорочно, всегда отдавая свою жизнь в его заботливые руки, подчиняясь властному его взору, а затем чуть слышно и вновь охрипло, вроде простужено отозвалась:

– Зачем нужен был этот обман? Все хотела спросить, зачем? Сначала подсунули ко мне Тараса, а после» я избавлю вас от своего присутствия за три дня перед вылетом, абы не волновать», – в точности цитируя слова некогда сказанные первым дайнагоном. – Зачем надо было врать?.. абы не волновать, да? Ведь не ради этого вы исчезли на три дня до полета, а по причине того, что уже сами летели в сые в направление Згинки.

– Ика, – голос Болорева Пелгома теперь зазвучал много ниже, и из него ощутимо исчезла вся лиричности, он вспять тому наполнился такой силой, властью коей девушка не могла ничего противопоставить. – Успокойтесь. Я согласен, нам надо поговорить. И по поводу Тараса, и по поводу, моего нахождения в сые. Посему я прошу вас, спуститесь с горы и дождитесь моего прибытия подле «одуй-плешь-1». Поверьте, наша редкостная девуня, это очень важно.

Последнее слово ментор произнес более громко, точно выделяя его из всей досель озвученной речи, и сим стараясь совладать со своей подопечной, поколь он говорил отрицательно покачивающей головой. Искра срыву закрыла глаза, и прерывисто задышала, ощущая, что еще пару мгновений, и она не сумеет противостоять властности первого дайнагона и направится вниз. Пространство меж ней и ментором как-то зараз уменьшилось, вероятно, к ней подлетел еще один млин, и, зависнув левее, нарастил более объемное его изображение, вже не двухмерное, а многомерное. А в темноте, царящей пред ее очами, нежданно возникла фигура спящего Видбора Любоора лежащего на правом боку и прижимающего левой рукой к груди свернувшийся в рулон щиток ФЛЭ, на смену которому также резко пришел взмах пунцового крыла стрекозы покрытого сетью тончайших, фиолетовых жилок. Иса натужно дрогнула и ощутила испарину, выступившую единожды на лбу и подносом, да смахнув капель пота с верхней губы указательным перстом левой руки, прижав ее к груди, негромко отозвалась:

– Я не могу спуститься вниз. Я нарушила Устав по использованию гипноза. И несанкционированно вызвала сон у Видбора Любоора. Поэтому если я вернусь, то не смогу… не смогу…

Девушка враз смолкла и открыла глаза, которые тот же миг наполнились слезами, уставившись в лицо первого дайнагона.

– Ну, сон, девуня, это не так страшно. Это обычно в твоих поступках, – молвил Болорев Пелгом, и наново лиричность его тона лишь успокаивала, а нижняя губа слегка изогнулась, образовав покатую дугу. – Определенно, Совет АМа к таковым твоим экстравагантным выходкам привык, посему не стоит усложнять ситуацию.

– Ты не понимаешь! Не понимаешь! – Иса теперь зараз повысила голос, и тягостно вздрогнула всем телом. – Если я спущусь, меня накажут, и скорее всего более не пустят на эту планету. А мне! Мне просто необходимо сейчас идти… Необходимо, – Иса осеклась на полуслове, и задышав прерывисто, вроде испугано, чуть слышно дыхнула, – я видела стрекозу. Это не способности моего мозга, как ты предполагал, нет! Это, что-то другое… другое…

Теперь она, и вовсе не договорив, сразу замолчала, и ее стало лихорадочно трясти, мелкие мурашки покрыли кожу даже под материей комбинезона, а конечности, не только кисти рук, перста, но и сами стопы онемели. Набухшие в глазах слезы, наконец, вынырнув из уголков глаз, медленно скатились к верхней губе и застопорили свой ход подле бисерной линии хризобериллов.

– Стрекоза, – негромко толи вопросил, толи повторил ментор.

– Да! да, стрекоза, – Искра торопливо зашептала, порой переходя на более громкие тона звука, явственно волнуясь не в силах себя сдержать, вроде вторя голосом трясущемуся телу и конечностям. – Сначала стрекоза появилась над озером, а после над речкой и указала идти на север. Это был не сон, не галлюцинация вызванная зерпином, она была живой, существующей. Я даже слышала, как трепещут ее крылья. Она позвала меня, сказала, чтобы я не тянула со встречей, так как это очень важно… Очень!

Девушка днесь широко открыла рот и задышала через него, почувствовав как расширившееся внутри груди сердце надавило на легкое, несколько сплюснув его поверхность, с тем, однако, сняв лихорадочную тряску с тела и конечностей. Очевидно, не прошедшая положенной акклиматизации на планете Згинка-3, переволновавшаяся, она просто утомилась, и этим вызвала не характерное состояние в собственном организме.

– Ика, – вступил в разговор Болорев Пелгом А6С, теперь не скрываемо обеспокоенно оглядывая старшего эдвайзора, и вскинув вверх левую руку, едва шевельнул перстами, вероятно, передавая этим какое-то указание. – Я прошу вас, успокоится. Чтобы вы там, на планете сейчас не натворили, все простится. Малый Совет АМа никоим образом не станет вас наказывать, не нужно, поэтому счету даже и беспокоится. Главное, абы вы не навредили сейчас себе, поэтому нужно дождаться меня. Мой прилет на сые, был санкционирован с одной целью, чтобы подстраховать ваши действия. А ваш полет на куяке…, – он сдержал свою речь на доли времени, предоставляя возможность переварить дотоль им сказанное девушке. – Малый Совет Академии Мозга хотел, чтоб у вас появилась возможность побыть вне людей и возможно понять, услышать себя. Вероятно, по этой причине и возникла стрекоза…

– Она живая, – перебивая на полуслове ментора, откликнулась Искра Тревзор, и, перекосив губы, сердито махнула правой рукой в сторону изображения, днесь многомерно созданного двумя млинами. – Это не сон… Она живая, существующая…

– Возможно, лишь проекция, – не менее скоро отозвался Болорев Пелгом, и изображения его лица махом укрупнилось, точно подъехав к сидящей на камне девушке. – Не более того. Однако это мы сможем обсудить, как только я прилечу. Сие вопрос трех-четырех часов не более. Я прошу вас, Ика… Я прошу, спустись вниз, у тебя явственно наблюдается падение артериального давления, что связано с неправильной перенастройкой организма под данные климатические условия. И так как «вехи» в тебе нет, нечему помочь обобщенно сердцу и сосудам. Да, и потом… ты на чужой планете, где растения, животные видят в человеке только источник насыщения. Ты можешь попасть в беду…

Чуть слышно, позади, прозвучало дребезжание, и Искра, оглянувшись, увидела зависшие совсем низко еще два серебристо-прозрачных, дискообразных млина. Видимо, Здебор Легостай IV перенастроив их управление на «Верес» сейчас выстраивал млины, таковым образом, абы образовать круг, а после замкнуть его электрическим силовым полем, чрез которое будет невозможным пройти, и определенно сложным отключить.

Старший эдвайзор срыву дернула головой возвращая ее в исходную позицию. И тотчас отблеск пунцового сияния отбросил свет на периферию сетчатки ее правого глаза, шумно взмахнуло подле правого уха одно из четырех, прозрачных крыльев стрекозы увитых черными жилками, а мозг, словно сжавшись от испуга внутри черепа, наполнился словами:

– Ика! Ты же понимаешь, как важно найти меня! Не тяни с этим и не останавливайся! Я итак долго жду… – растянутый речитатив днесь прозвучал, песенным мотивом, сопровождаемые плавными, короткими, низкими звуками музыкального инструмента, каковой в древности лужичане называли кувиклы.

– Ика! – враз послышался говор Болорева Пелгома, точно только сейчас подключившегося к ее мозгу. – Девуня, надо успокоиться, и обождать меня. Если ты не подчинишься, нам придется создать возле тебя электрическое поле, управление идет с «Вереса» посему разрушить его не удастся.

– Ика! Найди меня! – гипнотически прозвучало в мозгу девушки, теперь погашая всякие сторонние звуки, не только голос ментора, дребезжание млин, но и песенность кувикл.

Искра немедля закрыла глаза, потушив ноне видимость изображения лица Болорева Пелгом, и едва виднеющихся позади него стволов пихты, и наполнив зрительное пространство округ себя тьмой, будто окутавшей со всех сторон саму поверхность бугра, деревья и висящие в небосводе четыре млины. Яркими четырьмя пятнами нежданно вспыхнули млины в царящей тьме, живописав не только собственные серебристо-прозрачные, плоские, дискообразные корпуса в диаметре равные двум вершкам, но и проступили их внутренности в виде собранных тончайших сетчатых окружностей электронных схем, нанизанных друг на друга. Те самые световые лучи Ягницы, что досель чрез отверстие в радужной оболочке глаз Исы проникли в зрачок, махом отразились от его черной в белую крапинку поверхности и зримо для последней ударили в центры четырех млин.

Искра Тревзор А5С тяжко вздрогнула, когда серебристо-прозрачные пятна пред сомкнутыми очами сошлись в единую пежину, а посем ярко вспыхнув, мгновенно впитались в черное полотно. Девушка открыла очи, и яркость звезды Ягницы на доли времени обожгла сами радужки и похоже зрачки, отчего она поспешно прикрыла лицо ладонями. Вновь гулко каркнул привычное свое кро-кро дотоль притихший в ветвях пихты ворон, сим выводя из усталого оцепенения. Ибо обесточивать устройства, взламывать электронные схемы, или как сейчас сжигать их, было более сложным занятием, чем, к примеру, усыплять человека. И на данные действия человек тратил много больше собственных сил.

– Неизменно после таковых манипуляций, девуня, – говорил также с постоянной неизменностью ментор, и верхняя его губа слегка приподнимаясь, гасила контур четко выраженной на ней галочки. – Необходимо отдохнуть. Достаточным будет шесть-семь частей, но все же желательно около четверти часа.

Глава восьмая

Старший эдвайзор медленно поднялась на ноги, сейчас в отсутствии ментора и покоящихся на земле четырех млин, легохонько дымящихся, соизмеряя как ничтожно время, отведенное на ее уход. Все еще слегка покачиваясь, она обошла камень, каковой досель исполнял роль стула, и более не оглядываясь назад, лишь иногда озираясь, направилась вверх, по пути продолжая спотыкаться, оступаться, хвататься за тонкие ветви кустарников, угловатые стыки каменьев. По мере подъема дыхание Исы становилось более тугим, вроде легкие переполнялись водой, вязкой, склеивающей их поверхность. Головокружение и слабость приводили к тому, что девушка почасту замирала обок сосенок, к вершине сменивших пихты и ели, растущих все больше отдельно стоящими. Их коряво-изогнутые, кряжистые стволы, наглядно указывали на то, что ветры в этой местности не редкость. И если ниже по склону, в лесном массиве, он практически не ощущался, стоило Ике выйти на обезлесенное пространство, как его порывистое движение мощно ударило в правый бок, и чуть было не свалило с ног. Теперь его стремительность отдавалась в правом ухе, и окончательно сбивало дыхание.

Девушка застопорила свой ход подле одиноко растущей, низенькой сосны и вовсе с извилистым стволом, покрытым шелушащейся корой, чьи разрозненные ветви поднимались с под самых корней, а зеленая игольчатая хвоя покрывала ветви не плотными пучками. Ухватившись за враз закачавшуюся ветвь, Иса склонив голову, и вовсе задышала рывками, точно ей не хватало воздуха. Подумав, что все же стоило передохнуть, ибо тяжесть и торопливость хода забрали у нее последние силы. Ведь, коль говорить откровенно, старший эдвайзор никогда так долго не ходила, ее здоровье постоянно перепроверяли, за ней наблюдали, абы обязательно продлить саму жизнь, над ней тряслись в прямом и переносном смысле. И днесь пройденное и выполненное, верно, соответствовало десятидневным натугам на Сверь, да и потом припомнились общие данные о планете Згинка-3 из коих выходило, что уже в среднегорье (подъем от отметки уровня моря от одной версты до трех) в организме лужичанина даже в условиях покоя появлялись изменения, вызванные кислородной недостаточностью. Желтые люди Згинки-3, как явствовало из пояснений, имели большое количество красных телец в крови, а также сердце большего объема и были приспособлены для проживания в данной местности. Очевидно, сейчас Искре могли помочь лекарства, внедренные подле «вехи» в фликтеку, али лежащие в медицинском блоке сидора. Но девушка боялась задерживаться в поисках лекарства, абы по не знанию их как таковых, сейчас это стал бы самый настоящий поиск. Еще немного постояв, Иса сызнова ступила вперед, впрочем, вже после третьего шага, толи от порыва ветра, толи от слабости ее мотнуло вбок, на смену головокружению пришла острая боль, шум в ушах, и сердцебиение. А в легких снижение количества кислорода в альвеолах привело к резкому удушью, так что махом пред глазами завертелись пунцовые, фиолетовые, красные круги. Казалось, легкие днесь превратились в вязко-студенистую субстанцию, не способную нормально работать, а частота сердечных сокращений увеличилась настолько, что запульсировали сосуды в шее и на запястьях. Ика сомкнула веки, на миг сдержав само дыхание, стараясь нормализовать процесс выдоха углекислого газа, по причине большего расхода коего и стала испытывать гипоксию, воздействуя мозгом не только на легкие и расположенные в них альвеолы (где происходил обмен между кровью и вдыхаемым воздухом), но и обобщенно на весь организм. Указанием свыше нормализуя сердцебиение, головокружение, ориентацию в пространстве, и единожды указывая почкам стимулировать создание доли эритроцитов в костном мозге, а значит и крови, этим хотя и увеличивая нагрузку на сердце, одначе в данный момент, снимая последствия болезни.

Искра простояла в таком окаменевшем состоянии не более двух частей времени, а открыв глаза, увидела перед собой вершину, увенчанную по всей продолжительной длине скальными выходами. Впечатление, огромной высоты наполнило все тело девушки, сделав его в сравнение с этим краем таковым хрупким, маленьким. Торопко оглянувшись, она разглядела, позади, круто спускающийся бугор, прикрытый сверху полотнищем крон, узкую долину и тонкую ветку реки, вытекающую из, словно отполированного вытянуто-округлого озера. Весьма четко блеснул на горизонте оставленный блик от движущегося млина, и Ика не мешкая поспешила вверх, испугавшись, что летающий аппарат может вновь ее найти.

Лежащий пред ней каменистый склон теперь окончательно лишился деревьев, и даже кустарника. Подъем становился все более отвесным, а земля, сокрытая под каменными уступами, если где еще и мерещилась так по большей степени, представляя собой мелкий каменный отсев. Завершающуюся грань горного кряжа покрывали каменные пирамиды, сплошь состоящие из наслоенного гранитного останца высотой три-десять саженей, образованных путем выветривания. Весьма трещиноватые, местами меж коими просматривались мощные проходы вызванные разломами, и отслоением камней. В один из таких разломов Ика и поспешила, да придерживаясь за остаточные каменные выступы, миновала эту природную стену. Теперь она оказалась на другой стороне бугра, покрытого лесным массивом почитай до самого верха, подножие которого переходило в просторную долину, расстилающуюся в западном направление и там увитую сетью речушек да небольших холмистых взгорьев. С востока же ограниченную не менее высокой грядой в основании стыка и вовсе смотрящейся мощно-каменистой горной вершиной, где-то на горизонте изгибающей свои склоны в северо-западном направлении.

Теперь Искра более не медлила, подгоняемая мыслью, что на нее могут начать «охоту» в ближайшее время, поспешила вниз. Под «охотой» понимался выстрел снотворного, каковой устанавливали на дополнительных летающих аппаратах, подобных млинам, модификации «лебедь», несомненно, имеющихся на «одуй-плешь-1». Данный выстрел снотворного приводил к полной потери ориентации и даже сознания, этим средством, как и аппаратом пользовались ученые при изучении тех или иных видов животных на Сверь и в иных обитаемых планетах, спутниках.

Очень скоро каменистая поверхность этого склона сменилась на прилесок, основу которого составляла плетущаяся растительность, и вмале перешла в сам лес, ничем не отличающийся от того, каковой давеча Искра Тревзор прошла. Там также росли пихты, ели и сосны, могутные, высокие дерева, они наполняли пространство округ себя, кисловатостью запаха, укрывая растительность и низкие слои зеленого или бурого мха осыпавшейся хвоей. Хоть и не громко, но почасту слышалась в лесу перекличка птиц, щебечущих на самих ветвях, аль переговаривающихся в небесах. Всяк миг хотелось прибавить шагу, но на этом склоне более крутом, каменисто-травяном часточко скользили подошвы аларчиков, хотя их сцепка и была увеличена еще наверху за счет кругового движения каблуков. Впрочем, спускаться оказалось много легче, определенно, потому как Искра увеличила долю эритроцитов, посему порядка тридцати шести– сорока шести частей она почитай достигла подножия, и прибавив шагу так-таки оступившись на выпирающем из земли валуне, упала на спину. Благо за счет того же валуна и выравненности у подножия поверхности не стала съезжать вниз, а лишь резко дернула спиной при падении. Голова также удачно вошла в травянистое переплетение, и взгляд девушки уперся в небосвод.

Его насыщенная голубизна, поразила старшего эдвайзора сразу, как только она вышла из «одуй-плешь-1» на Згинку-3. Это была даже не голубизна, а светло-синяя даль, столь низко нависающая над вершинами гор и однозначно отразившаяся в укрывающих их макушки белых снежно-ледовых полотнищах.

Атмосфера.

Лужичане называли ее еще кругоземица, колоземица, мироколица.

Она поразила ее еще там наверху, когда «одуй-плешь-1» медлительно опускался вниз в плотно выстланной газовой оболочке планеты, чем-то схожей с одеялом, оным когда-то укрывались ее предки мологи, собранного из сотен округлых комков шерсти. Отсюда небо, почти лазоревого оттенка глядело на девушку чуть зримыми парными сгустками и полосами, особенно густыми клоками зависшего над вершинами гор. Красота небосвода враз возвратила ощущение существования собственного организма Искре. И она услышала не только ритмичное сокращение собственного сердца, чуть бурлящий ток крови по кровеносным сосудам, но и боль в области большого пястно– фалангового сустава, и даже стесанную на ладонях рук кожу. Иса торопливо вздела руки вверх и оглядела потертую, покрытую ссадинами кожу на дланях и перстах, а также на запястье правой. Понимая, что отведенное там, на верху, время истекло, и мозг вновь вернулся в свое исходное, первобытное (как она считала и утверждала) состояние, а посему стал ощущать боль. Физическую и в первую очередь чисто эмоциональную, чьим аманатом была она.

Вже давно, в обществе лужичан отступили такие понятия, как религиозные мировоззрения, выступающие в прошлом историческом моменте как форма общественного сознания, определяющая установленные нормы поведения человека, его возникновение, и роль, базирующиеся на вере в бытие мощных божественных сил. Не менее дальше отодвинулась и идея атеизма, форма отрицания религиозных понятий, и признание человека как значимого, цельного творения природы.

Лужичане, достигшие определенного уровня развития собственного мозга, днесь не могли отрицать вмешательства чего-то извне, считая, что в развитие самой системы Космач, как и, в целом, Галактики Туманность Света, однозначное участие осуществлял Разум. Который вносил свою лепту, как в развитие планет, так и участвовал в изменение обобщенного генофонда Космач, единожды с тем, никогда не проявляясь в виде чего-то вещественного, материально, что можно было увидеть, аль к чему возможно б стало прикоснуться.

Впрочем, с этим в обществе лужичан существовала теория разъясняющая самодостаточность мира природы и естественного пути развития, без вмешательства сторонних сил, и даже Разума.

Искра всегда поддерживала вторую точку зрения. И весьма, яро ее отстаивала. Так яро, что не раз получала за то взыскания, а после в многоугольном (где количество углов соответствовало десяти и располагались они не только в стенах, но и полу, и потолке) кабинете ментора выслушивала долгие наставления по поводу недопустимости применения в научном диспуте таких определений как «тупоголовый» и «бездарность».

«Або тогда, – говорил Болорев Пелгом, с нескрываемой теплотой поглядывая на Ису, – сама полемика, девуня, превращается в свару».

С горячностью отстаивая свое мнение, Искра никому, даже первому дайнагону Академии Мозга не говорила, что пунцовая стрекоза, почасту возникающая во снах, широко раскрывая рот и скаля на нее ряды коротких острых зубов, со слышимой насмешкой повторяла ее слова:

– Естественная стадия формирования тех али иных видов, одновременно вызывала преобразование биологической структуры и оболочки планеты Лужич.

Ика никому не рассказывала, что мозг ее всегда отвергал идею естественного развития, произошедшего независимо от высшего, божественного разума. Внутри него всегда правило, как неоспоримая истина, признание особой разумной субстанции, в творении как лужичан, системы Космач, так и Галактики Туманность Света.

Искра медлительно поднялась с земли, ощутив давление сидора на спине, вероятно, жаждущего раскрыть свои закрома, сначала сев, а затем, покачиваясь встав. И все с той же медлительностью направилась к подножию, вскоре оказавшись в удивительной по красоте долине, при ближайшем наблюдении, поросшей высокими травами и не менее высокими цветами, чьи корзинки в форме желтого диска окружали язычковые лепестки. Высокие стебли дотягивались Искре до груди, а крупные соцветия превышали в диаметре две сложенные вместе ладони, купно покрывали всю эту равнинную область. Иногда средь них можно было узреть более мелкие головки фиолетовых колокольцев усыпающих цветом стебельки до самой почвы.

Запах присланный этим цветочным краем заполонил ноздри старшего эдвайзора и проник внутрь ее мозга, всего организма, оный жители данной планеты сочли б пожилым, ориентируясь на возраст, а лужичане достаточно юным, слегка качнув само тело вперед… назад… И это была не слабость от давеча пережитого, а нечто иное, дотоль не испытываемое девушкой.

Искра Тревзор вельми четко помнила становление себя, как человека. С легкостью могла прокрутить собственную жизнь, хранящихся в мозгу мельчайших электронных схем в виде намотанных дорожек аль секторов. Впрочем, главным образом из того пережитого выхватывала саму информацию в форме ярких коротких картинок. Начиная с того момента, как оказалась в родильном отделении Медицинского Ведомства, и увидела над собой стеклянный купол зыбки, в каковом провела первые сто дней. После была зыбка без купола в отделении для младенцев Медицинского Ведомства, сменившаяся на отдельную комнату допубертатной секции Ямыни на спутнике Хасонь, недалеко от посада Влайчи. Были прекрасные ландшафты, наполняющие Хасонь, вольность духа и свобода выбора. Особой картинкой всегда жило вступление в учебные классы Ямынь по достижению двадцатилетнего возраста и достаточно спокойное обучение в течение трех лет. Внезапно прекратившееся и наполнившее мозг Искры яркими картинками снов, каковые другие лужичане не видели. Во снах девушке неизменно виделась пунцовая стрекоза. Она также зависала недвижно над поверхностью глубокого озера Есена, расположенного подле Ямыня величаемого Груя и едва покачивая головой, звала к себе Ису.

Вначале девушка никому не рассказывала о тех снах, в которых на заднем плане изображенной стрекозы проступали яркие всплески природных ландшафтов. Необъятные дали синих вод, стремнистые, высокие горы укрытые сверху ледовыми полотнищами, зеленые долины лугов, с голубоватым отливом кроны лесных просторов. На смену, которым приходила лазурная полоса горизонта, вроде объединяющая небо и землю, в единое целое.

Иса хранила эти сны внутри себя, почему-то тягостно переживая покачивание головы стрекозы, движение ее иногда разеваемой щели рта и очевидных слов, кои она не могла разобрать. Або всяк раз во сне слышала плавное, высокое звучание неизвестного инструмента.

До появления данных снов Искра училась «замечательно» и по общепринятой оценочной шкале из двадцати баллов получала как минимум девятнадцать. Однако течение снов принесло с собой нервозность, эмоциональную нестабильность (что ранее в девушке не было замечено) и снижение умственных способностей (как полагал преподавательский состав).

С Исой не раз проводились беседы.

Ей указывали. Ее уговаривали, наказывали, и как итог постановили отправить на обследование и лечение в посад Влайчи, сочтя сие каким-то заболеванием мозга.

Однако, за сутки до отъезда на обследование, во сне зависшая над поверхностью беловатых вод озера Есена стрекоза, наконец, словно прорезав звучание мелодии, чуть видимо шевельнув краями рта, сказала: «Жду!»

Это «жду» девушка поняла по своему, и, несмотря на поздний час, ушла из своей комнаты одноэтажного здания общежития рассчитанного на проживание пятнадцати обучающихся. И тогда ей не смог помешать старший преподаватель, проживающая вместе с ними Лола Красон, без ведома которой было невозможно покинуть стены общежития, да еще и ночью. Ибо, это был тот самый первый случай, когда еще даже не осознавая возможности своего мозга, а действуя машинально и эмоционально, Иса войдя в ее комнату, повелела Лоле Красон сначала открыть двери общежития, а после уснуть.

Выступив на улицу, что пролегала между двумя рядами одноуровневых зданий общежитий, ограниченной посадками низкорослых апельсиновых и мандариновых деревьев, генетически измененных, посему круголетно цветущих и единожды плодоносящих, Искра направилась к озеру. Она бежала очень быстро, абы все еще видела пред очами чуть размыкающиеся края рта стрекозы и слышала явственно слово «жду!». Все с той же поспешностью Ика разделась на выложенном в виде уступов берегу озера, скинув со стоп легкие коты, чембары, и короткую кошулю (в Ямыне воспитанников не ограничивали в одежде, украшениях и мыслях) и направилась по широким ступеням к воде.

Обо всем произошедшем с ней далее, она узнала из рассказа одногруппников. Ибо, как только вошла в холодную воду Есени по стыку с мраморной последней ступеней прихваченной тонким слоем льда, до талии, потеряла сознание, вследствие сбоя в сердечно-сосудистой системе. И это хорошо, что за показателями состояния здоровья девушки следил Информационный Центр, к которому была прикреплена «веха», второго по значимости, на спутнике Хасонь, посада Влайчи. Поелику изменение работы головного мозга при использовании гипноза Икой, мгновенно передало сообщение в малый Информационный пункт Ямыня Груя, и к озеру Есени поспешили преподаватели. Девушку едва успели вытащить из воды и восстановить работу сердца и легких, незамедлительно перенаправив на малом летающем судне, малоход, в лечебный корпус посада Влайчи, где в ходе лечения и обследования было выявлено удивительное состояние мозга, и его вероятные возможности. Как Ике, объяснил потом Болорев Пелгом, данные о стремительном развитие ее мозга (каковые не зафиксировались в результате последнего обязательного обследования перед началом обучения в двадцатилетнем возрасте) лечебный корпус Влайчи передал в центральный посад Жой в базирующийся там филиал Академии Мозга. А сам филиал Жоя немедля перенаправил их в Совет АМа на планету Сверь. Как только об Искре были получены данные, Малый Совет санкционировал повторное ее обследование, а также обследование старшего преподавателя Лолы Красон и реакции ее мозга на гипноз. После данных исследований и однозначного вывода об уникальности развития Искры, Малый Совет АМа постановил изъять девушку из Ямыне Груя, не дожидаясь получения ею общего образования, в тридцатилетнем возрасте, с тем, однако, давая возможность, несколько подрасти.

Только Искра распорядилась иначе.

После выписки из лечебного корпуса Влайчи и возвращения в Ямынь Груй она какое-то время не видела сны, абы ей вводили успокоительное в «веху». Когда же курс лечения окончился, и Исе вновь приснилась стрекоза, она попробовала предложенный ей Миладом зерпин. Милад был первой любовью девушки. В обществе лужичан не осуждалось до взросления и вступления в брак иметь две-три близкие связи, допускалось даже проживание в общем жилище, впрочем, лишь после тридцатипятилетнего возраста. Юношам и девушкам также разрешалось встречаться и иметь близость во время обучения в Ямыне, однако категорически запрещалась распущенность, выливающееся в частую смену партнеров или их большее одного количество. Только, лужичане с заниженной чувствительностью, не очень то и стремились познать таковую интимную сторону своего организма, и вступали в отношения реже, с тем сохраняя верность раз выбранному партнеру.

Милад тогда сам ввел при помощи ампулы зерпин в «веху» Искре, предложив ей испытать всплеск эмоций. Только в случае с девушкой зерпин приводил к мощным всплескам галлюцинаций. Одна из каковых закончилась прямо в учебном классе, когда замаскированный подле «вехи» зерпин выплеснул очередную порцию в кровоток, во время урока, а центральная нервная система Исы нежданно дала сбой. У девушки тогда вместо галлюцинации произошел судорожный припадок. Потеряв сознание, она завалилась на пол (або в учебных классах не имелось мебели и воспитанники, как и преподаватели, располагались на стеклянном полу, единожды в случае надобности выступающим в роли филаментно-лазерного экрана, выставляющего многомерное изображение на потолок, стены или сам пол.) Вслед за расслаблением всей мускулатуры у Исы появились мелкие судороги, повысилось артериальное давление.

В этот раз ее незамедлительно доставили в лечебный корпус посада Влайчи, а после лечения Малый Совет АМа решил не рисковать здоровьем столь бесценного человека и направил постановление в Ямынь Груя об изъятии Искры и принятие ее в служащие Академии Мозга в должность начальный гэнро, с почетным уровнем А, Нулевой Степени. Исе тогда шло двадцать пятое лето, и сия должность была не только почетна, но и в истории АМа впервые присвоена столь юному лужичанину.

Особенно яркой картинкой в памяти всегда жил фрагмент приезда за ней в Ямынь Груя Болорева Пелгома А6С. Значительно молодой для своих ста лет, он вже сумел воспитать одного из известных ученых Алана Зария Б5С, обладающего мощными телепатическими способностями, и теперь занимающего главенствующий пост в Земстве промышленности и научных разработок, в отделении химической эксплуатации.

Это был очень теплый день. На спутнике Хасонь почасту было то прохладно, то очень тепло, смотря потому какое положение он занимал при вращении возле Жгуч и в отношении центральной звезды Ярги. Если оба этих небесных объекта освещали Хасонь, на его поверхности становилось жарко, а если свет достигал только от Жгуч, довольно-таки прохладно. В такие моменты включалась, проложенная в поверхностном слое спутника отопительная система на основе подогрева подземных вод. Нагревая не только сам верхний слой, улицы, но и воздух, с тем, впрочем, сохраняя в естественных источниках, озерах, реках для баланса естественные температуры.

Искра, одетая в укороченную белую кошулю едва прикрывшую грудь, демонстрирующую живот, и цветастые клешенные от бедер шальвары вышла из общежития, куда была доставлена из Влайчи трое суток назад, в сопровождении старшего преподавателя Лолы Красон. Пройдя под неусыпным надзором своего преподавателя, женщины относимой по генотипу к мологам, не молодой, с малой проседью волос, кои она носила распущенными до плеч, чрез оставленный проход сквозь посадки низкорослых апельсиновых и мандариновых деревьев, они выступили на широкую улицу Ямыня Груя. И тотчас Ика увидела Болорева Пелгома, в окружении двух военных, явно из Отделения Военного Ордена АМа, осуществляющих охрану служащих Академии Мозга, декана и двух преподавателей из старшего состава. Прибывшие, не только из Ордена АМа, но и ментор, и преподаватели были одеты в форменные комбинезоны. И если на военных цветовая, черная гамма указывала на их службу в Ордене, то серебристый и кремовые, соответствовали приверженности к Академии Мозга и преподавательскому составу Ямыней.

Первый дайнагон дотоль внимательно слушающий декана, лишь на улице появилась Искра, не мешкая перевел на нее взгляд. Он всего-навсего с десяток долей времени вглядывался в ее лицо, а затем все с той же поспешностью осмотрел всю ее фигурку, зафиксировав на чуть-чуть взор на плоском животе девушки, вычурно расписанном нательной, пунцовой живописью и унизанном в местах стыка желтым янтарем. Сделанный вчера ее одногруппницей Земи, когда Искра узнала о собственном назначении и отъезде из Ямынь Груя. Таким образом, вже правда не впервой, выразив собственный протес на сие отбытие.

– О! – негромко протянул Болорев Пелгом А6С (как позднее поняла Иса любимый его возглас) вновь возвращая взгляд на лицо девушки. – А подлиней кошули у вас декан Мнат Вакей не нашлось, для нашей редкостной девуни?

Декан дотоль стоящий вполоборота стремительно дернул голову вправо, и, воззрившись на нательную, пунцовую живопись на животе своей воспитанницы, едва слышно произнес:

– Искра, кто вам сие бесстыдство на животе сотворил? Кто и самое главное когда?

Он враз всплеснул руками, точно жаждал тем движением натянуть кошулю и прикрыть и живопись, и сам живот. Мнат Вакей также относился генотипом к лужичанам-мологам, хотя был еще достаточно молодым, с узким, ромбовидной формы лицом, водянисто-голубыми глазами, вельми сухощавого сложения, свои светло-пепельные волосы, до плеч, он неизменно стягивал в хвост. И хотя в прослойке преподавательского состава на украшения не вводились ограничения, никогда не красил волосы и не носил ничего яркого.

– Ну, почему же бесстыдство? – тотчас отозвался ментор, узрев как яркий румянец выплеснулся на щеки Исы, а сама она, остановившись, широко раскрыла рот вроде задохнувшись. – Вполне себе сносная армадиль. Но я согласен с вами декан Мнат Вакей Малый Совет Академии Мозга также может счесть, сей расписной эскиз, чем-то недопустимым.

– Может, тогда я останусь тут, в Ямыне, чтобы не пугать Малый Совет Академии Мозга своим… своим… – Иса на миг задохнулась от досады, абы, несмотря на восхищение преподавателей и одногруппников к полученному назначению, сама уезжать никуда не хотела.

– Своим экстравагантным видом, вы хотели сказать Ика, – мягко дополнил ментор, и, вздев правую руку, легохонько шевельнул перстами, подзывая к себе замершую девушку. – Думаю, что Малый Совет АМа вы вряд ли напугаете, даже этой экстравагантностью. Ибо он слишком в вас заинтересован, наша редкостная девуня, – закончил первый дайнагон и широко улыбнулся.

Лужичане обобщенно редко улыбались, смеялись, этим Искра всегда отличалась от них, потому как была достаточно эмоциональным человеком даже в детстве, юности. Посему данная улыбка Болорева Пелгома моментально расположила девушку в отношении к нему, а позднее подчинила его воле. Так, что демарш протеста на животе, который она себе устроила пропал еще в полете на Сверь. Абы ментор весьма мягко и единожды неодолимо пояснил Ике, что демонстрация сей армадиле выглядит не столько вычурно, сколько глупо.

Глава девятая

Искра сейчас куском фрагмента увидела когда-то пережитое и широко улыбнулась, сызнова возвращаясь в нынешний момент времени. На малую толику выведенное в прострацию мозгом тело девушки, оказывается, прекратило движение и замерло посередь луга. Легкий, нежный с нотками выспевшего яблока аромат, парящий над пажитью, вновь овладел носом старшего эдвайзора. Звук заполонил сам мозг и принес в себе не только общую фонацию, в которой перемешались шелест трав, трель птиц, стрекот и жужжание насекомых, но и более отдаленное фырканье, рык зверья, при сем выделив каждый из пропущенных тонов. Посему явственно прозвучало отдельное стрекотание кузнечика, каковой приподнимая и раздвигая надкрылья, созвучно подыграл прокатившимся по лугу плавным, коротким и одновременно низким трелям музыкального инструмента. И тотчас эта короткая мелодия вызвала тревожное напряжение в мозгу девушки, так и не тронувшейся с места.

Она едва повела голову влево, стараясь разглядеть притаившегося на цветке кузнечика, а вместо этого увидела необъятную даль пошни, только поросшей значимо низкой растительностью, с разбросанными на ней островками красных цветов. Задний фон луга поразил мгновенно вставшими каменистыми грядами, а не переднем Искра разглядела шагающих людей. В первый миг, принятых ею за зримые тени, отринутые густыми серо-белыми облаками, плывущими по небосводу. Насыщенность фигур, сиг спустя, обрисовалась значимей. Также погодя, не сразу, приблизились и сами их образы, и едва касающиеся одежды цветы. Крупные, одиночные, ярко-красные на тонких цветоножках, маки помахивали своими тонкими, лепестками, словно крылья бабочки, жаждущей взлететь. А облики людей теперь надвинулись и вовсе распознаваемо, посему Ика узрела двоих людей, мужчину и женщину. Точнее даже сказать юношу и девушку, довольно-таки юных.

Их смуглая, с желтоватым оттенком, кожа, черные, жесткие волосы, уплощенные лица с низким переносьем выявляли в них представителей желтой расы планеты Згинка-3. У обоих молодых людей просматривались темные радужки глаз и эпикантус. Хотя с тем они, несомненно, имели различие. Лицо юноши с сильным выступанием скул придавало выражение мужественности и решительности, а слабо выпирающий нос словно находился на одной высоте с переносьем. Его косо поставленные глаза имели черные радужки, плохо проглядывающиеся, и среднюю толщину розовато-кремовые губы. Юноша был не высок, впрочем, достаточно широк в плечах, вся его фигура смотрелась коренастой, крепкой. Длинные волосы он носил скрученными в пучок на макушке.

В отличие от него, девушка была худенькой, стройной и ниже по росту, не менее чем на полголовы. Ее лицо, выглядело не столь скуластым, посему черты были много мягче, а покатость подбородка и лба, вогнутость спинки носа и тонкость губ делали и вовсе милой. Волосы девушки достаточно длинные заплетенные в тонкие косички, украшали, оплетающие по кругу белые ленты. Оба молодых человека были одеты в длинные до колен бурые рубашки и халаты. И если у юноши, широкий, темно-серый халат подпоясывался тканным поясом, то у девушки синий, не имел рукавов и смотрелся распахнутым.

Эти двое медлительно шагали навстречу Исе. Под их стопами укрытых кожаной (типа неглубоких туфель, без каблука и подошвы) обувью едва пригибались побеги трав, и колыхающиеся соцветия маков ссыпали к ногам влюбленных темно-багряные, червчатые, червленые или все же пунцовые тончайшие лепестки. Выстилая дорогу пред ними цветами любви. Еще не более малого движения парящего под ногами молодых лепестка и до Искры долетел отзвук их толкования. Розовато-кремовые губы юноши шевельнулись, а крепкая, мускулистая левая рука, чья сила виделась даже чрез рукава халата, нежно обвила предплечье девушки. Он как-то враз остановился, притянул любимую к себе, днесь правой рукой обняв ее за талию, ласково огладив спину, сказал:

– Люблю тебя Геле. Никому не отдам.

– Нас поймают Чунта. Поймают и накажут, – томно отозвалась девушка, и ее голова слегка запрокинулась назад, выставляя лучам Ягницы тонкие нежно-алые губы. Она самую толику привстала на носочки, абы стать ближе к любимому и едва слышно дошептала, – надо вернуться.

– Если вернемся, – откликнулся Чунта, и голова его синхронно движению тела девушки подалась вниз. – Нас разлучат. Тебя выдадут за Тоилуна, а я не смогу жить без тебя.

Лбы возлюбленных соприкоснулись и оба они замерли в напряжении. Один слегка пригнув шею, другая едва покачиваясь на носочках.

– Я же Геле, – теперь стал шептать и юноша, жаждая, абы его слышала лишь любимая. – Не смогу без тебя жить. Ты для меня подобна Ниме, – он вскинул левую руку и указал на горящую бело-желтым светом, затянутую разрозненными облаками, Ягницу. – Подобна Даве и Мето, подобна этим цветам, чья красота очаровывает.

Чунта прочертив рукой от звезды Ягницы-Ниме полукруг, остановил ее движение подле лица Геле, и нежно провел перстами по коже щеки. Да не менее ласково придержал дланью подбородок. Он все также медленно склонил голову в бок и робко прикоснулся своими розовато-кремовыми устами до тонких нежно-алых губ Геле, вкладывая в тот поцелуй не только все испытываемые им чувства, но и само дыхание.

И тотчас мощное дуновение ветра просвистело подле Искры Тревзор, и, взвив вверх досель осыпавшиеся лепестки мака, забросало ими окаменевшие фигуры влюбленных. Единожды тот стремительный рывок вроде толкнул в спину Ику, отчего она резко дернула головой и качнулась вперед-назад. Еще миг того покачивания и взгляд старшего эдвайзора воззрился в достигающий груди цветок, чьи корзинки в форме желтого диска окружали язычковые лепестки. На этом крупном желтом диске сидел почитай в два пальца зеленый кузнец. Его удлиненное тело с крупной головой сжатой с боков и четко выраженными задними ногами зрительно качнулось вправо-влево, потому как, таким побытом, вновь дернулась, разворачиваясь влево в направление Геле и Чунты, Искра Тревзор. Ее движения стали замедленными, как и восприятие происходящего, едва заметного покачивания на желтом диске цветка зеленого кузнеца, или бегущих навстречу ей возлюбленных. Сейчас все потеряло быстроту движений, само ускорение, абы наблюдающий за ходом жизни мозг Исы успел все подметить.

Чунта и Геле днесь бежали, продолжая, впрочем, держать друг друга за руки. Их наблюдаемо медлительная поступь, сбивающая соцветия маков, соответствовала испуганным взглядам и открытым рта. Очевидно, они, что-то кричали, только начисто пропавший звук, лишь иногда отзывался в ушах старшего эдвайзора пронзительным стрекотом сидящего справа на цветке зеленого кузнеца, и слегка скрипучей мелодией музыкального инструмента, каковой древние лужичане называли кувиклы. Понимание их бега пришло также миг спустя, когда взгляд Искры вырвал идущих вскачь за ними четырех всадников. Кони, на которых восседали мужчины (внешностью и одеждой мало чем отличимые от Чунты), к удивлению старшего эдвайзора были низкими, с коренастым телосложением. Они имели короткую шею и недлинные ноги, вспять того голова их смотрелась крупной и тяжелой, посему во время движения она зримо заторможенно наклонялась вниз, а засим также не торопко, слегка подергиваясь, шла наверх. Без привычной гривы и с коротким в виде плетки хвостом, сии кони поросли густой длинной шерстью бурого цвета и смотрелись довольно-таки неповоротливыми. Несмотря на низкорослость и массивность, животные общим своим видом все же были похожи на коней.

Люди сидели на лошадях без седел, управляя ими при помощи узды, вставленной в рот, а их ноги намертво вошли в бока животных. Узду они держали в одной руке, а в другой сжимали холодное оружие с длинным лезвием. Миг спустя ассоциативно мозгом Ики распознанное, как пуддха – меч древних лужичан с длинным прямым обоюдоострым лезвием и небольшой чашей защищающей руку. Люди также, как кони двигались в замедленном темпе, перекашивая лица, поддергивая натянутыми на нем жилами, шевеля скулами, и широко открывая рты. Копыта коней опять же степенно опускаясь на оземь смахивали со стеблей, точно срезая, соцветия мака, переламывали тонкие ответвления трав и высекали из под себя кусочки почвы, яростно ударяющей их в брюхо.

Расстояние меж преследуемыми и преследователями неукротимо сокращалось, кони прилагали больше усилий, отворяли рты, сверкая железяками, вставленными туда, сбрасывая на собственную густую шерсть бело-розовые вязкие шмотки слюней. Еще совсем чуть-чуть и кони уже дышали в затылок бегущих возлюбленных. Чунта резко разомкнул руку и несильно подтолкнул Геле в бок и вперед, а сам рывком развернул голову. И тотчас сидящий на коне всадник, в темно-синем халате, полы которого развивались позади, а тканный пояс развязавшись, тянулся справа, самую толику хватаясь одним концом за выступающую коленку, взмахнул рукой и пуддхой. Мановение движения пуддхи, в отличие от досель воспринимаемого, оказалось быстрым. Не широкое, длинное лезвие зараз вошло в высокий ворот рубахи Чунты и единым, вновь медлительным движением отделило голову от шеи. Все еще бегущее тело юноши нежданно раскинуло в стороны руки, точно собираясь взлететь, ноги видимо дрогнули в коленях, заплелись меж собой, а голова, свершив кувырок, полетела вперед.

Широко раскрылись глазные щели на лице Чунты и явили его густо черные радужки, на побелевшие губы выплеснулся пунцовый поток крови, будто смешавшийся с последним словом: «Геле!» Вслед низринувшейся в траву голове, завалилось и само тягостно задрожавшее тело юноши, и, вторя тому эмоциональному мгновению в голос закричала Искра Тревзор, не столько пугаясь того, что теперь всадники нападут на нее, сколько страшась за упавшую в траву Геле.

Ноги Исы тот же миг перешли с состояния окаменения на шаг, а уже вмале она широко разведя руки в стороны (как дотоль это сделал погибший Чунта), понеслась навстречу лежащей в траве Геле, на голову, тело которой с копыт топчущихся подле коней летели кусочки почвы, перемолотые, раздавленные, поруганные соцветия мака и трав.

– Не троньте! Не троньте! – наконец, прорезался голос старшего эдвайзора, а из глаз россыпью вырвались слезы, залив не только щеки, оросив и нос, и губы, и подбородок.

Ноги Ики внезапно сошлись друг с другом, высокое соцветие бело-желтого цветка ударило, своим диском в лицо, тело судорожно дернулось. И Искра срыву и плашмя упала на оземь, теперь подминая и сам ударивший цветок, и близ растущие, под себя. Аромат переспевшего яблока ворвался в обе ноздри и разком зажужжало, застрекотало пространство луга над ней, чуть слышно отозвавшись звучным «чррр» с небес. Подбородок девушки болезненно врезался в каменный отломышек, пред очами показалась бурая почва, увитая тончайшим перепутьем древесных кореньев, а в мозгу возникла яркая картинка пережитого:

– Зачем вы приехали с охраной из Отделения Военного Ордена Академии Мозга, боитесь, что я убегу? – язвительно прозвучал голос Искры.

И на смену звуку пришло лицо Болорева Пелгома треугольной формы, с широким лбом, массивной нижней челюстью и мясистым подбородком. Его полноватые блекло-алые губы слегка изогнули уголки вниз, а столь лиричный, успокаивающий баритональный тенор мягко, впрочем, как и всегда отозвался:

– Вы, забываете Ика, что я занимаю почетный А уровень в Академии Мозга, как ноне и вы. Мои способности, знания достойны того, чтобы мне, в столь не близком путешествии, была выделена охрана. А, вы, наша редкостная девуня, думается мне, не станете убегать, абы, как я заметил, несмотря на экстравагантные поступки, очень умны.

Воспоминание острой, болезненной картинкой накатило на мозг и махом испарилось. Оставив, однако, мощное желание ощутить теплоту рук ментора на своей голове, почасту голубящих волосы и не менее сильное хотение, вот также (как давеча свершил Чунта в отношении Геле) припасть к губам Болорева Пелгома и ощутить, наконец-то, столь вожделенный их вкус.

Глава десятая

Несильный запах сульфидных соединений днесь переплелся с ароматом яблочного цвета, точно указывая на гниение останков чего-то живого. Иса открыла глаза, она все еще продолжала лежать на груди, на земле, подмяв под себя травы и цветы, только не крупные соцветия желто-белых, а много меньшие мака, кои обступили ее со всех сторон. Впрочем, ноне они лишились пунцовых своих бутонов, и покачивали шарообразными коробочками семян на стебельках покрытых малыми щетинками. Легохонько кровоточила посеченная об угловатую поверхность булыжника нижняя губа и подбородок, а боль в груди пульсацией указывала на проблемы с сердцем. И еще невыносимо гудела голова. Вся в целом, не только внутри мозг, но и снаружи кожа, височная, лобная и затылочная ее часть, словно девушку кто-то крепко по ней огрел.

Хотя, кроме этой боли и чуть подергивающегося большого палец левой руки, укутанного заодно с запястьем в обеззараживающую ленту, уткнувшегося в подмятую, лопнувшую надвое, и высыпавшую на почву черную россыпь семян, коробочку мака, ничего не указывало на давеча произошедшее. Не было слышно ни окриков людей, ни топота коней, ни даже малого говора, шепота. Казалось, что и сама природа, представленная насекомыми, птицами и зверьем приглушала звук, до едва различимого скрипа, точно вибрирующего движения надкрыльев кузнечика.

И вновь гнилостно-трупный запах, в чьем образовании участвовали сероводород и аммиак, резанул ноздри девушки, изгнав из них досель плывущий легкий и нежный с нотками выспевшего яблока аромат. Искра Тревзор, неторопливо приподнявшись с земли села, самую толику качнувшись взад… вперед, с трудом удерживая отяжелевшую голову, в оной боль днесь скопилась вся в затылке. А чрез пару частей времени стала медлительно подниматься на ноги, оглядывая проступивший пред очами пейзаж. Необъятная даль лугов поражала очи насыщенной зеленью трав, местами отмеченной пятнами голубых и ярко-желтых цветов. На заднем фоне пажити опять же высились каменистые гряды гор, склоны которых кое-где были отмечены порослью растительности и белыми вкраплениями снега.

Старший эдвайзор нерешительно сделала первый шаг и наново качнулась, ощущая мощную дрожь в коленях, степенно спустившуюся по голени в стопы и, вероятно, подошвы аларчиков. Впрочем, шаткость хода пропала немного погодя, когда ноздри и сам мозг полностью заполонил гнилостный запах. Ика приткнула ладонь к губам, прерывисто задышав ртом, да сделав еще не более пяти шагов, резко остановилась. Потому как увидела пред собой, лежащий в небольшом углубление, густо поросшем травами, фрагмент разложившегося трупа. Едва сохранившийся кусок руки до средины предплечья и часть туловища с явственно выделяющимся позвоночным столбом, ключицей, лопаткой и несколькими ребрами, местами сохранивший связки, хрящи и даже соединительные ткани зеленовато-красного цвета.

Гнилостный дух наотмашь пробил мозг Искры и выплеснулся потоками слез, да приступом судорожной рвоты, оную не успев сдержать она опрокинула себе на левый аларчик и частично штанины комбинезона. Мощная нервная дрожь пробила тело девушки с ног до головы, спазматически перекосив края рта и вызвав новые приступы рвоты. Тяжко качнувшись вперед, Ика не удержалась на ногах и повалилась в траву, стремительно въехав в нее коленями, и выставленными ладонями, замерев на малость в покачивающемся состоянии на корочках.

Лишь на морг, тот самый, каковой отделял существующее от галлюцинаторного, пред очами старшего эдвайзора промелькнул темный отсвет сомкнувшихся век. А когда они раскрылись, опять появились примятые травы и высокие цветы, чьи корзинки в форме желтого диска окружали язычковые лепестки. Высокие стебли днесь мгновенно окружили стоящую на карачках Искру, очевидно, дотягиваясь ей до груди. Чуть более низкие головки фиолетовых колокольцев, усыпающих цветом стебельки до самой почвы, легохонько покачивались.

Девушка медлила не более мига, и стремительно вскочив на ноги, огляделась. Днесь не узрев не только полуразложившегося тела Чунты, но и самих каменистых склонов гор. Сызнова проступила пред ней просторная долина, уходящая на запад и увитая сетью речушек, да покрытая небольшими холмистыми взгорьями, с востока ограниченная высокой грядой, соединяющаяся с тем бугром с оного она спустилась. И тотчас скрип кузнечика погас в ворохе множества звуков, звенящих в сочетании с дуновением ветра, дребезжания насекомых и отрывисто-беспокойного чек-чек, а после, в десятке саженей не более того, прозвучал гулко-хрипящий возглас с чуть слышимыми щелчками. И также резко из травы выглянули головы двух ящерообразных животных, всколыхнув и сами цветы, и запах яблок, распространяемых ими.

Это были едва ли в сажень ростом создания, покрытые плотной, ромбовидной, зелено-бурой чешуей, стоящие дотоль, очевидно, на четырех ногах. Впрочем, днесь они опирались только на задние, довольно-таки длинные и мощные особенно в бедрах. Крепким и единожды стройным было их туловище, имеющее долгий, зауженный на конце хвост. На коротких с высоким черепом головах, по бокам морды, располагались небольшие глаза, окруженные по кругу угловатыми костными рогами. Широко раскрывшиеся пасти, враз обоих ящеров, явили множество мелких зубов, по краю нижней и верхней челюстей, а буровато-острые языки, вроде ощупав пространство, аль уловив воздух, шевельнулись.

Находящиеся над пастью прорехи ноздрей ближайшего ящера определенно втянули в себя воздух, когда более дальний его собрат шагнул в сторону остолбеневшей девушки. И Искра поняла, что эпизод с Чунтой и Геле, также как и смерть юноши, и его разложившееся тело было галлюцинаторным воздействием, а нынешнее движение зверей происходило в настоящий момент. Абы виделось в положенном ходе времени и движения. Посему не мешкая Ика, развернулась, и побежала вон с долины на восток, стараясь достигнуть высокой гряды гор. Сейчас ноги девушки, вторя ей, вельми четко ступали по уже пробитой бегом тропе, хотя желто-белые соцветия иногда ударяли по груди и даже цеплялись за мотыляющиеся руки. Голова, дотоль объятая болью пригасив ее внутри стенок черепа, наполнилась ощутимым ужасом и страхом.

Но данное жуткое состояние в страшем эдвайзоре правило самую толику, и как-то махом в работу включился мозг, обострив необходимые нейроны и связи внутри них. Отчего Иса немедля ощутила поступь бегущих вслед ей зверей, выдыхаемый чрез узкие щели над пастью воздух. Опять же стремительно поперед глаз проступила схематически начертавшаяся удлиненная с мощным бедром задняя нога, обвитая зелено-бурой чешуей, цепко хватающаяся тремя передними и четвертым, находящимся позади конечности, когтистыми пальцами о примятую растительность, ее едва выползающие из бурой почвы, тонкие корневища. Четкость картинки многажды усилилась и внедрившаяся когтями правая конечность ящера энергично дернулась в верхнем суставе вправо, точно также как дернула в ту сторону головой Искра Тревзор. И незамедлительно воспринимаемо для мозга девушки хрустнула в коленном суставе нога ящера.

Старший эдвайзор немедля остановилась и наново рывком развернулась навстречу все поколь бегущему второму ящеру, сомкнув очи. Чернота пред ними правила один сиг, а после схематично начертала фигуру второго ящера, стремительно покачивающего верхней частью туловища и головой из стороны в сторону. Зелено-бурая чешуя на нем единождым махом раздалась в бока, точно ящер снял с себя телеса, оплетенные мышцами, нервами, сухожилиями, сосудами, как поволочень, явив теперь только совокупность костей. Не только короткий череп, но и изогнутый позвоночный столб с нанизанными на него округлыми ребрами, мощными тазовыми костьми. Островерхие позвонки дотоль плавно покачивающиеся вниз… вверх, будто смягченные соединенными промеж себя связками, суставами и хрящами, гулко заскрежетав, переломились, где-то в районе двадцатого, и с тем тягостно содрогнулось тело девушки, вроде его пробил озноб. Все еще видимо для взгляда Искры череп ящера дернулся вбок, а вслед него поехал и верхний фрагмент позвоночного столба с частично нанизанными на него ребрами, отрываясь от второй его части и теперь явственно разделяя надвое и само мясо оплетенное мышцами, нервами, сухожилиями, сосудами, и зелено-бурую чешую, где каждая отдельная грань одним своим краем плотно входила в кожу тела.

Старший эдвайзор торопко ступила назад, абы ей показалось, голова ящера упадет прямо на нее, да все еще не отворяя глаз рывком, повернувшись, побежала вперед. Резкий удар соцветия полоснул по правой щеке девушку, когда она услышала позади себя отрывисто-хрипящий рев, погибающего зверя, заставляя сим открыть глаза. Цветовая гамма вернулось к ней лишь тогда, когда желто-белый цвет вновь оплеухой прошелся по подбородку, задев лепестками и саму шею. Днесь не оглядываясь, и не останавливаясь Ика бежала к лежащему пред ней восточному склону горной гряды, ощущая как мощь в мозгу уступила место острой боли осознания убийства, оставленных сзади двух животных. Один из каковых поколь подавал о себе зовом гулко-хрипящим с едва слышимыми щелчками.

Она застопорила свой ход подле подошвы горной гряды, и туго задышала, переживая ни с чем досель не испытываемое чувство разрушения. Вслушиваясь в протяжно-жалобные стоны умирающего создания, а во рту ощущая приторный вкус гниения не столько от плоти Чунты, когда-то погибшего от рук жестокосердных своих соплеменников, сколько собственного мозга, такового эмоционально-неуравновешенного.

– А! – закричала Искра Тревзор, стараясь собственным ором погасить звуки, долетающие из долины, и прерывисто качнувшись взад-вперед, повалилась на колени, а после на правый бок, тягостно сотрясаясь всем телом и конечностями. Вже не желая смотреть на горящую над поверхностью планеты, почитай над ней, звезду Ягницу, которую желтые люди величали Нимой, не в силах принять того, что и сама стала теперь убивцем, губителем живых существ.

– Рождение и гибель сутью своей едины, – волной пронеслись слова подле Искры, и пунцовая стрекоза своими трепещущими крылами закрыла весь небосвод и столь жаркие в теплое время лето для планеты лучи Ягницы. – Иди, ко мне. Ты, непременно, должна прийти.

– Нет! – незамедлительно откликнулась Искра, и, вскочив с земли, срыву взмахнула правой рукой намереваясь сбить полет насекомого, прогнать с этого чудного лазурного небосклона, прикрытого чуть зримыми парными сгустками и полосами облаков. – Нет! Я не пойду к тебе! Сначала Чунта! А теперь я?! Я! Я как они, такая же безжалостная, кровожадная, свирепая!

– Рождение и гибель взаимосвязаны, как нейроны в мозгу любого живого создания, девуня, – внезапно прозвучал легкий баритональный тенор Болорева Пелгома, и размеры стрекозы лишь под единым движением век Искры уменьшились до привычных, где размах крыльев стал около восьми вершков. – Не может быть зачатия без гниения другого. И аромату цветения, так естественно символизирует запах тления.

Голос ментора пронесся близко, раздавшись вроде как позади, посему она резво повернула голову, но увидела за собой не дорогого, заботливого человека, а только низкие стелющиеся древесные растения с широко раскинутыми ветвями, напоминающими, по форме сизо-зеленой хвои, сосну, образующие вплоть до вершины плотные заросли.

– Иди! – теперь это сказал не первый дайнагон и единожды тайная любовь девушки, а неодолимый голос, прокатывающийся в ее мозгу волной и подчиняющий себе.

– Нет, – уже много тише, и все еще озираясь, достонала Искра Тревзор, тягостно вздрагивая, растирая на лице слезы, кровавые подтеки на подбородке и ссадины на губах оставленные после падения, с тем мгновенно осознавая, что за жизнь всегда приходиться бороться. Вероятно, как и за счастье, радость, любовь. Иногда умея взламывать и нормы поведения, и установленные законы, традиции.

– Иди! Я жду тебя! Это надо нам обоим! – широко раззявив рот, выдавила из себя покачивающаяся в небесах стрекоза и ярко блеснула гранями своих фасеточных глаз. Сим действом, вызывая в мозгу девушки воспоминание.

Глава одиннадцатая

Это был второй раз, когда она употребляла зерпин.

По прибытие с Ямыня Груя на планету Сверь в центральный град Рагда и прохождения углубленного обследования в лечебном корпусе Академии Мозга, Искру вызвали в Совет, а после Малый Совет АМа абы познакомиться, успокоить и пояснить о ее дальнейшей службе и жизни.

После сего достаточно долгого разговора сначала в Совете, засим в Малом Совете АМа девушку окружили особой заботой. Выделили в центре Рагды квартиру, на том этаже дома, на коем она пожелала, и поставили на полное обеспечение. Впрочем, как и полагалось в обществе лужичан, не забывая перечислять на ее нужды фиксированную оплату за труд, складывающуюся в виде определенного количества баллов, согласно занимаемой должности и значимости человека. Впервые полтора лето, Искру, несмотря на протесты, почасту обследовали и лечили от эмоциональной несдержанности, а также вводили в «веху» лекарственное средство, абы она не видела снов.

Под неусыпным присмотром лечебного корпуса АМа психо-эмоциональное здоровье Ики улучшилось, потому лекари сначала снизили дозу лекарств, позднее и вовсе прекратили их ей давать. Девушке на тот момент едва исполнилось двадцать семь лет, и она прожила на планете Сверь два лето.

И как только действия лекарств прекратились, она вновь начала видеть сны. Пунцовая стрекоза, неизменно возникая пред глазами, широко разевала рот под фасеточными глазами и даже шевелила слегка ограненными по краю тонкими черными линиями губ, очевидно, что-то говоря.

Говорила.

Она постоянно говорила. И теперь Искра была уверена, что стрекоза не только ее зовет, но еще и поясняет. И данные пояснения девушка, это ощущала, были очень важными. Впрочем, как не напрягала во сне мозг, Иса толком ничего не могла расслышать, ибо всю речь заглушали плавные, высокие переливы инструмента. Днесь она знала, что так звучал, древний музыкальный инструмент лужичан, точнее даже лужичан желтой расы, когда-то живших на погибшей планете Лужич, на мощном континенте Рюко, и сейчас являющихся вымершим генотипом. По преданиям желтых лужичан, лужичан-рюковичей, кувиклы им подарил их Творец Сурья, еще на заре жизни человечества. И саму легенду, и музыкальный инструмент Искра услышала вже в учебном классе АМа, где она приобретала при помощи ментора не только базовые знания, но и училась управлять своим мозгом и способностями. В тот раз, когда после легенды зазвучала из ФЛЭ музыка кувикл, заполняя сам класс, и колыхая изображенными проекция рек, озер, невысокими взгорьями и мощными зелеными равнинами на континенте Рюко, Иса от волнения потеряла сознание. Почему ее так встревожила эта музыка, она не рассказала ни ментору, ни коннетаблю Несде Проочиц А7С, каковой после лечения пригласил ее на разговор в зал Малого Совета АМа, и виновник произошедшего остался всем окружавшим девушку, неизвестен и непонятен.

Вновь принявшаяся сниться стрекоза теперь, однако, рисовала пред взором Искры не картинки природы: дали синих вод, стремнистых, высоких гор укрытых сверху ледовыми полотнищами, зеленые долины лугов, с голубоватым отливом кроны лесных просторов, а Галактику.

Сплюснутое, сферической формы, тело окруженное скоплением звезд, порой видимых лишь тускло горящими мельчайшими точками, таило внутри себя галактический диск, с двумя спиральными звездными ветвями, каковые закручивались вокруг яркого желтого шарообразного ядра. Газовые туманности, звезды, межзвездный газ, пыль, небесные тела и их системы, электромагнитные поля, космические, элементарные частицы насыщали эти клочковатые рукава. Слегка растягиваясь к стенкам сферы звездные рукава по окантовке были окружены багрово-синей пылью и газом, точно натекшими от самих стен Галактики. Множество петель, волокон, струйных выбросов голубого и белого свечения на ветвях зрительно делали галактический диск многомерным. Явственно ярким по цветовой гамме в диске наблюдалось утолщение, пересекающее ядро широкой полосой пыли и единожды соединяющее рукава. Насыщенные красные всплески пятен, звездных скоплений, покрывали и сами грани ядра, придавая им оранжевые оттенки и проходящее сквозь него утолщение, делая его даже чуток пурпурно-блистающим. Звездные рукава вспять того в особой, высокой плотности газа переливались голубыми точками, юных, молодых звезд.

Впрочем, призывно на том диске, мерцали несколько крупных красных пятен на утолщение, соединяющемся с одним из звездных рукавов. И не менее зовуще вторили с таким же количеством, на самом кончике этого рукава, слегка даже переплетаясь с царящей окрест багрово-синей сферической стенкой, островки голубого цвета.

Определенно, в данном изображение угадывалась Галактика Туманность Света в которой на утолщение, соединяющемся со звездным рукавом и располагались системы Вращун, Ситомир, Табити, Флинц, Руевит скомпоновавшиеся возле живой Космач.

Ика никому не рассказывала ни о стрекозе, ни о зрительном восприятие участка диска, где сиянию Космач и соседних ей систем, вторил голубыми переливами иной островок на звездном рукаве. Ну, а изъять сию информацию из девушки посредством гипноза или телепатии в АМа (даже узнав о ней) не решились бы, чтобы не навредить работоспособности ее мозга. Посему и сами картинки и досель испытанное хранилось лишь в Искре.

Галактика Туманность Света во снах всегда смотрелась со стороны, и наблюдаемое в ней движение рукавов, вращающихся подобно твердым телам и круговое обращение межзвездного газа и звезд, свершалось очень медленно. Вспять и к самой Галактике, и к расположенному в ней диску неизменно на огромной скорости летела Искра Тревзор, точно жаждая войти в россыпь звезд, межзвездного газа, пыли, небесных тел и их систем, электромагнитные поля, космические, элементарные частицы и утонуть в них.

Еще не более мига того скорого полета и газовые туманности редели, пропадала и ярчайшая россыпь звезд тускло-красных, потухающих или голубых– юных, а пред девушкой резко выступали фасеточные глаза стрекозы. И тотчас возникали плавные, высокие переливы кувикл, очевидно, звучавшие только за тем, абы гасить слова каковые выдыхала, широко разевая рот под фасеточными глазами, шевеля слегка ограненными по краю тонкими черными линиями губ, стрекоза.

Эти сны мучили Искру своей неодолимостью так, что, вскрикивая, она пробуждалась в своей с круглыми стенами спальне, на высокой, восьмиугольной кровати покрытой сверху белой кожей, вельми упругой, принимающей форму тела и поддерживающей температурный режим (чтобы не было необходимости укрываться). И тяжело дыша, смотрела в полной темноте в несколько загнутый на вроде волн белый, как и сами стены и пол, потолок, страшась даже дать указания датчикам в комнате подать свет.

Состояние нервозности Искры увеличивалось, что было примечено ментором и обозначено в Информационном Центре «вехой». Тем не менее, Болореву Пелгому об увиденном во снах, несмотря на настойчивые его властные указания пояснить причины нервозности, так ничего и не было сказано, точно теперь всю власть над мозгом Исы имела лишь пунцовая стрекоза. Однако, первый дайнагон наблюдая непонятное состояние собственной подопечной, тогда настоял на обследование в лечебном корпусе АМа.

– Хорошо, – отозвалась согласием девушка и надрывисто выдохнула. – Пройду, только после диспута.

Иса получая базовые знания по языкам, истории, математической, астрономической, философской наук, под неусыпным присмотром Болорева Пелгома, опять же изучала телепатические способности в области мозговой деятельности, и потому принимала участие в диспутах. Это было так называемое теоретическое противоборство двух оппонентов, тех самых оные наращивали возможности своего мозга. Во время диспута происходил телепатический сеанс, в который включалось порядка десяти человек. При этом оппоненты, должны были мысленно не только представить свои точки зрения на выбранную тему, но и удержать во внимании членов комиссии. К этому времени Искра получившая второе имя Тревзор, стала победителем трех таких диспутов, получив должность третьего гэнро, хотя поколь сохраняла Нулевую Степень. Зачастую продвижение по службе у Исы было связано не с ее достижениями, а с выходками. Малый Совет АМа жаждая успокоить собственного служащего, в основном, таковым образом, продвигал ее в новых должностях.

– Нет, обследование надо пройти до диспута, – мягко, но достаточно настойчиво с легким нажимом в голосе произнес Болорев Пелгом. – Иначе, я вас, Ика до него не допущу.

Они стояли на берегу пруда, планеты Сверь, в центральном городе Рагда. Здесь в отличие от посада Влайчи и Ямыня Груя, дома строили многоэтажными. Стеклянные стены разнообразной расцветки, едва огранялись серебристыми сплавами металла, удерживающего всю конструкцию. В лучах жаркой Ярги фасады зданий поигрывали капелью тонов, и созвучно перекликались с широкими улицами, мощными посадками разнообразных деревьев, большущими цветочными клумбами, прудиками, небольшими речушками, представленными в виде ступенчатых порогов, водопадов. Рагда имела кольцевую планировку, где от главного двухэтажного здания города принадлежащего Альтингу Объединенных Колоний (выборный орган правительства лужичан) в разные стороны расходились стройные, ровные улицы. Эту систему улиц пересекали кольцами с не менее ровной планировкой широкие проспекты. Город по краю окружали защитные стены из выставленных летающих устройств наподобие млин, охраняющих подступы к нему, або прилегающая территория была отведена под заповедные парки, где обитали звери, птицы, растения в естественных формах и ареалах жизни. Любая транспортировка, переезд меж населенными пунктами Сверь осуществлялась по воздуху, таким побытом, лужичане старались сохранить нетронутым огромные пространства планеты.

По самой Рагде перемещались в основном пешим ходом, али на небольших, принадлежащих Ведомствам, Земствам энергомобилях с двумя посадочными местами и малой скоростью, которые ездили по улицам. Впрочем, для скорейшего движения были предусмотрены стацподъемники, каковые осуществляли транспортировку по горизонтали в сети, проложенной под землей.

У Искры был в Рагде любимый пруд, он находился на 38 прудовой аллеи, всего только в квартале от Академии Мозга и ее дома. Ибо служащие, как правило, селились на определенном участке, представляющем из себя четырехугольник, чтобы имелась возможность добраться скорей как в АМа, так и домой. Сам пруд по кругу, поелику это был именно круглой формы водоем, порос мощными деревьями акации, которая цвела круглое лето. Достигающая пяти саженей в высоту акация имела широкий ствол с серо-буроватой корой. Раскидисто– широкая ее крона создавала возле пруда неизменную тень, своими крупными, зелеными с серебристым оттенком дважды рассеченными листьями, плотно покрывающими ветви. А круглые с хороший кулак соцветия, имеющие мелкие желтые цветы, истончали тонкий сладковатый аромат. Голубовато-прозрачная вода в пруде демонстрировала его дно, где в строгой последовательности (как это всегда было принято у лужичан) росли в дерноземе, особом качественном слое почвы, невысокие кустистые водоросли.

В самом пруду плавали четыре черных лебедя. У которых не только оперенье, но и лапы и клюв смотрелись густо-черного цвета, не очень крупные эти птицы, вряд ли в размерах превышали аршин. Хотя их выгнутая в виде цифры два шея была относительно тела достаточно длинна, также как и размах крыльев. Лебеди все время жили в этом пруду, не улетая потому как того не умели. Совершенно не опасаясь людей, они подплывали к самому берегу и ласкались, почасту теребя одежду, пальцы своими уплощенными клювами, шипя и заискивающе заглядывая в глаза, так выпрашивая еды. Однако кормить птиц не позволялось, за тем строго следили, ибо они находились на учете и получали питание в строго определенные часы. Лебеди, как и деревья акации, были генетически модифицированными, посему оставались на попечение лужичан.

Иса присела прямо на низкую желто-зеленого цвета траву, обок пруда всего-навсего по краю выложенного широкой мозаичной плиткой, подогнув под себя ноги, и затихла, так и не ответив ментору. Оно как ей совсем не хотелось вновь идти в лечебный корпус АМа, ложиться в проверочный блок, предназначенный для обследования всей функциональности организма, а потом отвечать на надоедливые вопросы лекаря.

– Ика, вы меня слышите? – вопросил Болорев Пелгом, подсев к девушке и заглянув в ее лицо.

– Слышу, – едва слышно отозвалась Искра Тревзор и в такт словам качнула головой, неотрывно глядя на подплывающего к ней лебедя. – Хорошо, пройду обследование сегодня. Не хочу, чтобы диспут переносили. Потом его у вас не выпросишь.

Чуть слышно хмыкнул ментор и самую толику отодвинувшись от девушки, тоже воззрился в направление колеблющейся поверхности пруда, капелюшечку вздетую плывущей птицей. Каковая, доли времени спустя подплыв к берегу, вытянула вперед свою шею и застучала клювом по голубо-зеленому плавно закругленному краю плитки, негромким шипением подзывая к себе людей. Иса широко улыбнулась действиям лебедя, и, зная, что первый дайнагон не позволит ей вступить в общение с птицей, посчитав сие опасным для последнего и не нужным для нее, вопросила:

– Как вы думаете, Болорев Пелгом, а в нашей Галактике возможна жизнь, подобная той, коя когда-то возникла на Лужич. Я имею в виду не растительный и животный мир, а появление человеческого вида?

Первый дайнагон теперь подался немного вперед, очевидно, стараясь понять, о чем думает его подопечная и прошелся взглядом по лицу девушки, точно расправляя на ее густых белесых бровях волоски и легохонько оглаживая очи, да чуть-чуть вздев кверху полноватую нижнюю губу, с тем одновременно выгнув верхнюю, очень низко отозвался:

– Ика, почему вас так тревожит этот вопрос. Как я приметил, обострившийся в самом восприятии в последние дни? Не думаю, что сейчас наилучший момент, абы к нему возвращаться, поелику стоит нам о том начать толковать, как мой ответ вызовет в вас досаду. Вы итак слишком возбуждены, плохо спите, питаетесь, зачастую подвержены эмоциональным всплескам. Да, и потом вы же знаете мое мнение. Оно доколь неизменно. Я считаю, что человеческий вид определенно в Туманности Света, где-то обитает еще. Вряд ли наша система в том была уникальной.

– Уникальной, – тихо повторила Искра и враз опустила голову, абы промелькнувшего пред очами островка голубого цвета на самом кончике звездного рукава не уловил ментор.

Они тогда долго сидели возле пруда, толкуя об истории становления лужичан, о строении и размерах самой Галактики Туманность Света. И Иса днесь не горячилась, не спорила, спокойно выслушивая пояснения и предположения научного мира лужичан, выдыхаемые устами Болорева Пелгома. Не спорила девушка еще и потому как наблюдала за лебедем, плавающим возле берега, слегка изгибающим шею, выхватывающим воду из пруда и ссыпающим мелкую капель на свое оперенья, едва при сем вскидывая вверх крылья, аль широко их раскрывая.

К вечеру, когда Ярга направилась к западению, ментор сопроводил Искру Тревзор к десятиэтажному зданию лечебного корпуса, что поместился на противоположной стороне 38 прудовой аллеи от двадцатипятиэтажной Академии Мозга, и разнился с ним только порядковым номером. Болерев Пелгом не очень доверяя действиям своей подопечной, даже поднялся с ней в овальной по форме камере стацподъемника на пятый этаж. И передал ее в коридоре, схожем с полой трубой, в руки Куца Белика ЛИ, считающегося личным лекарем Искры (своими конечными буквами имени обозначая принадлежность к лекарскому составу исследовательского отдела).

Это случилось внезапно.

Как почасту происходило с Искрой.

В тот момент, когда они вошли в полусферической формы кабинет с розоватыми стенами, подсвеченными изнутри, да теми легчайшими переливами заполняющих и сам округлый потолок, и ровный пол, у девушки разком загудела голова. Вроде на мозг кто-то надавил, стараясь сжать в единую точку голубого цвета, схожего с островками юных звезд, находящихся на кончике одного из рукавов Туманности Света. И тотчас поплыли и сами плавно изогнутые стены, и находящийся посередь кабинета проверочный блок, напоминающий удлиненную цилиндрическую стеклянно-металлическую капсулу, с подсоединенной к ней тончайшей сетью проводов и нависающий над ним на сферическом потолке в щитке филаментно-лазерный экран. Кой-как дотянулись до слуха девушки слова лекаря, достаточно взрослого мужчины, типичного лужичана-молога. Имеющего узко-ромбовидное лицо, блекло-зеленые очи и темно-пепельные, короткие волосы, каковые украшали продольные и вовсе свинцового оттенка полосы. Высокий и худощавый, с таким же несколько узким, потянутым вперед кончиком носа Куца Белик ЛИ, своим басистым голосом, определенно, успокаивая девушку спросил:

– Искра Тревзор А Нулевой Степени вы меня слышите? Вам плохо?

И немедля звук погас, пред очами Ики на миг выступили грани фасеточного глаза стрекозы, а мозг нежданно стал действовать независимо от ее желания. Свершая то, что когда-то она сделала в Ямыне Груя против старшего преподавателя Лолы Красон. Само собой вслед за черной фасеткой глаз возник студенисто-шевелящийся мозг лекаря, и девушка туго качнувшись взад… вперед, весьма властно, хотя и низко сказала:

– Введи мне зерпин, Куца Белик ЛИ.

Теперь мозг лекаря точно сжался до состояния тускло-красной звезды, жаждущей вмале погаснуть окончательно, а после в левый большой палец, безболезненно, однако ощутимо под «веху» ввели лекарства.

– Еще! – повелительно дыхнула Искра, впрочем, стараясь несколько снизить давление на мозг лекаря, предоставив ему возможность вновь приобрести положенный вид и параметры мозга, студенисто-вязкой субстанции, наполненной нервными клетками и соединяющими их меж собой отростками.

Вероятно, девушка это «еще» повторила не раз, потому как после тех указаний собственный мозг степенно подчинившись ей, отяжелел, но и сам левый палец, и рука почитай до локтя стала неповоротливой, увеличившейся в весе.

– Спать! – теперь вымолвила сама Иса, и когда ее слух уловил шум от упавшего на пол тела, мгновенно подключившись к восприятию происходящего, все поколь не открывая глаз, направилась вон из кабинета.

Девушка открыла глаза уже на улице, миновав и сам коридор, и этажи в камере стацподъемника, наблюдая за движением людей и самих установок вельми четко даже чрез сомкнутые веки. На чуток застыв на широких ступенях здания лечебного корпуса АМа, Иса глубоко вздохнула, сызнова полностью подчинив себе свой мозг и в целом организм. Она знала, из прошлого употребления зерпина, что его действие начнется в течение тридцати частей времени после внедрения под «веху». Посему ей удастся дойти до дома, сейчас спустившись по 38 прудовой аллеи вниз, и тогда в тиши, темноте собственной спальни, наконец, разобрать слова стрекозы.

Искра медлила еще малость, слегка покачивая головой и стараясь проморгаться, абы нежданно голубое сияние здания Академии Мозга расположенного напротив, пошло малой зябью, а сами стены пульсирующе задрожали. А засим резко шагнув вперед, и вовсе угловато развернувшись влево, направилась вниз по аллее в сторону своего дома.

Днесь рябь пред очами многажды усилилась, дрожью ей ответили шагающие ноги и покачивающиеся туды… сюды руки, вероятно, зерпин уже начал свое действие, а предполагаемые сроки оказались неточными в связи с количеством влитого лекарства. Вновь отяжелела голова, а левая рука онемела до плеча, и перестав покачиваться, окаменело замерла. Одначе, девушка еще продолжала ступать, продвигаясь по городу в густеющем розовом тумане, каковой образовался, отразившись лучами Ярги от стеклянных фасадов зданий. Он наполнил и саму 38 прудовую аллею, захлестнул растущие по краю улицы деревья липы. Стройные, невысокие деревца с густой, округлой кроной усыпанной сердцевидными листочками и зонтиковидными голубо-белыми цветами, распространяющие душистые, нежные ароматы круглое лето. Туман заполонил очи Искры, влез ей в рот и склеил там язык, небо, перехватил гортань, трахею и, очевидно, сами легкие, отчего стало невозможным не то, чтоб вздохнуть, даже застонать. Девушка торопко ступила вправо, и, выставив вперед правую руку, ибо левая уже перестала даже ощущаться, оперлась ладонью об ствол липы. Теперь затряслись в коленях ноги, вторя им застучало внутри груди сердце. Сама собой качнулась вниз голова, а широко раскрывшаяся нижняя челюсть, точно, дотянулась до яремной ямки на груди. Туман пред очами стал сгущаться не только в плотности, но и цвете, степенно приобретая красные тона, а погодя разком возникшая едва зримая пунцовая стрекоза (точно схематически начертанная) воззрившись в сам мозг девушки и, опалив его жаром, спросила:

– Что ты тут делаешь, Ика? – взволнованности проплывшего голоса, внезапно вторил легкий наигрыш кувикл. – Я тебя жду. Ты же знаешь, где жду? Так почему же ты не расскажешь всем обо мне? Почему не покажешь означенное тебе? Ты просто обязана! Обязана! рассказать им об увиденном, чтобы они смогли привезти тебя ко мне. Чтобы мы встретились, и род лужичан продолжил собственное существование.

И вновь взанамест пунцовой стрекозы пришла картинка Туманности Света. Возникло сплюснутое, сферической формы, тело окруженное скоплением звезд, порой видимых лишь тускло горящими мельчайшими точками, таившее внутри себя галактический диск, с двумя спиральными звездными ветвями, каковые закручивались вокруг яркого желтого шарообразного ядра. Газовые туманности, звезды, межзвездный газ, пыль, небесные тела и их системы, электромагнитные поля, космические, элементарные частицы насыщали эти клочковатые рукава. Слегка растягиваясь к стенкам сферы звездные рукава по окантовке были окружены багрово-синей пылью и газом, точно натекшими от самих стен Галактики. Множество петель, волокон, струйных выбросов голубого и белого свечения на ветвях зрительно делали галактический диск многомерным. Явственно ярким по цветовой гамме в диске наблюдалось утолщение, пересекающее ядро широкой полосой пыли и единожды соединяющее рукава. Насыщенные красные всплески пятен, звездных скоплений, покрывали и сами грани ядра, придавая им оранжевые оттенки и проходящее сквозь него утолщение, делая его даже чуток пурпурно-блистающим. Звездные рукава вспять того в особой, высокой плотности газа переливались голубыми точками, юных, молодых звезд.

Особо призывно на том диске, мерцали несколько крупных красных пятен на утолщение, соединяющиеся с одним из звездных рукавов. Они нежданно погасили свою яркость и незамедлительно прямо-таки засияли, на самом кончике этого рукава, слегка даже переплетаясь с царящей окрест багрово-синей сферической стенкой, островки голубого цвета.

Острая боль пробила мозг Искры, кажется, насквозь, отчего она гулко вскрикнула, и с тем обрела себя. Звезда Ярга заглядывая в Рагду отразилась лучами света от стеклянно-цветных стен многоэтажных зданий и наполнила само бело-голубое небо Сверь радужными полосами, наверно, только за тем, абы в этом сиянии появилось побледневшее лицо Болорева Пелгома. Его серо-голубые радужки, хоронящиеся в узких глазных щелях, воззрились в лицо Искры, и в них просквозила такая нежность, тепло, обеспокоенность и забота, все, что он досель дарил ей.

– Что вы тут делаете, Ика? – слышимо заколыхался его ласкающий баритональный тенор, такой родной для девушки. – Что с вами случилось?

Ноги ноне резко подогнулись в коленях, и правая рука принялась съезжать по стволу липы вниз, также как и оседающее тело, когда его, подхватив, прижал к груди ментор. Пред глазами Исы заплясали пунцовые капли, стараясь пожрать и само треугольной формы лицо ментора и его полноватые уста.

– Хочу тебя поцеловать, – чуть слышно выдохнула Искра, ощущая радость от возможности прижаться к этому близкому ей человеку. – В губы. У тебя такие красивые губы, я их так люблю… Как и всего тебя, люблю, – дошептала она.

– Что вы наделали? Вы употребляли зерпин? Кто? Кто посмел его вам вколоть? – беспокойно вопрошал Болорев Пелгом и торопко шагал аль все же бежал, ибо тело девушки покачивалось на его руках вверх… вниз.

– В губы. Поцелуй меня в губы, пожалуйста, – сызнова шепнула Искра Тревзор, теперь теряя и сами уста ментора из поля видимости, от наплывающих на них пурпурных островков. Впрочем, ощущая, что отключится сейчас, и, помня наказ стрекозы, с трудом досказала, – загляни Болор, – впервые позволяя себе в отношении к первому дайнагону, и ты, и короткое имя. – Загляни в мой мозг, я передам. Передам Совету и тебе означенное мне и вам. Чтобы вы поняли, что со мной происходит, чтобы знали, куда надо лететь.

Теперь ментор явственно остановился, плотнее прижал к себе тело девушки, и как просила та, заглянул в ее очи. И тогда серо-голубые радужки его глаз растянулись повдоль всего зримого пространства, заполонив и само треугольной формы лицо, и пунцовые капли, черные зрачки в них свершили зримое только для Исы спиралевидное движение, словно накручивая на себя все дотоль пережитое, виденное и, увы! ею свершенное.

Глава двенадцатая

Искра Тревзор нетороплива поднималась на склон гряды, что с востока ограничивала цветочную долину, и единожды стыковалась на юге со взгорьем огораживающим место их высадки на планете. Если в основание стыка кряж смотрелась мощно-каменистым, то по мере своего пролегания на север и изгиба формы склона на северо-запад, порос низким стелющимся древесным растением, наподобие сосны, с широко раскинутыми ветвями, сизо-зеленой хвоей, образующего вплоть до вершины густые заросли. Ветви таковых деревьев были плотно прижаты к почве, каменистой, как и по большей частью на взгорьях, а приподнятые устремленные вверх кончики, почитай коричневого цвета, собраны в пучки. Несмотря на обилие хвоинок, наглядно просматривались стелющиеся по земле, не широкие стволы и ветви с гладкой синевато-серой корой, местами имеющей бурые, отслаивающиеся тонкие пластинки. Подъем на бугор оказался не менее сложным для старшего эдвайзора, еще и потому как заросли сосны, витиеватость стволов и ветвей, сдерживали шаг, а на каменистых осыпях подошвы зачастую скользили, и это вопреки увеличенной в них цепкости с поверхностью.

Впрочем, первый раз, абы отдышаться, Иса остановилась, дойдя до середины гряды. Возникшее пред очами воспоминание несколько притушило нравственные переживания от убийства ящеров. Одиночный возглас одного из них долетал до девушки, пока она взбиралась вверх, вероятно, тот которому она сломала ногу, еще был жив и боролся за собственную жизнь. Одначе, когда болезненному хрипу пришел на смену более значимый и низкий рык, Искра замерла. Еще малость помедлив, словно справляясь со своим волнением, она обернулась и воззрилась в цветочную долину, отсюда смотрящуюся бело-желтым полотном с едва голубоватыми вкраплениями. Старший эдвайзор не напрягала зрение, боясь рассмотреть происходящее на мощном пятачке, лишенного растительности с видимо замершими телами двух зелено-бурых ящеров, и покачивающегося подле них черно-бурого, мощного зверя. Искра немедля перевела взгляд выше и теперь увидела кружащих над местом трагедии с десяток черных сипов с неоперенными головами и вероятно шей, широко распахнутыми, достаточно длинными, крыльями. Тягостно вздрогнув всем телом, и ощутив как по коже сверху вниз, вроде выпорхнув из-под корней ультра-синих волос прокатились мельчайшие мурашки, девушка, прерывисто вздохнув, развернулась, и продолжила подъем вверх по склону.

В этот раз она решила подстраховаться и заранее указала почкам стимулировать создание доли эритроцитов в костном мозге, а значит и крови, чтобы не допустить гипоксию. Посему преодолев этот склон гряды, без проблем взойдя на вершину, оглядела лежащий пред ней спуск. С этой стороны склон также порос стелющейся сосной, хотя меж деревьями появилась лиственница, к подножию считай полностью захватив пространство земли. Склон переходил в не менее широкую долину, сужающуюся на северо-восток и вспять того достаточно широкую в северо-западном направлении.

Сами склоны поросли лесами в основном хвойными, лишь отдельными кусочками там просматривались лиственные деревья. Хотя поражала сама балка, которая вплоть до поместившегося в северном направлении озера была покрыта удивительными по составу деревьями, кажущей насыщенность зеленого цвета листвы и ветвей. Медленно принявшись спускаться с бугра в долину, Ика зрительно начертала свой путь вплоть до озера, засим предполагая взобраться на очередную гряду, все время продвигаясь на север.

Спуск был не менее сложен, чем подъем, або растянувшие свои ветви и стволы, стелющиеся сосны, вмале, когда поднялись хвойные деревья, не пропали, а в тех лесах образовывали подлесок. Их древовидные стволы, по мере насыщения склона лиственницей стали все меньше стлаться, а кое-где и вовсе формировали древовидные кроны не менее двух саженей в высоту, все же продолжая являть из себя не дерево, а кустарник. С тем лиственницы в основном высокие со стройными стволами деревья, выглядели молодыми, або редко в длину достигали пяти саженей. Крона их зачастую была пирамидальной, с ветвями покрытыми мягкой, тонкой, зеленой хвоей с сизоватым отсветом, а кора на стволах поколь все еще гладкой.

– Не думали? О чем вы вообще думали, когда такое творили, Ика, интересно мне знать? – это первое, что выдохнул, на попытки девушки все объяснить, ментор.

Он тогда, самолично, доставил Искру Тревзор из лечебного корпуса АМа к ней домой. Иса провела двадцать суток в лечебном корпусе, пятнадцать из них находясь в глубоком сне, абы снять последствия воздействия зерпина, который купировал работоспособность центральной нервной системы, и как сказал вновь назначенный лечащий лекарь Дан Нискиня ЛИ6С (в отличие от смещенного Куца Белик ЛИ имеющего шестую степень в области гипноза):

– Нам, Ика, весьма повезло. Всем нам повезло, что первый дайнагон Болорев Пелгом А Шестой Степени во время доставил вас к нам. Иначе спасти ваш мозг не удалось бы.

Дан Нискиня ЛИ6С, в отличие от прежнего лекаря, оказался достаточно пожилым и сухим человеком, не только в отношении строения фигуры, но и в общении с Искрой. Величая ее коротко, он за основу своего с ней толкования взял указания, и за пять дней, что она приходила в себя в лечебном корпусе, ни разу не попросил. Вероятно, именно по этой причине девушка так скоро поправилась, абы исполняла в точности все рекомендации своего лечащего лекаря.

Искру Тревзор днесь Малый Совет АМа на одно лето лишил права выбора и ограничил ее перемещение по городу, в связи с нарушением Устава по использованию гипноза. Ибо после него Куца Белика ЛИ, в течение трех часов пытались привести в чувства, а потом еще шесть суток лечили, поелику мощь воздействия спровоцировала нарушение кровообращения в мозгу, с повреждением его тканей.

– Вы, Ика, – не очень-то жалея свою подопечную, а возможно действуя так нарочно, сказал Дан Нискиня ЛИ6С. – Чуть было не убили вашего лечащего лекаря, стоило только чуть-чуть сильнее надавить на его мозг и все. – Его темно-серые глаза поместившиеся на узком лице, с несколько впалыми щеками и вспять того выступающими скулами, то и дело смотрели с прищуром, вроде исследуя. – Прекращение доступа крови на данный участок мозга привело бы к дальнейшему размягчению ткани и смерти Куца Белика ЛИ. Ибо вы своими действиями создали в кровотоке мощный тромбоз.

Искра, услышав слова лекаря, горько заплакала, и тягостно затряслись ее руки, ноги обездвижено поколь покоящиеся на кушетке в бело-голубой, шарообразной комнате, где возле стен, пола, потолка едва курился разрозненный пар, в случае необходимости мгновенно насыщающий воздух кислородом.

– Не нужно плакать, – очень сухо отметил Дан Нискиня ЛИ6С и перстами нежно утер щеки и глаза девушки. – Сейчас это вредно. Сие мною сказано с одной целью, абы при использовании гипноза вы всегда помнили, что неизменно можете навредить своему подопытному.

Менее суровым оказался при общении с ней коннетабль Несда Проочиц А7С, на второй день после ее пробуждения явившийся к ней в палату, и воссевший на широкий стульчак, выдвинувшийся из плоской кушетки девушки, огражденной с двух сторон небольшим стеклянным парапетом. Он тогда ласково гладил Искру по лежащей на кушетке левой руке (функциональность нервной системы которой тоже пострадала от действия зерпина), внимательно слушая ее рассказ о виденной стрекозе и обобщенно Галактике. Промеж того в мягкой форме пояснив, что наказана она Малым Советом АМа именно за использование гипноза, никоим образом не за употребление зерпина. Строгий ко всем иным, коннетабль был всегда заботлив в отношении девушки, зачастую ее успокаивая и довольно-таки трепетно-уважительно общаясь.

– И конечно, – напоследок добавил Несда Проочиц А7С, поднимаясь со стульчака. – Ика, прошу, более не стоит с такой мощью использовать способности вашего мозга. Иначе вы можете навредить себе, ибо тем действиям еще не обучены, что не допустимо.

– Я вам все передала, – в оправдание себе сказала Иса, и склонила вниз голову, не в силах смотреть в глаза ментору.

– Вы могли мне передать это много раньше, когда я вас спрашивал, что происходит, – сурово отозвался Болорев Пелгом и едва выгнул дугой свои полноватые губы. – Дотоль, как такое натворили.

Они находились в квартире Искры, состоящей из трех комнат, спальни, ванной и центрального помещения, служащего не только залой, приемной, но и коридором. С круглыми стенами зеленоватого оттенка помещением имело ровный пол и потолок. Посередь достаточно большой комнаты стояло три нешироких кожаных канапе с низкими спинками слегка дугообразно выгнутыми, и покатыми подлокотниками, да посредине высокий из дымчатого кварца синий столик, на трех тонких ножках. В пролегающих по комнате нишах находилось два диаметрально расположенных щитка ФЛЭ, один служащий для связи квартиры Исы с АМа и ментором, другой для просмотра информации.

Сидевший на канапе напротив девушки Болорев Пелгом в упор глянул на нее, определенно требуя ответа.

– Боялась, что вы меня не поймете, – прошептала Искра и уставилась на свои руки, покоящиеся на коленях. Стыдливо вспоминая, как вожделела губ первого дайнагона.

Болорев Пелгом легохонько качнул головой, и, приподняв правую руку с подлокотника самую толику огладил полноватую верхнюю губу, много тише, словно стараясь поддержать подопечную, добавив:

– Действительно, вас, Ика, сложно понять, – днесь он приоткрыл рот и провел перстом по верхним зубам, пояснительно молвив, – уж слишком много рекламации, не кажется ли вам?

Ибо узнав от Несда Проочица А7С в лечебном корпусе АМа об ограничении свободы перемещения и выбора, Искра Тревзор в те же сутки подала прошение на имя ментора, разрешить ей украсить верхние клыки самоцветами, что считалось в научном мире лужичан не приемлемым. Да, как и понятно, незамедлительно получила отказ.

Старший эдвайзор, наконец, спустилась к подножию бугра узрев пред собой и вовсе разительный растительный мир, досель не то, чтобы не видимый на Сверь, но даже не наблюдаемый на Згинке-3. Сейчас на смену лиственнице и соснам пришли довольно-таки старые деревья с пирамидальными кронами, и мощными в размахе слегка пригнутыми книзу ветвями, хотя и не высокие, едва превышающие пять саженей. Особенно размашисто выступала их крона на верхушках деревьев, с тем слегка уменьшая длину ветвей к корням. Пористо– трещиноватая кора была покрыта желто-сияющей смолой, застывшей не только на стволах, но и висящая на ветвях. Жесткие, в длину не меньше перста, темно-зеленые листья, единожды суженные книзу с острой верхушкой, плотно покрывали сами ветви. Они, казалось, были нечто средним меж листом и иголкой хвойного дерева, абы по грани выглядели более тонкими, чем в середине и явственно острыми. Впрочем, и сами эти деревья, точно доживающие свои последние лета, смотрелись каким-то промежуточным этапом, на смену которым опять же пришли растущие на склоне гряды сосны и лиственницы. Опадающие нижние ветви устилали столь плотно землю, что наступая в их побуревшие останки, ноги Исы проваливались почитай до средины лодыжек, и тогда слышимо скрежетали ломающиеся сучья под жесткими подошвами аларчиков.

Не менее древними выглядели поднимающиеся недалече иные деревья с цилиндрическими стволами, весьма широкие, с темно-серой корой. Разветвляясь только к вершине, они удерживали на дугообразных ветвях лентообразные листья, зачастую оплетенные ползучими кустарниками. Основания у таких стволов были объемными, имелось множество выступов и наростов. В такой же степени высокими и старыми смотрелись деревья, с машистой кроной, ветвями берущими начало подле земли, на коих росли кожистые, остроконечные до полусажени в длину листья. Иногда такими листами обладали и кустарники, хоронящиеся в глубинах леса. Ветви, стебли и стволы, особенно коли там находились щели, трещины опутывали тонкие стебли эпифитов. Иногда свисающих в виде перепутанных шарообразных гнезд, толстых веревок, нитевидных волоконцев.

Деревья своим скученно-монолитным стоянием придавали балке полумрак. А влажность в этой низине была столь сильна, что чудилось, и сам воздух стал волглым, и запах насыщен приторной сыростью. Отсутствие и малого ветра придавало ему еще и спертости, трудности для вздоха.

Множество небольших родников струились по земле, выбиваясь из нее и через пару-тройку шагов вновь ныряя под поваленные огромные вывороченные стволы, упавшие ветви, в небольших разломах почвы и ямах, образовывая маленькие водоемы. Толстые древовидные побеги, покрытые мелкими пластинками, отслаивающейся коры стелились по почве удерживая на себе аршинные, кожистые листья, отходящие от единого центра густыми пучками. По берегам родников и водоемчиков росли многочисленные папоротники с шершавыми мощными стволами (где зеленые, бурые листья на самом деле являлись многократно расчлененными, уплощенными ветвями), коричневые ветвистые кустики (не имеющие листвы и едва увитые корневыми нитями), и прямо-таки огромные клубни. Шарообразные, цилиндрические или слегка вытянутые не менее половины аршина в высоту, клубни удерживали на себе в тон зеленые плотные длинные листья. Сухие листья, корни, побеги и крупные каменья, опушенные прямостоячими, короткими с мелкими листочками стебельками мха, али лишайниками в виде желтой, синей, серой корочки, делали низину труднопроходимой.

Этот удивительный по многообразие представленных растений лес наполнялся хрустом и треском веток, стволов, негромкими возгласами зверей, трелями птиц и гудением насекомых. Нельзя было сказать, что виденные девушкой жуки, пчелы, али более мелкие мошки, отличались от живущих на Сверь, однако, они все-таки выглядели значимо крупней и ярче проживающих вне Згинки-3, а может и самого этого леса.

Искра Тревзор пройдя часть леса, остановилась подле узкого ручейка, выбивающегося из-под мощного валуна и вовсе укутанного в мохообразные темно-зеленые слоевища, присев на корточки. Она робко протянула правую руку и принялась гладить покрытые мхом берега родничка, их нежные чешуевидные листочки, все также неуверенно коснувшись и самой вяло бегущей водицы, спустя сажень, уходящей под здоровущий в диаметре поваленный ствол дерева. Приятная прохлада капель враз облизала кончики пальцев девушки, и последняя много скорей вогнав руку в глубины родника, принялась, набирая в ладонь, пить ее нетронуто-изначальный вкус. Чуть леденящая и горьковатая на вкус вода несла в себе юность этой планеты, ее нарождение и несмелое становление.

Легохонько прошелестели над головой Ики лентообразные листья, опутанные нитевидными волоконцами эпифитов, и чуть слышно хрустнула ветка, когда с нее слетела небольшая фиолетово-синяя птица, и, взмахнув бархатисто-синими крыльями, да гулко свиснув, полетела вглубь леса. Старший эдвайзор вскинув на малость голову вверх, залюбовалась полетом птицы, чье оперенье под отдельными лучами Ягницы, пробивающимися сквозь кроны деревьев, переливалось желтоватым отливом.

Напившись воды из родника и отмыв кровь с рук и лица, Искра продолжила путь, неспешно ступая средь древовидных стволов растений, обходя папоротники, клубни, почасту перебираясь через стволы деревьев, опавшие ветви, основания деревья, местами перегораживающих проход. Горьковато-лиственный дух, витающий в гае, переплетался с сероватой дымкой, что плыла подле самой почвы, наполняя и воду, и зелень листвы, мха зримым маревом, отчего вновь начинала кружиться голова и сами собой в мозгу возникали картинки пережитого.

Глава тринадцатая

Верхние клыки она украсила в тот же день, как только закончился срок ограничения свободы перемещения и выбора, единожды покрыв тончайшей голубоватой эмалью и все остальные зубы. В центре Камне-Пластики на Рагде, когда узнали, где Искра Тревзор служит долго не могли решиться выполнить ее прихоть. Впрочем, поелику в «вехе», чьи данные центр К-П перепроверил (и не раз) никакого запрета не хранилось, решили все-таки исполнить заказ. Уже находясь в полулежачем медицинском кресле, девушка вновь услышала неуверенную молвь молодого, светловолосого спецпланта:

– Может не стоит их устанавливать, и тем более менять цвет эмали зубов. Вряд ли Совет Академии Мозга сие вам разрешит носить. Потом все равно придется снимать и смывать.

– Не придется, – грубо отозвалась Искра, и, открыв рот, единожды сомкнула веки, не желая видеть взволнованного лица спецпланта.

– Очередной демарш, с чем он связан? – вопросил весьма ровно Болорев Пелгом, когда серо-синие корунды блеснули в клыках девушки, вторя голубоватому отсвету других зубов и лучам Ярги.

Ментор ожидал Искру Тревзор подле ее дома, восседая в двухместном энергомобиле, без крыши, снабженного двумя колесами и не широкой панелью управления, руководство которым осуществлялось за счет подачи голосовых команд. Несколько округлой формы корпус энергомобиля смотрелся серебристым, а две ступени появлялись с обеих сторон, одновременно, опуская низкие стенки и спинку. После прохождения наказания первый дайнагон не прекратил приезжать за своей подопечной к ее двенадцатиэтажному дому и отвозить в Академию Мозга.

– С моей свободой, – отозвалась Иса, торопко взбираясь по ступеням и усаживаясь на откидное сидение с ровной невысокой, ярко-красной, как и вся внутренняя обшивка энергомобиля, спинкой.

– Коли демарш связан с этим, так мы можем враз сей свободы вас лишить, редкостная наша девуня, – незамедлительно отозвался Болорев Пелгом и слегка развернув верхнюю часть корпуса заодно с головой в сторону подопечной, вельми придирчиво оглядел ее короткую, синюю кошулю и узкие, белые, обтягивающие штаны на голени, образовывающие многочисленные складки, явственно указывающие на мужской стиль их покроя. – Не понимаю, Ика, чего вы добиваетесь? Не думайте, что коннетабль Несда Проочиц будет с вами всегда мягок. Поверьте, редкостная вы моя, он может быть даже очень строг.

Девушка резко качнулась взад… вперед, точно ее подтолкнули к движению лучи Ярги наполнившие все улицы Рагды, и торопко ухватившись за стенку энергомобиля, вже сложившего ступени в виде плотно пристыковавшихся пластин, разгораясь от раздражения, проронила:

– И, что укажет вырвать корунды из зубов?

На щеки Исы мгновенно выплеснулся яркий румянец, и легохонько вздрогнули уткнувшиеся в стенку перста от напряжения вспять лицу побледневшие.

– Не нужно так на все буйно реагировать, это вредно, – приглушенно отметил ментор и губы его самую толику изогнулись, демонстрируя недовольство. – На 38 прудовую аллею, здание 8, Академия Мозга, – указал он энергомобилю, сим прекращая разговор с Исой.

Совет Академии Мозга, одначе, не заставил вырвать корунды из зубов, и не потому как за Искру вступился коннетабль Несда Проочиц А7С, а потому как посланные маломощные исследовательские автоматические аппараты ИАА-4, ИАА-18 и ИАА-23 в завершие звездного рукава Галактики Туманность Света, в месте указанном стрекозой и пульсирующими островками голубого цвета, передали о нахождении там системы Згинки и планеты, на которой обитало человечество. Еще четыре ближайшие к Згинке системы, условно названные Дашуба, Кродо, Прея, Нужа имели все предпосылки для зарождения на них растительного и животного мира, а две первые уже были ими населены. Данная информация по полученным исследованиям была АМа и Альтингом Объединенных Колоний засекречена, поколь изучения систем производилось дистанционно. О посадке на обжитую планету Згинка-3 речи не велось, хотя Малый Совет АМа принял решение о происходящем рассказать Искре.

Коннетабль тогда вызвал девушку и ее ментора в зал Малого Совета АМа, определенно, таковым доверием стараясь повлиять на своего строптивого служащего. В огромном, цилиндрической формы, помещение, имеющем не только стеклянные стены, но и потолок, пол, гладко-ровные, розовато-лиловые, стоял полукругом красно-фиолетовый, кварцевый стол с семью стульями обок него, также из розового халцедона. Внутренность халцедона имела натечные массы, поэтому сами стулья смотрелись массивными, хотя их спинки были короткими. Проходящие по стыку круглого потолка и стен узкой полос осветительные приборы, как и всегда, изливали потоки рассеивающегося желтоватого света, создавая в самой зале легкие переливы цветов. За столом, чья поверхность едва светилась черноватыми прожилками, центральное его место занимал Несда Проочиц А7С. Он сегодня принимал Искру и первого дайнагона один. Его ромбовидное лицо с широкими скулами, угловатой нижней челюстью, длинным носом и прямо посаженными глазами, где радужки имели желтый цвет, привычно смотрелось внимательно-напряженным. А глаза со слегка опущенными веками вроде жаждали успокоить, обласкать девушку. По обыкновению в серебристом комбинезоне, коннетабль, кажется, и не предал значения корундам и голубоватому отсвету зубов Искры, короткой кошули без рукавов демонстрирующей живот, да белым узким штанам, кои она недавно приобрела в мужском отделении торговой лавки. Со свойственным ему попечением в голосе, Несда Проочиц А7С перво-наперво поинтересовался самочувствием девушки. Лишь потом пояснил о полученных данных по системе Згинка, а также обитающих на ее третьей планете видах: растений, животных и людей, не забыв указать, что поколь сия информация остается секретной не только для лужичан, но даже и для служащих АМа.

– Искра Тревзор А Второй Степени, – добавил коннетабль, этой фразой повышая степень девушки с нулевой до второй, чего иные добивались десятилетиями, и этим, несомненно, стараясь урезонить ее непокорность. – Надеюсь, вы теперь осознаете, какими обладаете уникальными возможностями мозга. Посему Малый Совет Академии Мозга, от чьего имени я сегодня выступаю, просит вас беречь собственное здоровье, не перенапрягать себя службой, учебой. Обо всех тревогах, возникающих снах, особенно если вам приснится стрекоза, незамедлительно говорите первому дайнагону Болореву Пелгому А Шестой Степени, абы мы могли разобраться и в случае необходимости помочь. – Несда Проочиц А7С на малость прервался, с мягкостью оглядел сидящую напротив него на стуле (нарочно для нее внесенного в зал) девушку, и, понизив голос, единожды, убрав из него отрывистость, дополнил, – что же касается вашего несколько экстравагантного вида. – И вновь маленькая пауза, точно коннетабль подбирал слова, чтобы никоим образом не вызвать в третьем гэнро обиду или гнев. – Вы, Ика находитесь на особом уровне. И мне бы не хотелось, абы своей манерой одеваться вы взламывали устои и правила нашего общества и Академии Мозга.

– Я не буду удалять корунды из зубов, – туго дыхнула девушка, и надрывисто вздрогнула, вже сожалея о свершенном.

– Этого никто и не потребует, Ика, – весьма низко, определенно, успокаивая, отозвался Несда Проочиц А Седьмой Степени.

После этого разговора с коннетаблем, Искра Тревзор в тот же день, уйдя из АМа направилась в центр Камне-Пластики, абы снять корунды с зубов и придать им естественный бело-розоватый в тон коже оттенок. Впрочем, центр К-П ей отказал в удовлетворении просьбы, або в «вехе» обнаружились давеча внесенные распоряжения никаких действий по изменению внешности третьего гэнро Искры Тревзор А2С без согласования с первым дайнагоном Болорев Пелгом А6С и коннетаблем Несда Проочиц А7С не свершать. Сие распоряжение было скреплено сроком на три лето и не касалось приобретения одежды, питания и посещения развлекательных заведений.

Узнав об наложенном на нее очередном ограничение, девушка, в знак протеста в течение еще двух дней продолжала приходить в Академию Мозга, как выразился ментор «в непристойных нарядах». Пока Болорев Пелгом так и не сумев воздействовать на собственную подопечную словом, проявил положенную ему властность. Он тогда пришел к ней в квартиру и изъял из гардероба в спальне все мужские штаны и короткие кошули. А затем, несмотря на протесты, повел Искру в торговую лавку женского отделения. Выбрав из представленного ассортимента самые «тусклые, – как сказала девушка» вещи. Единожды расплатившись за них со счета подопечной, не столько скупердяйничая, сколько осаживая и подчиняя себе Ику.

Миновав, вероятно, большую часть стареющего леса, Искра остановилась обок колоновидной осины, высокой с зеленым оттенком коры, довольно-таки трещиноватой. На место папоротникам, и деревьям с лентообразными, кожистыми остроконечными листьями, древовидным побегам устилающим землю стали степенно приходить лиственные осины, березы, ольха и дубы. Впрочем, приоритетом сей переходной растительности служили именно осины. Сменился также неторопко, вроде вытесняя один вид другим, подлесок, и папоротники, мощные клубни выдавила поросль крушины, рябины, зеленчука, сныти, крапивы. С тем, однако, переплетенные ветви, огромные камни и стволы, покрытые мхами, лишайниками, продолжали придавать этому месту затененность и влажность воздуха.

А почва стала и вовсе бугристо-неровной, дотоль шедшая под уклон, она нежданно стала являть возвышенности, кажущиеся осыпями. Здесь не просто было много поваленных лесов, как обнаружилось, новый лесной покров в виде осинника вырос на погибших деревьях, чьи стволы в размахе потрясали взор, также как и их длина. Сие Искра поняла, когда взобравшись на таковой ствол, прошла по нему, соизмерив его длину в двадцать пять саженей. Создающие верховой наст деревья, чудилось, погибли в одно мгновение, этим ограничив доступ одним формам растительного мира и даровав право царствовать иным.

Осины, березы и дубы росли прямо на стволах деревьев, подле них мостились кустарники и даже папоротники, хотя это были небольшие растения, едва превышающие в длину аршин. Мощные валуны, вспученные фрагменты почвы подпирали со всех сторон погибшие деревья, формируя при помощи опавшей листвы, ветвей новый поверхностный слой, в каковой вклинивались корни деревьев и кустов. Широко раскидывая ответвления, деревья осины и ольхи, и вовсе не высокой, с крупным стволом и ветвями, опушенными округлыми листочками, теми кореньями сдавливали, взламывали собственной растущей мощью досель правящих силачей этого края. Не менее жестокими были березы, чья кора зачастую смотрелась красно-бурой и черной, с отслаиваемой берестой, а коренья безжалостно обнимали стволы павших деревьев, прорубая в них широкие дыры, щели, внедряясь в саму их полую или доколь живую внутренность. Почвенный состав вже стал формировать и травянистый слой, представленный в основном высокими растениями, названия каковых Искра не знала, потому как таковые, как и лес оный она прошла, не сохранились в летописи лужичан. С высотой прямостоячего стебля до двух-трех аршин покрытого лапчато-разделенными крупными листами, эти травы порой созидали целые островки растительности. В них иногда встречались не менее высокие с круглым стеблем травы, имеющие менее частые широкие с дугообразным жилкованием листы, увенчанные на концах мелкими розовыми цветками. Здесь, несмотря на сухость самой почвы и почти полное отсутствие родников, и даже малых водоемов, в воздухе все еще сохранялась сырость, словно приправленная ароматами гниения мощных остовов дерева, а поелику чуть-чуть горьковатая.

Искре приходилось идти в основном по поваленным стволам деревьев, каковые под ногами тягостно стонали, не редкостью под подошвами аларчиков обламывалась их кора. А мягкость зеленых мхов не столько пружинила шаг, сколько вспять того сталкивала с себя. Не раз девушка замирала на стволах, слыша под собой продолжительное скрежетание, али взмахивала руками стараясь удержать движение скользящей вправо стопы. Этот лес был значимо более обитаем, посему не только множественность мельчайшей мошкары, жуков, бабочек, стрекоз проносилась в воздухе, не редкостью было узреть щебечущих птиц: золотистых овсянок, розово-серых с хохолком свиристелей, буровато-серых с красной головкой чечеток. Зелено-бурые ящерицы, и даже мелкие, бурые с темно-коричневыми пятнами змеи, совершенно не боялись человека, демонстрируя, что он тут пришлый, не они. Посему лениво покидали стволы, али продолжали покачиваться на листьях кустов вниз… вверх, когда Ика при ходьбе их отодвигала в сторону, с вялостью поглядывая на нее. Заглядевшись на одну из таких змей, окутавшую ствол небольшой рябины Искра, не глянув, шагнула вперед и тотчас ощутила под левой ногой скрежет ломаемого деревянного наста. Она торопливо перенесла вес с левой ноги на правую и взмахнула рукой единожды желая ухватиться рукой за куст рябины и с тем понимая, что того нельзя творить, або перста тогда вцепяться в саму змею. Перста, однако, едва скользнув по ветвям, качнули рябинку, а обе ноги тотчас дрогнув в коленях, ощутили, как под ними надвое разошлась кора дерева и девушка полетела вниз. По мере полета, стараясь уцепиться за сам развалившийся ствол, внутри определенно полый, старший эдвайзор еще и еще раз взмахнула руками. Падение, едва занявшее три-четыре мгновения, завершилось тем, что пальцы сдернули вслед за собой края образовавшегося в стволе дерева древесного тлена, а правая стопа ноги, угодив в корневую петлю, махом дернулась в бок. Иса только и успела ощутить, что резкую рвущуюся боль в щиколотке, удар затылком о твердое, а после пред глазами появилась тьма. И дотоль разноголосица пения леса, где мелодичное тик-цикру переплеталось с отрывистым тек-тек и звонким кхи-кхи нежданно завершилась полной тишиной, в которой осознание осталось только в точке, в которую, похоже, обратилась вся студенистая масса желтоватого мозга девушки, состоящая из нервных клеток и отростков. Вроде как вся сия субстанция воплотилась в единый, малюсенький нейрон, каковой был призван проводить нервные импульсы от концевого образования в сам мощный, безмерный Разум, схожий с Галактикой Туманность Света, сплюснутого, сферической формы, тела, окруженного скоплением звезд, таившего внутри галактический диск. Представленный, ярким шарообразным ядром и двумя клочковатыми рукавами, объединенными утолщением. Газовыми туманностями, звездами, межзвездными газами, пылью, небесными телами и их системами, электромагнитными полями, космическими, элементарными частицами, насыщающими и сами структурные производные Галактики, и пространство округ нее.

Глава четырнадцатая

Тишина правила не долго, впрочем, как и тьма. А после яркий, желтовато-белый свет заполонил и сам махунечкий нейрон и пространство обок него, и на передний план выступила пунцовая стрекоза, определенно, прилетевшая. Она энергично взмахнула крыльями, только передней парой и блеснула огнями своих фасеточных глаз, чуть слышимо сказав:

– Пришло время все пояснить…

И тотчас грани глаз насекомого сошлись в черное единое полотно, и в них начерталась неширокая долина, замкнутая с двух сторон скальными горными грядами, лишь у подножия покрытая невысокими хвойными деревцами: пихты и ели. Узкая горная речушка, делая покатый изгиб, точно разграничивала пространство между склонами противолежащих нагорьев и единожды подпирала, правый многажды более высокий, берег, на котором располагалось около двадцати домов людей. Это были иного вида постройки, в каковых отсутствовали каменные первые этажи, и бревенчатые стены второго. Не имелось также крепостной загородки самого двора. В основном прямоугольной формы данные жилища поглядывали красновато-коричневыми, глинобитными стенами, весьма неровными, с выпуклостями или ямами по поверхности. Маленькие окошки и проходы снаружи жилищ прикрывались тканными белыми, али цветными полотнищами, а крыши имели плоский вид, где настил из жердей был засыпан слоем глины. Подле домов поместились деревянные ограждения для животных, а сами жилища стояли достаточно плотно друг к другу, отделяясь только узкими тропами, местами касаясь соседей стенами, а иногда и смотрящими на них окнами.

Узкая тропа вела от селения вниз к реке, коя образовывала на одном из своих берегов небольшой, округлый, выложенный камнями прудик, очевидно, сотворенный людскими руками. Подле этого творенного водного углубления напротив друг друга сидели на корточках две женщины. В небольших глиняных корытцах стоявших подле них в мыльной воде лежала посуда. В основном цилиндрические мисы с вогнутыми стенками и плоским дном, от маленьких до почти в локоть высотой, плоские широкие блюда, с выпуклыми стенками горшки, сделанные также из глины и даже имеющие желтоватые узоры снаружи.

Женщины, явственно разных возрастов были обряжены в серые до колен рубашки с длинными рукавами, да цветастые шерстяные передники в алую и зеленую полоску, повязанные на талии. Вне сомнений одна из женщин смотрелась пожилой, ибо ее черные, длинные волосы, плетенные в одну косу, и охватывающие по кругу голову, были подернуты сединой. Смуглая с желтоватым оттенком кожа, уплощенность лица и низкое переносье, выдавали в ней представителя желтого генотипа Згинки-3. Широкоскулое лицо с плоским, широким носом, и раскосыми глазами, где едва проглядывали черные радужки, да узкие, желтоватые губы, ограняющие маленький рот, обобщенно не придавали этой женщине красоты, делая его вспять жестким, грубым. Значимая морщинистость кожи, как на лице, шее, так и на руках и вовсе насыщенно желто-бурого цвета, указывали на сухость, желчность ее характера. Вторая женщина, Ика поняла сие миг спустя, когда увидела ее не в профиль, а в анфас, словно место с коего происходило наблюдение изменило свое расположение, была Геле.

Волосы девушки, ноне заплетенные в две косы, и увитые синими лентами, тоже огибали голову по кругу. Глаза Геле, как и бледность ее лица, губ, указывали на нездоровость, а легкое дрожание перст, когда она выуживала из корытца блюдо, демонстрировали тяжелое эмоциональное состояние.

– Поспешай, Геле, – сипло молвила пожилая женщина, вырывая у замершей на мгновение девушки блюдо.

Геле тягостно содрогнулась от резкого движения руки женщины и слегка подалась назад, точно намереваясь упасть. Ее голова стремительно вскинулась вверх, прерывисто затрепетали тонкие, лишившиеся алых оттенков, губы, а из темно-карих радужек, хоронящихся в узких прорехах глаз, потекли крупные слезы, в лучах Ягницы засверкавшие своими стеклянно-желтыми боками. В такт этим падающим в мыльную, или стоячую воду прудика слезам, вскинула голову пожилая женщина, уставившись на плачущую девушку, и тотчас кожа ее значимо покрылась пунцовыми полосами, а открывшийся рот хрипло выдохнул:

– Сызнова, ты Геле, воешь? Сызнова, дрянь такая, да когда ж ты уймешься?

Теперь вскинулась и рука женщины да со слышимым щелчком прошлась ладонью по щеке Геле, оставив на коже пунцовое пятно.

– Натаскалась вдосталь, обрюхатилась, а теперь ноешь! Ноешь и ноешь дрянь такая! – оглушительно-громко вскрикнула женщина, и, упершись правым коленом в камень, да подавшись вперед, хлестнула по щеке девушку вновь и вновь ладонью. – Кому? Кому порченная теперь ты надобна? Правильно, Тоилун тебя выгнал из своего дома, ведь ни кому не нужна потаскуха и дрянь.

– Мама не надо, – жалобно прошептала Геле, и самую толику подалась назад, отклоняясь от руки. – Мне итак больно.

– Больно?! – днесь гнев прямо-таки вырвался из матери девушки, обезобразив и без того неприятное ее лицо, расчертив на коже горизонтальные и вертикальные, широкие полосы и усыпав их сверху мелкими пятнами.

Она внезапно вскочила с присядок и шагнув ногой, обутой в кожаную туфлю, без каблука и подошвы, собранную по краям на ремешок, в воду, схватила дочь за косы, принявшись мотылять ее вправо… влево, стараясь, непременно, повалить на землю.

Иса видела (ноне наблюдая за происходящим несколько диагонально расположенным женщинам), как перекосилось от боли лицо Геле, и она, поджав руки к груди, вдавила в материю серой рубашки сжатые кулаки, как крепко скорчила губы, стараясь не подать зова, стерпеть, снести. А в ее расширившихся от боли глазах, темно-карие радужки нежданно явили свершившую кувырок голову Чунты, окрашивая и сам покатый его подбородок, и розовато-кремовые губы алыми всплесками крови.

– Не смейте! Не смейте! – яростно закричала Искра, не столько осуждая пожилую женщину, сколько стараясь спасти от этой безысходности саму Геле, и энергично дернула в бок головой.

Мощный удар затылка обо, что-то твердое и яркость кроваво-пунцовых капель долетела от скачущей головы Чунты, отражающейся в окаменевших радужках Геле, до лица старшего эдвайзора, мгновенно поглотив и самих людей, и местность, где они находились. Они, кажется, заскочили в рот Искре так, что она закашлившись, враз открыла глаза, вновь обретая себя и собственное тело.

Сейчас девушка лежала внутри ствола, который на самом деле оказался не таким уж и глубоким. Впрочем, внутренность его действительно была полой, вроде кто-то изглодав недра, между тем сберег сам каркас, и обильно укрыл в нем пол землей и каменьями. Из стенок ствола свисали толстые, тонкие, крученые и более ровные корневища, иногда сооружающие из себя витые утолщения, гнезда. Правая нога Искры Тревзор в районе щиколотки именно и попала в такой скрученный силок и продолжала находится в висячем состоянии, отчего даже онемели пальцы на ней, как и сама стопа. Под головой у Исы поместился небольшой камень, это она поняла, когда ощупала его.

Несмотря на царящую округ нее темноту, старший эдвайзор в первый момент своего пробуждения, увидела все достаточно четко по причине того, что мозг ее подключил просмотр в электромагнитном излучение. Посему сами корни и ствол предстали пред ней в легкой красноватой дымке, а висящая в силке нога, как и руки, туловище в сине-фиолетовом. Однако действие таких волн, излучаемых мозгом, было достаточно коротким, поелику, когда девушка села, она едва разглядела ствол в двух-трех аршинах от себя.

– Ика, сии действия достаточно вредны для вашего мозга, потому не усердствуйте никогда в этом, – пронеслась молвь ментора, похоже, наполнив заботой и сам мозг, и весь ствол дерева.

И Искра незамедлительно качнула головой, возвращая своим глазам привычное видение мира, а потому смогла узреть над собой не широкую щель и проникающую чрез нее одинокую полосу рассеянного света. Очевидно, в данной части планеты наступила ночь, а это означало, что девушка пролежала в обмороке очень долго. С трудом ощупав спину, на коем ноне не имелось сидора, и, решив, что он при падении отстыковался, Иса принялась исследовать подвешенную правую ногу, понимая, что она скорей всего сломана. И это несмотря на жесткость аларчиков, ибо добравшись до самих корней, в процессе вытягивания оттуда стопы ощутила резкую боль во всех пяти пальцах, пятке и даже колене. Корни, точно живые оплели материю аларчиков комбинезона на несколько раз, а их маленькие, зубчатые присоски впились в ткань, посему пришлось отрывая стебли, и корни перекручивать их обеими руками. Ика тягостно покачивалась взад… вперед от неудобной позы, каждый миг понимая, что может вновь повалиться, ощущая пульсирующую боль не только в ноге, но и голове. Ногу все же немного погодя удалось выпутать, хотя к тому времени онемение переместилось в бедро, а нервно вздрагивать стала не только лодыжка, но и колено.

Бережно пристроив поврежденную ногу на земляной пол ствола, Искра Тревзор А5С принялась прощупывать саму лодыжку стараясь определить, что с ней. Как старший эдвайзор она, конечно, представляла себе строение любого живого существа, в том числе и человека. Або обладала фотографической памятью, и особыми способностями мозга. Одначе, лечить девушка никогда не пробовала, в том досель не имелось нужды, тем не менее, она ведала, что познание собственных возможностей мозга в ней почасту происходило рывками.

– Это просто мозг включает те или иные сегменты, когда-то увиденного, прочитанного, или, переходя на новый уровень работы, улучшает свою мощность, – спокойным, ровным голосом пояснял Болорев Пелгом А6С, сей харизматичной степенностью стараясь снять любое напряжение с вверенной ему подопечной.

Искра глубоко вздохнула и сомкнула веки. Обе руки крепко обвили перстами щиколотку, стараясь зафиксировать ее от любого движения. И тотчас пред ней начерталась нога, вже без аларчиков и облегающей штанины комбинезона, где бело-розоватость кожи едва покрывали поросли коротких, светло-пепельных волосков. Еще не более сига, и гудение в голове Исы прекратилось, наружный покров прикрывающий ногу, начиная от кончиков пальцев, вплоть до колена, сгладился, словно впитавшись, растворившись в слое красного мяса оплетенного насыщенными пурпурными пучками тонких волокон– мышц, белых, блестящих сухожилий, и сети голубоватой венозной системы. Обаче засим также стремительно обрисовался, рассеяв плоть, лишь связочный аппарат стопы, включающий: голеностопный, подтаранный, таранно-пяточно-ладьевидный, предплюсне-плюсневый, плюсне-фаланговый, межфаланговый суставы, еще более резко сменившись на три отдела скелета стопы, большую и малую берцовые кости и имеющихся на них выступов.

Девушка теперь сконцентрировалась на голенной части ноги и стопе, создав четкое его состояние, без каких-либо трещин и повреждений, хранившейся в мозгу, и пару долей спустя послала в направление больного места однократный световой разряд. Мельчайшая голубо-фиолетовая искра, выскочив из ее мозга, проскочила по едва обозначившемуся позвоночному столбу вниз к тазовым костям, преодолела бедренную кость правой ноги, коленную чашечку и большую берцовую кость, да вельми резко остановила собственное движение. Внезапно голубо-фиолетовая искра ярко вспыхнула, на малый временной этап, поглощая в своем сиянии ногу до колена. Насыщенное голубо-фиолетовое сияние мелко-мелко завибрировало, вторя таковому движению головы девушки, и разком взорвалось, наподобие физического процесса, проходящего с выделением энергии. От того ощутимого выделения энергии внутри ноги Искры Тревзор, что-то слышимо и ощутимо хрустнуло. Боль, вразы увеличившись, выплеснулась обратным движением в мозг, застлав сомкнутые очи ярко-красным светом, плеснув на щеки румянец, а на лоб, виски и нижнюю губу пот.

– А! – громко закричала девушка, открывая глаза и как можно плотнее обхватывая лодыжку, боль в которой стала прямо-таки не выносимой. Она днесь охватила с особой мощью кости голени, определенным образом, указывая на то, что Исе не удалось излечить ногу.

Едва ощутимый шорох холодком дыхнул в спину старшего эдвайзора и стремительно оглянувшись, она воззрилась в черный проем ствола, где нежданно вспыхнул зеленоватый огонек, справа на стенке ствола. Этот огонек, достаточно крупный находился на расстоянии руки не более того. Искра немедля разжала руки, выпуская из объятий лодыжку, и, поколь тягостно постанывая, не торопливо (стараясь не опираться на больную ногу) развернулась в направлении огонька, упершись левым коленом в земляной пол. Прислонив левую руку к стенке ствола, абы удержать тело от покачивания, она медленно протянула к сияющему огоньку правый указательный перст. Кажется, лишь в долях времени нащупав на внутреннем слое ствола насекомого. При дальнейшем исследовании, покровы которого оказались мягкими, хотя на спинке имелись небольшие жесткие крылья, указывающие на него, как на жука. В два пальца длиной, он был в ширину не менее вершка.

Однако стоило Ике до него дотронуться, как он тотчас погас, тем не менее, не покинув места своего нахождения. Старший эдвайзор знала, что таких насекомых относили к семейству светляков, и они когда-то обитали на Лужич, но не были вывезены на Сверь, али колонизированные спутники, поелику погибли полностью, как и многие иные растения и животные.

Как только жук, находящийся под пальцами Искры, потух и тихонько шебурша ножками попытался уползти от гнета, немедля стены ствола отозвались еще десятком огней, слегка осветив сами недра, уходящие наклонно вниз. Эти чуть дрожащие огоньки наглядно явили внутренность ствола, представляющий из себя прорытый древесно-земляной ход, с неровной поверхностью стен, множеством висящих отростков, кореньев, топорщивших изогнутые спины, узловатое витье.

Днесь шорох прозвучал значимей, идущий шум из прохода внезапно отозвался прерывистым мерцанием светляков, а после легкой рябью земляного пола под коленом Ики. Еще не более пары мгновений и шорох перерос в осязаемое, для удерживающихся о стенку перст левой руки, подергивание, и скрежетание заполонило гулом весь ствол, определенно, обозначая, что навстречу девушке, что-то ползет.

Искра Тревзор в испуге обернулась, принявшись шарить обеими руками по земле, стараясь разыскать палку, сидор, хотя бы чего-нибудь, впрочем, натыкаясь всего-навсего на угловатые коренья, небольшие камни. А гул, скрежетание промеж того увеличивалось в громкости. Спустя время к нему прибавилось и слышимое сопение чего-то мощного, идущего по проходу. Колебание всего ствола, не только пола, но и стенок возросло, вероятно, потому как мозг старшего эдвайзора вновь начал верховодить, включая те или иные функции и стараясь определить опасность. И сызнова подключая просмотр в электромагнитном излучение, так что в легкой красноватой дымке корней, она разглядела сине-фиолетовое существо, двигающееся ей навстречу.

Это было создание, напоминающее жука, с плоской, широкой головой. У которого вместо глаз, виделись только щелочные выступы, а на месте пасти находились мощные, короткие, верхние парные челюсти, явно хитиновые жвалы, снабженные острыми зубцами. Длинным, хотя и уплощенным выглядело тело существа, превышающего аршин.

Когда жук оказался в непосредственной близи от Исы, она, наконец, нащупала сидор и ухватила его за ремень. Движение ее руки махом сбило просмотр в электромагнитном излучение, погасив контуры сине-фиолетового тела существа, и одновременно, включив сияние светляков. Поэтому на приближающееся создание девушка, взмахнув рукой, обрушила сидор, стараясь попасть по голове.

Жук на чуток замер, а засим проворно щелкнул жвалами, намереваясь ухватить сидор или руку Искры Тревзор. Обаче, последняя тоже не медлила и сызнова рывком швырнула сидор на голову создания. Оный, право молвить, съехав по жесткому панцирному покрытию жука, попал как раз между его челюстями, и тотчас послышался пронзительный треск, ломаемого устройства. А Ика не мешкая вскочив на ноги, выпрямила спину, и, протянув руки вверх, схватилась за грань трещины в стволе, чрез каковую свалилась. Резкой болью отозвалась правая нога, выстрелившая из щиколотки в само бедро, когда старший эдвайзор, подпрыгнула, и единожды отозвалась в мозгу, четкой формулировкой диагноза «вывих голеностопного сустава с переломом наружной лодыжки».

Правая нога махом завалилась в бок, однако, начальный рывок, который она смогла придать также, как и толчок левой, помогли девушке взобраться на ствол и улечься на него грудью. Иса энергично закинула левую ногу на ствол, а жвалы создания, похоже, еще более проворно схватили ее за стопу правой.

– А! – закричала Искра Тревзор не столько от боли, ибо зубцы жвал покуда не смогли разорвать аларчики, сколько от страха, поелику жук стремительно дернул ее вниз, а под грудью и руками захрустела переламываемая древесина.

Яркий голубоватый луч, упавший с небосвода, внезапно прошелся повдоль ствола, колыхнув на нем растущий кустарник, и прицельно остановился на ней. Послышался свистящий звук работающего двигателя, а жук мощнее сжав челюсти, срыву дернул на себя девушку. Древесина, заскрежетав много визгливей, яростно обвалилась под грудью. Днесь полетевшее вниз тело отозвалось болью в позвонке и одновременно подбородке, когда он врезался в булыжник, да съехав по нему, внедрился в рыхлую почву.

Свет, пришедший сверху, вспыхнул мощней, когда жвалы существа, разорвав материю аларчиков, стали кромсать правую ногу. Хотя, Ике, это всего лишь показалось, поелику ударившись подбородком о камень, она ощутила кисло-кровавый привкус во рту, дробный перестук зубов и на смену голубоватому свету, как-то и вовсе махом прилетела пунцовая, или все же темно-багряная, червленая, червчатая, стрекоза.

Насекомое ноне висело вполоборота, посему зрелось его удлиненное, стройное брюшко, где цвет был так-таки прозрачно-багряный, словно сквозь брюшко можно было увидеть степенно рассеивающиеся позади нее голубоватые испарения. Узкие, как и передние, так и задние, прозрачные крылья сейчас наглядно вырисовывали сеть из червленных жилок. Стрекоза резко крутнула только передними крыльями и тотчас подалась вверх, чуть слышимо сказав:

– Пришло время все пояснить…

А пред взором неотступно за ней следящей Искры проступила достаточно просторная комната с глинобитными стенами, полом и потолком из встык проложенных тонких жердей, чрез щели каковых проглядывали тонкие остовы трав, перемешанные с глиной. На плоской вытянуто-прямоугольной кушетке, с низкими ножками, лежал тонкий матрас, обшитый цветастой в сине-зеленую полосу тканью. Впритык к кушетке поместился широкий шкафчик с горизонтально укрепленными на стене досками, прикрытый справа тканными белыми полотнищами. На не закрытых полках виднелась стоящая глиняная посуда: цилиндрические мисы с вогнутыми стенками и плоским дном (от маленьких до почти в локоть высотой), плоские широкие блюда, с выпуклыми стенками горшки. Справа от кушетки на угловой стене располагался еще один широкий шкаф, подходящий впритык к потолку. Даже не шкаф, а мощная полка с двумя вертикальными и пятью поперечными досками наглухо укрытая тремя укрепленными на самом верху долгими синими полотнищами. На глиняном полу довольно-таки ровном, в отличие от стен, лежали цветастые, в основном, в полоску половики. Три четырехугольных, деревянных столба проходящих посередине комнаты поддерживали потолок, они были ярко расписаны в бело-красный цвет, выделяя какой-то чудной узорчатый орнамент. Еще один невысокий шкаф поместился в третьем углу комнаты, на той же стене, где стояла кушетка. Угловая к тому шкафу стена подпирала два спальных места, впрочем, не имеющих кушетку, а явленных в виде положенных друг на друга широких матрасов. В первом случае трех, во втором двух.

Кажется, саму комнату, и быт в ней Искра наблюдала со стороны четвертой стены, потому как ни ее расположения, ни стоящего на ней, ни видела. Сейчас в комнате никого не было, но стоило девушке разглядеть сие не прихотливое убранство, как справа, очевидно, вступив в нее чрез дверь, показалась Геле. Днесь это была сгорбленная, исхудавшая с болезненным румянцем щек девушка, вже лишившаяся и своей красоты, и словно самой юности. Бурая кожа лица ее иногда покрывалась мельчайшей капелью пота, а согнувшиеся плечи почасту вздрагивали, и, вторя им, не редкостью отрывисто дергалась вбок голова. Геле одетая в темно-серую долгополую рубашку с узкими рукавами, заплела черные, жесткие волосы в одну косу, и проложила ее по кругу на голове, украсив не лентами, а седыми прядями. На девушке также был повязан серый лоскут ткани, проходящий по правому плечу и перекрещивающимися концами укрепленный на левом бедре.

Искра не сразу поняла, почему Геле не много клонится вправо, а когда последняя согнулась, чтобы поставить подле шкафа деревянное ведро с водой, разглядела, что на бедре у нее находится ребенок. Перекрестие ткани поддерживало под ножками и попой дитя, от коленки до коленки, частично укрывая спинку до плеч. Это был уже большой малыш, в сероватой, прикрывающей ножки рубашонке, с черными, волнистыми, до плеч волосами, со скуластым лицом, слабо выступающим носиком, и косо поставленными темными глазками. Широко отворив ротик, ребенок запихнул в него сжатый кулачок и громко причмокивал.

– Мето, – очень нежно молвила, разгибаясь, Геле и ее сопрано, светлое, высокое, только без полноты звучания проколыхалось по комнате, сберегая в нем свою юность и любовь. Она выудила перста дитя изо рта и бережливо утерла лоскутом висящей на противоположном бедре ткани губы.

– Зачем ты радость моя, тянешь пальчики в рот? – вопросила девушка, каждым выдохнутым словом лаская собственное дитя. – А, у моей ненаглядной Мето вновь режутся зубки. Скоро, моя красавица, встанет на ножки и пойдет, а потом будет вместе с мамой работать и петь песни.

Геле резко смолкла, из ее побледневших, уже не темно-карих, а блекло-бурых радужек на щеки враз прыснули слезы, а руки самую толику приподняли дитя вверх, отчего губы коснулись волос. Слегка покачиваясь вправо… влево, и единожды разворачиваясь, девушка внезапно запела, и затрепетали те мелодичные, простые слова, ласкающие слух и волосики малого ребенка:

«Глазки поскорей закрой

Баю-баю, птенчик мой!

Будет мать тебя качать,

Сон отец твой сберегать!»

– Что ты тут развылась, – послышалась скрипучая грубая речь и ей, точно подпела створка двери, а в помещение вошел мужчина.

Он принес на плече высокую деревянную бочку, с неровными внутренними стенками, словно выдолбленную из спиленного, мощного ствола дерева. Поставив бочку подле ведра с водой, кое дотоль внесла девушка, мужчина выпрямился и тягостно задышав, добавил:

– Чего все время ноешь, стонешь? Набрюхатилась, так нет, чтоб парнем, притащила эту девку. Кому она нужна будет. Столько беды, горя семье доставила, дрянь такая!

Искра не видела лица мужчины, ибо он стоял к ней спиной, хотя черные с проседью волосы кои он носил на макушке скрученными в пучок и широкий темно-синий халат подпоясанный тканным поясом выдавал в нем определенно родственника девушки.

– Отец! Ну, что ты вновь на меня причитаешь?! – враз откликнулась Геле, очевидно, устав выносить их оскорбления и побои. – Ты же сам не позволил мне выйти за Чунту. Снарядил погоню, в которой убили моего любимого. Силой отдал за Тоилуна, хотя знал, что я уже ношу под сердцем дитя Чунты.

– Надеялся! Я надеялся, что ты лгала и все еще девица, – теперь мужчина почитай вскрикнул, и слегка развернулся.

И Искра Тревзор смогла разглядеть его уплощенное лицо, выпирающие скулы, широкие губы, да маленькие черные глаза. На морщинистом лице отца девушки даже имелась небольшая черная с проседью борода, и редкая поросль волосков над верхней губой. Он резко шагнул в сторону подпирающего потолок комнаты столба и снял с крюка узкий, плетенный ремень, да вроде даже не поворачиваясь к дочери стремительно стегнул одним его концом в воздухе. Тонкий кожаный ремень просвистев, в единый миг полоснул Геле по спине, а мужчина вновь и вновь взмахивал им, стараясь пройтись теми хлесткими ударами не только по дочери, но и по внучке. Геле опять же скоро, абы ожидаючи, укрыла голову и тельца ребенка руками, и подставила под удары собственную спину. Едва слышно пискнула Мето также, как и ее мать, привыкшая к побоям.

Впрочем, более громко вскрикнула Иса, размыкая досель сомкнутый рот, не в силах терпеть этой покорности и холодной, чуждой ей жестокости:

– Не троньте! Не смейте!

Гул голоса наполнил собой весь мозг Искры Тревзор и она разком дернулась вперед, будто падая в мгновенно развернувшиеся пред ней газовые туманности, звезды, межзвездный газ, пыль, небесные тела и их системы, электромагнитные поля, космические, элементарные частицы, словом в звездный рукав.

Глава пятнадцатая

– Тише, тише, Ика, – прозвучал над девушкой столь знакомый баритональный тенор, легкий, лиричный, неизменно успокаивающий. И враз по бровям и одновременно очам прошлись тонкие перста Болорева Пелгома А6С, на первых распрямляя волоски, а вторые, вроде как целуя.

Искра открыла глаза и увидела пред собой бело-голубой сферической формы свод, а потом проступило лицо первого дайнагона Совета Академии Мозга треугольной формы с широким лбом, массивной нижней челюстью, узким носом, несколько сдавленным в основании. Серо-голубые очи Болорева Пелгома уставились изучающе и обеспокоенно на девушку, полноватые блекло-алые губы слегка изогнулись, самую толику вздев вверх галочку на верхней, и таковым видом символизируя радость.

– Ментор, вы? – чуть слышно вопросила Искра, не столько не ощущая боли или слабости, просто доколь и вообще не воспринимая, как бывало зачастую с ней после лечения, собственного тела. – Вы? А жук?

– Думаю, что жукообразное существо, напавшее на вас, уже пробудилось. Коли его не съел кто-то более крепкий, чем вы, наша редкостная девуня, – очень мягко отозвался первый дайнагон и теперь улыбнулся заметнее.

– Как вы меня нашли? – все с той же отстраненностью от собственного тела, и, ассоциируя себя с мельчайшей точкой, вопросила девушка.

Впрочем, осознанно понимая, что лежит на кушетке в бело-голубой, шарообразной, комнате, лечебного отделения, где возле стен, пола, потолка едва курился разрозненный пар, на одном из судов, определенно, модификации сый, ибо и сами размеры, и высота круглого свода на это наглядно указывали.

– Почему вы ушли? Почему не выполнили, что я велел, Ика? – теперь голос Болорева Пелгома зазвучал властно, не грубо, не жестоко, лишь властно.

Однако, после пережитого и увиденного, сия властность, словно удар узкого плетенного ремня, прошлась по мозгу Искры. Махом расплескивая из сосредоточенной в точке субстанции вязкие потоки в стороны и создавая ее объемный желтоватого цвета мозг, и опять же мгновенно подключая к нему остальное тело. Поелику разком содрогнувшись Иса ощутила не только свои конечности, но и выплеснувшиеся из глаз слезы. Да горько заплакав, мешая всхлипы, дрожь, слова принялась рассказывать ментору о том, чему стала очевидцем. Болорев Пелгом немедля присел на выскочивший из поверхности кушетки стульчак с низкой спинкой, и, схватив девушку в объятия, укрыл собственными руками на груди. Давая возможность выговориться, выплакаться, а, следовательно, все объяснить.

Болорев Пелгом был очень талантливым, мудрым человеком, именно поэтому достиг почетного уровня А из четырех возможных и получил в свои руки такую неповторимую, единственную в своем роде, подопечную.

В свое время, и о том Искра не знала, его отобрали для нее из ста лучших менторов Б Шестой Степени и остановили выбор на нем, потому как эмоции в Болореве Пелгоме были тоже сильны, как в девушке. Просто он умел полностью владеть чувствами и подчиняться долгу и установленным правилам. После того, как его утвердили в менторы Искре Тревзор А0С, Болорев Пелгом получил должность первого дайнагона и А уровень, а также необходимые полномочия и обязанности. Впрочем, в отношении к Исе вся его нежность и забота не являлись обязанностью, сие были чувства, те самые за которые он и получил ее себе в подопечные.

Иса говорила долго и сбивчиво, даже после того, как выплакавшись, утерла глаза. Рассказывая обо всем испытанном и увиденном, а когда дошла до последнего фрагмента, где Геле с маленькой Мето стал избивать отец, резко смолкла. И вжалась в грудь ментора, ощущая его силу, теплоту, заботу, то, чего никогда не мог ей подарить Тарас Гай.

С Тарасом она познакомилась в развлекательном заведении в Рагде на планете Сверь. Развлекательные заведения представляли собой совокупность сценообразных залов собранных в одном пяти– или шестиэтажном здании. Таковых зданий в Рагде было порядка десяти, ибо и сам город являлся крупным. В развлекательные заведения приходили насладиться аудиовизуальной записью того или иного спутника (единожды воспринимая саму панораму, запах, и даже климатические особенности), там можно было посмотреть кадры из прошлого планеты Лужич, али услышать исполнения певцов и музыкантов. В так называемых зерцал-сценах мастера исполнители воспроизводили перед слушателями сложные композиции на древних инструментах, в том числе гуслях, свирели, флейтах, барабанах, гитарах.

Иса, в основном, ходила в зерцал-сцены, не только потому как любила музыку, но и поелику всегда жаждала услышать вживую кувиклы. Выступали на таких сценах профессиональные мастера исполнители, которые обучались в отдельном подразделении Академии Мозга, имея особый статус, получая определенные знания и навыки, с тем, однако, подчиняясь Совету и коннетаблю Несде Проочиц А7С.

Сам зал зерцал-сцены был выполнен в виде круга, где подмостки располагались на переднем плане, опять же включенные в окружность и слегка возвышаясь в сравнение с первыми рядами. Каждый последующий, пролегающий по дуге, ряд поднимался вверх, так что с последнего (по счету двенадцатого) сцена была довольно-таки удалена. Впрочем, куполообразный потолок, вогнутые стены и расставленные особым образом с мягкими спинками, подголовниками, подлокотниками стулья позволяли слышать всю яркость раздающейся со сцены мелодии.

Искра Тревзор всегда в зале зерцал-сцены занимала последний ряд. У нее там имелось выделенное АМа место, хотя она о том и не знала, диагонально расположенное сцене. Билеты на зерцал-сцену она оплачивала загодя, почитай за лето вперед. Приходящие лужичане, в достаточном количестве занимали первые одиннадцать рядов, обаче по неведомой для Исы причине никогда не подымались на двенадцатый. Полностью освобожденный распоряжением Малого Совета АМа для своего служащего, как и понятно, о том не ведающего.

Но как-то раз обок себя, так-таки на соседнем стуле, столь не привычно, Искра увидела Тараса. Высокий, сухощавый, с пепельными волосами, он поразил девушку не стандартным для ее генотипа округлым лицом, чуть вздернутым носом, оный придавал мягкость, можно даже молвить, женственность чертам и светло-серыми глазами. Определенно, Иса не обратила б на него внимание, если бы Тарас сам не заговорил, а после, с не свойственной лужичанам настойчивостью, не проводил ее до дома. Потом он оказался не менее настойчивым, встречая девушку в зерцало-сценической зале. Тарас был нежен и внимательно выслушивал Искру, иногда и сам активно участвуя в разговорах, что в целом лужичане не часто демонстрировали.

Для тридцатидвухлетней Искры Тревзор он, кажется, слыл несколько взрослым, достигшим восьмидесяти пяти лет, обаче его обходительность, предупредительность, забота привели к тому, что вскоре они стали близки. Они еще не жили, только встречались. И сие были не частые встречи и такая же редкая близость.

Болореву Пелгому, в которого Искра все эти лета была влюблена, о Тарасе ничего не рассказывалось. Хотя находясь на уровне А2С, в должности главного гэнро, Иса все время являлась объектом пристального наблюдения, посему понимала, что о ее встречах с Тарасом уже все известно не только ментору, но и самому коннетаблю.

Они встречались с Тарасом Гаем такими набегами около двух лет, а после Искра с ним рассталась. Потому как парень предложил жить вместе. Девушка знала, с его слов, что Тарас работает в Земстве промышленности и научных разработок, занимая должность штуцер 1-го класса, в отделе производства синтетических материалов. Не то, чтобы Ика стыдилась не высокого поста Тараса, просто в сравнении с тем к чьим губам вожделела прикоснуться, он был для нее прост и неинтересен. Поэтому и побоялась начать с ним жизнь, страшась, что узнав об этом ее «милый Болор» (как любовно для себя она величала ментора) тогда жениться.

Тарас Гай, впрочем, оказался достаточно напористым, он еще не раз, после расставания, приходил к Искре домой и в зерцало-сценическую залу. Однако в квартиру к себе девушка его перестала пускать, а в зерцало-сценическую залу прекратила ходить сама.

В течение следующих трех лет, Ика ни с кем не встречалась, все ее мысли, желания неизменно занимал Болорев Пелгом, подле коего было так приятно находиться, забота которого всегда приносила чувство нежности и умиротворения.

К тому времени, когда девушке исполнилось тридцать семь лет, первый дайнагон обзавелся первым сыном. Сие был так называемый случай донорства. Когда мужчина и женщина, не желая создавать семью, состояли в близости, вплоть до беременности второй, с единственной целью зачатия ребенка.

Тогда у Болорева Пелгома А6С от сотрудницы Академии Мозга Вели Добы В4С на спутнике планеты Жгуч, Крюковец в родильном отделении Медицинского Ведомства, родился сын, и он отбыл на непродолжительное время, абы увидеть его, Искра словно «взбеленилась». Это определение позднее использовал сам ментор, когда того срочно вызвали с Крюковца, ибо его подопечная перестала адекватно на все реагировать. Оставленная на сей небольшой срок, под началом второго дайнагона Зван Ботук Б6С, Искра Тревзор не то, чтобы перестала его слушать, она демонстративно ему грубила. А на последнем диспуте, теоретическом противоборстве двух оппонентов, не просто запустила переносной, плоский щиток филаментно-лазерного, поворотного экрана в своего соперника, но и заставила спать всех членов комиссии, тем показав, какими возможностями мозга обладает.

– Ика, это у вас такая реакция на рождение моего сына? – догадливо вопросил ментор, стоило только сыю приземлиться в звездной гаване Рагды, а ему приехать в лечебный корпус АМа, куда Искру в принудительном порядке доставили на поправку эмоционального состояния после диспута. Ибо оппоненту щиток рассек лоб, а члены комиссии, несмотря на старание лекарей, проспали около часу.

– Нет, – раздраженно отозвалась девушка, и сомкнула веки, не желая смотреть на встревоженное лицо Болорева Пелгома. – Это моя реакция на вашу близость с Вели Добой В Четвертой Степени, о которой я узнала, после рождения вашего сына и отъезда на Крюковец.

– Моя близость с Вели Добой ничего под собой кроме как появления ребенка не имели, – приглушенно ответил первый дайнагон и перста его прошлись по густым белесым бровям и закрытым глазам девушки, первые оглаживая, вторые целуя. – В брак, если это вам интересно, я с ней вступать не собираюсь, не нужно только так себя вести. Вы, же понимаете, Ика, я достиг возраста, когда мне необходимо иметь потомство. И сие не только моя прихоть, но и мой долг перед обществом, в котором мы живем.

– Долг! – яростно вскрикнула Искра и срыву вскочила с кушетки, да, ступив ногами в курившийся в бело-голубой, шарообразной комнате разрозненный пар (в случае необходимости мгновенно насыщающий воздух кислородом), схватила ментора за золотистые тесемки, что стягивали на груди черную поволочень с откидными рукавами.

Вельми резко дернув их на себя, девушка и вовсе болезненно прохрипела:

– Тогда какого лиха сюда явились?! Проваливайте в свой Крюковец к Вели Добой и продолжайте исполнять долг!

И вновь дернула тесемки на себя, разрывая миниатюрные отверстия на поволочене украшенные золотыми нитями. Болорев Пелгом немедля и довольно крепко обвил руками трясущуюся, зашедшуюся в рыданиях Искру и прижал к себе, привычными только ему словами успокаивая, убеждая и подчиняя.

Девушку продержали около двадцати дней в лечебном корпусе Академии Мозга. Абы коннетабль Несда Проочиц А7С вынес в адрес Дан Нискиня ЛИ6С строгое взыскание о безучастие и бездеятельности в отношении эмоционального здоровья главного гэнро Искры Тревзор А Третьей Степени, каковое вылилось в использование последней гипнотической мощи собственного мозга, по сути сделав лекаря виновным в несоблюдении девушкой Устава по использованию гипноза.

Выйдя из лечебного корпуса, Ика в тот же день направилась к Тарасу Гаю и стала вновь с ним встречаться. И не только встречаться, но и жить. Она даже подала прошение на брак с Тарасом, каковой не прошел и начального одобрения у ментора.

Тем не менее, действуя чисто эмоционально и стараясь отомстить Болореву Пелгому, Иса записалась на прием к коннетаблю Совета Академии Мозга Несде Проочиц А Седьмой Степени, и в короткий срок была им принята, значительно потеснив при этом досель находящихся в очереди.

Искра Тревзор вошла в зал Малого Совета АМа, ибо коннетабль зачастую принимал в нем. Огромное цилиндрической формы помещение, имеющее стеклянные стены, потолок, пол, гладко-ровные, розовато-лиловые, освещалось желтоватым светом осветительных приборов (проходящих по стыку круглого потолка и стен узкой полос). В центре залы стоял полукругом красно-фиолетовый, кварцевый стол с семью стульями обок него, также из розового халцедона. Нынче коннетабль восседал с правого края стола, тем, очевидно, стараясь создать более спокойную обстановку для девушки.

На негнущихся ногах Иса дошла до стула из розового халцедона, расположенного напротив сидящего за столом Несда Проочиц А7С, внесенного специально для нее, и, схватившись обеими руками за его спинку, замерла.

– Слушая вас, Ика, – первым заговорил коннетабль, приметив взволнованность девушки, бледность ее лица и легкое покачивание взад… вперед. – Зачем вы хотели меня видеть. В полученном мною от вас несколько сбивчивом прошении так и не прозвучала ваша просьба.

– Хочу, – Искра еще и не начав говорить, разком закончила. Нежданно осознав, что Несда Проочиц А7С сейчас выслушав просьбу на брак, сможет ее удовлетворить, и она тогда навсегда лишиться «милого Болора», ментора коего она так любила, коего так ревновала и желала.

Девушка теперь качнулась более значимо, а колени ее резко дрогнули, отчего на ромбовидном лице с широкими скулами, высоким лбом и узким подбородком коннетабля едва зримо затрепетали тончайшие жилки, а в желтых глазах промелькнула тревога. Вероятно, он испугался, что Иса сейчас упадет, посему молчал, давая ей время успокоиться, а «вехе», установленной в левом большом пальце руки на трубчатой кости проксимальной фаланги, передать данные о ее состоянии в Информационный Центр, и одновременно выплеснуть из фликтеки небольшую дозу успокоительного.

Однако, поелику в течение шести частей времени Искра хоть и успокоившись не озвучила своей просьбы Несда Проочиц А7С заговорил сам, стараясь насыщенно-отрывистый голос сделать чуть-чуть мягче:

– Ика, думаю, вам не стоит вступать в брак с Тарасом Гаем. Сие не связанно причинно с тем, что юноша ниже вас по статусу и занимаемому месту в обществе лужичан. А выражается только в заботе о вашем здоровье. Во-первых, вы очень молоды, не достигли возраста вступления в брак. Во-вторых, обладая такими уникальными данными, обязаны их передать в свой срок, объединив с не менее мощными генетическими зачатками. Посему покуда не торопитесь. Хотите с Тарасом Гаем проживать вместе, живите, имейте близость, но не более того.

– Вы мне уже нашли супруга? – вопросила девушка, почувствовав волну острого раздражения, несмотря на то, что ноги вновь обрели силу, и перестали трястись руки.

– А вы, как думаете? – вопросом на вопрос отозвался Несда Проочиц А7С, словно желая проверить собственные догадки и его глубоко посаженные со слегка опущенными веками почти желтые глаза, уставились в упор на Искру, незамедлительно вызвав на ее щеках легкий румянец.

– Думаю, что вы уже давно все за меня решили, – теперь уже и вовсе плохо скрывая негодование, весьма едко отозвалась Иса.

– Нет! Решать будете вы. Но у нас, несомненно, на вас свои планы, – голос коннетабля прозвучал едва слышно, словно он передал ту молвь шепотом.

Таким образом, говоря нарочно, чтобы Искра Тревзор смогла унять свое разгорающееся раздражение и услышать его. Девушка закрыла глаза и вновь качнулась, ощутив слабость во всем теле, и не по причине полученного успокоительно, а просто после пережитого, сызнова начала видеть сны и в них стрекозу. Неизменно возникающая пред ней пунцовая стрекоза медлительно колыхала то передними, то вспять задними парами крыльев и весьма настойчиво говорила:

– Они обязаны тебя привезти ко мне. Мы должны встретиться, чтобы род лужичан продолжил свое существование. Передай им это, – властно заканчивало насекомое, и концовке сих слов вторил легкий наигрыш кувикл.

Искра об данных снах, ментору не рассказала, абы была на него обижена, хотя понимала, что это необходимо сделать. И теперь вновь открыв глаза, да медлительно обойдя стул и опустившись на него, вопросила:

– Что там с системой Згинка и третьей планетой в ней?

Несда Проочиц медлил с ответом самую толику времени, а посем слегка повышая голос, сказал:

– Вы очень напряжены, Ика. С чем это связано? – его широкие ладони, покоящиеся на поверхности красно-фиолетового с черноватыми прожилками кварцевого стола, дотоль недвижно замершие, легохонько взыграли перстами. И это движение немедля вызвало заметную только для глаз девушки дисперсию света, отчего желтоватый луч, ниспущенный осветительными приборами, проходящими по стыку круглого потолка и стен залы, соприкоснувшись с черной прожилкой стола, отразился и вызвал радужную игру пучков, распавшись на множество цветовых оттенков.

– Систему, как и планету Згинка-3 изучают поколь на расстоянии, – наконец ответил на вопрос Искры коннетабль, впрочем, в приоритете оставляя свои поспрашания.

– А когда планируется высадка на Згинку-3? – так и не отвечая на вопрос Несды Проочица А7С, произнесла девушка, и туго выдохнула, ибо вслед за радужной игрой света, пред ее очами промелькнуло прозрачно-пунцовое крыло стрекозы увитое сетью черных жилок.

Ее внезапно мотнуло мощней и слегка застучало в правом виске, словно стрекоза заставляла рассказать о виденном и слышанном во сне.

– Почему вы об этом спрашиваете? – коннетабль попытался снизить гулкость голоса, но отрывистое его звучание, определенно, не располагало сейчас успокаивать, а вспять того встряхивало, теряющую нить разговора Искру.

Вероятно, Несда Проочиц А Седьмой Степени увидел ухудшающееся состояние девушки и перевел взор с ее лица, резко глянув на поместившуюся несколько диагонально него створку, скрывающую вход, точно выдавая находящемуся в коридоре адъютанту какое-то распоряжение.

– У вас вновь появились сны? – догадливо поинтересовался коннетабль, а Иса торопко кивнула.

– Да, появились, – весьма скоро заговорила она, поелику ощутила пролетевшее подле нее указание коннетабля, срочно вызвать в залу первого дайнагона, неосознанно, как иногда бывало, восприняв его мозгом. – Вновь снится стрекоза. И она меня зовет, говорит, – Искра теперь прямо-таки захлебнулась словами, и прерывисто задышав в точности процитировала распоряжения насекомого, – говорит, что: «Они обязаны тебя привезти ко мне. Мы должны встретиться, чтобы род лужичан продолжил свое существование».

Девушка срыву дернула головой вправо, стараясь совладать с собственным мозгом и наново подчинить ему весь организм, да негромко дополнила:

– Зачем она так говорит? Почему выставляет вам условия? И для чего нужна наша встреча?

Позади послышался легкий шорок отворившейся створки, и тихая поступь ментора, ее, наверно, только и мог уловить слух, и распознать мозг Искры. Болорев Пелгом отказавшись сопроводить подопечную на прием к коннетаблю, как обнаружилось, все это время находился в коридоре, определенно, не очень доверяя ее действиям, а может, просто стараясь подстраховать поступки.

– Вы понимаете, коннетабль, что со мной происходит? И почему нужна эта встреча? – все сильнее начиная волноваться, вопросила девушка и светлое, высокое ее сопрано энергично заколебалось в своем звучании.

Иса чуть было не задохнулось от тревоги, отчего тугими стали ее легкие, а пред глазами созерцание залы, кажется, сузилось до единой точки, той самой, где медлительное движение мизинца правой руки коннетабля об поверхность красно-фиолетового с черноватыми прожилками кварцевого стола вызывало вскидываемые вверх всплески радужного света, всего лишь коротких волн. Впрочем, опустившаяся на ее плечо миг спустя ладонь Болорева Пелгом, сызнова расширила восприятия происходящего, а приблизившиеся к уху губы, настойчиво-властно шепнувшие: " Ика, успокойтесь», незамедлительно сняли часть тревоги.

И тотчас заговорил Несда Проочиц А7С, вероятно, он дотоль молчал, абы высказалась Искра, и ее смог успокоить первый дайнагон:

– Я не могу ответить на ваши вопросы поколь, Ика, – голос его звучал приглушенно, мягко, поддерживающе. Обаче, доли времени спустя коннетабль перевел взгляд своих желтых глаз на ментора и заговорил более строго, подчиняюще, – разве вы не замечаете Болорев Пелгом А Шестой Степени состояние Ики? В ней явственно накапливается нервное возбуждение. Я, лично, выражая вам строгое взыскание по поводу данного бездействия. Раз лечение в корпусе АМа не помогает, надо сменить обстановку. Думаю, Ике не помешает отдых на спутнике Крюковец в курортном центре Джидда. На побережье Боримского моря располагается лучший пансионат Брама, находящийся в ведение Медицинского Ведомства. Я сегодня же сделаю запрос в Ведомство, чтобы вам выдали туда направление. И вы оба в ближайшие сутки, отбыли на отдых. Что же касается вашей просьбы, Ика, – коннетабль днесь перевел взгляд много медленней на девушку, точно им стараясь огладить ее длинные до плеч, распущенные светло-пепельные волосы, и одновременно убрал всю холодность из речи, – относительно вступления в брак. Малый Совет Академии Мозга считает необходимым согласиться с мнением вашего ментора и в связи с вашей юностью, отказать в ее удовлетворение. А по поводу планеты Згинка-3 и указаний вами полученных, постараюсь их, непременно, исполнить. Только в том случае, если и вы Ика, научитесь быть степеннее в поступках.

С Тарасом Гаем она тогда вновь рассталась, выгнав его из своей квартиры, сразу после возвращения с АМа. И продолжала попеременно встречаться и расставаться на протяжении остальных пятнадцати лет. Почасту ссорясь, выдворяя его и, всяк раз слишком на то эмоционально реагируя. Последние лет шесть они не общались, а встретились суток за сто до отлета Искры, когда Совет (в составе шестидесяти человек) вызвав в ападану, центральную залу Академии Мозга, объявил о ее полете в систему Згинку. Тогда на радости, Иса вновь сошлась с Тарасом, впрочем, в отношении него, ощущая только неловкость за свое сумасбродное поведение.

Сейчас, точно мгновением пролетевшие пред мозгом воспоминания сего метания между Тарасом и Болоревом, разком выплеснулись пониманием, что встречалась она с первым, абы насолить второму, которого не прекращала любить с того самого мига, как на спутнике Хасонь, планеты Жгуч, в Ямыне Груя, он произнес свой любимый возглас «О!», а после, запомнившуюся особенно яркой картинкой, трепетную фразу:

– А подлиней кошули у вас декан Мнат Вакей не нашлось, для нашей редкостной девуни?

– Зачем в мою жизнь все время втягивали Тараса? И может быть Малый Совет АМа мне, наконец, даст объяснения о том, что вообще происходит в моем мозгу? – вопросила Искра Тревзор, прерывая тишину, возникшую в шарообразной, бело-голубой комнате, лечебного отделения сыя, где кроме кушетки, расположившейся в центре, более ничего не имелось. Ибо это была, так сказать, чисто реабилитационная комната, где находился степенно приходящий в себя, после лечения, человек.

Первый дайнагон неторопливо раскрыл объятия, и, уложив девушку на кушетку, провел перстами по краю, ограждающего с одной стороны, невысокого стеклянного парапета. Сим нажимом, приподнимая часть кушетки под головой и спиной Исы, и образовывая пологую опору. Он с той же заботой оправил на ее ногах чуть вздернувшуюся легчайшую ткань нательной, долгополой, голубой сорочки и настойчиво-неотступно молвил:

– Тараса не втягивали. Как вы понимаете Ика, это было задание, которое ему, как служащему Отделения Военного Ордена поручил Малый Совет Академии Мозга. Я тогда присутствовал на данном заседании, и не скрою от вас, высказывался против данного замысла. – Болорев Пелгом прервался, и вновь оправил шелковисто-атласную материю сорочки старшего эдвайзора, вызвав у нее не только теми нежными прикосновениями чувство тепла, но и улыбку от давеча сказанного. – Тем не менее, Малый Совет АМа считал, что ваша эмоциональная составляющая напрямую связана с физическими отношениями и посему решил свести с Тарасом. Вопрос о браке с ним никогда не поднимался. Также, как и рождение от него детей. Только, как показали дальнейшие ваши поступки, сие стало ошибкой. Очевидно, потому как Тарас Гай вам не подходил.

– Дело совсем не в этом, – чуть слышно отозвалась Искра, осознавая, что скорее всего данный разговор записывается и возможно передается на Сверь. Она легохонько качнула головой, и неуверенно протянув руку в направлении покоящихся на стеклянном парапете, ограничивающем кушетку, пальцах ментора, самую толику их огладила, пройдясь лишь по розоватым-округлым его ногтям. – Дело не в Тарасе, я… я…, – Иса прерывисто выдохнула, и, остановив движение подушечек перст на тыльной стороне длани первого дайнагона, еще тише дополнила, – люблю совсем другого.

И тотчас отвела взгляд от лица Болорева Пелгома, воззрившись в клубящийся по округлой грани пола разрозненный пар, по необходимости мгновенно насыщающий воздух комнаты кислородом. При сем ощутив на коже собственного лица, щеки коего загорелись волнением, выплеснув чуточку крови, не менее полюбовный взгляд ментора, ласково ее огладивший.

– Теперь, что касаемо стрекозы. Точнее, как считает Малый Совет Академии Мозга проекции этого насекомого, – продолжил свою речь первый дайнагон, и девушка поняла, что он был санкционирован коннетаблем Несдой Проочиц А7С. – Данный полет в куяке был вам позволен, в малом составе, абы появилась возможность услышать себя и связаться с тем, кто все эти лета, прокладывал информационный поток к вашему мозгу. Малый Совет АМа уверен, что с вами вступил в контакт какой-то Разум, определенно, более мощный, многоплановый. Он выбрал ваш мозг, або тот идеально подходил для приема послания и, видимо, исполнения чего-то ему необходимого.

Иса вже вновь смотрящая на ментора, нежданно резко качнула головой. Понимая, что он ведет речь о том, в чем она сама себе не хочет, не желает признаться все эти лета, а именно об безоговорочном приятие высшего божественного разума, разумной субстанции выступающей в творении как лужичан, системы Космач, так и Галактики Туманность Света.

Болорев Пелгом стремительно перехватил движение ее правой руки, и несильно сжав четыре перста в кулаке, дополнил:

– Не мотайте головой, Ика, просто слушайте. Вашего мнения мне сейчас не нужно. Представьте себе человеческий мозг, где множество связей, информационных потоков, нанизывает на себя нейроны. Посредством сих тончайших отростков и образованием импульсов, оные создают в свой черед нейроны, происходит контроль всего организма. И вот нейрон подает определенный сигнал на клетки, коему есть отклик. У нейрона очевидная задача, программа, цель и откликнувшаяся клетка становится его исполнителем, проводником, ибо близкородственна ему по составу, а возможно и по мощи.

– В моем случае, это слишком все сложно, – выдохнув через рот, отозвалась Ика, и большим пальцем огладила захватившую ее в плен тыльную сторону длани ментора.

– Сложно, с точки зрения вас, как человека, как клетки, но для нейрона все естественно, – пояснил Болорев Пелгом, и днесь сделал то, чего досель никогда не творил. Он приподнял руку девушки, с сжатыми в его ладони перстами и нежно поцеловал сначала ее запястье, а потом и саму тыльную сторону, сдержав подле кожи свои полноватые губы. – Вы должны были дождаться меня, ибо Малый Совет АМа решил полностью удовлетворить все ваши экстравагантные замыслы. Не надо было чудить и убегать. Вы меня напугали своим уходом, своими поступками. Вы могли погибнуть, наша редкостная девуня. – Договорил первый дайнагон, и Иса ощутила, как вздрогнули его губы на коже руки, и тот трепет, страх крупными мурашками пробежался по всему ее телу.

Он медлительно отклонил от себя руку старшего эдвайзора, и, взглянув на нее серо-голубыми очами, совсем чуть-чуть изогнул полноватые губы, улыбнувшись. А Искра нежданно увидела, как соприкоснулись лбы Геле и Чунты, и оба они замерли в пунцовом сиянии маков от напряжения. Один слегка пригнув шею, другая едва покачиваясь на носочках. Рука Чунты медленно прочертила полукруг и остановила ее движение подле лица Геле, нежно проведя перстами по коже щеки. Да не менее ласково придержав дланью подбородок. Голова Чунты неспешно склонилась в бок и розовато-кремовые уста робко, словно страшась обидеть, прикоснулись к тонким нежно-алым губам Геле.

И Иса тотчас, вроде и сама страшась потерять того, кого любила все эти лета резко подалась с приподнятой кушетки, и, обхватив шею Болорева Пелгома враз затронула его полноватые уста своими не широкими, кремово-алыми губами. Замирая обок них дольше, чем просто на миг. Правая рука ментора не менее мягко обвила спину девушки, а левая дотоль сжимающая ее перста коснулась щеки, придерживая и лаская лицо. Слегка приоткрывшиеся уста, ответили более жарким поцелуем, вдохнув в Искру Тревзор все его чувства и слова:

– Совет Академии Мозга всегда творил свои планы меж нами двумя, не прекращая надеяться, что ты сможешь полюбить меня, – переходя на ты, отметил ментор.

– Я всегда тебя любила. Стоило только мне тебя увидеть тогда на улице Ямыня Груя, – проронила в губы Болорева Пелгома девушка, и, вздрогнув от таковой близости, вопросила, – а ты?

– А я, – самую толику отклоняясь от лица Иса, протянул первый дайнагон и губы его теперь живописали усмешку, – ни за что не смог бы пройти мимо такого чудного плоского живота, вычурно расписанного пунцовой армадильей.

Эти слова прямо-таки вплыли в приоткрытый рот старшего эдвайзора, придав чувство легкости, покоя, защищенности и света. Того самого, что осветил дыру в стволе, в недрах коего терзало жукообразное существо ее ногу, усыпив и его, и все поколь мерцающих светляков.

Искру Тревзор нашли из-за сидора, в нем, как и во всем оборудовании лужичан находился маячок. Когда старший эдвайзор свалилась в дыру и сидор отстыковался от ее плеча, он направленно подал звуковой сигнал, каковой тотчас уловили акустические приборы на куяке «Верес» и «одуй-плешь-1». Вже засим передав его на сый «Понырь 16» к тому времени зависшем на орбите планеты Згинка-3.

Незамедлительно Здебор Легостай IV и Видбор Любоор (уже пробудившийся) тот срок облетающие на «одуй-плешь-2» прилегающие к сектору А, сегменту 1 территории, направили полет судна в отмеченный участок, находящийся в секторе А, сегменте 7. Впрочем, сигнал, хоть и был зафиксирован, вследствие непонятных причин, предположительно выброшенного мозгом Искры электромагнитного излучения, перестал сообщать о собственном местонахождении. Так как на сию часть планеты к тому времени надвигалась ночь, в помощь к «одуй-плешь-2» были посланы четыре спасательных модуля типа «ессе», в оборудовании которых находилось устройство способное зондировать почву на нахождение в ней живого существа, в том числе и человека. Члены экипажа сыя понимали, что в темноте шансы выжить у старшего эдвайзора с каждым часом падали, поэтому они решили, сканировать сверху лес, горы, и долины прилежащие к месту из коего был подан сигнал.

«Ессе» уже приступили к поиску и зондированию земли, почвы, когда сидор вновь подал звуковой сигнал. Находящееся вблизи от сего места «ессе» тотчас направилось в нужную сторону, и, зависнув над дырой, выпустило струю газа, основу которого составлял трихлорметан, а действием было усыпление. Члены экипажа засим спустились на винтовом подъемнике вниз и вырвали из жвал создания истерзанную ногу Исы, подняв ее на «ессе», да в короткий срок доставили на сый «Понырь 16». У девушки оказалась сломанной нога, разбита голова, смещена нижняя челюсть, во всем остальном, как доложили Болореву Пелгому лекари, она была стабильна.

Впрочем, такой ответ коннетаблю Несде Проочицу А7С и Малому Совету АМа совершенно не понравился, посему первым и вторыми в адрес ментора и генерал-атторней Кия Спитигнева, командующего космическим судном сый «Понырь 16» было вынесено строгое взыскание. Коннетабль в достаточно жесткой форме им тогда сказал:

– Вы должны оба понимать, Болорев Пелгом А Шестой Степени и Кий Спитигнев, что в руках Искры Тревзор А5С сейчас находится слишком многое. Ее прилет является определенным планом чего-то Разумного и Мощного. И я уверен, от состояния здоровья старшего эдвайзора зависит существования обобщенно всех лужичан. Поэтому, берегите нашу девуню.

Услышав сейчас от ментора достаточно строгую речь коннетабля, Иса легохонько вздохнула, осуждая собственную горячность, осознавая, что люди окружающие ее, как и Малый Совет АМа, на протяжении сего времени, делали все необходимое, абы она жила и попала на Згинку-3.

– Почему, вы не установили мне «веху», – негромко вопросила девушка, немного погодя, когда первый дайнагон закончил рассказ о ее спасении.

– Совет Академии Мозга считает, что поколь это не нужно делать, – отозвался не мешкая Болорев Пелгом и ласково огладил взъерошенные волосы девушки, кои хоть и были короткими, но лишились своего ультра-синего цвета сызнова став светло-пепельными. Как пояснительно отметил ментор, абы таковым видом не тревожить коннетабля.

– Возможно, сие необходимо, и работа «вехи» мешает нормальной функциональности мозга. Ведь не зря ты все время старалась ее обесточить, – отметил он, все еще лаская волосы на голове Искры, нежно проводя перстами по густым белесым бровям. – Теперь, когда ты выздоровела, мы сможем продолжить изыскания Разума на этой планете. И быть может, вы, Ика, – вновь переходя на официальное общение, молвил ментор, – наконец-то перестанете отстаивать мнение о естественном процессе развития природы.

– А то, что я видела Геле и Чунту? Что об этом думает Малый Совет Академии Мозга? – вопросила Иса, ощущая слабость от столь долгого разговора, и вновь прислонилась спиной к приподнятой кушетке.

– Сначала об этом Малому Совету АМа надо рассказать, – понижая голос, почитай до шепота, отозвался Болорев Пелгом и слегка подался вперед, точно желая быть ближе к девушке, – если вы, конечно, позволите, моя милая, дорогая девуня.

Он теперь и вовсе навис над лицом старшего эдвайзора и его хоронящиеся в узких глазных щелях серо-голубые радужки воззрились в ее светло-зеленые очи.

– Коли вы позволите, Искра Тревзор А Пятой Степени, – чуть шевельнулись полноватые губы и выдохнул его рот.

Кажется, зараз крутнулись спиралевидно черные зрачки ментора, не столько поглощая попавшие в них лучи света, сколько впитывая полученную из мозга Ики информацию, ноне правда переданную только определенным куском. Тем самым, по которому Малый Совет АМа мог заключить о воздействие чего-то высшего на мозг старшего эдвайзора.

Глава шестнадцатая

Узкий, плетенный ремень наново хлестко полоснул сам мозг Исы, вызвав болезненный окрик не только малого дитя, но и ее. Возникшая комната нарисовалась своими глинобитными стенами, плоской вытянуто-прямоугольной кушеткой, с низкими ножками, на которой лежал тонкий матрас, обшитый цветастой в сине-зеленую полосу тканью, да стоявшим справа на угловой стене широким шкафом, подходящим впритык к потолку, наглухо укрытым тремя, укрепленными на самом верху, долгими синими полотнищами.

Также резко начерталась полусогнутая спина Геле, обтянутая темно-серой материей рубашки и маленькая ножка Мето, удерживаемая перекрестием серого лоскута ткани, прикрытая сверху руками матери. Звучно прошлось по тыльной стороне ладони плетенное полотно ремня оставив на желтоватой коже широкую ярко-красную, почти пунцовую полосу.

Искра прерывисто выдохнула и днесь различила гладь темно-зеленой воды озера, находящегося в секторе А сегменте 7. Как пояснил Болорев Пелгом, это озеро образовалось в месте тектонического разрыва поверхностного слоя. Поместившись в вытянутой котловине, озеро имело низкие левые берега, частично заболоченные, поросшие высокой осокой, тростником да зелено-бурыми мхами, плоские талломы которых покрывали не только почву, но и плавали по воде. В озере вода оказалась горько-соленой и не располагала стоком, а иловая грязь, сформированная осадочными породами, придавала ей тот самый темно-зеленый цвет.

Это была та самая долина по которой шла девушка, перед тем как провалиться в ствол поваленного дерева, сужающаяся к северо-востоку и вспять того достаточно широкая в северо-западном направлении. Где Иса наблюдала удивительный по составу стареющий лес, переходящий в лиственные деревья, подступающие почитай к берегу озера.

Левый бугор горной гряды, круто подбирающийся своим подножием к берегу озера, поросший стелющейся сосной и лиственницей, с пирамидальными кронами, переливающимися в лучах Ягницы сизоватым отсветом зеленой хвои, резко обрываясь, отвесной стеной входил в воду. А правый шел на подъем более отложисто, хотя зрительно смотрелся выше противолежащего, и был покрыт лиственным лесом. Почва в тех лесах бурого цвета, закрывалась не частым кустарником, а невысокие травы пробивались сквозь опавшую листву и сухие ветви. Этот лес в отличие от лежащего в балке, по которому до встречи с жукообразным существом шла Искра, выглядел почтенного возраста и роста, где зачастую деревья достигали двадцати саженей.

– Очевидно, – сказал Болорев Пелгом, впервые наблюдая данный край в светлое время суток и указывая рукой на лес, лежащий в южно-западном направлении, выросший на погибших деревьях. – В этом месте произошло тектоническое движение коры, посему погиб целый массив леса и образовалось озеро. Вероятно, здесь когда-то была русло более древней реки, кое, вероятно, ушло под почву, потому и появилось щелочное озеро.

Они расположили свой лагерь на правом отложистом берегу озера, отчего пришлось полукругом удалить деревья лиственницы, часть из которых скатили в воду, впрочем, два ствола все еще лежали на берегу. Лагерь сейчас представлял собой два шатерного вида разборных домика (из прорезиненного эластматериала), достаточно просторных внутри, с коечным комплектом. Спустивший членов группы спасательный модуль типа «ессе» с названием «Нетопырь 2» покинул данный участок переместившись в юго-западном направлении к ранее разбитой в секторе А, сегменте 1 стоянке «одуй-плешь-1».

Здесь же, как предполагал первый дайнагон, члены группы должны были провести не более двух– трех часов, а задержались на двое суток. Потому как проекция стрекозы более не появлялась и девушка не знала, куда вести людей, лишь возникал перед глазами фрагмент, где отец Геле избивал ее и маленькую Мето.

Малый Совет Академии Мозга, получив еще на сые послание от Болорева Пелгома А6С, постановил создать все условия, абы Искра смогла воспринимать картинки посланные Разумом. Также генерал-атторнею Кию Спитигневу, командующему космическим судном сый «Понырь 16», было указано детально отснять лежащее в первоначально выбранном для изучения секторе Я, сегменте 21 поселение желтых людей, с четкими фрагментальными снимками самих лиц.

Однако среди этих людей Иса не увидела ни Геле, ни ее дочь, ни родителей, а осмотрев их быт, жилища, одежду, местность решительно сказала, что сие иное поселение.

– И одежда, и сама природа тут другая, – взволнованно отозвалась девушка, и резким движением перст, взбила на голове все еще стоящие торчком светло-пепельные волосы, ноне право молвить не образующие тугие ости пучков.

Они находились в каюте управления сыя «Понырь 16», мало чем отличимой по внешнему виду от аналогичного помещения на куяке «Верес», ну, может лишь слегка просторнее. Данная каюта по форме соответствовала сплюснутому шару, где пол и потолок смотрелись достаточно ровными, а стены закругленными. Одна из таковых стен являлась глухой и одновременно стыковочной с иным помещением, а другая была иллюминатором, из титанового стекла, давая широкий видимый обзор, происходящего за бортом судна. Подле иллюминатора проходил высокий помост аппаратной осуществляющий управление полетом самого сыя, обеспечивающий стабильное функционирование остальных систем судна, таких как энергообеспечение, аудиовизуальной связи, жизнеобеспечения и контроля всех частей звездного двигателя установленного на «Понырь 16». Панель аппаратной не только включала в себя систему инерциальных датчиков, по форме соответствующих вытянутым цветовым клавишам, но и приборы фиксирующие месторасположение «Понырь 16» в космическом пространстве, изображенного на филаментно-лазерных, поворотных экранах, температурные, электронные установки и иные по большей частью плоские, едва выступающие над поверхностью помоста, измерители. В каюте управления на небольшом возвышение в центре располагались три стула и круглая аппаратно-программная платформа для слежения за панелью, осуществляющая управление и ввод нужной информации на расстоянии, реагирующая на движение рук, перст, звуковых сигналов стоящего на нем человека. Еще одно возвышение, проходило вдоль стыковочно-глухой стены, значимо приподнимая человека так, чтобы он мог наблюдать за многомерным изображением на ФЛЭ, во время сеанса связи с планетой Сверь.

Именно на таком возвышение стояли Искра Тревзор и Болорев Пелгом, общаясь с Малым Советом АМа, где многомерной картинкой представлялся не только сам зал цилиндрической формы, имеющий стеклянные, розовато-лиловые, гладкие стены, потолок, пол, но и красно-фиолетовый, кварцевый стол за которым сидели все семь членов.

– Я посмотрела аудиовизуальные аэросъемки несколько раз, это не те люди, – все более горячась, отозвалась Иса, и сызнова по привычке взбила на голове короткую поросль волос, каковую, впрочем, не стала отращивать.

– Ика, успокойтесь, пожалуйста, – мягко отозвался со своего центрального места за столом Несда Проочиц А7С, легохонько поигрывая лежащими перстами правой руки по грани столешницы. – Никто не сомневается в точности вами виденного. Быть может это какое-то иное поселение, не нужно только волноваться, ибо вы только-только поправились. Генерал-атторней Кий Спитигнев, – обратился коннетабль к командующему сыем, каковой стоял на аппаратно-программной платформе для слежения за панелью, осуществляя управление связью. С тем однако так и не выпустив из собственного взора желтых глаз саму девушку, и ее несколько дерганные движения. – Организуйте аудиовизуальную аэросъемку всех ближайших к участку САС1, где базируется «одуй-плешь-1», поселений желтого населения Згинки-3, а также коли такие есть в северном направлении на сегментах 21–25 и 16–20.

– Слушаюсь коннетабль Несда Проочиц А Седьмой Степени, – торопливо отозвался командующий сыем «Понырь 16».

Это был уже и вовсе поживший человек, относящийся к фенотипу лужичан-уличей с темно-бурой кожей имеющей медный оттенок. Высокий и сухощавый генерал-атторней имел прямоугольной формы лицом, слегка выпуклый, чётко очерченный нос, крутой лоб и темно-карие радужки глаз, хоронившиеся в широких щелях. Его слегка густые, черные волосы едва вились по макушке, а на темени, как раз между лобными, затылочными и височными костями были обриты наголо, выказывая золотистый цвет, вследствие окрасочного оттенка. Обряженный в темно-коричневый, согласно особого статуса в космических войсках, комбинезон, он в отношении к подчиненным казался сухим и требовательным, а в общение с Искрой трепетно-заботливым.

Впрочем, проведенные аудиовизуальные аэросъемки в ближайших к участку САС1 не дали никакого толка, ибо и там старший эдвайзор не нашел знакомых лиц, а в северном направлении на сегментах 21–25, 16–20 и вовсе не оказалось поселений.

– Ика, – сутками позднее и вновь достаточно мягко молвил Несда Проочиц А7С, перед самым спуском группы на планету Згинки-3. – Возможно, виденные вами фрагменты являются проекцией прошлого, поэтому вы и не видите знакомых лиц среди аудиовизуальной записи. Однако, мне хочется, пред тем, как вы окажитесь вновь на планете сказать следующее. Прошу вас проявите в данном рейсе на Згинку-3 сдержанность. И более никаких ваших экстравагантных выходок.

Коннетабль разком прервался, ибо Искра, стоящая на возвышение обок ментора в каюте управления сыя, резко вздрогнула. Да вскинув вверх руку, провела перстами по лбу, от волнения стараясь слегка прикрыть обозрение зала Малого Совета АМа и членов находящихся в нем. Около трех частей времени в каюте правила тишина, Несда Проочиц А Седьмой Степени не решался заговорить, очевидно, наблюдая волнение девушки. А когда ладонь Болорева Пелгома, огладила вскинутую вверх руку старшего эдвайзора, снимая, таким образом, тревогу и единожды опуская ее вниз, коннетабль достаточно низко произнес:

– Я имею ввиду не только ультра-синий цвет волос, гипноз капитана 2-го ранга Видбора Любоора, удаление «вехи», но и неподчинение первому дайнагону Болореву Пелгому А6С. Если вы натворите нечто в том же роде, куяк «Верес» с вами на борту незамедлительно вернется на Сверь. Не то, чтобы Малый Совет Академии Мозга устал от вашей эксцентричности, просто контролировать ее на планете Згинка-3 весьма сложно. А это значит, что ваша жизнь еже мгновенно подвергается опасности, чего в силу занимаемого вами уровня мы себе не смеем позволить. – Несда Проочиц А7С на чуть-чуть смолк, и, убрав из голоса всю отрывистость, а из взора какую-либо властность, дополнил, – вы же понимаете, Ика. Если бы маячок, установленный в сидоре, не подал во время сигнал, ноне мы, быть может, не толковали с вами.

Искра надрывисто выдохнула, ощущая успокоительное поглаживание ладони ментора по ее плечу и затрепетавшим сопрано, отозвалась:

– Я не могла. Не совсем могла себя контролировать в тот момент. Точнее даже, – теперь вздрогнула и вся девушка, едва качнувшись взад… вперед и незамедлительно подхваченная под талию рукой первого дайнагона замерла. – Совсем не могла контролировать. И мне очень жаль, что я нарушила Устав по использованию гипноза, подвергнув несанкционированной атаке мозг капитана 2-го ранга, и не выполнила указаний моего ментора. Постараюсь более того не допустить.

– Постарайтесь, Ика. Постарайтесь, – коннетабль зримо подался назад верхним корпусом тела и его широкие губы со спадающими уголками самую толику изогнулись, как знала Искра, таковым побытом, он улыбался ей. – И помните, девуня, – Несда Проочиц А7С также почасту величал ее сим словом, определенно, тем успокаивая. – У вас очень мощный мозг, и он действует не только как источник приема, но и сам передает информацию, каковая может не только усыпить, но и убить.

Убить!

Это коннетабль добавил нарочно, абы Иса не забывала об уничтоженных ее ящеров. Про которых также рассказала Болореву Пелгому.

Темно-зеленая гладь воды выступила широкой полосой, чем-то схожей с оставленной на руке Геле, и лишь потом расплылась, распространила свой окоем. С тем сделав обзор для мозга девушки более значимым, широким, вернее, обычным. От сей стремительности промелькнувшей картинки Искра тягостно передернула плечами.

– Ика, что с вами? – вопросил стоявший позади нее в нескольких шагах первый дайнагон.

– Снова этот фрагмент событий про Геле, – негромко отозвалась девушка, ведая, что ее поймут без всяких пояснений, ибо данный эпизод не просто ей снился на сые, но и стал приходить картинками уже в бодрствующем состоянии на Згинке-3 в лагере. Стрекоза, одначе, не появлялась, точно испугавшись явившихся вместе с Искрой Тревзор.

Ментор неторопливо подошел к старшему эдвайзору, и, протянув руку, перстами огладил ее значительно удлинившиеся волосы, заправляя пряди за уши, и тем, определенно, стараясь приласкать. Днесь у Исы волосы отросли, потому как на таковой длине за сутки до рейса на Згинку-3 настоял Болорев Пелгом, довольно-таки мягко и единожды властно сказав:

– Сия остистость ваших волос Ика, портит внешний облик в целом. Будьте добры, нарастите волосы, абы мне было приятно на вас смотреть, наша редкостная девуня.

Помимо цвета волос, во время лечения Искра лишилась и капели синевато-зеленых хризобериллов по окоему верхней губы, как пояснительно молвил в свой черед ментор:

– Часть из них осыпалась при падении и переломе подбородочного выступа. А так как у нас тут нет спецпланта центра Камне-Пластики, я указал лекарем удалить остальные.

– А корунды из клыков? – усмехаясь, вопросила Искра, и легохонько провела языком по верхним зубам, наверняка зная, что ментора особенно раздражали синевато-зеленые хризобериллы на верхней губе.

Болорев Пелгом незамедлительно огладил указательным перстом ее чуть покатую верхнюю губу, и медлительно дополнил:

– Корунды вас не портят, Ика.

– Думаю, что отсюда надо отбывать, – достаточно властно произнес первый дайнагон, несомненно, настаивая и утверждая свои слова, и на малость сдержал движение руки на голове девушки сидящей на стволе дерева подле его ног. – Я вызову «ессе» к вечеру и он нас доставит на «Понырь 16». Вам надо помыться и отдохнуть. Ибо, как я погляжу, вы, слишком, угнетены увиденным и пережитым. Тем паче не понимаете, куда надо следовать. Все же стоило сделать, как предлагал я и провести аудиовизуальную аэросъемку не только южнее участка САС1, но и восточнее, и западнее.

– Я никуда не полечу, – откликнулась Иса, и, качнув головой, скинула с нее руку ментора, да медлительно поднялась со ствола дерева. Не переставая глядеть на грань озера, иногда выпускающего на поверхность небольшие пузыри. – Мы пойдем на север, как я первоначально и двигалась. Через склон и на север, – дополнила она, не столько ведая сам путь, сколько не желая возвращаться на сый.

Искра Тревзор смолкла, поелику в толкование вступил, как-то и вовсе срыву первый дайнагон и днесь в его баритональном теноре не ощущалось нежности, лиричности, только строгость, которую один он и мог проявлять в отношении собственной подопечной:

– Полетите, Ика. Малый Совет Академии Мозга, в связи с произошедшим, выдал мне особые полномочия по вашему поводу. Да и потом, вы все равно не знаете куда идти, а бродить в этих местах в поисках неприятностей мы не станем. Все, ясно?! – последнюю фразу Болорев Пелгом проронил приглушенно, тем самым понизив тембр голоса, абы его мощью подчинить себе девушку.

Старший эдвайзор медлительно развернулась, не желая подчиняться и озвучить сие какой грубостью. Однако, еще в повороте открывшийся рот так ничего и не выдохнул. Поелику обок правого плеча ментора, точно касаясь его кончиком одного из четырех крыльев, охваченных тончайшей сетью жилок багряного цвета, она увидела парящую пунцовую стрекозу. В этот раз насекомое вельми скоро вращало по спирали всеми тонкими, прозрачными крыльями, и отскакивающие от их прозрачной поверхности мельчайшие чермные звездочки, разлетались в разные стороны. Впрочем, некие из них падали на буро-зеленую материю комбинезона льяк семь Болорева Пелгома и словно отражаясь от сей гладкости, создавали подле него радужные преломления света, где особой яркостью поражали фиолетовые оттенки, начиная от светло-фиолетового и заканчивая почти темно-синим.

Стрекоза нежданно подалась отвесно вверх, и, двигаясь строго по прямой линии, полетела направленно на север. Днесь насекомое не прекращало винтообразно вращать крыльями, и летело хвостом вперед, оставляя по пути крошево чермных звездочек и утягивая вслед за одной из тонких ножек прицепившийся и раскручивающийся на вроде нити темно-синий луч. Она зримо миновала расположенный в непосредственной близи поросший лиственным лесом бугор, а после, как-то и вовсе махом, подалась на север, пропустив не менее двадцати четырех верст. Сдержав полет над массивом гор, вытянутых отдельной грядой с востока на запад в виде четко выраженной отвесной каменной стены. Обрывистые скалы, на западе степенно снижая высоту, завершались пологими зелеными взгорьями, а на востоке внедрялись в перпендикулярно вытянутое с севера на юг скалистое ответвление, увенчанное до середины бело-снежными пластами.

Обаче, стрекоза зависла над определенной мощной горой в завершие имеющей небольшую котловину с крутыми стенками, сверху прикрытую ледяными наслоениями в виде ребристых пластов. Покатая, каменистая ложбина расположившаяся посередь самой горы переходила в высокую отрожину справа, вроде стены со множественными разломами, трещинами на ней, спускаясь отвесно вниз к подножию гряды. Слева же вершина в виде мощной котловины соединялась с горной грядой, покрытой плотным слоем снега и льда. Эта гора была сложена в основном из камня, и если на склонах имелась растительность, то, вероятно, лишь низкая, представленная травами или мхами.

Стрекоза, сдержавшая полет над данной вершиной, тотчас прекратила вращать крыльями, и вместе с тем остатки чермных звездочек просыпались в котловину, упав на ледяное наслоение в виде ребристых пластов.

– Ика, – наконец прорезалось восприятие девушки.

И Искра, тягостно дернув головой, перевела взгляд с вершины горы, мгновенно отодвинувшейся вспять и глянувшей ноне только чуть различимой ледяной макушкой, и, воззрилась в треугольное лицо Болорева Пелгома, на его полноватые губы (чей вкус оказался столь сладостным), стараясь распознать, что они шепчут.

– Ика, – теперь звук подался достаточно громко, отчего враз в ушах слышимо заскрежетало и захрустело, вроде барабанная перепонка, предназначенная принимать на себя колебания волн, стала передавать их дальше с помехами.

Отчего девушка, болезненно передернув плечами, стремительно вскинула руки и прикрыла ладонями уши, чуть слышно вскрикнув от непереносимого скрежета. И тотчас насыщенность звука уменьшалась, и старший эдвайзор уловила тихий и единожды встревоженный говор своего ментора:

– Девуня, что происходит? Вам не хорошо?

Болорев Пелгом немедля шагнул к девушке, и, протянув руку, ухватил ее за предплечье, встревожено заглянув в лицо, и в его серо-голубых очах проплыло не только волнение за нее, как подопечную, но и не прикрытая тревога, как за любимую. Искра Тревзор неторопливо оторвала левую ладонь от уха, и, выставив вперед руку, указала перстами на едва зримую вершину, путь к которой все еще просматривался в виде рассеивающегося в сиянии Ягницы луча синего цвета, пояснительно добавив:

– Нам надо идти туда. К той вершине, которая лежит в пределах двадцати четырех верст, в секторе А, сегменте 23.

Ментор махом обернулся, определенно, бросив взгляд на указанную вершину, и слышимо, для досель остро воспринимающего, все изменяющиеся реакций человека, слуха старшего эдвайзора, усмехнувшись, отметил:

– Несколько так проекция во время появилась. Тем не менее, планы менять не будем. Сначала отдых на «Понырь 16», а потом отправимся в указанное место. В любом случае сию местность перво-наперво надо исследовать.

Болорев Пелгом теперь оглянулся в сторону лагеря, где подле одного из двух шатерного вида разборных домика (из прорезиненного эластматериала) находился капитан 2-го ранга и властно молвил:

– Видбор Любоор незамедлительно свяжитесь с генерал-атторней Кий Спитигнев, чтобы они обследовали район в секторе А, сегменте 23 и предоставили к нашему возвращению на сый полное его растительное, животное составляющее, а также физико-химический состав той местности. И, да, пусть присылают «ессе» Ике необходимо отдохнуть в надлежащих условиях. Абы после лечения я опасаюсь за ее здоровье.

– Ментор, – горько вскрикнула Иса и тотчас скинула вниз правую руку от уха. Понимая, что обещанного похода не будет, и ее вновь обманули.

Она резко дернула рукой, вырвав предплечье и шагнув назад, негодующе, да тяжко вздрагивая всем телом, произнесла:

– Вы же обещали. Малый Совет Академии Мозга обещал. Разве вы не понимаете, как это важно. Это важно не для меня, а для лужичан. Нам надо идти, чтобы род лужичан продолжил свое существование, – процитировала она когда-то слышанные указания стрекозы во сне.

– Конечно, отправимся, – очень ровно отозвался Болорев Пелгом, и, разворачиваясь, протягивая руку, наново ухватил предплечье девушки, только много сильней, а потом правой приобнял за талию, сим сдерживая и не позволяя вырваться. – Только после проведенного исследования той местности. Я не собираюсь, каким либо образом подвергать вашу жизнь опасности. – Днесь ментор прямо-таки дернул Ису на себя и крепко прижал к своей груди, заглядывая в ее светло-зеленые радужки глаз.

– Знаете первый дайнагон Болорев Пелгом А Шестой Степени почему Академия Мозга остановила свой выбор на вас, – прозвучал тягучей дымкой насыщенно-отрывистый голос Несда Проочиц А7С и зал Малого Совета АМа надвинулся цилиндрической формой, имеющей не только стеклянные стены, но и потолок, пол, гладко-ровные, розовато-лиловые. – Потому как вы обладаете особыми способностями в области гипноза. И нам нужно, чтобы сии ваши способности никоим образом не вредили работоспособности мозга нашего нового служащего начального гэнро Искры А Нулевой Степени. Малый Совет АМа выдает вам полномочия на санкционированное воздействие на мозг нашего служащего. Но только в отношении подчинения, абы Искра вам повиновалась безоговорочно. Однако, ни в коем случае не проникайте в ее мысли и переживания. Постарайтесь выданными полномочиями расположить ее к себе.

Слова коннетабля испарились, как и исчезла сама зала Малого Совета Академии Мозга, но всего-навсего затем, чтобы зараз надвинулась проекция системы Космач, где возле центральной, достаточно крупной звезды Ярги вращались почти по круговой орбите восемь планет. Пространство меж коими наполняла космическая пыль, газы, астероидные пояса (пролегшие разграничивающей полосой между четвертой и пятой планетой), парящие метеориты, кометы, спутники, карликовые планеты, а сосредоточием жизни являлась третья зелено-голубая планета Лужич.

Ярга нежданно произвела значимый корональный выброс вещества из себя. Сей долгий лохмоток плазменного волокна начертанный в темном пространстве космоса в виде желто-красного сияния достиг третьей планеты Лужич и содрал с нее внешнюю часть атмосферы отображенной в виде разрозненных белых полотнищ. Он также степенно распался на отдельные массы и растекся по системе Космач. А звезда Ярга вроде того ожидаючи также толчком, срыву, сразу возросла в размерах и яркости, точно пожрав в собственном сиянии, али лишь пригасив его отсветом наблюдение ближайшей планеты.

Опять же мгновенно и Лужичан образовала подле своей колоземицы густые облака, похоже, одевшись в них, однозначно схоронив под ними всю свою поверхность. В тех густых полотнищах нежданно вспыхнула тусклая розовая точка, степенно наращивающая собственное сияние и уже вмале доведя его до багряности. А вместе с той ослепительностью цвета в самой атмосфере Лужич образовался малый разрыв, прикрытый только тончайшей, прозрачной пленкой. Еще не более морга, движения век Искры и тонкая пленка лопнула, а из разрыва выглянула голова пунцовой стрекозы.

– За мной! – шевельнула она малой щелью рта, начертанной тонкой линией разрыва, расположенной под фасеточными глазами и тотчас провалилась назад в проем, днесь двигаясь хвостом вперед, оставляя по мере своего полета редчайшую россыпь чермных искорок и утягивая за собой девушку. А в образовавшейся расщелине проступил пустынно-каменистый ландшафт с точно плито-подобными скалами, глубокими каменными каньонами, грубо рассеченной, трещиноватой поверхностью Лужич.

Колоземица планеты, окружающая со всех сторон Искру, яростно пыхнула остистыми потоками белых облаков и единым махом заволокла пространство разрыва.

А через мгновение Ика вновь увидела пред собой всю систему Космач, где возле центральной, достаточно крупной звезды Ярги вращались почти по круговой орбите восемь планет. Пространство меж коими наполняла космическая пыль, газы, астероидные пояса (пролегшие разграничивающей полосой между четвертой и пятой планетой) парящие метеориты, кометы, спутники, карликовые планеты. А сосредоточием жизни являлась четвертая планета Сверь, спутники шестой Жгуч, и седьмая Чертогон.

Ярга внезапно срыву расширила свое сияние и внешние оболочки, каковые собственными слоями поглотили первую, вторую и третью планеты, а произведенный вследствие разогрева звезды корональный выброс вещества толчком отодвинул на более дальние орбиты Сверь и Пылань, иссушив размеры одной почитай вдвое и остановив движение газа в другой. Плазменные волокна Ярги, начертавшиеся радужно-красным сиянием, распавшись на мощные световые потоки, днесь пройдясь по уцелевшим частям системы Космач, обуглили и оставшиеся планеты Жгуч, Чертогон, Тету, по большей частью уничтожив кружащие обок них спутники.

– Иди ко мне Иса! Иди! Пока не поздно, иди! – просквозило в мозгу девушки.

И она тотчас сомкнула веки, ощутив данное действие, как и слабость в ногах, и дробный перестук боли в висках.

– Ика, милая моя девуня, – это вже сказал не властный ментор, который как оказалось, все эти лета имел над ней власть при помощи гипноза, а возлюбленный. И точно уловив состояние слабости любимой, подняв ее на руки, прижал к груди, а посем прикоснулся губами к ее сомкнутым глазам. – Не плачь, – прошептал Болорев Пелгом, очевидно, принятое мозгом Искры послание было также пропущено и через него. – Этот выброс, как и расширение внешних оболочек Ярги ожидается не ранее чем через сто лет. Это последние расчеты наших ученых. Они получены недавно, впрочем, сами исследования начались сразу после того, как вам передали информацию о системе Згинка-3. Академия Мозга предположила, что данное послание есть предупреждение, и началось масштабное изучение, как нашей системы Космач, звезды Ярги, так и системы Згинка. По расчетам АМа выброс с Ярги будет в означенные сто лет, и мы успеем улететь с Космач, до ее гибели. Возможно в эту и соседние к ней системы, ибо тут приемлемые условия для проживания.

– Нет, – очень тихо отозвалась Искра и хлюпнула носом, ощущая как прохладные капли слез, увлажнив щеки, подбородок сняли с них разгоряченное состояние, оставленное корональным выбросом Ярги. – Мы сюда не сможем переселиться. Слишком далеко от соседней Космач, системы Вращун и наших колоний в ней.

– Это будет гелиевая вспышка. И от нее пострадает не только Космач, но и Вращун. Ибо термические реакции приведут к тому, что в пределах следующих ста пятидесяти лет с Ярги будет сорвана внешняя оболочка, а сама она преобразуется в планетарную туманность, – пояснительно молвил ментор, и плотнее прижав к себе девушку, прикоснулся теперь губами к кончику узкого резко выступающего носа, стараясь проявленной лаской обнадежить и успокоить. – Когда с Ярги будет сорвана оболочка, волна вспышки ударит и во Вращун, что обусловит смещение орбит движения двух гравитационно-связанных меж собой звезд, Мармары и Пров. Это будет масштабная катастрофа, коя приведет к конечному завершению жизни в Космач, Вращун, и ближайших расположенных к нам системах Ситомир, Табити, Флинц, Руевит. Погибнет весь этот участок Галактики. Посему такими важными оказались переданные вам данные о системе Згинка, и ее соседях Дашуба, Кродо, Прея, Нужа. Ибо мы собираемся переселиться сюда в ближайшие тридцать лет, далее тянуть нельзя. Системы Дашуба и Кродо уже начали осваивать. Згинку пока решено Альтингом Объединенных Колоний не трогать. Пока вы не поймете, чего желает Разум.

Искра медленно открыла глаза и с волнением уставилась в лицо Болорева Пелгома, да затрепетавшим голосом вопросила:

– И, что вы собираетесь делать с людьми, которые живут на Згинке-3?

– Ничего не решено, – днесь первый дайнагон говорил, не отводя своих серо-голубых очей от лица девушки, определенно, не собираясь ничего скрывать. – Все зависит от этого рейса, к которому вас Ика готовили. Альтинг Объединенных Колоний примет решение после того, как вы вступите в контакт с Разумом, и выясните, чего он добивается, каковы его условия.

Искра нежно обвила правой рукой шею ментора и когда тот, спустив ее с рук, поставил на землю, оглядев его треугольной формы лицо с широким лбом, массивной нижней челюстью, и мясистым подбородком, выдающим в нем властную, волевую личность, остановила движение глаз на блекло-алых полноватых губах, чуть слышно спросив:

– А если этот Разум против нашего переселения?

– Вы же понимаете, Ика, лужичане достигли такого уровня, что не должны погибнуть, – вельми властно отозвался Болорев Пелгом и так как Искра, спустив руку с его шеи, подалась назад, приобнял ее спину, не позволяя от него отходить. – Думаю, Разум это также понимает. – Теперь властность наполняла и сам взгляд ментора, не только его голос и лицо. – С Разумом об этом надо столковаться. Если он потребует, мы можем не трогать Згинку, но тогда нам нужно одобрение на освоение соседних систем.

– А если нет никакого Разума? И это всего-навсего болезнь моего мозга? – дополнила Искра то, что все эти лета еще с Ямыня Груя, где впервые увидела сон и стрекозу, подозревала в себе.

И тотчас прильнула к груди ментора, вжавшись в поверхность буро-зеленой расцветки комбинезона, даже через материю ощущая биение его сердца и плывущий нежный дух его тела.

– Тогда мы с тобой, – наново переходя на ты, и тем, снимая с девушки все напряжение, отозвался Болорев Пелгом и прикоснулся к ее голове, втянув в себя аромат светло-пепельных волос. – Вскоре будем обживать систему Дашубу и планету Владию, входящую в ее состав.

Глава семнадцатая

Возможно, потому как Искра пропустила через мозг ментора фрагмент проекции, последний уступил ей, и не стал возвращаться на сый. Однако принятый двумя часами позднее доклад от генерал-атторнея об разведывательных данных проведенных в районе сектор А, сегмент 23 ничего необычного не выявил. Центральной, наивысшей точкой района САС23 была зафиксирована указанная стрекозой гора, имеющая в собственной вершине небольшую котловину с крутыми стенками, сверху прикрытую ледяными наслоениями в виде ребристых пластов. На самом взгорье была выявлена магнитная аномалия, где значение и направление магнитного поля разнились со стабильными его значениями обобщенно поверхности Згинки-3.

Кий Спитигнев докладывая Болореву Пелгому и Искре Тревзор о проведенных мероприятиях, обаче, предположил, что сие возможно связано с особенностями намагниченности верхних частей коры, не более того. Связавшийся с членами группы несколько позднее коннетабль Несда Проочиц А7С, по переносному щитку филаментно-лазерного, поворотного экрана установленного на столе внутри шатерного домика, самолично выслушал доклад первого дайнагона и просьбу старшего эдвайзора продолжить рейс и дойти до указанной вершины в районе САС23 своим ходом, какое-то время напряженно молчал.

– Если, – не выдержав наступившей тишины и сосредоточенного вида коннетабля, который нынче в зале Малого Совета АМа находился один, воскликнула Искра. – Это не заболевание мозга, которое я в себе уже давно подозреваю, ибо такие расстройства, как правила сопровождаются галлюцинациями, вспышками агрессии, эмоциональной несдержанностью, тогда сие, очевидно, связь с Разумом. А виденные мною фрагменты, его проекция. И Разум, вже не знаю по какой причине, он хочет, чтобы данный путь я прошла. Может, я тогда лучше его слышу, воспринимаю, подчиняюсь ему. Спасательный модуль пусть еже вечерне создает стоянку для членов группы, где мы сможем отдохнуть и поспать. А если я для Совета Академии Мозга и Альтинга Объединенных Колоний свою роль выполнила, и вы не считаете нужным прислушаться ко мне, – и голос девушки резко дернулся, и также в такт ему она засунула пятерню правой руки в свои светло-пепельные удлиненные волосы, вроде собираясь, взбив, придать им пышности. – Разрешите мне уйти и следовать велениям Разума, так как коли он надавит, я вновь натворю, что-то из ряда вон выходящее. За что потом буду оправдываться.

– Не говорите пустого, Ика, – враз вступил в толкование Несда Проочиц А7С.

Он нынче не сидел на стуле, а вспять того стоял, слегка опершись спиной о грань красно-фиолетовой, кварцевой столешницы. Обряженный в голубую тельницу, белый с длинными рукавами поволочень, да белые узкие штаны указывающие на то, что коннетабль сегодня не находился на службе, вероятно, будучи срочно вызванным докладом командующего сыя «Понырь16» в Академию Мозга. Сложив руки на груди, Несда Проочиц А7С весьма придирчиво оглядел Ису, словно на миг или более того и впрямь засомневался в ее рассудке.

– Роль свою для лужичан вы не выполнили, – достаточно строго, чего никогда не проявлял в общение с девушкой, отметил коннетабль, и, расплетя руки, убрав их с груди, оперся ладонями о столешницу. – Вы слишком много значите и всегда значили для Академии Мозга, только по этой причине я и молчал, обдумывая как поступить, чтобы не навредить вашему здоровью. Достаточно пошатнувшемуся после последнего вашего похода по Згинке-3. Да и как указывают проведенные обследования на сые, вам вообще не подходит климат, сей планеты. И, чтобы не спровоцировать какое-либо сердечно-сосудистое заболевание вам нужно оттуда отбыть. Вы, понимаете Ика меня, вам вредно находится на Згинке-3. Что же касается вашего мозга, несмотря на эмоциональную несдержанность и вспышки агрессии, коим вы иногда бываете подвержены, он у вас совершенно здоров, даже более того. Однако, – он вновь прервался, и, вздев вверх левую руку, огладил кончиками пальцев свой узкий подбородок. – В связи с тем, что мне передал первый дайнагон Болорев Пелгом А Шестой Степени, – добавил коннетабль и голос его звучал командно-властно, – выдаю распоряжение на проведение дальнейшего рейса, как вы, Ика и просите, пешим ходом. Болорев Пелгом А6С, – и ментор досель молча стоявший подле девушки торопливо воззрился в лицо Несда Проочица А7С. – Прошу вас только, окружите повышенной заботой нашего старшего эдвайзора, никаких падений и травм. Постарайтесь также избежать физических нагрузок и эмоциональной нестабильности. Достаточно того, что наша девуня получает от Разума. И, да, генерал-атторней Кий Спитигнев, – и на филаментно-лазерном экране, несколько потеснившем изображение коннетабля и зал Малого Совета АМа, появился командующий сый «Понырь 16». – Обеспечить членов группы питанием и ночевкой. Отслеживайте состояние здоровья старшего эдвайзора и сообщайте о нем на административно– командный пункт Академии Мозга, а также штаб-лекарю группы. И, пожалуйста, потише там. Возможно, именно по причине проводимого вами сканирования местности с Икой эти два дня не смогли связаться. Покуда приостановите всю исследовательскую деятельность. Сейчас для вас первоочередным пусть станет этот рейс и здоровье Искры Тревзор А5С.

Так-таки поелику поход утвердил сам коннетабль наутро следующего дня группа в составе Искры Тревзор, Болорева Пелгома, Видбора Любоора, Здебора Легостай IV и лекаря Дацы Ковины ЛВ (конечными буквами имени обозначая принадлежность к лекарскому составу включенному в военные подразделения) направились в указанное место района сектор А, сегмент 23 к вершине горы.

Шли налегке (обряженные в походные комбинезоны льяк семь), ибо и само оборудование и шатерные домики, для них должны были перебазироваться экипажем ессе «Нетопырь 2», теперь все время находящемся в секторе А, сегменте 1 в состоянии тревожного напряжения. Видбор Любоор и Здебор Легостай IV несли сидоры, а также оба были снаряжены пулидозаторами (небольшими с ладонь устройствами) каковые помещались на тыльную сторону длани и крепились на запястье браслетом. В случае опасности достаточным было сжать в кулак руку и средним перстом надавить на выездную клавишу, как из пяти удлиненных трубчатых стволов, оканчивающихся на костяшках пальцев, вылетали снаряженные пули, у капитана 2-го ранга электрического разряда высокой мощности, у техник-сюрвейера мощным снотворным.

Даца Ковины ЛВ несла сидор, снаряженный медицинскими препаратами, оборудованием и сборной капсулой, куда помещался в случае травм, заболевания пострадавший, а падение температурного режима снижало саму деятельность организма, приостанавливая процесс гибели человека. Искра и Болорев Пелгом ничего не несли, первая потому как являлась источником особого контроля, а второй в силу занимаемого им поста.

Немного спустившись вниз по правому берегу озера, начали подниматься на пролегшую в северо-западном направлении горную гряду. Переносной ФЛЭ в руках Здебора Легостай IV идущего первым ноне служил, как путеводитель. На него с сыя был сброшен маршрут движения, просчитанный таким побытом, чтобы облегчить сам путь и в более короткий срок довести группу до указанной вершины, сейчас в многомерном изображении, показывающий его не только сверху, но и изнутри.

Бугор по мере подъема оказался не то, чтобы высоким просто для не привыкшей ходить Исы означился очень сложным. А может все же прав был коннетабль, когда сказал, что климат Згинки-3 ей не подходил. Поелику стоило им начать восхождение, как девушка вновь стала дышать рывками, точно ей не хватало воздуха. Впрочем, Даца Ковин ЛВ заметив сие состояние, немедля ввела Искре Тревзор какое-то лекарство, оное нормализовало дыхание и придало сил.

Эта часть бугра поросла в основном дубами. Достаточно рослые деревья, где высота неких достигала двадцати, а окружность ствола соответствовала не менее пяти сажени, имели широкую раскидистую крону. Крепкие, мощные ветви терялись точно в самом небосводе, своими продолговатыми, кожистыми, крупными листьями, однозначно скрывая его цвет и саму поверхность. Кора у таких гигантов дубов выглядела толстой, темно-серого цвета с множеством пролегших по ней глубоких трещин. Созидая из своей кроны непроницаемый шатер, они не давали росту всему тому, что жило под ними. Посему зачастую под ними прозябали низкий кустарник, мхи и одиночные травы с высокими стеблями и широкими листами. А почву укрывал плотный слой опавших листьев, кора стволов, ветки и камни. Немало было и поваленных крупных стволов, полуразвалившихся, покрытых мхами и лишайниками, в основном нижней своей частью уже вошедших в саму оземь. Под деревьями правил полумрак и неприятная сырость, абы саму почву насыщали родники, каковые мостились в небольших выемках в виде округлых луж, заваленных ветками и камнями.

Желание Искры испить из такой выемки воды, было сразу остановлено всеми членами группы. Полноватые губы Болорева Пелгома не только властно выдохнули:

– Сей же миг прекратите, Ика. Что вы творите? – но и живописали чувство брезгливости, к самой зеленовато-прозрачной воде в кою опустилась рука девушки.

– Это стоячая вода, – внедрилась в толкование Даца Ковин ЛВ, – очевидно собралась от стока дождевой воды в сей низине, она может быть насыщена микроорганизмами, что очень опасно для здоровья.

Искра медленно развернула голову в сторону стоящего ниже ее лекаря и недовольно выдохнула, едва сдерживаясь, абы не нагрубить.

– Штаб-лекарь Даца Ковин ЛВ права, – отозвался остановившийся вверх по склону Видбор Любоор. – На данной горной гряде в основном наблюдаются родниковые выходы и сточные впадины. Сия, из каковой вы старший эдвайзор только, что собрались пить воду является именно сточной, наполненной водой в процессе схода дождя.

Иса слегка наклонила ладонь и когда из нее вытекла до последней капли вода, ступила вправо от низины, понимая, что не то, чтобы пить, ей даже вздохнуть не позволят прерывисто.

Обилие мошкары, населяющей сам бугор и все эти маленькие низины с водой, роящиеся опять же в долине подле заболоченных берегов озера, группе не досаждали, абы о том в свое время позаботились разработчики комбинезонов льяк семь, насыщенных отпугивающим эффектом. Впрочем это не мешало всему этому роющему царству жужжать, шипеть и сипеть подле, перемешиваясь со звуками птичьей переклички, где различимо слышалось тиу… лиу, сип… сип али не менее звонкое, хоть и короткое тень… тень, пеночки-теньковки, маленькой буровато-желтой птички, перелетающей с веточки на веточку. Тем не менее, ноне не то, чтобы видно, даже не было слышно зверей, определенно прав оказался Несда Проочиц А7С люди и их оборудования, установки испугали не только Разум, но и животный мир сего края.

Впереди группы шел Здебор Легостай IV с щитком ФЛЭ в руках, все время находясь на связи с ессе «Нетопырь 2» и непосредственно сыем «Понырь 16», почасту переговариваясь с самим генерал-атторней. Из чего Искра сделала вывод, что этот рейс, как ранее и высказался коннетабль Совета АМа, и сам Альтинг Объединенных Колоний, правительство лужичан, выборный орган, осуществляющий полным своим составом в количестве пятьсот десять человек управлением всеми территориями, считают важным. Следом за техник-сюрвейером шел Видбор Любоор, в середине поставили Искру, а замыкали группу Болорев Пелгом и штаб-лекарь.

Иса почасту останавливалась при подъеме, не столько вследствие усталости, сколько просто в желание осмотреть эту местность. Примечая тонкие тропы проложенные животными с заметными следами медведей, лосей, оленей. Таковым своим ходом, сдерживая движение всей группы, однако, ее никто не торопил, и никак не осаживал, предоставляя время передохнуть и оглядеться.

Подъем занял не более полутора часа. К вершине дубы снизили свой рост и словно сморенные ветрами изогнули стволы, иногда свернув их и вовсе в узлы, петли, образовав сутулины, изгибы. Редкость крон привела к тому, что поднялся подлесок и кустарники. Малина, бересклет, крушина, рябина раскидав ветви теперь теснили проход, да и деревьев здесь стало много больше. Техник-сюрвейер вел группу по плохо проложенной, вероятно, звериной тропе, прямо к вершине. Каковая местами имела скальные выходы, судя по всему, по этой причине и лежали на самом склоне камни и мощные валуны. Чем ближе была вершина, тем ниже становились в росте деревья, вмале и вовсе уступив место кустарнику и высокой растительности.

Передохнув немного возле скального выхода в виде отвесной гранитной фигуры, коя выветрившись, приняла причудливый, округло-ступенчатый вид, единожды сложенный из огромных каменных плит, значимо расчлененных трещинами и полосами, приступили к спуску. Этот склон, в отличие от только днесь прошедшего, порос хвойными деревьями начиная сверху, в основном кедром и пихтами. Деревья, также как и дубравы, карабкались до самой макушки, и степенно повышали свой рост с понижением самого хребта. Они теперь захватили не только весь склон справа и слева, но и насытили собой лежащую у подножия долину и соседние дробящиеся на отдельные отроги горные цепи в северо-восточном направлении. В балке, зачинающейся от подножия сего склона, протекала широкая река, коя своим извилистым руслом пробила ход в лесном массиве, и вместе с поворачивающей на северо-запад грядой сама круто брала влево, теряясь в зелени хвойных нив, с тем одначе виденных с высоты хребта.

Кусты, ветви, стволы и камни усложняли путь идущих. Тропы здесь были таковыми ветвистыми и по большей частью проложенные вдоль хребта горной цепи, указывая на множественность животного мира. Здебор Легостай IV вел группу диагонально склону, обходя крутые на нем места, впадины и подъемы, удерживая направление на северо-запад, чем весьма беспокоил Искру. Отчего последняя почасту старалась скорректировать направление, а Болорев Пелгом опять же часто повторял:

– Ика, прошу вас, успокойтесь, наш путь выверен экипажем сыя «Понырь 16» и рассчитан, абы мы достигли в кратчайший срок указанной вами вершины.

Спустившись с хребта в саму долину, по которой несла воды река с довольно-таки ровным, каменистым дном, окруженная со всех сторон деревьями пихты, сделали привал. Высокие деревьями пихты с колоновидной кроной и размашистыми ветвями, здесь были покрыты темно-зеленой глянцевитой хвоей. Достигающие самой почвы ветви переплетались с низкорослыми стелющимися кустарничками, зелеными прямостоячими стеблями мхов, усеянных жесткими мелкими листьями, и плотно укрывались опавшей серо-бурой хвоей.

На данной остановке настояла Даца Ковин ЛВ, або установленный на запястье Искры медицинский манжет отправил на пульт сыя «Понырь 16» сообщение о проблематике здоровья последней.

– Со мной все хорошо, – недовольно отозвалась девушка, когда техник-сюрвейер передал штаб-лекарю о полученных на ФЛЭ данных, а та указала сделать привал.

– У вас опять изменение частоты синусового ритма, – низким альтом пояснила Даца Ковин ЛВ, сверив показания на ФЛЭ с медицинской манжетой Исы, где на узкой серой поверхности на цифровом табло отображались все показатели организма, пульс, дыхание, температура, кровяное давление. – Это, конечно, может быть связано с волнением али усталостью, а может так сказывается акклиматизация, коей подвергается ваш организм. В любом случае сейчас необходимо передохнуть, иначе я буду настаивать на вызове ессе «Нетопырь 2», або имею определенные инструкцию выданные мне Малым Советом Академии Мозга.

Это была высокая женщина, относящаяся к фенотипу лужичан-уличей с темно-бурой кожей имеющей красноватый оттенок. Как и большинство лужичан худощавого сложения фигуры. Ее прямоугольной формы лицо, несколько плоское, имело узкий лоб и выпуклый, прямой нос. Достаточно выступающие вперед скулы выдавали в штаб-лекаре волевую, сильную личность, а черные, кудрявые волосы, она заплетала в три косы и опутывала меж собой тонким серебристым жгутом, столь плотно, что начиная от четвертого шейного позвонка, они больше походили на широкий хлыст. Толстыми алыми были губы Даца Ковин ЛВ, кои начиная от края нижней вплоть до подбородочного уступа, украшала нательная живопись в виде цветочного, зеленого орнамента, принятая в обществе уличей и военных за обыденность. Жгуче черные глаза штаб-лекаря всегда смотрели изучающе и внимательно на Ису, точно видели в ней объект повышенной заботы.

Здебор Легостай IV услышав молвь штаб-лекаря неторопливо снял со спины сидор и оперши его на землю, приставил к нему большой левый перст с «вехой», гулко скомандовал:

– Открыться, – и тем указанием вызвал в Искре мощную волну раздражения.

Немедля послышался щелчок и сидор втянул в собственную стенку крышку, явив внутренности с несколькими плотно упакованными, прозрачной тканью блочными отделениями. Днесь Искра и вовсе недовольно прошлась взглядом по технику-сюрвейеру, принявшемуся доставать из наружного бокового отделение сидора раскладной небольшой коврик, каковой в случае необходимости трансформировался в удлиненный чехол-спальник, мини-шатер и даже стул, днесь только пребывающий в свернутом рулонном виде. А после не менее сердито глянула на Видбора Любоора, который принялся наращивать на не занятой правой кисти руки перчатку. Вытянувшаяся из отворота рукава ткань плотно распределила свою поверхность по тыльной стороне ладони, оплела саму ладонь, полностью перста, и тогда капитан 2-го ранга стал расчищать место для стула, который вже Здебор Легостай IV сформировал из раскладного коврика. Содеяв на нем не только сидение, но и наклоненную, покатую спинку, небольшой подголовник и ножки.

– Садитесь старший эдвайзор, – протянула Даца Ковин ЛВ, и, ухватив девушку теперь за предплечье потянула к образовавшемуся стулу.

Иса яростно фыркнула и с тем попыталась вырвать руку из цепких длинных перст штаб-лекаря, кончики которых были украшены голубоватыми, закругленными роговыми пластинками. Впрочем, стоящий несколько поодаль, обок речушки Болорев Пелгом, вероятно, услышав недовольство своей подопечной, торопко обернулся и самую толику вздев вверх верхнюю губу, отчего явственно нарисовалась венчающая ее галочка, достаточно властно молвил:

– Ика, не будем спорить. Иначе, я незамедлительно выполню просьбу Дацы Ковин ЛВ и вызову сюда «ессе», або также имею определенные инструкции по вашему здоровью.

Отозвавшись тугим вздохом Искра Тревзор тем не менее не стала вступать в диспут и шагнув к стулу, все еще удерживаемая штаб-лекарем опустилась в него. И как только она уселась, слегка выдвинув ноги вперед, Даца Ковин ЛВ выпустив ее предплечье из крепкой хватки, принялась снимать с плеч медицинский сидор. Она пристроила его подле стула старшего эдвайзора, и, открыв крышку, выудила блок хранящихся ампул.

– Ох! Только вот не надо мне ничего вкалывать, – торопко дыхнула Искра, узрев как штаб-лекарь вынула одну из ампул. – Я просто устала. Сейчас отдохну, и частота синусового ритма нормализуется.

– Может быть вы, Ика, ноне все же помолчите и подчинитесь распоряжениям нашего лекаря?! – недовольно вставил ментор, теперь он не смотрел в сторону девушки, а в ее сторону зарился его затылок, где коротко подстриженные светло-пепельные волосы проходили тремя долгими прядями до четвертого шейного позвонка, завершаясь слабо выраженной нитевидной золотой брызжей, чем-то напоминающей тканевую манжету, будучи, однако, созданной из волос. Остальная часть головы, а именно предвисочная, и пролегшая двумя полосами меж тремя прядями были обрита наголо, сим своим видом указывая на его принадлежность к служащим Академии Мозга.

Даца Ковин ЛВ немедля поднялась с присядок и заботливо утерев мягкой губкой выступивший на лбу старшего эдвайзора пот, приглушенно отметила, определенно, стараясь поддержать члена группы:

– Ти-кар вам поможет Искра Тревзор А Пятой Степени набраться сил и снизит частоту синусового ритма. Это вам не навредит, не тревожьтесь почем зря.

Все с той же неторопливостью штаб-лекарь подняла чуть вздрагивающую от волнения левую руку девушку и вставила пальчиковую, трубчатую ампулу, увенчанную в навершие коротким, плоским лезвием в щелевидное отверстие манжеты, самую толику надавив на сплюснутые поршни, установленные на конце. Принявшись медлительно перекачивать туда лекарство. Манжета огибая запястье руки Искры, напрямую контактировала с сосудами, посему внедренное через нее целенаправленно поступало в кровотоки. Установленная сразу, как только старший эдвайзор покинула лечебную комнату сыя, медицинская манжета напрямую передавала данные о ее состоянии на сый.

– Закройте глаза, Искра Теревзор А Пятой Степени, отдохните, – очень мягко произнесла Даца Ковин ЛВ. Однако эти слова долетели до слуха Исы словно издалека, вероятно, она уже сомкнула веки, однако доколь осознавая, что ввели ей не Ти-кар, а какое-то снотворное, имеющее короткое время действия, абы она заснула крепко.

Очень крепко и не смогла видеть снов. Такое снотворное ей почасту вводили в «веху», абы его действие вызывало в девушке отсутствие снов, только на этот раз сие не помогло. Очевидно, потому как Разум в данной местности, на этой планете, али лишь в сие мгновение правил безоговорочно, подчиняя себе мозг старшего эдвайзора Академии Мозга.

Глава восемнадцатая

– Найди меня. Ика, ты должна торопиться. Обязана, найти меня. Да иди же, наконец, – повелительно пронеслось подле девушки.

И темнота с радужными всплесками света сменилась на фасеточные грани глаз стрекозы. В них единожды вспыхнули желто-красные полосы света, опять же скоро сменившиеся на знакомое поселение.

Неширокая долина, замкнутая с двух сторон скальными горными грядами, лишь у подножия покрытая невысокими хвойными деревцами: пихты и ели, нарисовалась как-то махом. С узкой горной речушкой, которая делая покатый изгиб, разграничивала пространство между склонами противолежащих нагорьев и единожды подпирала правый многажды более высокий берег, на котором располагалось около двадцати домов людей. Это были простенького вида постройки, в основном прямоугольной формы, поглядывающие красновато-коричневыми, глинобитными стенами, весьма неровными, с выпуклостями или ямами по поверхности. Маленькие окошки и проходы снаружи жилищ прикрывались тканными белыми, али цветными полотнищами, а крыши имели плоский вид, где настил из жердей был засыпан слоем глины. Подле домов располагались деревянные ограждения для животных, а сами жилища стояли достаточно плотно друг к другу, отделяясь только узкими тропами, местами касаясь соседей стенами, а иногда и смотрящими на них окнами.

Узкая тропа вела от селения вниз к реке, коя образовывала на одном из своих берегов небольшой, округлый, выложенный камнями прудик, очевидно, сотворенный людскими руками. Возле этого искусственного водоема на корточках сидела маленькая девочка, наверно лет шести-семи. Ее черные, волнистые, длинные волосы заплетенные в мельчайшие косички, были увиты серыми ленточками, а бурого цвета рубаха, широкая с долгими рукавами, доставала почитай до босых пят, понизу будучи весьма потертой, подранной, точно дотоль многажды лет ношенной. Не менее замызганными, подранными по отворотам смотрелись рукава, на правой руке подвернутые до локтя. Правда на поясе у нее висел цветастый, шерстяной передник в алую и голубую полосу. Смуглая, с желтоватым оттенком кожа, уплощенное, скуластое лицо, со слабо выступающим носом, косо поставленные, с густо черными радужками, глаза и тонкие розовато-кремовые губы девочки, сразу наполнили Искре, когда-то виденного Чунту. Хотя худенькая фигурка и тоненькие ручки, впалые щеки придавали ей единожды сходство с Геле.

Возле девочки стояло небольшое глиняное корытце, где в мыльной воде лежала посуда. В основном цилиндрические мисы с вогнутыми стенками и плоским дном, от маленьких до почти в локоть высотой, плоские широкие блюда, с выпуклыми стенками горшки, сделанные также из глины и даже имеющие желтоватые узоры снаружи. Каковые маленькие, тоненькие ручки девочки трудолюбиво намыливали распушенными отростками трав.

Нежданно довольно-таки крупный камень, медлительно просвистев в воздухе, попал в предплечье девочки, да отскочив гулко бухнулся на середку плоского широкого блюда удерживаемого в руках, расколов его надвое. А миг спустя не менее большущий камень, прочертив тонкую линию в воздухе, заметную для взгляда диагонально наблюдающей за происходящим Искры, врезался в затылок девочки. Последняя туго вскрикнула, обхватила обеими руками голову, и, развернувшись в сторону прилетевших камней, горько заплакала.

– Мето! Мето! Харыпская уродка! Уродка! – прокричали двое мальчишек, чуть старше по возрасту девочки, стоявшие на возвышении.

Их долгие черные волосы были скручены в пучок на затылке, уплощенные лица, и с желтоватым отливом кожа, выдавали в них желтых людей Згинки-3. На синие рубахи ребят были сверху одеты темно-серые халаты подпоясанные тканными поясами, а ноги, в отличие от Мето, обуты в кожаные, без каблуков и подошвы туфли.

– Харыпа! Харыпа! Мерзкая харыпа! – злобно прокричали мальчишки и принялись кидать в девочку камни, метясь в глиняное корытце, и лицо.

Один из голышей, просвистев в воздухе видимо для Искры, рассек ярчайший поток лучей Ягницы на множество оттеночных волновых колебаний, разной длины. Отчего враз проявились, легохонько затрепетав, фиолетовые, синие, голубые, зеленые, желтые, оранжевые и красные световые струи. Этот камень не просто разрезал движение лучей Ягницы, ноне светло освещающей и саму долину, замкнутую с двух сторон скальными горными грядами, и узкую горную речушку, пробившую в ней себе русло, и искусственный водоем подле которого сидела на корточках Мето, он, врезавшись прямо в лоб девочки, рассек смуглую с желтоватым отливом кожу на нем. Тонкие, розовато-кремовые губы Мето, дрогнув, болезненно изогнулись, а из косо поставленных черных глаз словно приливной волной выплеснулись на щеки новые потоки слез. Крупные они скатывались по лицу, и, улетая вниз, гулко плюхались в мыльную воду корытца, вызывая в ней волнение и идущую по кругу заверть. Медленно из рассечения на лбу девочки показалась капля крови, и миг, подумав, скатилась по низкому переносью на находящийся с ним на одной высоте нос, сдержав свой ход на округлом кончике. Не более доли времени и к этой замершей багряной, пунцовой капле крови присоединилась еще одна, а потом еще и еще, заструившиеся из рассечения на лбу. Гулко хлюпнули позади Мето в воде водоема камни, а два голыша попав в корытце разбили с выпуклыми стенками горшок.

– Ай! Что вы наделали!? – горестно вскричала девочка и вскинув руки вверх, укрыла ладонями рот, не столько переживая собственную боль, сколько не в силах пережить потерю посуды.

Теперь капли крови соскользнули с кончика ее носа и заструились по тыльной стороне

правой ладони, а после и левой, перемешиваясь там со слезами. Иса глянула на маханькие с бурой кожей ручки Мето и увидела на них широкие, сине-пунцовые полосы оставленные ремнем. Она увидела безысходность в черно жгучих глазах девочки, в каплях воды, крови, слез, что осыпали ее потертую, рваную, старую рубашку, а потом услышала едва различимый шепот:

– Иса. Спаси меня. Иди, где же ты?

– Тут! – громко отозвалась Искра Тревзор, очевидно, закричав.

И тотчас вскочила на ноги, кинувшись бежать строго на юго-восток, в сторону склона с коего давеча группа спустилась. Не различая не только самой дороги, не замечая, не ощущая хлещущих по лицу ветвей пихты, хватающих за ноги побегов низкорослых кустарничков, со стелющимися отростками. Девушка остановилась только тогда, когда ощутила мощную хватку на правом плече. Ее резко дернули назад, и в тот же миг срыву хрустнул в спине позвонок, а ноги подкосившись, опрокинули Искру на землю. Перста старшего эдвайзора вонзились в хвойную подстилку леса, голова запрокинулась назад, а пред глазами мелькнули пунцовые, зеленые и серые полосы.

– Тише, тише Ика, – зашептал над ней Болорев Пелгом.

Его лицо выросло враз над ней, полностью заслонив собой серый небосвод, прикрытый темно-зелеными кронами пихты. Он, очевидно, перехватил ее тело из чьей-то более мощной хватки, и, подняв на руки, прижал к себе, да достаточно раздраженно и строго добавил:

– Вы зачем ее так дернули Видбор Любоор? Не слышали, что ли моих указаний?

Голос ментора теперь набрал положенную громкость, и Искра глубоко вздохнула,

да стараясь овладеть собственным мозгом, телом, несколько раз моргнула.

– Извините, первый дайнагон Болорев Пелгом А Шестой Степени, я испугался за состояние старшего эдвайзора, – прозвучал совсем близко высокий альт капитана 2-го ранга, и мелькнуло справа его четырехугольное, скуластое лицо с квадратной линией челюстей, с прямым носом и выдвинутыми вперед толстыми светло-красными губами.

– Пугайтесь за себя, – днесь и вовсе нескрываемо требовательно сказал ментор, и, прислонив подбородок к щеке Искры, укрыл ее лицо от ветвей пихты, что размашистым своим видом прикрывали проход, чуть сильней прижав тело девушки к груди. – Еще раз посмейте меня ослушаться и незамедлительно будете держать отчет перед генерал-атторнеем Кий Спитигневом прямо на сые.

Иса, впрочем, не слушала недовольно-выдыхаемой речи первого дайнагона, а прикрыв глаза, медлительно приходила в себя, ощущая все поколь торопливый стук сердца и рывком идущее дыхание, определенно, связанное с испытанным волнением.

Возвернувшись к месту привала, ментор бережно усадил девушку на стул, и поколь ее осматривала Даца Ковин ЛВ, обрабатывая ссадины на лице обеззараживающей камедью, участливо выслушал рассказ о Мето.

– Вероятно, девочка осталась одна, – дрогнувшим голосом молвила Искра, отводя взгляд от лица Болорева Пелгома, стоявшего в шаге от нее и внимательно наблюдающего не только за действиями штаб-лекаря, но и за самим поведением подопечной. – Мне показалось, точнее даже я уверена, Геле уже нет в живых. Ибо в глазах Мето такая боль, безысходность, а ручки, – девушка прервалась, вспоминая широкие сине-пунцовые полосы на коже ребенка. – Они все в гематомах.

Старший эдвайзор тягостно вздрогнула, и, вскинув вверх руки, прикрыла раскрытыми ладонями лицо, стараясь сокрыть на нем испытанную от увиденного боль.

– Зачем они бьет эту маленькую девочку? – чуть слышно вопросила девушка, направляя этот вопрос на того, кто всегда все ей объяснял.

– Не могу ответить, – отозвался первый дайнагон, и, шагнув вперед, очень нежно огладил волосы на голове Исы, распрямляя и укладывая их там ровными прядями.

– Искре Тревзор А Пятой Степени необходимо подкрепиться, – молвила Даца Ковин ЛВ, слегка подавшись вправо и тем уступая подле девушки место тому, кто собственной заботой мог ее успокоить и поддержать.

Старший эдвайзор рывком качнула головой, мучительно сопереживая маленькой девочке, коей не могла помочь, когда ментор, опустившись пред ней на колени, крепко обнял, поглощая все переживания, боль, и нежно прошелся полноватыми губами по волосам, тыльной стороне дланей, а потом и самому лицу, открывшемуся под сей теплотой.

Несмотря на не желание есть, Искра под давлением Болорева Пелгома и штаб-лекаря перекусила. Питание, как и понятно, было взято с собой и лежало в сидоре Видбора Любоора и Здебора Легостай IV, впрочем, как и вода. Ибо лужичане вже давно перестали готовить себе еду в посуде, ушли в летопись истории кухни, как и большая часть продуктов. Днесь питание было поставлено на промышленный уровень. Особые составы вязких паст содержащих необходимые белки, жиры, углеводы и витамины, теперь стали основой жизни и питания лужичан. Запакованные в квадратные с ладонь брикеты, они рассчитывались на одно применение, где в нужной пропорции находился запланированный на шесть-восемь часов набор компонентов, для полноценного функционирования организма. Сами брикеты не содержали животные, растительные компоненты, имея в своем составе чисто химическое производное. При помощи уплощенной отворотной воронки вязкая паста, при надавливании на брикет, перекачивалась в рот. Чтобы не тратить время на приготовление такие брикеты продавались или выдавались.

Людям особого уровня, того самого А, к которому относилась Искра дополнительно было положено получать порции фруктов и ягод, каковые лужичане вже давно не то, чтобы не ели, даже не видели. Данный продуктовый набор был выращен естественным путем в специализированных теплицах. Фрукты и ягоды не получали однако Болорев Пелгом, коннетабль и члены Совета Академии Мозга, лишь особые люди, имеющие ценность для общества лужичан.

Искра, принадлежащая к такой прослойке людей и получающая дополнительные продуктовые наборы, находилась уже давно на контроле по питанию в Информационном Центре, потому как она могла либо враз напихать в себя брикетов на трое суток вперед, либо в течение двух суток не прикасаться к ним. Ее поставили на контроль, спустя двадцать дней по прибытию на Сверь в Рагду с Ямыня Груй. Ибо в течение какого-то срока, ничего ни съев, она наглоталась брикетов на трое суток вперед, что вызвало серьезное расстройство желудка и сильную рвоту прямо в учебном классе Академии Мозга. Также под контролем находилось и употребление фрукт и ягод, каковые зачастую в первое лето ее проживания на Рагде портились у нее в центральном помещении, истончая неприятный запах по всей квартире, и не облагораживая своим гниющим видом сам дымчато-синий столик, стоявший в окружении трех канапе.

Глава девятнадцатая

Около пятисот саженей шли вдоль реки спускаясь вниз по ее течению, и это несмотря на недовольство Искры, каковая после увиденного во сне все время жаждала повернуть назад и направиться на юго-восток.

– Ика, да угомонитесь же наконец, – достаточно сухо проронил идущий сзади девушки Болорев Пелгом, еще сильнее изогнув свою нижнюю полноватую губу, тем демонстрируя собственное недовольство. – То вам надо на север, теперь вообще требуете повернуть на юго-восток. Либо вы незамедлительно прекращаете куралесить, либо даю слово, я сейчас же вызову сюда «ессе» и мы направимся с вами на «Понырь 16». Думаю, для коннетабля Несды Проочиц А7С будет достаточным проявленная вами эмоциональная несдержанность и постоянные скачки синусового ритма. А ежели он днесь посмотрит на ваше лицо, на коем поколь не пропали ссадины, очевидным его распоряжением станет лечебная комната сыя. Да и вообще, – баритональный тенор ментора зазвучал лирично, стараясь успокоить свою подопечную, которая нервно хмыкнула в его сторону. – Я не желал и совершенно не желаю идти по этим мрачным местам, в коих только вы, наша редкостная девуня находите красоту, посему буду рад вернуться на «Понырь 16».

Достаточно ровное дно балки, поросло пихтами и кедрами. Могучими в росте деревьями со стройными темно-серыми, чешуйчатыми стволами и широкими кронами, скрывающими и остатки света от Ягницы, насыщающих воздух смолистым духом, а почву укрывающих жесткой, серебристо-серого цвета хвоей. Вмале проход членам группы преградил неширокий овраг заваленный камнями и ветками, стволами деревьев, и чтобы его не обходить переправились через реку, теперь двигаясь строго к склону горной гряды. Пред подножием которого поместилось вытянутое болотце, образованное стекающей с верховьев долины еще одной речушкой. Совсем узенькая она зачастую уходила под почву, а в этом месте, очевидно, низменности сформировала болото, поросшее темно-зелеными мхами, чьи плоские слоевища покачивались и на самой поверхности воды.

Уровень воды в болоте едва достигал середины щиколотки, вероятно, оттого, что сама земля степенно шла на подъем к подножию, а может, как предположил Здебор Легостай IV, шагающий впереди:

– Болото образовалось не так давно.

Миновав сию топь, начали восхождение на склон горной гряды. И здесь сызнова шли по хорошо пробитой тропе, почасту расходящейся в разные стороны, не редко петляющей. Техник-сюрвейер вел группу не всегда по тропе, временами с нее сворачивая, и сызнова брал северо-западное направление, чем вельми раздражал Искру. Посему девушка почасту останавливалась, сердито смотрела вслед экипажу «Вереса», а на вопросы ментора и штаб-лекаря:

– Вам не хорошо Искра Тревзор?

Грубо отмахивалась и просила ее не трогать. Этот склон, поросший хвойными деревьями пихты и кедра, местами перемешивался елью, сосной и даже дубами. Когда группа достигла почитай середины склона, пошел мелкий дождь. Дотоль скрываемые кронами деревьев лужичане не замечали падающих капель, лишь слышали едва распознанный шорох, словно далекого перешептывания, пришедшего на дотоль звонкую перекличку птиц и жужжание насекомых. Крупные капли задерживаясь в густых кронах деревьев, цеплялись за отдельные хвоинки и подолгу покачивались на них вверх… вниз не рискуя лететь дальше. Дождь пошел как-то махом, не только по причине поредевшего строя леса, но и от появления на голубо-белой поверхности небосвода серой пузырчатой тучи, выползшей из-за соседней вершины. Днесь почасту на склоне появлялись луговые перелески, где если и росли то высокие травы, кустарники, аль молодые елочки. Впрочем, деревья ели и сосны, вытеснившие кедр и пихту поднимались до самого гребня склона, расходясь как вправо, так и влево.

– Ика, оденьте капюшон, – уже не впервой молвил Болорев Пелгом шагающей впереди него девушке, но так как последняя не отзывалась, прибавив шага, ухватил ее за предплечье и сим движением остановил ход, да сам поравнялся с ней.

Искра вздела вверх голову и воззрилась в серо-белые, кучевые облака, точно собранные движением мощной установки, а посему и сбившиеся в перистые слои. Мельчайшая мга усыпала кожу лица Исы, попав ей на щеки, лоб, нос и медлительно скатывалась вниз к губам, так как давеча текли слезы и кровь по лицу маленькой Мето. Девушка неспешно облизала губы, попробовав на вкус капли воды, ощутив в них напряженность движения самого воздуха, образованного перемещением холодных воздушных масс в сторону теплых, правящих сейчас в начале летнего периода времени в этой местности Згинки-3.

– Не нужно облизывать губы, – заботливо произнес ментор, оглядывая лицо подопечной, и провел перстами по стоечке воротника комбинезона, из коего не мешкая, выдвинувшись, развернулся легкий капюшон. – Если хотите пить, стоит только сказать.

– Нет, не хочу, – отозвалась Иса, и туго вздохнула от усталости, переводя взгляд с небес на лицо первого дайнагона. – Хотелось просто узнать вкус дождя на этой планете.

Болорев Пелгом развернул капюшон, и бережно натянув его на голову девушке, заправил все локоны волос под его материю. И когда капюшон плотно облепил голову, часть лба, щеки, шею и даже грань подбородка, провел перстом по обеим отворотам рукавов, наращивая на запястья и кисти рук перчатки.

– И каков у нее вкус? – вопросил он, когда материя комбинезона плотно упаковала руки старшего эдвайзора.

– Также как и все кругом, – отозвалась Искра, выпущенная из хватки ментора, и шагнувшая вперед, вверх по склону. – Дождевая вода насыщена ароматами хвои.

И тотчас досель замершие в нескольких шагах Здебор Легостай IV и Видбор Любоор выстроившись в шеренгу, продолжили восхождение.

Добравшись до вершины хребта, повернули направо, и пошли почитай на север, ибо сама гряда изгибалась таковым образом. С этого места наглядно можно было рассмотреть весь гребень идущий степенно вверх и вскоре имеющий ответвления. Одно, из каковых круто сворачивало на север и, таким побытом, огораживало лежащую внизу котловину, а другое уходило широким каменистым хребтом на северо-восток.

Находящаяся внизу котловина была по кругу огорожена нависающими горными склонами и если с запада и юга, они разрозненно поросли елью и сосной, то с востока и севера представляли из себя в основном каменные осыпи, местами украшенные низкой растительностью и кустарником. Северо-восточная гряда была значимо выше юго-западной, зрительно все время, увеличивая собственную высоту.

Внутри того амфитеатра в самой котловине лежало крупное озеро. Сами подступы к озеру были довольно-таки пологими и по ним, струилось множество тонких речушек, порожистых и берущих свое начало не только на северных склонах, но и, как разглядела Искра Тревзор, на юго-западном по коему они днесь шли. Весь почитай плоский берег озера изрезала мелкая сеть речушек, покрытый крупными и мелкими камнями, он порос отдельными низкими деревьями ели, сосны и лиственницы. Сама же котловина была вроде как приподнята над общим уровнем земли данной местности, посему на западе, где горные гряды обрывались, предоставляя место для стека озера, из него каскадами водопадов срывалась вниз вода, попадая в лежащую в том направлении ложбину, образовывая в лесной долине русло реки.

Дождь теперь пошел сильнее, а небо затянулось массами облаков темно-серого цвета по всему своему окоему, нависая весьма низко и живописуя выпуклости да объемные слои. И хотя комбинезон модификации льяк семь, специально разработанный на такие случаи спасал членов группы от холода и промокания, каменисто-грязевая почва вельми осложняла путь. Искра почасту останавливалась и оглядывала пространство горных гряд. Не всегда любуясь далью раскинутых под ногами хребтов, одетых в лесные массивы, не редкостью просто отдыхая. Она очень устала, тем не менее, сейчас находясь на гряде, не решалась в том признаться не только ментору, но и самой себе, боясь, что ее тогда точно переправят сразу на сый.

– Ика, если мы будем таковым образом продвигаться, – нескрываемо недовольно молвил Болорев Пелгом очередной раз, сдерживая поступь справа от девушки и протянув руку смахнул кончиками перчатки, венчающей его перста, капель дождя ссыпанную на ее нос и губы. – Мы ноне не дойдем до предполагаемой стоянки, и придется вызывать ессе «Нетопырь 2».

– Первый дайнагон прав, – откликнулся также замерший впереди Здебор Легостай IV, рассматривая в щитке ФЛЭ, плоскую проекцию местности. – Если мы не поторопимся, дождь усилится. По переданным данным с сыя «Понырь 16» в течение следующего часа осадки увеличат свою интенсивность, и подует северо-восточный, порывистый ветер. Генерал-атторней предлагает нам спуститься на берег озера и на спасательном модуле «ессе» переместиться в точку ночевки. Тем паче по показателям, полученным с медицинской манжеты старшего эдвайзора, у нее наблюдается падение давление, обобщенно вызванное усталостью.

– Никакого у меня падения давления нет, – раздраженно отозвалась девушка и грубо дернула правым плечом. Абы услышав речь техника-сюрвейера, Даца Ковин ЛВ попыталась развернуть в свою сторону Ису, и обхватила ее плечо перстами.

Искра Тревзор не то, чтобы упрямилась, просто понимала, что сейчас прекращать движение нельзя. Ибо давеча показанный кусок видения про Мето, являлся всего-навсего прелюдией пред основным действием, основными событиями, кои она, определенно, могла получить лишь в течение, перемещение по какому-то информационному каналу.

Каналу, артерии, отводу оный был направлен на вершину горы и возможно на юго-восток, в ту сторону, куда дотоль Иса бежала. Поелику не желая сворачивать этот поход, девушка торопко подалась назад, однако, вспомнив, что стоит на самом краю горной гряды, резко развернулась. Легкой дымкой нежданно пред ее глазами мелькнули изрезанные склоны гор, обтянутые сероватой дымкой от идущего дождя, и голубизна озерной воды на доли времени застлала очи, ударившись об светло-зеленые радужки оставленной на ее глади зябью.

Искра тягостно качнулась взад… вперед и теперь широко шагнула влево, стараясь удержать равновесие. Обе ноги немедля ступили в вязкую жижу, и соскользнули вниз. Тело и голова Ики днесь в развороте дернулись вслед съехавшим подошвам аларчиков. И действуя, как противовес, спина и голова срыву врезались в грязевую струю, что образовывало подземное русло ручья, текущего вниз со склона.

В первый момент падения девушка не сразу поняла, что происходит и куда она движется, не ощущая ударов о вымощенное камнями дно, ноне от дождевой воды из ручья, превратившегося в малую речушку, не слыша, что ей кричат члены группы. Пред открытыми глазами, которые, похоже, ни на миг, ни прикрылись веками, стремительно мелькнули темно-серые облака, загороженные широкими ветвями ели, и лишь после единым включением подсоединилось осознание происходящего и крики членов группы:

– Ика! Искра Тревзор! поднимите вверх руки.

Впрочем, вже через долю времени Иса почувствовала, как без ее команды стали пухнуть подушки безопасности на спине и бедрах, включенные в комбинезон. Наращивая меж слоями материи газовую составляющую, слегка приподнимая тело старшего эдвайзора над уровнем земли, и с тем не допуская повреждений. Из каблуков аларчиков, опять же резко, выскочили загнутые широкие пластины на вроде шипов и вклинились в почву, степенно останавливая движение девушки по руслу речушки.

Искра Тревзор еще миг медлила, а когда поняла, что ее падение прекратилось, и застыл над ней небосвод, прикрытый справа широкой веткой сосны покрытой серо-зелеными, изогнутыми хвоинками, резко села.

– Ика, не подымайтесь, мы сейчас поможем, – прозвучал сверху встревоженный голос Болорева Пелгома, и послышалась поступь бегущих вниз людей, да пронзительный хруст веток.

Девушка оглянулась, оказывается, таким движением она миновала почитай до трети бугор.

– Я сейчас подымусь, не спускайтесь ментор, – торопливо и вельми громко крикнула Иса и немедля встала на ноги.

– Нет! Нет! Не подымайтесь Ика, Искра! – это определенно крикнули все члены группы.

Девушка сие осознала только тогда, когда оказалась на груди. Ибо резко поднявшись, не подумала о стыковочных пластинах аларчиков, которые стоило ей встать, тотчас въехали в каблуки, и, не удержавшись на ногах, Искра, качнувшись, упала днесь на грудь. Продолжив движение вниз по течению ручья. Из подбородочного отворота разком выдвинулся широкий обшлаг, также наполнившийся газовым составляющим, предохраняя лицо в целом от повреждений. А пред глазами Исы, булькая, пенился грязево-водяной поток уносивший ее вниз.

Еще, кажется, пару мгновений и в лицо старшего эдвайзора плюхнула мощная струя грязи, окатив очи, попав в рот и ноздри. Просто Искра вытянула вперед правую руку, и из запястного отворота, проходящего приподнявшейся полосой, вылез узкий, длинный штырь, моментально своим изогнутым концом воткнувшийся в почву. Иса не успела подумать о другой руке, как ее толчком развернуло на штыре, перпендикулярно течению. Энергично дернув правой рукой и таким рывком разъединяя стыковку штыря и почвы, старший эдвайзор, всего-навсего на пару долей времени недвижно замерла на груди, а после, ударивший в левый бок скопившейся водой ручей продолжил ее движение уже кубарем. Пред ней несколько раз мелькнул серый низко нависающий небосвод, грязевой поток да вылетев на значимо ровную полянку, многажды пологую, она остановила перемещение, все еще глядя на пенящееся дно ручья, в этом месте по большей частью земляное, и резко изгибающееся влево.

Боли никакой не ощущалось, або комбинезон нарастив газовый слой защитил ее от повреждений. Однако не прикрытые части лица, особенно щеки и кончик носа едва саднили, стесанные попавшими в них мелкими отломышками камня и песка, что наполняли и само дно, и воду текущую по руслу ручья. Слышимый откуда-то сверху топот и хруст ломаемых ветвей бегущей вниз группы внезапно заглушил раскатистый, глухой рык сопровождаемый охриплостью и предыханием, раздавшийся в непосредственной близи.

Искра Тревзор не мешкая привстала с оземи на карачки и развернулась в сторону звука. И пред ней открылась слегка покатая полянка, поросшая низкой зеленой растительностью и несколькими кустиками малины. Окруженная не высокими деревцами ели и сосен, она ровным пятачком располагалась на склоне бугра, по левому ее краю бурля и пенясь, стекал ручей притащивший девушку сюда. На поляне по правую от нее сторону, несколько наискосок лежал поваленный все еще чешуйчатый, коричневый, с мощными трещинами ствол сосны, частично лишенный веток, а подле него, вероятно в двух-трех саженях от самой Искры покоился крупный олень. Его вытянутая шея и голова так, что остеклянело-замершие глаза смотрели строго на девушку, была недвижна. Из приоткрытой, точнее свернутой набок нижней челюсти струилась алая кровь, залившая и саму зеленую траву. Не имеющий рога, лишь небольшие бугорки во лбу, олень выглядел мощным, однако в отношении стоящего подле него медведя казался только добычей. Из разорванного брюха оленя вытекала кровь, а вытянутые ноги все поколь вздрагивали. Али это просто показалось Искре, поелику ощутив кисло-сладкий дух смерти живого создания, у нее закружилась голова, и самую толику качнуло справа налево.

Медведь сызнова хрипло задышал, да в такт покачивающейся на карачках девушке поднялся на задние лапы. Это был массивный зверь, в коем, очевидно, имелось все четыре аршина роста. Вельми развитая передняя часть тела, с короткими и сильными лапами, казалась и более тяжелой, посему медведь вроде как присел на задние. Мощной с крутым лбом смотрелась голова зверя, а когда он широко отворил пасть и показал загнутые вершка в два-три клыки, расположенные на верхней и нижней челюстях, Иса тягостно качнулась. Зверь теперь подался вперед, и, опустившись на оленя, поставил лапы на его туловище, отчего ноги последнего резко вздрогнули, а потом громко зарычал, присоединив к нему особую хриплость.

Старший эдвайзор не менее резво вскочила с карачек на ноги, только днесь ощутив, как газовый слой стал степенно уменьшаться, и ступила назад, мешая внутри себя ужас и спертое рвущееся криком дыхание. Медведь внезапно дернул вправо головой да вновь поднялся на задние лапы, наверно, в такой позе ему было тяжело долго стоять, потому он принимал ее в случае опасности. Ноне зверь покачиваясь и переступая с лапы на лапу развернулся вправо, и девушка проследив за его движением взглядом увидела выступившего из-за деревьев на полянку крупного ящера. В длину не меньшего чем медведь, с длинным широким хвостом, с темно-серым покрытым роговыми, мелкими щитками туловищем, поддерживаемого короткими четырьмя ногами. Массивная голова ящера завершалась вытянутой тупой мордой и тяжелыми, мощными челюстями слегка приоткрытыми. По спине зверя проходил невысокий хребет, в виде вытянутых отростков покрытых тонкой серо-белой кожей.

Весьма медленно переступая своими распластанными в разные стороны ногами, ящер обогнул дерево, и, выйдя на полянку, широко раззявил пасть, оскалив в направлении медведя ряды коротких острых зубов, да самую малость изогнув спину. И тотчас хребет на нем сменил серо-белые полутона на розовые. Медведь, однако, не испугался ящера, и не менее решительно шагнул навстречу ему, покачиваясь справа налево, и чуть-чуть приседая на задние лапы, о кои опирался, да грозно зарычал. Таковым своим грозным видом незамедлительно вызвав остановку ящера, каковой начал наращивать в хребте цвет, доводя его до ярко-красного, и легохонько заколебал прослойкой кожи, отчего под каплями идущего дождя она вроде как замигала багряными огнями. Дотоль окаменевше-замершая Искра, прерывисто выдохнула и сделала небольшой шаг назад, стараясь ретироваться с этой поляны. Все звуки наполняющие лес, топот и хруст ломаемых ветвей бегущей вниз по бугру группы, редкая перекличка птиц, ушли на второй план и изредка долетали до ее мозга отдельными всплесками, а на переднем выступал только рык медведя и свистяще– протяжный (схожий с мычанием) звук выпускаемый ящером, сопровождаемый четкой дробью падающих под ноги дождевых капель, ударяющихся не только о грязевый поток ручья, но и о узколистые отростки зеленых трав.

Ика сделала еще один шаг назад, подошва ее аларчика оперлась о что-то твердое и едва надавила на преграду, отчего разком прозвучал явственный скрежет, точно перемалываемого чего-то крупного, заполнившего тем скрипящим звуком все пространство кругом. Медведь поколь медленно шагающий в сторону ящера стремительно повернулся, и тотчас опустившись на все четыре лапы, свершая широкие прыжки, понесся к ней.

Хруст днесь раздался более гулким, определенно, прилетевшим справа, слегка дернув в ту сторону голову, старший эдвайзор увидела в трех-четырех шагах от себя еще одного ящера. А после и третьего, вылезшего своими короткими распластанными лапами на полянку, почитай супротив стоящей Исы.

Днесь движение зверей, как и самой девушки, снизили свою скорость, словно для нее все происходящее стало наблюдаться в замедленном темпе. Бегущий в ее направлении медведь, очевидно, услышавший вступившего на полянку третьего ящера, в прыжке медлительно развернулся. Его выкинутые вперед лапы, прочертили зримую полосу по кругу, отделяя, осыпающиеся, капли дождя друг от друга бурой линией светового луча, вроде оставшегося от движения шерстинок. Тело медведя, теперь выгнулось в спине, а правая лапа, выстрелив длинными, загнутыми когтями, наотмашь ударила третьего ящера по морде, враз содрав с нее часть кожи, оголив кровавое мясо, обвитое белыми, синими нервами, жилами и сосудами. Вместе с куском кожи из левой, слегка притопленной, глазницы выскочив, упал в траву, качнувшийся на долгом белом отростке черный глаз.

И в тот же миг голова ближайшего к Искре ящера неспешно развернулась в ее сторону. Широко и с тем в том же замедленном движение раскрылась его пасть, показав мелкие, пильчатые зубы. Еле-еле шевельнулся в направлении бедра девушки черный язык ящера и медлительно набухшие вены, ветвисто пролегающие по дугообразному хребту на спине, выпустив из себя потоки крови, насытили саму кожу пунцовыми переливами.

Ика срыву шагнула назад и сомкнула глаза, она, кажется, полностью потеряла способность владеть своим телом и мозгом, не осознавая собственных действий, и вроде как наблюдая за ними сбоку. Впрочем, в самый последний миг, пред тем как закрылись веки, девушка успела отметить, что приземлившийся на все четыре лапы медведь, подле третьего ящера, обливающегося кровью, сызнова сделал выпад в его направлении и вцепился клыками в хребет, дернув его вправо. Хребет теперь видимо переломился надвое, брызнув россыпью кровавых пятен, да явив оголившуюся, треснувшую на части плоскую кость.

А перед закрытыми очами старшего эдвайзора махом запульсировали конусообразные, пунцовые капли, свершающие сердечные ритмы и словно клапаны перемещающие кровь по телу. Искра увидела тончайшую сеть нервных жилок связанных с центрами спинного и головного мозга, осуществляющих управлением сердца. Она увидела мгновенно, четко и в единый временной этап все четыре с пульсирующими стенками сердца зверей и резко передавила нервные отростки, подходящие к ним, опять же сразу все четыре тончайшие сети. Мышечные органы на миг от того давления замерли, а затем срыву задрожали, принявшись разрывать сосуды связующие их, тонкие белые и голубые ответвления, расплескивая кровь в разные стороны и сим окрашивая пространство в ярчайшие пунцовые, алые, розовые, красные, фиолетовые и даже желтые полутона.

Это были мощные сгустки, плотные массы которых больше походили на испарения. Тучные, клубящиеся они медлительно свершали круговорот, выпуская из рыхлой, пузырчатой али слоистой поверхности мощные пары вязких субстанций, где и сами цвета, оттенки, полутона смотрелись в виде тягучих, клейких веществ перемешивающих собственные окоемы и единожды сохраняя основные тона пунцового, алого, розового, красного, фиолетового, желтого. Данные интенсивно-кучные пары густели почитай по всему зримому горизонту, оттеняясь по кромке полосами синего, зеленого, степенно взбалтывая не менее плотные черные цвета. Ярко горела на выступившем горизонте, цепляясь за тягучие массы, мельчайшая капель концентрированных белых и бело-розовых отблесков, схожих со звездами, искрами, огненными брызгами. И едва вырисовывались схематически отображенные крылья стрекоз не только пунцового, но и фиолетового, синего отсвета с густой сетью жилок, поддерживающие вроде в полете вже четко проступающие удлиненные брюшки.

В том медлительном и одновременно ощутимо вращающемся вязко-туманном, цветовом пространстве как-то разком, точно поднявшись, выпрямившись или надвинувшись с иной стороны, проявился человек. Он стал, виден сразу и в полный рост, слегка оттеняемый багровыми отсветами клубящихся подле тела и над головой масс, словно скомковавшихся обок него. Кожа человека смотрелась серо-синей и заметно переливалась, подобно отполированному материалу. Она была гладкой и очень ровной, без единого волоска, родинки, малой впадинки, али приметного изгиба, самую толику поблескивая розовыми отливами на ладонях и кончиках пальцев. На круглой голове человека располагалось широкое лицо, увитое с трех сторон черными волнистыми волосами, сверху на каковых поместился венок из крупных цветов, с желтым диском и темно-синими язычковыми лепестками. Они слегка прикрывали его широкий и высокий лоб, а их кончики дотягивались до крупных его глаз, находящихся под выступающими надбровными дугами, поросших черными, скрученными по спирали волосками бровей. Сами очи поражали глубиной желтых радужек окруженных по краю темно-синими язычковыми лепестками склеры. Большой сильно выдающийся нос, с приподнятыми крыльями, с тем имел плоскую спинку, посредине которой, начиная от переносицы, проходила тонкая белая жила, легохонько мерцающая багряными вкраплениями. Она спускалась по вздернутому кончику носа и сочленялась с большим ртом человека, представленным выпуклыми толстыми ярко-красными губами, грань нижней из каковых была на треть подернута голубоватой неровной полосой. Такая же полоса только желтая проходила по подбородочному выступу и единила меж собой ромбовидные мочки прижатых к голове ушей.

На первый взгляд человек чудился нагим. Хотя когда он слегка повел плечами, словно перебирая разком взыгравшими мышцами, на его талии качнулись долгие полотнища, белой ткани, небрежно прикрывающие ноги и подолом дотягивающиеся до тончайших коротких, удлиненных, овальных, прямостоячих, отогнутых, но, непременно, плоских листочков трав колеблющихся подле голых стоп туды… сюды. Человек нежданно приоткрыл рот и глубоко вздохнул, и тотчас дотоль лишь схематически проступающие в мощных парах вязких субстанций крылья стрекоз пунцового, фиолетового и синего оттенков размещенных на удлиненных брюшках синхронно дрогнули.

Еще не более мига, и одна из стрекоз, та самая пунцовая, выступив насыщенней, наконец, явила крупную голову, все то время укрытую густой, клубящейся массой. Насекомое стремительно свершило кувырок и направилось по движению воздуха прямо в рот человека, утягивая за собой мозг Искры. И до тех пор правящая плотная тишина прорезалась звуком гулкого всасывания, а пред девушкой замелькали полые черно-красные пространства, безмерные и глубокие. Точно человеческий организм расширился до невообразимых широт, превратившись в неоглядное космическое пространство сине-фиолетового оттенка. Плотно заполненного густыми, клубящимися массами, медлительно свершающими круговорот, выпускающих из рыхлой, пузырчатой али слоистой поверхности мощные пары вязких субстанций. Там и сами цвета смотрелись в виде тягучих, клейких веществ перемешивающих собственные окоемы и единожды сохраняя основные тона пунцового, алого, розового, красного, фиолетового, желтого, зеленого, синего, запечатляя видимость отдельных галактик, систем, звезд, межзвездного газа, пыли, небесных тел и даже элементарных частиц.

Стремительно, ибо задние крылья стрекозы синхронным взмахом выдвинули на передний план, появилась знакомая Галактика Туманность Света. Сплюснутое, сферической формы, тело окруженное скоплением звезд, порой видимых лишь тускло горящими мельчайшими точками, таившее внутри себя галактический диск, с двумя спиральными звездными ветвями, каковые закручивались вокруг яркого желтого шарообразного ядра. Газовые туманности, звезды, межзвездный газ, пыль, небесные тела и их системы, электромагнитные поля, космические, элементарные частицы насыщали эти клочковатые рукава. Слегка растягиваясь к стенкам сферы звездные рукава по окантовке были окружены багрово-синей пылью и газом, точно натекшими от самих стен Галактики. Множество петель, волокон, струйных выбросов голубого и белого свечения на ветвях зрительно делали галактический диск многомерным. Явственно ярким по цветовой гамме в диске наблюдалось утолщение, пересекающее ядро широкой полосой пыли и единожды соединяющее рукава. Насыщенные красные всплески пятен, звездных скоплений, покрывали и сами грани ядра, придавая им оранжевые оттенки и проходящее сквозь него утолщение, делая его даже чуток пурпурно-блистающим. Звездные рукава вспять того в особой, высокой плотности газа переливались голубыми точками, юных, молодых звезд.

Призывно на том диске мерцали, будто вторя друг другу два пятна, одно красного цвета на утолщение, соединяющемся с одним из звездных рукавов, и другое, голубого свечения, на самом кончике этого рукава, слегка даже переплетаясь с царящей окрест багрово-синей сферической стенкой.

Теперь голова стрекозы обнаружилась сквозь желтое шарообразное ядро, и, несмотря на насыщенность его цвета, заметно блеснула гранями фасеточных глаз, вельми четко сказав:

– Чтобы в организме не происходило сбоев, и все его части, центры и отдельные доли материи работали синхронно, ты должна! Ты должна спасти…

Стрекоза смолкла, так и не договорив, а потом все отдельные ее глазки потухли, и сама голова точно растворилась в голубовато-розовом сиянии Туманности Света. Однако, оставив сиять одну из граней, совсем недалеко от системы лужичан, вже только на звездном рукаве, расположенном диагонально Космач. Сияние той грани было также насыщенного голубого цвета.

Еще морг парящей неподвижности, и Иса вдруг, словно сдернутая с места порывом ветра, понеслась навстречу сияющему глазку, задыхаясь от бьющего в лицо газа, хлещущих по коже мельчайших крупинок пыли. Два-три резких вздоха и пред девушкой нарисовалась значительно приблизившаяся огромная в размахе и удивительная по строению система, где в тысячи раз превышая размеры Ярги, в самом центре горела мощная звезда. Она удерживала подле себя в двух плоскостях эклиптики, перпендикулярных друг другу, около сорока планет, разного диаметра, цвета и состава. По двадцати из которых находились в единой плоскости и вращались возле звезды почитай по круговой орбите.

Располагающиеся диаметрально друг другу две планеты в одной плоскости и две в другой, поместившиеся на четвертых по счету круговых орбитах, поражали яркостью голубо-зеленых пятен собственной поверхности, местами укутанных в разрозненные белые космы облаков. Обок самих планет на равноудаленных орбитах вращались по два, три небольших по размеру спутников. Стоило Искре лишь мимолетно пройтись взглядом по данным четырем планетам, как она сразу поняла, что видит живые, населенные растительным и животным миром небесные тела.

Скорость полета девушки не снижалась и сама система, и планеты расположенные в ней выступали все насыщенней, а их размеры увеличивались. Вскоре одна из них нарисовалась своей близкой к сплюснуто– эллипсоидной формой, отчего Исе почудилось, что буквально в паре мгновений она врежется в ее выпукло-неровную поверхность, разорвав плотные пары колоземицы. Однако нежданно пред старшим эдвайзором мелькнуло пунцово-прозрачное заднее крыло стрекозы. И чисто интуитивно та схватилась за ее пластинку, перстами пробив само крыло насквозь и крепко прижав сие остатки к ладони.

Насекомое стремительно взметнуло передними крыльями, и на огромной скорости понеслось вниз, отчего по лицу Искры теперь хлестали сквозные али слоистые пары облаков. Она изменила свою траекторию только тогда, когда верхушки каменистых круч укрытые белыми ледниками выступили в непосредственной близи, направившись повдоль их гряд, изредка опускаясь ниже, али взмывая выше, чтобы девушка могла рассмотреть населенную растительным и животным миром планету.

– В организме все части, центры и отдельные доли материи должны работать синхронно, без сбоев. Когда такие сбои случаются, – зазвучали внутри мозга слова, точно охватившие со всех сторон все тело Искры, пронзительно вздрагивающее от резкого движения и насыщенного аромата зелени, лесов, лугов и займищ, наполняющих планету. – Необходимо их исправить, починить, а лишние доли материи уничтожить. Исчезнувшие, когда-то в вашей системе, представители желтой и черной расы появились в другой. Ибо связи нейронов, информационные потоки, отвечающие за целостность всего организма, исправили данную поломку. Разумные, вписанные в саму структуру Галактик, систем, звезд, планет составляющие, коды запустили процесс скорого естественного преобразования, выработки отдельных генетических частей. Это был не долгий процесс, вспять того мгновенный, быстрый. Впрочем, как и создание самой системы, группы систем, звезды или более малой его части планеты, любого вида растения, животного, человека. Посему эту новую систему, где четыре планеты полностью готовы к появлению человеческого вида, займете или вы, или новые белые и красные расы людей, мгновенно в ней возникшие. – Поток слов, как и движение слов, не прекращался ни на миг, не столько стараясь все пояснить, сколько, словно прокручивая звуковую запись. – Система Згинка не для вас, не для тебя, как и соседние к ней, которые вы назвали Дашуба, Кродо, Прея, Нужа, и начали уже осваивать. Я запрещаю вам, в них находится. Впрочем, ты мне нужна, Ика. Мне нужно, чтобы ты поторопилась, успела понять свое предназначение и роль в этом информационном потоке, в этой огромной нейронной связи. Мне нужно, чтобы ты спасла, а иначе…

Крыло стрекозы нежданно треснуло, и, обломившись надвое, выпустило из собственной хватки Искру Тревзор, и последняя резко сорвавшись с него, полетела вниз. Наблюдая, как ярче, четче стали проявляться пред старшим эдвайзором краски, а кроны деревьев, дотоль лежащие ровным полотном крон, враз опустили ветви, предоставляя увидеть саму землю и направить движение к ней.

Еще яснее проступила сама оземь, поросшая редкой травой, небольшая впадина, заполненная буро-черной грязевой водой выплыла поперед глаз и взметнувшиеся из нее струи прыснули Исе в лицо. Они попали в ноздри и открывшийся рот, когда подбородочный выступ глубоко, почитай до нижней губы, вошел в перемешанную с водой и землей лужу. Мельчайшие капли грязи неспешно вернулись в бурый поток, пустив по ней, расходящиеся во все стороны малые или большие круги. Лишь на морг ту круговерть закрыла виденная когда-то из ФЛЭ в учебном классе города Рагды, планеты Сверь квадратная, полая, разборная в верхней части деревянная расписная кукла, куда вставлялись куклы меньшего размера. Эту куклу в древности называли матрешка, и верили лужичане-мологи, кои ее и творили своими руками, в божественность созданного мира, представляя себе именно такое бытие. Плотные, клубящиеся массы, медлительно свершающие круговорот, выпускающие из рыхлой, пузырчатой али слоистой поверхности мощные пары вязких субстанций, окружающие человека с серо-синей кожей, чьи недра, точно невообразимые просторы Вселенных, хоронили в себе лишь малый орган, отдельную долю материи их Галактики Туманность Света, куклу меньшего размера.

Глава двадцатая

Искра и вовсе медленно моргнула, стараясь сим взмахом ресниц скинуть со всего тела онемение, а с верхних волосков капли водицы ухватившейся за их кончики и туго вздрогнула. Ибо только сейчас заметила правым глазом расплывающийся внизу по водице алый кровавый круг, вытекающий из приоткрытой пасти ящера, чья голова лежала совсем близко. Ощущение звука вернулось доли времени спустя, когда она ощутила, как ее легохонько подбросило вверх, а потом подбородок еще глубже въехал в грязевую жижу, отчего заскочившие в приоткрытый рот потоки, девушка с трудом сглотнула.

Кто-то торопливо опустился подле на колени, и плавно подняв старшего эдвайзора, перевернув на спину, прижал к груди. И также разком надвинулось столь близкое и одновременно чужое небо, кое никогда лужичане не посмеют, не смогут назвать своим, каковое Разумом предназначено для людей желтой и черной расы. На этом темно-сером пространстве неба, словно вспениваемого кучными облаками проступили встревоженные лица Болорев Пелгома и Дацы Ковин ЛВ, одного треугольной формы с широким лбом, массивной нижней челюстью, мясистым подбородком, с розово-белой кожей и другой прямоугольной формы, с выступающими вперед скулами, узким лбом, выпуклым, прямым носом да темно-бурой кожей. Их перста огладили отвороты комбинезона Искры, окончательно понижая газовое содержание в его материи, и только после этого включился звук происходящего кругом:

– Ика, девуня, что? – беспокойно выдохнули полноватые губы ментора. – Что случилось, что болит?

– Надо спасти Мето, – попыталась сказать Искра, шевельнув устами, ощутив их тугое, напряженное состояние и кисловато-кровавый привкус, точно выплеснувшейся из недр гортани. – Я, тут, чтобы спасти Мето, – теперь она определенно это сказала, ибо лицо первого дайнагона стало ближе и он слегка развернул голову, укутанную в капюшон комбинезона, намереваясь расслышать, что ему говорят.

– Показатели состояния хаотичны, – отозвался голос штаб-лекаря, уже перехватившего руку с медицинской манжетой девушки и считывая информацию оттуда. – Наблюдается высокий уровень артериального давления и изменение частоты синусового ритма. Надо срочно связаться со спасательным модулем «Нетопырь 2», а также с «Понырь 16», чтобы они организовали…

Иса тотчас закрыла глаза и вновь пред ней начерталась указанная для спасения лужичан система, с мощной центральной звездой желто-красного сияния и вращающихся возле нее в двух плоскостях эклиптики, перпендикулярных друг другу, около сорока планет, разного диаметра, цвета и состава. Четыре из каковых располагающиеся по две в одной и другой плоскости, на четвертых по счету круговых орбитах поражали яркостью голубо-зеленых пятен собственной поверхности, местами укутанных в разрозненные белые космы облаков, наглядно демонстрируя о живущих на них растительных и животных мирах. И вновь прозвучали слова повеления, выданные Разумом:

– Впрочем, ты мне нужна, Ика. Мне нужно, чтобы ты поторопилась, успела понять свое предназначение и роль в этом информационном потоке, в этой огромной нейронной связи. Мне нужно, чтобы ты спасла, а иначе…

Не просто указывающие, а подчиняющие и с тем предопределяющие действия самой девушки.

– Со мной все в норме, – достаточно грубо отозвалась Искра, стараясь погасить поток слов штаб-лекаря, и открыв глаза, отвернулась, ибо Болорев Пелгом принялся губчатой салфеткой утирать ее лицо. – Все в порядке! – днесь голос девушки набрал силу и прозвучал достаточно громко.

– Звери мертвы, все мертвы, – едва долетел до ее слуха высокий альт Видбора Любоора, и в нем послышалась не привычная для капитана 2-го ранга рябь.

– Вызывайте Здебор Легостай IV спасательный модуль и связывайтесь с лечебным отделением «Понырь 16», – властно молвил первый дайнагон, и Иса поняла, что он вновь старается подчинить себе ее мозг с помощью гипноза.

– Нет! – проронила старший эдвайзор и резко вырвалась из рук Болорева Пелгома, оттолкнув от себя Дацу Ковин ЛВ.

Да вновь въехав коленями в грязевую жижу, энергично развернувшись, воззрилась в лицо первого дайнагона. Кажется, лишь миг она медлила, справляясь с головокружением и мелькающей пред глазами новой системы, которая должна была спасти лужичан. А после, торопко обхватила плечи Болорева Пелгома, заглянула в его лицо, расширяя свои глаза, где в светло-зеленых радужках находились занимающие больше половины их объема черные зрачки с крошевом белых вкраплений.

– Возьми, что мне передали, – прошептала Иса и почитай впритык приблизила свое лицо к ментору.

Днесь в ее зрачках пропал черный цвет, точно, напитавшись, расширились белые вкрапления и Искра Тревзор на миг подчинила себе мощный мозг Болорева Пелгома А6С, но лишь затем, чтобы передать ему виденное, не смея, не желая им владеть или ему навредить.

Старшего эдвайзора стремительно мотнуло вбок, и, опершись правой рукой куда-то в жидкое месиво, она дернула головой вверх, освобождая от собственной мощи мозг первого дайнагона, и также срыву, покачиваясь, поднялась на ноги. Торопливо шагнув вперед и склонив голову, уставилась в остеклянело-замершие глаза оленя, с виной пройдясь взглядом по полянке, где навсегда застыли звери. Медведь ноне замер на спине распластанного, прижатого к земле ящера (все еще обливающегося кровью), коему дотоль рвал хребет, вытянув не только собственное мощное тело, но передние лапы, словно пред гибелью он прыгнул, поджав к себе задние. Ящер, который вышел на полянку первым застыл подле оленьего копыта, слегка приотворив пасть, вроде в последний миг своей жизни он жаждал схватить добычу за ногу. Третий ящер, который находился ближе всего к Искре, и обобщенно из-за которого она так расправилась со всеми зверями, оказался разорванным на две половинки. Голова и передняя часть туловища с ногами лежали в двух шагах от нее, а другая отлетела порядка на два-три сажени и стращала своим изогнутым в навершие, осколочно– торчащим позвонком, подле коего были намотаны мышцы, сосуды, нервы и куски спадающего, кровоточащего мяса. Очевидно, Иса не сумела правильно рассчитать силы мозга и его мощь разорвала зверя, а точнее она и вовсе сии силы не рассчитывала, потому как действовала под напором Разума.

– Ика, – баритональный тенор Болорева Пелгома легкий, лиричный зазвучал ласкательно. Он неторопливо поднялся с присядок на ноги, и, испрямившись, уставился в спину стоящей девушки. – Вы понимаете, как важны полученные данные, по поводу новой системы.

Искра Тревзор А Пятой Степени дотоль неотрывно смотрящая на морду разорванного ящера, в его покрытые красными жилками черные глаза, словно выкатившиеся из глазниц, резко развернулась, и теперь устремив взгляд на ментора, очень тихо ответила:

– Понимаю. Я все понимаю, но если мы не спасем Мето, – страшная горечь переполнила разком всю девушку, отчего голос ее немедля повысил звучание. – Эта система нам не достанется. Ты понимаешь? – теперь Иса закричала не в силах более себя сдерживать, не замечая встревоженных взглядов членов группы, не ощущая дрожи собственных рук. – Я вступила! Вступила, как того хотел Альтинг Объединенных Колоний в контакт. И Разум! Бог! Отец! Творец! Нейрон! Он велел убираться с этой системы! Он запретил нам осваивать и даже находится в соседних Дашуба, Кродо, Прея, Нужа!

Старшего эдвайзора тягостно качнуло вперед и тотчас назад, отчего поднявшаяся на ноги Даца Ковин ЛВ, стоявшая в шаге от первого дайнагона не мешкая вскинула вперед правую руку, намереваясь поддержать ее. Однако опережая штаб-лекаря девушку уже ухватил за предплечье Болорев Пелгом, сим не только удерживая от раскачивания, но и уменьшая гулкость ее голоса.

– Я! лишь я была ему нужна тут! – эмоционально дополнила Искра, и самую толику качнула головой стараясь овладеть собственным теряющим силы телом, голосом и потоком мыслей. – Разум он звал меня, чтобы я спасла, увезла Мето. Однако, если мы не выполним его указаний! И той системы для нас не будет! А будет гелиевая вспышка и не через сто лет, а завтра, послезавтра! Ты понимаешь?! Понимаешь, это Болор?

Ментор днесь ухватил девушку и за второе предплечье, да потянув на себя, крепко прижал к груди, успокоительно зашептав в голову укрытую материей капюшона:

– Тише, тише, Ика. Девуня наша, успокойтесь. Я все понял. Все понял. Все передам, как велели вам, как указали.

– Десять миллиардов людей, – теперь Искра шептала, уткнувшись лбом в грудь ментора. И ее стало надрывно трясти от пережитого, увиденного, осмысленного за эти дни. – Исчезнут в один миг, если я не выполню повелений Разума. Если не найду Мето.

– Зачем она нужна Разуму? – негромко, обаче все с той же долей легкости, нежности вопросил Болорев Пелгом, и ласково огладил спину подопечной, правой рукой окутав, прижав ее к себе плотнее.

– Он не сказал. Он все время не договаривает, – продолжая шептать, откликнулась старший эдвайзор и тягостно передернула плечами, словно все ее тело пробил озноб, а судорожное дрожание конечностей теперь стало отдаваться острой болью в голосовых связках и прерывистом дыхание. – Он даже не сказал четко про Мето. Это я просто, – Искра резко выдохнула образовавшийся воздушный ком и чуть громче дополнила, – я просто чувствую, что сие связано с девочкой. Посему и думаю, что ее надо спасти. Сейчас нельзя мне отсюда улетать, Болор. Никак нельзя, иначе я потеряю информационный поток в котором у меня свое место и роль. И тогда…

Иса прервалась, и ее тягостно передернуло, да днесь дробными ударами отозвались сомкнувшиеся и разомкнувшиеся меж собой зубы.

– Решим тогда так, – ответил три части времени спустя ментор, и чуть отодвинув от себя подопечную, сызнова принялся утирать ей лицо губчатой салфеткой поданной Даца Ковин ЛВ, просушивая на нем не только потоки грязи, капли крови выскочившей из носа, слезы, но и сыплющие с небес дождинки. – Сейчас спустимся с этого бугра к озеру, и как ранее предлагал генерал-атторней перебазируемся на спасательном модуле «ессе» в точку ночевки. И не спорьте Ика, – хотя уставше-опустошенная девушка того и не собиралась делать. – Дождь становится сильней, и мы не успеем своим ходом добраться до стоянки. Тем паче вы устали и столько пережили. А с утра продолжим наше движение. Да и с ессе «Нетопырь 2» мне будет легче передать увиденное вами Малому Совету Академии Мозга.

Искра Тревзор А5С не отозвалась ментору, ибо ощущала мощную слабость, а все еще дрожащие в коленях ноги, сказывали, что даже спустится с бугра, для нее станет проблематичным. Поелику она прислонилась лбом к плечу Болорева Пелгома и едва зримо кивнула, и тотчас последний молвил, днесь убрав из собственного голоса всякую мягкость. Вспять того он наполнил баритональный тенор необоримой требовательностью, с коей всегда общался с теми, кто был ниже по должности и от коих зависело благополучие его подопечной:

– Техник-сюрвейер срочно вызывайте ессе «Нетопырь 2» и свяжитесь с генерал-атторнеем Кий Спитигнев, чтобы он организовал для меня аудиенцию с Малым Советом Академии Мозга и коннетаблем.

Спасательный модуль прилетел, когда группа едва спустилась с бугра к берегу озера. Дождь к тому времени усилился настолько, что пошел густой стеной. И Иса несмотря на то, что Болорев Пелгом не отпуская ее от себя, держал за предплечье не раз поскользнулась как на самой поверхности горы, так и спустившись вже на самом берегу на гладких, осклизлых камнях устилающих его, на плюхающих слоевищами мхах, да переполненных лужицах, речушек, ручейков в огромном количестве стекающих с окружающей амфитеатром гряды, неся к озеру серо-коричневые воды.

Искра тяжело вздохнула и остановилась, не в силах сделать и даже малого шага, або ноги уже прерывисто дрожали и в бедрах, и в голени. Ментор незамедлительно наклонившись, подхватил девушку под колени, и, подняв на руки, так будто она ничего и не весила, прижав собственной щекой ее голову к плечу, чуть слышно молвил:

– Естественно Ика, использование внутренних резервов мозга вытягивает силы из всего организма, отчего немудрено, и заболеть. Закрывайте глаз, наша редкостная девуня, отдыхайте, я вас донесу.

Искра самую малость улыбнулась, и, сомкнув глаза, заснула. Впервые за эти дни без лекарств, так крепко и без сновидений.

Она проснулась вже в шатерном домике, на стоянке. Проспав, очевидно, несколько часов. Серебристый комбинезон на Искре сменивший буро-зеленый льяк семь свидетельствовал, что в нее влили не только лекарство нормализующее давление и сердцебиение, но и снотворное, абы она не прервала процесс переодевания. Иса лежала на широкой койке, без ножек, находящейся на прямоугольной платформе, приподнятой над поверхностью пола. Сама кушетка, устланная плотным материалом с мягким, густым ворсом была теплой, определенно ее подогревали включенные в платформе био-батарейки. Напротив койки девушки стояла вторая, на оной на спине спал Болорев Пелгом, закинув левую руку назад и положив на ладонь затылочную часть головы.

Прямоугольные, высокие и единожды плоские осветительные приборы, переносимые, поместились в шести углах шатрового домика, испуская приглушенный голубоватый свет. Внутри помещения и было то всего, что две койки, светильники и небольшой кварцево-прозрачный столик со стоящим на нем щитком филаментно-лазерного, поворотного экрана, где в парах галоида и лазерных световых пучков наглядно колебалось изображение долины, окруженной высокими скалистыми кручами, пихтово-еловым лесом, двумя шатерного вида домиками и текущей недалече от них реки. Сам домик внутри имел форму шестиугольной призмы, где ровными выглядели пол и потолок, а стены в своей основе представляли равные прямоугольники. Прорезиненный эластматериал шатра смотрелся, точно собранным из мелких круглых пластинок в размере не более ноготка, а поигрывая днесь голубоватым отсветом падающего от светильников, наполнил Искре чешую коим было покрыто темно-серое тело ящера, разорванного на куски.

Старший эдвайзор туго вздохнула и медлительно поднявшись с койки, села, воззрившись в стоявший недалече на столике ФЛЭ, стараясь понять, идет ли еще дождь снаружи, и тем изгнать неприятное воспоминание.

– Ика, что с вами? – беспокойно отозвался вопросом со своей койки ментор, впрочем, так и не поднявшийся, и даже не открывший глаза, точно ощущающий свою подопечную каждым ее движением.

– Хотелось бы выйти, – ответила девушка, так и не определив по колеблющемуся многомерному изображению во ФЛЭ, продолжается ли дождь. Она развернулась на койке, и, спустив с нее ноги, поставила подошвы аларчиков на пол, теперь прислушавшись и стараясь распознать царящие за стенами домика звуки, где тишину явственно нарушало шебуршание текущей реки и протяжный, ухающий окрик птицы.

– Может вы все же поспите? – не дюже настойчиво протянул первый дайнагон, в приглушенном свете осветительных приборов едва различимо шевельнув нижней губой. – У вас был очень тяжелый день. Малый Совет АМа весьма встревожен показателями вашего здоровья. Даца Ковин ЛВ имела совещательную беседу с вашим лекарем Даном Нискиней ЛИ6С и получила четкие инструкции по поводу вашего пребывания на Згинке-3. Лечебный корпус Академии Мозга провел, по переданным им данным, обследование и считает, что у вас наблюдаются проблемы с надпочечниками, кои не справляются со своей главной задачей и не предохраняют обобщенно весь организм от нервных колебаний. Если на это не обратить внимание, у вас в ближайшие сроки может случится серьезный нервный срыв, итогом которого станет нечто большее, чем ноне наблюдаемое нами на поляне, в виде погибших зверей. – Болорев Пелгом теперь открыл глаза, и самую толику развернув голову в сторону подопечной, весьма внимательно прошелся взором по ней сверху вниз, чуть громче добавив, – это уже не гипноз, Ика. Совсем другое, если вы понимаете о чем я. – Девушка нервно дернула головой вниз, демонстрируя свое понимание. – Трое суток, девуня, это все, что я смог отстоять у них для вас. И то лишь по причине того, что сам в ультимативной форме заявил о невозможности сейчас прервать наш поход.

– Спасибо, – отозвалась Искра, осознавая, что ментор, абы выбить для нее эти три дня на Згинке-3, очевидно, проявил неподчинением коннетаблю и Малому Совету АМа, и опять же, очевидно, за что получил и еще получит взыскание. – Вы им передали послание Разума?

– Да, они были потрясены, – днесь вже лениво, и широко зевая, отозвался Болорев Пелгом, вроде сказал все важное, и иной разговор его не интересовал. – В ту область рукава, как оказалось, об этом мне сообщил коннетабль, не раз запускались исследовательские автоматические аппараты ИАА в поисках систем, но они не возвращались. Поэтому предположили, что в данном месте располагается вещество, не испускающее излучения и не взаимодействующее с ним.

– Разум не позволял нам туда лететь до времени, ему нужно было, чтобы в Згинку-3 привезли меня, – проронила Искра и медлительно встала на ноги, ощущая властное желание выйти из домика и взглянуть на ночное небо. – Неужели все это ради какой-то девочки? Все так сложно. Зачем?

– Все просто. Для Разума просто, он действует по внедренным в нем правилам, и поступает с его точки зрения с наименьшими трудностями, – баритональный тенор Болорева Пелгома вновь прозвучал четко и убеждающе, стараясь успокоить свою подопечную. Он сомкнул очи и с той же необоримостью убеждения, договорил, – вероятно, он предполагал появление Мето в Згинке-3 и заранее связался с вами. Настроил информационный поток. Посему в вашем случае были такие болезненные реакции, або на вас влияло значимо мощное сознание, мощный Разум. Что же касается этой девочки, – ментор прервался на пару мгновений, слышимо для Исы выдохнул, а после дополнил, – не в чем нет уверенности. Вы же сами сказали, что он не договаривает, и это лишь ваше предположение насчет девочки. Я думаю сейчас надо подождать, побыть на информационном потоке, и все в ближайшее время разъяснится. Поелику прошу вас, Ика, если хотите выйти, только ненадолго, чтобы я не бегал и не искал вас. Ибо Несда Проочиц А7С в строгой форме указал, что все остается теперь на моей ответственности. – Последнюю фразу он почти шепнул, и видимо засыпая, обаче, более четко добавил, – створка откройся.

Бесшумно дернувшись вверх, скаталась в виде рулона створка из эластматериала и явила проход девушке. Искра Тревзор торопливо миновала сам шатер, и, выступив из него, остановилась прямо около входа, на чуть-чуть задохнувшись насыщенной прохладой, влажностью воздуха и плывущей в ночи легкой дымкой испарений. На девушку глянула темно-синяя поверхность небесного купола, освобожденного от дождевых волокон, поколь все еще стелющихся на западе, в коих изредка вспыхивали тонкими серебристо-синими жилками сверкающие молнии.

Сам небосвод в центральной части, той, которая сразу глянула на Ису, поражал взор своим темным полотнищем усеянным мириадами звездных скоплений, отдельных особо ярких их представителей, располагающихся яркими островками света, и двумя спутниками. Более удаленный из каковых проходил последнюю четверть, поелику смотрелся узким, стального цвета серпом, а значимо близкий вспять того нависал мощным желто-розовым кругом по окоему прихваченный белым нимбом сияния.

Завороженная силой небес Искра доли времени спустя шагнула вперед, и тотчас засветились висящие в воздухе, окружающие по четырехугольнику полянку и расположенные на ней домики, млины. Сейчас они выплеснули световые лучи и проявили саму поросшую низкой растительностью полянку, да стоящий справа разборный шатровый домик, где отдыхали остальные члены группы.

Это была даже не долина, а глубокое ущелье горной реки, достаточно, как оказалось, широкой, ограниченной с двух сторон водораздельными хребтами. Один из гребней сложен был преимущественно из гранита и сланца, местами с отдельно торчащими высокими кручами, поросший низкими травами, мхами, и, скорее всего, кустарником. Иной же гребень, тот который сейчас лежал позади Искры хоть и демонстрировал на своих вершинах каменные выходы, с тем одначе порос хвойными лесами. Пихты, ели и даже кедры покрывали и само ущелье, берег реки, подступая к ее каменистым краям. Тем не менее, их поросль смотрелась не высокой, указывающей на короткий срок жизни, али юность. В воздухе туманная сырость смешивалась с привкусом чего-то ягодного. Вероятно, такой аромат приносили сюда островки луговой растительности покрывающей местами горы, как и с одной, так и с другой стороны горных хребтов.

А Исе нежданно припомнилась Сверь, где по Рагде ночами не часто ей удавалось погулять, ибо лужичане во всем блюли порядок. Хотя коли говорить про нее, то данные нормы девушкой с легкостью нарушались, как после наказывались Болоревом Пелгомом. В мгновения острого желания увидеть ночное небо Искра Тревзор всегда приходила на свой любимый пруд, на 38 прудовой аллее, расположенного в квартале от Академии Мозга и ее дома. Она укладывалась спиной на низкую желто-зеленого цвета траву, в том месте, где ветви растущих подле круглого пруда деревьев акации не заслоняли небо, и смотрела на него. И его синева более блеклая, чем на Згинке-3, стремящаяся к фиолетовым полутонам тогда казалась Искре такой родственной, близко-знакомой. Два естественных спутника Сверь, и вовсе маханькие в сравнение с ее размерами, имеющие форму эллипсоида, вращались вокруг планеты соответственно в девять и пятнадцать суток. Лада и Сив, как называли лужичане эти спутники, несли свои названия из глубокой древности. Когда-то в мифологии мологов так именовали богинь юности, весны и плодородия. Считались Лада и Сив прародительницами рода богов, покровительницами любви лужичан и защитницами всех матерей.

Иса подолгу лежала возле пруда, вспоминая слышанные летописные или мифологические истории и вглядываясь в созвездия, скопления звезд, кои тысячелетиями смотрели на ее предков, заставляя тех думать, мечтать, страдать и любить. И казалось девушке в такие моменты пела под ней сама почва Сверь поросшая мелкой травой (взращенная заботой людей), выводя длинные, низкие или высокие погудки, вроде перебирали перста струны гуслей, гитары, касались смычком скрыпки али выдували звуки из свирели, кувикл.

Искра, наконец, сдержала свой шаг, несколько отойдя от домика и остановившись почти в серединке охраняемого млинами пространства, неторопливо опустилась на оземь. Сначала присев, а потом, улегшись на спину, да закинув правую руку назад, пристроила на раскрытую ладонь (куда с удлиненных травинок, устилающих берег, ссыпалась капель воды) голову. И старший эдвайзор увидела пред собой днесь неоглядный небосвод, даже отсюда приметно заполненный разрозненными прожилками звезд, словно просыпанных, окутанных редкими всплесками туманных полос, белого, розового и голубого цвета.

Резко сквозь этот многоцветный, густой, звездный поток надвинулась голова пунцовой стрекозы, и едва выглянули фасеточные глаза, на малых гранях слегка приподняв отдельные скопления небесных тел. Самую толику шевельнулся под ними тонкой щелью рот, и с той же плывущей погудкой, вроде перебирая струны гуслей, гитары, касаясь смычком скрыпки али выдувая звуки из свирели, кувикл, послышался ее голос:

– Взаимосвязь, есть основа любого организма. Того самого мощного, чью основу составляют кости, органы, сосуды, мышцы, представляющие из себя галактики, туманности, созвездия, системы, планеты. Именно эта информационная связь единит сам мозг– Галактику и мельчайшие ее клетки– людей. Она объединяет нейроны– системы и тебя– Искру, связывает твой мозг и мозг Мето. Это происходит, ибо данные коммуникационные ответвления лежат в единой информационной сети и в них прописаны определенные третичные коды. Ничего нет сложного, все достаточно просто, – и в одной из фасеток ее глаза, нарисовалась квадратная, полая, разборная в верхней части деревянная расписная кукла, куда вставлялись куклы меньшего размера. – Огромная матрешка содержит внутри себя куклы меньшего размера, – продолжала пояснять стрекоза, и теперь образ матрешки враз отразился у нее в каждой фасетке обоих глаз, принявшись раскрываться и являть меньшие куклы. – И так до бесконечности, точнее до начальных мельчайших частиц, – теперь в глазках насекомого ничего не было. – И также в обратной прогрессии, – отметила стрекоза, а в ее фасетках, во всех зараз уже вновь появилась огромная по размерам матрешка. – До безмерных мышечных или туманных органов, вселенных, организмов. Не всегда схожих с человеком.

И тотчас взанамест деревянной куклы древних мологов, колеблющейся в фасеточных глазах насекомого пришел неоглядный небосвод, заполненный разрозненными прожилками звезд, словно просыпанных, окутанных редкими всплесками туманных полос, белого, розового и голубого цвета. Через миг, сменившись на мощные сгустки, плотные массы которые походили на испарения. Тучные, клубящиеся они медлительно свершали круговорот, выпуская из рыхлой, пузырчатой али слоистой поверхности мощные пары вязких субстанций, где и сами цвета, оттенки, полутона смотрелись в виде тягучих, клейких веществ перемешивающих собственные окоемы и единожды сохраняя основные тона пунцового, алого, розового, красного, фиолетового, желтого. Данные интенсивно-кучные пары густели почитай по всему зримому горизонту, оттеняясь по кромке полосами синего, зеленого, степенно взбалтывая не менее плотные черные цвета. Ярко горела на выступившем горизонте, цепляясь за тягучие массы, мельчайшая капель концентрированных белых и бело-розовых отблесков, схожих со звездами, искрами, огненными брызгами. И едва вырисовывались схематически отображенные крылья стрекоз не только пунцового, но и фиолетового, синего отсвета с густой сетью жилок, поддерживающие вроде в полете вже четко проступающие удлиненные брюшки.

Человек с серо-синей кожей теперь, однозначно, поднялся на ноги с поверхности почвы, на коей росли пурпурные тончайшие короткие, удлиненные, овальные, прямостоячие, отогнутые, но, непременно, плоские листочки трав колеблющиеся подле голых его стоп туды… сюды и касающиеся подола долгого полотнища белой тканины, укрепленной на талии и небрежно прикрывающей ноги. Он едва качнул своей круглой головой и на его широком лице едва изогнулись толстые ярко-красные губы, грань нижней из каковых была на треть подернута голубоватой неровной полосой. Человек резко вскинул вверх руки, отчего блеснули розоватые кончики перст и ладони, да медлительно очертил ими полукруг, вроде как обнимая сии неоглядные дали, наращивающие обок него свои пузырчатые, клубящиеся пары пунцового, алого, розового, красного, фиолетового, желтого цветов. Степенно таковым своим движением рыхлые, пузырчатые али слоистые поверхности вязких субстанций, словно уменьшали самого человека в размерах. Делая его все менее различимым на огромном поросшем пурпурными травами поле, объятого со всех сторон их кипящими массами, ограничивая и собственное движущее пространство зримыми стенками нового организма или тела. Схожего по внутреннему строению с одноклеточным созданием, а снаружи имеющего вид амебы, состоящей из полужидкой цитоплазмы. Еле-еле видимые ее ложноножки легохонько вздрагивали, когда сей маханький студенистый организм ощупывал глинистые, шелковистые комочки почвы, заполняющие дно водоема.

– Харыпа! Харыпа! Мерзкая харыпа! – эти слова всколыхнули воду в водоеме, и, подхватив мельчайшую амебу, закрутили по кругу, точно жаждая утопить, убить, уничтожить.

Серо-белое, пасмурное небо Згинки-3 наполнило передний план виденной девушкой местности. Неширокая долина, замкнутая с двух сторон скальными горными грядами, лишь у подножия покрытая невысокими хвойными деревцами: пихты и ели. Узкая горная речушка, делая покатый изгиб, точно разграничивала пространство между склонами противолежащих нагорьев и единожды подпирала правый многажды более высокий берег, на котором располагалось около двадцати домов людей. Впрочем, сейчас взгляд Искры был сфокусирован на небольшом, округлом, выложенном камнями прудике, расположенном на берегу речушки, куда и попали камни, закрутившие мельчайшую одноклеточную амебу.

Возле искусственного водоема состояла Мето, сейчас ей было на вид лет восемь-девять, и это несмотря на болезненную худощавость и почти бурость желтоватой кожи. Ее черные, волнистые, длинные волосы, заплетенные в мельчайшие косички, были скручены меж собой серыми веревками, а бурая рубаха еще более дранная, потертая, едва прикрывала костистые угловатые колени. Порепанные по отворотам рукава завершались чуть ниже локтя так, что их не было нужды более подворачивать. На девочке, правда, все еще висел на талии широкий в алую и голубую полосу передник, но и он словно в тон серому небу, с коего иногда все еще опадали редкие капли дождя, днесь как-то потускнел, помрачнел. Уплощенное, скуластое лицо Мето несколько вытянулось, тонкие розовато-кремовые губы изогнулись, поддерживая каждой натянутой жилкой чувство жестокости и непримиримости.

Ноне девочка стояла в полный рост, сжимая руки в кулаки, кожа на которых смотрелась сине-багровыми полосами, вплоть до локтя, а подле ее правой ноги находилось опрокинутое деревянное ведро, с веревочной ручкой, из коего, вследствие, падения вылилась вода. И часть ее все еще напитывала влажную поверхность землянисто-каменистой почвы берега водоема.

– Мето! Мето! Харыпская уродка! Бездомная уродка! – прокричали двое мальчишек.

Это были на несколько лет взрослее девочки дети, вернее даже подросткового возраста, стоявшие на возвышении чуть левее самого водоема. Их долгие черные волосы были скручены в пучок на затылке, уплощенные лица, и с желтоватым отливом кожа выдавали в них соплеменников Мето. На синие рубахи сверху были одеты темно-зеленые халаты подпоясанные тканными поясами, а на ноги обуты кожаные туфли. Они смотрелись не только ухоженными, но и судя по одежде более состоятельными, чем девочка.

Руки ребят вновь вскинулись вверх и запустили в сторону Мето гладкие камни, один из которых попал в дно ведра, а другой прямо ей в лицо. Его гладко-угольный край врезался в тонкие, розовато-кремовые губы девочки, рассекая кожу на них надвое и тотчас в косо поставленных глазах последней досель наполненных слезами, в жгуче черных радужках, в самих зрачках вспыхнуло крошево белых вкраплений, отличающих Искру обобщенно от всех лужичан.

– Мозг людей населяющих планету Згинка-3, – услышала девушка насыщенно-отрывистый голос Несда Проочиц А7С выплеснувшегося фрагментом прошлого. – По проведенным исследовательским данным в среднем из двадцати измерений в которых наблюдаются частные связи едва к расцветку собственных лет, это порядка тридцати– сорока пяти, использует две-три из возможных долей мозга, применяя саму эффективность в значении шестидесяти– семидесяти процентов. И как вы понимает Ика, это означает, что они находятся на этапе развития первобытной культуры, общества и мозга.

Днесь Мето приоткрыла рот, тем движением, словно поглотив слова коннетабля, Совета Академии Мозга лужичан, и удлиненным языком облизала окровавленные губы. Ее руки размашисто разошлись в стороны подобно тому, как давеча руки человека с серо-синей кожей пытались обнять полужидкую цитоплазму окружающую этот мощный и одновременно одноклеточный организм, осуществляющий управление лишь микроскопической одноклеткой.

Теперь взгляд Мето остекленел, только спиралевидно крутнулись внутри радужек зрачки, и чуть дрогнула замершая в уголке крупная бело-черная слезинка, не посмевшая выскочить на щеку. А Ика ощутила, как наотмашь волной воздуха, стремительно увеличившего собственную скорость движения в среде, ударило ее по лицу и швырнуло в стоящих на возвышение мальчишек разком вскинувшиеся вверх стеной камни, пыль, кусочки земли. Окатив их высокой температурой, посеча кожу пылевидными осколками, мелкими камушками, содрав одежду, растрепав волосы и повалив с ног.

Такая же, только много мощней волна в тот же временной миг прошлась и по полянке, разломив приземлившемуся на погибшего, от внезапной остановки сердца ящера, медведю позвоночный столб. Разорвав органы в первом ящере, протянувшем морду к ноге оленя. Вскинув вверх и самого мертвого оленя. С особой силой отрывая от третьего ящера его заднюю часть туловища, перемалывая в нем кости, и сбивая с ног, бегущих по склону вниз членов группы. И сим указывая на особую связь между Искрой и Метой, и одним нейроном– Разумом, представляющим из себя проекцию пунцовой стрекозы.

Старший эдвайзор глубоко вздохнула, стараясь нормализовать собственное дыхание, кое будто запустило процесс неравномерного сердцебиения, али так на нее подействовала ударная волна, что чуть было, не погубила членов ее группы, всего-навсего вторящая той, каковую выплеснула из себя Мето. А под спиной, Иса ощутила чуть вздрогнувшие от той общей мощной информационной волны тектонические плиты, и где-то бурчаще заговорил раскаленный жидкий расплав горных пород какого-то вулкана, также находящегося с ними на общем коммуникационном ответвлении.

И девушка улыбнулась. Чуть-чуть приоткрыв рот, сызнова вогнала в себя влажно-ягодный воздух, все еще не наблюдая пред глазами ничего кроме сине-черного пространства с мерцающими по его окоему голубыми пятнами. Впрочем, днесь осознав, поняв, зачем прибыла в систему Згинка, на ее третью планету. Абы прислана она Разумом, не для того, чтобы спасти маленькую девочку, оставшуюся без матери и отца, обижаемую, истерзанную дедом, унижаемую соплеменниками.

Нет!

Она прилетела сюда, чтобы спасти саму планету от мощи общей связи, общего информационного потока, удивительно нанизавшего на один отросток ее саму, вулкан, тектонические плиты, мозг Искры и мозг маленькой желтой девочки, жительницы Згинки-3.

Спасти саму планету, а взамен получить жизнь в новой системе для лужичан и, очевидно, уникальную подопечную для себя, чьим ментором по особой информационной связи только и могла стать она, с кем имела коммуникационное общее. И от неправильных действ которой опять же сама могла стать источником повышающей, увеличивающей плотность, давление, скорость, температуру среды, а значит имела возможность завести гибель Згинки-3, ее растительного, животного мира и вновь возрожденных человеческих рас, желтых и черных людей.

Теперь млины, расположенные по окоему темного пространства ее глаз, мощнее выплеснули из себя голубое сияние, которое ровно через пару долей времени, заслонила чья-то фигура. Девушка медленно отворила очи и увидела над собой нависающий небосвод, заполненный разрозненными прожилками звезд, словно просыпанных, окутанных редкими всплесками туманных полос, белого, розового и голубого цвета с двумя спутниками, одним пепельным узким серпом, а иной желто-розового круга окаймленного ореолом сияния, загороженного головой ментора.

– Ика, вам опять плохо? – нескрываемо беспокойно вопросил Болорев Пелгом и в его узких глазных щелях блеснули серо-голубые радужки, видимо, жаждущие проникнуть в мысли своей подопечной, но не с целью подчинить, а лишь успокоить, поддержать.

Искра Тревзор еще миг улавливала на себе этот беспокойный, родной взгляд, изучающий и нежный, да резко вскинув вверх руки, крепко обвила ими шею ментора, и, подавшись вверх прижалась устами к его полноватым блекло-алым губам, ощущая радость и счастье от близости этого человека, запаха его волос, цвета глаз, чуть слышно в него дыхнув:

– Мне хорошо, когда ты рядом. Я так сильно, так сильно тебя люблю.

Глава двадцать первая

Теперь шли строго на север, по руслу реки. Иса ночью правильно заприметила сей край, где само ущелье, имея достаточно вытянутую форму, ограничивалось каменистыми грядами, вмале и по правую сторону сменившей хвойные леса на березовые ерники. Большей частью заросли березы представляли собой кустарник высотой один-два аршина, с тонкими белыми стволами и редкими прямостоячими ветвями также не густо покрытыми эллиптическими, темно-зелеными листочками. Ерник в свою очередь стал перемешиваться можжевельником, кустарником на коем ветви располагались в основном в нижней части стволов, абы плотнее прижаться к земле, а верхушки напоминали своим потрепанным видом метелки злаковых растений. Здесь также можно было увидеть редкие деревца сосны, да только низкие с изуродованными, изогнутыми стволами, распластанной кроной и нечастой хвоей. Мощные глыбы горных пород, упавшие с крутых склонов местами не только смыкали движение воде, или делали его более бурным, пенисто-белым, изгибистым, они усложняли и сам проход коли лежали на берегах. Мхи своими плоскими зелеными и бурыми слоевищами плотно опутывали валуны, а также переползали и на сами кручи гор, подле которых либо просматривались каменные залысины, либо пестрели островки луговых трав насыщенных желто-белым цветом.

Огромные в размахе угловатые или плоские каменные пластуны нависали в наиболее узких местах ущелья, как над самим руслом реки, так и над берегами. Расположение узбоя реки проходило поперечно складчатости самой поверхности долины, поэтому течение почасту приобретало то спокойный, то вспять того бурный характер. Многочисленные скалистые пороги, маленькие водопады, углубления предавали реке состояния стремительности, быстроты, там она шла в основном одним потоком. Однако на более ровных участках, низинах образовывала излучины, разделяясь на два, три потока и с тем занимала больше пространства, местами прямо-таки подпирая сами крутые склоны горных гряд.

Ноне на небе с утра стали формироваться слоистые с волокнистыми нитями бело-серые облака, надвигающиеся с северо-востока, прикрывающие собой лазурь его сияния. Хотя на вопрос Болорева Пелгома будет ли дождь, Здебор Легостай IV сделав запрос на сый «Понырь 16» с уверенностью ответил:

– Нет. Сегодня дождя не будет.

Утром перед началом похода у Искры состоялся разговор с Несдой Проочиц А7С и Малым Советом АМа, на нем настоял коннетабль. Ибо девушка не хотела того общения, страшась, что Малый Совет АМа увидев ее, сочтет состояние не стабильным и свернет рейс группы.

Ментор ночью, уложив Ису на койку в домике и сам введя ей в медицинскую манжету снотворное, нежно прошелся губами по лицу. Когда его подопечная уснула, Болорев Пелгом связался с сыем и передал сообщение на административно-командный пункт Академии Мозга на Сверь о новом видении у Искры Тревзор и предположение по поводу ее роли в данном рейсе на Згинку-3.

– Это не предположение, – нервно отозвалась девушка на вопрос коннетабля об увиденном, когда и он сам, и зала Малого Совета АМа возникла многомерным изображением в щитке филаментно-лазерного, поворотного экрана расположенного на кварцевом столике в шатровом домике. – Эта уверенность. Очевидность факта. И вам просто сие надо признать. Искра резко дернула правой рукой, потому как одетый комбинезон льяк четыре давил в плече, а после, вспомнив об установленных в отношении ее нахождения на планете сроках, замерла и тотчас много ровнее продолжила:

– Может быть, при изучение человеческого вида наши ученые ошиблись, и мозг желтых людей уже не на первобытном развитие. Ибо то, что я наблюдала, – старший эдвайзор все-таки качнула головой, точно подтверждая опасения лекарей, что это нервное заболевание. – Там явственно используются не две-три из возможных долей. У девочки определенно мозг переступил границу шестого, а может даже и седьмого измерения, и это в таком юном возрасте, чего практически не возможно даже среди лужичан. Помимо этого ее мозг находится на информационном потоке, к которому подключена и я. Именно, по данной причине меня и вызвали сюда. Не знаю только, предполагал сие достоинство в Мето Разум, потому подготавливал меня, а возможно он считает это неполадкой, сбоем. Но Разум хочет, чтобы я спасла планету от способностей девочки и увезла ее. Не могу понять, почему сам не уничтожил Мето. Может она есть катализатор, каковой ускоряет химические реакции, и к ней опасно прикасаться более мощному созданию.

Искра теперь шагнула вправо, або увидела придирчиво-взволнованный взгляд коннетабля, его желтые радужки, прячущиеся в прямо посаженных со слегка опущенными веками глазах, казалось, даже на таковом дальнем расстоянии старались докопаться до истины, понять или даже прочувствовать ее состояние. Своим выходом из видимости, Иса вроде как пробудила Несда Проочица к разговору, впрочем, находясь днесь несколько диагонально, она приметила, как на его высоком лбу залегла тонкая горизонтальная морщинка, ибо он чуть-чуть приподнял седовато-пепельные негустые брови:

– Вы плохо выглядите Ика. Очень напряжены, – отметил он. – Надеюсь первый дайнагон Болорев Пелгом А Шестой Степени вам рассказал о скорректированных сроках вашего рейса. Лечебный корпус Академии Мозга рекомендовал оставаться вам на Згинке-3 не более чем трое суток. И только при выполнении всех инструкций выданных штаб-лекарю Даце Ковин ЛВ вашим лекарем Даном Нискиней ЛИ6С.

– Ой! да при чем тут мое состояние и Дан Нискиния, – недовольно отозвалась девушка от воспоминания про своего лекаря, всегда требующего четкости выданных им рекомендаций раздраженно передернув плечами.

– При том, – незамедлительно отозвался коннетабль, точно той фразы ожидая от старшего эдвайзора. – Ибо вы непосредственно, как заметили раньше, являетесь частью сего информационного потока, – он прервался, и, приподняв со столешницу левую руку, едва повел вытянутыми перстами вправо, разворачивая изображение таким побытом, або было лучше видно Ису. – И вероятно выступаете в этом потоке нейтрализатором, способным погасить деятельность катализатора али приняв его существенно увеличить и возможно выступить, как устройство для инициации взрывных веществ, запуска особых природных катастроф к коим можно отнести землетрясения, вулканическую деятельность, сели, оползни и даже наводнения. Ибо вчера в момент использования возможностей вашего мозга Ика, в районе, где вы находились, нашими приборами было зафиксировано небольшое землетрясения. Да и указанная вам проекцией гора, есть нечто иное, как геологическое образование земной коры, где возможен выход магмы на поверхность. Сам вулкан покуда находится в спящем режиме, но кто знает, что может случится, если девочка вновь проявит свои способности, а вы не сумеете их погасить.

Несда Проочиц А7С замолчал и весьма придирчиво воззрился в лицо девушки, отчего щеки последней слегка зарделись, ибо сейчас (очевидно достаточно сильно за нее волнуясь) он позволял в отношении к ней строгость. То, чего никогда за время их общения не проявлял и тем паче не демонстрировал.

– Малый Совет Академии мозга предполагает, что данные способности мозга у девочки проявились мгновенно, – продолжил свою неспешную речь коннетабль и его широкие ладони, лежащие на поверхности красно-фиолетового с черноватыми прожилками кварцевого стола, дотоль недвижно замершие, легохонько взыграли перстами.

И данное движение немедля вызвало заметную для глаз старшего эдвайзора дисперсию света, отчего желтоватый луч, ниспущенный осветительными приборами, проходящими по стыку круглого потолка и стен залы, соприкоснувшись с черной прожилкой стола, отразился и вызвал радужную игру пучков, распавшихся на множество цветовых оттенков. Чья рябь также стремительно вызвала в Искре острую волну раздражения так, что перебив Несду Проочица А7С на полуслове, очень грубо она молвила:

– Да, прекратите же коннетабль все время стучать пальцами по столешнице, это вызывает преломление света, оное я улавливаю даже через экран.

Несда Проочиц А Седьмой Степени тотчас остановил движение перст, и встревожено переглянулся со стоящими справа от девушки Болоревом Пелгомом и Дацей Ковин ЛВ.

– И не зачем переглядываться с ментором, – все в той же дерзкой форме продолжила толкования Искра, оную могла позволить себе лишь она. – Итак, ясно, что способности мозга у девочки проявились только вчера, возможно потому как я нахожусь от нее очень близко. В сочетании с моим мозгом они многажды усилили свою мощь. И, конечно, я осознаю, что ящеры и медведи, это только начало, первый камушек данного и достаточно мощного коммуникационного потока, посему слышала ночью кипение раскаленного жидкого расплава горных пород вулкана на планете. От вас, от Малого Совета Академии Мозга я хотела услышать другое, – девушка резко вскинула вверх руки, и широко расставив, вздрагивающие от волнения перста внедрила их кончики в волосы, сдержав движение, в сей светло-пепельной густоте. – Ведь Разум связался со мной тридцать четыре лет назад, тогда, когда не родились даже Геле и Чунта, не говоря уже о Мето. И родители девочки они, скорее всего, имели обычный уровень мозга, этот скачок развития произошел в Мето. Иначе не было бы гибели одного и второго. И, тогда объясните мне, каким образом Разум предполагал появление таких способностей, откуда знал, что я нахожусь на данном информационном потоке. И почему я прибыла сюда именно в тот временной период, когда Мето воспользовалась мощью своего мозга.

Это было каменисто-изрезанное глубокое ущелье, где крутые отложистые склоны поражали взгляд, своей скалистой поверхностью почитай растеряв деревья и даже кустарник. Река, в основном с порожистым дном да малыми водопадами, в своем течение имела водовороты и гулко бурча, несла гальку, вышвыривая ее на сами берега. В сем месте идущий на подъем каньон сужался в размахе и почасту на узких береговых линиях покоились огромные валуны, булыжники и остатки горных пород съехавших вниз со склонов, преграждающие проход группе. Не раз приходилось в значительно расширяющихся местах русла перебираться с одного берега на другой. И тогда использовали особое винтовое устройство, оное закрепляло меж соседними склонами узкий трос, и на передвижном сидение, перевозило на иной берег всех членов группы.

– Я прошу вас Ика, успокойтесь, – насыщенно-отрывистый голос коннетабля прозвучал очень мягко, а руки на столе недвижно замерли.

Несда Проочиц А7С заговорил спустя какое-то время, в котором Болорев Пелгом (явно подчиняясь указаниям первого) крепко прижав к себе девушку, выудил ее перста из волос, не раз огладив их светло-пепельность, нежно зашептал в ухо, что-то властное и одновременно умиротворяющее. А Искра, сомкнув очи, самую толику вздрогнув от волнения, днесь осознала, что лечебный корпус АМа прав и она действительно больна. Видимо, надпочечники стали не справлять со своей задачей, и более не защищают ее организм от нервных колебаний, с того самого мгновения, когда она в первые сутки пребывания на Згинке-3 несколько раз указывала почкам стимулировать создание доли эритроцитов в костном мозге, а следовательно и крови.

– Мы покуда, не можем ответить на ваши вопросы, – теперь коннетабль значительно понизил гулкость голоса, вероятно, не желая далее как-либо волновать Искру Тревзор. – А, что касаемо предположений. По-видимому, Разум увидел в развитие близких Мето какую-то мозговую аномалию и решил подстраховаться, связавшись с вами. По поводу прибытия вашего в данный промежуток времени на Згинку-3 тут я могу ответить более конкретно. – Он замолчал, ожидая, когда девушка, дотоль стоявшая к щитку ФЛЭ спиной, уткнув лоб в плечо ментора, развернется в его сторону, и как только это случилось, продолжил, – тридцать одно лето назад, когда Малый Совет АМа впервые узнал о проекции стрекозы и указанных ей системах, его членами было санкционировано детальное изучение не только Згинки, Дашуба, Кродо, Прея, Нужа, но и развитие нашей системы Космач и звезды Ярги. Данные исследования длились порядка семи лет, лишь после сего срока было установлено, что в ближайшие сто-сто пятьдесят лет произойдет гибель Космач. Тогда началось более детальное исследование самой Туманности Света и найденных систем, в которые мы собирались переселиться. Однако ни Згинка-3, ни иные планеты соседних систем нам для проживания не подходили. Ибо проживание в них возможно либо в специализированных объектах, либо при использовании особых лекарственных форм. Вы ведь сами почувствовали на себе, Ика, пребывание на Згинке-3. Последствия мы наблюдаем сейчас, надпочечники ваши не справляются с работой, так сказываются последствия кислородной недостаточности. На этой планете у людей желтой и черной расы сердце большего объема, чем у лужичан и большее количество красных телец в крови. На других планетах соседних систем дело обстоит много хуже, там и вообще лужичане, если и будут жить, только под стеклянным куполом, как в системе Вращун.

– Эти системы не предназначены нам, – отозвалась Искра, она теперь прижималась к груди ментора спиной, ощущая его легкое дыхание на своих волосах, теплоту обнимающих ее талию рук. – Разум так мне и сказал. Он запретил нам, в них находится, потому как создал для нас иную. Ту самую, каковую мне показал, двухплоскостную.

– Видимо, да, – согласился Несда Проочиц А7С и слегка изогнул свои средней ширины губы со спадающими уголками, таковым образом улыбнувшись. – Разум уже давно все знал и предполагал. Появление Мето, гибель Космач. Он подготовил для нас новую систему и одновременно подготовил вас. Когда, Ика, вы мне рассказали, что Разум требует, абы вас привезли в Згинку-3, мы принялись готовиться к данной высадке. Проводили исследования местности, и, конечно, готовили вас. Лечили, учили, абы понимали ваша роль в данном предприятие всегда оставалась первостепенной. В последние два лета у вас, наконец-то, нормализовалось эмоционально– психологическое состояние, не было выявлено сопутствующих признаков агрессии, нервных кризов. И ваш лечащий лекарь Дан Нискиня ЛИ6С выдал разрешение на полет. Также разрешение выдал ваш непосредственный ментор Болорев Пелгом А6С в своем докладе указав на особые возможности, каковые достигнуты вашим мозг. На всякий случай мы подстраховались еще двумя летами, пристально наблюдая за вашим состояние, и так как оно не вызывало в нас опасений позволили данный полет.

– Наверняка, – негромко вставил первый дайнагон, и его баритональный тенор вроде как огладил волосы девушки, а руки много плотнее обвили ее талию. – Разум знал о вашем, Ика, становление, как в понимании здоровья, так и в понимании способностей. Посему связался заранее. И опять же заранее, через вас, предупредил лужичан о надвигающемся катаклизме. Лишь только ультра-синие волосы, нас несколько встревожили, – последнюю фразу он шепнул Искре в ухо так, або она слышала одна.

Впрочем, ее уловил слух коннетабля, ибо многомерность изображения ФЛЭ фокусировалась в основном на нем, по большей частью затемняя саму залу Малого Совета АМа, как и его остальных шестерых членов, посему он улыбнулся много сильнее, слегка оголив верхние с розоватой эмалью зубы.

– Сейчас очень важен этот рейс, – вновь заговорил Несда Проочиц А Седьмой Степени, достаточно благодушно оглядывая девушку. – Мы это понимаем, но не можем, не смеем подвергать вашу жизнь и здоровье Ика опасности. Потому не более трех суток нахождения на Згинке-3 и, пожалуйста, исполняйте все инструкции выданные Даце Ковин ЛВ. И еще, раз Разум указал найти девочку, вы сейчас должны сдерживать себя и выступать только как нейтрализатор, а иначе и в дальнейшем не сумеете справиться с Мето. Оную, как мы понимаем, необходимо будет увезти со Згинки-3 в систему Космач.

Искра Тревзор днесь припомнила слова коннетабля, и, опершись рукой о мощный валун, углом входящий в отвесно нависающий бугор, остановившись, туго задышала.

– Надеюсь, этот рейс вскоре завершится, – не менее прерывистой отдышкой отозвался ментор, замерший подле подопечной, и самую толику коснулся губами ее макушки, передавая в том движение свою любовь. – Ибо я основательно устал от этого толкания по горам. Было бы проще произвести аудиовизуальную аэросъемку ближайших к этой вершине секторов и сегментов, выявив в них селения, с четким фрагментальным запечатлением лиц. Ты бы отсмотрела полученный материал, и мы бы давно нашли девочку, а то я чувствую, что и у меня скоро начнутся проблемы с надпочечниками. Не представляю, как можно с рождения дышать таким тугим воздухом.

Болорев Пелгом сказал последнюю фразу нарочно, абы снять недовольство с девушки, поелику дотоль, на данное предложение коннетабля, она в категоричной форме сказала, нет.

– Думаю, девочка, в этой местности не живет и вообще, – выборочно ответила Иса и тыльной стороной руки утерла стекающий со лба пот. – А вершина горы, возможно всего-навсего сигнальный маяк для меня. Видимо, оказавшись вблизи от нее я, что-то увижу, или приобрету какие-то силы, способности.

Узбой реки все также извиваясь, лавируя меж двумя грядами гор степенно поднимаясь, нежданно резко повернул влево. И тотчас склоны хребтов разошлись, правый пошел медлительно на подъем на северо-восток, а левый строго на север, стыкуясь недалече с ответвление более мощного кряжа, с тем единожды перед членами группы появилось приподнятое плато.

Сия относительно ровная местность была окружена по кругу высоченными горными грядами, центральное внимание которой занимала искомая вершина. Теперь она нарисовалась более зримо. Поелику заметна была ее макушка, увенчанная ледяными ребристыми наслоениями пластов. Покатая, каменистая ложбина, расположившаяся посередь самой горы переходила в высокую отрожину справа, вроде стены с множественными разломами, трещинами на ней, спускаясь отвесно вниз к подножию гряды. Одновременно, снижаясь, она образовывала тот самый правосторонний бугор ограничивающий ущелье, по которому и пришли члены группы. Слева же вершина в виде мощной котловины соединялась с горным хребтом, покрытым плотным слоем снега и льда, имеющего множество отложистых отрогов, один из которых уходил на запад широкой утесистой стеной. Его поверхность подверженная эрозионному расчленению далее не менее густо дробилась на отдельные гребни и кряжи. От указанной горы в северо-восточном направлении также отходило взгорье укрытое снежно-ледовыми пластами, со стремнистыми стенами.

Само плато, по которой протекала сеть речушек, спускающихся с возвышающихся полукругом хребтов, поросла луговыми травами, кустами можжевельника и низкорослым, стелющимся кустарничком. Подножие горных гряд представляло каменистые насыпи, где редкостью можно было увидеть зеленые слоевища мхов или рыхлые дернинки ползучего проломника. Низкорослые травы поражали взгляд своей сочностью цвета, даже в местах слияния рек они пестрили приземистыми, светло-лиловыми, синими, желтыми, белыми островками цветов: примул, горечавок, мытников и лютиков.

Пройдя по правому берегу одной из рек члены группы устроили привал в небольшой низине, прикрытой с боку мощным валуном, точно съехавшим со склона горы, изрезанным и хранящим на своей поверхности продольные рубцы. Ветер на этом плато был столь порывистым, что впервые мгновения было сложно вздохнуть не только Искре, Болореву Пелгому, но и иным членам группы. Посему Даца Ковин ЛВ вколола как первой, так и другим дополнительную дозу лекарственного средства. Введя ее старшему эдвайзору в медицинскую манжету, а остальным в большой палец в «веху». Лишь после этого все вздохнули ровнее и смогли организовать стоянку.

Иса, под напором ментора все-таки перекусив, вышла из укрытия, каковой создавал огромный валун, спустившийся, вероятно, давеча с приличной высота по склону, або там в каменной поверхности все еще просматривалась мощная впадина, где он лежал, и воззрилась в указанную стрекозой вершину. Впереди, едва заметным серым пятном нарисовались пасущиеся животные, отсюда плохо различимые. Весьма гулко подавали о себе знать резким свистом сурки, в аршин высотой грызуны, покрытые густой бурой шерстью, замирающие обок камней, и наблюдающие за передвижением людей. Не менее часто своим водянистым «гуль-гуль» перекликались улары. Насыщали территорию плато мелодичным отрывистым отзвуком «ке… ке… лек» каменные куропатки, а с небосвода, лазурно-голубого и едва прикрытого полосами густо белых облаков, откликались приглушенным посвистом парящие беркуты.

– Обратите внимание, Искра Тревзор, на это интересное животное, – молвил, подходя к ней, Здебор Легостай IV разворачивая на руках щиток ФЛЭ, таким образом, абы было лучше видно само плато и мгновенно укрупнившееся на нем пасущееся стадо.

Ика дотоль неотрывно взирающая на горную гряду, перевела взгляд на многомерную проекцию щитка и самих животных, мгновенно отнесенного ее мозгом к носорогам. Впрочем, эти носороги, вспять обитающим в заповедных парках на Сверь животным были покрыты густой рыже-бурой шерстью, достаточно длинной. Крупные животные, однако, имели неуклюжее и одновременно массивное строение тела, а короткие толстые их ноги завершались широкими копытами. У данных представителей носорогов подымающаяся на загривке мощным горбом спина была покрыта более короткой в сравнении с остальным телом шерстью. На вытянуто-плоской голове на верхней стороне носа и во лбу находились два несколько сжатых с боков конических рога, у взрослых особей достаточно длинных, достигающих аршина полтора. Конец переднего рога загибался назад и выглядел значительно длинней второго.

Это была небольшая группа, в семь-восемь животных, среди которых находились, как взрослые особи, так и молодые, а также два и вовсе маленьких детеныша, не имеющих рогов, цвет шерсти каковых отдавал желтизной.

– Итак, Ика, наши планы? – подойдя сзади и едва удостоив взглядом щиток ФЛЭ и самих животных, вопросил Болорев Пелгом.

– Сие животные из отряда непарнокопытных, – проронила девушка, не ведая, что ответить ментору, и как объяснить собственное замершее состояние мозга, точно притормозившего само понимание происходящего. Она протянула руку и выставленными пальцами огладила многомерное изображение одного из носорогов. – Считается, что такие представители животных обитали на Лужичан порядка тридцати тысяч лет до ее гибели. Даже удивительно, что на Згинке-3 присутствует данное многообразие животного мира. Наверно, планета еще очень молода. – Искра чуть слышно вздохнула, и, понимая, что не отвечать на вопрос Болорева Пелгома, остановившегося справа, нельзя, негромко отозвалась, – ментор я не ведаю наши планы. Ничего не ощущаю, словно все дотоль тянувшее меня сюда утихло.

– А по поводу восхождения на саму вершину? – баритональный тенор первого дайнагона прозвучал мягко и успокоительно, отчего враз захотелось припасть к его груди и более никогда не отходить.

Искра Тревзор от сего волнения даже прерывисто передернула плечами, ощутив, как под комбинезоном льяк семь пробежали сверху вниз крупные мурашки.

– Не знаю, – все также неуверенно ответила девушка, ощущая острую вину пред членами группы за столь тяжелый и долгий их путь, так ни чем и не окончившийся.

– Ну, ничего, – мягкость тембра голоса Болорева Пелгома многажды усилилась, а пальцы ласково огладили волосы на голове старшего эдвайзора. – Подождем. А поколь Здебор Легостай IV вызывайте сюда «Нетопырь 2» пусть нам организуют тут стоянку.

Спасательный модуль, правда, не «Нетопырь 2», а» Крылан 5» прилетел тридцать частей времени спустя. Модификация «ессе» представляла из себя цилиндрической формы судно, в высоту не более трех, а диаметром две с половиной сажени. Являясь двухступенчатым судном, спасательный модуль имел центральный блок, расположенный на первом уровне и хвостовой отсек, отвечающий за запуск «ессе», и, содержащий в себя двигательную установку. Центральный блок в свою очередь делился на два отсека, в верхнем находился форпик управления, а промежуточный мог перевозить груз, и до шести человек. Спустится с центрального блока «ессе» можно было по выдвижной, легкой ступенчатой дорожке. Боковые три ножки, выступая из хвостового отсека, накрепко стыковали спасательный модуль с поверхностью почвы. Стального отлива корпус «ессе» в районе форпик управления имел конической формы прозрачные люки, по всей длине, предоставляя возможность кругового обзора. Экапаж «ессе» составлял в основном два-три человека. Это было маневренное, легкое судно почасту используемое лужичанами, как тягловая конструкция даже на Сверь.

«Крылан 2» опустившись на землю недалеко от стоянки членов группы, отворил створку, и из него по выдвижной, легкой, ступенчатой дорожке вниз сошел сам командующий сыя «Понырь 16» генерал-атторней Кий Спитигнев. В сравнение с находящимися на Згинке-3 лужичанами, определенно, самый взрослый, относящийся к фенотипу уличей, а потому имеющий темно-бурую с медным оттенком кожу. Высокий и сухощавый с прямоугольной формой лица, обращающим на себя внимание крутым лбом и крупными темно-карими глазами. Его слегка густые черные волосы едва вились по макушке, а на темени, как раз между лобными, затылочными и височными костями были обриты наголо, выказывая золотистый цвет, вследствие окрасочного оттенка. Обряженный неизменно в темно-коричневый, согласно особого статуса в космических войсках, комбинезон он, оказавшись на земле, неторопливо направился к Болореву Пелгому, легохонько качнув головой и тем подзывая последнего к себе.

А вслед него по ступенчатой дорожке члены экипажа вже спускали необходимые для стоянки вещи, разборные шатерного вида домики (свернутые в рулоны), установочное оборудование, не только оберегающее людей, но и падающее необходимые сигналы на сый.

– Что-то случилось? – обратился к генерал-атторнею торопко подошедший Болорев Пелгом и пожал протянутую ему навстречу руку, что было принято в среде лужичан, указывая на приятельские отношения.

Ика узнала об этом давеча, что Болорев Пелгом и Кий Спитигнев были давними знакомыми, и находились долгий срок в дружеских отношениях, именно по этой причине в Згинку-3 для выполнения задания определенного Малым Советом АМа избрали «Понырь 16». Кий Спитигнев вельми крепко ухватил руку ментора и самую толику потянув его к себе, что-то торопко зашептал ему в ухо, отчего наблюдающую за теми тайными переговорами девушку от волнения тягостно качнуло взад… вперед, и вновь в груди появился тугой ком, препятствующий равномерному дыханию.

– Может не сейчас, стоит ли торопить и тревожить, – едва донеслось до Искры Тревзор, и она резко дернула головой, понимая, что услышала сие, лишь воспользовавшись собственными способностями мозга.

Вероятно, это почувствовал или уловил и сам ментор, посему стремительно повернулся в сторону девушки, да беспокойно оглядев ее покачивающуюся фигуру, неуверенно кивнул, подзывая к себе. Искра несмело сделала пару шагов вперед, боковым зрением приметив, как Здебор Легостай IV и Видбор Любоор стали распределять округ низины млины, доставая их из круглого сечением рундука и запуская в воздух. Она остановилась так и не дойдя до ментора и генерал-атторней, ибо не смогла сконцентрировать собственное внимание на происходящем и оно все время рассеивалось. Болорев Пелгом сам ступил к ней ближе и приобняв за талию, прижал к себе, встревожено заглянув в лицо, да обнадеживающе улыбнувшись, негромко дыхнул:

– Что девуня? никак не придешь в себя? Не надо волноваться, все будет хорошо.

После этих слов, поддерживающих, старший эдвайзор вздохнула много ровнее и, наконец-то, смогла сосредоточить взгляд и восприятие на происходящем подле.

– Искра Тревзор А Пятой Степени, – значительно понизив свой сиплый с шипящими звуками голос, определенно, желая сим успокоить взволнованную девушку, сказал Кий Спитигнев. – У меня есть информация от коннетабля Несды Проочиц А7С. Он просил меня передать вам ее лично, посему я и прилетел. Во-первых, в ближайшие двое суток в данной местности ожидается землетрясение. Нашими сейсмоприборами, установленными по всей поверхности планеты, зафиксировано особое напряжение пород в очаге этой местности. По предварительным данным оно составит не менее одиннадцати-двенадцати балов, что может вызвать многочисленные трещины на поверхности, изменение рельефа, обвалы и оползни, сход селевых потоков. Поэтому коннетабль рекомендует оставить подле вас либо «одуй-плешь-1», либо ессе «Нетопырь 2». Чтобы при наступление опасности вы успели отбыть с этого района. И второе.

Кий Спитигнев смолк, потому как Искра закрыла глаза ощутив волну волнения, коя принесла с собой головокружение и тошноту. Ментор плотнее прижал к себе девушку, с беспокойством оглядел покрывшееся испариной лицо, и с явственным недовольством взглянул на генерал-атторнея, вероятно, поощряя говорить скорее. Абы миг спустя последний торопливо продолжил свою речь:

– И второе, в указанном вами месте Галактики Туманность Света действительно существует двухплоскостная система, с четырьмя полностью готовыми к жизнедеятельности человечества планетами. Всего лишь час назад от исследовательских автоматических аппаратов ИАА-У, ИАА-К, ИАА-Р и ИАА-В были получены аудиовизуальные съемки. Также проведенные начальные исследования состава воздуха сообщили, что данные планеты идеально подходят для лужичан. Альтинг Объединенных Колоний выдал указание Академии Мозга в ближайшие трое суток организовать отправку в ту сторону четырех транспортно-строительных судна модификации сый с людьми на борту. В силу чего и Малый Совет АМа, и члены Альтинг Объединенных Колоний просили вас поторопиться в поиске девочки и, конечно, поберечься, – очевидно, последнее Кий Спитигнев передал только от коннетабля.

Глава двадцать вторая

От присутствия космических судов Искра все же отказалась. Объяснив это тем, что их шум, постоянная связь с сыем вызовут помехи в информационном потоке и не позволят услышать Мето. Понимание ее скорейшего поиска существенно возросло еще и потому как состояние самой девушки ухудшалось, об этом она не сказала ментору и генерал-атторней, об этом доложила подошедшая к беседующим Даца Ковин ЛВ. Штаб-лекарь попросила Кия Спитигнева организовать в ближайший час связь с лечебным корпусом Академии Мозга, и самим лекарем старшего эдвайзора Дан Нискиней ЛИ6С. Сославшись на то, что назначенные лекарства Искре Тревзор помогают только на короткий срок времени.

– Нет, дело не в состоянии моего здоровья, – торопливо отозвалась Иса, пытаясь выдернуть удерживаемую руку из перст Дацы Ковин ЛВ, дотоль изучающей показания на медицинской манжете. – Просто я ощущаю напряжение породы данной местности всей плотью. Мне, кажется, внутри натянулась каждая моя жилка, и дрожит от усталости, как и сами породы внутри этой почвы. Мне надо отдохнуть, сей переход дался с трудом. Я просто устала. – Искра глубоко вздохнула, ощущая тугость самих легких и прямо-таки скрученность, натянутость во всем теле жил, нервов, мышц и сосудов. – Но я боюсь, что уснув, в случае чего-то непредвиденного не сумею во время проснуться и использовать свой мозг. Не сумею остановить происходящее.

– Однако, если вы Ика не отдохнете, у вас и вообще не будет сил. Им не откуда будет взяться, – властно молвил ментор, определенно стараясь гипнотически повлиять на девушку, а та, находясь все время в состоянии повышенной возбужденности, разком это уловила.

Искра в этот раз не стала спорить и согласилась принять снотворное и уснуть, понимая, что силы ей и впрямь нужны. Даца Ковин ЛВ намеренно ввела старшему эдвайзору большую, чем было уговорено дозу лекарственного средства, посему последняя проснулась лишь на следующее утро, когда сейсмические волны на поверхности земли стали для нее значимо ощутимыми. В сию ночь Иса не видела снов, впрочем, слышала чей-то горестный, робкий, почасту прерывающийся плач и стоны.

– Хорошо отдохнули, девуня? – вопросил Болорев Пелгом вышедшую из шатерного домика девушку.

Он стоял к ней спиной, уставившись на лежащий супротив них склон горы, по гребню коего медленно полз вниз, рассеиваясь, густой серо-белый туман, и не столько увидел, выход подопечной, как это почасту меж ними бывало, просто его ощутил. Искра неторопливо подошла к ментору, и, сдержав поступь в двух-трех шагах, ласково огладила взглядом его в сравнение с ней более крепкую, высокую фигуру, а после, так и не откликаясь на вопрос, спросила:

– Как теперь все будет?

– Что вы имеете в виду, Ика? – баритональный тенор, легкий, лиричный прозвучал сейчас успокоительно. Девушка давно приметила, что власть свою над ней Болорев Пелгом осуществлял именно тембром голоса, делая его то умиротворяющим, то вспять требовательно– строгим, впрочем, неизменно подчиняющим.

– Я говорю, про девочку. Когда мы ее найдем и увезем, – почасту прерываясь отозвалась старший эдвайзор. – Вы же слышали, что сказал коннетабль про Мето.

Первый дайнагон, наконец, развернулся и достаточно резко, ибо сей стремительностью старался уловить происходящее с его подопечной, приняв ее текущие мысли на себя в оные доступ имел только он. Видимо, лишь потому как Искра испытывала к нему особо трепетные чувства, у лужичан величаемые любовью. Предки современных лужичан верили, что данное чувство пронизывает не только их тела, души, растения и животных, но и саму Лужич и саму Яргу, выступающих в образе супруга и супруги, родящих и вскармливающих своих детей. Однако, сейчас кроме нежности к нему и волнения за этот рейс в мыслях Искры Тревзор ничего не скользило. А любовь пронизывающая все тело девушки, плыла в ее светло-зеленых глазах.

– Я слышал Несду Проочиц А7С, и разговаривал с ним и Малым Советом АМа вчера, когда вы уже спали, – отозвался Болорев Пелгом, и, шагнув навстречу старшему эдвайзору, протянув руку, нежно огладил перстами ее узкий, резко выступающий нос и кремово-алые губы. – Они считают, что если девочку удастся найти, и вывезти со Згинки-3 вы станете ее ментором. Ибо лишь в вашей моще станет возможным совладать с ее мозгом и способностями. А мне в таком случае будет позволительно оставить свою должность ментора. – Болорев Пелгом на миг смолк, поелику губы девушки тягостно вздрогнули и на глазах мгновенно набухли с покатыми боками слезы. – И принять звание консультанта при должности ментора Искры Тревзор А6С, абы лишь в таком случае я смогу на ней жениться.

Иса медлила еще миг, и рывком шагнув вперед, прямо-таки упала в объятия первого дайнагона, крепко обвив руками шею последнего, и приподнявшись на носочки, припала к его полноватым губам, таким образом, выражая свое согласие на брак.

Дотоль находящийся на площадке Здебор Легостай IV не столько прислушивающийся к разговору, сколько считывающий данные с устройства МИП (смотрящегося в виде шара в диаметре составляющего аршин, укрепленного на трех сдвоенных высоких штырях) чуть слышно усмехнулся, определенно, радуясь за этих двоих.

Искра слегка ослабила объятия, и все еще прижимаясь к ментору, огладила его блекло-алые полноватые уста подушечкой указательного пальца, с нежностью заглядывая в глаза и опускаясь с носочков, очень тихо дополнила:

– Я боюсь, что не справлюсь. Не справлюсь с Мето, – ее светлое, высокое сопрано слышимо дрогнуло, а из глаз все-таки выплюхнулись на щеки пузатые слезинки. – И у меня не получится спасти эту планету. Слишком большая ответственность.

– Я буду рядом, – также приглушенно отозвался Болорев Пелгом. – И сейчас и потом. Не надо ничего бояться. У вас все получится, девуня. Вы только не волнуйтесь, абы были силы и способность все четко и ясно воспринимать, – и, вздев руку большим перстом, скинул остатки влажности с щек девушки, улыбнувшись так обнадеживающе, успокоительно, как мог делать он один.

Гулкое рокотание нежданно долетело откуда-то издалека, а под ногами Исы мелко-мелко завибрировала земля, и тотчас рывком стянуло жилы, мышцы под кожей так, что стало невозможно шевельнуть чуть вздетой шеей и нижней челюстью. А доли времени спустя, когда напряженность в теле стала спадать, справа от стоящей девушки послышался тяжелый вздох. Искра торопко отступила назад от Болорева Пелгома и стремительно оглянулась, однако позади нее кроме двух домиков и толкующих меж собой Видбора Любоора и Даца Ковин ЛВ никого не было, а стоящий справа Здебор Легостай IV все еще продолжал переносить данные с шарообразного МИП на щиток филаментно-лазерного, поворотного экрана, очевидно, сразу перенаправляя их на сый «Понырь 16».

– Ика, что? – встревожено вопросил Болорев Пелгом, и, ухватив девушку за предплечье с усилием развернув в свою сторону, заглянул ей в лицо.

– Нет, ничего. Показалось, – сумбурно ответила старший эдвайзор. А когда ментор легохонько ее встряхнул, настойчиво требуя ответа, пояснила, – наверно, я слышу Мето. Она плачет и стонет, напугана.

Болорев Пелгом наново прижал девушку к себе и принялся ласково гладить по волосам, днесь действуя лишь, как ментор, сим стараясь успокоить.

– Обратите внимание первый дайнагон Болорев Пелгом А Шестой Степени и вы, Искра Тревзор А Пятой Степени на животных, – вставил в образовавшееся безмолвие техник-сюрвейер, днесь отойдя от МИП устройства и разворачивая в сторону их щиток ФЛЭ с многомерным изображением местности и движущемся по нему стаду. Здебор Легостай IV один-на-один еще на куяке почасту звал девушку коротко, однако при ее менторе не позволял себе этого, ибо всегда вызывал в последнем недовольство, кое тот нескрываемо демонстрировал.

– Еще вчера, – отметил техник-сюрвейер, когда Иса покинув объятия первого дайнагона, развернулась в его сторону. – Стадо спокойно паслось на данном возвышении, к вечеру оно развернулось и направилось вниз по течению реки. А сегодня с утра они значимо прибавили шагу.

– Очевидно, они чувствуют тоже, что и я, напряжение в горных породах этого края, – предположила девушка, ступив ближе к Здебору Легостаю IV, абы четче рассмотреть бредущее стадо носорогов. – Хочу их увидеть вблизи, – неуверенно дополнила она, нежданно ощутив особую тягу к возвышенности по которой животные шли.

– Еще чего не хватало, – разком молвил Болорев Пелгом и недовольно мотнул головой. – Пускай себе идут, понаблюдаем за их передвижением на расстоянии, сие будет безопасно.

– Я хочу сходить на саму возвышенность, по которой они бредут, – более направленно сказала Искра, стараясь объяснить свои желания и ощущения. – Можно я пойду туда в сопровождении капитана 2-го ранга?

– Вы уже раз находились на этой планете в сопровождении Видбора Любоора, что весьма прескверно закончилось для вашего здоровья, – весьма сухо проронил первый дайнагон и неторопливо направился в сторону шатрового домика, где возле открытой створки стоял раскладной стул с высокой спинкой и подлокотниками. – Посему будет надежнее побыть тут, подле меня и штаб-лекаря.

– Ментор, – не менее раздраженно отозвалась девушка и окатила удаляющуюся от нее фигуру Болорева Пелгом сим недовольством. – Если я говорю, что надо сходить, значит надо, зачем…

– Тише, тише, – перебивая на полуслове подопечную, молвил первый дайнагон, степенно воссев на стул и вытянув вперед ноги. – Не нужно тревожиться по всякому моему ответу столь эмоционально. Можете, конечно, сходить только в сопровождении Здебора Легостай IV и Дацы Ковин ЛВ, абы я был спокоен. А мы с капитаном 2-го ранга побудем тут и понаблюдаем за вами через МИП устройство.

Даца Ковин ЛВ незамедлительно ушла в свой домик за сидором, а Видбор Любоор поспешил к технику-сюрвейеру, каковой принялся настраивать МИП устройство. Это было шарообразное устройство в точности повторяющее внешний вид Згинки-3, а посему воссоздавал форму сплющенного эллипсоида с четко выраженными океаническими впадинами, сетью островов и тремя материками. На сем устройстве суша зрительно приподнималась над уровнем воды и смотрелась зеленым массивом с мощными повышениями горных цепей, желтоватыми вкрапления пустынь, зелено-желтыми, равнинными и низменными участками. Крупными пластами лежали на двух диаметрально противоположных полюсах белые массы ледников, плавно входящие в морские и вовсе темно-синие воды. Здебор Легостай IV между тем при помощи щитка ФЛЭ настроил МИП на нужные показатели, и тогда из поверхности одного материка выдвинулся вверх тонкий зеленоватый луч. Он развернулся на вроде воронки и в своем основании в многомерном изображении воссоздал данную местность, окруженную горной грядой по кругу, с сетью рек и медлительно бредущим стадом носорогов.

Искра, не дожидаясь появления штаб-лекаря, направилась чрез тончайшую мрежу световых лучей, каковые создавали висевшие в воздухе млины, уже страшась, что ментор передумает и не позволит ей сходить до возвышенности, да выйдя из-под укрытия валуна, повернула направо.

– Ика, не уходите, дождитесь членов группы, – долетел до нее голос Болорева Пелгома, когда она завернула за валун, укрывающий стоянку от ветра, таковым образом, скрывшись из-под его взора.

Впрочем, ментор зря волновался, ибо в следующее мгновение, миновав мрежу световых лучей млин, из-за валуна показались техник-сюрвейер и штаб-лекарь, оба прихватив сидоры, первый обычный, а второй снаряженный медицинскими препаратами, оборудованием для скорой постановки диагноза, а также сборной капсулой. У обоих на тыльной стороне рук находились пулидозаторы у Дацы Ковин ЛВ с электрическим разрядом высокой мощности, у Здебор Легостай IV с мощным снотворным. Техник-сюрвейер также нес щиток ФЛЭ, сейчас, однако, свернув его в рулон. Они враз нагнали Ису и заключили ее в средину меж собой.

– Искра Тревзор, – обратилась к ней штаб-лекарь, как всегда перед походом вводя ей в медицинскую манжету необходимую дозу лекарственного средства, – быть может, стоит вам вернуться и переодеться в походный комбинезон льяк семь.

– Ничего, – отозвалась девушка, и, выдернув из перст Дацы Ковин ЛВ руку с нанизанной на запястье манжетой, торопливо направилась за Здебором Легостаем IV. – Мы уйдем не далеко и ненадолго, думаю, модификация льяк четыре подойдет, тем паче мой ментор ничего о том не указал.

Ика прибавила шагу, понимая, что коли ее развернут, абы переодеться, вряд ли Болорев Пелгом отпустит еще раз.

Ноне утро в горах было пасмурным, по хребтам в неких местах все еще струились густые белые полотнища тумана, иногда рассеиваясь, но зачастую замерши покачивающихся в изложинах и впадинах. Сама лазурь небосвода была плотно укрыта грозовыми, слоистыми облаками серого цвета со стальным отблеском, по окоему, точно идущие волнами али валами. Они не просто скрыли небосвод, но и клубисто нависали на гребнях гор, там демонстрируя синеватый отлив и разрозненными полосами стыкуясь с туманами в ложбинках.

Сильный, как оказалось, ветер дул в лицо, хлестко ударяя своими порывами по коже и отзываясь свистом в ушах. Он нес в себе насыщенный дух цветущего луга, где перемешивались ягодные ароматы с кисловатой зеленью травы. Этот луг лежал как раз на возвышении, по которому двигалось стадо животных, будучи зрительно приподнятым над остальным уровнем местности. Он подходил почитай к подножию горной гряды на северо-востоке и в нескольких местах ограничивался каменистыми берегами рек.

Сами реки почасту с расширяющимися на плоских, равнинных местах руслами, каменистым дном и незначительным поднятие воды, имели бурное течение. Их берега покрывали камни, не только мощные валуны, скатившиеся со склонов, принесенные водами, но и много меньшие в размерах, каковые можно назвать булыжники, голыши. На берегах, как и хребтах, росли кустарники можжевельника с короткими веточками, покрытыми игловидными, темно-зелеными листочками, плотно прижимающиеся к почве, да зеленые мхи с прямостоячими стебельками, густо осыпанные жесткими, мелкими листочками. Некоторые склоны гор при ближайшем рассмотрении казались образованными в процессах застывания магмы, а потому были слоисто-сложенными, с множественными продольными трещинами по поверхности, углублениями, отверстиями и разрывами. В этой местности мелкая мошкара, дотоль наполняющая нижележащие долины сменилась на крупных, желтых мух с мясистым хоботком, очевидно, как предположил Здебор Легостай IV, паразитирующих на шерсти и под кожей носорогов.

Пройдя по правому берегу реки, степенно своим извилистым руслом подошедшей впритык к подножию горы, переправились на противоположный. Течение в месте переправки было менее стремительным, несмотря на это Даца Ковин ЛВ крепко уцепила Искру под руку и самолично перевела через реку. А техник-сюрвейер проследив за девушками, развернул щиток ФЛЭ, и, осмотрев впереди лежащую возвышенность, повел их наискосок.

Легкая дрожь теперь все более ощущалась под ногами старшего эдвайзора, особенно когда она останавливалась. Не раз от того вибрирования, точно вторя им подкашивались ноги в коленях, и пред глазами едва зримой волной покачивалась поверхность почвы. Нежданно Ису и вовсе качнуло сильней, а по сосудам, насыщающим органы кровью, снизу вверх прокатилась тепловая зябь, словно жаждая накалить изнутри весь организм в целом. Девушка тотчас остановилась и замерла, прислушиваясь к происходящему в себе и вне.

– Вы, чувствуете Даца Ковин, – негромко проронила старший эдвайзор, как всегда не договоривая имен, и, стараясь расслышать сквозь рябь собственного волнения направление пришедшей к ней волны. – Как содрогается под ногами земля? Мне, кажется, напряжение в породах увеличивается, и я никак не смогу спасти сей край от катаклизма.

– Нет, ничего не ощущаю, – отозвалась штаб-лекарь, застыв подле Исы, и придирчиво оглядывая ее с головы до ног. – Возможно, это лишь ваша усталость. – Она прервалась на доли времени, отвела взгляд от девушки, и, понизив голос, очевидно, желая ее предупредить, дополнила, – наши лекарственные средства вам не помогают. Вчера у меня состоялась консультация с лечебным корпусом Академии Мозга и Даном Нискиней ЛИ6С. – Опять небольшая пауза, а после чуть слышно вздохнув штаб-лекарь добавила, – скорее всего к вечеру вас с планеты увезут. Далее тянуть нельзя, иначе не только почки, но и сердце может дать сбой. Поэтому первый дайнагон вас сейчас и отпустил, – Даца Ковин ЛВ вновь уставилась в лицо Исы и очень мягко дополнила, – надеясь, что вы сможете понять, где находится девочка. Если нет, то вам удастся отсмотреть аудиовизуальную съемку, фрагментально всех лиц жителей селений, не только этого сектора, но и четырех соседних. Насколько я знаю, работа над этим почти завершена.

– Разуму надо, чтобы я спасла саму планету, – резко ответила Искра и срыву ступила вперед, ощущая острую волну недовольства на лечебный корпус АМа, и постоянно ее раздражающего Дана Нискиния ЛИ6С.

Вскоре рыхлая каменистая почва перешла в возвышенность, поросшую луговой травой и цветами, и, взобравшись на нее, наконец, увидели само стадо. Низкорослость кустарниковых зарослей можжевельника, карликовой березки и ивы с мельчайшими скрученными темно-зелеными листочками здесь перемешивалась с насыщенностью красок белых полос анемона, желтых островков примулы, синего водосбора и пятачков, пежин желтых мытликов и золотистых лютиков. Хоронились местами подле мощных валунов укрытых лишайниками желтовато– белых оттенков слоевища мхов.

Искра, взойдя на сию возвышенность, взволнованно застыла, або поняла, что видела ее в первый день своего пребывания на Згинке-3, когда узрела над гладью озерной воды проекцию стрекозы. Также неподвижно замерли члены группы и животные, очевидно, стараясь разглядеть стоящих людей. Носорогов было восемь, среди них находились, как взрослые особи, так и молодые, а также два и вовсе маленьких детеныша, не имеющих рогов, цвет шерсти каковых отдавал желтизной. Густая рыже-бурая шерсть животных даже при памороки дня слегка лоснилась. Носороги какое-то время рассматривали людей, погодя неуверенно направились им навстречу.

– У них, очевидно, слабое зрение, – пояснительно отметила Искра, с трудом справляясь с собственным волнением, от которого днесь, похоже, заболело все тело, вплоть до мельчайшей жилки и самую толику онемели кончики пальцев на руках.

– Они только, что покинули зону дождя, – вставил Здебор Легостай IV, стоящий справа от девушки и слегка развернул лежащий на правой руке щиток ФЛЭ, абы ей стало лучше видно самих животных. – Видите Искра Тревзор их шерсть влажная. Если вы удовлетворили собственное любопытство, давайте отсюда уходить. Дождь, вероятно, пойдет в ближайшее время.

Ика подняла голову, абы рассмотреть сине-серую тучу, подгонявшую идущих по земле животных, и недовольно ответила:

– Дело совсем не в любопытстве. Эту возвышенную поляну я видела еще в первый день своего появления на Згинке-3, – она едва напрягла свое зрение, ибо увидела парящую в сером полотнище облаков крупную птицу. – Что там? – вопросила старший эдвайзор, вскидывая вверх руку и указывая вытянутыми перстами на птицу, одновременно концентрируя собственное внимание, фокусируя мозгом виденное и несколько приближая его к себе.

Техник-сюрвейер и штаб-лекарь тотчас подняли головы и проследили за рукой девушки, а миг спустя Здебор Легостай IV перстами правой руки прошелся по высоте многомерного изображения на щитке, уменьшая в размахе саму возвышенность и бредущее по ней стадо и тем самым увеличивая размер летящего в небесах, чуть ниже линии слоистых серых облаков, существа. На самом деле, это была не птица, а небольшой летающий ящер. Ика сие поняла и сама, когда взгляд ее сфокусировался на существе, а мозг значимо приблизил картинку.

Длина данного ящера едва ли равнялась двум аршинам, оно было покрыто перьями, не только на крыльях относительно тупой формы, но и на туловище, имея широкий хвост и ноги, увенчанные загнутыми когтями. Туловище существа имело бурую окраску, впрочем, грудь, брюхо и хвост смотрелись светлее, почти желтоватыми. Основательная голова ящера завершалась удлиненно-плоской мордой, с крупными, фронтально расположенными, глазами и большим зрачком, да коротким, широким клювом. Ноги ящера достаточно длинные, вытянутые, во время полета прижимались к брюху и расправленным перьям хвоста. Это казался на первый взгляд какой-то промежуточный вид между ящерами и птицами, все же общим своим обликом, строением туловища поколь близкородственен первым. Ящер степенно кружил над стадом, свершая небольшие круги и медленно опускаясь вниз.

– Еще один, – отметила Искра, узрев как из серо-кучных облаков, вынырнул другой ящер, и резко спустившись к первому, закружил правее от него.

И в тот же миг на многомерном изображении ФЛЭ щитка проступил парящий второй ящер. Первый между тем опустился еще ниже и сделал широкий круг над бредущим стадом. Несколько из носорогов, тех, что помоложе с небольшими рогами во лбу остановились, и, вздев головы, слегка их развернув, всмотрелись в небосвод. Первый ящер нежданно подогнул крылья и враз заскользил в сторону одного из детенышей. Его полет был очень скорым и трепещущие в воздухе перья хвоста, точно выполняли роль торможения. Еще, кажется, не более доли времени и раздавшемуся высокому мычанию взрослого носорога, вторили врезавшиеся в шкуру идущего рядом детеныша лапы ящера. Видимо для Искры и членов группы, наблюдающих за нападением через филаментно-лазерный, поворотный экран, когти ящера вошли в спину маленького носорога, а клюв вклинился в загривок, на чуть-чуть сдержав, таким побытом, свой ход.

Старший эдвайзор тягостно вздрогнула, когда ощутила под ногами шевеление земли, подобно пошедшей малой зябью, а взор ее пробил промежуток до детеныша. Сейчас ящер приметно сомкнул клюв на загривке носорога, едва выдернув оттуда куски шерсти и часть мяса. Он также срыву дернул голову в бок и сразу разжав когти, взмахнув крыльями, взлетел в воздух.

Очень громко и жалобно замычал детеныш и замотал головой, будто пораженный не столько болью, сколько мгновенным ядом. А из небольшого разрыва на загривке вниз на желтоватую шерсть потекли струйки алой крови. Ящер также медленно поднялся вверх и заскользил в непосредственной близи над гулко замычавшим как-то разком стадом, где взрослые особи прибавили шагу. Чуток погодя к парящему ящеру спустился второй и днесь они закружили вместе над торопливо уходящим стадом.

Глава двадцать третья

– Будет лучше, Ика, коли вы этим интересуетесь, сходить в развлекательное заведение сценообразного амфитеатра и насладиться аудиовизуальной записью, второго спутника планеты Жгуч, Даны, как снаружи, так и изнутри со стула зала, – ровно отметил Болорев Пелгом.

Они находились в квартире Искры, состоящей из трех комнат, спальни, ванной и центрального помещения, служащего не только залой, приемной, но и коридором. С круглыми стенами зеленоватого оттенка, помещение имело ровный пол и потолок. Посередь достаточно большой комнаты стояло три нешироких кожаных канапе с низкими спинками слегка дугообразно выгнутыми, и покатыми подлокотниками, да посредине высокий из дымчатого кварца синий столик, на трех тонких ножках. В пролегающих по комнате нишах находилось два диаметрально расположенных щитка ФЛЭ, один служащий для связи квартиры Исы с Академией Мозга и ментором, другой для просмотра информации. Первый дайнагон восседал на одном из канапе, слегка развалившись и подложив под затылок, как он это любил, ладонь левой руки.

– Тем паче там ничего нет интересного, лишь огромные пространства воды, – добавил Болорев Пелгом, внимательно разглядывая стоящую напротив него девушку.

– Я хочу посмотреть на животных, кои обитают на спутнике, Дана, – отозвалась Искра, и руками легохонько надавила на кожаную спинку канапе, об оную опиралась. – Ведь там водятся удивительные животные не только чревообразные, водные ящерицы, но и всевозможные виды моллюсков, иглокожих и…

– Все! Все я понял, – торопко дыхнул ментор, и, отклонившись от спинки канапе верхней частью туловища и головой, взмахом руки остановил сбивчивую речь подопечную. – Понял, что вы желаете увидеть животный мир спутника, Дана. Его замечательно, да еще и во всех подробностях можно разглядеть в зале сценообразного амфитеатра.

– Там не показывают, как они питаются и охотятся, – много ровнее сказала Искра Тревзор, и, оторвав руки от спинки канапе, неуверенно шагнула вправо.

– О! так вы, Ика, желаете видеть кровавые сцены? – властность, а вместе с тем недовольство махом усилились в баритональном теноре Болорева Пелгома, и он медлительно поднялся с канапе.

– Лишь правду жизни, саму ее суть, – девушка теперь развернулась к ментору вполоборота и отвела в сторону взгляд, пройдясь им по зеленовато-ровному с мелкими прожилками полу.

– Иногда сия правда, девуня, может стать достаточно горькой, – днесь первый дайнагон однозначно надавил этой фразой на подопечную, отчего та рывком вскинула голову и воззрилась в его серо-голубые радужки глаз. – А теперь идите, Ика, переодеваться. Я не привык опаздывать в Академию Мозга.

Мозг старшего эдвайзора вырвавший этот кусок из прошлого, мгновенно возвратил ее понимание в настоящий момент времени. И тотчас пред глазами девушки, воспринимающей движение стадо приближенно, маленький носорог атакованный ящером резко сбавил шаг и тягостно качнулся. Его нежданно повело вправо так, что не в силах совладать с собственным телом он врезался в идущую подле него взрослую особь и остановился. Мать носорога чуть слышно фыркнула, когда передние ноги ее детеныша подогнулись в коленях. Он еще, словно находясь в прострации, шагнул вперед, тело его теперь качнулось вправо… влево. А после малыш резко рухнул на оземь врезавшись в нее мордой, подогнув под себя передние ноги. Тело детеныша вновь тяжко вздрогнуло, отчего приметно для глаз Искры по нему пробежала судорожная волна, всколыхнувшая саму желтоватую шерсть, и незамедлительно подкосились задние ноги. Маленький носорог качнулся вперед… назад, вроде намереваясь встать, и не выдержав того колыхания завалился на правый бок, заливая собственный горб кровью, разбрызгивая ее капли окрест себя на траву и цветы. Мать детеныша, как и другие животные, сдержала поступь и тревожно зафыркав, принялась обнюхивать малыша, самую толику подталкивая его концом переднего рога, слегка загнутого, под спину. А маленький носорог уже судорожно задрожал и теперь зримо для всех членов группы. Его конечности тягостно и резко дернулись, точно сокращающиеся в них мышцы, разорвались на части, также вибрирующе качнулась голова. Еще не более доли времени и ноги детеныша как-то враз свело, одеревенели не только сами конечности, но и последний раз вздрогнувшее тело, и малыш застыл.

Искра торопливо вскинула вверх голову, не в силах смотреть на погибшее животное, и, ощущая не просто горечь от увиденного, а прямо-таки нравственную боль и уставилась на все еще парящих ящеров. Один из каковых внезапно сменил цвет с буро-желтого на пунцовый, да судорожно дернувшись в воздухе, обратил свое плотное покрытое перьями тело на удлиненное брюшко насекомого. Еще сиг и ящер взметнув двумя крылами достиг кучевого серо-синего слоя облаков и подхватил плывущие испарения на их туповатые концы. Он вновь взмахнул крыльями, да словно тем движением разорвал их поверхность посередине на две части, образовав четыре прозрачных полотнах увитых сетью тончайших, синих жилок.

Ящер опять свершил круг и теперь поднырнул под более плотный пласт облака, пройдя его насквозь. Очевидно, лишь для того, чтобы сменить собственную голову, завершающуюся удлиненно-плоской мордой с крупными, фронтально расположенными, глазами и большими зрачками, да коротким, широким клювом на подвижную, круглую голову стрекозы с двумя фасеточными, черными глазами. Стрекоза днесь опустилась многажды ниже так, что Исе показалось, она сейчас сумеет дотянуться до нее рукой. Девушка для того даже подняла правую руку и вытянула указательный перст.

Однако голова насекомого нежданно вспыхнула, точно миниатюрная звезда, али все же ядро планеты, достаточно мелкого в сравнение с размерами самой Згинки-3. Жидкие вещества окружали со всех сторон плотное, состоящие из железа и никеля ядро, кое точно кипело, выделяя огромные температуры и тем разогревая Згинку-3 изнутри.

Степенно, будто поднимаясь отвесно вверх Иса начала удаляться от ядра планеты, на ходу ощущая более пластичные, плотные слои ее мантии. Вспучивая, поднимая на своих плечах саму кору, едва колеблющуюся в виде тектонических плит, сминая края двух соседних и по образовавшемуся жерлу выбираясь в саму вершину, увенчанную небольшой котловиной с крутыми стенками, сверху прикрытую ледяными наслоениями в виде ребристых пластов.

Теперь Искра срыву дернула головой, вновь проецировано оказавшись на возвышенности и разглядев под ногами низкую зеленую растительность, а справа стоящего Здебора Легостай IV. И тотчас легкость, ни с чем ранее несравнимая, наполнила все ее тело изнутри, отчего появилось ощущение полета, невесомости. Того, что досель не допускал в своих способностях мозг девушки. Она медлила совсем малую толику времени, и нежданно резко шагнув вперед, навстречу идущему стаду животных, раскинула в стороны руки, до хруста костей сжав перста в кулаки. И с тем напряженно ими дернула, таким побытом, словно гасила в собственном теле весь двигательный процесс, сводила до минимума, до состояния точки собственный вес, все органы, скелет и иные его составляющие. Оставляя в работе только две руки и мозг, соединяя в единое целое проложенные три линии от кончиков перст до венца, вершины человека, его мозга, соизмеряя все равнобедренным треугольником с широким основанием.

Ика ноне стремительно свела руки, сжав основание треугольника и также мгновенно, абы не обладала весом, взлетела вверх. Скорость ее движения была так велика, что она, кажется, в единый сиг миновала парящих невдалеке ящеров, и, достигнув слоя облачных масс, зараз узрела в их перьевистой туманной поверхности мельчайшую капель воды и кристаллов льда. И также мгновенно разошедшиеся, али словно истончившиеся облака явили пред взором девушки начертавшийся на поверхности планеты информационный поток, проложенный тремя прерывистыми линиями, обок коих собранные мельчайшие частицы, наподобие звездных скоплений, межзвездного газа, пыли, небесных тел и их систем, создавали голубоватые туманности. Четко обрисовавшийся поток днесь зрительно соединил равнобедренный треугольник с широким основанием, где вершина двух бедер венчала возвышенность на которой находилось стадо носорогов, а иные вершины упирались соответственно в место высадки «одуй-плешь-1» сектор А сегмент 1 и селение Мето, находящегося в секторе А, сегменте 5.

Теперь само селение удалось разглядеть не с боку, а сверху. Посему четко живописалась неширокая долина, замкнутая с двух сторон скальными горными грядами, лишь у подножия покрытая невысокими хвойными деревцами: пихты и ели. Узкая горная речушка, делая покатый изгиб, разграничивала пространство между склонами противолежащих нагорьев и единожды подпирала правый многажды более высокий берег, на котором располагалось около двадцати домов людей. Прямоугольной формы жилища поглядывали красновато-коричневыми, глинобитными стенами, весьма неровными, с выпуклостями или ямами по поверхности. Маленькие окошки и проходы снаружи жилищ прикрывались тканными белыми, али цветными полотнищами, а крыши имели плоский вид, где настил из жердей был засыпан слоем глины. Подле домов располагались деревянные ограждения для животных, а сами жилища стояли достаточно плотно друг к другу, отделяясь только узкими тропами, местами касаясь соседей стенами, а иногда и смотрящими на них окнами. По левую сторону от достаточно маленького селения на взгорье просматривались крошечные наделы земли с зеленой порослью зерновых и бобовых.

Также враз, або того захотел мозг Искры нарисовался крайний дом, с красновато-коричневыми, глинобитными стенами, и располагающаяся по левую сторону от узкого входа прикрытого одной створкой, бревенчатая, низкая загородка для бродящих в ней четырех белых коз. Мето стояла совсем близко от загородки, сжимая в руках веревку с подвешенным на ней пустым деревянным ведром, а в трех-четырех шагах от нее на каменисто-земляной почве проглядывало широкое влажное пятно. Капель от коего тянулась к босым стопам девочки. Днесь ей было на вид лет восемь-девять, и это несмотря на болезненную худощавость и почти бурость желтоватой кожи. Ее черные, волнистые, длинные волосы, заплетенные в мельчайшие косички, были скручены меж собой серыми веревками, а бурая рубаха дранная, потертая, едва прикрывала костистые угловатые колени. На девочке ноне не имелось даже передника, а каждая жилка на уплощенном, скуластом лице и тонких, розовато-кремовых губах легохонько дрожали от боли и обиды. Сине-багровыми полосами были покрыты не только кожа рук до локтя, но и ноги начиная от колен до стоп.

Также стремительно, очевидно, выскочив из дома, абы створка той зримо качнулась, подле Мето появилась пожилая женщина. Ее худощавая фигура, приметно, несмотря на серую до колен рубашку с длинными рукавами и шерстяной передник в алую и зеленую полоску, сутулилась. Черные, длинные волосы, плетенные в одну косу, и охватывающие по кругу голову, были подернуты сединой, а смуглая кожа приобрела прямо-таки темно-коричневый оттенок, определенно от возраста. Широкоскулое, уплощенное лицо с плоским, широким носом, и раскосыми глазами, где едва проглядывали черные радужки, да узкие, желтоватые губы, ограняющие маленький рот, со значимой морщинистостью кожи делали женщину грубой, желчной личностью, в оной миг спустя Искра Тревзор узнал мать Геле.

Женщина внезапно резко схватила собственную внучку за волосы и срыву дернула на себя, точно стараясь вырвать из них серые куски веревки, засим принявшись мотылять голову из стороны в сторону. Вероятно, она что-то кричала, ибо зрительно уменьшившееся расстояние между смотрящей сверху Исой и ими позволило увидеть и вовсе обезобразившееся лицо матери Геле, да широко открывающийся рот. Голова Мето еще раз запрокинулась вправо– влево, а потом девочка дернула ее вверх и вместе с тем сама подалась назад, преодолевая мощь рук бабки и оставляя в сих старых, трясущихся перстах пучки волос и два оборванных куска веревки.

Теперь резко приблизилось посеревшее от залитых слез лицо Мето в ее жгуче черных радужках в самих зрачках вспыхнуло крошево белых вкраплений, роднивших ее с Искрой, руки тотчас разошлись в стороны и перста сжались в кулаки, отчего побурели и сами сине-багровые полосы на коже, оставленные от побоев, вплоть до локтя.

– Спаси меня, – настойчиво попросила стрекоза.

И Ика враз плотнее сдавила собственные кулаки, вследствие чего захрустели ногтевые фаланги на всех десяти пальцах, превращаясь в крошево и спаивая поверхности кистей в единое, плотное вещество, и с тем полностью ощущая собственный мозг. Весь мозг, до последней бьющейся в ней клетки схожей с одноклеточной амебой, ощупывающей своими ложноножками безмерное, покрытое вязкой, студенистой цитоплазмой пространство округ. Он вдруг стал ощущаться таковым тягучим розоватым сосредоточием нервных клеток и их отростков, напитанный их коммуникационными связями, напоминающими прерывистые линии, обок коих собранные мельчайшие частицы, наподобие звездных скоплений, межзвездного газа, пыли, небесных тел и их систем, создавали голубоватые туманности.

Искра вновь обрела понимание происходящего когда увидела, как на смену объединившемуся в одно целое, в общий информационный поток, пришел остекленело замерший взгляд Мето, в нем спиралевидно крутнулись внутри радужек зрачки и едва качнулись застывшие в уголках глаз крупные розоватые слезинки, раздумавшие выскакивать на щеки. И от раскинутых в разные стороны рук девочки, от ее окаменевшего тела и натужно недвижного мозга по кругу пошла, в виде воронки, расширяющаяся ударная волна.

Старший эдвайзор вновь стала видеть в замедленном темпе, вероятно, абы все суметь приметить. А ребристая воронка, где сами стенки в виде множественных линий с отходящими от них синоптическими связями увенчанных нейронами, расширяясь в размахе не только вскинула вверх пожилую мать Геле, швырнув ее в сторону стены дома и единожды той мощью размозжив голову, забрызгав красновато-коричневую, глинобитную поверхность потоками крови, кусочками мозга, но и развалила саму постройку. Коловорот, днесь увеличиваясь в диаметре и мощи, захватывал и соседние дома, ограждения для животных, разрывая на части, кромсая в собственном движение людей, скот, растения и камни, превращая в кровавые сгустки, труху, песок. Вороночное углубление вскоре стало идти не только вдоль земли, оно начало внедряться в почву, сметая верхний ее слой, жаждая дотянуться до тектонической плиты и разломить ее, абы, таковым побытом, достать до более пластичных слоев мантии планеты.

Неминуемая катастрофа расширяла свои границы, вовлекая в нее и саму текущую по долине реку, и склоны противолежащих нагорьев сметая с них все живое, верхний слой, прокладывая по хребтам мощные трещины, и разрывы. Теперь Искра Тревзор ощутила, как вздрогнули прилегающие к самой долине земли, а после тягостно сотряслась почва и горные гряды в соседних сегментах, площадь каждого из каковых составляла шестьдесят четыре квадратные версты, погодя вже в соседних секторах с общей площадью каждого в тысяча шестьсот квадратных верст. А доли времени спустя тягостно заскрежетало внутри планеты ядро.

– Спаси меня, – просквозило в Искре.

И девушка немедля подалась вверх, собственным полетом не столько пробивая брешь в слоистых облаках, сколько нейтрализуя конденсацию водяного пара, рассеивая сами туманности, стряхивая вниз капель воды и кристаллы льда. Движение ее тела, разком дрогнув, застопорилось, а расширяющаяся воронка, ноне наблюдаема диагонально и точно смотрящаяся периферическим зрением правого глаза, также замерла. Ее трепещущие грани, пускающие по всему окоему зыбь, вроде водной поверхности (опять-таки колыхающих множественными линиями с отходящими от них синоптическими связями увенчанными нейронами), когда Ика движением мысли свернула их в точку, неудержимо рванулись навстречу друг другу, с тем вытягивая сами стены вверх, за счет уменьшения размаха, увеличивая собственную высоту. Лишь сиг спустя они сомкнулись в единую линию, явив из себя тончайший коммуникационный луч, обок которого дотоль парящие звездные скопления, межзвездный газ, пыль, небесные тела и их системы, создающие голубоватые туманности, сочленились в мельчайшие частицы пролегшие отростком от одного венчающего их нейрона– мозга Искры Тревзор.

Старший эдвайзор теперь колыхнула стенками собственного мозга, ощущаемого вязким розоватым сосредоточием нервных клеток и их ответвлений, схожего с одноклеточной амебой, ощупывающей тонкими ложноножками пространство округ и единожды посылая указания в сию составляющую организма. И отдельным движением стенки мозга отрезала коммуникационный луч от себя, разорвав с ним связь. Отсоединившийся от нейрона– мозга пролегший сверху до планеты Згинка-3, от Искры до Мето, информационный отросток, понесся вертикально вниз, свертываясь промеж собственного движения в более плотный, тугой сгусток, в единую линию, узкую, тонкую пластинку с заостренным концом, на вроде стрелки на циферблате древних часов лужичан. И тотчас не менее скоро понеслась вниз Искра Тревзор, также мгновенно ощутившая собственный столь неподъемный вес тела, усталость, бессилие и полную разобщенность с досель бывшими коммуникационными связями, ответвлениями.

А перед очами Исы, кои она сомкнула, абы не видеть скоро мелькающих облачно-серых полос, появилась Геле сгорбленная, исхудавшая с болезненным румянцем, лишенная и своей красоты, и юности. Бурая кожа лица ее иногда покрывалась мельчайшей капелью пота, а согнувшиеся плечи почасту вздрагивали, и, вторя им, не редкостью отрывисто дергалась вбок голова. Геле одетая в темно-серую долгополую рубашку с узкими рукавами, заплела черные, жесткие волосы в одну косу, и проложила ее по кругу на голове, украсив не лентами, а седыми прядями. На девушке также был повязан серый лоскут ткани, проходящий по правому плечу и перекрещивающимися концами укрепленный на левом бедре, в котором находилась Мето. Перекрестие ткани поддерживало под ножками и попой дитя, от коленки до коленки, частично укрывая спинку до плеч. Мето вновь была маленькой, такой, какой ее впервые увидела Искра в сероватой, прикрывающей ножки рубашонке, с черными, волнистыми, до плеч волосами, со скуластым лицом, слабо выступающим носиком, и косо поставленными темными глазками, запихивающая в рот сжатый кулачок и громко причмокивающая.

Из глаз Геле побледневших, уже не темно-карих, а блекло-бурых радужек на щеки враз прыснули слезы, а руки самую толику приподняли дитя вверх, отчего губы коснулись волос. Слегка покачиваясь вправо… влево, и единожды разворачиваясь, девушка внезапно запела, и затрепетали те мелодичные, простые слова, ласкающие слух и волосики малого ребенка, а ее сопрано, светлое, высокое, только без полноты звучания просквозило по комнате, и единожды по телу Исы:

«Глазки поскорей закрой

Баю-баю, птенчик мой!

Будет мать тебя качать,

Сон отец твой сберегать!»

И стоило словам песни стихнуть, а памяти уступить место сему мгновенному восприятию происходящего, как Искра почувствовала толчок в спине, в области позвоночного столба, отчего он ощутимо дернулся вверх и послышался мощный хруст в нескольких местах по его длине. Плечи и голова девушки рывком подались вверх, точно оторвавшись от остальной части тела и острая боль, похоже, выплеснулась на глаза мощной россыпью слез. Еще не более мига и старший эдвайзор почувствовала, как днесь ее тело мощно сжали в хватку в плечах, вразы снизив и саму скорость падения, мягче и степенней принявшись опускать вниз, поддерживая под шею и спину.

Прошла всего-навсего одна часть времени, когда плотный, тугой сгусток информационного отростка, связи, коммуникации собранный в единую линию, узкую, тонкую пластинку с заостренным концом, на вроде стрелки, достиг стоящей в небольшой воронке восьми-девятилетней Мето и врезался прямо в макушку ее головы. Девочка гулко вскрикнула, а ее дрогнувшее тельце, разломилось надвое, выплеснув из себя фонтанную россыпь алой крови, разорванный на мельчайшие кусочки розовый, студенистый мозг, смешивающийся с парящими в воздухе серыми мельчайшими твердыми частичками порошины. И в тот же миг опадающие в разные стороны две половинки тела Мето заместились плывущей сине-фиолетовой ночью и фасеточными глазами стрекозы, собранных из мельчайших граней. На переднем плане выступала Галактика Туманность Света. Только не вся в виде сплюснутого, сферической формы, тела, окруженного скоплением звезд, али галактическим диском, с двумя спиральными звездными рукавами закручивающихся вокруг яркого желтого шарообразного ядра, а мощная в размахе двухплоскостная система, где возле звезды в тысячи раз превышающей в размерах Яргу и Ягницу, в перпендикулярных плоскостях вращалось около сорока планет, разного диаметра, цвета и состава. Четыре из которых, расположенные на четвертых, почитай круговых орбитах поражающие яркостью голубо-зеленых пятен собственной поверхности, местами укутанных в разрозненные белые космы облаков, были платой лужичанам за смерть маленькой Мето.

– Взаимосвязь, есть основа любого организма. Того самого мощного, чью основу составляют кости, органы, сосуды, мышцы, представляющие из себя галактики, туманности, созвездия, системы, планеты. Именно эта информационная связь единит сам мозг– Галактику и мельчайшие ее клетки– людей. Поэтому ты должна спасти, – вельми четко сказала проекция стрекозы, степенно распадаясь на фрагменты, растворяясь в новой системе лужичан, и с тем высвобождая с под собственной власти мозг Искры. – Ты должна спасти меня, Згинку-3, а это значит убить Мето. Поколь, как итог сей генетической конструкции рода, являющуюся биологическим браком в развитие меня, как планеты, как системы, – наконец пояснив цель всего пройденного пути старшего эдвайзора, дополнило насекомое, оставив сиять лишь одну фасетку глаза, подле самой крупной планеты новой системы лужичан. Еще миг, и фасетка два раза мигнув, исчезла, а до девушки долетел затухающий голос, более не имеющий с ней единого коммуникационного потока, – место ваше определено! Убирайтесь отсюда!

И тотчас пространство с новой системой сменилось на черноту с проступающими в ней белыми пятнами, а взанамест указаний Разума ровных и спокойных послышались встревоженные голоса членов группы.

– Искра Тревзор! Искра Тревзор, вы меня слышите? Слышите? – прозвучал охрипло-басистый, вроде застуженный голос Здебора Легостай IV, и, очевидно, его мощные руки подхватившие упавшую девушку, теперь бережно положили ее на землю, а владение простейшими способностями телекинеза– перемещением тел в воздухе или по твердой поверхности без физического вмешательства усилием мысли, на оное указывало его почетное четвертое из двенадцати возможных разрядов, спасли жизнь.

– Что вы кричите Здебор Легостай IV, она вас не слышит, – теперь прозвучал более строгий голос Дацы Ковин ЛВ, и Иса почувствовала, как та приоткрыла сначала ее правый, а потом левый глаз, оттянув вниз нижние веки. – У нее тяжелое расстройство функций всего организма, по показателям диагностического оборудования ротационное повреждение поясничного отдела позвоночника, нарушение дыхательной мускулатуры грудной клетки, паралич мышц брюшного пресса и ног. Срочно разворачивайте сборную капсулу, и сообщите капитану 2-го ранга о необходимости вызова сюда спасательного модуля, а также передаче всех полученных медицинских данных по состоянию Искры Тревзор на сый «Понырь 16», абы они организовали все для экстренного электрохирургического вмешательства.

Боль теперь выплеснулась в виски девушки и пронзительно застучала острой дробью во лбу, носу и рту. Ика тягостно вздрогнула плечами и прерывисто вогнала через открывшийся рот воздух, с трудом раскрывая глаза.

– Искра Тревзор, вы меня видите, – очень тихо, словно шепнув, сказала Даца Ковин ЛВ и ее лицо прямоугольной формы, с узким лбом и выпуклым, прямым носом нарисовалось над девушкой. Черные глаза штаб-лекаря такие же жгучие, как и у погибшей Мето глянули со всей заботой и трепетностью, а длинные перста, кончики которых были украшены голубоватыми, закругленными роговыми пластинками, нежно прошлись по коже левой щеки, смахивая оттуда зазевавшуюся слезинку.

– Я ее убила, – также шепотом отозвалась старший эдвайзор, и днесь вздрогнули ее руки, а потом и плечи, а из глаз плеснули струи слез. – Убила Мето, чтобы жила эта планета, и лужичанам досталась новая система. Убила, маленькую девочку, так велел Разум. Он хотел этого с самого начала! Поэтому готовил меня. Сначала предоставил возможность убить животных, абы потом я смогла убить человека. Он меня звал, ввел и готовил с одной целью, чтобы я убила Мето, – голос Искры слегка набрал силу и тягостно задрожал. – Разум знал, что я не соглашусь убить девочку, поэтому не договаривал. Поэтому не оставил выбора, не оставил…

– Тише, тише, Ика, – ласково зашептала Даца Ковин ЛВ и ей вторил голос Здебора Легостая IV, чье лицо четырехугольное, скуластое мелькнув на миг пред глазами, старшего эдвайзора отошло на второй план. – Все будет хорошо. Сейчас прилетит «Нетопырь 2», мы переправим вас на сый, а после улетим домой на Сверь, и с вами все будет благополучно. Не нужно сейчас думать о плохом, главное, что вы живы.

Теперь зрительно отодвинулись от Исы и сами успокоительно шепчущие толстые алые уста Дацы Ковин ЛВ, и ее подбородочный уступ, украшенный нательной живописью в виде цветочного, зеленого орнамента, начиная от края нижней губы. И на передний фон выступило голубое, почитай лазоревого оттенка небо, прикрытое не серо-стальными тучами, а чуть зримыми парными сгустками и полосами все поколь изливающих капли ледяного дождя на нее, особое биологическое создание, которое лужичане, как и сам Разум, и нейроны Галактики Туманность Света считали не браком, а прогрессом.

Эпилог

Неоглядный темно-синий небосвод, был заполнен мощными сгустками плотных масс испарений. Тучные, клубящиеся они медлительно свершали круговорот, выпуская из рыхлой, пузырчатой али слоистой поверхности мощные пары вязких субстанций, где и сами цвета, оттенки, полутона смотрелись в виде тягучих, клейких веществ перемешивающих собственные окоемы и единожды сохраняя основные тона пунцового, алого, розового, красного, фиолетового, желтого. Данные интенсивно-кучные пары густели почитай по всему зримому горизонту, оттеняясь по кромке полосами синего, зеленого, степенно взбалтывая не менее плотные черные цвета. Едва колыхались на них прозрачные крылья стрекоз не только пунцового, но и фиолетового, синего отсвета с густой сетью жилок, поддерживающие в полете четко проступающие удлиненные брюшки и легохонько покачивая своими круглыми головами да поблескивая на вроде светляков, фасеточными глазками. И вовсе ослепительно ярко горела на выступившем горизонте, цепляясь за тягучие массы, мельчайшая капель концентрированных белых и бело-розовых отблесков, схожих со звездами, искрами, огненными брызгами али росинками.

Нежданно клубящиеся испарения рывком содрогнулись, словно в них свершилось однократное сокращение всего пространства, и незамедлительно сорвавшись, вниз медлительно понеслись сгущенные белые и бело-розовые росинки, по мере полета почасту меняя форму и обращаясь в вытянуто-пальчатые, кубические али шарообразные частички. Они летели долго, но так и не достигнув оземи зацепились за пурпурные тончайшие, короткие, удлиненные, овальные, прямостоячие, отогнутые, но, непременно, плоские листочки трав, прямо за их кончики и принялись раскачиваться вверх… вниз, вверх… вниз, не смея упасть.

Творец, Бог, Господь, Разум с серо-синей кожей все еще обнимающий дали этого края, раскинутыми в стороны руками, неспешно опустил их вниз, и стал виден в полный рост, слегка оттеняемый багровыми отсветами плывущих над ним клубящихся масс, где-то справа едва побледневших в собственном сиянии от трех широких белых лучей, будто пробивающих себе ход в испарениях. Его широкое лицо, увитое с трех сторон черными волнистыми волосами, сверху на каковых поместился венок из крупных цветов, с желтым диском и темно-синими язычковыми лепестками, поражало глубиной желтых радужек глаз окруженных по краю темно-синими язычковыми лепестками склеры. Большим сильно выдающимся был нос Творца, с приподнятыми крыльями, имеющий плоскую спинку, посредине которой, начиная от переносицы, проходила тонкая белая жила, днесь насыщенно мерцающая багряными вкраплениями. Спускаясь по вздернутому кончику носа и сочленялась с большим ртом Бога, представленным выпуклыми толстыми ярко-красными губами, она точно вторила своим отсветом, такой же полосе, только желтой, проходящей по подбородочному выступу, объединяющей ромбовидные мочки прижатых к голове ушей.

Господь медлительно завел левую руку за спину, и когда полотнище белой тканины укрепленной на талии и небрежно прикрывающей ноги, качнулось вправо… влево, извлек оттуда музыкальный инструмент, кувиклы, каковой древние лужичане, точнее даже лужичане желтой расы, жившие на погибшей планете Лужич, и являющиеся вымершим генотипом, получили в подарок от их Творца Сурьи. Пять трубок изготовленные из стеблей куги различной длины и диаметра были скреплены меж собой плетеной желтой в цвет самих стеблей плотной лентой. Разум неторопливо поднес верхние открытые и расположенные на одной линии концы кувикл к толстым, ярко-красным губам, и, представив их грани на нижнюю, до трети подернутую голубоватой неровной полосой, резко в них дунул. И тотчас короткие, плавные, то высокие, то низкие звуки наполнили пространство округ него, единожды встряхнув росинки с коротких, удлиненных, овальных, прямостоячих, отогнутых, но, непременно, плоских листочков трав вниз и едва тронули в небе вязко-туманные многоцветные полотнища. Каковые принялись редеть, умаляться, таять, словом уступать место белым лучам звезды, набирающейся мощи, силы, али лишь восходящей на небосвод.

Конец

г. Краснодар, январь-март 2015 г.

Content

Полет за горизонт
Елена Александровна Асеева

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Эпилог