Хлоя Нейл

Завеса

Благодарности

Ад опустел. Все демоны здесь.

—Уильям Шекспир

Как всегда, спасибо моему чудесному агенту Люсин, моему ассистенту Кристе, моему самому терпеливому мужу Джереми, и Бакстеру со Скаутом, которые всегда (в буквальном смысле) рядом со мной. Спасиб Дебре Фиала за помощь в области медицины и анатомии. Особая благодарность моим читателям, давшим мне возможность исследовать Новый Орлеан.

Глава 1

Во Французском снова думали о войне.

В районе звучал грохот, сотрясая окна и полки «Королевских рядов», лучших поставщиков сухих пайков в Новом Орлеане.

И антикварных тростей. Нас затопила волна антикварных тростей.

Я сидела в углу магазина, работая над медной совой, украшавшей одну из них. Голова совы должна была поворачиваться, когда нажимаешь на кнопку на ручке, но механизм сломался. Я разобрала крошечные медные детали и нашла проблему — сместилась одна из маленьких зубчатых шестеренок. Нужно было просто вставить ее на место.

Я отрегулировала увеличительное стекло над совой, ее крылья на шарнирах были разведены, чтобы открывался сам механизм. В одной руке у меня была тонкая отвертка, в другой пинцет. Чтобы поставить шестеренку на место, мне нужно было в таком маленьком пространстве оттянуть одну пружину назад, а другую вверх.

Мне нравилось возиться с антикварными вещицами из магазина, разбираться со сломанными деталями и заевшими замками. Я чувствовала удовлетворение, заставляя работать то, что не работало раньше. И раз уж сейчас спрос на красивые французские буфеты и секретеры был не высок, то было из чего выбрать.

Я прикусила нижнюю губу, двигая детали, осторожно меняя напряжение, чтобы шестеренка могла скользнуть на место. Нужно было вставить ее в задний отсек, между рычажками и между пружинками. Чуточку вправо и…

Бум.

Я подпрыгнула, звук новой партии фейерверков вернул меня назад в магазин, и к шестеренке, которая теперь парила в воздухе за мной, подпрыгивая в футе от прилавка.

— Черт, — пробормотала я, сердце остановилось.

Я мысленно передвинула ее, силой телекинеза, которой у меня не должно было быть. По крайней мере, если я не хотела провести жизнь в тюрьме.

Я отпустила магию, и шестеренка упала, ударилась о прилавок и поскакала по полу.

Мое сердце громко стучало в груди, пальцы были суеверно скрещены, я спрыгнула со стула и поспешила к главному входу, чтобы проверить коробку, установленную на здании напротив. Это был монитор с камерой наверху, включавшийся, если количество магии в воздухе превышало обычный уровень, например, когда Восприимчивый случайно передвигал шестеренку.

Мне повезло, лампочка все еще была красной. Наверное, я сделала недостаточно, чтобы запустить его, по крайней мере с такого расстояния. Я все еще была в безопасности, пока. Но черт, это было близко. Я даже не знала, что использовала магию.

Бум.

Мои нервы итак были на пределе, я снова подпрыгнула.

— Господи, — проговорила я, открыла дверь и вышла на порог между окнами с выступами магазина, где плиткой заглавными буквами была выложена аккуратная синяя надпись «РЯДЫ».

Была середина октября, и жара и влажность накрывали Французский квартал убогим покрывалом. Улица Роял была почти пустой.

Война уничтожила почти половину зданий Квартала, поэтому я легко могла видеть дальнюю часть нашего района и реку Миссисипи, обрамлявшую его. По берегу реки передвигались фигуры людей, проверяя фейерверки для окончания празднеств. В воздухе пахло искрами и пламенем, и клочки белого дыма плыли по темнеющему небу.

Не в первый раз мы видели дым в Квартале.

В октябре семь лет назад, в точно такой же душный день, Завеса — барьер, который отделял людей от магического мира, о существовании которого мы даже не знали, был разрушен Паранормальными, которые жили в месте, которое сейчас мы называем Запределье.

Они хотели наш мир и без проблем уничтожали нас. Они прорвались сквозь ткань реальности, принесли смерть и разрушения, и изменили все: теперь Магия была реальным, измеримым и научным фактом.

Мне было семнадцать, когда разорвалась Завеса, которая проходила по девятнадцатому меридиану, прямо на север к сердцу Нового Орлеана. Это сравняло Новый Орлеан, в котором я родилась и выросла, с землей.

Мой отец владел «Королевскими рядами», когда тот все еще был антикварным магазином, продавал французскую мебель, бесценные образцы искусства и очень дорогие украшения. (И, конечно же, трости. Кучу чертовых тростей). Когда началась война, я помогла ему изменить концепцию магазина, добавив сухие пайки и другие припасы.

Война вспыхнула в южной Луизиане, затем перешла на северную, восточную и на запад к Алабаме, Миссисипи, Теннеси, Арканзасу и восточной части Техаса. Конфликт уничтожил так много на Юге, оставил акры израненной земли и выжженные, брошенные города. Понадобились годы сражений, чтобы остановить реки крови и снова закрыть Завесу. К тому времени военных осталось так мало, что мирные жители сражали вместе с войсками.

К сожалению, отец не увидел, как Завесу вновь закрыли. Магазин стал моим, и я переехала в маленькую квартирку на третьем этаже. Мы там не жили, он не хотел проводить все время своей жизни в одном и том же здании, так он говорил. Но магазин и здание стали моей единственной связью с ним, так что я не колебалась. Я ужасно скучала по нему.

Когда закончилась война, Сдерживающие — воинская часть, отвечавшая за войну с Паранормальными, попыталась вычистить Новый Орлеан не только от магии, но и от вуду, Мари Лаво, экскурсий по местам, где видели приведений, и даже вымышленных вампиров. Они убедили Конгресс принять так называемый Магический Акт, запрещавший магию внутри и за пределами зоны военных действий, которую мы называли Зоной. (На самом деле это был ИУНЧВВКЗ акт: Измерение уровня нелегальных чар и волшебства внутри конфликтных зон. Но произносить это слишком сложно).

Война стерла половину Фаборг Марини, района рядом с Французским кварталом, и Сдерживающие воспользовались этим. Они зашвырнули туда всех оставшихся Пара, которых смогли отыскать и построили стену, чтобы сдерживать их.

Официально это место называется Дистрикт.

Мы называем его Остров Дьявола, место, в честь площади в Марини, на которой когда-то вешали преступников. И если Сдерживающие узнают, что у меня есть магия, меня посадят туда с остальными.

У них есть причины для осторожности. На большинство людей магия не подействовала; если это была инфекция или болезнь, то у них был иммунитет. Но у небольшого процента населения его не было. Мы были восприимчивы к энергии из Запределья. Пока Завесу не открыли, проблем не было, магия, которая проходила сквозь нее, была минимальной, достаточно для магических фокусов и иллюзий, но ничего большего. Но поврежденная Завеса уже не была такой сильной защитой, магия просачивалась через каждый зашитый разрыв. Восприимчивые не были физически готовы к прорывавшейся магии.

Магия не была проблемой для Пара. В Запределье они купались в магии день и ночь, но у магии есть побочный эффект — их тела стали вместилищами силы. У некоторых были крылья, у некоторых клыки и рога.

Восприимчивые не могли перерабатывать магию подобным образом. Вместо этого, мы продолжали впитывать магию снова и снова, пока не теряли самих себя. Пока не становились духами, бледными и опасными тенями людей, которыми когда-то были, наши жизни были посвящены поиску еще большего количества магии, утолением этой ужасной жажды.

Восемь месяцев назад я узнала, что я Восприимчивая, попавшая в число неудачливых. Я была на складе на втором этаже магазина, передвигала огромный знак в форме звезды на более подходящее место. (На ряду с тростями, мой отец любил большие старинные знаки с заправок. Трости, по крайней мере, было легче хранить). Я поставила его на старый дубовый пол, и упала на спину. Я наблюдала в замедленном движении, как знак весом в сто фунтов с острыми лучами падал прямо на меня.

Не было времени подвинуться, перекатиться, или хотя бы выставить руки вперед, чтобы заблокировать острый металлический шип, который был нацелен между моих глаз. Но у меня была секунда обдумать и проклясть факт, что я пережила войну, только чтобы быть пришпиленной чертовым знаком с заправки, который следовало бы оставить гнить подальше.

— Нет, черт возьми! — выкрикнула я, выпуская весь воздух из легких, зажмурив глаза, как настоящая трусиха.

И ничего не произошло.

Сжав губы, я приоткрыла один глаз, чтобы обнаружить металлический кончик, зависший в двух дюймах над моим лицом. Я задержала дыхание, трясясь от адреналина и потея от страха, и целую минуту собиралась с силами, чтобы пошевелиться.

Я досчитала до пяти, затем откатилась в сторону. Лучик звезды ударился об пол, пробив его. В полу все еще была дыра глубиной в два дюйма.

Я не хотела, чтобы звезда пронзила меня, и она не пронзила. Я воспользовалась магией, о владении которой не знала — Восприимчивостью, чтобы остановить ее.

Тогда мне тоже повезло — монитор магии не сработал, и у меня остался мой магазин… и моя свобода.

Снова раздался грохот, выдергивая меня из воспоминаний на дорожку. Я подпрыгнула и тихо выругалась.

— Думаю, получается неплохо, парни! — заорала я. Но я либо была недостаточно близко, чтобы они меня услышали, либо им было все равно. Это была Ночь войны. Излишек во всем был уместен.

Шесть лет назад в Новом Орлеане бушевала Вторая Битва (первая битва Нового Орлеана в 1812 была сугубо человеческой. Насколько мы знаем). Она была одной из последних, и одной из самых крупных.

Сегодня мы празднуем то, что выжили, разукрасив все в разные цвета, перья, с кучей выпивки. Будет громко, безумно и чудесно. Будем надеяться, что меня не арестуют до начала веселья…

— Ты в итоге все пропустила, Клэр?

Я оглянулась и увидела за собой высокого, поджарого мужчину. Антуана Лафайета Гуннара Ландро, одного из моих лучших друзей, жара, казалось, не беспокоила.

Его каштановые, кудрявые волосы лежали в идеальном беспорядке, на губах была восхитительная улыбка, темно-ореховые глаза блестели. Сегодня на нем были обтягивающие черные штаны, рубашка без рукавов, демонстрирующая его накаченные руки, и сложные временные татуировки, украшающие его руки.

— Привет, Гуннар, — мы обменялись поцелуями. Я выругалась от очередного взрыва, за которым последовали золотые звездочки в небе.

Я улыбнулась через силу.

— Черт бы это побрал. А теперь они красуются.

— Рад, что ты в настроении, — сказал он, ухмыляясь. — Счастливой Ночи войны.

— Счастливой Ночи войны, умник. Покажи рисунки.

Гуннар подчинился и вытянул руки, чтобы я могла рассмотреть поближе. Новый Орлеан был городом традиций, и у Ночи войны были свои: долгий парад, фейерверки, газированный пунш, который мы называли просто Напиток, потому что ингредиентами было все, что под рукой. И с самого начала, когда не осталось ничего, кроме грязи и пепла, мы разрисовывали тела в память о погибших. Те из нас, кто выжил, создавали живые памятники.

Сложная картина на левой руке Гуннара изображала выживших, праздновавших это напротив Кабильдо, размахивавшими фиолетовыми флагами с четырьмя золотыми лилиями — официальный послевоенный флаг Нового Орлеана. На другой руке была каменная скульптура крыльев около местечка Тэйлишик в приходе Сент-Тэмэни, где состоялась одна из самых запоминающихся битв той войны, место, где в мир прибыли тысячи Пара.

От реалистичности картин у меня побежали мурашки.

— Серьезно, это чудесно.

— Пытаюсь отдать должное Ночи войны. И тете Рини.

— Пусть земля ей будет пухом, — пожелала я почившей и оплакиваемой тете Гуннара, которая была большой поклонницей Ночи войны, богатой, как Крёз[1], и по словам мамы Гуннара «не от мира сего».

— Ну, начнем вечеринку, — сказала я. — Хочешь что-нибудь выпить?

— Как всегда гостеприимна. Я так полагаю, чая тут нет?

— Думаю, немного осталось, — ответила я, открывая дверь и жестом приглашая его войти.

Гуннар был любителем сладкого чая, что сейчас было редкостью, так как сахар был непозволительной роскошью в Новом Орлеане. Еще один продолжительный эффект войны. Магия — сильная штука, и не должна была оказаться в нашем мире. На пропитанной магией земле ничего не росло, война разрушила фермы Зоны. И так как ходили слухи о бандах Пара в сельской местности, избежавших рейдов Сдерживающих, и охотящихся на людей, не так уж много бизнесменов желали добывать то, что там все равно не росло.

Примерно через три недели после того, как стояло ясно, что началась война, люди толпами бежали из городов, где происходили главные битвы — Нового Орлеана, Батон-Ружа, Мобила, так как мы не были готовы сражаться с Пара, даже на нашей территории.

Многие люди все еще спрашивали, почему мы остались в Зоне, зачем мирились с нищетой, угрозами нападения Пара, со Сдерживающими на каждом углу, с маячившим на заднем плане Островом Дьявола.

Некоторые остались, так как не было лучшего выбора, потому что кому-то надо было заботиться о тех, кто не мог уйти. Некоторые остались, потому что не было денег уехать, некуда и не к кому. А некоторые остались, потому что уже переживали тяжелые времена, когда не было электричества, удобств, и было слишком много горя. Они считали , что город заслуживает быть снова спасенным. Некоторые остались, считая, что если мы уйдем, то придет конец Новому Орлеану, Литтл Року, Мемфису и Нэшвилю. Культуре, еде, традициям. Членам семьи, которые существовали только в нашей памяти, привязывавших нас к земле.

А некоторые остались, потому что у них вообще не было выбора. Сдерживающие контролировали массовые бегства. И когда все, кто хотел выбраться, выбрались, они начали контролировать доступ в Зону на границах, надеясь сдерживать Пара и битвы.

Нет, оставаться в Зоне было не легко. Но для большинства из нас, особенно для меня, это был единственный вариант. Уж лучше я буду выживать в Новом Орлеане, чем буду богатой где-либо еще.

Мы старались сделать как лучше. Мы решили проблемы с отравленной землей в Квартале, сажая растения в контейнеры с «чистой» почвой. На заднем дворе магазина у меня было лимонное дерево и томаты, а еще в маленьком саду на крыше, который мы делили с некоторыми жителями Квартала, росли фрукты. Мы заняли террасу заброшенного отеля Флориссант, на которой когда-то был чудесный бассейн и небольшой домик, и превратили его в общий сад. Сдерживающие, чтобы обеспечивать припасами своих агентов, сделали то же самое в отеле Мариот.

Война учит людей креативности для выживания.

Плюс, есть преимущества от владения одного из немногих магазинчиков, оставшихся в Квартале. Я могла доставать вещи у военного конвоя, который пересекал Зону, потому что многие из моих покупателей были из Сдерживающих. А еще помогало то, что Гуннар работал на командование Острова Дьявола. Конечно, были в этом и минусы. Гуннар не знал о моей магии, а я не собиралась ему рассказывать. Это кончилось бы плохо для нас обоих.

Гуннар проследовал за мной в маленькую комнату главным прилавком, огороженную занавесками. Это была «кухня» с маленьким синим холодильником, который (Слава Богу) все еще был в хорошем состоянии, газовой плитой, большой раковиной и несколькими простыми шкафчиками.

Я вздохнула с облегчением, почувствовав холодный воздух из холодильника. Гуннар встал за мной, и мы немного постояли, наслаждаясь прохладой.

— Так, давай не будем выпускать холод, пока он еще есть, — электроэнергия была еще одной редкостью в Новом Орлеане. Магия и электричество не смешивались, поэтому электросистема была нестабильна. Мы постоянно сражались за свет и сухой город.

Учитывая это, следовало допить чай, пока он все еще был холодным. Я схватила хрустальный кувшин и разлила остатки чая в два пластиковых стаканчика.

Кувшин мне достался с магазином, стаканы добыла я.

Гуннар отхлебнул чай и закрыл глаза от удовольствия.

— Этим ты можешь завоевать сердце мужчины.

Я выпила и кивнула.

— Это хорошо, но что-то пока не очень-то получается, — мои последние отношения не были удачными. Рейнир Болье был высоким, темнокожим и очень красивым. К сожалению, когда он сказал мне, что я «единственная», он забыл упомянуть мне, что «на данный момент».

После этой маленькой ошибки, я переживала затишье. Зона не была привлекательным местом для подходящих молодых людей.

Гуннар широко улыбнулся.

— Это Ночь Войны. Все может измениться.

Это была самая лучшая часть — возможно все.

— Я скрестила пальцы. Готова отправиться на поиски.

— Обожаю сводить тебя с кем-нибудь.

— Могу и сама свестись. Ты так, на подхвате. Народу много?

— Толпу подстегивает жара, и она увеличивается. Будет та еще ночка.

— Ночь войны всегда такая, — сказала я, но понимала, о чем он говорит. Люди в Новом Орлеане никогда не были робкими, и Ночь войны не будет исключением.

Он посмотрел на часы на стене.

— Вначале встретимся с Таджи. Через сколько закроешься?

Таджи Дюпре была последним членом нашего дружеского трио.

— Работаю до шести, значит, через пятнадцать минут.

— Будь бунтаркой, — сказал он. — Закройся раньше.

Деньги в эти дни доставались нелегко, и я не собиралась прикрывать бизнес на пятнадцать минут раньше. Хотя с другой стороны, вряд ли сегодня будет хорошая торговля. Люди будут думать о джазе и выпивке, а не о сухих фруктах и клейкой ленте.

Снаружи загремел джаз, и мы, ведомые музыкой, вышли к главному входу.

Пол дюжины мужчин в ярких костюмах и замысловатых головных уборах с перьями и вышивкой из бусин заполнили улицу. Они были из Авангарда, жители Нового Орлеана. Служившие в войну, организовавшие первый парад Ночи войны шесть лет назад. Некоторые из участников в одежде из перьев были известны под именем Индейцы Марди Гра, и они привнесли в эти празднества некоторые из своих традиций.

Один из участников остановился и постучал в окно темным кулаком. Я улыбнулась Тони Мерсье, у которого между зубов был зажат серебряный свисток, темная повязка прикрывала его глаз, потерянный во Второй Битве. Тони сражался с Девятыми из Девятого района. А теперь он был главным в Авангарде.

Он жестом указал, что они пойдут вниз по улице, а затем повернулся ко мне. Сообщения было понятным: они шли к месту начала, и мне было пора к ним присоединиться.

— Скоро приду! — крикнула я и помахала им. Они пошли вниз по улице, за ними следовала вторая линия банды, выдавая ноты старенькими духовыми инструментами. Туба задавала ритм, а тромбон и труба выводили мелодию, а пол дюжины женщин, мужчин и детей с тамбуринами, серебряными свистками и самодельными барабанами танцевали за ними.

Песня, инструменты и парад были горько-сладким напоминанием жизни до того, как открылась Завеса. Но еще они напоминали о том, что делало Новый Орлеан восхитительным: креативность, традиции, желание объединиться и встретиться с общим врагом вместе.

Я отбросила идею, что была тем общим врагом. Кроме того, сегодняшняя ночь не место для страхов и сожалений. Сегодняшняя ночь для жизни, опыта и празднования.

— Так, — произнесла я, улыбаясь Гуннару. — Закрывай дверь. Поживем на полную катушку.

— Laissez les bon temps rouler[2], — согласился он.

Глава 2

Черный, серый, светло-коричневый. В Новом Орлеане, особенно в Квартале осталось не так уж много мирных жителей, и мы предпочитали носить одежду естественных цветов. Военных цветов. Цвета нашей одежды мешались с их, и меня это устраивало.

«Веди себя тихо, усердно работай». Это был мой девиз.

Но это была Ночь войны. Ночь войны заслуживает больше, чем камуфляж, так что я надела светло-фиолетовое платье, украшенное белыми цветами. Пока Гуннар ждал внизу, я переоделась в более подходящий для Нового Орлеана фиолетовый, который отлично гармонировал с моими зелеными глазами и длинными рыжими волосами. К счастью, я рада тому, что они прямые, потому что кудряшки они не держали, как не умоляй.

Когда Гуннар допил чай, и магазин был заперт накрепко, мы пошли по улице Роял, мимо полуразрушенных кирпичных домов, затем повернули к улице Канал. Как и сообщил Гуннар, толпа уже была огромной.

Раскачивались несколько из оставшихся пальм, воздух становился прохладнее, солнце опускалось за горизонт. Звуки и запахи Ночи войны уносил бриз: мелодию духового джаза, фруктовый запах сегодняшнего Напитка, стойкий запах фейерверков.

Авангардцы стояли в начале улицы Бурбон, дирижёры размахивали жезлами под самодельными арками из металлолома, бумажных цветов, бус с предвоенных парадов Марди Гра. В этом году темой парада Ночи войны был рай, поэтому они также держали пальмовые ветви, испанский мох, и цветы, сделанные из обрезанных банок из-под содовой.

Парад пойдет зигзагом по Кварталу, вниз по улице Бурбон к улице Св. Анны, а затем к площади Джексона, великолепному парку, который не смогла разрушить война. На площади парад превратится в вечеринку, которая будет длиться, пока не устанет банда, не закончится выпивка, или пока нас не разгонят Сдерживающие.

— Клэр! Гуннар!

Мы огляделись и увидели Таджи, которая махала нам с середины улицы. Она была высокий и стройной, с бархатной темной кожей и кудрявыми волосами, которые обрамляли лицо с красивыми скулами и широким ртом. Сегодня на ней было шафрановое боди, с прозрачной фиолетовой туникой, на ее пальцах сверкала дюжина золотых колец. Весь этот ансамбль — струящаяся по ее сильному телу ткань, делали ее похожей на языческую богиню.

Она была шикарной, помешанной на своей работе и обычно невозмутимой.

Если только дело не касалось магии.

Таджи была на несколько лет старше меня. Она родилась в маленькой общине в Акадиане, франкоговорящей части Луизины, но оставила штат после окончания школы. Раньше ее мама и тетя, а до них бабушка, практиковали вуду, изготавливали гри-гри и кью-ол[3] для соседей, помогали им призывать лоа[4] и духов.

Таджи считала их шарлатанками, злилась и стыдилась того, что они хотели привлечь ее в семейный бизнес. Лишь когда открылась Завеса, мы узнали, что у практикующих вуду и худу, ясновидящих и фокусников действительно есть какие-то силы. Но я не уверена, попадают ли родственники Таджи под эту категорию.

В итоге она помирилась с мамой и тетей. Но не говорила о них много, лишь то, что они часто переезжают. Она никогда не хотела говорить о них или о магии.

Сейчас Таджи получает высшее образование, изучает лингвистику в Тулейне, единственном открытом в Луизиане университете. Она опрашивала выживших в южной Луизиане, чтобы узнать, как война повлияла на язык в Зоне.

В университете я не училась, но и так справляюсь. Я читала все, что могла, и на улицах я научилась тому, чему не научишься на уроке. Но я все равно уважала то, что Таджи знала так много. Иногда даже немножко завидовала, хотя и знала, что сама выбрала магазин.

Мы обнялись, а с Гуннаром они расцеловались в щеки.

— Эй, ребята! — она постаралась перекричать грохот барабанов. — Счастливой Ночи войны!

— Счастливой Ночи войны! — крикнули мы в ответ. Из своей большой сумки на плече защитного цвета она вытащила бумажные стаканчики и бутылку лимонада с Напитком.

— За Новый Орлеан, — сказал Гуннар. — Пусть всегда остается странным.

Я отпила, мои глаза расширились от сводящего рот кислого вкуса с ярким привкусом алкоголя.

Таджи хорошо давался язык. А вот химия не очень.

— Очень… крепкий, — сказала я, пока Гуннар хрипел за мной.

— Это бензин? — спросил он.

— Что? — Таджи удивленно моргнула. — Ты о чем?

Она попробовала напиток.

— Хорошо получилось, да? Хорошо.

— Это почти напиток, — сказал Гуннар, затем указал на улицу Бурбон. — О! Глотатели огня.

Когда Таджи повернулась посмотреть, он забрал мой стакан и вылил оба в коробку, с росшей в ней травой. Я сомневалась, что растения переживут эту ночь.

— Гумбо, — прошептал он кодовое предупреждающее слово.

Я люблю Таджи. Но за все наши воскресные ужины — еженедельную традицию, мы поняли, что она не умеет готовить. Насколько я понимаю, ее вкусовые ощущения не такие, как у других, и ей в общем-то не интересна еда. Я не считаю себя гурманом, но предпочитаю что-нибудь съедобное жевательному картону. И это мягко описывает то гумбо, что она однажды вечером приготовила для нас. После этого мы с Гуннаром старались удержать ее подальше от плиты.

Раз уж не было смысла распекать того, кто вообще не видит смысла в готовке, Гуннар просто продолжал улыбаться.

— Очень хорошо, — сделал он комплимент после того, как вернул мне мою кружку, но покачал головой, когда она протянула ему бутылку. — Не хочу начинать слишком рано.

Ее глаза сказали, что она не купилась на извинения, но спорить не стала.

— Сам разберешься. Мне нравится твое платье, — сказала она мне.

Я посмотрела вниз. Наверное, оно было немного старомодным для Ночи войны, но и по этой же причине, оно казалось более уместным. В конце концов, именно поэтому мы здесь — вспомнить традиции и роскошь, которую больше не можем себе позволить.

— Спасибо, — сказала я. — Ты выглядишь восхитительно.

Таджи проигнорировала комплимент. Она их не очень хорошо воспринимала, я считала, что это остаточное чувство вины от того, что она приходит домой с большим, чем у нее было, когда она ушла. И, наверное, с большим, чем есть сейчас у ее семьи.

Когда Авангардцы приготовились идти, музыка стала громче. Над нами разливались золотые фейерверки, а мое сердце замерло, когда толпа криками вторила грому.

— Nous vivons! — прокричали мы вместе. Это означало «мы живы» — наша мантра памяти, горя и радости от того, что мы пережили войну, хотя и жили в тени.

Вперед вышли Авангардцы, перья и блестки сверкали в свете газовых горелок, заменявших фонари. Мы были в нескольких дюжинах футов от остальной толпы, и могли сделать лишь несколько крошечных шажков вперед. Нам потребовалось десять минут, чтобы дойти до арки, которая с обеих сторон охранялась агентами Сдерживающих, в грязно серой форме и черных ботинках. Они осматривали толпу в поисках тех, кто ищет неприятностей.

Один из агентов встретился взглядом со мной. Я вымученно улыбнулась и притворилась, что всего лишь рыжеволосая девушка в толпе.

Проходя под аркой, Гуннар, Таджи и я взялись за руки, цветы из банок содовой сверкали, когда их шевелил бриз.

Гуннар сжал наши руки.

— Давайте сделаем эту Ночь войны запоминающейся, дамы.

* * *

Люди были уверены, что им понравится Ночь войны, не смотря на жару. Праздник был роскошью, которую они ни за что бы не пропустили.

На улице Бурбон осталось не так уж много балкончиков с перилами из кованого железа. Но люди по-прежнему толпились на них, потому что в Новом Орлеане не бывает парадов без того, чтобы с них что-нибудь не бросали. Бусы были дорогими, их не очень-то приветствовали военные конвои, но бумагу все еще легко было достать, так что ожерелья из скрученной бумаги с самодельными цветами стали традицией Ночи войны. Люди на балконах держали дюжины ожерелий в руках, и они бросали их на парад, наполняя воздух бумажными лепестками.

Я схватила два, протянула одно Таджи, и мы надели их. Скрученное ожерелье с большими цветами, как старомодные пионы, были сделаны из страниц телефонной книги. Да нам они и не были нужны, война уничтожила большинство телефонов, кабели и волоконно-оптические линии и вышки. Пара быстро сообразили, что надо нацелиться на них.

Мы прошли с парадом шесть кварталов, потная толпа собралась вместе, абсолютно забыв о понятии личного пространства. Чуть дальше от нас Гуннар нашел партнершу для танцев, так что когда передо мной стал прыгать четвертый потный человек, я решила сделать паузу. Я схватила Таджи за руку и потащила мимо толкающихся тел к краю толпы.

Бриз показался чудом.

— Господи, намного лучше, — сказала Таджи, обмахивая себя туникой. — Хорошая мысль.

Я кивнула.

— Я уже была готова ударить следующего человека, который заедет мне локтем в живот.

— Следующего человека, который заедет тебе локтем в живот, или ты была готова ударить его в живот?

Иногда не очень хорошо дружить с женщиной, помешанной на словах.

— Ха-ха. Дело в том, что в толпе много потных людей, — я оглянулась, осматривая кучу людей. — Мне кажется, что в этом году вечеринка даже больше, чем в прошлом.

Она кивнула.

— На самом деле, за последние несколько лет популяция немного возросла. Некоторые посчитали, что снова стало безопасно, и что Завеса не откроется вновь. А некоторые так очарованы тем, что случилось, что надеются, что она откроется.

Ее голос стал тише, и я повернулась к ней, обнаружив, что ее взгляд прикован к стенам Острова Дьявола, видневшегося на другом конце улицы Бурбон, в небе над ним светилась электрическая сетка, которая закрывала район и не давала Пара сбежать.

— Ты никогда не задумывалась, каково там? — спросила она.

Я задумывалась, и мне не нравится то, что я себе воображала. Несколько тысяч Пара и Восприимчивых, запертых для нашей защиты, и потому что правительство не знало, что еще с ними можно сделать. В конце концов, Завесу мы закрыли. Это сделало их военнопленными из мира, к которому мы больше не имеем доступа.

Это заставило меня подумать о неприятных вещах. Я не была плохой, но Сдерживающие все равно забросили бы меня на Остров Дьявола. Если я не была плохой, то как насчет других Восприимчивых, запертых там?

— Я стараюсь не думать об этом, — ответила я честно.

— Это та еще проблема. Но блин, как бы я хотела попасть туда. Можешь себе представить, как изменился их словарный запас? Возможно, Паранормальные создали совершенно новый язык, просто, чтобы объяснить, что они пережили.

Наверное, она была права, и я могла признать, что это было любопытно. Но мне по-прежнему не был нужен Остров Дьявола, и я не хотела туда попасть. Особенно, учитывая возможность того, что обратно меня не выпустят.

Пока Таджи смотрела парад, пританцовывая под музыку, я оглядывала улицу. На углу был бывший магазинчик дайкири. В нем отсутствовала стена, но агент Сдерживающих, который в данный момент не был при исполнении, мужчина, которого я раньше видела в магазине, стоял за баром и наливал красную жидкость в пластиковые кружки. Наверное, это была его собственная версия Напитка, возможность немного подзаработать. И я не могла его за это винить.

Куча его коллег Сдерживающих в униформе с дорожки подозрительно переводили взгляд с парада на клиентов магазина.

Большинство агентов, работающих в Квартале, воевало. Они видели ужасы и трагедии войны. Остальные либо пришли из мест за Зоной, либо были слишком молоды, чтобы помнить битвы. Они пропустили сражения, ранения, сладко-горький запах смерти и битвы. Может быть, в их глазах было такое рвение из-за того, что они не видели всех ужасов. Они научились ненавидеть Пара и жаждали собственного шанса сразиться с магией.

Я отвернулась, меня как обычно разрывало то, кем я была и то, кем сделала меня магия, я позволила себе оглядеть остальных развлекающихся. Парочку, чья бледная кожа блестела от пота, чьи глаза были наполнены любовью, которая жадно пила из пластиковых стаканчиков. Друзей, сидевших в ряд на обочине в пропитанных потом рубашках, весело улыбавшихся. Мужчину, который стоял один, скрестив руки на груди, и наблюдал за праздником.

Он был высокий, с развитой мускулатурой, на нем были джинсы и рубашка с короткими рукавами, облегавшая мускулистые руки и грудь. У него были короткие темные волосы, ярко голубые глаза, тонкие брови, прямой острый нос. Он моргал длинными темными ресницами, которые казались полумесяцами на его загорелой коже.

Слово «красивый» даже близко не описывало его внешность. Его привлекательность была яркой и острой, как оружие, которое он мог выхватить в любой момент. Наверное, у него была куча женщин, скорее всего, у него были все романтические навыки, о которых только может представить женщина.

А у меня, из-за проживания в военной зоне, было активное воображение.

С первого взгляда можно было сказать, что ему наскучило веселье. Но он бы не принял позу пантеры, готовой атаковать, и его глаза не были бы напряжены от скуки. Он излучал энергию, его напряженный и внимательный взгляд был направлен на толпу, как будто он ожидал, что произойдет нечто грандиозное.

Неожиданно он перевел взгляд, эти сапфировые глаза заглянули прямо в мои.

У меня ухнул желудок, как будто моя душа переместилась, изменилась и подстроилась под него. Под мужчину, которого я никогда раньше не видела.

Секунды тикали с каждым глухим ударом моего сердца, а он не шевельнулся и не отвернулся. Взгляд не стал менее напряженным, из-за этого по моей спине катился холодный пот. Почему он сосредоточился на мне?

Мимо нас прошла группа мужчин и женщин, трясущих тамбуринами и маракасами, и разорвала контакт наших глаз. Их было примерно двадцать, танцоров, с пластиковыми кругляшками, нашитыми на их костюмах, в волосах перья. Когда они наконец покинули квартал, он ушел.

Я обернулась, оглядывая улицу и толпу на ней в поисках его, наполовину раздраженная от того, что он ушел, наполовину испытывая облегчение. Он точно не наблюдал за мной. Но он был… интересным. С резкими чертами лица, серьезными глазами, красивым телом. И я бы не возражала, если бы он подошел ко мне и спросил мое имя. А такое я говорю не часто.

— Ты слышала, что я сказала?

От голоса Таджи я моргнула.

— Прости, что?

— Ты снова пялилась.

Плохая привычка. Как и мужчина с голубыми глазами, я наблюдала за миром.

— Каюсь, — сказала я, цепляя улыбку на лицо, стряхивая неожиданное напряжение с плеч. — О чем ты говорила?

— Я спрашивала, готова ли ты вернутся.

— Конечно, — я взяла ее под руку. — Давай вернемся на парад.

* * *

Через несколько часов мы стояли напротив Кабильдо, где парад превращался в вечеринку.

Раньше Кабильдо был зданием городского совета, судом, музеем. После шторма там обосновалась Полиция штата Луизиана. Теперь это была штаб-квартира Коменданта Острова Дьявола, и Гуннар сидел за крошечным столиком снаружи его офиса. Его бывшие соседи, собор Св. Луи и Пресбите были уничтожены в войну, оставив Кабильдо одиноким стражником Площади Джексона.

Магия в основном огибала Площадь. Растения пережили войну, создавая великолепное зеленое местечко посреди серого Квартала. Но статуя Эндрю Джексона, героя первой Битвы при Новом Орлеане в 1815 не пережила вторую. Джексон смог дать отпор британцам. А вот с Паранормальными не справился.

Вокруг Площади и за ее воротами Военные Ночные Гуляки оставили бумажные цветы и костюмы на жаре, и сменили выпивку на воду в бутылках, привезенную продовольственной компанией, которая находилась за Зоной, это либо была благотворительность, либо они хотели прорекламировать свою продукцию людям, пришедшим повеселиться в Зону.

Мы так долго танцевали, что я безумно устала. Но это была хорошая усталость, то утомление, что забирает прочь все невзгоды. Ночь Войны была создана для единения и разгула, и мы наслаждались этим по полной, как будто наслаждений одной ночи хватит до конца года.

Мы с Таджи сидели напротив ограждения Площади, вытянув ноги.

— Умираю от голода, — сказал Гуннар, прижавшись к ограде и положив руку на живот. Тела и пот размазали половину краски на его руках, превратив фигуры и пейзаж в мутные полосы.

Он изучающе посмотрел на тележку, с которой продавали кусочки непонятного мяса на шпажках. От гриля шел запах поджаренных болотных существ.

— Нет, — сказала я.

— А что, если я и тебя уговорю? — спросил Гуннар, пихая меня носком ботинка.

— Я в свое время поела сомнительного мяса, — сказала я. — И не хочу об этом вспоминать.

Во время войны времена были тяжелее, даже ФАЧС[5] с трудом находило еду в Новом Орлеане. Война на территории Америки была сложной в политическом плане, почти неделю федералы собирались с тем, чтобы дать отпор вторгнувшимся Паранормальным. То время, пока ФАЧС собиралось с силами, мы делали все, что могли, чтобы выжить. И если это означало нутрию на ужин, ну так что же.

— Наш маленький падальщик, — сказала Таджи, похлопав меня по руке. — А знаешь, что сейчас было бы неплохо для всех нас?

— Бутылка хорошего старого скотча? — предположил Гуннар.

— И это тоже, — согласилась Таджи. — Но я думаю о старом добром яка мейн.

Яка мейн — еще одно особое блюдо Нового Орлеана, которое изменилось за время войны, но на вкус было гораздо лучше жареного болотного жителя. По идее блюдо состояло из горячего бульона, лапши, вареных яиц и зеленого лука. Теперь в нем были бульонные кубики и яичный порошок. Не совсем то же самое, но все еще не плохо, если удавалось его отыскать.

Мы бы могли побродить по более людным районам, найти того, кто продавал суп с грузовика. Но у меня не был сил что-либо искать.

Я зевнула, широко раскрыв рот.

— Слабачка, — поддразнил Гуннар.

— Каюсь. Думаю, мне пора домой. Кто хочет отнести меня в магазин?

— Меня еще ждет небольшая вечеринка, — сказала Таджи. — Но даже если бы и не ждала, я бы все равно никуда тебя не понесла.

Я посмотрела на Гуннара, который покачал головой.

— Ты не беспомощная дамочка. Выручай себя сама.

С этим не поспоришь.

— В таком случае, друзья мои, я покину вас. Потащу свои старые усталые кости в магазин, — я протянула Гуннару руку. — Помоги мне хотя бы встать.

Таджи прищелкнула языком.

— Она всегда так драматична, когда устает.

— Знаю. Ей двадцать четыре, а ведет себя, будто ей восемьдесят четыре.

— Некоторым моим покупателям восемьдесят четыре, — указала я. — И я живее, по крайней мере, некоторых из них.

Гуннар протянул обе руки, помогая мне подняться на ноги.

Таджи тоже встала. Она выглядела немного виноватой, и я в какой-то мере ждала, что она сдастся и пойдет со мной.

Но прежде, чем она заговорила, над нами нависла тень. Мы посмотрели вверх. Тень принадлежала хорошо сложенному мужчине. Он был темнокожим, глаза были карими и веселыми, под узкими бровями. Он был обнажен по пояс, футболка была засунута в один из больших карманов. На его шикарной широкой груди была черная татуировка со словами, написанными готическим шрифтом: «ТРУДИСЬ УПОРНЕЙ, ИГРАЙ ЖЁСТЧЕ».

Не могу не согласится.

— Привет, — сказал он с улыбкой.

— Привет, — ответили все трое одновременно. Мы все затаили надежду.

Мужчина широко улыбнулся, обнажая белые зубы, но улыбка предназначалась лишь Таджи. Он положил руку на грудь.

— Я Уилл Бёрк, — сказал он, затем указал большим пальцем на банду, которая заиграла живую версию «Tipitina». — Но все зовут меня Бёрком. Не потанцуешь со мной?

— Ой, ну, я… — Таджи посмотрела на меня, приподняв брови в очевидной надежде.

— Забудь про меня, — сказала я с улыбкой. — Я как раз собиралась уходить. Магазин зовет меня.

Бёрк щелкнул пальцами, указав на меня.

— Так и знал, что видел тебя раньше. Ты управляешь «Королевскими Рядами»?

— Да, — Марриот был всего лишь в нескольких кварталах, и солдаты, живущие там, часто закупались в магазине, так что я знала многих агентов в лицо. Но Бёрк знакомым не казался. — Ты туда заходил?

— Один раз. Я в городе недолго. Я из КБЦ Материальной части. Только перевелся, — он улыбнулся. — Слышал, что у тебя лучший магазин в Квартале.

КБЦ — Команда Бойцов с Паранормальными, Оборонное агентство, которое здорово помогло в войне. Одним из ее подразделений были Сдерживающие, другим Материальная часть.

— Легко быть одним из лучших, когда выбирать почти не из чего, — сказала я, отвечая улыбкой, решив, что мне он нравится. И не только потому, что сделал комплимент моему магазину. — Ну, не будем вам мешать. Вы же собирались потанцевать?

«Спасибо», — беззвучно произнесла губами Таджи и взяла протянутую руку Бёрка. Они пошли к толпе, и начали раскачиваться под музыку.

— Мне он нравится, — сказал Гуннар.

Я фыркнула.

— Потому что он твой тип: шикарный и хорошо сложенный.

— И явно имеет опыт в материальной части.

— И что это значит на языке мирных жителей?

— Это значит, что у него есть доступ к хорошим вещам. Еде. Мебели. Униформам.

Я всегда хваталась за реальную возможность. Я повернулась к нему, умоляюще сложив руки.

— Спроси, вдруг он сможет достать мне сыр. Не продукты со вкусом сыра, не имитацию сыра. Настоящий чеддер.

— Ты знаешь, что контейнеры с морозильной камерой ведут себя не очень хорошо в Зоне.

Я знала, что была проблема с электричеством, но мне было плевать.

— Я дам тебе миллион долларов, если ты достанешь мне настоящий сыр.

— У тебя не миллиона долларов.

— У меня есть миллион тростей.

Гуннар широко улыбнулся.

— Мне не нужны твои трости, — он сжал губы, обдумывая. — Но мне нужно включить его в список посетителей Коменданта, — он достал маленький блокнот и карандаш и нацарапал записку. Гуннар серьезно относился к работе, и не собирался упустить возможность сообщить Коменданту о материальном преимуществе.

Именно это усложняло мою дружбу с Гуннаром. Но он был мне как семья, я не могла отказаться от него сейчас.

— Пошли, — сказал он, убирая блокнот. — Я провожу тебя в магазин.

Я не была против предложения, но знала Квартал лучше, чем знала парня, который пригласил Таджи танцевать. Я не почувствовала плохих вибраций от Бёрка, парня из материальной части, но лучше перестраховаться, чем недостраховаться. И кроме того, сыр.

Я покачала головой.

— Не волнуйся за меня. Оставайся с Таджи. Присмотри за ней. И когда они закончат танцевать, узнай за какой материал он несет ответственность. Используй свое очарование, — руками я изобразила радугу. — Думай и молочном продукте.

— Ах ты моя смелая девочка, — сказал он, на его лице мелькнуло беспокойство. — На прошлой неделе случилось три нападения духов. Уверена, что нормально дойдешь одна?

Он предупреждал меня о каждом нападении, чтобы я не ослабляла бдительность. Он не понимал иронию этого.

— Всего-то четыре квартала, — сказала я. — И везде агенты Сдерживающих.

Это было и благословение и проклятие.

— Мне, наверное, придется распихивать их, чтобы попасть в магазин.

Не похоже, что Гуннар обрадовался, но прижался губами к моей макушке.

— Веди себя хорошо, Клэр. И будь осторожна.

Я ему это пообещала.

И так и собиралась поступить.

Глава 3

Вместо того, чтобы пойти по улице Роял, я обошла Площадь к Декейтер. Я пройду всего лишь на квартал больше, и мне нравился этот маршрут, мне нравилось смотреть на реку и представлять, что мир не изменился, что жизнь, которую мы знали, не закончилась. Что мы с отцом все еще жили в Централ-Сити, и я волновалась лишь о парнях и о том, чтобы найти хорошую работу. Что за мной не маячила гигантская тюрьма.

Когда была моложе, я бродила по антикварному магазину и придумывала приключения. Я всегда считала, что круто, что так много людей, живших или работавших в Квартале, знали моего отца, считали его другом. Это как быть членом секретного клуба — секретной гильдии людей, которые были не просто туристами, которые знали Новый Орлеан. Думаю, сейчас от этого мало что осталось, Бёрк, например, знал, кто я такая. Я не ожидала подобного узнавания, и это было опасно.

Я повернула на Конти, дошла до здания, в котором был Верховный суд Луизианы, огромного мраморного сооружения, занимавшего целый квартал между Роял и Чартес. Со стороны Роял оно было квадратным, со стороны Чартес закругленным, с башнями с каждой стороны.

Я слышала, что город потратил кучу денег, реставрируя его в конце девяностых, лишь для того, чтобы половина его была уничтожена войной. Теперь здание было покинуто, вокруг него осталось лишь несколько выживших пальм и магнолий. Окна должны были быть заколочены, но фанера была слишком ценным материалом, так что чаще всего отсутствовала. В этот раз кто-то проявил креативность и убрал фанеру на закругленной части здания так, чтобы темные дыры напоминали ухмыляющийся череп.

Вы можете убрать людей из Нового Орлеана, но никогда не сможете убрать всего сумасшествия.

Я завернула за угол и заметила движение у магнолий. Судя по несчастным стонам, Ночь Войны или Напиток хорошенько поработали над кем-то.

Я чуть сочувственно не улыбнулась, как она выскочила из-за листвы. Ей было не больше восемнадцати-девятнадцати, и она кричала, как помешанная.

Она меня не заметила и на полной скорости врезалась, мы, как поваленные деревья, рухнули на дорогу. Локоть, который я нечаянно выставила при падении, болел, кожа оцарапалась о все еще горячий асфальт. Она, пытаясь встать, ударила меня коленом в живот.

Я хрюкнула и попыталась помочь ей встать, но на ней были только шорты и топ, а кожа была сколькой от пота.

— Какого черта? — спросила я.

Она не ответила, и наконец, задыхаясь, слезла с меня, встала на ноги и побежала по улице, прихрамывая.

Я села и удивленно смотрела на нее. Ей нужна была помощь или это был просто эффект долгой и пьяной ночи?

Но затем мы встретились взглядами, ее глаза были огромными и напуганными. Она не была пьяна, поняла я, она была испугана.

Моей первой параноидальной и совершенно нерациональной мыслью было то, что она знала. Она как-то поняла, что у меня была магия, и подумала о войне, ужасе и смертях.

Но она боялась не меня.

Он появился из темноты, как кошмарное привидение, и пронесся мимо меня, как хищник, оставив запах чего-то кислого и протухшего. Магия сделала из него высохшего скелета. Он казался хрупким, с бледной, почти прозрачной кожей и превратившимися в белые волосами.

Он был духом. И был не один.

Второй монстр, еще один мужчина, поспешил за ним и присоединился к первому в погоне за женщиной по улице.

Их иссохшие угловатые тела были покрыты грязными обрывками хлопка и джинсов, наверное, это были остатки одежды, которую они носили, когда, наконец, пересекли линию между Восприимчивыми и духами.

Меня затопил страх и вместе с ним воспоминания о войне. О жаждущей крови Валькирии, которую я убила собственными руками. Об ангеле, стоявшем на вершине Супердоума[6], призывавшего свои войска золотым рожком, о его покрытых кровью белоснежных крыльях.

Я посмотрела вверх на здание на углу. Свет монитора магии, который висел в десяти метрах над землей, мигал зеленым, активированный насыщенной магией духов, энергии, которую они впитывали из Завесы. Сдерживающих уже уведомили. Агенты идут сюда, так что мне не следует вмешиваться. Так всегда советовал мой отец.

Как-то ночью, за несколько недель до Битвы при Новом Орлеане, он стоял за мной, и мы наблюдали, как машина Сдерживающих грохочет по улице Роял. Сзади, вцепившись друг в друга, сидели очевидно напуганные мужчина и женщина, Пара, чья обнаженная кожа в сумерках светилась бледно-зеленым светом.

— Блуждающие огоньки, — говорил он. — Или то, что мы называем блуждающими огоньками.

Затем снова включились газовые горелки, и машина исчезла из нашего поля зрения.

— Они выглядели напуганными, — проговорила я. Они не были похожи на врагов, с которыми мы столкнулись, Пара, пришедших к нам с оружием и смертью.

— Лучше не вмешиваться. Каков наш девиз?

Он повторял эти слова тысячу раз.

— Сиди тихо. Трудись упорно.

— Хорошо. Ты волнуйся за магазин, за жителей Квартала, а об остальном пусть заботятся Сдерживающие, — он посмотрел вверх на звезды, точками покрывавшие небо над Новым Орлеаном, видимые даже без электричества, и положил руку мне на плечо. — Однажды, все станет таким, как прежде. Лишь упорный труд приведет нас к этому.

Он сказал мне это за шесть недель до того, как помог армейским, которых оставили в Новом Орлеане сражаться в битве, выиграть которую казалось невозможным. Но он все равно туда влез, вопреки всем предупреждениям, которые он делал мне, вот таким он был человеком.

Он умер спустя две недели.

Крик женщины вернул меня из воспоминаний в действительность. Она бежала по пустой улице и громко визжала. Пытаясь сбежать от духов. Она подвернула лодыжку и снова упала.

Духи постепенно приближались, их глаза следили за ней. И они не собирались ждать. Излишки магии замкнули центры контроля импульсов их мозга, делая их суперагрессивными. Они убьют ее без сомнений, без угрызений совести, потому что существовали лишь для того, чтобы утолять свою жажду магии. И горе тому, кто встанет на их пути.

Я знаю, что мой отец хотел, чтобы я была в безопасности, что он сказал мне не вмешиваться, потому что сейчас жизнь в Новом Орлеане была слишком непредсказуемой. Но женщина была в опасности, а Сдерживающие еще не добрались сюда. Это была моя улица, мой Квартал, мой город. И моя ответственность. Я должна была помочь ей, по крайней мере удержать духов подальше от нее, пока не прибудет помощь.

Я не могла использовать магию со всеми этими камерами Сдерживающих. Я огляделась и нашла упавшую ветку под одной из гигантских магнолий. Руки тряслись от адреналина, я схватила ее и побежала к ним, держа ветку, как бейсбольную биту.

— Эй! Отойдите от нее! — я надеялась, что крики напугают их, и приведут людей с нормальным оружием, полагая, что кто-то должен быть достаточно трезвым, чтобы услышать нас, или, что звук будет громче горнов и барабанов, которые эхом доносились с Площади Джексона.

Один из духов повернулся ко мне, мужчина, с прижатыми к телу руками, с тонкими пальцами, заканчивающимися длинными ногтями. Казалось, он нюхал воздух, распознавая магию, которую я впитывала как он, затем открыл рот и закричал — звук был чем-то между звуком ногтей по доске или металла о металл. Это был ужасный звук, жалкий и пугающий одновременно, от него мой желудок сжался.

Он побежал ко мне, его голова моталась из стороны в сторону.

Я оттолкнула страх. Если он двигался ко мне, то удалялся от нее.

— Да, вот так! — закричала я. — Сюда!

Я взмахнула палкой в воздухе, чтобы привлечь внимание другого духа. Я не то чтобы представляла, что буду делать в этом случае, но, по крайней мере, я могла двигаться, в руке у меня была палка и ноги были целы.

Но это не сработало. Второй дух схватил женщину за лодыжку и бросился на нее.

В этот раз я не думала, не вспоминала, не спорила. Я яростно бросилась вперед и ударила веткой духа по спине. Он закричал и заревел, злобно глядя на меня прозрачными глазами, которые и вызывали жалость и пугали.

Мне не очень-то нравилось причинять боль чему-то, чем я легко могу стать. Но ему, казалось, было плевать на мою внутреннюю борьбу. Он закричал и сделал шаг вперед. Я отступала, размахивая перед собой веткой, чтобы у меня было свободное пространство.

Уголком глаза я заметила движение и поняла, что и другой дух двигался ко мне. Я смогла отвлечь их внимание от девушки, но этим, возможно, нажила проблемы себе.

Я поняла, что сейчас могла бы воспользоваться одной из тростей. Возможно той, с вылетающим штыком.

Я оглянулась на девушку. Она все еще казалась больной, но она выживет, если сможет подняться и убежать.

— Иди! — сказала я ей, и она встала на ноги и похромала вниз по улице.

Я оглянулась на духов, стараясь сдержать обоих перед собой, чтобы меня не окружили и не повалили.

Один из них попытался схватить меня тонкими пальцами, с будто нарисованными костями, украшенными крепкими острыми ногтями. Я было замахнулась на его руку палкой, но он оказался быстрее, чем я ожидала. Он схватил ее, вырвал из моих рук и кинул подальше на дорогу.

Свободной рукой он замахнулся. Не смотря на худобу, он был силен, как будто вся сила сконцентрировалась в том, что осталось от него. Удар его руки был словно удар железным брусом, меня отбросило в воздух, как куклу, выброшенную капризным ребенком.

Я упала на спину на асфальт. Казалось, из моих легких выбили воздух, по телу разлилась боль. Я старалась дышать, хрипя.

Они оба двигались на меня. Я сидела посреди улицы Роял, вокруг ни души. Дальше по улице раздавалось эхо барабанов, ритм становился быстрее, наступала кульминация песни.

Как сказал Гуннар, я должна сама стать для себя героем.

Я встала на ноги, все еще чувствуя головокружение, и замерла, давай мозгу сработаться с телом. Но это лишь дало время страху пробрать меня до костей.

Духи открыли рты, их визгливые крики пронзили мои тело. Один из них рванул вперед и оцарапал мою руку своими когтями, царапины болели так, будто я просыпала на них соль. Я инстинктивно отшатнулась, отпихивая его.

Вперед вышел второй, готовый атаковать. Я побежала вниз по улице до другого угла, увеличивая расстояние между нами, но они следовали за мной, быстро сокращая расстояние, они обегали взглядом все вокруг.

Я повернула направо, они следом.

Пусть они и двигались, как животные, но было что-то человеческое в том, как они смотрели друг на друга, как встречались глазами, будто между ними происходил безмолвный разговор. Будто они безмолвно пришли к соглашению.

Они издали глубокий гортанный звук. Тот, что первым начал преследовать женщину на улице, остался на месте. Другой бросился перекрывать мне выход, как будто они воплощали тщательный план.

Они работали сообща? Нет, невозможно. Просто страх и паника сделали меня параноиком.

Так или иначе, они приближались. Я искала выход. Я огляделась, вспомнив об алее, которая шла между зданиями слева. Там заканчивались обе их пожарные лестницы, и чуть дальше ворота не давали людям играть вокруг них. Ну, до войны. Теперь ворота всегда были открыты. Люди, жившие в Квартале, срезали по аллее путь.

Не думаю, что духи могут карабкаться. Так что, если доберусь до аллеи, то закрою ворота, поставив между нами железное ограждение.

И я побежала.

Я слышала, как они шумно бежали за мной. Они казались более возбужденными. Я резко свернула на аллею и полетела к воротам. Я толкнула железную ограду, надавила… и почти врезалась в нее, когда она не двинулась.

— Нет, нет, нет, — забормотала я, пихая дверь, чтобы она открылась, пока не заметила, что повесили новый блестящий замок, ворота были заперты. Приспичило же кому-то позаботиться о чертовом замке.

Я посмотрела вверх и вокруг. Пожарная лестница была за оградой и по ней невозможно было подняться. Она была примерно на высоте в семь футов, с вертикальными перилами, и зацепиться было не за что.

Как будто осознав, что победа близка, духи устремились вперед.

Я была в ловушке.

Я посмотрела наверх на кирпичную стену. В конце аллеи был установлен монитор, горел зеленый цвет, как и на том, что был за квартал отсюда. Сюда шли Сдерживающие, но это еще не все. На мониторах были камеры, которые снимали, когда активировались сенсоры. Если бы сейчас я пользовалась магией, то они бы записали меня.

— Черт, — пробормотала я. Кстати говоря о молоте и наковальне, точнее двух духах и железной ограде. Нужно было колдовать или умереть.

Я решила, что лучше уж выживу и сбегу от Сдерживающих, чем умру на улице.

— Всему свое время, — пробормотала я, надеясь, что это не будет причиной моего заключения на Острове Дьявола.

После аллеи за духами было пустое здание, в котором когда-то была галерея. Ее не стало, но на входе по-прежнему на двух крюках висела вывеска. На квадратной деревяшке фиолетовой краской вокруг лилии было витиевато написано «АРТ-РАБОТЫ НОЛА».

Как я уже знала, вывеска может быть оружием.

Передвигать вещи само по себе было не сложно, я доказала это в тот день в магазине. Но есть большая разница в том, чтобы передвинуть что-то случайно, или намеренно послать туда, куда тебе нужно. Эту разницу я еще не научилась преодолевать, в основном потому, что мне не было позволено практиковаться.

Я выдохнула. Мне придется быть осторожнее, и раз уж сюда шли Сдерживающие, мне еще и нужно быть быстрее.

Я сосредоточилась на вывеске, ее кривых, обломанных краях, и подумала о магии, парящей в воздухе. Я попыталась очистить сознание, представить, как собираю эту силу, заставляю ее снять вывеску с крюков и направить ко мне. Откровенно говоря, я понятия не имела, что делаю, просто это казалось лучшим вариантом.

Духи крались вперед, привлеченные жужжанием энергии в воздухе. Но я заставила себя игнорировать их, сосредоточив взгляд на вывеске, мысленно извиняясь перед человеком, установившим ее. Я воспользовалась всей магией в воздухе, от напряжения по моей коже бежал пот, и потянула.

Вывеска сорвалась с крюков и полетела к нам по воздуху. На этом легкая часть закончилась.

Вывеска была всего лишь в нескольких футах. Но двигать ее было, как вести слона по зубной нити, висящей в воздухе. Я тащила ее к себе, но вывеска не очень-то хотела подчиняться. Она встала поперек улицы, врезаясь в кирпичи зданий на краю аллеи, и это отталкивало ее назад.

У меня не было времени радоваться, что я так далеко продвинулась, потому что я собиралась пропихнуть зубную нить со слоном, через игольное ушко.

Я сузила глаза, представив, что аллея стала больше, вывеска сжалась до размера почтовой открытки. И когда выровняла их относительно друг друга, я потянула ее к себе.

Один из духов протянул руку, и я отклонила вывеску от него. Нить между мной и вывеской порвалась, и она понеслась вниз по аллее, врезаясь в стены с громким звуком, а затем развалилась на две половины. Я развернулась, снова выпрямилась, сцепила руки перед собой, а затем развела их, указывая на духов.

Этим движением я направила оба куска сломанной вывески на духов, и они ударили их в спину. Те закричали, корчась от боли.

Но это их не остановило. Я просто разозлила их, укрепила желание добраться до меня и отомстить за причиненную боль. Я не смогу использовать силу слишком долго, и я уже чувствовала усталость в каждой косточке. Надо было учитывать и это.

Я втянула воздух, все еще горячий и влажный, и созданным магическим поводком потянула куски вывески вперед. Духи шли ко мне, и я снова ударила их, одного в спину, другого в плечо.

Они все еще были взбешены. Но духам было больно, и их сердца больше не жаждали драки. Завыв от разочарования, они снова унеслись вниз по аллее в темноту.

Я задержала дыхание и посчитала до пяти, ожидая, что они передумают. Но улица была тихой и пустынной. Я отпустила остатки силы, позволила ей пронестись по аллее диким ветром. Остатки вывески громко упали на землю, и снова наступила тишина.

* * *

Мне некогда было смаковать свою победу. На камеру сняли, как я применяла магию, нарушая Магический акт. Меня запрут на Острове Дьявола, где я буду сидеть за решеткой и ждать, когда стану духом. Но я не собиралась позволять этому случиться.

К сожалению, я не привыкла к магии, поэтому после ее использования я чувствовала голод и головокружение. Я вдохнула, заставила себя сосредоточиться, напоминая себе, что должна была сделать — список, который я сделала себе на случай, если произойдет самое худшее. Вот как я разобралась с реальной вероятностью того, что меня поймают — продумала план побега. Вещи и цель. Я направлюсь на запад страны, через Северную Луизиану к Техасу. Он был ближе всего к границе Зоны, и, если я смогу выбраться из Зоны, у меня будет шанс.

Следуй плану, напомнила я себе.

«Шаг первый», — сказала я тихо, затем повторила это, чтобы осознать слова. — «Шаг первый: Пойти домой».

Легче сказать, чем сделать. Я крадучись прошла в конец аллеи, увидела два фонаря, двигающихся со стороны реки к Конти. Я пригнулась в следующем дверном проеме, пока агенты заглядывали в аллею, а затем залетела за угол клицы Роял.

Я изо всех сил неслась к магазину, едва успевая перепрыгивать через неровные бордюры тротуара, затем добежала до двери. Достала ключи из кармана платья, мои руки тряслись. Нужный ключ я нашла лишь с третьей попытки, вставила в скважину и повернула его. Когда щелкнул замок, я распахнула дверь, та врезалась в стену, и побежала по прямой лестнице, которая вела на второй и третий этажи здания.

Шаг второй: Взять сумку.

Я поднялась по лестнице на второй этаж, открыла антикварный шкаф около двери, и схватила одежду, которая поджидала меня. Стянула платье через голову, сморщившись, когда ткань коснулась царапин на руке, скинула туфли, натянула джинсы и черную футболку, которые отложила, на ноги я надела низкие ботинки. Одежду, которую сняла, я запихнула в заднюю часть шкафа. Сдерживающие могут найти ее и задуматься. Но это уже не важно, меня тут не будет.

Рядом с приготовленной стопкой одежды был черный кожаный чемодан, который я вычистила и стянула крест-накрест ремнями. В нем было все необходимое — хорошая копия бумаг, удостоверяющих мою личность, немного сменной одежды, деньги. Мои руки тряслись, я вытащила его и расстегнула.

Шаг третий: Подзаправка.

Я схватила один из упакованных энергетических батончиков и вцепилась в упаковку, как бешеная. Я не смогу думать или бежать, если у меня так и будет кружиться голова из-за пост-магического голода. Я прикончила его в два укуса, и с полным ртом, жующая, сражалась с голодными воплями в животе. Я сглотнула и замерла, чтобы вдохнуть. Когда пляска перед глазами прекратилась, я снова закрыла сумку, встала и накинула ремень на плечо.

Я взяла свои припасы и вещи. Остался лишь один шаг.

Шаг четвертый: Попрощаться.

Я, отгоняя слезы, оглядела комнату. Коробки из-под шляп, банки, чемоданы, стопки книг до потолка, расставленные по комнате. Винтажная одежда на вешалках, винтажное масло и прислонившиеся к кирпичной стене вывески с заправок, включая ту чертову звезду. Лабиринты французских секретеров, сундуки и шкафы, привезенные в Новый Орлеан в разные времена, чтобы украшать величественные дома.

В груди нарастало болезненное чувство провала. Я не смогла удержать вещи и магазин, свою семью, по крайней мере на достаточно долгий срок. Не достаточно, чтобы сохранить память о своей семье, сберечь найденные ей сокровища. Может, когда-нибудь, когда Сдерживающие перестанут искать меня, я смогу вернуться. Может быть, если они не заберут магазин.

Я покачала головой, борясь со слезами. Ничего не поделаешь. Нельзя ничего изменить. Война хорошо меня этому научила.

«Прости», — шепнула я привидению своего отца, и вышла из комнаты. Настала пора Шага пять.

Бежать.

Глава 4

Я прокралась вниз по лестнице, прислушиваясь, нет ли звука сирен, который будет означать прибытие Сдерживающих и официальный конец жизни, которую я знала. Но все было тихо, единственным звуком было тиканье антикварных часов на первом этаже. Должно быть они заняты в Ночь войны.

Я спустилась со ступеней на первый этаж магазина и решила, что черный вход и аллея предпочтительней главного входа. Я резко затормозила, когда поняла, что большая фигура заполняет дверной проем.

Мое сердце забилось в груди, как испуганная птица, что не очень-то отличалось от моего эмоционального состояния.

— Собралась куда-то? — спросил он.

Чёрт.

Сзади на мужчину падал лунный свет, так что лица я не видела. Но он был крупным. Широкоплечим, шесть футов и два или три дюйма[7]. Больше и, наверняка, сильнее меня. Я не могла справиться с ним с помощью физической силы и мне нужно было восстановиться, прежде чем я смогу снова передвинуть что-нибудь. А значит, надо было заболтать его. К счастью, я усиленно врала восемь месяцев.

Я сделала невинное лицо и пошла к прилавку. Я смотрела на него, но думала о побеге, о том, как добраться до черного входа, потом до аллеи, до улицы Роял, по которой я буду бежать, пока не откажут ноги.

— Магазин закрыт.

— Пусть и так, но дверь не была заперта, — у него был сильный, глубокий голос с легким акцентом. Я решила, что он каджун.

Он сделал шаг вперед, под луч света, и я уставилась на него. Это был мужчина с улицы Бурбон, голубоглазый парень, смотревший на меня, перед тем как исчезнуть в толпе.

Эффект от этих темных волос и ярких глаз был еще сильнее вблизи. Не только потому, что он был красив, но и потому, что теперь он казался угрозой. Я откинула странное притяжение и страх. Ни то, ни другое мне не поможет.

Его взгляд опустился на чемодан.

— Собралась в путешествие?

«Сосредоточься», — потребовала я, мой мозг заработал после того, как тело получило калории. Приняв, как можно более обыденный вид, я подняла сумку и поставила на прилавок.

— Передвигаю кое-какие вещи, — я скрестила руки на груди, и приняла самый грубый вид, на который была способна. — Ну, раз уж это не твое дело, и мы закрыты, то почему бы тебе не убраться к чертям из моего магазина, прежде чем я позвоню Сдерживающим?

— Ты Восприимчивая, так что серьезно сомневаюсь, что ты так поступишь.

Я замерла, надеясь, что он не заметил, как я дернулась.

— Не понимаю, о чем ты.

Я не думала, что он был Сдерживающим. Любой, желающий арестовать меня, не стал бы утруждаться хитрыми вопросами.

Он мог быть охотником за головами, наемником, который охотился на беглых Восприимчивых, духов и Пара, решивший, что я его следующая цель. В Зоне было много охотников за головами, люди, которые занимались этим, потому что хотели жить в новой версии Дикого Запада.

Или он может быть обычным чокнутым гавнюком.

Я даже не знала, какой из вариантов лучше.

— Я видел, как ты исчезла на аллее, а потом я увидел вывеску, — он посмотрел на сумку. — Думаю, твоим планом было сбежать.

Теперь не было смысла врать. Он точно что-то видел.

— Это я и пыталась сделать. Пока кто-то не преградил мне путь.

— Тебе лучше порадоваться. Тебе не сбежать от Сдерживающих.

— Ты один из них?

— Сдерживающих? — он произнес это слово с такой насмешкой, что я почувствовала себя немного лучше. — Нет.

Вспыхнул гнев.

— Ну, тогда мои дела тебя не касаются. Хочешь заложить меня, давай. Или же убирайся из моего магазина и с моего пути.

Его губы дернулись. Я не знала от чего: от гнева, разочарования или удивления. Не в первый раз я вызывала такие чувства.

— Милочка, да ты любишь поумничать.

Точно каджун.

— Так мне уже говорили.

По спине потек холодный пот, мой взгляд метался между главным входом, снаружи ходили люди, и черным. Он был больше меня, но у меня была магия, и, наверное, прошло достаточно времени, чтобы я могла ей воспользоваться, не навредив себе.

Похоже, он разгадал мой план.

— Даже не думай, — сказал он, задирая рубашку, чтобы показать мускулистый пресс и пистолет за поясом. Он был той же модели, что и у Сдерживающих, и я надеялась, что не совершила огромную ошибку.

— Я не хочу воспользоваться им, — сказал он, — Но, если ты применишь магию против меня, я это сделаю.

Он перевел взгляд за меня на окна магазина, мерцающие огоньки, которые сигнализировали о прибытии Сдерживающих.

— Черт, — произнесла я, паника нарастала, но я отпихнула ее. Я уже попадала в опасные ситуации, и, наверное, попаду снова. Как мне не приятно было признавать, что мой отец был прав, и лучше не вмешиваться, но обстоятельства решали иначе. — Это твоя вина. Я ухожу.

Мужчина встал напротив меня, его тело перекрывало мне дорогу.

— Слишком поздно. Они снаружи и видели, что мы здесь. Это единственный магазин в этой части Квартала, и мы, наверное, единственные трезвые в радиусе трех. Они захотят поговорит с тобой, узнать, не видела ли ты что-нибудь.

— Они сняли меня на камеру, — сказала она, умоляя его понять. — Если я не уйду, я пропала.

«Я пленник Острова, и буду там носить корону дьявола до конца своих дней». Так было в песне. И если я не буду осторожна, она станет автобиографической.

Он приподнял брови, на лице было беспокойство. Даже он знал, насколько плоха ситуация.

— Уверена?

— Я умею распознать активированную камеру Сдерживающих.

На мгновение он задумался и покачал головой.

— Агенты Сдерживающих приезжают в места, где засекли магию, включили сенсоры. Агентов, вероятнее всего, перенаправили с праздника, и они еще не видели запись. Если убежишь сейчас, они решат, что ты в чем-то виновата, и задержат тебя. А если они тебя задержат, то посмотрят запись.

Надежда вспыхнула, как удаленная звезда, затем пропала.

— Значит, мне надо достать видео.

«И как мне это сделать? Гуннар, — посетила меня неприятная мысль. — Мне придется попросить Гуннара сделать это, войти в видео систему Сдерживающих и удалить доказательства».

— Мы разберемся с видео, но сейчас тебе надо успокоится и делать то, что я говорю.

Я приподняла брови.

— Делать, как ты говоришь? Я тебя даже не знаю.

— И у тебя нет причин мне доверять, — признал он. — Но другой выбор еще хуже. КБЦ не любят Восприимчивых. Они не вписываются в их виденье аккуратного крошечного мирка. Они поместят тебя на Остров Дьявола, и , как ты наверное знаешь, для Восприимчивых на Острове Дьявола мало надежды. Они будут ждать, когда магия уничтожит тебя.

Это, казалось, его не радовало, как и меня. Но это меня не очень-то успокаивало.

— Может, они меня не поймают.

— Ты все равно станешь духом и будешь причинять людям вред.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он покачал головой.

— У тебя не будет выбора, когда твое тело начнет ломаться, и тебя оставит разум. Ты будешь убивать, это факт, — его голос стал жестче. — И моей задачей будет охотиться за тобой. И мне придется охотиться за тобой. А я не хочу этого делать.

Он был охотником за головами. Наверное, он доставил кучу духов на Остров Дьявола. И это объясняло, откуда он знал то худшее, что может со мной произойти.

— Я Восприимчивая, — напомнила я. — Можешь забрать меня уже сейчас.

— Я не торгую Восприимчивыми, — сказал он. — Ты никому не угрожаешь, по крайней мере пока. Все дело в этом. Если ты хочешь воспользоваться шансом и не стать духом, жить за Марини, сохранить свой магазин, то ты послушаешься.

Я не обязана была доверять ему. Я все еще могла попытаться схватить свою сумку и выскользнуть через черный вход. Но снаружи мелькали огни, и двигалось множество тел. У меня не выйдет. И он был прав — сбежав, я буду выглядеть так, будто сделала нечто плохое, и они арестуют меня. Если они видели видео? Тот же результат.

Я сглотнула, оглядела магазин, как будто тот мог подсказать, будто из тени появится мой отец и даст мне совет, который в этот раз я не проигнорирую.

— Мне жаль, — сказал он.

Я кивнула, собрала всю храбрость, какую смогла, потому что собиралась довериться мужчине, которого видела всего два раза в жизни.

— Ладно, — сказала я, и наконец оглянулась на него, надеясь, что поступаю правильно. — Попробуем по-твоему. Хотя бы скажи мне свое имя?

Выражение его лица смягчилось.

— Я Лиам Куинн.

Я сглотнула, кивнула, ожидая, когда мой голос перестанет дрожать.

— Я Клэр Конноли. Это мой дом.

Лиам кивунл.

— Тогда, включай свет, Клэр Конноли, и давай с этим разберемся.

* * *

На празднике я вспотела, но это ничто по сравнению с холодным потом, который стекал по моей спине, когда в мой магазин вошли два агента в серых формах и ботинках, с оружием и дубинками, прикрепленными к ремням.

Я приглушила свет и встала за прилавок. Лиам прислонился к нему и разглядывал сегодняшний выпуск «Таймс-Пикаин». В эти дни от нее мало что осталось, это была скорее общественная брошюра, чем газета, несколько страниц из тонкой, самодельной бумаги, с текстом, напечатанном на плохом станке. Ее привозили в магазин примерно раз в неделю, реже, если в принтере заканчивались чернила.

— Джентльмены, — произнес Лиам, сворачивая газету и выпрямляясь, когда они вошли. Даже обычная смена позы демонстрировала его физическую силу. Это может быть преимуществом против духов, учитывая его работу. — Долго же вы добирались.

Один из агентов, широкоплечий, темнокожий, с глазами, сверкающими на лысой голове, встал перед остальными. Я уже видела его в магазине раньше. Звали его Фелпс.

Фелпс посмотрел на меня, затем на Лиама.

— Куинн, что ты тут делаешь?

— Думаю, то же, что и ты. Приследую монстров.

Второй агент кивнул.

— Видел их?

— Мы оба, — ответил Лиам.

Фелпс посмотрел на меня.

— Вы же Клэр Конноли, правильно?

Мое сердце громко стучало в груди и моих ушах, и казалось невероятным, что они его не слышали. Я хотела ответить на вопрос, но боялась открыть рот, боялась того, что могу случайно сказать, боялась, что они смогут разглядеть правду во всем, что я скажу.

Лиам оглянулся на меня.

— Проснись, Клэр, — сказал он, затем бросил извиняющийся взгляд на Сдерживающих. — Простите, духи напугали ее до чертиков.

Фелпс, казалось, сочувствовал.

— Впервые увидели?

— На самом деле второй раз, — Я видела несколько месяцев назад, как Сдерживающие поймали одного духа за моей дверью и надели на него нечто похожее на старомодную смирительную рубашку.

Мой голос казался грубым, так что я прокашлялась, и напустила на себя фальшивое безразличие.

— Но все равно страшно. И да, я Клэр. Я видела вас здесь раньше.

Он кивнул.

— У вас есть эта паста, МРЕ, она мне нравится.

Я сморщилась, понимая о чем он.

— Фу. Это так называемая паста не очень хорошая.

— Не очень хорошая, лучше, чем мясной рулет с голубым сыром. Зачем вообще добавлять голубой сыр в мясной рулет? Простите. Я отдалился от темы, — он достал маленький черный диск из кармана и положил его на прилавок. — Мне нужны ваши показания о случившемся. Не возражаете, если я их запишу?

«Спокойно», — потребовала я и пожала плечами.

— Нет. Хотя не знаю, чем могу помочь.

— Нам просто надо услышать все, что вы видели. Процедура такая, — он дотронулся до блестящей поверхности, которая загорелась зеленым.

—Агент Фелпс, расследование нападения противника в секторе двадцать семь.

Раньше я не знала, что они считали духов — людей, поддавшихся магической инфекции, еще одним врагом, как и других злобных Паранормальных. Это еще не вся история, но она подтверждала то, что сказал Куинн о КБЦ.

— Допрос Конноли Клэр, — продолжил Фелпс. — И Куинна Лиама. Итак, вы сказали духи, во множественном числе. Их было больше одного?

Меня затопило облегчение. Если Сдерживающие не знали, сколько было духов, Лиам был прав, они не видели видео. Пока.

— Два, — подтвердил Лиам.

— Откуда они пришли?

Лиам указал на меня, обычным жестом, выдававшим легкую скуку.

— Она их первая увидела. Я был за ними.

— Они были рядом с Окружным судом, — сказала я. — Прятались за листвой на южной стороне. Они напали на женщину. Убегая, она врезалась в меня, потом выбежала на улицу. Духи последовали за ней.

— Духи не охотятся вместе, — влез второй агент. Он был старше, с бледной кожей, короткими седеющими волосами и темными усами над широким ртом. В его глубоко посаженных глазах горело подозрение. На форме значилось «Томас».

Я пожала плечами.

— Я об этом не знала. Рассказываю то, что видела.

— И что случилось? — спросил Фелпс, казалось, его разозлило вмешательство напарника.

Было легко заблудится в рассказе, поэтому я решила говорить правду, по крайней мере ту, что могу рассказать.

— Они напали на нее. Я закричала, чтобы напугать их, но не помогло. Поэтому я схватила ветку и попыталась спугнуть их. Когда не вышло, я их ей ударила.

Фелпс приподнял брови.

— Вы избили двух духов веткой?

— Я их не избивала. Ударила. И они убежали, — события с магией я упоминать не хотела.

Фелпс указал на мою руку.

— Это они вас поцарапали?

Я посмотрела вниз. Страх перед Островом Дьявола притупил боль, и я забыла о царапинах.

— Ага. У одного из них были длинные ногти.

— А что насчет вывески на земле? — спросил Томас.

Моя шея начала гореть.

— Вывеска? Какая вывеска?

— На земле валялась вывеска от магазина, хорошенько разломанная.

— Ой, не знаю. Может ее сшиб один из духов? Они бегали везде. Их вроде как… — я выставила плечи вперед. — Раскачивает в разные стороны, когда они двигаются?

— И куда они ушли? — спросил Фелпс.

— В сторону окраин города, к ЦДР, — мы все еще использовали это сокращение для Центрального делового района, хотя бизнеса там сейчас почти не было.

— А девушка?

Я покачала головой.

— Ничего про нее не знаю. Я сказала ей вставать и бежать, так она и поступила. Я не видела, в каком направлении она убежала. Я следила за духами.

Фелпс кивнул и посмотрел на Лиама.

— И когда ты появился в этой драке?

— После того, как все закончилось.

— Охотился за головами?

— Всегда охочусь, — холодно ответил Лиам. — Но не в этот раз.

— Ты бы мог последовать за ними, — сказал Томас. — Почему остался?

— Потому что сейчас информация мне нужна больше, чем награда.

— Информация о чем?

— Почему два духа вместе напали на женщину.

— Они этого не делали, — спокойно сказал Томас. — Такого не бывает.

Лиам поднял руки вверх.

— Как уже сказала Клэр, я лишь рассказываю то, что видел. Можете просмотреть запись. Кстати говоря, был бы очень признателен за копию, после того, как вы закончите.

От простого упоминания записи, у меня скрутило живот. Я думала, что знаю, что делает Лиам — ведет себя так, как повел бы охотник за головами в подобной ситуации, но эта просьба все равно тревожила.

Фелпс кивнул.

— Ты знаешь процедуру. Пошли запрос Коменданту.

— Конечно, — произнес Лиам. — И конечно же в трех экземплярах.

Фелпс издал подтверждающий звук.

— Бюрократия.

— Бюрократия, — согласился Лиам.

Фелпс, явно удовлетворенный полученной информацией, дотронулся до записывающего устройства, то стало красным, затем положил его в карман.

— Ну, вроде все, но оставайтесь здесь, на случай, если возникнут еще вопросы.

Я кивнула.

— Конечно.

Он посмотрел на Лиама.

— Ты же тоже будешь недалеко?

— Здесь и там. Меня можно найти.

Фелпс кивнул.

— Тогда мы доделаем работу снаружи, чтобы можно было написать отчет. Спокойной вам ночи, — он замер в дверях и оглянулся. — Ой, счастливой Ночи войны.

— Мы живы! — сказали мы с Лиамом одновременно.

* * *

Я не могла нормально вдохнуть, пока не зазвенел колокольчик, извещавший о том, что дверь закрыта. Я оперлась локтями о прилавок, положила голову на руки и выругалась. Не так я себе представляла Ночь войны. Я даже нормально не выпила Напитка.

— Ты неплохо врешь.

Я перевела взгляд на Лиама, мне не очень понравилась ухмылка на его лице.

— Я практиковалась.

— Ну, я вижу.

Я выпрямилась, пытаясь собраться.

— Господи, ну и неразбериха.

— Так и есть, — согласился он. — А теперь нам пора идти, достать эти записи раньше Сдерживающих. Наше окно, через которое мы можем все исправить, закрывается.

Я кивнула.

— Хорошо. Куда пойдем?

— На Остров Дьявола.

Я уставилась на него. Восприимчивые не ходят на Остров Дьявола, если хотят оттуда выйти.

— Что значит на Остров Дьявола?

— Там живет мой механик. Насколько я знаю, он единственный, кто может это сделать.

— Цель моей жизни — держаться подальше от Острова Дьявола. Я туда по собственной воле не пойду.

— Если хочешь разобраться с записью, придется сделать это на Острове Дьявола.

— А ты сам не сможешь?

— Нет, потому что механик — это только наш первый пункт, — он подошел на шаг ближе, так что мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него.

— Обещаю тебе, Клэр, сегодня ты добровольно зайдешь на Остров Дьявола и снова выйдешь оттуда. Но если ты хочешь сохранить свою жизнь в таком виде, тебе придется научиться контролировать свою магию.

— Это невозможно.

— Клэр, не обязательно становиться духом. Ты не единственная Восприимчивая в Новом Орлеане. Черт, да ты, наверное, не единственная Восприимчивая в Квартале.

Я уставилась на него.

— Таких, как я, много? Восприимчивых, не попавших на Остров Дьявола? Сколько?

— Достаточно. И как и им, тебе придется научиться минимизировать свою магию, чтобы сдержать инфекцию. При определенном старании, это можно сделать.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Друзья и опыт, — его глаза потемнели. — Если ты быстро не научишься этому, пути назад не будет. Станешь духов, и это необратимо. Нет лекарства, таблеток, которые могут это исправить. Если ты не научишься, мне придется утащить тебя на Остров Дьявола.

У Лиама Куинна были отвратительные манеры, и он явно отвечал ударом на удар. Но с другой стороны, я не была уверена, что получится что-то другое. Нет, я не хотела попасть на Остров Дьявола, как Восприимчивая… и уж точно не хотела попасть туда, как дух. Я не знала, сколько нас, Восприимчивых, научившихся справляться с магией, не ставших духами. Возможно, у меня будет жизнь, настоящая жизнь, если я воспользуюсь шансом, предоставленным Лиамом Куинном.

Вперые, у меня появилась маленькая надежда. Но это не добавило мне безрассудства.

— Даже, если я соглашусь пойти, я не смогу попасть туда без транзитной визы. А у меня ее нет.

— А тебе она и не нужна. Ты идешь со мной.

— Ты же сказал, что не из Сдерживающих.

— Нет. Я охотник за головами. Сдерживающие платят нам.

Ну, вроде как он не агент Сдерживающих, но грань была тонка.

— Ты убиваешь пойманных духов? — не очень дипломатичный вопрос, но я потенциально была одной из его целей.

— Моя работа ловить, не убивать. Обещаю, мы сможем обсудить детали моей карьеры позже. Слушай, — сказал он, — я понимаю, что ты все еще перевариваешь случившееся, но если ты хочешь разобраться с записью, прежде чем они ее просмотрят, нам надо идти, сейчас же. У нас уже итак выходит время.

И на закуску последний вопрос. Я сузила глаза.

— Это не уловка, чтобы затащить меня на Остров Дьявола без сопротивления?

Он фыркнул.

— Если бы хотел затащить, затащил бы, — в его голосе не было сомнений, как и во взгляде. И, говоря по справедливости, он уже соврал Сдерживающим о том, что я Восприимчивая, хотя мог сдать меня за деньги.

— Мне нет никакой пользы затаскивать тебя туда так. Клэр, обещаю вернуть тебя в кроватку до конца ночи.

Я собрала свою смелость.

— Ладно, — сказала я и посмотрела вверх на него. — Пойдем на Остров Дьявола.

Глава 5

Через семнадцать минут я смотрела вверх на бетонные панели, поднимавшиеся в небо вокруг Марини до стальной решетки, которая нависала над ними, как крыша Супердоума.

Я никогда не приближалась к этим стенам, к тюрьме. Магазин был примерно в миле от ворот, и люди, проживавшие в Зоне не очень-то хотели обращать на них внимание. Иногда туристы проходили по Зоне, чтобы посмотреть на стены и ворота. Они не видели войны, им было любопытно, как бы мрачно это ни было. Но мы видели более, чем достаточно.

Район Марини был в форме треугольника, будто кто-то отколол нижнюю часть. Он клином врезался в соседние районы. Улица Питерс на берегу реки была короткой стороной клина. Стена отрезала район от Железнодорожных путей Нового Орлеана, которые шли вдоль реки, но многие из них были замусорены во время войны.

Со стороны озера Остров Дьявола доходил до авеню Св. Клода. Квартал граничил с ним на западе, Байвотер на востоке. Здания Сдерживающих наводнили всю округу, отчего она стала похожа на бетонную плотину Гувера.

Похоже, бетон для стен заливали в деревянные каркасы, потому что они сохранили следы узоров дерева. Я протянула руку и дотронулась до одной стены, ожидая почувствовать грубый шероховатый бетон. Но она была гладкой, даже в тех местах, где узоры дерева меняли текстуру. И она была настолько теплой, что я через несколько секунд отдернула свои пальцы.

Ворота были в середине улицы Питерс. Единственная часть Острова Дьявола, не окруженная бетоном, по крайней мере не полностью. Черные высокие ворота были вмонтированы в бетонный барьер толщиной в несколько футов. Они были построены по «просьбе» Сдерживающих, после того, как была установлена стена, из уцелевших зданий на Байвотер и плантации на улице Ривер, и были замысловато украшены, с надписью «РОУЗВИЛЬ» золотыми заглавными буквами.

Только в Новом Орлеане тюрьму могли украсить культурным наследием в готическом стиле.

Ворота были заперты, снаружи было блестящее здание охраны, охранники напряженно стояли вокруг него.

Я выдохнула, сжала и разжала пальцы своих весьма потных ладоней. Мое тело неожиданно стало тяжелым, как будто пыталось удержаться за теми стенами. В моем плане побега не было шестого шага. И даже если бы и был, то точно не: «Прийти на Остров Дьявола по собственной воле».

Но страх не был связан только со мной. Часть его была связана с ними. С картинами войны в моей голове, с созданиями, сражавшимися в ней, с представленной мной тюрьмой. Я думала о военных бараках, утилитарных зданиях, грустных лицах. Я не знала, чего еще ожидать кроме этого, и все это пугало, как никогда.

— Будешь делать все, что я скажу, ничего больше, и ты будешь в порядке.

Тон голоса Лиама заставил меня посмотреть наверх, я надеялась, что это была хорошая идея — последовать за мужчиной, с которым только познакомилась, в тюрьму для сверхъестественных существ, которая хотела добавить меня в свои ряды.

Я кивнула.

— Я боюсь не так уж многого, но тюрьма в это число входит, — признание заставило меня оглянуться на бетон, на все вещи, что он хранил внутри и снаружи.

— И еще быть запертой не по своему выбору, — сказала я. — То, что может произойти со мной. Я попыталась помочь кому-то сегодня, и это разорвало мой мир на кусочки.

Я сглотнула и посмотрела в его пугающие голубые глаза.

— Я не сбежала, потому что ты попросил меня. Ты был честен со мной насчет агентов Сдерживающих. И я собираюсь понадеяться на твою честность сейчас.

— А если я не буду честен?

— Я скажу Сдерживающим, что ты лгал о Восприимчивых и позволю им разобраться с этим.

Он приподнял брови, явно оценив.

— Неплохая угроза. Буду считать, что предупрежден должным образом.

— Хорошо, — сказала я и пошла за ним. Потому что иногда девушка должна взять судьбу в свои руки.

У здания охраны стоял Сдерживающий, его пистолет и дубинка были заправлены за ремень. Он спокойно смотрел на нас.

Лиам казался таким же сдержанным.

— Хокинс, — поздоровался Лиам.

— Куинн, — ответил Хокинс. Он был среднего роста, с каштановыми волосами и голубыми глазами. Все в нем казалось аккуратным: квадратная челюсть, идеально подстриженные волосы, идеально выглаженная форма, под которой играли мускулы.

Лиам вытащил кожаный кошелек из заднего кармана. Хокинс провел маленькой палочкой по его удостоверению личности, и внутри его станции раздался подтверждающий сигнал.

— А кто она? — спросил он.

— Стажерка.

Хокинс посмотрел на меня.

— Она не очень-то похожа на стажера.

— Ты пытаешься оскорбить ее или меня?

— Как получится, — ответил Хокинс. — Слышал о сегодняшнем нападении духов? Какая-то девчонка из Квартала отогнала их палкой.

Я решила, что не очень хорошая идея приписывать себе эту заслугу. Но Лиам не тревожился.

— Она и есть та девчонка, — сказал он, убирая кошелек.

Хокинс приподнял брови.

— Да ну.

— Это была я, — подтвердила я. — Но веткой, а не палкой.

Лиам удивленно посмотрел на меня. Я впервые увидела, как на его лице появляется нечто вроде улыбки, и от этого на его щеках заиграли ямочки. Они изменили его лицо, оно стало менее встревоженным.

— Хочешь получить похвалу?

— Я заслужила.

— T’as raison, — пробормотал Лиам.

— Он говорит, что ты права, — перевел Хокинс с улыбкой. — Думаю, за это ты получишь свои благодарности.

— О ком из нас ты говоришь, Хокинс? — спросил Лиам.

Он улыбнулся Лиаму.

— Оружие?

Лиам приподнял рубашку, демонстрируя пистолет, прижатый к его подтянутому телу. Он достал его рукоятью вверх.

Хокинс кивнул, осмотрел его и запер в коробку под панелью.

— Правила ты знаешь. Заберешь, когда будешь выходить.

Когда Лиам кивнул, Хокинс провел пальцами по контрольной панели, и защитная сетка исчезла.

— Сейчас вы покинете Новый Орлеан и войдете на территории правительства Соединенных Штатов, — пояснил Хокинс. — Правительство США не несет ответственности за ваше здоровье, благополучие или безопасность в то время, пока вы находитесь на территории Острова Дьявола. За стенами магия запрещена. Если вы увидите применение магии, немедленно заявите ближайшему агенту Сдерживающих. А так, хорошей вам ночи и поосторожнее там.

Хокинс вернулся в здание охраны, нажал кнопку, и ворота начали открываться.

Я прошла через них за Лиамом, в место, которое раньше было районом Марини. И вот так я попала на Остров Дьявола.

Я старалась успокоить взвинченные нервы.

— Хочешь меня к чему-то подготовить?

— Ты не была в Марини с войны?

Я покачала головой.

— Теперь он выглядит иначе. Должно быть, это тяжело для тех, кто жил здесь, или сохранил воспоминания о районе, так что готовься удивиться. А с Пара смотри только вперед. Не пялься ни на кого, ни с кем не говори. Оставайся за мной. Если кто-то приблизится к тебе, позволь мне разобраться.

Солнце уже давно село.

— Уже поздно. Думаешь, у нас будут проблемы?

— Некоторые Пара живут ночью, и большинство не любит людей. Охрана расставлена повсюду, но тут и пялиться на них не станешь. И не применяй магию. Как и сказал Хокинс, она здесь запрещена, мониторы повсюду.

— Мы уже на Острове Дьявола, — пробормотала я. — Что еще может случиться?

Он, казалось, мой сарказм не оценил.

— Получишь пулевое ранение от оружия охраны, или посадят в рубашке в одиночку, — он посмотрел вниз на меня. — Ты их раньше видела? В какие они вяжут духов?

— Ага, — кивнула я. — Видела.

— И ты не станешь привлекать к себе ненужное внимание. Ты смешаешься со всеми.

Эти предупреждения успокоили меня.

— Я умею смешиваться, — уверила я его и нервно выдохнула. — Где держат духов и Восприимчивых?

— Тут есть клиника, в другом конце района. Сегодня мы туда не доберемся.

Я почувствовала себя немного лучше.

— Сделаешь, что я скажу, разберешься с этим, и все будет хорошо. Обещаю. И постарайся быть беспристрастной.

Я посмотрела на него.

— В отношении чего?

Положив руки на бедра, он рассматривал улицы и здания напротив нас.

— В отношении всего.

* * *

Марини был наиболее заселенным районом с кварталами креольских коттеджей и узких, длинных домов. Улицы располагались примерно там же, где и раньше, но половина этих зданий исчезла.

Некоторые уничтожила война. Многие убрали Сдерживающие, наверное, чтобы сделать лучший обзор с высоких охранных башен посредине каждой стены и на каждом углу. Другие сменили длинные металлические временные постройки.

На каждые пять сотен футов стояли охранники в знакомой серой форме, к ремням прикреплено оружие. А над ними в здания были вмонтированы мониторы магии.

Лиам дал мне время осмотреться, собраться с силами, а потом указал на дорожку, ведущую в глубину района.

— Сюда.

Не смотря на позднее время, было жарко, и не похоже, что Сдерживающие тратили много денег на кондиционеры. Пара снаружи маленькими группками стояли на пустой улице, в дверях зданий Сдерживающих или на крылечках случайных домов. Высокие и низкие, с рогами и копытами, в перьях и с клыками. Улица была каталогом Паранормальных, многообразия их видов, созданных магией и биологией.

У них были разные выражения лиц, но одинаково мрачные. Некоторые казались грустными, другие оцепеневшими, некоторые уставились на меня с ненавистью, будто я была причиной их заключения.

Мы прошли мимо женщины, стоявшей в дверях, одной рукой опиравшейся на раму, силуэт ее маленького тела освещал свет свечей. Она была бледной, с длинной шеей на тонком теле. Ее волосы были очень светлыми, завязанными в узел, их завитки лежали на щеках. Ее длинные тонкие пальцы были красными, по переносице шла малиновая линия, пересекая ее губы и подбородок. На ней было простое хлопковое платье в пол, подол был грязным. Она смотрела, как мы шли, ее тело было абсолютно расслаблено, на лице ни эмоции, но глаза внимательно следили за нами.

— Силия, — прошептал Лиам, глядя на улицу.

Я кивнула. Ее мы когда-то считали «доброй» феей. Силия была одной из придуманных людьми сверхъестественных существ, как и ангелы, феи, демоны и нимфы. Мы по-прежнему звали их выдуманными именами, потому что так воспринимали их раньше. Но истории и имена были придуманы совершенно неправильно. Пара было плевать на нас. Они не исполняли желания, не делали нас бессмертными, не выли на луну, и не охраняли наш покой. Они были захватчиками, вот и все.

А может и не все так просто, подумала я, проходя мимо двери. Впереди маленькая девочка с мерцающей зеленой кожей и лавандовыми глазами что-то бормотала про себя, играя в старомодные «бабки», только вот шестигранные «ежи» парили в воздухе, как молекулы-переростки.

— Я думала, им нельзя использовать магию, — прошептала я.

— Нельзя, — Лиам сузил глаза от беспокойства. — И наказание суровое.

Самый ближайший монитор магии был через улицу. Он еще не просигналил, может, магия девочки не была достаточно сильной. Технология явно не была столь совершенной, как хотелось бы думать Сдерживающим.

Ближе всех была женщина охранник с длинным лицом и волосами, завязанными в низкий пучок. Она перевела взгляд на девочку, на крутящиеся «ежи», и пошла к нам.

«Чёрт», — пробормотал Лиам, подошел к ребенку и встал между ней и агентом Сдерживающих.

Когда маленькая девочка посмотрела на него, ее глаза стали огромными. «Ежи» упали на землю, как пресловутое яблоко Ньютона.

Он подмигнул ей.

— Ага, меня всегда интересовала история, — сказал он мне, очевидно разыгрывая роль, защищая девочку.

За ним, в жалком длинном доме раскрылась дверь, наружу вылетела женщина в длинном платье, и своей зеленой рукой схватила девочку за руку.

Она посмотрела на Лиама своими круглыми лавандовыми глазами. Кивнув ему, она затащила девочку вовнутрь и громко захлопнула дверь.

Лиам подобрал «ежей» и маленький резиновый мячик, и положил их кучкой у двери, через которую исчезли женщина и ребенок.

Агент Сдерживающих подошла к дорожке. Я ничего не сделала (в данный момент), но от ее решительного взгляда у меня выступил холодный пот.

— Какие-то проблемы?

Лиам посмотрел на нее и улыбнулся.

— Вовсе нет. Но думаю, я напугал ребенка. Я показывал подруге табличку, — он указал на металлический квадрат, прикрепленный к зданию. На нем рассказывалась история Фаборга Марини, и это доказывало, что Лиам быстро соображал.

Но взгляд агента Сдерживающих переместился на закрытую дверь.

— Она использовала?

Лиам нахмурился.

— Использовала?

— Магию?

— О, нет, — он положил руки на бедра, глядя на дверь. — Ну, она же малышка. Но я заметил, что монитор выключен, — он указал на коробку через улицу. Он был прав, свет не стал зеленым, но он и не был в состоянии «красной готовности», как любили называть это Сдерживающие.

Агент Сдерживающих кивнула, доставая переговорное устройство.

— Спасибо за внимательность, — сказала она и перешла улицу к монитору.

— Пошли, — прошептал Лиам, положив руку мне на спину. У него были большие руки. Теплые руки.

— Ты хорошо поступил, — сказала я, когда мы ушли за пол квартала от агента.

— Как я и сказал, она всего лишь ребенок, — ответил Лиам. — Грехи отцов не грехи детей. И все всегда гораздо сложнее, чем кажется.

— Наверное, она даже не знала, что делает. Так бывает.

Он казался удивленным.

— С тобой.

Я кивнула.

— Вот так и я узнала, что у меня есть магия. К счастью монитор не просигналил. Но было все равно страшно по щелчку пальцев стать врагом государства, хотя ничего плохого не сделала.

— Ага, — произнес Лиам. — Понимаю.

Мы пошли дальше. Я видела фотографии районов Нью-Йорка и Чикаго во время Индустриальной революции, когда все казалось темным, серым и ужасно депрессивным. Тут было примерно так же, вплоть до цветовой гаммы.

Те старые фотографии были черно-белыми, здесь все было серым, покрытым чем-то, похожим на грязь. Я протянула руку и провела пальцем по дорожному знаку, затем потерла пальцы друг о друга. На пальцах осталось что-то темное и пыльное, осев грязным пятном на подушечках пальцев.

— Пепел от охранной сетки, — сказал Лиам, а я вытирала пальцы о штаны и смотрела на металлическую сеть, покрывающую Марини.

— Чаще всего к ней подключают ток. Собирается пыль и падает пеплом. Сдерживающие не думали о пепле, создавая ее. Она была невероятно дорогой, представь себе, сколько стоит накрыть целый район. Денег на то, чтобы это исправить уже не было.

— Да зачем улучшать тюрьму для врагов?

— Ну, в теории это так.

Не знаю, что я должна была почувствовать. Наверное, испугаться. Вспомнить ужасы войны. Может, даже почувствовать ненависть. Увидеть в тех, кто жил здесь, причину, по которой потеряла семью. Источник своей боли. Все эти запутанные чувства были бы нормальными. Ожидаемыми.

И частично они присутствовали. Как и страх из-за злых и подозревающих глаз, которые я ощущала, идя по улице.

Но еще было жаль. Я такого не ожидала. После того, как мы столько времени провели в ненависти к ним, в борьбе с ними, в уверенности, что они наши смертельные враги. Потому что ими и были.

Мы дошли до другого узкого дома, который все еще окружала изгородь. На клепках все еще оставалась яркая краска. Она была бледно голубого цвета, когда-то столько любимого в городе, цвета, способного отпугнуть беспокойных духов. Сейчас дом был скорее грязно серым.

На кусочке линованной бумаги, приклеенной снаружи на окне, было нацарапано «МЕХАНИК МОЗЕС». Лиам поднялся по ступеням на бетонное крылечко и постучал в дверь. Я последовала за ним и стала ждать.

Раздалось жужжание, затем щелчок и дверь открылась. Мы вошли внутрь.

В узкий длинный дом, главный вход которого смотрит прямо на черный, и все комнаты располагаются друг напротив друга. Гостиная не была большой, примерно десять квадратных футов. На каждом ее дюйме была полка, а каждая полка забита электроникой. Громоздкие старые телевизоры. Радио. Тостеры. Лампы. Электронные игрушки. Приемники. Часы. Они стояли в три ряда, а полки шли до потолка комнаты высотой в десять футов. Видео-плееры крепились к потолочной плитке, расшатывая ее.

Но не смотря на кучу вещей, в этом месте не было ни пыли ни пепла. Все было идеально чистым.

В противоположном конце комнаты был установлен прилавок, создавая барьер между гостиной и дверью, которая вела в остальную часть дома.

За стойкой сидел мужчина. Он был невысоким, с бледной кожей, зелеными глазами и проглядывающими залысинами на темных волосах. Из макушки торчали два блестящих черных рога. Они сверкали, будто покрытые лаком, и только через несколько секунд я поняла, что пялилась.

Мне и в голову не приходило, что Лиам приведет меня к Паранормальному. Он об этом не говорил, и я решила, что у него друг в офисе Сдерживающих. Думаю, я ошибалась.

— Ты мне нужен, Моз.

Наверное, это был тот самый Мозес с вывески на окне. А значит, это его магазин.

— И что сегодня тебя привело на Остров Дьявола? — он посмотрел вверх, чуть улыбнулся Лиаму, а затем перевел взгляд на меня. Выражение его лица быстро стало недружелюбным. — Ты кого-то привел сюда?

У него был скрипучий, низкий и очень взбешенный голос.

— Она со мной, — сказал Лиам. — И мне нужна услуга.

Мужчина фыркнул, покачал головой, свет засверкал на рогах, будто они были сделаны из стекла.

— Я не помогаю бесполезным людишкам.

— Но ты помогаешь мне. И она не бесполезная. Она Восприимчивая.

Мозес снова посмотрел на меня, с интересом наклонив голову.

— Слушаю.

— Она справилась с парочкой духов в Квартале с помощью магии.

— У нее сила огня?

— Телекинез, — ответил Лиам и посмотрел на меня с улыбкой. — Хотя она и не знает, как им пользоваться.

— Она приспособилась?

— Нет. Она почти ничего не знает о магии. У Сдерживающих есть видео на нее, — добавил Лиам. — Нам нужно стереть его.

Мозес фыркнул.

— Она слишком тощая, чтобы справиться с двумя духами.

— А вот и нет.

Оба проигнорировали меня.

— Она с ними справилась, — сказал Лиам. — Даю свое слово.

Мозес посмотрел на Лиама.

— Ты ей доверяешь?

Взгляд Лиама был холодным и оценивающим.

— Пока не уверен. Но знаю, что будут проблемы со Сдерживающими, если мы не разберемся с ее видео проблемой, — он полез в карман джинсов, достал четыре блестящих серебряных диска, размером с четвертак, положил их на прилавок, где светилось изображение Собора Св. Луи, уничтоженного в войну.

Это были жетоны Острова Дьявола, созданные для того, чтобы Пара покупали вещи и продукты на складах. У меня хранилось несколько под замком в магазине, в основном мне давали их агенты и офицеры в качестве сувениров. Жаль, что я их не принесла.

— У кого деньги, тот и босс, — сказал Мозес, затем развернулся на стуле. Он достал клавиатуру из-под прилавка, постучал ладонью по одному из мониторов.

Он ожил, на голубом экране замигали белые символы, похожие на текст. Мозес пробежался пальцами, каждый из которых был украшен длинными треугольными ногтями, с громкими щелчками по клавиатуре, и изображение на экране расплылось.

Появилась надпись заглавными буквами «СЕТЬ СДЕРЖИВАЮЩИХ».

Тем временем я удивилась, что кто-то из мира, который, как я предполагала, полностью отличается от нашего, имел такие навыки, чтобы взломать базу данных Сдерживающих.

А потом я подумала о том, что он делал.

— Нельзя взламывать компьютер правительства, — сказала я. По крайней мере Гуннар не стал бы этого делать. Он использовал свое право доступа не по назначению, но в общем-то ничего не нарушал.

— И как ты считаешь мы должны удалить видео? — спросил Лиам.

— Не знаю. Но это не совсем законно. Они обнаружат, что я была вовлечена в это, и все станет только хуже.

Лиам указал на Мозеса и отступил.

— Поработай с ней, Моз.

Мозес широко улыбнулся, щелкнул костяшками маленьких пальцев, как боксер перед дракой.

— С удовольствием, — он положил руки на прилавок, наклонился к нему, глядя на меня. — Хочешь поговорить о законности, милая? Я проторчал в этом чертовом районе шесть с половиной лет. Никуда не могу уйти. Ничего не могу увидеть. Не могу снова вернуться домой. И почему? Потому что твое правительство такое тупое, что не отличает хороших парней от плохих. И ты хочешь поныть о законности? Думаешь это законно? Удерживать людей почти декаду? Думаешь, это обычный процесс?

Я не знала, что сказать, поэтому молчала.

— Ну, — сказал Моз через несколько секунд, — по крайней мере она умна, чтобы захлопнуть варежку.

Он развернулся к клавиатуре с экраном и стал печатать. Через мгновение на экране появился длинный список файлов.

— Это такая плохая система безопасности, или он так хорош? — прошептала я.

— Он так хорош, — ответил Моз, снова похлопав по погасшему монитору, ожидая, когда тот снова оживет и появится список файлов.

— Где это произошло? — спросил он.

— Роял и Конти, — ответил Лиам. — Около Окружного суда.

— Сдерживающие называют это место сектором двадцать семь. Когда?

— Примерно час назад.

Моз присвистнул.

— Вы затянули, Куинн. Затянули. Они уже могли до него добраться, — он продолжил щелкать.

— Но вам повезло, — произнес он. — Пока не добрались. — И активировав изображение духов, он подвинулся, чтобы мы все могли посмотреть видео.

Дух крался из-за деревьев вокруг здания Окружного суда, через несколько секунд за ним последовал второй.

— Вокруг здания нет камер, — сказал Лиам. — Слишком темно и много зелени. Так что камера должна была включиться, когда они выскочили на дорогу.

— Почему они не уберут кусты? — поинтересовалась я.

Лиам скрестил руки на груди, и сузившимися глазами следил за экраном, пока камера дергалась, следуя за духами, преследующими девушку.

— Зданием и землей владеет государство. Но денег у них нет. Сдерживающие не хотят споров по разделению прав владения, так что они забросили их.

Камера передвинулась и краем зацепила меня, колотящую духа веткой, которую тот потом вырвал. Немного борьбы, и я исчезла на аллее.

— Подождите, — сказал Моз. — Еще две камеры отслеживают этот сектор.

Он покопался в файлах, затем нашел нужный и загрузил видео. Камера была через улицу. Качество видео было не очень высоким, но духов было видно неплохо.

Я внимательно смотрела, гадая, а не привиделся ли мне момент, когда духи общались между собой. Но даже если он и был, на записи его не было.

Лиам молчал, я посмотрела на него и обнаружила, что его взгляд прикован к экрану, где я двигала вывеску по аллее. Он не просто смотрел, подумала я, а оценивал. Мои способности, представление, стиль.

Странно было чувствовать, что оценивают то, что я так долго прятала.

Когда духи убежали, видео остановилось. Моз нажал еще на несколько клавиш, затем оглянулся на нас.

— Вот какое дело: я могу взять записи, где нет духов, просто пустую улицу. Могу вставить их. Но Сдерживающие будут ждать драку, и когда они ее не увидят, то начнут задавать вопросы, почему записи изменили.

Лиам нахмурился.

— Так что ты предлагаешь?

— Лучше включить шумы, так чтобы это выглядело, как перебои с электричеством. Камеры подключены к обычной сети, а не к генераторам. У всех они случаются, но у обычной сети чаще. Это возможный сценарий.

— Давай, — сказал Лиам. — Лучше еще зацепить знак, если получится.

— Если получится, — пробормотал Моз.

Это отняло у него меньше минуты. Он скачал все три видео, пощелкал дополнительные кнопки на маленькой панели, пока изображения не пошли волнами на экране. Он заменил файлы и получил подтверждающий сигнал.

И вот так мое криминальное прошлое было стерто вместе с доказательствами того, что я применяла магию, что я не была нормальным человеком.

Я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Теперь я могу вернуться в магазин к работе. Жизнь снова станет нормальной. Настроение ощутимо улучшилось.

— Спасибо, Моз.

— Да ладно. Это было весело. Не стесняйся, обращайся, когда в будущем понадобиться что-нибудь взломать.

— Давай будем надеяться, что не понадобиться. Пошли, Клэр.

Лиам пошел к двери, но я остановилась и улыбнулась Мозесу.

— Можно тебе что-то сказать?

Мозес сузил глаза, и спиной я ощущала беспокойство Лиама. Он боялся, что я поступлю как дура и оскорблю человека, который только что помог мне.

— Давай, — осторожно сказал Моз.

— У тебя отличный магазин. Спасибо, что позволил сюда заглянуть.

Он расцвел от удовольствия, что сбивало с толку так же, как и его рога. Думаю, он не часто такое испытывал, потому что выглядел весьма неловко. Улыбка была кривоватой, демонстрировавшей слишком много зубов, глаза немного выпучены. Но он так сильно старался сделать хоть что-то, что понравился мне еще больше.

— Береги себя, Рыжуля.

Я кивнула, и мы предоставили Мозеса его электронике.

Глава 6

— Ты так хорошо справилась, — сказал Лиам, когда мы снова вышли на дорогу. — Я про магазин.

— Это правда. У него там много классных штучек. Насобирал в домах по округе?

— Что-то насобирал, что-то выменял. Здесь неплохо развита система обмена.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Тебе все равно, что он идет против Сдерживающих? Ну, делая то, что он делает? Взламывает их компьютеры, или что еще он там делает.

— Если бы он этого не сделал, ты бы не была в безопасности.

— Знаю. И это беспокоит меня. Просто… семь лет мне твердили, что Пара, все они, враги. У Паранормальных нет середины. Они не плохие и не хорошие. Они просто враги. И я точно не встречала Пара, которые бы сложили оружие и пытались помочь нам. Я потеряла друзей, почти весь свой город, семью. Они пытались уничтожить нас.

— Враги, которые только что помогли тебе.

— Вот и я о том же. И я не знаю, что с этим делать. Мозес сказал, что мы слишком глупы, чтобы отличать хороших парней от плохих. Что он имел в виду?

— Легче притворяться, что люди хорошие, а Пара плохие. Так проще справиться с угрозой. Так проще удерживать их. И так легче их убивать.

Это частично объясняло, зачем он привел меня на Остров Дьявола. Он не хотел, чтобы я разобралась с видео, он хотел, чтобы я встретилась с Мозесом. Увидела район. Почувствовала его и людей, которые тут живут. Он показал мне исключения? Конечно. С другой стороны…

— Это они напали на нас.

— Сегодня ночью ты увидела, что за этим стоит большее. Люди хорошие не потому, что они люди. И Пара плохие не потому, что они Пара.

— А Восприимчивые? — спросила я и посмотрела вверх на него. — Они какие?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Зависит от Восприимчивых. Дело в том, что выбор есть всегда.

Он больше ничего не сказал, и я поняла, что он устал быть экскурсоводом по Острову Дьявола, и настала моя очередь пожелать спокойной ночи.

— Спасибо, что помог с видео. Если покажешь мне, где ворота, я оставлю тебя.

— Ты не пойдешь никуда, пока мы не найдем кое-кого, кто поработает с тобой. Научит тебя.

Я едва не запнулась.

— Погоди, сегодня?

— Это серьезная магия, Клэр. Серьезная и потенциально опасная, для тебя и остальных.

Я едва смогла сдержать гнев.

— Я знаю, насколько это серьезно. Я живу и работаю во Французском квартале, в окружении мониторов, которые следят, чтобы я случайно не использовала магию, хотя я даже не знала, что она у меня есть. Которой вообще не должно было быть, — это был мой личный враг.

— И как ты сегодня себя чувствовала, когда разобралась с духами?

Из-за вопроса и напряжения в его глазах, я нервно задергалась. Но взгляд не отвела, и не собиралась.

— Я подзаправилась.

— Перекус не решает проблемы. В будущем ты будешь впитывать магию, и она уничтожит тебя. Это как рак, который растет у тебя внутри и все уничтожает. Отрицание тебе не поможет.

— Я не отрицаю. Мне просто… нужна минутка, — я потрясла головой, пытаясь очистить ее. Я чувствовала ошеломление, пытаясь изменить себя в мире, который перевернул все с ног на голову. — Все происходит слишком быстро.

Лиам остановился.

— Зачем ты помогла девушке, когда тебя могли заметить?

— У меня не было выбора. Она сбила меня с ног.

Лиам смотрел на меня и как бы беззвучно говорил, что не купился на мой ответ.

Я вздохнула.

— Потому что ей нужна была помощь.

— Так и было, и ты помогла ей. Сделала выбор. Теперь встречай последствия, — его голос стал мягче. — Думаешь, ты сможешь вернуться и жить в отрицании, после того, что видела этой ночью?

Я отвернулась от него, пытаясь собраться с силами, пытаясь найти опору. Я не была уверена, что видела этой ночью. И да, я хотела вернуться. Хотела забраться в постель, поспать десять или двенадцать часов, проснуться утром и прожить обычный день, беспокоясь лишь о торговле сухпайками.

Хотя торговля ими даже в лучшие дни не была интересной. Когда умер мой отец, моя жизнь почти во всех отношениях остановилась. Я продолжала содержать магазин. На нем я сосредоточилась, по крайней мере, пока не встретила Таджи и Гуннара. Они вытащили меня из раковины, но в Зоне все равно почти не было жизни. Кроме страха, по крайней мере сейчас.

Черт. Может, если я научусь справляться с магией, не стану духом и меня не запрут на Острове Дьявола, я больше не буду об этом волноваться.

Я оглянулась на Лиама.

— Что у тебя на уме?

— Пошли, — сказал он. — Я тебе кое-что покажу.

* * *

Мы тихо шли в глубину района, вниз по узкой улице, мимо покрытых пленкой домов, где в дверях жалкими кучками толпились жители. В этой части Марини было больше временных убежищ, вокруг ходило больше Пара с безучастными выражениями лиц или с чистой ненавистью в глазах. Мужчина с морщинистой серой кожей прислонился к стене, за его спиной были сложены маленькие грязные крылья, выглядывающие из грязной серой полушинели. Он настороженно наблюдал за тем, как мы идем, своими медными глазами со зрачками, как у змеи.

Это тюрьма, а мы их пленили, значит мы были врагами.

Лиам остановился у дома с ограждением из сетки. Это было длинное двухэтажное здание, с одной стороны по всему второму этажу шел балкон, с другой стороны возвышалась куча щебенки, которую никто не потрудился убрать.

Лиам открыл ворота и жестом пригласил войти. Он настороженно огляделся, прежде чем закрыть их. Я пошла за ним в здание, пахнущее корицей и дымом, вверх по узкой лестнице на второй этаж. Ступени заканчивались у двери, которую от отпер ключами.

За дверью оказалась длинная узкая квартира. Там была гостиная с диваном и бар в конце, кухонька, маленький столик и стулья напротив кучи окно. Дверь в кирпичной стене, наверное, вела в спальню или ванную.

Мебели было немного и она была всевозможных стилей. Напротив бара и кирпичной стены стояла плетеная софа, ее подушки были из изумрудного бархата. На стене за ней сохранились остатки фрески с пейзажем, ярко зеленого и голубого цвета. Барная стойка была напротив шкафчиков из блестящего дерева с зеркалом в деревянной раме. Барную стойку и бутылки рома с бурбоном, наверное, спасли из бара, который не пережил войну.

Я оглянулась на Лиама, наши глаза встретились.

— Это твой дом, — поняла я.

— Да.

Но он же человек.

— Ты живешь на Острове Дьявола?

— Я жил в Марини до войны. Не вижу причины прекращать это.

— И Сдерживающие не возражали? — мне все еще надо было понять связь между ними.

— Им нравится следить за мной.

Я подошла к раскрашенной стене, и скрестив руки, смотрела сцену, аккуратно изображенную на штукатурке. Было похоже на обед в Эпоху Регентства в Англии. Дюжина мужчин и женщин в белом расположились у озера, вокруг корзинки и одеяла для пикника, сзади большой дом. Краска поблекла, дом частично осыпался, некоторые участники вечеринки потеряли нарисованные конечности.

Эта картина, наверное, олицетворяла войну.

— Ты живешь в Квартале? — спросил Лиам.

— Над магазином, — ответила я, оглядываясь на него. — Мне было семнадцать, когда все началось. Я не знала своей матери. Жила с отцом, помогала ему в магазине. Теперь и его не стало, и он стал моим.

— Мне жаль.

Я кивнула.

— Есть счастливые истории, есть грустные истории. И все из-за войны.

— Да, из-за войны.

Я отвернулась.

— А ты? Твоя семья? Ты близок с ними?

— С некоторыми, да, — вот и все, что он сказал.

Я кивнула, и нарушив тишину, спросила.

— Что мы тут делаем?

Он долго смотрел на меня, оценивая, взвешивая. Слишком долго.

— Иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать.

Он прошел в конец квартиры и исчез в дверях. Он не стал смотреть, пошла ли я за ним, но я пошла. Мне было любопытно как выглядит убежище такого, как Лиам Куинн.

Когда я ступила за порог, то уже не была уверена, убежище ли это или скорее дань самой большой кровати, которую я когда-либо видела.

Комната была примерно той же длины, что и квартира. Кровать смотрела на другую стену с окнами, подголовник был у перегородки, которая, вероятно, скрывала вход в ванную и туалет. Основание было длинным и богато украшенным, а сверху лежал толстый матрас.

Я подошла к кровати и пробежалась пальцами по отполированному дереву.

Я посмотрела вверх и обнаружила, что он рассматривал меня, по шее побежало тепло. Не часто меня ловят на том, что я пялюсь на гигантскую мужскую кровать.

— Красиво, — произнесла я как опытный оценщик.

— Спасибо. Мой дед по линии отца изготовлял мебель. Но я хотел показать тебе не ее. Иди сюда.

Я кивнула и последовала за ним за перегородку. Как я и догадалась, за ней были двери в ванную, туалет, и маленький кабинет. Именно это он хотел мне показать.

В кабинете был большой стол со стаканчиком для карандашей и ноутбуком. На стене над ним были мутные фотографии, вырезки из новостей, записки, написанные от руки вокруг карты города, утыканной цветными булавками. Они соединялись между собой цветными нитями, как зловещее произведение искусства.

Самыми большими были фото девушки с длинными темными волосами и сияющими карими глазами. На одной она была малышкой с темными косичками в платье с раздутой юбкой. На другой она была уже подростком, в джинсах и винтажной футболке Луизианского Университета, ее длинные волосы были завязаны в хвост.

— Ее звали Грейси. Моя младшая сестренка. Ей было шестнадцать.

Я оглянулась. Он пробежался рукой по волосам, и пока он смотрел на фото, я поняла, что он выглядел уставшим, как человек, который долгое время боролся за что-то или кого-то.

Жалость сдавила мне грудь.

— Мне жаль. Что произошло?

— Ее убил дух.

Во рту пересохло, в желудке похолодело. Дух — то, чем я могла стать, убил его семью. Не удивительно, что он хотел убрать меня с улиц. И, наверное, часть его, ненавидела мою сущность.

Я кивнула, стараясь держаться спокойно.

— Когда она умерла?

— Семь месяцев назад, — он пошел вперед и встал за мной, глядя на созданную им доску. — Когда началась война, ей было только десять. Она пережила ее только для того, чтобы ее убил дух, — он указал на звезду около Садового района. — Ее убили здесь. Остальные черные точки — места атак других духов. Я выслеживал их.

Они были разбросаны по городу в случайном порядке, последовательности я не видела.

— И что ты из этого узнал?

— Мы склонны полагать, что духи не могут думают. Что они жестокие, агрессивные и нападают на все, что близко. Но количество нападений увеличивается. За последние четыре месяца в Новом Орлеане случилось двадцать четыре нападения. И они становятся более запутанными.

Волоски на моей шее встали дыбом, его слова всколыхнули мою память.

— Что значит более запутанными?

— Думаю, они проявляют больше независимого мышления. Больше планируют. Выслеживают жертву. Нападают парами, как духи сегодня ночью. Убивают вместе.

Я открыла рот и почти сказала то, что видела, но не смогла преодолеть то, что это казалось безумием.

Но Лиам этого не упустил. Он сузил глаза, оценивая.

— Ты что-то видела?

— Не знаю, — ответила я. — Я посмотрела запись и ничего не увидела. Может, мне просто привиделось.

— Просто расскажи.

Мне было неловко говорить об этом, но я себя заставила.

— Прежде чем я пошла на аллею, было похоже, что они общались, выбирали, ну… стратегию. Приняли какое-то решение и следовали ему. Один пошел в одну сторону, другой в другую.

Лиам нахмурился, скрестив руки на груди.

— Я тоже не видел этого на видео.

Я кивнула.

— Может, мне привиделось. Не знаю. Все произошло очень быстро.

— Думаешь, привиделось?

Я вздохнула.

— Нет, — я остановилась. — Думаю, они общались. Но разве это не безумно?

— К сожалению, нет. Что-то изменилось. Просто не знаю, что.

Я кивнула, чувствуя себя уже не такой нелепой, и оглянулась на доску и фото девушки, которая потеряла жизнь так ее и не начав.

— Ты уже был охотником за головами, когда начал искать ее убийцу, — я оглянулась на него. — Но теперь у тебя иная причина понять их.

Его глаза стали цвета темного и опасного моря.

— Она не должна была умереть, — в его голосе слышалась вина. — И мне нужно это по этой причине. Все, что я могу сделать для нее — понять, что случилось и остановить это.

И вот он общался с Восприимчивыми. Корнями зла, забравшими его сестру.

Мы оба знали любовь и потерю, боролись за это. Я каждый день работала в магазине, чтобы сохранить то, что было, реальность. Он работал каждый день, чтобы ее потеря не была напрасной.

— Я тоже очень скучаю по папе.

Я не собиралась этого говорить. И точно не ему, мужчине, которого знала лишь пару часов, в ночь, посвященную жизни, а не горю. Но так уж вышло.

Я почувствовала на себе взгляд Лиама, но сама смотрела на линии и квадратики, которые формировали передо мной на карте Французский квартал.

— Он погиб?

— Как раз перед окончанием войны. Его ранили в ночь битвы при Порт Аллене. Произошло второе небольшое нападение на Квартал.

— Я помню. Возле Старого Монетного Двора.

Я кивнула.

— Он не был бойцом, но армия изрядно поредела из-за Порт Аллена, так что он и некоторые остальные пошли помочь. Сражение было хаотическим. Его подстрелили.

— Стрелой?

Я посмотрела вверх на него.

— Пулей.

Лиам приподнял брови. Он быстро понял. Пара не использовали пули, зачем, если есть магия? И это означало, что подстрелил его человек.

— Огонь по своим, — сказала я. — Не было электричества, лунного или другого света, и войска были окружены. Все было в движении. Так или иначе, они подлечили его огнестрельное ранение, и он даже начал идти на поправку.

— А потом? — спросил он, когда я остановилась.

— Тромб, решили, что от раны. Тогда в клиниках было не много врачей.

— Мне жаль.

Я кивнула.

— Он — причина почему я осталась в магазине, — я отвернулась к стене. — А она — причина, по которой ты хочешь, чтобы я получила помощь.

— Частично, — он протянул руку и поправил криво висящую фотографию. — Восприимчивые по своей сути не опасны, не больше, чем сейчас Пара. Они лишь потенциально опасны. Но Сдерживающих различие не волнует. — Он посмотрел на меня. — А меня, да. Именно поэтому я не сдаю их сюда, — он замолчал. — Когда я впервые встретил Восприимчивого, то ожидал увидеть монстра.

В его голосе было удивление.

— И обнаружил не это?

Он улыбнулся, повернулся ко мне лицом, прислонившись бедром к столу.

— Нет. Сорокачетырехлетнего мужа и отца шестерых. Живет с мамой и детьми, оставил дом в пригороде. Его преступление? Садоводство.

— В этом его сила?

Лиам кивнул и развел руками.

— Кукуруза высотой в четырнадцать футов. Дыни большие, как микроволновка.

Я широко улыбнулась, изумляясь и завидуя.

— Черт. У меня участок в саду Флориссант, но вот с этим у меня не очень. Так что произошло?

— К сожалению, он привлек внимание. Сдерживающие узнали о нем, так что в Новом Орлеане он оставаться не мог без того, чтобы попасть на Остров Дьявола. Так что я помог ему собраться и отвез с семьей в дельту реки, — Лиам остановился. — И он не единственный.

— Технически, это предательство.

— Это и было предательством, — сказал он, глядя на меня. — Но оно того стоило.

Мгновение мы стояли в тишине, плечо к плечу, а смерть смотрела на нас. И второй раз за ночь что-то изменилось. Что-то между нами, как будто мы пересекли барьер между чужими и друзьями. Связь исчезла, момент прошел, и воздух, казалось, снов стал чистым.

— Так или иначе, это было до того, как я начал охотиться. А когда начал, встретил других Паранормальных и Восприимчивых. Они не были духами, ничего близкого, так что я понял, что для этого должна быть причина. Мне сказали, что магию можно регулировать и контролировать.

Такую информацию могли бы получить Сдерживающие, если бы захотели. И это расстраивало.

Лиам вздохнул.

— Ты когда-нибудь задумывалась, почему мы не ушли? Не начали жизнь за Зоной?

— Потому что воспоминания — самые крепкие цепи, — ответила я.

Казалось, его удивил мой ответ.

— Хорошее замечание.

— У меня есть много времени подумать, между зарядкой батарей и работой с гадким антиквариатом, — я кивнула в сторону изображения. — Так ты думаешь что-то с духами? Если они меняются, то почему?

Через мгновение он переключил внимание на стену.

— Ну, может быть, потому что духами становятся разные люди. Или становятся по-разному.

Я нахмурилась.

— Такое возможно? Ну… это же просто биологический процесс, так? Это эффект от того, что слишком много магии уничтожает разум и тело.

Лиам покачал головой и пошевелил плечами и шеей, чтобы расслабить напряжение.

— Не знаю. Любая теория — это лишь предположение того, что происходит. Я просто не собрал достаточно информации. И мешает то, что Сдерживающие этого не хотят, ведь тогда федералам придется признать, что возможно регулировать магию.

Он смотрел на стену еще мгновение.

— Ну, то что мы стоим здесь, ничем не поможет. Давай займемся делом.

— И это?

— Я собираюсь познакомить тебя кое с кем. Это первый шаг в твоем пути овладением магией.

Ну, по крайней мере, мне нравились шаги.

* * *

Лиам взял бумажный пакет на кухне, затем запер квартиру и снова пошел вниз. Я последовала за ним к соседней двери здания, той, что была с длинным балконом.

— Человек, с которым мы увидимся, живет по соседству?

— Да.

— Уже поздно, — сказала я, небо по-прежнему было темным, хотя скоро должен был наступить рассвет.

— Она не много спит.

Я пошла за ним по дорожке к темному входу с большой дверной ручкой в форме головы лисицы. Он открыл дверь и придержал ее, чтобы я могла войти следом.

На первом этаже в нескольких больших комнатах с дубовым полом и стенами с обоями мебели не было. На стенах были темные пятна от дыма и пепла, пол покрыт ими. Длинные полосы и пятна, как будто здесь было сражение.

Я оставила Лиама в фойе и пошла в гостиную. Она была большой, наверное, раньше здесь была чудесная мебель для приема гостей и неудобные кресла.

Где-то в глубине дома раздалось хныканье.

Моим первым желанием было пригнуться. Не знаю зачем — чем это может помочь, если внизу по коридору находился недружелюбный Пара?

Я услышала стук когтей по полу, и большая желтая собака, наверное, лабрадор, влетел на порог и замер, разглядывая меня.

Я много месяцев не видела собак. В Зоне было не так уж много еды, так что тяжело было прокормить питомца. Мне нравились собаки, но я была достаточно умна, чтобы держаться с ними осторожно. Я медленно присела, протягивая ему руку, чтобы обнюхал, и ждала, когда он подойдет.

Он тихонько подался вперед, делая по шагу за раз, пока не дошел до меня. Он обнюхал мне руку шершавым, мокрым носом, затем прижался к моей ладони. И вот так мы стали друзьями.

— Привет, мальчик. Тебе нравится больше за ушком или шейку? — я почесала ему шею под выцветшим ошейником, его задняя лапа ритмично застучала по полу. — И у нас есть победитель.

— Фостер, как ты непостоянен.

От звука голоса Лиама Фостер поднял голову. Он увидел его, понесся вперед, сел, положив морду на лапы. Он заскулил.

— Не позволяй ему тебя одурачить, — сказал Лиам, наклоняясь, чтобы почесать его. — Это он внимание выпрашивает.

Лиам остановился на ушах Фостера, и хвост собаки громко застучал по деревянному полу.

Возможно, за грубым фасадом Лиама скрывалось нечто большее. Не может же такому милому псу нравиться придурок, да?

Когда Лиам снова встал, Фостер перекатился на спину и почесался о деревянный пол с поросячьим повизгиванием.

— Он же собака?

— Лабрадор на сорок процентов. На тридцать кот. А на тридцать процентов поросенок или что-то подобное.

Фостер снова перекатился, встал, отряхнулся от носа до хвоста. Он снова сел и уставился вверх на Лиама, ожидая внимания, инструкций или чего-нибудь вкусного. Заметив бумажный пакет, он низко взвизгнул.

— Умный.

— Избалованный, — сказал Лиам. — У тебя есть домашние животные?

— Нет, — пожала я плечами. — Хотя в Квартале я кормлю уличную кошку.

— Ну, это не считается.

Тут не поспоришь.

— Она наверху, — сказал Лиам. Он указал на главный вход. — Следи за дверью, Фостер.

Фостер издал нечто между рычанием и воем, но встал и поспешил к двери, стуча когтями, и сел напротив нее.

— Хороший пес, — сказала я.

— Да, и он часть семьи.

— Думаешь, будут проблемы? Ну, нам точно нужен охранник?

Его глаза снова потемнели.

— Всегда будут проблемы. Сложность в том, где, когда, и как ты к этому подготовлен.

— Ты такой оптимист, Лиам.

Услышав новый голос, я посмотрела наверх и увидела женщину в коридоре с пластмассовым кувшином. Она была опрятной, в хорошей форме, с темными, короткими волосами, карими глазами и высокими скулами. Ее темная кожа контрастировала с ярко-голубым медицинским халатом.

— Виктория.

Она улыбнулась ему.

— Рада тебя видеть.

— Это Клэр. Клэр, Виктория. Она сиделка Элеоноры.

Виктория подошла без лишних колебаний и протянула руку.

— Приятно познакомиться.

Ее рука была прохладной, рукопожатие крепким.

— Мне тоже, — ответила я.

— Как она? — спросил Лиам.

— Сегодня хороший день. Она устала, но съела немного супа, — она хихикнула. На рынке сегодня нет хороших груш, и значит в клинике тоже, так что она их не получила сегодня на обед и была весьма недовольна.

Лиам хохотнул.

— Как обычно.

— Ага.

— Примет гостей?

— Как всегда. Ты же знаешь, она любит поболтать.

Лиам кивнул.

— Идешь в клинику?

— Ага, отработала двойную смену, завтра выходной. Я ухожу чуть раньше, но Мария придет примерно через пол часа.

Лиам кивнул.

— Проводить тебя?

Она приподняла рубашку, за ремень ее брюк был заткнут пистолет.

— Сбивает пески с двадцати футов.

— Тогда оставайся за двадцать один перед ними, — сказал он. — Спокойной ночи.

— Тебе тоже, Лиам. Тебе тоже.

Фостер не покинул свой пост перед дверью, так что Виктория, чтобы выйти, просто перешагнула через него. Когда она закрыла дверь, он понуро уселся.

— Клиника Острова Дьявола, — пояснил Лиам. — Она из персонала.

Это объясняло, почему у другого человека была свобода действий на Острове Дьявола. Наверное, такой тон и пытался задать Комендант — люди всегда будут здесь, всегда будут наблюдать.

— Что такое пески? — спросила я, следуя за ним по лестнице, покрытой потрепанным ковром.

— Маленькие летающие Пара. Мелкие засранцы, любящие кусаться.

На лестничной площадке находилось несколько закрытых дверей, по схеме дома я предположила, что это спальни. Лиам подошел к последней и постучал.

— Войдите, — сказал мягкий бесцветный голос.

Глава 7

По сравнению с остальной частью дома, пустой и запущенной, эта комната была дворцом. Это была большая спальня с высоким потолком и большими окнами. Деревянные полы, почти каждый их дюйм покрыт чудесными плетеными коврами. Отштукатуренные стены с высокими карнизами, теплый темно-зеленый цвет. В позолоченных рамах были портреты аристократов и аристократок, над которыми папа разрыдался бы, и их затмевала великолепная французская антикварная мебель. Маленькая кровать, высокий комод, круглый стол со стульями. Хотя уже был октябрь, но дом все равно оставался приготовлен к лету, тонкая белая ткань покрывала мебель.

На стуле с высокой спинкой у окна сидела женщина в синем платье, на плечи наброшена шерстяная шаль радужных цветов. Ее кожа была чуть смуглой и морщинистой, волосы короткими и седыми, глаза ярко голубыми. Даже сейчас она была красива, и, наверное, ошеломляла в молодые годы. И я ее узнала.

Элеонора Арсено. Арсено были старейшей семьей Нового Орлеана, наверное, даже старше семьи Креол. У них был особняк на Эспланаде, и каждый год они устраивали балы учредителей. По крайней мере так было, пока война не покончила с традициями.

Она посмотрела прямо на меня, потом на Лиама и широко улыбнулась. Ее взгляд блуждал около нас, как будто она не различала, где мы были. Даже если она и могла видеть, то не очень хорошо.

— Привет, Элеонора, — сказал он, подходя к ней и прижимаясь губами к ее щеке.

— Привет, милый. Как ты?

— Хорошо. Я принес тебе чай.

Так вот что было в бумажном пакете. Надо было заглянуть. И мне точно надо найти поставщика Куинна.

— А как твоя подруга? — спросила Элеонора. — Твоя Блайт?

— С ней… все хорошо.

Я решила, что Блайт была его девушкой.

— Хммм, — произнесла Элеонора и посмотрела на меня. — А это кто?

— Клэр Конноли. Она работает в Квартале. Она Восприимчивая.

— А, — сказала она и посмотрела на меня своими пронзительными голубыми глазами. На меня, но и не совсем. Ее глаза были прикованы к чему-то, но не думаю, что это была я.

— Я Элеонора, — сказала она и похлопала по ручке стула. — Посиди со мной, Клэр Конноли.

Я подошла к ней, и села на маленький пуфик напротив ее стула. Она протянула руку, и я взяла ее. Ее кожа была прохладной и нежной, и казалась хрупкой, как у птички.

— Расскажи мне о себе, Клэр.

Я с сомнением переводила взгляд с нее на Лиама.

— Не уверена, что есть, что рассказывать.

— Всегда есть, что рассказать. Ты из Нового Орлеана. Слышу по твоему голосу. Он очень милый.

— Спасибо мэм. Я из Нового Орлеана. Семья моего отца отсюда — Конноли.

Она мягко улыбнулась.

— Не нужно тут никаких «мэм», дорогая. Если ты прошла мимо Лиама, Виктории и Фостера, то мы уже друзья.

— Лиам лаял больше всех.

Элеонора откинула голову и рассмеялась чудесным мелодичным смехом.

— Как всегда, дорогая. Как всегда. Итак, говоришь, ты Конноли. Не из семьи Майкла Конноли? Того, что управлял «Королевскими рядами»?

— Майкл был моим прадедом, — он эмигрировал из Ирландии. — Моего отца звали Марк.

Она кивнула.

— Думаю, моя семья знала их обоих. Часто делали покупки в магазине, — ее голос смягчился. — Твоя семья все еще жива?

— Нет. Ну, то есть, со стороны Конноли. Последним был мой отец. Его не стало. А матери я не знала.

Она издала тихий понимающий звук.

— Ясно. Значит, ты последняя в роду. Магазин все еще работает?

— Да. Буду хранить до последнего.

И затем до меня дошло. Из-за Лиама у меня появилась надежда продолжать заниматься магазином, жить «нормальной» жизнью, а ведь какое-то время назад я считала это невозможным.

Я посмотрела на него и увидела, что его глаза уже были прикованы ко мне.

— Лиам помог мне сегодня. Магазинчик откроется завтра, потому что он помог мне.

Лиам кивнул.

— Меньшее, что я мог сделать.

— Хорошо, — произнесла Элеонора. — Хорошо. Рада слышать, что он выполняет свой долг перед городом. Мы живем в хорошем городе.

Она похлопала меня по руке, которую все еще держала, и посмотрела прямо над моей головой. Мне показалось, что она вообще не видит.

— Ты можешь призывать вещи, — сказала она. — Двигать их.

Я моргнула. Никогда не думала об этом, как о «призыве» вещей, но да, примерно этим я и занималась.

— Да. Ты это увидела?

— Я слепа лишь в этом мире, дорогая. Не в другом.

Я испуганно посмотрела на Лиама.

— Во время Второй битвы Элеонору ударили шаруром — жезлом заклинаний. Она начала терять зрение в нашем мире и стала способной видеть магию.

— Ты Восприимчивая? — спросила я.

— Не совсем, — ответила она. — По крайней мере, не активирую магические мониторы. Мы верим, что Восприимчивыми рождаются, что их Восприимчивость часть их сути. Я родилась не такой, но получила новое зрение, так мне нравится это называть — новое зрение из-за того, что в меня ударили магией. И еще, возможно, из-за места, где меня ударили.

Она осторожно дотронулась до лба, к шраму, который пересекал его.

— Префронтальная кора головного мозга, — пояснил Лиам.

— Центр обработки нервных импульсов, — произнесла я, и Лиам кивнул, подтверждая.

— Вот туда ее и ударили, — сказал он. — Мы думаем, именно поэтому это так на нее повлияло.

— И никак иначе, — сказала Элеонора. — Но мне и этого достаточно. Что привело вас сюда?

— Клэр нужен учитель.

Мне не понравился намек, что изначально я все делала неправильно, но не могла с ним не согласиться.

— В нашей жизни нам всем нужны учителя, — сказала Элеонора успокаивающе. — В разное время мы учим разные уроки.

Она улыбнулась, и я увидела отблеск непокорности, наверное, в подростковом возрасте у нее были проблемы.

— Мой муж научил меня танцевать танго, — сказала она. — Он был очень красив. Почти так же, как Лиам. И он был чудесным танцором. Он водил меня на танцы в пятницу по вечерам, потому что, конечно же, субботы были для месс, и мы танцевали, как безумные.

Она погрузилась в воспоминания, улыбаясь так счастливо. И затем, казалось, стряхнула их с себя.

— Я иногда теряюсь в прошлом. Боюсь, стареть — опасно.

— Уж лучше стареть, чем нет, — вставил Лиам.

Не могла не согласиться.

— Каждый встреченный нами человек может научить нас чему-то. Гораздо труднее найти идеального учителя для того, что тебе действительно надо выучить. У каждой магии свой цвет, — продолжила Элеонора. — Лучший человек — не тот, чей цвет совпадает с твоим, а тот, чья магия дополняет твою, вроде цветового круга. Например, желтый и фиолетовый дополняют друг друга. Каждый привносит в другой лучшие качества. А вот желтый с зеленым, нет. Они сталкиваются, создают напряжение. А напряжение нам тут не нужно.

Свободной рукой она указала изящным жестом на остальную часть комнаты.

— Принеси мне кварц, пожалуйста. Он на серванте за алебастром.

Лиам кивнул, встал, прошел к буфету из темного дерева с несколькими ящиками с серебряными ручками, на его верху громоздились безделушки и воспоминания. Нет, не громоздились, скорее всего Элеонора знала, где что стоит. Но их было много. Он принес прозрачный, угловатый стержень кварца, размером со свечу.

— Спасибо, милый, — сказала она и положила кварц на стол, за конусообразной свечой, стоящей на бело-синем блюдечке. Достав длинную спичку из маленькой коробки элегантным движением запястья, она подожгла фитиль, в воздухе появился запах серы.

Свет проходил через кварц, создавая на столе перед ней радугу. Я всегда их любила. Что-то в них успокаивало, думаю, порядок цветов. Каждый оттенок на своем месте.

— Теперь, — произнесла Элеонора. — Твою руку, дитя.

Я подала ей руку.

— Вначале, — сказала она, — мы выясним твой цвет.

Своей нежной прохладной рукой она поднесла мою к кварцу.

Как только кожа коснулась света, радуга задрожала и распалась, исчезли все цвета, кроме оранжевого.

Элеонора улыбнулась.

— Интересно. Милый оттенок, я называю его «тыквенный».

— Ты видишь цвет? — спросила я осторожно, надеясь не обидеть.

— Это не просто цвет, — сказала Элеонора с улыбкой. — Это отражение магии, след магии, который приходит из их мира в твой. В их мире — это магия. В нашем мире — электроны.

— Элеоноре нравится наука, — сказал Лиам с улыбкой.

— Как и должна нравиться всем умным женщинам, — сказала она, — по меньшей мере, они должны бысть с ней знакомы. Именно так я и смогла столько узнать об их мире. Читая, экспериментируя, делая записи. Как можно больше узнавая от Пара, которых встретила здесь.

— Многих встретила?

— Парочку. Многие из них милый люди, некоторые нет. Исходя из моего опыта, не очень-то отличаются от людей. Теперь, держи свою руку здесь, пожалуйста. Лиам, ты не принесешь мне мою записную книжку?

Лиам прошел к бюро, открыл дверь буфета и достал красную кожаную книжку, ее страницы были скреплены латунной защелкой. Он протянул ее Элеоноре, которая ощупывала воздух кончиками пальцев в ее поисках, прежде чем опустить ее на колени.

Она открыла ее, появилось нечто, похожее на линию цветов. На половине страницы были нарисованы маленькие квадратики прозрачных цветов, каждый лишь немного отличался от другого. Она была немного похожа на один антикварный альбом с образцами цветов акварели, который я видела в магазине. Другая была исписана таким маленьким и аккуратным почерком, что я не могла его прочитать.

Элеонора быстро переворачивала страницы, цвета расплывались от красного до оранжевого, приближаясь к моему тыквенному. Она замедлилась и остановилась на квадрате, который выглядел также, как и свет, все еще идущий сквозь призму, затем взяла маленький карандаш, прикрепленный к цепочке на ее шее.

Начав писать, она замерла.

— Твое второе имя, дорогая?

— Бриджет, — ответила я. — Это имя моей бабушки.

— И весьма милое. Клэр Бриджет Конноли, — она записала мое имя, затем снова уронила карандаш. — И я тебя записала. Ну, конечно же, не совсем твое имя. Я использую собственный код для твоей защиты.

— Конечно. Это все Восприимчивые? На каждом цвете?

— И Восприимчивые, и Пара. Это собрание цветов и их магического эха из Запределья. Я подписываю имена, когда нахожу их. За семь лет их не так уж и много.

Удовлетворенная тем, что записала меня в своем журнале, она стала просматривать страницы, пока зеленый не сменил синий, а затем стал индиго. Наконец, она остановилась и хмуро прикоснулась пальцами к странице, будто просматривая что-то достаточно удаленное.

— Думаю, это. Имена, Лиам?

Она указала на записи под каждым квадратом.

Лиам наклонился, читая первое имя.

— Майкл Темперли.

— К сожалению, мертв. Да упокоит господь его душу, — сказала Элеонора и перекрестилась.

— Элизабет Коньерс Проктор.

— Тоже мертва, — произнесла Элеонора. — Но не жаль. Она была ужасным человеком. Жена сенатора Эллиса Проктора. Мы пригласили ее на вечеринку, и у нее хватило сообразительности отказаться, потому что мы были слишком креолами для нее.

Элеонора издала звук, выражающий нечто между недоверием и отвращением, но при этом выглядела леди.

— Как будто такое возможно. Ну, все равно, слишком поздно для нее. Кто еще?

Элеонора нахмурилась, пробегая пальцами по книге. Она накрыла один из квадратов, нахмурилась еще сильнее, затем вернулась на ряд.

— Боюсь, это самое близкое из того, что имеется. Лиам?

Улыбка Лиама увяла, когда он прочитал слова.

— Никс.

В комнате установилась тишина, будто это имя разорвало бомбу, что бы это не значило.

— Гэвину это не понравится, — прервал Лиам затянувшуюся тишину.

Элеонора издала несогласный звук.

— Нравится или нет, не важно. Она правильный выбор. Вот и все. Нет смысла спорить с комплементарной магией.

Лиам заворчал.

— Как будто магия ее останавливала. Я согласен, что Никс — хороший выбор, но ее надо убедить, — он почесал шею. — С радостью предоставлю это тебе, Элеонора.

Я не была уверена, о ком говорил Лиам, но казалось, Элеонора поняла. И в этот раз ее ответ был коротким.

— Лиам, дорогой, уверена, ты разберешься.

* * *

Мария была еще одной серьёзной медсестрой, я решила, что это требование к работе, учитывая место. Рассвет едва занимался, мы оставили Элеонору с Марией и обещали навестить ее снова. От того, что я надеялась не возвращаться больше на Остров Дьявола, я почувствовала себя немного виноватой. Но Лиам может передавать ей сообщения.

И еще я чувствовала себя виноватой от того, что собиралась сказать это Лиаму.

Попрощавшись с Фостером, пришлось почесать его гораздо больше, чем я предполагала, мы снова вышли в ночь. Небо над стеной все еще было темным, но это не продлится долго. Через несколько часов мне нужно открыть магазин. Длинная ночь и все, что произошло, стали давить на меня. Я устала.

— Так как ты познакомился с Элеонорой? — спросила я, пока мы шли к главным воротам и свободе, которую я ожидала с нетерпением.

— Она моя бабушка.

— Твоя… — начала я, затем остановилась, думая о том, что он рассказал о своей семье. — Твоя бабушка — Элеонора Арсено?

— Да.

Фамилии не совпадали, должно быть, она его бабушка со стороны матери.

— А мужчина, научивший ее танцевать танго? — спросила я с улыбкой.

— Это мой дедушка Арсено. И это немного неудобный разговор.

Я улыбнулась.

— Откуда в тебе кровь каджунов?

— От отца, — ответил Лиам, в ответе было меньше энтузиазма.

Я кивнула, и мы прошли еще несколько футов.

— Элеонора здесь в заключении? — спросила я мягко, будто это даст мне тайную защиту, чтобы это не случилось со мной.

Лиам покачал головой.

— Нет. Я привел ее сюда, когда умерли мои родители. Решение было не из легких, но иногда лучше быть чужим среди чужаков. Снаружи, даже если бы Сдерживающие не почувствовали ее магию, не нашли ее, она бы оставалась одна. Она слишком отличалась от остальных. Ей нужны люди, которые ее поймут.

— Под людьми ты подразумеваешь Пара?

Он кивнул.

— Мозес знает о ней и навещает. Они хорошие друзья. Он научил ее парочке игр из Запределья, — Лиам хохотнул. Ему шло изумление. — Он сказал, что она мухлюет, когда думает, что это сойдет ей с рук.

И я не смогла сдержать смеха.

— Мне нравится эта идея.

— И мне, учитывая, что и он, наверное, этим же занимается. «Если тебя не поймали, то это не мухлеж», — произнес он, неплохо имитируя сильный акцент Мозеса.

— Неплохая пародия, — сказала я. — Ты такое проделывал перед Мозесом?

Лиам фыркнул.

— Черт, нет. Он будет рвать и метать.

Да, похоже на правду.

— Что насчет Сдерживающих? Им не все равно, где она?

— У того, что ты Арсено, есть свои преимущества, — ответил он. — У меня несколько знакомых в КБЦ, и это помогает. И у нее есть знакомые, друзья по всей стране. Ее деньги не очень-то помогают в Зоне, но имеют значение в остальной части мира. У нее есть, скажем так, защитники. Сдерживающие считают, что она здесь, чтобы я мог за ней присматривать. Частично это правда. Они знают, что она слепа и стареет. Они думают, это делает ее безобидной. И они очень-очень ошибаются.

Я пнула камешек на дороге, затем снова, наблюдая, как он катится перед нами. Нечаянно я послала его влево, но Лиам перехватил его ногой и снова послал вперед. Мелочь, но я добавила это в колонку «плюсов» Лиама. В военной зоне не так-то легко дурачиться.

— Она мне нравится. Кажется очень грозной.

— Так и есть. Ты мне немного напоминаешь ее. Вы обе безрассудно храбры.

Я фыркнула.

— Лиам Куинн, не думаю, что это был комплимент.

— Клэр Конноли, — произнес он, мое имя мягко соскользнуло с его губ. — Я в этом тоже не уверен.

Я остановилась и посмотрела на него, потому что, услышав неожиданную серьезность в его голосе, захотела посмотреть на выражение его лица. В глазах была буря, выражение лица напряженное, задумчивое.

— Идем, — сказал он. — Отведу тебя домой, а потом поговорю с Никс.

— Она не живет на Острове Дьявола?

— Она часто переезжает, — ответил Лиам уклончиво.

— И что же она будет делать?

— Научит тебя, как не стать монстром.

— Хорошая цель. А не можешь немного уточнить детали?

— Это включает в себя регулирование магии, — сказал он. — Не уверен насчет деталей. Это слишком далеко от меня.

— И что же тебе близко?

— Быть воином и крутым парнем.

— И скромной душой, едва осознающей свою силу?

— Ну, и это, конечно.

Когда Лиам наклонился к моему уху, от удивления у меня побежали мурашки. Но его интерес вовсе не был романтическим.

— Я тебе скажу кое-что, и хочу, чтобы ты смотрела прямо.

Тон был спокойным, деловым, и я была достаточно умна, чтобы понять, что он не шутит. Я слегка кивнула.

— За нами идут двое Пара, и двое наблюдают впереди. Двое за мной на семь часов. Те, что впереди, на два часа, и они хотят с нами поговорить. Те что сзади, хотят отрезать путь. Посмотри быстро, если хочешь, но изобрази, будто смотришь на архитектуру.

Я так и сделала, посмотрела вперед, но вовсе не на архитектуру. Я искала агентов Сдерживающих, которые должны были стоять на постах… но их не было.

— Охрана?

— Наверное, им заплатили за несколько минут в тишине. Не так уж сложно подкупить ребят в Землях Нищеты.

— Похоже, это не первый твой опыт в подобных ситуациях.

— С этими парнями я лично не знаком, но, скорее всего, они от Соломона. Он дружелюбный криминальный лорд района. Трус, но умеет помогать, и получать за это плату.

— Он помог тебе?

— Нет. Но он так считает. И этого для него достаточно. Я разберусь. Держись за мной.

Я была на войне, умела драться, могла за себя постоять, что доказала с духами.

— Я не буду стоять в стороне и просто…

— Ты не можешь использовать магию, — напомнил он. — И это я привел тебя на Остров Дьявола, и значит несу за тебя ответственность.

Спорить времени не было. Они вышли на улицу. Двое впереди, двое сзади. Они выглядели почти как люди, но их кожа была, как у амфибий. Глаза и уши были большими и круглыми.

— Пещерные жители, — прошептал Лиам. — Предпочитают сбежать, а не драться.

Это объясняло, почему я не видела их раньше, и почему Лиам не казался впечатленным.

Пара справа вышел вперед. У него были маленькие белые острые зубки. Я уже видела других Пара с заточенными зубами, и от этого мое сердце затрепыхалось. Но если я буду выглядеть напуганной, это никак не поможет. Я заставила себя встать и немного выпрямиться.

— Соломон хочет поговорить, — сказал Пара.

Выражение лица Лиама стало холодным.

— Я его тут не вижу, и я не говорю с людьми, которые слишком трусливы, чтобы самим передавать свои сообщения.

Пара обнажил зубы.

— Только идиот оскорбляет Соломона.

— Только идиот работает на Соломона, — поправил Лиам. — Его схватили Сдерживающие, он живет на Острове Дьявола и использует мальчиков на побегушках. Не очень-то хороший лидер.

Все случилось быстро, Пара сзади попытался схватить меня, а один из тех, что был впереди — Лиама.

Сейчас бы пригодился пистолет Лиама, который он отдал Сдерживающему.

Первый парень, который пошел на меня, пах протухшей водой. Я отступила за него, а когда он начал разворачиваться, наступила каблуком ботинка ему на ногу. Он выругался, споткнулся и отступил.

Второй подошел медленнее. Я попыталась ударить его, но пальцы скользнули по гладкой, похожей на резину, коже. Это было, словно пытаешься ударить электрического ската.

Пара заревел и устремился вперед. Я попыталась пригнуться, но он был быстрее. Он завернул мою руку за спину и приподнял меня.

— Отпусти, козёл! — я лягнула назад, пытаясь попасть каблуком между ног, но он продолжал уклоняться от моих ног.

Лиам был похож на боксера, крепкий и подтянутый, и даже двигался, как тот. Легко стоял на ногах, быстро двигался и быстро уклонялся.

Пара попытался ударить в ответ, на лишь широко замахнулся, когда Лиам пригнулся, чтобы избежать удара. Он снова выпрямился, нанес удар в живот Пара, отчего тот согнулся.

После того, как его напарник был повержен, вперед вышел следующий Пара, и он, казалось, уже не так радовался драке.

Я извивалась, пытаясь освободиться, но рука Пара лишь крепче держала меня за талию. Он был сильнее меня, и у меня не было оружия, которое я могла бы использовать с включенными камерами.

Нужно отвлечь его.

Я прибегнула к самому простому.

— Сдерживающие! — заорала я.

Он выпустил меня. Я упала на землю, когда он наклонился ко мне, я ударила его в промежность.

Пусть он и не был человеком, но был к нему достаточно близок. Он издал приглушенный звук и упал на колени.

Я оглянулась. Лиам получил сильный удар в бок, но снова выпрямился, его глаза сверкали. Лиам Куинн явно наслаждался хорошей дракой, и в ней держался молодцом.

Время, которое купил Соломон, вышло. В воздухе раздался вой сирен, как те, который Сдерживающие использовали, чтобы предупредить нас о нападениях.

Агенты спешили из зданий и аллей к нам, подняв жезлы, готовые встретиться с твердой плотью.

Шторы опустились, Пара, которые побросали свои дела, чтобы посмотреть на нас, снова спрятались. Им была интересна стычка с людьми, но они не хотели влезать в расследования Сдерживающих.

Агенты подлетели, окружили Пара и выкрикивали приказы, пока те не оказались на земле лицом вниз, руки за головами.

— Соломон об этом узнает! — пробормотал первый Пара.

— Ага, — пробормотал Лиам. — От меня.

* * *

Несколько агентов Сдерживающих проводили людей Соломона в невидимую часть Острова Дьявола, которую мне и представить-то было страшно. Двое задали нам вопросы о драке, кто ее начал, из-за чего. Не удивительно, что Лиам не много рассказал им, и они быстро отослали нас прочь.

По дорого назад мы не увидели ни единого Пара. Может, для них было слишком поздно, или же они решили отсидеться в зданиях, подальше от людей Соломона и Сдерживающих.

Когда мы подошли к воротам, Лиам забрал свое оружие. Когда мы прошли ворота, я собиралась попрощаться, хотя в груди и нарастало какое-то чувство потери, но он пошел за мной.

— Ты не обязан провожать меня домой, — сказала я нерешительно. Давненько я ни с кем не дралась, а сегодня это произошло дважды за ночь. Я не нуждалась в защите, но это немного выбило меня из колеи. Я не возражала против компании.

Лиам не купился на браваду, или ему было все равно.

— Сегодня у тебя будет сопровождение.

Мы молча шли вниз по улице.

— У тебя будут проблемы с Соломоном?

— У меня постоянно с ним проблемы. Соломон — это одна бесконечная проблема.

— Почему Сдерживающие не разберутся с ним?

— Потому что он полезен. Он владеет информацией. А когда ты имеешь дело с врагами на своей территории, ты многое отдашь за хорошую информацию. Однажды, он сдаст не того человека. А пока, я разберусь с этим.

Я в этом ни капли не сомневалась. Лиам Куинн не был похож на человека, избегающего конфликтов.

— Наверное, не такой ты себе представляла эту Ночь войны, — сказал он.

— Не совсем такой. По крайней мере, до встречи с духами я провела время с друзьями, — я остановилась и посмотрела на него. — Я видела тебя в Квартале. Мы решили отдохнуть, а ты стоял на дорожке.

Он молчал, а я бы отдала кучу монеток Дистрикта за то, чтобы узнать, что творится у него в голове.

— Ты появилась из толпы, как дервиш[8], — наконец сказал он. — Повсюду мелькали твои рыжие волосы.

— Вот умеешь же ты подобрать слова. И я говорю это не в хорошем смысле, но это точно можно описать как «умеешь».

Он широко улыбнулся.

— Дервиш, — сказал он снова. — Думаю, это неплохое прозвище для тебя.

— Нет, — и, хотя я даже немного чересчур наслаждалась его мужественной улыбкой, но сменила тему, чтобы перестать об этом думать. — Итак, Блайт. Она твоя девушка?

— Больше нет, — он пробежал рукой по волосам, бицепсы играли от этого движения. — Но это долгая история, и я не хочу посвящать в нее Элеонору. Она переживает.

— А, — я предполагала, что Элеоноре не стоит волноваться ни о чем, что касается Лиама, но оставила это при себе.

И когда он опустил руку и мускулы заиграли снова, я и это тоже проигнорировала.

* * *

Ночь была такой странной, что я немного ожидала увидеть дверь магазина открытой, полки разграбленными. Не в первый раз. Через несколько месяцев после окончания войны был очень холодный декабрь. Погода не позволяла ничего сажать, и в Зону практически не было поставок. Однажды, кто-то вломился в магазин и украл оставшиеся сухпайки. Они разбили переднюю витрину, раскидали антиквариат, оставили беспорядок в отчаянной попытке найти еду. Дело было в Квартале, так что следующим утром появилось еще пол дюжины людей, чтобы забрать оставшиеся вещи. Это было незадолго до того, как конвой снова начал завозить провиант в Зону.

Сегодня магазин был целым, запертым и тихим. Три ветки и разбитая вывеска исчезли, не осталось и следа того, что я дралась с духами.

— Я сообщу тебе о Никс, — сказал Лиам. — Попытаюсь разыскать ее, как можно скорее.

— Хорошо.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Внезапно мне показалось таким странным, что всего лишь несколько часов назад я не знала этого человека. Произошла атака духов, его вмешательство, допрос Сдерживающих, путешествие на Остров Дьявола и все, что происходило там. Из чужаков мы стали странными союзниками. И учитывая, как мы проделали это, все было не так уж ужасно.

— Спасибо за твою помощь. Может, в следующий раз, вместо того, чтобы вламываться, просто постучишь?

Уголок его губ приподнялся.

— Дверь была открыта.

— Ну, ну.

— Это так, — он скрестил руки на груди, его мускулы двигались в такт с его движениями.

Я кивнула. Наступило неловкое молчание. Я не знала, что сказать или сделать.

— Ну, — произнесла я, нарушая тишину, которую больше не могла выносить. — Спокойной ночи, Лиам Куинн.

Он смотрел на меня, хлопая своими длинными ресницами.

— Спокойной ночи, Клэр Конноли.

Последний взгляд, последний взмах ресницами, и с наступающим рассветом Нового Орлеана он развернулся и пошел по Роял, назад к тюрьме в конце улицы.

Это была важная ночь. И я знала, что она изменит все.

Я больше не буду избегать магии, притворяясь, что я такая же, как и все. Я пересекла линию. Я не была уверена, как далеко шагнула, но была уверена, что скоро это пойму.

Я думала о стальном взгляде Лиама, его твердой челюсти и широких плечах, расслабленной улыбке, которую он дарит только Элеоноре, и гадала, о чем он думал, пока шел в этот рассветный час. Гадала, была ли эта ночь важна и для него.

Я повернулась к двери, открыла замок и медленно толкнула. На всякий случай я немного постояла на темном пороге, прислушиваясь, нет ли агентов Сдерживающих, или духов, ищущих новой драки.

Но в магазине царила чудесная, прекрасная тишина.

Я заперла дверь, прихватила походную сумку и потащилась по лестнице на второй этаж, где засунула ее обратно в шкаф.

До третьего этажа я добралась, когда на полу уже появился квадрат солнечного света. Сегодня воскресенье, так что магазин будет закрыт до обеда. К сожалению, воскресенье еще и день конвоя, так что мне придется разобрать коробки до этого.

Наверное, я буду выглядеть, будто не спала ни секунды. Но Ночь войны означала то, что большинство людей, оставшихся в Новом Орлеане, тоже не выспятся, и мне не придется ничего объяснять.

На третьем этаже квартиры была студия со старыми дубовыми полами и кирпичными стенами, ванной посередине и окнами до потолка с обоих сторон. Передние окна с балконом выходила на улицу Роял, задние на дворик за зданием.

Мебель у меня была простой: кушетка со спинкой и деревянными подлокотниками, шкаф, комод, дубовый стол и стулья. Я поставила свечу в фонарь на окне рядом с моей кроватью. Рядом со старинным зеркалом высотой в десять футов на всю стену, лежал сильно изношенный старинный ковер.

В такие времена можно было сказать, что я жила в роскоши.

В квартире было душно. Ночь не сумела прогнать всю дневную жару, но я так устала, что мне было все равно. Я стянула одежду, залезла в ночную рубашку, упала лицом вниз на кровать.

И сразу же уснула.

Глава 8

Разбудили меня слишком рано хлопающими звуками. Уборщики Ночи войны выметали бумажные цветы и стаканчики из-под Напитка с улиц в десять утра.

К счастью, это было на два часа позже обычного. Но они пели и не очень хорошо, звук прорывался сквозь старые окна.

Даже в лучшие времена я не была жаворонком, а сегодня я была измучена, как никогда.

— Черт, — пробормотала я и натянула одеяло на голову. Я только начала засыпать, как на лестнице раздалось эхо голоса Гуннара.

— Клэр? Ты наверху?

Я прокляла себя за то, что дала ему запасной ключ.

— Уходи. Я сегодня сплю до победного.

На лестнице раздался топот. Я высунула голову и убрала волосы с глаз. Вошел Гуннар, наряженный в серую форму, которую Сдерживающие предпочитали для своих гражданских сотрудников. Он выглядел на удивление хорошо для человека, который, наверно, поспал столько же, сколько и я. Ни опухших глаз, ни нездорового после употребления Напитка оттенка кожи.

— Знаешь, какой сегодня день? — проворчала я.

— Воскресенье.

— Ага. Значит я могу поспать подольше. Зачем ты так рано пришел? И почему выглядишь так хорошо?

— Хорошо поспал. И мне сегодня нужно кое-что сделать в офисе, — никто не сказал Гуннару, что жизнь в Зоне после войны замедлилась. Если была работа, он сделает ее как можно раньше.

— Ты сумасшедший.

— Я занятой. И если ты не в курсе, перед твоей дверью выстроилась линия достойных холостяков с роскошными пенными ванными и ароматическими свечами.

Я застонала, подумывая снова зарыться в одеяло.

— Твоя жестокая ложь не вытащит меня из кровати.

— Ага, это было подло, — сказал он и сел на край моей кушетки. — Нормально добралась до дома?

Я не успела решить, что рассказать Таджи и Гуннару о прошлой ночи. Я не могла рассказать им, что была на Острове Дьявола без того, чтобы рассказать о магии. И я не хотела рассказывать им о духах, потому что они взбесятся. Я любила Гуннара, как брата. Но он иногда чересчур мня оберегал.

С другой стороны, меня допросили Сдерживающие. Об этом есть официальная запись, и, возможно, лучше об этом услышать от меня.

Я села и заправила волосы за уши.

— Пообещай не беситься.

— Когда ты говоришь подобное, это гарантирует, что я взбешусь.

— Двое духов напали на девушку у здания Окружного Суда. Я их отогнала, и Сдерживающие приходили в магазин поговорить со мной и охотником за головами по имени Лиам Куинн.

Гуннар моргнул.

— Помедленнее, и расскажи все снова от начала до конца.

Я снова пробежалась по истории, начиная с Ночи войны до духов. Когда я закончила, впечатленным он не выглядел.

— Да с чего тебе в голову пришло ударить духа? Надо было бежать. Господи, больше ты домой одна не пойдешь, — он казался пораженным.

— Девушке нужна была помощь. Я не могла бросить ее. И это была Ночь войны. Сдерживающие не очень-то спешили, — что меня весьма устроило.

— Наверное, они решили, что это ложная тревога, — сказал Гуннар. — Мог быть кто-то в костюме, или человек был слишком пьян, чтобы отличить правду от вымысла.

Он вздохнул и посмотрел на меня.

— Я рад, что с тобой все хорошо.

— Как и я.

— К сожалению, ситуация с духами явно не становиться лучше.

Я смогла не сморщиться.

— Сдерживающие считают, что ситуация ухудшается?

Гуннар нахмурился.

— Я не видел официальных данных, но мы слышим о них гораздо чаще. Двое духов вместе — это редкость. Наверное, я посмотрю на отчет по расследованию.

Я кивнула.

— Мне было бы интересно узнать, нашли ли они духов. Так мне было бы спокойнее, — по крайней мере, это была абсолютная правда. — Давай поговорим о чем-нибудь более приятном. Как Бёрк?

Гуннар пожал плечами.

— Не знаю. Они с Таджи нашли общий язык, но ты знаешь, какая она скрытная. Не уверен насчет ее чувств, и она ничего мне не сказала. Хотя он кажется хорошим человеком. От него так и веет старой школой джентльменов. Есть чувство юмора. Но не уверен, что она на него уже запала. Но не знаю.

— Поговорю с ней вечером, — было воскресенье, что означало наш ужин. — Теперь уходи, чтобы Золушка могла переодеться в платье.

— Золушка не носила темно-серый. И у нее была фея-крестная и Очаровательный принц.

— У меня есть магазин, лимонное дерево и советник старшего Коменданта.

— Правда, — он встал. — Увидимся вечером. Я пригласил Бёрка, надеюсь, ты не против.

— Погоди… зачем ты пригласил Бёрка, если Таджи на него не запала?

— Потому что он мне нравиться, — он нахмурился. — У меня не так уж много друзей мужского пола. Мне нужно больше таких друзей.

— Потому что мы с Таджи только и говорим, что о принцессах и пони?

Гуннар застонал.

— Ты знаешь, о чем я. И он предложил принести красную фасоль с рисом. Я не мог отказаться.

Я с подозрением уставилась на Гуннара.

— Он не из Нового Орлеана. Он знает, как готовить?

Гуннар пожал плечами.

— Он сказал, да. Давай дадим ему шанс. И раз уж твоя очередь готовить, и не похоже, чтобы ты начинала…

Вот тут он прав.

— Хорошо, — сказала я. — Но если ужин пойдет не так, ты должен вернуть его в нужное русло.

Он галантно поклонился.

— К вашим услугам, мэм, — сказал он и ушел на лестницу.

* * *

Я оделась. Сегодня это были: высокие ботинки, короткая юбка и свободная рубашка на пуговицах, все темно-серое. Плевать на мнение Гуннара, важнее смешаться с толпой. Особенно сейчас смешаться казалось лучшим решением.

Я пошла вниз, включила свет в кухоньке… и ничего. Я закатила глаза, посмотрела на часы, и сделала мысленную заметку попытаться снова через десять-пятнадцать минут. Перебои с энергией обычно были недолгими. Но их частота раздражала. Некоторые члены Конгресса предлагали вывезти всех из Зона, перекопать территорию, проложить новую сеть, не по бетону. Это, уверяли они, решит проблему, и мы сможем вернуться к нормальной жизни.

Идея была глупой. И думаю, так или иначе, мы уже привыкли. До войны я была обычным подростком, у меня были свои гаджеты. И да, они были опорой, помогали сосредоточиться или отвлечься, вместо того, чтобы думать о том, с чем приходилось сталкиваться в старших классах. Вначале без них было странно. Но ты приспосабливаешься. И учишься сосредотачиваться на вещах перед собой.

Я нашла Трея, парня, который обычно занимался доставкой для меня у черного входа, он в своей серой форме обмахивался планшетом. Он работал на Сдерживающих, распространяющих по Кварталу товары, которые прибывали с конвоем. Он стоял рядом со старым почтовым грузовичком, который Сдерживающие переделали в транспорт для доставки, легко маневрирующий по узким аллеям Квартала.

— Уже пекло, — сказал он.

— В этом году очень жарко, — согласилась я. — Отдыхал в Ночь войны?

— Весь город отдыхал ночью. Мы с женой отлично провели время. Я немного перепил Напитка, никак не могу напиться водой, чтобы вывести его.

— Все время забываю, что ты женат, — сказала я с широкой улыбкой.

— Четырнадцать счастливых лет. Сейчас Ида ненавидит меня так же, как и ненавидела в день, когда мы поженились.

Дверь грузовичка была открыта. Он осмотрел коробки с печатями Сдерживающих, посчитал их и что-то записал на планшете.

— Что ты привез мне сегодня?

— Сюрприз — сухпайки. Энергетические батончики. Сухое молоко. Мыло. Нейлоновый корд. Батарейки. Клейкую ленту. — Он посмотрел на меня. — Ты же знаешь эту поговорку.

Я улыбнулась ему.

— Новый Орлеан построили французы, клейкая лента его восстановила.

— Именно так, — сказал он, кивая. — Еще, похоже, есть овсянка, сухая картошка. И да, деликатесы.

Мои глаза засветились.

— Деликатесы?

Он протянул мне планшет и полез в грузовик. Я расписалась на нижней линии, обещая рассчитаться за товары со Сдерживающими в течении тридцати дней.

Через минуту он появился с коробкой из пенопласта для перевозки холодных продуктов.

Значит, это что-то холодное. И значит, скоропортящееся.

Поменяв планшет на коробку, я взвизгнула. Он был тяжелым. Холодное, скоропортящееся, тяжелое. Хорошие знаки.

— Дай мне еще одну коробку, — сказала я. — Я могу занести две, и мне не терпится отнести это внутрь.

Трей поставил вторую коробку на первую, прихватил свою и пошел за мной в магазин. Я поставила обе на книжный стол около двери, сковырнула ногтями скотч с пенопласта. Приподняв крышку, я почувствовала холодный воздух.

— Что это? — спросил Трей, почти с благоговением. Сдерживающие, будучи военными и федералами, имели доступ к продуктам и вещам. Но деликатесы были редки, и поэтому чудесны.

Я сняла замерзшую гелевую упаковку, обматывающую содержимое, и широко улыбнулась, доставая восемь упаковок несоленого масла.

— Это чудо Ночи войны, — сказала я, меня едва не разрывало от радости.

— Черт, — проговорил Трей. — Давненько я не видел столько масла.

Всплыли воспоминания о том, как мой отец пек печенье на нашей кухоньке на какие-то праздники. В большой чашке была куча желтого масла, и он мешал его деревянной ложкой. Если у нас есть масло, то у нас почти что нормальная жизнь. И в эти дни, почти что нормальное меня весьма устраивало.

В тишине, установившейся в магазине, я сложила масло обратно в коробку и завернула в гелевую упаковку.

— Надежнее холодильника, — тихо сказал Трей.

— Печально, но правда, — я посмотрела на него, на его темную кожу, круглое лицо, брови, нахмуренные от сожаления. Трею было за сорок, так что он повидал до войны больше, чем я. Ему было, что терять.

— Могу отложить брусок или два, если захочешь прихватить их после смены.

Что-то мелькнуло на его лице, будто он пытался стряхнуть меланхолию, он слегка улыбнулся.

— Слишком насыщенно для моей крови. Я о вкусе, — пояснил он, прежде чем я успела сделать ему лучшее предложение. — Не хочу привыкать к такому в эти дни. Предпочитаю не иметь, чем потерять.

— Понимаю.

— Лучше забери остальные коробки, — сказал он. — Мне еще надо заехать в несколько мест.

Он оставил коробку на столе и мы вышли обратно на жару.

— Я слышал, духи напали прошлой ночью, — сказал Трей, снова залезая в грузовик и протягивая мне коробку.

Не похоже, что мне удастся избежать разговоров про духов.

— Ага. Ниже по улице. Двое.

— Они ушли?

— Насколько я знаю. Они пытались напасть на девушку. Как я поняла, она тоже сбежала.

— Хорошо. Ей же лучше. Дрянная ситуация, да? В Новом Орлеане считают, что прекрасно разобрались с монстрами и магией, и они постоянно появляются.

— Что правда, то правда.

— Так, — произнес он, когда мы заносили очередную партию коробок в здание, — ты слышала о старом Липскомбе? Как раз был там, когда Хойт Байер обвинял его посреди улицы в том, что тот украл его женщину.

Я улыбнулась.

— Нет. Расскажи.

* * *

История была хорошая, но с душком, обманом, страстью и предательством. Хорошая сплетня для Нового Орлеана.

Я разобрала последнюю кучу, когда часы с кукушкой начали бить полдень. Они были в форме маленького коттеджа, потемневшие от возраста. В полдень с первым ударом маленькая девочка в красной накидке начинала двигаться по дорожке. С шестым ударом с другой стороны следом за ней выходил высокий серый волк с блестящими желтыми зубами. Он забегал следом за ней в коттедж, и когда пробивал полдень, Красная шапочка выкидывала волка за дверь.

— Она почти такая же храбрая, как и ты, — говорил мой отец.

Папа привез часы по частям, когда ездил в Германию за товаром. Я гордилась тем, что именно я собрала их, возилась с шестеренками, пружинками и шурупами, пока они не зазвенели снова.

Обед означал, что пора открывать магазин. Я подошла к двери и увидела Лиама Куинна, который стоял на дорожке, и скрестив руки на груди, рассматривал ассортимент табакерок из Лиможа на окне. Не многим в эти дни были нужны табакерки, но они создавали красивую картину.

На нем были джинсы и аккуратная черна футболка с V-образным вырезом, на щеках была темная щетина. Наверное, он спал так же мало, как и я, но от этого он стал лишь более плутоватым и опасным.

Он сказал, что поговорит со мной о Никс, но часть меня была удивлена увидеть его здесь. Он был новой странной главой моей жизни, и переплет между этими страницами и остальными, все еще казался хрупким и тонким.

Я перевернула знак «ЗАКРЫТО», затем отперла дверь и открыла ее.

— Лиам.

— Клэр. Можно войти?

Я отошла, сделав широкий жест рукой.

— Магазин открыт. Принимаем наличные и жетоны. Сломаешь что-то — покупаешь.

Он фыркнул и вошел.

Я прошла к прилавку, открыла металлическую коробку из маленького сейфа под прилавком и поставила ее рядом с книжкой для кассовых чеков и ручкой.

Лиам в это время ходил по магазину, его взгляд скользил по мебели, антиквариату, еде. Через мгновение он перевел взгляд на меня, будто почувствовал мой собственный, понял, что я наблюдаю за ним. Он был в моем магазине, на моей территории, так что я не отвернулась.

— Никс хочет встретиться с тобой вечером, — сказал он, переходя к главному.

Я поморщилась. Плохое время.

— Мы не можем это перенести?

Он просто приподнял брови, явно не впечатленный моим вопросом.

— Я знаю, что вы оба делаете мне одолжение, — сказала я, поднимая руки вверх. — Просто, по воскресеньям я ужинаю с друзьями.

Я знала, что это было слабое объяснение, больше похожее на оправдание, но ужин был моим еженедельным ритуалом, доза необходимой нормальности. Мне нужно держаться за нормальность, за Гуннара и Таджи.

— Это важно для нас. Просто…

— Это нормально, — сказал он.

— Ага, — произнесла я с облегчением. — Это нормально.

— Во сколько он?

— В семь тридцать.

— Мы можем сходить в шесть. У нас будет полтора часа. Не идеально, но для первой встречи сойдет.

— Спасибо. Отлично. Но как мы там займемся тем, чем должны? Везде мониторы.

— Предоставим это Никс, — сказал Лиам. — Может, она захочет куда-нибудь уйти.

— Уверен, что ей можно доверять? — я доверилась Лиаму в том, что мы делаем, в его способности спасти меня от Острова Дьявола. Никс я не знала.

— Я не уверен, можно ли кому-либо доверять, когда коса находит на камень, — сказал он. — Но у меня нет причин сомневаться в ней. Я знаю ее многие годы.

Пусть и не радужная перспектива, но не лишено практичности. Я ценила такое.

— В шесть часов, — сказал он снова.

Мгновение он смотрел на меня, на губах подобие улыбки, проверяя, посмею ли я поспорить с ним. Но я знала, когда нужно сдаться, тут не было смысла спорить.

— Ладно.

Он кивнул, соглашаясь со сделкой.

— Я сходил к зданию Окружного суда, раз уж оказался неподалеку. Хотел проверить территорию днем, поискать следы духов, что-то, что они могли оставить.

— Что нашел?

— Похоже, они спали в здании. Земля была почти нетронута, и я нашел следы около одного из заколоченных окон. Естественно, уже больше не заколоченного. Похоже, в углу была устроена постель. Несколько одеял, упаковок от еды. Похоже, им было что есть.

Не лишено смысла. Наверное, в Новом Орлеане осталось еще несколько домов, в которых еще не подчистили еду и вещи.

— Но это еще не значит, что там были духи, — сказала я.

— Могли быть и люди, — согласился Лиам, — но не думаю. Следов было не так уж и много, и некоторые ведут в то место, где скрылись духи.

— Значит, Сдерживающие там не проверяли?

— А зачем им? — спросил Лиам. — Их ресурсы ограничены. Если они считают их животными, и их единственная цель схватить или убить их, то и нечего там расследовать.

Зазвенел колокольчик, и мы оба оглянулись на дверь. Я ждала Миссис Проктор, одну из постоянных клиенток, которая всегда приходила в воскресенье посмотреть, что привез конвой.

Это была не она. Вошел мужчина, высокий, светлокожий, темноволосый, он оглядел магазин и немедленно задержал взгляд голубых глаз на Лиаме.

Но Лиам смотрел на меня, спиной к двери.

— За тобой, — предупредила я тихо, не отрывая взгляда от незнакомца, ожидая, когда станет ясно друг он или враг.

Лиам повернулся, его плечи напряглись при виде мужчины, который направлялся к нам, как будто у него была какая-то личная миссия. Он неожиданно замахнулся и нанес сильный удар прямо в лицо Лиама.

— Сукин сын, — взревел Лиам и прыгнул вперед. Они сошлись, как бараны, сражающиеся за территорию: мелькали руки, кулаки, изо ртов вылетало слово на 6 букв.

Я обогнула прилавок, держась рукой за деревянную поверхность для баланса, пригибаясь от ударов локтями. Когда они начали двигаться к застекленному книжному шкафу со старинными кружками, я выпрыгнула вперед. Уж лучше у меня будет синяк под глазом, чем я потеряю товар. Я добыла кружки сама.

Кроме того, прошлой ночью Лиам спас мой зад. Мы были почти друзьями.

— Господи, разойдитесь! — сказала я, положив руку Лиаму на талию, дьявола, которого я знала, и потащила его назад. Или попыталась — это было как двигать гору.

— Да что с тобой? — громко пробормотала я, все еще не отпуская талию Лиама. — Отойди! У меня не дерутся. И не устраивают боксерские бои.

Мужчина опустил руки, которыми держался за футболку Лиама. Лиам отошел, из него так и перла злость, горячая, как нагретый солнцем асфальт в августе.

Их грудь тяжело опускалась, мускулы были напряжены, они смотрели друг на друга.

— Обычный неожиданный удар, если не знаешь всей истории, — сказал новый парень. Я не знала, было ли в его глазах удивление или вызов. — И если ты умна, милочка, то отойдешь и позволишь нам с твоим мужчиной разрешить наш маленький спор.

— Он не мой мужчина.

— Я не ее мужчина.

Мы ответили быстро и одновременно. Нам обоим это не польстило.

Мужчина поднял взгляд на Лиама.

— Ох. Еще не закадрил ее, Лиам?

Лиам, скривив губы, сморщился от выпада.

— Заткнись, — сказал он, провел тыльной стороной руки по губам, и убрав ее, посмотрел на кровь. — Ты мне губу разбил.

— Ты мне задолжал это.

— Тебя подводит память, братец.

Они смотрели друг на друга сузившимися глазами, сжав кулаки, приготовившись к новому удару. Этого я не собиралась позволять. Я схватила старый колокольчик, который одевали на шею коров, потрясла, издавая металлический лязг в воздухе.

— Заткнулись все! — заорала я.

В этот раз оба подпрыгнули. Я вернула колокольчик на полку, оглянулась и поняла, что Миссис Проктор стояла в дверях, ее крошечная фигурка была в мягких брюках и топе в тон, шелковый шарф повязан на шее. Она всегда прихорашивалась перед походом на улицу Роял.

Я поспешила вперед.

— Извините, Миссис Проктор. Мы просто…

Она широко улыбнулась, белые зубы контрастировали с темной кожей. Она одарила Лиама и незваного гостя шаловливой улыбкой.

— Это лучшее, что я видела за последние семь лет.

Я мягко положила свою руку на ее и указала на расставленный новый товар.

— Да, мэм. Не хотите посмотреть мыло, которое нам только доставили, пока я разберусь с этим?

Казалось, она не очень-то радовалась, пока я уводила ее от развлечения. Она ушла в правую часть магазина, но продолжала бросать обожающие взгляды на задницу Лиама.

«Неплохая задница», — подумала я, прежде чем переключить внимание назад, и устремиться к парням. Я уперла руки в боки. Я не хотела влезать посреди разборок, поэтому надеялась, что от этого выглядела внушительнее.

— Закончили играть в идиотов?

— Поаккуратнее с выражениями, — сказал незнакомец.

— Это моя территория, мне не нужно быть аккуратней.

— Все нормально, Клэр, — Лиам достал бандану из джинсов, промокнул рот и убрал ее назад. — Это Гэвин. Мой младший брат.

— Да, в школе у меня было достаточно французского, чтобы понять «братец», — и по их физическим признакам было на это похоже. У обоих темные волосы, одинаковые голубые глаза. У Гэвина был бы такой же нос, не будь он переломан в одном месте, наверное, в другой драке.

Но это не объясняло того, что только что произошло, и чем явно наслаждалась Миссис Проктор, которая пялилась на нас огромными глазами из-за книжного шкафа.

— Миссис Проктор, — предупредила я, и она немедленно испарилась.

Гэвин хохотнул.

Я косо посмотрела на него.

— Зачем ты ударил брата?

Гэвин перевел взгляд на Лиама.

— Нет времени перечислять его грехи. Ты кто такая?

— Клэр Конноли, — ответил Лиам. — Это ее магазин.

— Это я уже слышал. Привет, Клэр Конноли.

— Привет.

— Как ты нашел меня? — спросил Лиам.

— Через общего друга, — ответил Гэвин.

— Никс?

— Возможно, — Гэвин переводил взгляд с меня на Лиама. — И как вы двое познакомились?

— Нападение духов вчера ночью. В паре кварталов отсюда.

— Она выглядит здоровой, — сказал Гэвин.

— Со мной все хорошо, все нормально.

Лиам понизил голос.

— Она отбивалась. У нее есть некоторые… навыки.

Он говорил скрытно, наверное, потому что мы были не одни. Но, кажется Гэвин понял и кивнул.

— Тебя не было почти год, — сказал Лиам.

Это объясняло враждебность. Наверное, Лиам злился, что его брат забросил Новый Орлеан, возможно, и их бабушку. И если тот удар что-то значил, то и Гэвин испытывал подобные чувства к Лиаму.

— У меня была работа, — сказал Гэвин.

— Ох, ну конечно же.

— Bec mon tchu[9].

Я не понимала каджунский, но по тому, как Гэвин выплюнул слова, поняла, что вежливыми они не были.

— Где появились духи? — спросил он.

— Около здания Окружного суда, — ответила я. В конце концов, я должна была рассказать эту историю. И я рассказывала ее все лучше и лучше.

Гэвин мрачно улыбнулся.

— Демоны в Окружном суде. Семь лет назад это было бы неплохой шуткой.

— Да и прошлой ночью она была неплохой, — сказал Лиам. — Сколько ты пробудешь здесь?

Лицо Гэвина стало непроницаемым.

— Выполню работу, потому уеду.

— Сдерживающие никогда не были твоей сильной стороной.

Гэвин зарычал. Его голос, недостаточно громкий, чтобы привлечь внимание Миссис Проктор, все равно был наполнен яростью.

— Кому-то из нас надо жить в реальном мире.

— Зона — это реальный мир, — сказала я. — И у нас здесь свои жизни.

— Все доказывает противоположное, — он посмотрел на меня оценивающим взглядом. — День под твоим присмотром, и она уже оскорбляет меня, как профессионал.

— Я не под его присмотром.

— Нет, — произнес Лиам, и я уловила блеск в его глазах. — Но ей нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за ней. Мы поговорили с Элеонорой, и она принесла каталог.

— Как Элеонора?

— Хорошо, хотя тебе ли не знать. Ты должен навестить ее.

Гэвин покачал головой, отвернувшись.

— Мое присутствие ничего хорошего ей не принесет.

— Ты еще больший идиот, чем я думал, раз так считаешь. Так или иначе, ты захочешь поговорить с ней. Она подобрала Клэр Никс.

Гэвин резко перевел взгляд на Лиама.

— Нет, я не буду рисковать ей.

Лиам правильно угадал реакцию Гэвина. Его брови приподнялись.

— Это не твой выбор, а ее. И она уже согласилась встретиться.

Голос Гэвина стал тихим и холодным.

— Она этого не упоминала. И она не понимает всей опасности. И никогда не понимала.

— Я тоже не хочу быть в опасности, — сказала я, махнув рукой, но они оба меня проигнорировали. Это была братская битва тестостерона, и для меня в ней не было места.

— Должен быть кто-то еще.

— Нет.

Гэвин открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Он подошел к главной витрине, и скрестив руки смотрел на улицу.

— Я так понимаю, Никс — это любовное увлечение? — спросила я тихо.

— Уже нет.

— Ах, — произнесла я. «Уже нет» объясняло любые грехи, разрывы и измены. — Он, кажется, этому не рад.

— Нет. И он ревнует. Странная комбинация.

— Могу представить.

Гэвин вернулся, плечи напряжены от злости. Он двигался шатаясь, и я гадала, кем была эта Никс, ранившая его так сильно, и что с ними произошло.

Из-за ряда секретеров появилась Миссис Проктор с сухим молоком.

Я махнула на парней Куинн, разгоняя их по сторонам.

— Клиенты, джентльмены, — в этот раз они заворчали единодушно. Уже прогресс. Так или иначе, они подвинулись.

Я взяла молоко, выписала чек и положила его в маленький пакет с ручками.

— Миссис Проктор, к нам завезли масло. Не хотите?

Ее глаза расширились.

— Ох, хотела бы я сказать да, но у меня нет льда, и этот милый мальчик, торгующий льдом… как там его зовут?

В магазине вниз по улице, бывшем книжном, сгоревшем во время войны, продавали лёд. Когда конвой завозил в мой магазин товары, для него обычно наступали хорошие времена. Люди не хотели доверять редкие деликатесы изменчивому электричеству.

— Кларк. И он уже давно не мальчик. Думаю, ему семьдесят восемь.

Она махнула рукой.

— Мне девяносто восемь, дорогая. И я ни капли не постарела с семидесяти двух.

— Ни капли, — согласился Гэвин, подмигнув ей.

Она подмигнула в ответ.

— Его не будет до завтра. Ну да ничего. Я не против жары. Но не думаю, что масло это переживет.

— Ну, я оставлю кусочек, и если вы решите забрать его после встречи с Кларком, дайте мне знать.

Она кивнула.

— Так и сделаю, — она открыла кошелек, протянула мне несколько свернутых долларов.

Я отдала ей сдачу и положила чек в пакет.

— Спасибо, Миссис Проктор. Приятно иметь с вами дело.

Она улыбнулась мне.

с вами Ты же знаешь, я обожаю твой магазин, дорогая. Я чувствуя себя моложе, гуляя по нему и рассматривая твои… красивые вещи, с вами ее взгляд задержался на Гэвине и он широко улыбнулся.

— В магазине красивый не только товар, — сказал он.

Но Лиам не мог позволить младшему брату обойти его.

— Мэм, вам помочь с сумками?

Миссис Проктор медленно посмотрела на Лиама, который возвышался над ней на добрые два фута, и медленно улыбнулась.

— Как бы мне не хотелось сказать да, молодой человек, но боюсь, вам с ними не управиться, — она похлопала его по руке. — День, когда я не смогу нести свои сумки, станет днем, когда меня положат в землю.

— Да, мэм, — проговорил Лиам, в его глазах мелькнуло уважение.

Миссис Проктор кивнула, взяла пакет и пошаркала к двери.

— Мне она нравится, — сказал Лиам. — У нее есть дух.

— Она невероятная. Думаю, она немного одинокая. Иногда я навещаю ее, приношу пару книг, — я указала на книжный шкаф у противоположной стены, где была моя библиотека, включая две полки, забитые карманными романами, которые я давала почитать. Во времена кризиса людям нужны хорошие любовные истории.

— Когда собираешься познакомить ее с Никс? — спросил Гэвин, когда Миссис Проктор благополучно вышла за дверь.

Лиам сжал губы.

— Вечером.

Гэвин отошел от прилавка, на который опирался.

— Я снова поговорю с ней.

— Поговоришь, — сказал Лиам. — Но вначале повидай Элеонору.

Он посмотрел на меня.

— Увидимся в шесть.

— Спасибо, что зашли, — пробормотала я, когда за ними закрылась дверь.

Глава 9

Слухи распространились быстро (благодаря Миссис Проктор), и масло раскупили за несколько часов. Я выменяла два бруска масла на мыло из козьего молока с лавандой, которое было гораздо приятнее химической штуки, которую привозил конвой. На всякий случай и для особых обстоятельств у меня был один кусок мыла. Еще я хранила его для того, чтобы обменять на мёд, если смогу найти его. Я слышала, что у одной женщины в Метейри все еще есть пчелы, а мед можно было применять тысячей способов. Может, я смогу убедить Гуннара отвезти меня туда.

Когда в магазине стало спокойнее, я снова попыталась поработать над совой. Но мои мысли уплывали прочь, а я не могла позволить этого днем, когда магазин открыт, и приходили и уходили агенты Сдерживающих. Я точно не могла больше рисковать с мониторами.

Без десяти шесть солнце наконец спряталось за тяжелые облака, которые означали приближение дождя. Хорошо. Квартал может пропариться на жаре, вместо того, чтобы просто запекаться.

Зазвенел колокольчик, открылась дверь. Лиам Куинн второй раз за день пересек мой порог. Его губа все еще была опухшей, но выглядела немного лучше.

Он принес коричневый бумажный пакет и привел миниатюрную женщину.

Она была невысокой, едва ли пяти футов роста и очень хрупкой. У нее были длинные волнистые светлые волосы, круглые зеленые глаза под бровями, темнее волос и немного вздернутый носик. На ней было длинное платье без рукавов из просвечивающейся ткани цвета мяты, с лентой более темного вокруг талии.

— Никс, это Клэр. Клэр, Никс.

— Привет, — поздоровалась она, осматривая меня.

— Привет, — ответила я, делая то же самое. Эта женщина стояла между мной и монстроландией. Я хотела быть уверенной в ней.

Лиам протянул бумажный пакет.

— Это тебе.

— Мне?

— Хлеб. Я принес его для тебя.

Не уверена, можно ли было удивить меня еще больше. Я не могла представить холостого охотника за головами в роли пекаря.

— Ты печешь?

Он широко улыбнулся.

— Похоже, что у меня хватит на это терпения? Элеонора испекла его. Она училась этому во Франции.

Я открыла пакет и заглянула в него. Внутри был хрустящий круглый хлеб, как тот, что иногда мой папа покупал в пекарне на улице Урсулинок. Он пах мукой и дрожжами. Если будут дарить подарки, то, наверное, курсы Восприимчивых, не так уж плохи.

Я посмотрела вверх на него.

— Выглядит чудесно. Серьезно, спасибо тебе и Элеоноре. Мне очень приятно, — Скорее всего, Элеонора получит Последний чудесный кусок масла.

— Где будем работать? — спросила Никс.

— Почему бы нам не обсудить это наверху? — предложил Лиам. — Меньше любопытных глаз, наблюдающих за внеурочной встречей с охотником за головами.

— Сдерживающие считают, что я твоя ученица.

— В том то и дело.

Я подняла пакет.

— Дай мне отнести это на кухню.

Я оставила хлеб на столешнице, закрыла за собой шторы и повела их на второй этаж.

Здесь было меньше места, чем на третьем этаже, но я не была готова приглашать их в свое жилище. Кроме того, людей всегда поражает вид товара.

Мы поднялись на второй этаж, я открыла дверь, приглашая их жестом войти.

— Это склад.

Лиам с жадностью в глазах рассматривал мебель и старинные вещи, но скрывал это мужественно приподнятой бровью и сжатыми губами. Никс не трудилась скрывать эмоции. Она вошла и начала ходить от вещи к вещи, проводя по ним маленькими тонкими пальчиками.

— Гэвина не будет? — спросила я тихо, пока Никс открывала ящики высокого комода и рассматривала содержимое, затем снова закрывала их.

— У него назначена встреча.

Никс рылась в коробке от обуви с открытками.

— Чем он занимается? — спросила я.

— Чаще всего всем, что ему угодно.

Это все, что сказал Лиам, но его тон выдавал, что он не в восторге от этого. Хотя от чего «этого» он мне не сказал. Если мне нужен будет человек, чтобы сохранить мой секрет, то я точно выберу Лиама Куинна. Я могу целую книгу написать о том, чего о нем не знаю.

— А поточнее? — спросила я.

— Он ищейка. В основном путешествует по Зоне, ищет вещи и людей, которые не хотят, чтобы их нашли.

— Для КБЦ?

— Иногда, но не всегда. У него хорошие навыки, но он… неуравновешенный.

— Ага. Это я поняла из вашего разговора. Между ними с Элеонорой вражда?

Лиам покачал головой, глазами следя за Никс, которая ходила по комнате.

— Нет, небольшая война на почве чувства вины. Кажется, Элеоноре больно из-за него. Он перестал навещать ее, потому что так он решает проблемы. Tête dure[10].

— Что это значит?

Лиам хохотнул, глядя вниз на меня.

— Значит, что он такой же твердолобый, как и ты.

— Но все же, я тебя заинтриговала.

— Можно и так это описать.

— И снова ты льстишь.

Никс вернулась к нам прежде, чем Лиам успел ответить.

— Мне нравиться твой товар.

— Спасибо. Мне тоже.

— Ты можешь передвигать предметы?

Я кивнула.

— Да.

— Как давно проявилась твоя магия?

— Восемь месяцев назад.

— Внезапно или постепенно?

— Хм, внезапно. Я остановила вещь, которая падала на меня.

— И с тех пор? — она задавала вопросы быстро, деловым тоном. Через мгновение я поняла, что меня допрашивают. Наверное, не мне одной нужно было быть уверенной в нашем партнерстве. Она тоже ставила себя в очень опасное положение.

— Это случилось, когда я ни о чем таком не думала. Помимо этого случая, я в общем-то и не особо старалась.

— И как ты чувствовала себя после этого?

— Кружилась голова. Я чувствовала голод.

Она кивнула.

— Люди не были созданы для магии. Она берет плату с твоего тела, которая лишь возрастает, чем больше ты впитываешь.

— Твое тело — губка, — сказал Лиам. — Это маленький биологический дар.

— И я так благодарна за него.

Никс проигнорировала шутку.

— Ты должна научиться избавляться от магии, но так, чтобы не ухудшить ситуацию или разоблачить себя на публике. Тебе нужно научиться сбрасывать и связывать ее.

— Подожди. Раз меня может спасти выброс магии и когда я использую ее, то сбрасываю, так почему мне просто не сделать это? Зачем делать что-то еще?

— Да, оба метода сбрасывают магию. Но не одинаково. Есть разница между тем, чтобы открыть дамбу на реке Миссисипи и взорвать ее. Вода потечет в любом случае, но первый безопаснее.

— Этот процесс, — продолжила она. — нужен будет в течении всей твоей жизни, если хочешь сохранить рассудок.

В младших классах у меня была подруга, больная диабетом. Каждый день она измеряла уровень сахара в крови и вкалывала себе инсулин. Она вела себя так, будто это ничего не значит, да, наверное, в то время и не значило. Такой настрой мне и был нужен — позитивная покорность.

— Я не хочу превратиться в духа, — сказала я и посмотрела на Лиама. — И точно никому не хочу причинять больше вреда, чем уже причинила. Так что, да. Я научусь. Это же не больно? — я не очень-то хорошо переносила боль.

Никс сочувствующе улыбнулась.

— Нет, не так, как магия, уничтожающая твое тело изнутри.

С этим я не могла поспорить.

— Тогда начнем.

Она кивнула.

— Дай мне устроиться поудобней, — она потрясла плечами, и облик длинноволосой человеческой девушки, вошедшей в магазин, спал, как старая кожа. Появилась женщина с немного заостренными ушами, длинными пальцами и слегка зеленоватым оттенком кожи.

Я думала, что Лиам приведет Восприимчивую, умеющую скрывать свою магию, научившуюся выравнивать ее. Но Никс была не такой…

— Ты Паранормальная, — я услышала гнев в своем голосе, и мне стало стыдно за осуждение в нем. Но ведь это не визит на Остров Дьявола, где должны были находиться Пара. Это был мой дом, а Лиам привел сюда Пара, не сказав ни слова.

Я перевела взгляд на него, немного приподняв брови в очевидном вопросе: Зачем она здесь?

— Я то, что люди называют духом лесов или дриадой[11], — сказала Никс. — И в противовес сложившемуся мнению, не все Паранормальные ненавидят людей. И не все из нас выбирают войну.

— Вы забавно это демонстрируете.

— Наверное, ты не настолько заслуживаешь доверия, чтобы рассказать тебе правду.

Я продолжала уверенно смотреть на нее.

— Двое Паранормальных, охотник за головами, его брат и бабушка теперь знают, что я Восприимчивая. Я ходила на Остров Дьявола и соврала Сдерживающим.

Затем я перевела взгляд на Лиама.

— У тебя достаточно информации, чтобы убрать меня за решетку до конца моих дней. Ты хочешь, чтобы я мыслила объективно, так я и делаю, потому что не хочу никому причинить вреда и не хочу попасть на Остров Дьявола. Но если хочешь, чтобы я продолжала тебе верить, то должен объяснить, что происходит.

Лиам и Никс обменялись взглядами, и он кивнул.

— Расскажи ей.

Никс вздохнула, сцепив руки.

— Хорошо, — сказала она, посмотрев на меня.

— Людям нравится делить мир на черное и белое, добро и зло. Гораздо легче развязать войну против магии, если решил, что любой, обладающий магией — твой враг. Но все не так.

— Ассамблея Паранормальных, которую мы называем Консульством, многие миллениумы мирно правила Запредельем. Но этого больше нет. Есть повстанцы, желающие свергнуть Консульство, не важно, что это будет значить для закона, порядка и мира. Они называют себя Рассветный Двор и с каждым новым поколением их сила растет. Но все равно их все еще подавляет большинство, преданных Консульству. Когда Двору заявили, что они не смогут править Запредельем…

— Вместо этого они решили забрать наш мир, — сказал Лиам.

Никс кивнула.

— Двор разорвал Завесу. Но это еще не все — они использовали магию, чтобы вынудить остальных сражаться. Они призвали преданных Консульству граждан на битву, которая поможет им захватить ваш мир.

— Что значит «призвали»? — спросила я.

— Магическое принуждение, — ответил Лиам. — Двор решил, что их недостаточно много, чтобы сражаться с людьми. Так что они создали свою армию из Паранормальных, не желавших сражаться.

В моем желудке появилось что-то тяжелое, вес неожиданной возможности того, что я причиняла вред Пара, которые не были нашими врагами.

— Сдерживающие нам этого не говорили.

— Сдерживающие и не знали до окончания войны, — сказал Лиам. — Для большинства принуждение не прошло, пока не закрыли Завесу. Но к тому времени большинство из оставшихся Пара уже были на Острове Дьявола.

— Так они все там, — поняла я. — Консульство и Двор.

Никс кивнула.

— Да.

— Сдерживающим было почти невозможно узнать, кто пошел добровольно, а кто нет, — сказал Лиам. — Если бы они спросили Пара с Острова Дьявола, были ли те с Консульством, и если бы Пара решили, что положительный ответ даст им свободу, они все бы сказали «да».

Но все же.

— Так почему они не соберут повстанцев Пара? Почему не разрушат Остров Дьявола?

— А куда они пойдут? — спросил Лиам. — Завеса закрыта. Они не могут вернуться в Запределье. И некоторые из них не хотят уходить. Насколько мы предполагаем, в Запределье сейчас война. Пусть Остров Дьявола и не самое приятное место, но это дом для многих из них. Там относительно безопасно и относительно стабильно. Я не говорю, что они рады пребыванию там, но они понимают, что не всегда там хорошо, где нас нет.

— Ты говоришь о Мозесе.

Лиам кивнул.

Я подошла к церковной скамье из полированного дуба и села. Мне нужно было осознать это. Подумать о том, что они рассказали, и сравнить с тем, что я знала и видела на войне.

Несколько минут я сидела молча, пока чувство вины немного не стихло.

— Сколько? — спросила я, глядя на них. — Сколько Пара попали под принуждение?

— Примерно четыре тысячи, — ответил Лиам.

Черт. Четыре тысячи людей заставили сражаться против их воли, некоторых несомненно убили в битве, хотя те не хотели навредить нам. Или они выжили, как Мозес, и оказались запертыми на Острове Дьявола, не имея возможности доказать свою невиновность.

Я выдохнула, провела рукой по волосам, потянула за них, будто это поможет убрать сомнения из головы, новое острое чувство вины.

Когда снова смогла дышать, я выпрямилась и посмотрела на Никс. Я не могла не принимать к сердцу чужую боль.

— Ты сказала «они» не могли сопротивляться, а не «мы». Ты не была среди тех, кому пришлось сражаться?

Она покачала головой.

— Мне повезло. Мой народ принимает много форм. Некоторые связаны с водой. Другие, как я, с лесом. Я прошла сквозь Завесу у Бог Читто.

Бог Читто был национальным парком на севере озера Пончатрейн, окруженный рекой Бог Читто. Или так было до войны. Теперь там была неуправляемая дикая природа.

— Это была чистая удача, — сказала она. — Леса дали мне силу, позволили бороться с принуждением, хотя и было тяжело. Многие годы я оставалась здесь с остальными, надеясь найти дорогу домой сквозь Завесу. Этого пока не случилось. Но мы нашли новых друзей, начали новые жизни.

Она была удивительной.

— Не думаю, что смогла бы быть такой милосердной, как ты.

— Я не всегда была такой милосердной. Было время, когда мне хотелось сражаться за свою свободу, — Никс сузила глаза, в них мелькнуло что-то резкое и опасное. — Но не с людьми. Пусть они и наивные, но не враги мне. Не они привели меня сюда.

— Ты живешь, как человек?

Она кивнула.

— Я прихожу, когда нужно, но в городе я не часто. У нас община. Она спрятана и там безопасно.

Она подошла к письменному столу, с откидной крышкой и провела пальцами по ребристой поверхности.

— Здесь много дерева. Вишня. Красное дерево. Дуб. Оно счастливо, когда его любят и ценят. А здесь было много любви.

Она оглянулась на меня, выражение полной уверенности на ее лице, к моему удивлению вызвало у меня слезы. Этим взглядом она признавала мою семью и вспоминала их.

— Да, — произнесла я, смахивая слезы. — Было. Спасибо за это.

Я отвернулась, стыдясь неожиданных эмоций.

— Спасибо, что заботишься об этих вещах, — она улыбнулась. — Но нам надо начинать.

Она взяла вазу от Ньюкомб, высокую, узкую, бледно-зеленую, с яркими голубыми цветами, и проверила знак на дне, как профессионал, затем поставила ее назад.

— Что ты ищешь?

Она повернулась ко мне, ее волосы перекинуты на одно плечо.

— Цельный, крепкий предмет. Ах, — сказала она и взяла маленькую черную лакированную коробочку. Открыв ее, она заглянула внутрь. Через мгновение, удовлетворенная тем, что нашла, она кивнула.

Она принесла его и протянула мне.

— Магия, это энергия, так?

Я слегка улыбнулась.

— Так мне говорили.

— Ты должна регулировать магию. Ты поместишь ненужную магию в эту коробку, уберешь из своего тела, чтобы та не навредила тебе. Потом я научу тебя связывать ее. А то этого слишком много для одного вечера.

Я посмотрела вниз на коробку. Она была миленькой — блестящий слой лака над черной поверхностью, под ним изогнутые золотые линии, но большой она не была. Может, четыре на шесть дюймов.

— Не похоже, что она вместит много.

Никс рассмеялась счастливым и ярким, как серебряные колокольчики, смехом.

— У магии нет массы, к которой ты привыкла. Ты сможешь наполнить ей коробочку множество раз, прежде чем тебе понадобится новая.

Она поставила коробочку на пол и указала на нее.

— Садись поудобнее.

«Видел бы меня папа», — подумала я, усаживаясь на пол.

— Она не говорила садиться на коробочку, — сказал Лиам с широкой улыбкой.

— Ага, спасибо. Я поняла, — я села в нескольких дюймах от коробочки, скрестив ноги.

Никс села на пол с другой стороны от нее. Она села красиво и легко, как танцор, поджав ноги под себя, аккуратно положив руки на колени.

Лиам, молчаливо наблюдавший за нами, пододвинулся поближе и оперся на край приставного стола.

— Расскажи мне, как ты двигаешь предметы, — сказала она.

— Случайно? — проговорила я и рассказала о звезде и сове. — Если я делаю это специально, то представляю себе, что воздух полон магии и пытаюсь собрать ее вместе. Затем тяну. Но не очень хорошо. Мы поработаем над этим? Я не очень хорошо прицеливаюсь.

— Это так.

Я посмотрела вверх на Лиама, приготовившись одарить его строгим взглядом. Но он широко улыбался, и улыбка была очень даже неплохой.

— Нет, — сказала Никс, снова переключая мое внимание на нее. — Сама будешь практиковаться. Я здесь, чтобы сохранить тебе жизнь.

Она указала на коробочку.

— Представь, что ты собираешь лишнюю магию в себе и кладешь ее в коробочку.

— А как я узнаю, что получилось?

Лиам поднял руку.

— Ты не станешь духом.

Мне так хотелось огрызнуться. Но в этот раз я проигнорировала его.

— Лиам прав, в своей манере, — сказала Никс. — Если ты станешь более восприимчивой, извини за выражение, то научишься измерять уровень своей магии и изменять его при необходимости. Теперь, — добавила она, кивнув на коробочку, — попробуй.

Я немного наклонилась вперед, сосредоточившись на коробочке, и выдохнула. Я собиралась совершить магическое действо перед зрителями.

Я почти почувствовала магию в воздухе, когда у меня заработала голова.

Я вскочила.

— Стойте. Стойте. Я не могу просто так поместить магию в коробочку. Мы примерно в сорока футах от монитора Сдерживающих.

— Думаешь, я это не учла? — казалось, мои слова Никс не впечатлили. — Я бы не скинула свою человеческую тень, если бы здание не было изолировано.

Я и не подумала, что сбрасывая свою личину, она использовала магию. Но об этом явно подумала, учитывая возмущение в ее голосе.

— Подожди. Что? Что значит «изолировано»?

Лиам встал, нахмурившись, и прошел через лабиринт мебели к окну. Он открыл его и вышел на балкон. Я напряженно ждала, готовая бежать, если он обнаружит, что цвет изменился.

Через мгновение он вернулся и запер окно. Я нетерпеливо ждала вердикта.

— Монитор не сработал.

Я выдохнула сквозь сжатые губы, пытаясь замедлить стучащее сердце, и думала об упавшей звезде, и поднявшейся в воздух шестеренке, и о том, что от этих маленьких всплесков магии, мониторы снаружи не сработали. Это было не из-за того, что магии было не много, или из-за того, что мне повезло. Так случилось потому, что они просто не могли сработать. Потому что кто-то сделал так, что здесь нельзя было уловить магию.

— Сказала же, — произнесла Никс. — Кто-то защитил, сделал его непроницаемым для магии.

— Это невозможно.

Она приподняла бровь.

— Я бы не сбросила тень, если бы было иначе.

— Наверное, кто-то в здании использовал магию, — сказал Лиам, снова присоединяясь к нам.

— Как я уже сказала, это невозможно. Этот магазин принадлежит моей семье больше века.

— В твоей семье есть Восприимчивые?

— Нет.

— Значит, у них были Восприимчивые друзья.

Она сказала это так, будто все очень просто — у моего отца были Восприимчивые друзья. Но это вряд ли. Мой отец не связывался с магией, хотя иногда этого было не избежать.

— Здание приняло удар горящего меча во время Второй битвы, — сказала я. На кирпичной стене со стороны аллеи все еще темнел след. Все усилия отмыть его мыльной водой не принесли результата. — Может, в этом причина.

— Возможно, — сказала Никс.

— Так что это значит? — спросила я. — Я могу здесь заниматься магией, и Сдерживающие не узнают?

— В теории, — ответил Лиам. — Но это не очень хорошая идея. Ты же не хочешь усугубить ситуацию.

— Нет, — сказала Никс. — Не хочет. Дом изолирован. А твое тело — нет.

Она указала на коробочку.

— Попробуй.

Я заерзала на полу, усаживаясь, и снова наклонилась вперед.

Выкинув зрителей из головы, я закрыла глаза и представила, что в мире темно, если не считать сверкающей магии на моем теле, раздражающий рак, разрушающий мое тело.

Я протянула руку, ухватила несколько звездочек и потянула.

Закружилась голова, по спине потек холодный пот, все в моем теле стало холодным, тяжелым и совершенно разбросанным, как будто каждый орган оказался не на том месте.

— Вот дерьмо, — сказала я, тяжело дыша из-за тошноты, из-за которой я едва не вывалила свой ланч перед Лиамом Куинном. Думаю, подобного я бы не пережила.

Я постаралась игнорировать это. Я открыла глаза, покрепче сжала в ладонях магию, которую схватила в своем воображении, и представила, что заталкиваю ее в коробочку.

Сработало также, как прошлый раз, когда я пыталась запихнуть слона, идущего по канату, в бутылку с водой. Никому эта идея ни приглянулась.

Магия разлетелась, искры полетели по воздуху, и в этот раз они были реальными. Лиам отошел, глядя на меня с очевидным беспокойством. Но я не могла волноваться о нем. Не сейчас.

Я попыталась снова, сморщилась, когда магия разлетелась снова, ужалив меня, как статическое электричество.

— Черт, — произнесла я, тряся рукой, борясь с очередным приступом тошноты. — Не получается.

— Может, ей нужно отдохнуть? — спросил Лиам.

— Ей не нужно отдыхать. Ей нужно сосредоточиться. Если она может собрать магию, чтобы двигать предметы, то сможет собрать магию и для этого. Ей просто нужно сосредоточиться.

— Я не знаю, как сосредоточиться, — прорычала я. Я чувствовала, как нарастает раздражение. Я была голодна, уставшая, у меня закончился запал.

— Давай, Клэр, — в этот раз голос Лиама стал тверже. — Ты можешь. Я знаю. Соберись и сделай.

Я кивнула. Попыталась сосредоточиться. Подумала о коробочке, о том, как бы мне хотелось, чтобы она стала больше. Настолько большой, чтобы поместить все здание, чтобы я могла вместить в нее кучу магии…

И вот тогда я поняла, что делала не так. Если у магии нет массы, то размер коробочки ничего не значил. Не значил.

Я снова собрала магию, потянула крутящиеся фрагменты, которые все еще покрывали мое тело. Я представила, что коробочка это красная точка в середине мишени и швырнула. Снова стало холодно, когда магия закрутилась, начала сопротивляться, пытаясь выскользнуть из моих пальцев, как скользкая рыба. Но я игнорировала это, сосредоточившись на том, что хотела сделать.

Медленно, осторожно я двигала ее к коробочке, которая могла быть большой, как комната. И тогда я отпустила магию.

Никс протянула руку и захлопнула крышку.

Снова закружилась голова. Я закрыла глаза и посчитала до десяти в обратном порядке, как делала, когда в детстве путешествовала в машине и была готова заблевать все заднее сиденье.

— Ты в порядке? — голос Лиама звучал в отдалении.

— С ней все будет хорошо, — сказала Никс. — Она скинула с себя магию. Это ее дезориентировало. Это ощущение пройдет.

Может и пройдет, но меня не радовало, что оно вообще было, и, что придется делать такое всю мою жизнь.

— Я привыкну?

— Возможно.

Не таких новостей я ожидала.

Я снова открыла глаза и моргнула.

— Я хотя бы правильно сделала?

— Если бы сделала неправильно, то так бы себя не чувствовала. Но если хочешь, посмотри на себя.

Я зарычала, жалея, что не знаю каджунских ругательств, и снова закрыла глаза. В этот раз, вместо того, чтобы представлять магию на себе светом, я проигнорировала все, кроме восьми углов коробочки и ее светящегося содержимого.

Свет был слабым, как далекая звезда, но если достаточно расслабиться, то можно увидеть пульсацию магии и энергии. Меня наполнило чувство удовлетворения. Я сделала это.

И я буду спать, как младенец.

Глава 10

Через тридцать минут, три попытки и еще одной удавшейся попытки запереть магию, внизу зазвенел колокольчик, сопровождаемый звуком шаркающих шагов.

— Клэр? Ты наверху?

Черт. Я посмотрела на часы дедушки, стоявшие в углу. Семь тридцать, и Гуннар как всегда пунктуален. Я чувствовала легкое головокружение и сильный голод.

— Спущусь через минуту, — крикнула я, затем посмотрела на Лиама и Никс, ожидая, когда их изображения перестанут расплываться. — Они пришли на ужин. Наверное, ты захочешь нацепить назад… как ты там ее называешь? Человеческую тень?

Никс вздохнула, махнула пальцем и ее костюм закружился и обернулся вокруг тела, как кора.

— Кто это? — спросил Лиам.

— Таджи Дюпре, Гуннар Ландро, Уилл Бёрк. Гуннар — советник Коменданта. Таджи — выпускница университета. Уилл работает на Материальную часть.

Лиам присвистнул.

— Слишком много Сдерживающих в одном месте.

— Ага, так что осторожнее, — сказала я, глядя на обоих. — Я не хочу, чтобы у вас были проблемы.

— Имеешь в виду, еще больше проблем, — сказал он, когда мы шли к лестнице. — Восприимчивая, дриада и охотник за головами заходят в бар[12], — пробормотал он.

Гуннар все еще в своей темной форме стоял рядом с Бёрком и Таджи в главной зале магазина. У Бёрка в руках была большая эмалированная кастрюля, он тоже был в форме. Таджи сегодня остановилась на обтягивающих джинсах, футболке и ботинках. А ее поза и движения говорили, что она не очень-то рада присутствию Бёрка. Не пара, подумала я. Нам надо поговорить.

— Время ужинать! — сказал Гуннар. — А у тебя…

Он заметил, как за мной появились Лиам и Никс.

— Компания.

— Ага, — ответила я радостно. — Компания. Это Лиам и его подруга Никс. Они, хм…

Черт, а эту часть я не продумала.

— Я, охотник за головами, — сказал Лиам.

Кажется, он не видел смысла смягчать это. Все приподняли брови с интересом.

— На духов? — спросил Гуннар, и Лиам кивнул.

Они посмотрели на Никс, будто ожидали, что та скажет что-то еще более интересное.

— Я ничем таким волнительным не занимаюсь, — сказала она. — Я садовница.

Я не была уверена, что это правда. Но если так и было, то вполне обосновано для духа лесов.

— Круто, — произнес Гуннар. — Рад слышать, что все еще есть плодородная земля. Вам нужно остаться на ужин. Бёрк принес кучу еды.

Он посмотрел на меня в ожидании поддержки, и я почувствовала себя плохо, потому что не пригласила их раньше.

— Конечно, — сказала я, оглядываясь на Лиама и Никс. — Мы будем рады вам. Лиам принес хлеб, — добавила я. — Домашний.

Не удивительно, что Никс отказалась, лучше держать ее подальше от двух агентов КБЦ, и Лиам проводил ее до двери. Когда он вернулся к столу, то остановился за мной.

— Пожалуйста, будь осторожен, — прошептала я.

Он наклонился вперед и тихо прошептал:

— Не только у меня определенные навыки. Держи себя в руках, Клэр.

Конечно же он говорил о магии, но в его рокочущем голосе было что-то, от чего у меня по спине побежали мурашки.

Я взяла Таджи за руку.

— Таджи, не поможешь мне на кухне? И, Гуннар, накрой пожалуйста на стол.

Я указала на кипарисовый стол с левой стороны магазина. Он был невероятно красивым, по краям была необработанная кора. Жаль, что он не продавался, но в эти дни мало кому был нужен стол длиной в пятнадцать футов, и мало кто мог позволить себе его. Я воспользовалась этим преимуществом и использовала магазин в качестве столовой, когда приходили Таджи и Гуннар.

Гуннар широко улыбнулся.

— Она сказала «накрыть», но подразумевала убрать ценники и найти стулья.

— Чем меньше мебели я буду использовать, тем больше смогу продать, — напомнила я ему.

— Как будто это тебя раньше останавливало.

Я оставила их с их сарказмом и утащила Таджи на кухню, закрыв за нами штору.

— Детали, — прошептала я и вытащила поднос, чтобы отнести необходимые вещи на стол. — Гуннар сказал, у тебя нет чувств к…

Шторы были тонкими, и я указала на комнату, где стоял Бёрк.

— Он милый парень, — сказала она. Она распустила свои кудрявые волосы, и они подпрыгивали, когда она двигала головой. — Но мне кажется, между нами нет химии. Не думаю, что у нас много общего. Он нечто вроде футболиста, а я буквоед.

Я кивнула и достала из ящика нож для хлеба и ложки.

— Это самое занудное из всего, что ты когда-либо говорила.

— Грамматика не занудная, — сказала она с широкой улыбкой. — Она важна. И я останусь при своем мнении. — Она пожала плечами. — Он не останется здесь навечно, так что нет смысла начинать что-либо.

— Но и ты тут не останешься, — подчеркнула я. Когда она закончит обучение, вряд ли найдет здесь работу. В Зоне было немного работы для профессоров. — С такими стандартами ты не сможешь ни с кем встречаться.

— И меня это устраивает, Клэр. Я всегда была интровертом[13] и не боюсь быть одна. Кроме того, сейчас я сосредоточена на работе. У меня нет времени на свидания.

Это были вполне обоснованные причины. Она могла быть счастливой с людьми или без. И если одной ей проще отследить «Этимологические корни слов Паранормальных в поствоенной французской Луизиане», вроде бы заголовок такой, то ей же лучше. Но я все же волновалась, что она просто находит отговорки. Из-за своего детства ей казалось, что для нее нигде не было места, и она ненавидела это чувство. И мне неприятно было думать, что она из-за этого избегает потенциальные романтические отношения.

— Дело твое, Тадж. Это твоя жизнь, и если тебе так лучше… Но я все равно немножко расстроена. Он кажется милым. И он принес ужин.

— Так почему бы тебе не встречаться с ним?

Я улыбнулась.

— Потому что он глаз с тебя не сводит.

Она похлопала меня по руке.

— Забудь.

— Уже. Возьмешь салфетки?

Пока я искала тарелки и кружки, она открыла длинный ящик и взяла пачку сложенных салфеток. Пусть тяжело было достать хорошую еду, но в антикварном магазине хороший лён найти было не так сложно. Монограммы и вышивки не соответствовали друг другу, но сейчас это было не важно.

Она положила салфетки на поднос рядом со стаканами, которые нашла я.

— И кто эти новые ребятишки?

— Охотник за головами и садовница?

— Давай начнем с охотника за головами. Он связан с происшествием с духами? Мне Гуннар рассказал.

Хорошо. Не придется вспоминать, что я рассказала ему и сопоставлять истории. Ложь была мерзкой и тяжелой работой.

— Ага, — ответила я.

— Он великолепен.

— Ага, так и есть.

— И вы двое…?

Я нахмурилась.

— Друзья. В каком-то роде, — я достала хлеб из пакета и положила его на поднос. — Но он принес хлеб, который выглядит очень хорошо.

Поднос наполнился, мы посмотрели вниз на него. Разномастные серебряные приборы, тарелки и кружки. Льняные салфетки, хлеб, нож для хлеба.

— Не так уж ужасно, — сказала она. — Я бы даже сказала артистично.

Я подняла его. Он был тяжелым, и прошло очень много времени с моей работы в «Бургерах Бергер» в старших классах до войны. Но я смогла удержать баланс.

— Думаю, все проголодались, и им главное получить тарелку и ложку.

— Вот она, жизнь в Зоне, — сказала Таджи, отодвигая шторы, чтобы мы могли пройти в главную комнату. — Немного хаотичная, но в лучшие дни есть острая еда и хорошая компания.

* * *

Ужин был чертовски вкусным. Еда была великолепна, как и разговоры.

Бёрк, Гуннар и Лиам, казалось, спелись и рассказывали истории о самых странных происшествиях с ними в Зоне. Они видели жирафа, двух аллигаторов в ванной, пьяного мужчину на уницикле, и бунт у грузовика с пончиками. Были и мрачные истории со смертями и болью. Но мы все очень хорошо были с этим знакомы. Это была часть нашей общей истории, и иногда ее нужно было озвучивать, чтобы понять.

Самым приятным в ужине было наблюдать и слушать. Я щипала хрустящий край ломтя хлеба, пока истории передавались по кругу, как хорошее вино (которое тяжело было достать), вместе с острым соусом (который Лиам хранил в маленькой карманной фляжке «на всякий случай»).

Я наблюдала за Таджи и Бёрком и пыталась понять, проблема была в химии или времени? Всего понемногу, решила я, перейдя на сторону Таджи.

Я смотрела, как Лиам ест, улыбается, поливает свой ужин таким количеством острого соуса, чтобы его рот пылал, и казалось, его это совсем не беспокоило. Он посмотрел на меня, и я поняла, что снова пялилась на него. На его лице изумление сменилось приятным удивлением, а затем выражением мужского самодовольства.

Я почувствовала, как к щекам приливает кровь, но отвернулась, как будто ничего не произошло, будто наши взгляды встретились случайно, пока я рассматривала стол, а не потому что он снова и снова притягивал мой взгляд.

Но так и было. Может, причина в его глазах. Может, в его очевидной силе. Может в том, что он помог мне, или в том, что я видела, как он защитил ребенка на Острове Дьявола. Мы продвинулись от незнакомцев до почти друзей за двадцать четыре часа. И часть меня гадала, можем ли мы стать чем-то большим. Наверное, это опасная мысль.

Лиам открыл рот, скорее всего, чтобы сказать что-то саркастическое, но прежде чем успел, раздался громкий щелчок. Свет погас, оставив нас в темноте.

— И теперь мы можем начать вечеринку! — сказал Гуннар, и мы рассмеялись, будто он и правда хотел от нас этого.

— Жизнь в Зоне, — сказал он смиренным тоном, отодвигая стул. — Клэр, я помогу тебе найти свечи.

Да, у Гуннара было достаточно практики жизни в Зоне, чтобы найти, то что необходимо. А может мы проводили слишком много времени в этом здании.

Я встала, осторожно передвигаясь в темноте к прилавку и полке, где хранила свечи и спички. Я достала их — два серебряных канделябра с двумя длинными белыми свечами, четыре фонаря, с молочно-желтыми свечами из пчелиного воска, которые я выменяла на несколько упаковок батареек. Я чиркнула спичкой по коробке, и появилось пламя. Я прикрыла его другой рукой и поднесла к фитилю свечи. Комнату наполнил мягкий свет.

— По крайней мере, луна светит ярко, — сказал Гуннар, когда мы несли свечи к столу и расставляли их на равном расстоянии.

— Можно и так сказать, — согласился Бёрк с улыбкой, на которую ответил Гуннар.

— Когда мы были детьми, — произнес Гуннар, — папа возил нас в дешевый мотель на пляж Пенсейкола. Стены из шлакоблоков, кафельный пол. Далеко не мечта. Это было еще до того, как он стал хорошо зарабатывать.

Отец Гуннара, Кантрелл Ландро, был очень успешным хирургом. Благодаря его практике, семья приобрела дом в Садовом районе. (Арсено были старинной семьей со старинным капиталом. Ландро были относительно новой семьей для Нового Орлеана со свежим капиталом. Даже после войны эта разница что-то да значила для некотрых). Кантрелл был полевым врачом во время войны и отказался покидать город, когда война закончилась.

— Мы покупали продукты, когда приезжали в город, забивали мини-холодильник хот-догами и молоком, чтобы не пришлось есть в ресторанах. Но пляж был великолепным — белый песок, голубая вода. Восхитительный. В патио были маленькие грили. Небольшая коробка, в которой можно было развести огонь с решеткой наверху. Ночью, после целого дня, проведенного на пляже, мы спускались на берег, и луна висела над нашими головами. К тому времени песок охлаждался и было так приятно ощущать его пальцами ног. Мы садились на деревянные пляжные стулья, смотрели на луну и звезды и слушали, как волны обрушиваются на берег.

Какое-то время мы сидели тихо, представляя эту картину.

— Не плохо было бы сейчас отдохнуть на пляже, — согласился Бёрк. — Блин, или хотя бы просто зависнуть перед теликом.

— Самое лучшее времяпровождение в обед на выходные, — согласился Гуннар.

— А ты, Клэр? — спросила Таджи. — По чему больше всего скучаешь?

— О, я знаю, — сказал Гуннар с улыбкой. — Она скучает по сыру. Хорошему чаю и кондиционеру.

— Почти угадал, — ответила я, приподнимая свой стакан.

— Сладкому чаю? — спросил Бёрк.

— Ёрл Грей, если удается достать, — я посмотрела на Лиама, приподняв брови. — Насколько я понимаю, у тебя есть поставщик.

— Я очень талантливый парень, — ответил он с улыбкой, от которой Таджи присвистнула.

— Знаете, почему она любит Ёрл Грей? — спросил Гуннар, поворачиваясь на стуле, чтобы посмотреть на меня. — Она обнаружила нечто чудесное.

— И что это? — спросил Лиам, улыбаясь мне.

— Так, глупость, — ответила я, — но, если добавить в Ёрл Грей мед, он становится на вкус, как Фрути Рокерс.

— Хлопья на завтрак? — спросил Лиам, и я кивнула.

— Утро в субботу с телевизором и Фрути Рокерс, — произнес Бёрк. — Это было блаженством.

И для меня это тоже было блаженством. Разве стало нам лучше без сладких хлопьев и зомбирующего телевидения? Возможно. Но было бы не плохо иметь возможность выбрать путь к саморазрушению. Если бы я могла путешествовать во времени, об этом я часто думала в начале войны, то ударила бы себя молодую за то, что не ценила эти маленькие удобства.

— Хотя я скучаю не только по этому, — сказала я. — Фамилия моей бабушки — Перетти. Настоящая итальянка, но плюс к этому еще и южанка. Жила в Миссисипи до того, как переехать в Новый Орлеан. Я знала ее не долго, мне было пять или шесть, когда она умерла, но по воскресеньям мы ходили к ней на обед. Она готовила огромные итальянско-южные блюда. Жареная курица, жареная окра, картофельное пюре. Они бы заняли половину этого стола, — сказала я, изображая руками. — А с другой стороны был итальянский пир. Макароны с сосисками и красной подливкой. Мидии. Карбонара. Было невероятно много всего. Если честно, там было ненормальное количество еды. Хотя никто не жаловался.

— А ты, Лиам? — спросил Бёрк. — По чему ты скучаешь?

Раздался щелчок, лампы замигали и загудели. Не теряя ни секунды, Гуннар наклонился и задул свечи.

— Хватит романтики на вечер, — сказал он, улыбаясь и садясь на место. — Думаю, Лиам скучает по бесперебойной энергии.

— Это было не плохо, — сказал Лиам. — Но я скучаю по пиву Абита. Неплохо выпить холодного пива в душный день, — он замолчал на мгновение, растворившись в воспоминаниях, затем снова поднял голову. — У моей семьи был дом в Байо Тэче. Скорее это была хижина, но она располагаясь достаточно близко к дельте реки. Там был док, на нем можно было сидеть и смотреть, как садятся на воду пеликаны, как мелькают в воде аллигаторы, попивая пиво. Это было невероятно.

Он улыбнулся нам.

— Хотя не могу не отметить, что сегодняшний пир весьма неплох. Это правда.

Комплимент перебил громкий стук в дверь. Лиам, Гуннар и Бёрк немедленно напряглись.

Я встала, Лиам тоже. Пока я шла к двери, чувствовала, как он идет за мной, прикрывая. Я подняла вверх руку, чтобы успокоить его, и открыла дверь.

Это был Кэмпбелл, светловолосый долговязый двоюродный брат Гуннара. И на его лице читалась сильная паника.

— Кэмпбелл, — сказал Гуннар, и поспешил к двери, огибая мебель. — Что ты здесь делаешь?

— Эмме, — младшая сестра Гуннара. — На нее напали духи.

— Господи, — проговорил Гуннар и положил ладонь на руку Кэмпбелла. — С ней все хорошо?

— У нее несколько глубоких ран. Когда на нее напали, твой отец был дома. Он зашил и перевязал ее, дал ей морфин. В районе был патруль Сдерживающих, мы позвали их. Я знал, что ты здесь.

— Принести тебе воды или еще чего-нибудь, Кэмпбелл? — спросила я.

Он покачал головой.

— Нет, все в порядке, спасибо.

— Она дома? — спросил Гуннар.

Кэмпбелл кивнул. В виду отсутствия телефонов в Зоне, единственным способом быстрого общения было сыграть в Пола Ревира[14] — несешься сломя голову к тому, кому нужно, а потом несешься назад.

— Пойдем, — сказала я, положив руку Гуннару на спину. — Сходим в твой дом и убедимся, что с ней все хорошо.

Я оглянулась и посмотрела на Лиама, который с серьезным выражением лица стоял за мной.

— Может, и ты с нами пойдешь?

Выражение его лица стало еще серьезнее.

— Я и собирался.

Гуннар оглянулся и кивнул Лиаму.

— Большое спасибо. Ты знаешь о них больше, чем любой из нас. И можешь поохотиться, если найдешь их.

Лиам покачал головой.

— Об этом не беспокойся. Убедимся, что с твоей сестрой все хорошо, а потом займемся этим.

— Может, я останусь здесь, — предложила Таджи, — уберусь? Я могу закрыть магазин, или остаться здесь, пока вы не вернетесь.

— Я тоже могу остаться, — сказал Бёрк. — Буду рад помочь.

Я видела внутреннюю борьбу Таджи — ей было проще остаться одной, чем с нежелательным помощником, но она была доброй и понимала, что дело не в ней, а в Гуннаре и его семье. И, наверное, на всякий случай, ей было бы лучше не оставаться одной.

Она кивнула.

— Было бы здорово, Бёрк. Спасибо.

Пока Бёрк и Таджи убирали со стола, мы пошли к машине. Кэмпбелл отвезет меня, Гуннара и Лиама к нему домой.

Нормальный план, на первое время.

* * *

У Кэмпбелла был старомодный военный джип. Два сиденья впереди, сзади скамейка, дверей нет. В нем убрали почти всю электронику, так как сечас она была ненадежной. Не очень привлекательно, но подходит для Зоны.

— Расскажи, что случилось, — сказал Лиам, когда мы залезли на заднее сиденье, а Гуннар и Кэмпбелл сели впереди.

— Эмме шла из университета. Она второкурсница в Тулейне, — добавил он, и встретился с нами взглядами через зеркало заднего вида.

— У нее есть машина, чаще всего приходит домой в одно и тоже время, а Зак выглядывает ее в окно.

— Зак? — спросил Лиам.

— Мой младший брат, — ответил Гуннар.

Кэмпбелл кивнул.

— Он выглянул в окно и увидел их — двух духов-мужчин.

Мы с Лиамом обменялись взглядами. Не сложно было решить, что это те же духи, с которыми я дралась прошлой ночью. Но мы не могли удостовериться, пока не найдем их.

— Они напали, когда она вышла из машины. Зак побежал ей на помощь, воспользовался сигнальным пистолетом, чтобы напугать их, пока они совсем не взбесились.

Во время и после войны сигнальные пистолеты были весьма популярны. Когда не работают телефоны, можно послать в воздух сигнал, привлекающий внимание Сдерживающих.

— Он завел ее в дом, и твой отец помог ей.

Кэмпбелл повернул машину на авеню Св.Чарльза. До войны оно было главным местом туристических экскурсий по Новому Орлеану — здесь жили знаменитые писатели, актеры, повара и бывший сенатор. Они демонстрировали свою состоятельность архитектурой, хотя сейчас это мало что значит.

Это была четырехполосная дорога, по середине который шла трамвайная линия, которую мы называли «нейтральной территорией». Когда-то по обоим сторонам дороги и на нейтральной территории были деревья, включая кучу дубов, посаженных после шторма. Некоторые из-них уничтожила битва. Другие погибли, когда магия проникла в дверь, или когда люди порубили их на дрова.

С особняками, деловыми зданиями и высотками района дела обстояли не лучше. Некоторые из них разрушили до основания, особенно те, что были около первого кладбища Лафайетт, где шли жестокие сражения во время Второй битвы.

— А что стало с духами? — спросил Лиам.

— Не знаю, — ответил Кэмпбелл. — Думаю, их спугнул Зак.

Если это те самые духи из Квартала, то они уже два дня подряд нападали и их спугивали. Думаю, в следующий раз нам так не повезет.

Дом Ландро был величественным двухэтажным зданием, кремово-желтого цвета с крыльцом и колоннами. Когда-то он был окружен пальмами, поэтому в турах его называли «Пальмовый дом». Когда я была подростком, то проходила мимо него кучу раз. Тогда я не знала Гуннара, но знала дом. Теперь деревьев почти не осталось, как и большинства соседних с Ландро домов.

Мы припарковались и вылезли из джипа. У обочины стояла машина Сдерживающих, вокруг ходили несколько агентов. Один их вид заставил меня занервничать.

— Все будет хорошо, — пробормотал Лиам. — Они уже допросили семью.

Гуннар быстро подошел к одному из агентов, кивнул, получив какую-то информацию, и снова присоединился к нам.

Жена Кэмпбелла, Слоун, встретила нас у двери. Гуннар обнял ее, и мы тихо зашли с ними в дом.

Он как всегда выглядел нетронутым войной. Ни следов от пуль на стене, ни пятен от магического огня на ковре. Мебель была дорогой и в безукоризненном состоянии, нетронутые карнизы, везде небольшие картины и фотографии. В доме ярко горел свет, воздух был прохладным. У Ландро было два генератора, еще дюжину они пожертвовали оставшимся в городе школам. А еще они заплатили неплохую сумму, чтобы восстановить дом после войны. Но город нуждался в этом. Нам нужна была нормальность, нужна была надежда. Ведь именно поэтому мы все остались, потому что верили, что однажды в Новом Орлеане снова станет возможно жить.

Мы зашли в гостиную, где красивые лампы отбрасывали тени на стены с обоями. Эмме лежала на длинном диване, ее кожа была бледной, на голове и на шее белые повязки. Она была стройной, высокой девушкой, почти шесть футов ростом, но сегодня она казалась маленькой и хрупкой, как кукла.

Лиам встал в нескольких шагах от меня, и я почувствовала, как он дернулся, наверное, от болезненных воспоминаний. Я взяла его за руку. От этого он тоже дернулся, поэтому я убрала руку и стояла, неловко себя чувствуя.

— Черт, — пробормотал он. — Извини.

Я покачала головой. Конечно же он не хотел моего сочувствия. Я была Восприимчивой. Если бы не такие, как мы, его сестра была бы жива.

Я попробовала изобразить дежурную улыбку, но не была уверена, что вышло, и заставила себе сосредоточиться на том, что происходило передо мной.

Гуннар встал на колени около дивана, заменив Зака, который встал, сморщившись. Думаю, он был здесь давно. Он пошел к нам. Он был настоящим Ландро, с кривоватой улыбкой и темными волосами. Сегодня он выглядел измученным.

Зак обнял меня.

— Как ты?

— Не очень.

Я кивунла.

— Мне жаль. Ее состояние стабильно?

Он снова перевел виноватый взгляд на Эмме.

— Я пошел туда не сразу, если бы я добрался быстрее. То, может…

Неожиданно, Зак заметил Лиама и моргнул.

— А ты кто?

— Господи, прости, — сказала я. — Зак Ландро, это Лиам Куинн. Не знаю, слышал ли ты о нападении духов прошлой ночью. Лиам помог мне. Он охотник за головами.

Гуннар оглянулся и посмотрел на меня.

— Духи, что ты видела, их было двое?

— Двое мужчин, — ответила я, кивнув. — Они направлялись на окраины города.

— Это могут быть те же самые духи, — сказал он.

Лиам кивнул.

— Возможно. Они могли поспать, а потом выйти на охоту.

— Сделай Сдерживающие хоть что-нибудь, чтобы остановить их, и этого бы не случилось.

Голос с глубоким южным акцентов был очень злым. Кантрелл Дандро стоял в дверях в форме арки, на лице гнев и волнение, глубокие линии залегли в складках губ и вокруг глаз. Он все еще был очень красивым мужчиной, но война взяла свое, под его глазами появились мешки. Но тем не менее, на нем были мятые штаны цвета хаки и безукоризненная рубашка на пуговицах. Он был не тем человеком, который позволил бы войне встать между ним и качественными вещами, ради которых он столько работал. И дом в Садовом районе намного отличался от мотеля из шлакоблоков.

За ним стояла мать Гуннара, Стелла. У нее были темные, завитые волосы, на длинную пижаму она надела халат с поясом. Думаю, она проснулась и обнаружила раненую дочь.

— Пап, — пресек Кантрелла Зак. — Не сегодня. Сейчас не место и не время.

— Это мой дом, — произнес Кантрелл. — Если не сегодня, то когда? Мы отдали этот город Сдерживающим. Мы отдали им его, потому что они обещали все снова нормализовать. Потому что обещали вернуть нам город. И что сделали Сдерживающие? Бросили его. Позволили Паранормальным разгуливать на свободе.

И пусть Гуннар стоял на коленях около сестры, Кантреллу было все равно.

Выражение лица Гуннара было далеко не спокойным.

— Если ты считаешь, что мы не пытаемся остановить это всеми возможными способами, то ты с ума сошел.

— Так почему сегодня чуть не умерла моя дочь? — спросил Кантрелл. — И вовсе не Сдерживающие остановили это.

Я знаю, что он намекал не на Гуннара, но раз уж Гуннар был единственным Сдерживающим в этой комнате, то ему тяжело было пропустить замечание мимо ушей.

Во время войны я часто видела подобные ссоры. Люди хотели верить, что для каждого ужасного происшествия было свое объяснение. Не бывает, чтобы кто-то оказался не в том месте и не в то время; всегда есть кто-то виноватый, это может быть плохой человек или неправильное решение.

Но жизнь была не такой. Но так как у Лиама была подобная работа, я надеялась, что ему повезет больше.

— Ты же знаешь, что у Сдерживающих не хватает людей, чтобы поставить агентов на каждом квартале. Это просто невозможно. Но сейчас они здесь, расследуют. И я сделаю все, что могу, — ответил Гуннар.

Когда они начали орать друг на друга, Лиам вставил два пальца в рот и свистнул. Толпа затихла, все головы повернулись к нему.

— Мне очень-очень жаль, что так случилось, — сказал он. — Это ужасно. Но то, что вы вините друг друга, делу не поможет.

— Да кто ты такой? — потребовал ответа Кантрелл.

— Друг, — ответил Гуннар. — Опытный друг.

Из-за того, что Гуннар назвал его другом так быстро, мне захотелось подойти и обнять его.

Кантрелл выругался.

— Если Сдерживающие не несут ответственности, то тогда кто же? Из-за кого произошла ситуация, в которой ранили мою дочь?

— Не уверен, — ответил Лиам. — Именно это я и пытаюсь выяснить. Но нет причин верить, что это из-за кого-то в вашей семье.

Гуннар выглядел таким же благодарным за эти слова, как и я.

Эмме зашевелилась.

— Гунн…, — проговорила она хриплым голосом, и Гуннар повернулся к ней.

— Я тут, Эмме. Ты в порядке?

— Монстры.

— Они ушли. Зак позаботился о них и о тебе. Теперь ты дома, в безопасности.

Глаза ее были закрыты, но губы шевелились.

— Зак справился.

— Ага, — сказал Гуннар, улыбаясь Заку. Тот явно расслабился, после прощения Эмме. — Он отлично справился.

Он сделал все, что смог, и отнес Эмме в безопасное место.

Теперь надо постараться ее там и удержать.

Глава 11

Гуннар, Лиам и я вышли на улицу, чтобы оглядеться вокруг. Воздух был тяжелым, было безветренно и почти тихо, туман смягчал углы дома, скрывая полуразрушенный ландшафт. Машины Сдерживающих уехали. Либо они ничего не нашли, либо не потрудились проверить, как следует. Но как сказал Лиам, если Сдерживающие считали духов животным, то к чему утруждаться?

— Напомните мне, что мы ищем, — сказал Гуннар, когда мы вышли на дорожку, ведущую к улице.

Я не ответила из-за того, что была не уверена, что Лиам хочет рассказать Гуннару о своих подозрениях, и подумала, что решать ему.

— Признаки интеллекта, групповое мышление.

Гуннар остановился.

— Что?

— Сдерживающие отслеживают нападения духов? — спросил Лиам.

Гуннар встал между двумя дорожками, где Ландро выращивали пальмы поменьше в огромных терракотовых вазах, затем задумчиво посмотрел на меня. Я задала Гуннару почти такой же вопрос, и он понял, что происходит нечто большее, чем кажется.

— Зачем?

— Потому что я их отслеживаю, — ответил Лиам, раскрывая карты. — Количество нападений возросло, и поведение духов кажется более осмысленным.

Гуннар приподнял брови.

— Более сложными.

Лиам не ответил, разглядывая улицу на наличие дорожного движения (которого не было), затем перешел на нейтральную территорию. Мы последовали за ним, наблюдая, как он достает из кармана маленький фонарик и осматривает землю.

— Последние наблюдения указывают на то, что они выбирают жертв, выслеживают их и, возможно, координируют атаки.

— Мы не заметили признаков высокоразвитого мышления.

Лиам спокойно посмотрел на него.

— Не заметили или не искали?

— Меня не предупреждали, что нужно искать что-то.

— Могут быть доказательства того, что они ожидали ее, — он не останавливаясь светил фонариком туда-обратно. Через мгновение он выключил фонарик, чтобы сохранить заряд батареек, и посмотрел на Гуннара.

— Ты хороший специалист?

Взгляд Гуннара мог заморозить озеро Пончартрейн.

— Вовсе нет. Чтобы стать советником старшего Коменданта, нужно просто ходить и улыбаться.

Я подавила улыбку. Было забавно наблюдать, как Лиам Куинн наводит порядки, и не попасть под раздачу.

— Я ни на что не намекал. Просто спросил. Поведение духов меняется. Их стало больше и они действуют более целенаправленно.

Гуннар нахмурился, скрестив руки на груди.

— Ты говоришь об эволюции?

— Не знаю, — ответил Лиам. — Но бьюсь об заклад, у тебя есть доступ к большему количеству информации, чем у кого бы то ни было во всем Новом Орлеане, включая меня. Проверь это, ты не зря потратишь свое время. Не зря потратишь время Сдерживающих.

Гуннар бросил на меня косой взгляд, затем снова перевел его на Лиама.

— Я пропущу твою лекцию охотника за головами о том, как мне делать свою работу мимо ушей, только потому что ты друг Клэр. Все равно, спасибо, что ты начеку.

— Не благодари меня. Я пока еще ничего не обнаружил.

— Проверим вокруг дома? — предложил Гуннар, и Лиам кивнул. Он посветил фонариком на дорогу, затем мы пошли во двор.

— Я проверю задний двор, — сказала я им.

— Будь осторожна, — ответил Лиам. — Кричи, если мы понадобимся.

Я пообещала так и сделать.

За домом был каменный дворик с беседкой, все еще покрытой лозой с листьями. Наверное, когда-то во дворике было множество цветов и цветущих кустов. И здесь в теплые ночи, вроде этой, изысканные люди в изысканных нарядах держали не менее изысканные напитки. Но все это в прошлом.

Я прошлась по боковой лужайке. Она была большой для Нового Орлеана, из-за ее размеров соседние дома были достаточно далеко. В местах, куда ударяла магия, почернела трава, но несколько дубов пережили войну. Они были роскошными и вызывающими дрожь, с длинных сучковатых ветвей свисал испанский мох.

От неожиданного порыва ветра туман завертелся, как дервиш, и опал на землю. И в то мгновение, когда он поднимался снова, я заметила, как по лужайке между изогнутыми ветвями дубов двигалась темная фигура.

Мое сердце заколотилось. Вообще-то я не ожидала здесь никого увидеть. Особенно, после моего столкновения с духами, и учитывая тот факт, что Зак отпугнул их сегодня. А может там ничего и не было. Может, дело в моем воображении. Или кто-то из членов семьи захотел подышать свежим воздухом.

Но если это не так? Я обдумывала всевозможные варианты. Первый — дух ждал еще одной возможности напасть. Второй — любопытный сосед. Третий — кто-то еще расследует нападение на Эмме.

Я подумывала крикнуть Лиама, но это могло спугнуть человека. А я не хотела этого. Если кто-то шпионил за Ландро или дух пришел повторить попытку, то мы должны были это знать.

К счастью, мои ботинки были мягкими и не издавали шума, и поэтому я тихо двигалась по траве. Я метнулась к ближайшему дереву, выждав мгновение на случай, если издала слишком много шума, и внимательно прислушалась.

Я знала, что не была напугана настолько, насколько следовало бы. Да, я не считала себя незаметной, я не настолько наивна. Но я была осторожна, и понимала, что у меня большие шансы на то, что человек не заметит меня и не сбежит.

Как можно медленнее и тише я выглянула из-за дерева, за которым пряталась. В конце дубовой аллеи, примерно в сорока футах от меня стоял мужчина. Он был высоким, широкоплечим и светловолосым. Из-за темноты все остальные цвета стали черными, белыми и серыми, так что большего я сказать не могла.

Снова подул ветер, двигая туман и тени, открывая крылья на его спине.

Я замерла, вся моя храбрость улетучилась. Был шанс, что это просто безвредный Пара — например, облачная нимфа, которую мы называли Нефела[15].

Но чаще всего крылатых следовало избегать. Ангелов, с их золотыми луками, Валькирий, с их смертоносными копьями. Все они были яростными бойцами.

На меня обрушились воспоминания, руки затряслись от адреналина и страха. Но как и много раз до этого, я просто откинула их. Не время для слабости, не время бояться. Особенно, когда один из них смог избежать Острова Дьявола и снова охотился.

Я покачала головой. Я не имела больше права воспринимать всех Пара врагами, не важно, как они пугали. Я должна судить объективно. И быть очень-очень осторожной.

Я обошла дерево, сделала шаг вперед, затем еще один, пока не оказалась посреди аллеи, почти на одной линии с ним.

Если бы у него был лук и стрелы, я бы была отличной целью.

— Нет, — пробормотала я. Нельзя думать об этом.

Я собрала всю свою смелость и вдохнула.

— Кто ты? — крикнула я.

Мужчина повернулся ко мне. Я все еще не видела его лица, но в бледном свете, приникающем сквозь деревья, его глаза светились золотым.

«Золотые глаза впереди, не раздумывай, прочь беги», — мне вспомнилась песенка времен войны, предупреждавшая детей держаться подальше от ангелов.

Его крылья исчезли, со вспышкой света он скрыл их. Это еще одна причина, по которой так боялись ангелов во время войны: не знаешь, что это ангелы, пока они не приготовятся взлететь.

Его снова поглотила тьма. Я не могла сказать, друг это или враг, выжидал ли он момент, чтобы нанести удар, или, как и мы, искал информацию. В конце концов, само существование жестоких духов лишь усиливало мысль о том, что Пара были плохими, опасными и нашими вечными врагами.

— Клэр?

Я подпрыгнула от голоса Лиама и удивленно повернулась. И когда снова посмотрела на линию деревьев, мужчина исчез.

— Черт.

— Что ты делаешь?

— Там кто-то был.

Его взгляд метнулся к дубам, осматривая их.

— Где?

Я указала.

— Думаю, это был ангел.

— Я не видел ни одного ангела за пределами Острова Дьявола. Уверена, что видела крылья?

Я кивнула.

— Ага. И я уже видела Нефела и Валькирий, и могу их различить даже в темноте, — особенно в темноте. — Это был ангел.

— Не уверен, что это была хорошая идея — подобраться поближе.

— И ты бы позволил ему просто улететь?

— Хорошее замечание.

— Так и есть, — я пошла вперед, и мы оба стали искать зацепки, намекающие на то, кем был этот ангел и что он тут делал.

Лиам присел, опершись на руки.

— Вот, — сказал он, указывая на отпечаток обуви на очень мягкой земле, не способной надолго сохранить его.

— Что ему тут делать?

— Не знаю, — ответил Лиам. Мне не понравился его напряженный обеспокоенный голос. Он волновался. Лиам снова встал, и мгновение мы стояли в темноте.

— Спасибо, что пришел сегодня сюда, ради Гуннара и меня.

— Пожалуйста.

— Нам нужно вернуться вовнутрь, — сказала я. Но никто из нас не сдвинулся. Так мы и стояли вместе, было слышно лишь наше дыхание и гул цикад. Музыкальное сопровождение теплой южной ночи. Когда я пошла к двери, Лиам протянул руку и дотронулся до моего запястья.

Его кожа была горячей по сравнению с моей, темные глаза напряжены и пылают. В них была потребность чего-то, подумала я, но и не только. Потребность — слишком простая эмоция. А в желании в его глазах не было ничего простого.

— Ребята, вы тут?

Я моргнула, услышав голос Гуннара с другой стороны линии деревьев. И этот момент был потерян, как туман, который унесло прочь. Лиам разжал пальцы.

— Уже идем, — крикнул он в ответ.

* * *

Пусть у Кантрелла и были проблемы со Сдерживающими, но Стелла их игнорировала. Когда мы вернулись в дом, она уже приготовила нам еду с собой. Она не была такой же изысканной, как и ее дом, запеканка из полуфабрикатов, но все равно это было мило.

Гуннар решил остаться на ночь у родителей, поэтому он одолжил джип Кэмпбелла и отвез нас к магазину. По дороге мы с Лиамом не сказали друг другу ни слова.

Таджи и Бёрк встретили на в дверях. На столе была раскидана настольная игра. Таджи не выглядела раздраженной, я посчитала это хорошим знаком.

— Как Эмме?

— В сознании, что хорошо, — ответила я, поставив еду на стол. — И Миссис Ландро дала нам запеканку из полуфабрикатов.

Никто не захотел взять ее домой.

— Что насчет духов? — спросил Бёрк, нахмурившись.

— Их было двое, мужчины, — ответил Лиам.

— Те же духи, что напали в Квартале?

— Мы не знаем, — проговорил Лиам. — Пока нет никаких подтверждений. Клэр видела кого-то снаружи, и мы нашли отпечаток обуви.

Он не стал упоминать крылья, как, впрочем, и я. Пока нельзя было сказать был ли наш крылатый другом или врагом, так что, наверное, не стоило поднимать тревогу и делать его целью, пока мы не узнаем большего.

— Они были с духами? Или следили за домом? — Бёрк быстро соображал.

Таджи, скрестив руки на груди, смотрела на нас с беспокойством.

— Зачем кому-то следить за домом?

— Мы не знаем, — ответил Лиам. — Может, другой охотник пытается выследить духов.

— Бедный Гуннар, — сказала она. — Какой кошмар. Две ночи подряд разыгрывается драма с духами.

— Да, эту неделю не назовешь моей любимой, — согласилась я. — Уже поздно.

Я указала на Гуннара, стоявшего на обочине и делавшего записи в крошечном блокноте. Несомненно, составлял рабочие планы на завтра.

— Он отвезет вас домой.

Таджи кивнула.

— Хорошо. У меня завтра три собеседования. Мне бы хотелось проснуться для них пораньше.

Мы с Таджи обнялись, затем настала очередь Бёрка. Пусть он и был новичком в компании, и, возможно, не подходил Таджи, но сдаваться он явно не собирался.

Длинная ночь снова закончилась тем, что моя голова была забита духами, и Лиам Куинн был в моем магазине. Но сегодня за этим скрывались другие эмоции. Новый интерес.

— Это становится плохой привычкой, — сказала я и подошла к столу, чтобы убрать игру в коробку. — Ты, я и духи.

— Ага. Думаю, это наш мир.

— Согласна. Хотя это и не очень оптимистично.

— Да. Мне жаль Эмме. Если ты узнаешь что-то еще, или она вспомнить какие-нибудь детали…

— Я дам тебе знать, — пообещала я. Я закрыла коробку, вернула ее на полку и постояла там мгновение. — А если это моя вина, если ее ранили, потому что я их не убила…

— Ты не контролируешь их поведение, — сказал Лиам. — Они легко могли напасть на тебя. Убить тебя.

— Да, но я могла их убить прошлой ночью…

— Не смей, — перебил меня Лиам, подойдя поближе. — Не смей жалеть о том, что не убила кого-то.

Я повернулась к нему лицом.

— Я уже убивала.

Я не часто говорила об этом вслух. Но я знала, что он поймет. Потому что убийство — это не легко, его нельзя ожидать или сделать частью жизни, обычной частью войны. И я не думала, что он осудит.

И я хотела почувствовать, хоть что-нибудь.

Выражение лица Лиама смягчилось.

— Как?

Я выдержала паузу.

— Я была дома одна. К тому времени школу закрыли, мне было семнадцать. Через дверь вошла Валькирия, выбила ее из петель. Ее преследовала кучка Сдерживающих. Наверное, она искала место, чтобы спрятаться. Она что-то сказала, я не поняла языка, она одарила меня свирепой улыбкой. Ее зубы были остро заточенными, на ней были золотые доспехи.

Все Пара, сражавшиеся с нами, носили золотые доспехи. Они были шокирующе яркими, отполированы до невероятного блеска, и отлично выполняли свою функцию. Военные потратили кучу денег, пытаясь понять, как пробить их. В итоге они изобрели металл, который разрезал сплав Запределья, как масло. Оказалось, что человеческий миф, что против сверхъестественных существ действует холодное железо, зародился в Запределье.

Меня затопил страх, холодный, колющий. Я сглотнула и заставила себя закончить рассказ.

— У меня был пистолет. Папа дал мне его, и научил основам обращения с ним, — я остановилась. — Я убила ее. Она не дала мне выбора. К этому времени мы были на главной лужайке. Подскочили Сдерживающие, нашли меня, забрали ее. Солдат по имени Гест, Сандра Гест, помогла мне привести себя в порядок. Позвала папу. После этого я убила еще двоих. Гоблинов или гномов. Я не уверена.

— Мне жаль.

Я кивнула.

— Мне тоже. Я знаю, что сделала это, потому что пришлось. И я знаю, что, возможно, придется снова. Но я не хочу. Я не хочу, чтобы смерть становилась нормой, обычным явлением.

Лиам скрестил руки на груди.

— Моим первым Пара была Силия[16]. Сразу после того, как открылась Завеса. К тому времени уже не было электричества, но дом еще не был уничтожен. Мы все были в доме — большая семья Арсено, просто сидели и ждали, что что-то случиться.

— Это был дом в Эспланаде?

Лиам кивнул, руки по-прежнему скрещены.

— Ага. Одна из моих двоюродных кузин сказала: «Там девушка на лужайке». Я пошел посмотреть, точно, там она и была. Она была красивой, такой красивой. Длинные руки и ноги, платье бледного цвета. На ее лице я увидел малиновые пятна, я решил, что она человек, что она ранена. Это случилось до того, как выпустили Руководства.

КБЦ в конечном итоге создало Руководства, помогающие нам узнавать Пара, особенно тех, что были похожи на людей.

— Я вышел и спросил, нужна ли ей помощь. Она подала сигнал и на дом напали. Их была дюжина, может даже шестнадцать. Выстрелив, я убил ее. Силии взбесились. Они подожгли дом до прибытия Сдерживающих. Мы все выбрались, но это было началом конца царствования Арсено в Новом Орлеане, — его тон был грустным.

— Война, самое худшее, что может случиться.

Я не шутила, но от этого утверждения он улыбнулся.

— Да, так и есть. Правда.

— Так что мы будем делать?

— Ты продолжишь работать с Никс. Мне нужно вернуться к своей работе. Сегодня ночью я не вышел на улицы, и мы оба знаем, чем обернулась прошлая ночь. Мне нужно будет сделать это завтра, так что, наверное, я не зайду.

Лиам говорил об охоте на духов. Я сделала быстрое и потенциально опасное решение.

— Я хочу пойти с тобой.

Его брови взлетели вверх.

— Зачем?

— Потому что они напали на меня и на сестру лучшего друга. Потому что я верю тебе, что они изменяются. Верю, что что-то происходит. И если духов стало больше, если что-то увеличивает их число, то, значит, и я в опасности. Я не могу просто стоять и ждать, что же произойдет.

Казалось, Лиаму было приятно мое предложение, но это его все равно не убедило.

— Ты можешь пострадать.

— Как и ты. А еще я могу помочь.

— Ты не можешь использовать магию с мониторами вокруг.

— Нет, но я умею стрелять, — ответила я мрачно. — И у меня то, что им нужно.

— Что же?

— Магия. Духи в Квартале почувствовали ее. И поэтому отвлеклись от преследования девушки.

— Если честно, ты еще и большой палкой размахивала.

Я не смогла сдержать улыбки.

— И весьма эффективно.

Он хохотнул и покачал головой.

— То есть ты предлагаешь использовать себя в качестве приманки?

Мне не очень понравилось, как это звучало, но это четко описывало то, что я сказала.

— Можно и так сказать.

Он уже сделал шаг вперед.

— Я уже говорил, что ты совершила смелый и безрассудный поступок?

Он был достаточно близко, чтобы я могла смотреть вверх на его лицо. И Господи, что это было за лицо. Я могла бы сказать, что Лиам Куинн не самый красивый мужчина из всех, кого я встречала. Но это была бы ложь. И я могла бы сказать, что не хотела сделать шаг вперед и утонуть в его объятиях. И это тоже была бы ложь.

— Да.

Он смотрел вниз на меня. Его глаза снова потемнели, в их голубых омутах клубились эмоции.

И пока он смотрел на меня, пока мы смотрели друг на друга, время замедлилось и перед нами завис многообещающий момент.

Лиам опустил голову, когда он сделал шаг ко мне, его ресницы опустились. Его руки неожиданно оказались на моих щеках, большими пальцами он гладил мое лицо, линию скул.

Мое сердце билось, как ненормальное. Я закрыла глаза, приоткрыв губы в ожидании момента связи, искры. Его губы застыли в миллиметре от моих. Предвкушение и желание переплелись и закружились вместе.

Он прижался лбом к моему.

— Господи, Клэр, — его голос был грубым от желания, и я приготовилась к напору.

Но затем он отступил.

Я резко открыла глаза. Без его тела мне стало холодно, мне казалось, будто я покрылась льдом.

Он провел рукой по челюсти, его дыхание стало неровным от неудовлетворенной жажды.

— Лиам?

Он немного неуверенно покачал головой.

— Прости, но этого не будет. Я не могу себе позволить тебя. Но если бы все было иначе…

Я уставилась на него.

— И что это значит?

Часы пробили два. Лиам перевел взгляд на них, затем на меня.

— Уже поздно. Тебе надо поспать, а мне пора идти.

И с этими словам Лиам снова вышел в Квартал.

Глава 12

Так много людей после войны приспособились к тому, что осталось, научились создавать знакомые вещи, которые были раньше.

На двери главного входа магазина был медный почтовый ящик. Так как было тяжело поддерживать контакт без телефона и компьютеров, и почта не очень хороша работала в Зоне, я позволила людям использовать ящик и винтажный шкаф с маленькими полками, для того, чтобы обмениваться сообщениями и вещами. Покупатели — а это было одним из условий: человек должен быть покупателем, могли написать свои имена и вставить в металлические держатели шкафчика. Это их успокаивало — способ общения с людьми, отличный от тех, что были раньше.

Так что следующим утром, когда я «выспалась», если это так можно назвать, я собрала маленькие пакеты, которые в течении ночи положили в ящик, и встретила кучу агентов Сдерживающих, пришедших за провизией. Конечно, Сдерживающие кормили их, но они всегда не прочь купить дополнительный кусок мыла или немного сахара.

Пока они изучали мой товар, я взяла стопку сообщений и начала раскладывать их в шкафчике.

Одно было для меня — записка от Гуннара, на его личной бумаге, привезённой из-за Зоны:

«Эмме проснулась и пытается помочь. Она не видела духов до того, как они напали на нее, и их нападение было размытым, так что тут нам не повезло. Спасибо за прошлый вечер. Люблю тебя».

Я обрадовалась тому, что с ней все хорошо, но была разочарована тем, что мы не смогли подтвердить того, что имеем дело с одними и теми же духами. По крайней мере не таким способом.

День был великолепным. Я открыла настежь окна впереди и сзади магазина, чтобы в нем витал сквозняк, включила диск с «Preservation Hall Jazz Band» в старом плеере. Даже агенты Сдерживающих улыбались, заслышав музыку. Она напоминала всем нам, что в мире было что-то красивое, пусть мы и не видели это каждый день в Зоне.

К сожалению, джаза было недостаточно, чтобы отвлечь меня от Лиама Куинна. Прошлая ночь вымотала меня. Так приблизиться к тому, что я не знала, хочу ли, а потом поняла, что хочу, и вдруг, у меня это отнимают… Я не была уверена, что же происходит в голове у Лиама, и что он там не может себе «позволить» по отношению ко мне. Но у меня были некоторые подозрения. Я была Восприимчивой — потенциальным духом. Я стану им, если не научусь контролировать магию правильно. Если я не буду бдительна, то стану монстром, убившим его сестру, на которых он охотился. Как он в таком случае может хотеть быть со мной?

Логика работала не лучше джаза. Мне было стыдно, грустно, мою голову захватили эмоции.

Я разбирала за прилавком копии чеков за месяц, когда влетела Таджи. Сегодня на ней были джинсы и легкий топ, большая сумка перекинута через плечо. Она как всегда выглядела крутой и шикарной.

— На улице чудесно, — она кинула сумку на прилавок. Я обрадовалась тому, что она может отвлечь.

— А я знаю. Отличный день для пикника у реки.

Она улыбнулась и заправила кудряшку за ухо.

— Если бы у нас были вино и сыр?

— У нас есть полуфабрикаты и продукты со вкусом сыра. Если они хороши для Сдерживающих, то и для нас тоже.

Она фыркнула.

— Как прошли твои интервью?

— Хорошо, — ответила она. — Прошло одно, осталось еще два.

Она подвинулась, чтобы я могла взять деньги у мужчины, покупавшего «Таймс-Пикаин».

Я поблагодарила его и подождала, пока очередной покупатель не покинет магазин.

— Расскажи мне о нем, — сказала я Таджи.

— Первая дама из крошечного городка на полпути к Лафайету. Каждую неделю сын привозит ее в город за покупками. Так я о ней и узнала.

— Как ее зовут?

— Делорес Джонсон.

Я приподняла брови.

— Она не закупается здесь.

— Это не единственный магазин в Новом Орлеане.

Я хмыкнула.

— Пусть и есть, но это все равно неправильно. И что она должна была рассказать?

— Мы поговорили о ее жизни, опыте. Что она думает о войне и о том, что стало после нее, о магии, о месте, в котором живет, — она прислонилась к прилавку, ее глаза горели возбуждением. Это была моя любимая Таджи, которая была счастливее всего во время работы.

— На самом деле это очень интересно. Она сказала мне, что раньше была сосредоточена на том, что случится в будущем, о жизни после смерти и награде господа, о том, что станет с ее семьей, когда она умрет, и подобном. Она была сосредоточена на будущем.

— Но теперь, когда сюда пришла магия, она говорит лишь о «здесь» и «сейчас». О «силе», «создании» вещей. Кажется, война укрепила ее, хотя я не хочу так говорить, потому что это война, но, может, она помогла ей сосредоточиться на настоящем.

— Интересно, — согласилась я. — А у нее есть то, что сейчас называют «занятием»?

— Ага. Думаю, все дело в этом. Законное занятие? Ну, она же в военной зоне. Она может делать, что хочет, или она просто ищет, что может делать? — она пожала плечами. — Не знаю. Но все равно очень интересно наблюдать, как изменения языка отражаются на изменениях в обществе.

— Согласна. Рада, что интервью прошло хорошо.

— Спасибо. Есть новости об Эмме?

— Гуннар сказал, она проснулась. И, определенно, помнит не много.

— Я бы, наверное, тоже не захотела помнить. Безумие, да? Несколько дней по округе бегают духи и создают проблемы. Думаю, Сдерживающие должны их остановить.

— Все же это большой город, можно спрятаться во многих местах, — сказала я. — И мониторы магии помогают не всегда.

Но сейчас я была рада этому.

— Знаю, — Таджи кашлянула. — Слушай, хотела тебе сказать, я пытаюсь связаться с мамой. Может, съезжу, навещу их. Давно их не видела, да и… не знаю.

Она отсутствующе посмотрела вверх.

— После этих интервью мне захотелось укрепить нашу связь.

Я не потрудилась скрыть удивление.

— Да? Я думала, ты не знаешь, где они.

— Не знаю точно, — она отсутствующе почесала руку. — Но я знаю, где они жили. Думаю, лучше начать с этого места.

— Как давно ты их не видела?

— Около двух лет.

— Время летит быстро, когда веселишься в военной зоне.

Она что-то согласно буркнула.

— Думаю, да.

Я протянула покупательнице пакет с товаром, который подготовила для нее этим утром. Она брала в магазине в кредит. Такое я делала для немногих, но ее сын жил за Зоной и высылал ей деньги каждую неделю. Она всегда платила, как получала их.

— Спасибо, Миссис Розенберг, — сказала я, та кивнула и ушла с пакетом.

Таджи достала блокнот из сумки и просматривала свои записи. Ее захватила идея с семьей, так что, наверное, она готова была добавить еще несколько вопросов. Хотя она не говорила об этом часто, но я гадала, занимала ли магия ее мысли так же, как и мои.

— Твои мама и тетя, — сказала я тихо, хотя в магазине никого не было. — Ты говорила, они практиковали вуду, когда ты была маленькой?

Таджи не отводила взгляда от блокнота.

— Ага.

— Открылась Завеса, они поняли, что магия существует. Думаешь, что-то из того, что они делали… настоящее?

Она замерла, затем закрыла блокнот и аккуратно положила его в сумку.

— Думаю, зависит с какой точки зрения на это посмотреть.

Размытый ответ.

— Где они жили? На севере Батон-Руж?

Она смотрела на меня целую минуту.

— Какая разница?

Ее тон заставил меня выпрямиться.

— Да, никакой. Просто спросила.

Она взяла сумку, перекинула лямку через шею и поправила ее.

— Мне пора. Следующее интервью через несколько минут.

— Таджи…

Но она лишь покачала головой.

— Мне пора.

— Хорошо, — сказала я с сомнением. — Будь осторожнее.

Таджи кинула, и я наблюдала за ней, чувствуя, что за два дня испортила уже вторые отношения.

Я жила двойной жизнью — одной магической, другой нет. И сохранять границы между ними становилось все тяжелее.

* * *

Дела шли оживленно. Я была рада, что было еще над чем подумать, хотя и было тяжело сосредоточиться на мыле и батарейках, когда моя голова была занята Сдерживающими, Паранормальными, духами, а теперь еще Таджи с Лиамом.

В пол первого зазвенел колокольчик на двери. Вошел мужчина, которого я раньше никогда не видела.

Он был высоким, с взъерошенными каштановыми волосами над высоким лбом. У него были зеленые, глубоко посаженные глаза и густые брови. На нем был серый костюм, жилет и рубашка на пуговицах. Не помню, когда я в последний раз видела мужчину в костюме.

Я посчитала его Сдерживающим. Хотя я все утро помогала персоналу Сдерживающих, но было в нем что-то иное. Он был незнакомцем, и меня это пугало.

Он подошел к прилавку и улыбнулся.

— Джэк Бруссард, — сказал он и вытащил черный кожаный кошелек с идентификационным значком.

Я посмотрела на него, кивнула, хотя мой желудок сжался в комок. Я не думала, что мне стоит нервничать из-за того, что я Восприимчивая, особенно, когда мы позаботились о доказательствах, но, может, в этом то и была проблема. Но все же явная демонстрация того, что я нервничаю, ничем не поможет, поэтому я заставила себя успокоиться.

— Клэр Конноли.

Он убрал бумажник, перевел взгляд на трость с совой, которая все еще лежала на прилавке в разобранном виде. Он провел пальцами по меди.

— Милая штучка.

— Спасибо. Сейчас она сломана, но я скоро ее починю. Не желаете купить?

— Агенты не могут позволить себе антиквариат.

— Очень жаль, — сказала я. — Чем могу вам помочь, Мистер Бруссард?

— Можно Джек, — сказал он. — Я пришел задать несколько вопросов о происшествии с духами ночью в воскресенье. Вы работали в Ночь Войны?

Я решила, что он не пришел бы в магазин, если бы не знал ответа на этот вопрос. Но не стоило все усложнять.

— Да, была тут примерно до шести. Примерно до двух я была с друзьями на параде, затем пошла назад в магазин и увидела, что на девушку напали.

Он опустился чуть пониже, чтобы посмотреть на ящик, в котором хранилась бижутерия.

— Этим магазином владел ваш отец, а до него ваш дед?

— А до него мой прадед.

— А теперь им управляете вы?

«Какое твое дело?» — вот что мне хотелось сказать. Но я придержала свой язык, хотя мне и не нравилось куда подул ветер.

— Я всегда тут помогала. Но когда началась война, мой отец начал продавать сухпайки и другой провиант. Пришлось помогать еще больше. А когда он умер, магазин стал моим.

Бруссард кивнул.

— Мисс Конноли, вы знаете, что о вашем отце задавали вопросы?

Я моргнула, не понимая, куда он клонит.

— Какие вопросы?

— О том, на чьей стороне он был.

Я фыркнула.

— На чьей стороне? Думаю, вы прочитали неверную запись.

— Я так понимаю, вы не в курсе паранормальной деятельности вашего отца?

— Мой отец не участвовал ни в какой паранормальной деятельности. Он продавал антиквариат, а когда началась война — припасы, — это немного объясняло изоляцию здания, но я была склонна считать, что мой отец этим не занимался. Это могло случиться из-за войны, магии. Но он к этому не причастен. Если бы у него была магия, или он знал кого-то с ней, то он бы мне сказал.

И даже если у него был паранормальный друг, изолировавший здание, то все равно не было причин сомневаться в его преданности. Бруссард пытался заставить меня нервничать.

— А у нас другая информация.

— Тогда ваша информация неверная, — я понимала, что огрызаюсь, но скрыть этого не потрудилась. Его вопрос был нелепым и оскорбительным. — Моя семья помогала сохранить жизнь этого района во время войны. Мы помогали военным с припасами еще до того, как появились Сдерживающие или Материальная часть. Мы кормили солдат, когда опаздывал конвой. Мы обеспечивали мирных жителей сухпайками. Мой отец умер из-за боевых ранений. Хотите знать на чьей стороне он был? На стороне Нового Орлеана.

— Извините, не хотел вас обидеть.

— Правда? А я уверена, что вы сказали это, чтобы проверить мою реакцию. Так что думаю, вы как раз таки намеревались меня обидеть.

Его челюсть напряглась.

— Я выполняю свою работу.

— И какую же?

— Забочусь о городе.

Я указала на магазин.

— Мы оба этим занимаемся.

— Я так понимаю, вы друзья с Лиамом Куинном.

Я почувствовала, как краска залила щеки.

— Ну, я бы не назвала нас друзьями, — я могу назвать это как угодно, но слово «друзья» недостаточно описывает наши отношения.

— И как вы вас назовете?

«Придерживайся того, что уже знают Сдерживающие», — сказала я себе.

— Думаю, вы знаете, что он тренирует меня.

— Вы вместе с ним ходили на Остров Дьявола.

— Он думает, что я буду хорошим охотником за головами, поэтому хотел, чтобы я его увидела.

Бруссард прислонился к прилавку.

— Вы многое измените в жизни, сменив работу в магазине на работу охотника за головами.

— Я уже дралась с двумя духами, — отметила я. — И я по-прежнему управляю этим магазином.

— Туше, Мисс Конноли, — он выпрямился и поправил пиджак. — Я так понимаю, вы видели его квартиру.

Если такая быстрая смена темы должна была сбить меня с толку, то он в этом преуспел. Было очевидно, что на Острове Дьявола есть камеры, но я не думала, что Сдерживающим будет интересно отслеживать каждый мой шаг и шаг Лиама. Но врать не было смысла, как и объяснять что-то.

— Недолго.

— Вы знаете, что его сестра умерла, и у него появился нездоровый интерес к тому, как она умерла.

Я приподняла брови. Он тоже видел доску? Сдерживающие были в квартире Лиама?

— Его сестру убил дух. Его работа охотиться на них, — я пожала плечами. — Мне это кажется вполне логичным.

— Да? Или это похоже на навязчивую идею? На то, что этот мужчина не совсем в своем уме?

Я не была уверена, что Сдерживающие могли правильно оценить чью-то вменяемость в эти дни.

— Вам нужно поговорить об этом с ним. Он тренирует меня, а не подвергает психоанализу, как и я его.

Бруссард медленно кивнул, как будто размышлял над важными, сложными вещами.

— Я могу сделать это, могу с ним поговорить. Это не так уж и сложно, — он посмотрел на меня, обдумывая что-то. — А он упоминал, что проводил расследование по делу вашего отца, до того, как его подстрелили?

Казалось, мир рассыпался на кусочки. Такая невероятная тишина, возникшая после этого вопроса, встречалась мне впервые.

Я ходила на Остров Дьявола с Лиамом Куинном. Я встречалась с его бабушкой. Он был в моем магазине, познакомился с моими друзьями, видел мою магию. Я рассказывала ему о себе, о своей семье.

Может, Бруссард лгал. Может это была уловка, с помощью которой он хотел заставить меня отвернуться от Лиама. А может и нет. И он скрывал от меня, что, возможно, верит, что мой отец был предателем.

Бруссард наблюдал за моей реакцией, и, наверное, заметил, как все мое тело затряслось от неожиданного приступа гнева.

— Вижу, что не сказал. Любопытно, да?

Он изобразил участие, как будто его волновала моя реакция, моя боль. Но мне не нужна была его жалость. И я точно не нуждалась в правде, рассказанной им. Сама во всем разберусь.

Я пододвинула к себе сову, взяла набор пинцетов, гордясь тем, что мои руки не тряслись, ведь для этого требовался невероятный контроль.

— Убирайтесь из моего магазина. И без ордера не возвращайтесь.

Бруссард поднял руки вверх.

— Я подумал, что вы должны знать. В наше время мы все должны понимать, кому можно доверять. И будьте осторожны, на улицах опасно.

* * *

Мне нужно было больше пространства, нужен был воздух. В магазине неожиданно стало душно, стены надвигались, мои эмоции бушевали.

Мне нужно было выйти отсюда.

Я пойду в сад, на свой участок на крыше бывшего отеля Флоррисант. Там никого не будет, и он далеко от улицы Роял. Я схватила с крючка на кухне фартук и корзинку, обитую тканью в полосочку, поменяла знак на двери на «ЗАКРЫТО» и заперла дверь.

Я пошла к реке мимо аллеи, где несколько дней назад так неожиданно изменилась моя жизнь, миновала вход в покинутый отель, ресторан, занимавший угол пустующего здания. Все полезное унесли давным-давно, начиная со стульев в фоей и заканчивая закусками из мини-баров. Было страшно и угнетающе, но еще немного впечатляло, как люди могут аккуратно разобрать отель по камешкам.

Я обошла здание, подошла к пожарной лестнице, опущенной для тех, у кого были участки на крыше, и полезла наверх. На краю здания стояли деревья и растения в горшках. На открытом месте они получали достаточно света и воды. В домике в конце крыши когда-то был бар с бассейном. А теперь он стал складом для горшков, инструмента и освященной земли. В дальнем конце патио располагалась бочка с компостом.

Мы укрепили дно бассейна балками, насыпали туда земли и превратили его в садик для маленьких деревьев и растений с длинными корнями. Всю остальную часть патио занимали квадратные кадки, в которых мы могли выращивать, что захотим.

Я выращивала овощи для себя, Гуннара, Таджи и еще нескольких друзей, живущих в Квартале, в основном стариков, переживших войну, не желавших уезжать, да и не имеющих на это средств. Оставшиеся овощи я продавала в магазине.

В октябре было время собирать листья и корни в нашем маленьком Луизианском саду: листовую капусту, шпинат, морковь, свёклу. Я поставила корзину и надела фартук. Я выдернула несколько пробравшихся в мою кадку сорняков, вылила несколько ковшей воды на растения, которые выглядели сухими, и убрала отмершие листья.

Когда мой маленький участок принял ухоженный вид, я занялась самым приятным. Обрезала листья шпината и капусты и сложила их в корзину. Три морковки, включая одну белую, которая выглядела, как страшный палец и четыре маленькие свёклы. Лично я считала свёклу отвратительной, на вкус напоминающей грязь. Но у нее было много поклонников в Квартале.

Я стряхнула грязь со свёклы и аккуратно, чтобы не запачкать ткань, положила ее в корзинку. Свёкла легко оставляла трудновыводимые пятна.

Я думала о супер-пупер методах использования этой распрекрасной свёклы и вытирала слезы грязной перчаткой, наверное, размазывая при этом грязь по лицу.

Я думала, что нашла того, кто может быть частью того, через что мне приходиться пройти. Я чувствовала себя обиженной и жестоко преданной.

Что-то из всего этого было настоящим? То, что он пришел ко мне в магазин в Ночь войны? То, что отвел меня на Остров Дьявола, чтобы «помочь» мне? Или это был какой-то план? Лиам Куинн, охотник за головами, просто продолжал поиск предателей в семье Конноли?

Я чувствовала себя очень глупой. И тот факт, что прошлой ночью мы почти поцеловались, лишь усиливал боль.

Я сняла перчатки, отшвырнула их, затем подошла к краю крыши и стала смотреть на город. Крышы, покрытые шифером, черные балконы, пустые места, на которых когда-то стояли здания и камни создавали впечатление пианино с недостающими клавишами. А в отдалении светился Остров Дьявола, тюрьма, которую я старалась избежать.

Но почему-то все получалось иначе.

Я поставила локти на парапет и смотрела на течение реки. На минутку я позволила себя пофантазировать. Я подумывала схватить свою походную сумку и в этот раз сбежать по-настоящему. Начать жизнь без Квартала, Сдерживающих, Куинна. Я бы взяла себе новое имя, может даже обрезала бы и покрасила волосы. У меня были дополнительные пули для пистолета. Я могла бы охотиться, разбить лагерь. А может, нашла бы для компании кого-то из друзей Никс, «хороших» Пара из Консульства, и мы бы вместе прятались от Сдерживающих.

Я вздохнула, вытерла щеки. Все всегда сводилось к Сдерживающим. Пока ты в Зоне, там будут и Сдерживающие.

Я встала, стряхнула с себя жалость к себе. В ней нет ничего хорошего, более того, она бесполезна. Бежать, когда я думала, что у меня нет иного выхода, это одно. Но сейчас выбор у меня был.

А еще у меня было несколько вопросов к Мистеру Куинну.

* * *

Он пришел в шесть часов, с улыбкой на лице, и еще больше отросшей щетиной. На нем было несколько подобранных друг под друга футболок, джинсы и ботинки. Футболки были достаточно обтягивающими, и поэтому топорщили в том месте, где был его пистолет. Если бы я не была так зла на него, то сказала бы, что одежду он подобрал со вкусом.

Лиам оглядел мой топ, юбку, колготки и ботинки, которые я надела из-за того, что немного похолодало, и одарил меня дружеской улыбкой.

— Мило выглядишь. Не против, если мы немного подпортим твой наряд?

Эту улыбку было не сравнить с напряжением между нами или моей злостью. Игнорируя вопрос, я прошла к двери и заперла ее. Мне не хотелось, чтобы нас побеспокоили.

Когда я развернулась, его улыбка испарилась.

— Что такое?

— Мне нужно правда. Обо всем.

Лиам положил руки на бедра и нахмурился.

— Правду о чем? Ты вообще о чем говоришь? — он неуверенно замолчал. — Насчет прошлой ночи?

К щекам прилила кровь.

— Нет, не насчет прошлой ночи. Ко мне сегодня приходил агент Сдерживающих. И он хотел поговорить о тебе.

Лиам замер, сузив глаза, глядя на меня, как хищник, выслеживающий добычу. А может и наоборот.

— Какой агент?

— Джэк Бруссард.

На его лице не появилось ни капли удивления.

— Ясно.

— Ну, ты мне расскажешь?

Лиам смотрел на меня, тишина становилась все тяжелее.

— Ты проводил расследование по делу моего отца?

Если это и удивило его, то он этого не показал. Но опять же, с чего ему это показывать. И он не ответил, что только подогрело мою злость.

— Это все хитрость? То, что ты пришел ко мне в магазин в ту ночь? Помог мне попасть на Остров Дьявола? Ты пытаешься добыть информацию о Восприимчивых? Это какая-то направленная операция? — моя голова кружилась, я пыталась понять, что за паутину он плетет, все ее сложные детали.

— Нет, — ответил Лиам, достаточно сильно подчеркнув это слово, чтобы я посмотрела ему в глаза. Его глаза сверкали, как горячие сапфиры. — Черт, нет. Ничего подобного нет и не было.

Он провел рукой по губам, по челюсти.

— Сядь, Клэр.

— Рассказывай.

Когда я уставилась на него, он закрыл глаза, будто молился, чтобы ему указали путь. И он не один такой.

Лиам отодвинул два стула от стола.

— Пожалуйста, сядь, Клэр.

Я села, Лиам нет. Он прошел на кухню, и я услышала, как открываются и закрываются ящики. У меня закружилась голова и затряслись руки. Когда он вернулся с бутылкой холодной воды, я отвинтила крышку и выпила ее залпом.

Он сел на другой стул, повернул его к моему, пробежался руками по волосам. Затем наклонился вперед, поставив локти на колени, и посмотрел на меня.

Тогда-то он и рассказал мне свою историю.

Глава 13

— Мне двадцать семь, — сказал Лиам. — Когда началась война, мне было двадцать. Первокурсник в университете Ксавьера. Собирался стать юристом, в основном потому, что этого хотела Элеонора.

— Когда уничтожили дом, мы потеряли все важное для нас. У нас все еще были деньги, но какая от них польза в Зоне? Их негде тратить, мы пропустили массовую эвакуацию две недели назад, и границы начали закрывать, чтобы сдержать войну. Так что мы не уехали, и мне надо было охранять свою семью. Я пошел в Кабильдо, тогда армия располагалась там, и меня наняли контрактником.

— И чем ты занимался?

— У нас был участок земли, мне нравилось разбивать там лагерь, охотиться, я неплохо стрелял, был хорошим следопытом, не таким хорошим, как Гевин, но тоже неплохим, и я знал южную Луизиану. Так что я делал почти все, что они хотели, чтобы оплатить счета. Я сопровождал конвой, работал скаутом, охотился, когда это не выходило у конвоя. Так я встретил садовника, Восприимчивого, о котором я тебе рассказывал.

Я кивнула.

— Примерно через шесть месяцев войны, вроде это был апрель, Сдерживающие начали проявлять беспокойство. Мы проиграли битвы при Шривпорте и Виксбурге.

Я кивнула, вспоминая. У нас в магазине был коротволновый приёмник, когда станции еще работали в Зоне, и мы слушали сводки. Репортер плакал, называя число раненых. По Кварталу ходили группы с транспарантами, пропагандирующие апокалипсис, обещая приближающийся конец света. Я была ребенком, очень напугана. Но в итоге волну остановили и закрыли Завесу.

— Сдерживающие знали, что в Новом Орлеане я достаточно известен. Со связями.

— Это из-за твоей семьи? Потому что ты Арсено?

Он кивнул, сложил руки вместе и уставился на пол.

— В Новом Орлеане всегда любили магию, черт, да половина туризма в Квартале была основана на привидениях, вампирах, вуду. Сдерживающие хотели знать, сочувствовал ли Пара кто-то из жителей. Подрывают ли они каким-либо образом нашу оборону или помогают Пара?

Он облизал губы и посмотрел на меня.

— Помнишь семью Хэнлон?

Я нахмурилась.

— Те, что создали культ? — они решили, что наступает конец света и хотели стоять в первых рядах. Они принесли двух солдат в жертву и начали снабжать Пара едой и прочими припасами.

— Ага. Я расследовал их дело… и сдал их, — он завозился на стуле. Не сумев устроиться поудобнее, он встал, подошел к окну в передней части магазина и стал смотреть на город.

— Я проводил расследование, потому что они были в списке, который мне дали Сдерживающие, — он повернулся и посмотрел на меня. — Твой отец тоже был в нём.

Казалось, мое сердце перестало биться.

— Ты шпионил за моим отцом? За мной?

— Я наблюдал за ним, — ответил он осторожно. — Сдерживающим ты была не интересна.

Лучше не стало.

— Ты наблюдал за ним, потому что он мог быть предателем. Потому что Сдерживающие считали его возможным предателем.

— Был разгар войны.

— Черт, — я встала, пересекла комнату, затем вернулась. — Он умер на войне.

Я сделала это замечание, когда снова посмотрела Лиаму в лицо.

— Потому что сражался за нас. Не было никакой причины для того, чтобы он оказался в этом списке.

— Все не так просто.

— Почему не так просто? Ты расследовал, является ли мой отец предателем? Кажется, все очень просто.

— Потому что мне следовало бы его сдать. Твой отец был Восприимчивым.

Я уставилась на него.

— Что? Нет, не был, — сказал я, мой голос мог едва ли соперничал с ревом в моих ушах.

— Был, но хорошо это скрывал. От тебя, ото всех.

— Нет, нет, это ошибка, — я ткнула в него пальцем. — Ты ошибаешься. Если бы он был Восприимчивым, то сказал бы мне. Мы были очень близки, Лиам. Он бы сказал.

— Уверен, что он хотел защитить тебя. Держать подальше от всего этого. От этого самого разговора, который сейчас у нас.

— Нет, — я покачала головой. — Не правда.

Но разве не было доказательств обратного?

— Изоляция, — произнесла я тихо, уставившись на кирпичную стену. — У него мог быть друг. Восприимчивый или Паранормальный.

— Возможно, — согласился Лиам. — До прошлой ночи я не знал, что здание изолировано. Так или иначе, тогда же я начал понимать, что не все Восприимчивые должны стать опасными. Он не был единственным, кого я не сдал. Сдерживающие не знали, что я не сдаю Восприимчивых, потому что не было никаких доказательств того, что они на самом деле ими были. Но мой руководитель на это не купился. Он верил, да и сейчас верит, что я предал город и страну. Он разорвал мой контракт.

Картинка сложилась.

— Твоим руководителем был Джэк Бруссард.

Он кивнул.

— С того времени у него на меня зуб.

— Погоди, так как ты стал охотником за головами? Ну, если у Бруссарда зуб на тебя, и он разорвал твой контракт, как ты заставил Сдерживающих платить тебе за работу?

— Те самые друзья семьи в КБЦ, о которых я упоминал, — ответил он. — Как ты уже увидела, его не очень-то беспокоит, что он раздражает людей. Он не всегда был с КБЦ. У него есть враги в агентстве и вне его. Я на хорошем счету, и нет никаких доказательств того, что твой отец был Восприимчивым. Он был невероятно осторожен.

— Если он был осторожен, — сказала я тихо. — То как ты узнал?

Лиам посмотрел на меня.

— Однажды ночью я увидел его. Я наблюдал за магазином. Электричества не было, но я увидел вспышку света.

— Свеча, или что-то еще, — предположила я.

Лиам покачал головой.

— В воздухе было свечение, похожее на сферу света. И когда он двигался или ходил, она следовала за ним. Это длилось несколько секунд. Наверное, он что-то искал в магазине, не понимая, что делает.

Мое сердце смягчилось, в нем потеплело.

— Мой отец мог создавать свет?

Лиам кивнул.

— Я понимаю, что духи опасны, и что любой Восприимчивый может им стать. И я видел результаты. Грейси видела результаты. Но я не понимаю, почему Сдерживающие не помогают Восприимчивым. Почему не знают, что это можно сделать. Игнорирование лишь подпитывает проблему, выпускает больше монстров на улицы.

От этого слова я вздрогнула.

Лиам издал раздраженный звук и пробежался рукой по волосам.

— Черт, Клэр. Прости за то, что Бруссард втянул тебя в это. Наверное, он верит в грехи твоего отца.

Я кивнула, на дрожащих ногах вернулась к столу и села. Мне нужна была пауза, чтобы подумать. Я прижала пальцы к глазам, как будто могла отгородиться от мира. Как будто могла изменить историю. Но это невозможная мечта. Детская мечта. А я давно уже не была ребенком.

Я услышала, что он возвращается ко мне, дуновение ветерка, когда он снова сел.

— Зачем Бруссард пришел ко мне сейчас? — спросила я, открывая глаза.

Лиам покачал головой.

— Не знаю. Сдерживающие дважды видели нас вместе, трижды, если кто-то заметил нас в доме Ландро. О чем он тебя спрашивал?

— Он спрашивал, на сколько хорошо я тебя знаю. Он сказал, что ты одержим духами из-за Грейси.

— Ну, он не так уж и неправ.

В общем-то да, подумала я.

— Бруссард вернется. Думаю, что если он может использовать меня, чтобы добраться до тебя, или наоборот, он не остановится.

— Наверное, ты права.

Воцарилась тишина.

— Прости, — сказал он снова. — Мне надо было быть честным с тобой. Я просто… не хотел причинить тебе боль. И раз уж он не сказал тебе, то я не был уверен, что это должен сделать я.

Я кивнула и посмотрела на него.

— Спасибо, что не сдал его. Жаль, что ты не сказал мне, но гораздо больше меня злит то, что он этого не сделал. Это больно, — признала я. — Очень.

И эти разговоры моего отца о том, чтобы я вела себя тише. Этим он занимался? Скрывал то, кем был? Но он не мог скрываться на сто процентов, учитывая то, что он знал достаточно хорошо кого-то, кто изолировал здание, чтобы тот мог практиковать магию. От понимания того, что он поделился с кем-то этим, лучше не стало.

Лиам издал согласный звук.

— Меня тоже не радует поступок твоего отца. Даже если он не знал, что ты станешь Восприимчивой, ему следовало показать тебе эту его сторону. Может, последние восемь месяцев стали бы легче для тебя.

— Уверена, он считал, что защищает меня, — сказала я, но не смогла изобразить должного энтузиазма. — Как это делал ты.

Лиам кивнул.

— И теперь мы видим, чем это обернулось. С этого момента, — произнес он, глядя на меня, — никаких недомолвок. Мы оба заслуживаем большего.

— Да. Заслуживаем.

Я неожиданно почувствовала жуткую усталось. Я хотела лишь забраться в кровать и оставаться там целую неделю. Но нам надо было работать.

Я встала.

— Мы собирались поохотиться.

Лиам резко перевел взгляд на меня.

— Ты все еще хочешь пойти?

— Духи, ранившие Эмме все еще на свободе. И нет шанса, что Сдерживающие изменят свое мнение о Восприимчивых, если атаки духов станут чаще. Единственный способ удостовериться, что этого не произойдет со мной — разобраться, что происходит.

Лиам встал.

— Ты невероятная, Клэр Конноли.

— Спасибо, — сказала я, по-прежнему оставаясь потенциальным духом.

* * *

По дороге к двери я прихватила еще бутылку воды, батончик-мюсли и притормозила около прилавка. Когда Лиам оглянулся, я открыла сейф, достала черный пистолет, который дал мне отец, проверила, чтобы он был на предохранителе, стараясь держать палец подальше от спускового крючка.

Лиам вернулся.

— Это тот самый пистолет? — ему не надо было произносить это вслух. Да, это тот пистолет, которым я убила Пара.

Я кивнула, потянула затвор, проверила патронник. Он был пуст. Я вытащила магазин и проверила его. Он был полным, так что я вставила его обратно.

— Целишься хорошо?

— Я достаточно хороший стрелок, — я лучше управлялась с крошечными шестеренками, чем с удаленными целями. Но этого было достаточно, чтобы защитить себя.

— Сможешь выстрелить в духа?

Я посмотрела вниз на пистолет.

— Духа нельзя вернуть в нормальное состояние. Снова изменить его. Так что да, если жизни будет угрожать опасность, я смогу, — я не хотела думать лучше ли убить или оставить влачить бесконечное существование на Острове Дьявола.

Я достала кобуру, которую хранила в сейфе, прикрепила ее к поясу на юбке, поместила в нее пистолет и посмотрела вверх на него.

— Готов?

Он приподнял брови в изумлении.

— Да, Энни Оукли[17]. Allons.

— А по-английски?

— Вперёд.

Это я могу.

* * *

Мы заперли магазин, вышли на улицу, и между нами воцарилась какая-то новая неловкость. Я не заметила, как Лиам добрался до магазина. Оказалось, не очень хорошо. На почти проржавевшем пикапе, с остатками свело-зеленой краски, которая еще не успела износиться.

Я залезла на пассажирское сиденье, захлопнула дверь, но все же не была уверена, что ее удалось закрыть.

— Тяжело назвать это машиной.

— Она свою работу делает. Ей требуется минимум электричества, но при этом она обойдет любую шикарную тачку, — Лиам включил зажигание и грузовик ожил, заурчав.

— Куда мы едем?

— В Садовый район. Последнее место, где видели духов. Хочу попробовать найти их снова.

Я кивнула и опустила окно, впуская ветерок. Лиам обогнул Квартал, чтобы вернуться на улицу Канал, а я наблюдала, как солнце садилось за обгоревшие здания и пальмы. Не было видно ни души.

Умирая от голода, я достала свой батончик-мюсли и развернула упаковку. Отломив кусок, я протянула его Лиаму.

— Хочешь?

Он посмотрел вниз на него, потом на меня.

— Уверена?

— Точно. Но не слишком-то радуйся.

Он взял его, положил в рот и скривился.

— Черт, не вкусно, — произнес он ртом, набитым крошками.

— Не вкусно, — сказала я, пережевывая свою половину. — Наверно, старый, — добавила я, но не решилась проверить срок годности. В эти дни мы немного поумерили свои запросы и меньше обращали внимание на «годно до». Чаще всего, все устраивало. Иногда ты ел батончик-мюсли, который был на вкус, как кусок бетона, покрытый мрамором.

Грузовичок чихнул, мы подпрыгнули, за нами появилось облако серо-голубого дыма.

— И твою машину легко обидеть, — сказала я, похлопав по приборной доске. — Я тебя не виню. Я виню твоего невнимательного хозяина.

Лиам выругался, свернул на улицу Св.Чарльза, сбавил скорость, когда мы доехали до Садового района и опустил окно. Грузовик не вел себя бесшумно, но без других машин, самолетов и звуков городской толпы, мы могли слышать сверчков в траве, наслаждавшихся задержавшимся летом.

Мы проехали мимо дома Ландро, в нем горел теплый свет. Наверное, Гуннар ужинал с ними, приглядывая за Эмме, чтобы убедиться, что с ней все хорошо.

Лиам поехал медленнее, внимательно выглядывая духов, а вдруг они засели около дома. Но их не было видно.

Он повернул на юг, на Четвертую улицу. Там было одностороннее движение в противоположном направлении, но это уже было не важно.

Дома были разного размера, но за большинством хорошо ухаживали до войны, вокруг них стояли железные или кирпичные заборы, покрытые вьющимися растениями, скрывая эти «царства» от соседей. Почти во всех оставшихся домах было темно, выжившие деревья и трава разрослись, аккумуляторы в машинах были мертвы. За районом давненько не ухаживали.

— Я ходил по этим домам, — сказал он.

Я посмотрела на него. Его взгляд был направлен на маленький дом около дороги, его дверь была открыта настежь.

— Ходил по ним?

— По пустым. Я входил…

— Как обычно.

Он фыркнул.

— Дверь в магазин была открыта. А что касается домов, я никогда не входил в них, если дверь заперта. Не хотел, чтобы их разграбили после меня. Но если у меня было свободные время и дверь была открыта, я входил туда. Осмотреться. Поглядеть, как они жили. Какими были их жизни.

Такую сторону Лиама Куинна я увидеть не ожидала.

— И какими они были?

Он нахмурился, обдумывая.

— Некоторые дома были полностью пустыми. Из них забрали все, что смогли. В других я как будто, не знаю, подглядывал за чужими жизнями. В шкафах все еще была одежда, на кофейных столиках журналы, игрушки в детских, заправленные кровати. Некоторые покрыты плесенью из-за влажности, но так или иначе — обычные дома. Я гадал, куда уехали люди.

— Ты что-нибудь взял оттуда?

— Нет, но подумывал об этом. Ближе всего к этому я был в доме на Джентилли. Я выслеживал духа, потерял его, но увидел тот дом и вошел в него. Большинство вещей было упаковано, было ясно, что люди уехали, но оставили кое-что. Крупную мебель, зеркала, игрушки и спортивное снаряжение. А в одной комнате, похожей на офис отца, с потолка свисали модели самолетов, примерно дюжина. В них было вложено много труда. Я думал забрать один. Было жалко, что вся эта работа пропадет.

— Так почему не забрал?

Он пожал плечами.

— А вдруг они однажды вернутся. Или их дети. И для них останутся эти воспоминания, они должны принадлежать им, а не мне.

Я практически чувствовала, как тает мое сердце.

— Знаешь, ты разыгрываешь из себя крутого парня, но, думаю, у тебя достаточно доброе сердце, Куинн.

Лиам фыркнул, открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Перед нами кто-то двигался и визжал.

— Черт, — крикнул Лиам и нажал на тормоза, выставив руку передо мной, чтобы я не вылетела вперед.

С визгом шин грузовик затормозил. Мое сердце стучало так громко, что меня удивляло, как он его не слышал.

— Дух? — прошептала я.

Он кивнул и убрал руку. Дух-перед-машиной был классическим приемом, чтобы перевести отношения с девушкой на новый уровень.

Он достал фонарь, включил его, обвел его вокруг улицы. Щелчок, и его свет стал тусклым и погас, как и фары грузовичка.

— Сукин сын, — сказал он и хлопнул рукой по приборной панели. Не помогло.

— Магия и электричество.

— Да, — произнес он.

Было темно, как в яме, без света было тяжело что-либо разглядеть, особенно из-за того, что по всей улице разрослись магнолии и сирень.

— Ты это видела?

— Думаю, это девушка, — я заметила длинные волосы, и вроде, красную юбку. Но она быстро пробежала, пересекла улицу и вошла во двор, прежде чем я успела ее разглядеть.

— Она убежала, — сказала я.

— Ага, я это заметил.

— Нет, подумай вот о чем: она сбежала лишь потому, что увидела нас. Разве станет так делать дух? Разве дух не нападет вместо этого? — а еще она не обратила внимания на мою магию, но я была в грузовике. Возможно, недостаточно близко.

Лиам таращился в темноту.

— Хороший вопрос, — он выключил зажигание, открыл бардачок и достал маленький черный кейс.

— Что это?

— Транквилизатор, — ответил он. — Работает не очень долго, но если удастся им воспользоваться, то мы не дадим ей навредить нам или себе.

Ружья для транквилизаторов у нас не было, и я решила, что подойти мы должны настолько близко, чтобы воткнуть шприц. Чересчур близко.

Лиам посмотрел на меня.

— Есть смысл просить тебя остаться в машине?

— Нет.

— Так я и думал. Электричества нет, так что мониторы не работают, как и камеры. Можешь использовать магию, но осторожно. Вдруг, ты не узнаешь, когда включат электричество.

Я кивнула.

— Буду осторожна.

Он оставил грузовик заведенным. Стартер, видимо, был электрическим, и если он заглушит машину, что не сможет завести ее, и нам придется идти в Квартал пешком.

— За мной, — сказал Лиам и тихо и медленно открыл дверь. Он вылез, протянул мне руку, и я соскользнула с потрескавшейся кожи на улицу рядом с ним. Он прикрыл дверь так, чтобы она не перекрывала дорогу, но закрывать ее не стал. Пока я не видела духа, способного угнать машину. Но с другой стороны, если они становились умнее…

Он встал перед машиной и проверил землю.

— Не думаю, что мы сбили ее, — прошептал он, затем указал на дорожку. Посмотрев на меня, он приложил палец к губам. Я согласно кивнула. Я ждала, когда услышу шаги, единственный способ сделать это — вести себя тихо.

Мы вышли на дорожку, на которой когда-то были выложены елочкой кирпичи, которые теперь располагались как попало на неровной поверхности. Там стояли два дома с небольшой полосой травы и камней между ними. Наверное, там парковались владельцы. Один из них был обычным узким городским домом, другой — двухэтажным, с греческими колоннами впереди и треугольной крышей.

Лиам присел, осмотрел землю, затем указал в сторону дома с колоннами. Наверное, он увидел следы.

Я пошла за ним на крыльцо, он осторожно поднялся на него. Семь лет без ухода могли создать проблемы. Когда оно выдержало его вес, он жестом указал мне следовать за ним.

Дверь была открыта. Он приоткрыл ее чуть больше, подождал, не появятся ли какие-то признаки, что там есть люди или духи. Ничего не произошло, он вошел.

Подул ветер, закружив листья и мусор на крыльце, и я вошла за Лиамом в дом. Было очень темно и пахло пылью и затхлостью. Люди, покинувшие дом, наверное, забрали все ценное. Но это еще не значило, что здесь не обоснуется дух.

Мы внимательно вглядывались в темноту, пока не разглядели, что коридор делил дом на комнаты слева и справа.

Тишину нарушил протяжный стон, явно женский. Казалось, он шел из каждой комнаты, от него встали дыбом все мой волоски.

Это дух звал нас? Или других духов?

— Она шумит, — прошептал Лиам. Он был настолько близко, что я чувствовала тепло его тела. Это успокаивало меня сильнее, чем следовало бы.

— Откуда? — спросил он тихо.

— Не могу сказать, — а теперь я едва что-то слышала из-за стука своего сердца. Одно дело встретить духа на освещенной улице. Блуждание в темноте по брошенному дому в темном заброшенном городе, это совсем другое. Я не верила в привидений, но если бы верила, то решила бы, что они живут здесь, в этом памятнике иных времен.

Снова раздалось эхо стона.

— Я пойду налево, — прошептала я. — Ты направо.

Он схватил меня за руку.

— Останешься со мной.

— У нас нет на это времени. Дом слишком большой. Если пойдем вместе, упустим ее, и больше не сможем найти в темноте.

Мгновение мы стояли в тишине.

— Если буду нужен, позови меня.

— Хорошо.

А затем он отошел, и стало прохладно.

Я подошла к порогу первой комнаты и вошла. Я видела силуэты мебели, зеркало над камином, в котором отражалась лишь темнота.

Я замерла, прислушиваясь к звукам движения, или еще каким-нибудь звукам, но ничего. От двери к противоположной части комнаты гулял сквозняк.

Я пошла туда, подпрыгнув, когда напоролась на паутину, свисающую с потолка, убрала ее.

Следующей комнатой была кухня. Стулья, выставленные в форме U, посредине большой стол, на другом конце комнаты стоял маленький стол и стулья со спинками. Все, по-прежнему выглядело опрятным, не было груды пустых банок и бутылок. Может, мародеры сюда еще не добрались.

Она появилась из неоткуда. Неожиданно она закричала и набросилась на меня, пытаясь вцепиться, как будто хотела проникнуть под кожу и достать магию, которую я впитывала. Пусть, раньше она и сбежала, но теперь мы на ее территории. Мы загнали ее в угол, и она защищалась.

Я отпрыгнула, двигаясь вокруг стола, кидая мебель между нами, и, наконец, мне удалось на нее посмотреть. Она была бледной и худой, со светлыми свалявшимися волосами. Но мне показалась, что духом она стала не так давно, как те, что были в Ночь войны.

— Лиам! Я нашла ее!

Она открыла рот и снова издала тот звук. Ее завывания были частично стоном, частично ужасным гортанным криком. Но, клянусь, это было похоже на обычное слово. Что-то вроде "контекст".

— Что ты сказала?

— Контакшшт!

Это могло быть словом, но я не была уверена. Не могла сказать наверняка.

— Я слышу тебя, — сказала я, делая шаг вперед. — Я слушаю и пытаюсь понять, что ты говоришь.

Я положила руку на пистолет. Надо бы было его достать. Но мне было слишком жаль ее.

Лиам был прав. Я не смогу. Не могу убить того, кому повезло меньше меня.

Но у меня были другие средства защиты. Слева от нее был стул и стулья. Если я схвачу стул, то смогу им прикрыться. Может, прижать ее к стене, пока сюда не доберется Лиам с транквилизатором.

Я поискала магию вокруг, начала притягивать ее, собирать.

Она снова закричала, почувствовав скопление магии, то, что она хотела больше всего на свете, а затем бросилась на меня. Она не стала обходить стол. Перепрыгнув его, как зверь, она приземлилась на меня и мы упали на пол.

Меня охватил страх, такой же острый, как ее неровно обломанные ногти. У нее был старый, кислый запах, и выглядела она хрупкой, но, как и духи с Ночи войны, она была сильна, как будто магия усиливала ее.

Она вцепилась в меня, выкрикивая это слово, или звук или стон снова и снова. Одной рукой я пыталась удержать ее, а другой, потянулась к стулу, одновременно притягивая магию и дерево. Но вместо того, чтобы подлететь ко мне, он упал и потащился по полу, царапая деревянное покрытие.

Она схватила меня за волосы, потянула и снова закричала.

— Чёрт, — сказала я сквозь боль и снова потянулась к стулу, вкладывая всю свою энергию в это магическое действо.

В этот раз стул полетел ко мне. Я схватилась за его спинку обеими руками, и ногами оттолкнула ее от себя на пол. Вскочив на ноги, я прижала ее к полу ножками стула.

Лиам появился в двери напротив нас, и явно испытал облегчение, увидев, что я стою, а дух на полу, извивается, как рыба.

— Когда я говорил тебе о транквилизаторе, я не это имел в виду.

Я сдула прядь волос с глаза.

— Спасибо, что притворяешься, что это было спланировано мной.

Он встал на колени рядом с ней, открыл кейс, достал шприц и прижал к ее шее. Еще несколько секунд борьбы, и она обмякла.

Он помог мне встать на ноги.

— Ты в порядке?

— Да, — я убрала волосы с лица, поправила помятую в драке юбку и посмотрела на духа у моих ног.

— Что дальше?

— Мы отвезем ее домой.

Глава 14

Мы поехали на дребезжащем грузовике назад во Французский квартал к воротам Острова Дьявола, белые облака плыли над нами. Когда мы подъехали к улице Канал, фонари уже снова светили. По дороге я допила воду и съела старую сушеную говядину, которую Лиам нашел в бардачке. Немного кружилась голова, но на это я обращу внимание позже.

Я рассказала Лиаму о том, что говорила девушка. Небо прочертила молния, приближался шторм.

— Если это что-то и значит, — сказал он. — то я не понимаю.

Та еще зацепка.

Он припарковал грузовик около ворот и хмуро посмотрел на меня.

— Хочешь остаться здесь?

Я покачала головой.

— Нет.

— Наверное, тяжело смотреть на это. Они скорее всего засунут ее в смирительную рубашку. А если проснется, они обколют ее успокоительными, и она не будет нормально реагировать на это.

Я видела борьбу в его глазах. Всегда был шанс, что я тоже закончу свои дни на Острове Дьявола. Если так и случится, именно ему придется привезти меня сюда.

Если бы все было иначе…

Но все оставалось, как есть. Часть меня хотела отказаться, остаться в машине и позволить ему разбираться с этим. Но так не честно по отношению к Лиаму, и отрицание ничего хорошего мне не принесет.

— Я пойду, — сказала я. — Мне не страшно.

Ложь, но я подумала, что он должен ее услышать.

— Хорошо, тогда давай поторопимся, — Лиам легко взял девушку на руки и пошел к домику охраны.

Охранник, которому было не больше девятнадцати, нервно положил руку на пистолет на поясе.

— Стойте, — сказал он, выставляя вперед руку. — Оставайтесь на месте.

— Я Лиам Куинн, и я охотник за головами, — он кивнул на девушку. — Как видишь, она дух. И примерно через пять минут перестанет действовать транквилизатор. Мне нужно отнести ее в клинику и засунуть в смирительную рубашку, прежде чем это произойдет.

— Мне… мне нужно удостоверение личности.

— Оно в кармане, — он кивнул мне. — Клэр, в правом крайнем, достань, пожалуйста.

Я кивнула и вытащила кошелек из заднего кармана джинсов, притворившись, что не заметила деталей его телосложения.

— Четыре минуты, сорок пять секунд, — сказал Лиам, когда я протянула кошелек охраннику для досмотра. Когда он покончил с этим, я убрала его в свой карман. Разберемся позже.

— А что насчет нее? — спросил охранник.

— Это моя ученица. Четыре минуты, тридцать три секунды. У меня есть оружие, вы можете его забрать, или я оставлю его на случай, если она очнется до того, как мы туда доберемся.

Охранник нервно посмотрел на меня, Лиама и девушку на его руках.

— Ладно, хорошо.

Мы пошли в направлении противоположном от дома Элеоноры, в этот раз скорее ближе к Кварталу, чем к Байвотер. Было не так поздно, как в прошлый раз, когда мы пришли сюда, и на улице находилось больше Пара: в основном взрослых и немного детей. На газоне, когда-то бывшем авеню Элизиан Филдс[18] стояла семья Пара, с ярко красной кожей и хвостами с шипами, двое их детей гонялись друг за дружкой. Я знала о Запределье достаточно мало, чтобы понять, была ли это ужасная ирония или это было вполне поэтично.

Клиника была в нескольких кварталах от ворот, так что в конце мы почти бежали к ней. Это бледно-голубое двухэтажное здание с окнами с белыми ставням и балконами с железными решетками на верхнем этаже, находилось на улице Фрэнчмен и выходило на площадь Вашингтон.

— Не очень большое, — сказала я.

— Это лишь первое здание. Они используют все здания квартала, чтобы держать духов по раздельности.

Он подошел к двери, открыл ее ногой и затащил девушку внутрь.

Я не помнила это здание до войны, но оно было похоже на офис. За дверью был маленький холл с пустыми столами для приема посетителей и несколькими старыми стульями. В коридоре лежали старинные поцарапанные деревянные полы, справа располагались другие комнаты. Здание было старым, стены и потолки были тонкими. Стук и приглушенные голоса, некоторые из них казались далеко не радостными, пробивались сквозь них.

Девушка начала ворочаться.

— Лиззи! — крикнул Лиам, перекрикивая остальные звуки. — Ты мне нужна!

Прозвучали шаги, и на пороге появилась женщина в ярко оранжевой одежде. Она была стройной и загорелой, ростом чуть выше пяти футов. Ее густые, темные волосы с желтыми и оранжевыми полосками, были подстрижены под каре чуть выше плеч. У нее был маленький прямой нос, радужная оболочка ее глаз была цвета пламени, и изменялась и сверкала, как языки огня. Полоски того же цвета шли по ее шее, исчезали в ее топе, затем появлялись после рукавов и доходили до кончиков пальцев. Они тоже танцевали и меняли форму на ее коже.

Лиззи точно не была человеком. Думаю, каким-то духом.

Она бросила взгляд на меня, затем посмотрела на Лиама.

— Надеюсь, в этот раз ты накачал ее транквилизаторами.

— Ага. И их действие заканчивается.

Она кивнула, приложила два пальца к губам и пронзительно свистнула. Раздался звук шагов, и в дверях появились двое мужчин в медицинской форме.

— Сначала наденьте на нее смирительную рубашку, затем отведите в комнату.

Подошел первый санитар, его глаза горели, как и глаза Лиззи, он забрал девушку у Лиама. Они быстренько вышли из комнаты и пошли вниз по коридору.

Лиззи запустила руки в волосы, огонь на руке перемещался вместе с ее движениями. И как огонь, сам по себе он был немного пугающим, немного восхитительным.

— Тебя не видно на этой неделе.

— Долго рассказывать, — ответил Лиам и указал на меня. — Лиззи, это Клэр Конноли. Клэр, Лиззи.

— Привет, Клэр, — Лиззи осмотрела меня с ног до головы, огонь в ее глазах сверкнул, когда она снова перевела взгляд на мое лицо. Не знаю, как она это сделала, но я не сомневалась, что она знала, кем я была.

— Ну, — произнесла она, улыбаясь, — интересное развитие событий.

— И я осторожен, — сказал Лиам.

— Надеюсь на это. И, что она тоже.

— Она тоже, — сказала я, встречаясь с ней взглядом. Я была в настроении отвечать на вопросы. — Что происходит с духами, когда их привозят сюда?

— Мы заботимся о них настолько, на сколько можем. Пытаемся успокоить, кормить, содержать в чистоте. Это все, на что мы способны, пока кто-нибудь не придумает лекарство.

— А Восприимчивые?

Она указала на несколько простых стульев в зоне ожидания, и присела на край стола.

— Восприимчивые в другом отделении, — сказала она. — Тот же протокол — покой, комфорт, уход. Но любое магическое действие, даже регулировании магии, здесь запрещено.

— Чушь какая-то, — прошептала я сквозь сжатые зубы. — Это бы удержало их от того, чтобы стать духами.

— Но это тактика Сдерживающих, — пламя в ее глазах засверкало и задвигалось. — И лучше всего сюда не попадать.

— Понятно, — произнесла я, и она согласно кивнула.

— Чего новенького? — тихо спросил Лиам.

Лиззи нахмурилась, уставилась на пятно на штанах, потерла его, но поняла, что оно не очистится.

— Две девушки прошлой ночью.

Думаю, она имела в виду духов, и мне стало лучше от того, что она не считала их «нелюдями».

— Есть признаки разумного мышления?

— Ни о чем таком не знаю, но до того, как их обкололи успокоительными, я их не видела. А у сегодняшней девушки?

— Возможно. Она не напала, когда в первый раз увидела нас. Сбежала вместо этого. И мы думаем, она пыталась говорить, все время пыталась сказать «контакт».

Лиззи приподняла брови.

— Что это значит?

— Хотел бы я знать. У них есть связь с Запредельем?

Она нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Ну, я о таком не слышала. Может, она хотела с кем-то связаться?

— Возможно. Если это так, если это слово, а не просто какой-то звук, то это много значит. Впервые дух делал подобное, — он посмотрел на меня. — Нам завтра нужно вернуться в тот дом, осмотреться. Может, найдем что-нибудь.

Я кивнула.

— Меня это устраивает.

Лиззи выудила что-то серебряное из кармана. Это была пластинка жвачки в фольге.

— Поделимся? — спросила она, протягивая ее нам.

Лиам отказался, подняв руку, и она протянула ее мне.

Я сто лет не жвала жвачку. По какой-то причине, это первая вещь, исчезнувшая с прилавков.

— Да, пожалуйста.

Она разломила ее пополам, разорвав бумагу, и протянула мне. Я закинула ее в рот, в котором немедленно появилась слюна от вкуса сахара и мяты.

— Господи, как же хорошо.

Лиззи широко улыбнулась.

— Правда же? Нашла упаковку неделю назад. Я ее растягиваю.

— Могу это понять.

Лиам встал.

— Нам пора. Уже поздно, и у нас был длинный день.

— В эти дни много чего происходит, — Лиззи спрыгнула со стола и подошла ближе. — Ходит много разговоров, Лиам, Пара нервничают.

— Из-за чего?

— Не знаю. Кажется, что-то изменилось.

— Завеса?

— Возможно, — ответила она. — Тяжело сказать, находясь здесь. Мы не можем воспользоваться магией, чтобы понять, но что-то появилось в воздухе. Приближается что-то крупное.

Он кивнул.

— Гляди в оба. Ты знаешь, как передать мне весточку.

— Да, береги себя.

— Постараюсь.

— Приятно было познакомиться, Клэр Конноли. Береги себя тоже.

Я кивнула, и мы вышли, прикрыв за собой дверь.

— Они разрешают Пара работать в клинике? — спросила я.

— Да, пока она клянется не использовать магию, — он перекрестил сердце. — Она знает Запределье, была там целителем. Может делать эту же работу и здесь. Лиззи хороший человек.

— Она кажется хорошим человеком. Зачем ты рекламируешь ее мне?

— Потому что она Пара, — ответил он. — Пытаюсь расширить твои горизонты.

Пара не врали мне, подумала я, но оставила эти слова при себе.

— Пойдем ко мне, — сказал Лиам.

Мое сердце затрепетало.

— К тебе?

— Батончик-мюсли мне никак не помог. Ты голодна?

Если он и сомневался, вести ли меня к себе, то никак это не продемонстрировал.

Наверное, это не очень хорошая идея. Особенно, когда я так близко к краю.

* * *

Когда мы подошли к зданию, у двери Лиама сидел черный кот. Я решила не быть суеверной, особенно, когда он почесал его за ушами, и кот прижался к его руке.

— У тебя кот?

— Нет, — ответил он, когда кот поспешил прочь, наверняка в сторону более сочных пастбищ. — Думаю, это уличная кошка. Я вижу ее раз в несколько недель. Уверен, она считает себя охранником.

— Кошки гуляют сами по себе, — согласилась я.

Мы вошли, поднялись по лестнице в его квартиру.

— Я переодену футболку, — сказал он. — Сделаешь нам что-нибудь выпить? В холодильнике есть лед.

Пусть прийти сюда было не лучшей идеей, но я не собиралась отказываться от Напитка сейчас, после такого дня. Я обошла барную стойку и проверила запасы. Ром, бурбон, водка, виски. Бутылочка горькой настойки, бутылка абсента «Хербсэнт». Выход был только один.

Я оглянулась на него.

— Сазерак[19]?

Казалось, его впечатлило предложение.

— Давай, — сказал он и ушел в спальню.

Я нашла два стакана, налила туда немного «Хербсэнта», ополоснула и вылила в раковину. У него был сильный привкус лакрицы.

Я оставила стаканы на стойке, отнесла серебряный шейкер на кухню в другом конце комнаты. В маленьком пластиковом ведерке в морозилке был ледяной куб, от него уже откололи несколько кусочков. Я закинула парочку в шейкер, снова закрыла дверцу и встала.

Мой взгляд переместился в спальню, где Лиам, одетый только в джинсы, доставал футболку из комода.

Его тело состояло из мускулов, обтянутых кожей, немного блестящей от пота. Широкие плечи переходили в сильные руки, плоский живот с прессом, у него была тонкая талия и скульптурная грудь. Каждый дюйм его тела — твердые, выпуклые мускулы, как будто он был вырезан из камня… если не обращать внимания на рваный шрам на его левой руке, кусок сморщенной кожи между плечом и локтем.

Я отвернулась и неловко пошла к бару.

Может, сделаю себе двойной, подумала я, добавляя виски, сахар из блюдца и горькую настойку в стаканы.

Лиам вернулся в гостиную, открыл маленький холодильник. Заглянув туда, он вытащил стеклянный противень, заглянул под фольгу и посмотрел на меня.

— Будешь запеченую курицу?

В ответ мой желудок заурчал, и он ухмыльнулся.

— Посчитаю это за «да», — он достал две маленькие тарелки из шкафчика и разделил курицу на двоих.

Я села на барный стул и поставила его напиток напротив своего.

— Где ты достал курицу? — мясо, особенно свежее, было не так уж легко достать в Зоне.

Лиам подошел к стойке.

— У Мозеса есть друзья. Я иногда приношу ему электронику, а он со мной расплачивается. Я не очень-то часто готовлю, но умею запекать курицу. Но готовлю я у Элеоноры, ее кухня лучше моей.

— Меня удивляет, что Сдерживающие разрешают Мозесу хранить его вещи.

— Они считают его барахольщиком. Хотя такой он и есть, — добавил он и поставил тарелку передо мной. Порция была маленькой. А когда я посмотрела на противень, то поняла, что он разделил между нами всю курицу.

— Но это еще не все. Еще один пример невнимательности Сдерживающих к деталям.

Он взял кусочек курицы, откусил и проглотил.

— Не подумал спросить, вилка не нужна?

— Нет, спасибо, — мне не нужно было, чтобы что-то вставало между мной и курицей. Я оторвала кусочек мяса и закрыла глаза, наслаждаясь вкусом. — Черт, Куинн. Это чудесно. Спасибо, что угостил.

— Сазерак тоже неплох, — сказал он, но при это хмуро поставил стакан. — Только вот не уверен, что мне он вообще нравится. Не люблю вкус ликера.

Я рассмеялась.

— Так зачем ты сказал его сделать?

Он пожал плечами.

— Это как будто вернуться в предвоенный Новый Орлеан. И ты была так горда собой.

Я фыркнула и вернулась к ужину.

* * *

Какое-то время мы ели, болтали о Пара, о войне. О вещах, которые люди в Зоне, по крайней мере в Квартале, обсуждали обычно. Когда мы доели курицу и помыли посуду, я попыталась сменить тему разговора.

— Так чем ты занимаешься, когда не работаешь?

Мы вернулись к бару. Я забрала другой Сазерак, а он выбрал бурбон со льдом.

— Навещаю Элеонору. Играю в карты с Викторией или Марией, в зависимости от того, кто дежурит.

— Элеонора мухлюет? — спросила я, думая о том, что он рассказывал про Мозеса.

— Не со мной, — он остановился. — По крайней мере, мне кажется, что нет.

— Она часто выигрывает?

Его глаза сузились, пока он обдумывал это.

— Вообще-то, да. На прошлой неделе я отдал ей плитку шоколада.

— Ну, мухлеж того стоил.

— Я и тебе могу достать.

Мне не стоило так открыто демонстрировать нетерпение.

— Можешь?

Шоколад, как и жвачку, смели с полок магазинов и расхватали в домах. А то, что осталось, сохранилось не очень хорошо — шоколад, жара и влажность не дружили.

— Элеонора иногда получает посылки. Одна из моих кузин, ее внучка, живет в Вашингтоне и посылает ей вещи.

— Не откажусь.

— Посмотрим, что мне удастся сделать, — он встал и подошел к маленькому шкафу у плетёного дивана.

— Ты спрашивала, что мне нравится делать. Мне нравится музыка, — сказал он. Открыв шкаф, он вытащил сотню виниловых пластинок. Перебрав их, он вытащил одну, достал ее из упаковки и положил на граммофон.

Осторожно, двумя пальцами, он поставил иголку на пластинку. Лиам убрал упаковку в сторону, и какой-то мужчина нежно запел о любви и страсти. У него был чуть грубоватый голос, будто любовь сломала его.

Лиам повернулся ко мне.

— Не хочешь потанцевать?

— Я… что?

Он подошел ко мне, как ирландский воин, и протянул руку, его глаза сверкали, как драгоценные камни. Я уставилась на его руку с длинными пальцами, затем посмотрела на него.

— Это хорошая идея?

— Нет, — ответил он, улыбаясь. — Но я давно не танцевал, и, похоже, что ты не плохо двигаешься.

— Я родилась и выросла в Новом Орлеане, — сказала я, спрыгнула со стула и взяла его за руки. — Конечно же я умею танцевать.

Лиам притянул меня, одной рукой он держал меня за руку, другую положил мне на талию. Глядя мне в глаза, он начал раскачиваться под музыку. И делал он это чертовски хорошо. Он чувствовал ритм, добавлял немного вольности, чтобы танец отличался от котильона семиклассников, и достаточно самоконтроля, чтобы танец не напоминал о разгульной ночи на улице Бурбон.

Не знаю, сколько звучала песня, наверное, не больше трех-четырех минут. Но когда я положила голову ему на грудь, и он обнял меня, хотелось, чтобы эта песня никогда не заканчивалась. Его руки оградили меня от всего в мире.

Песня закончилась, и нависла тишина, будто перед грозой. Он отпустил меня, подошел к бару, поставил на него локти и провел руками по волосам. Он был похож на человека, ведущего битву. Лиам ничего не сказал, но не сложно было догадаться о причине.

— Это из-за того, что я могу стать духом, — сказала я. — Из-за того, что ты считаешь меня монстром.

— Нет, — сказал он, оглядываясь. — Я верю, что ты можешь научиться контролировать себя, свою магию. Именно поэтому я тебе и помогаю. Но если что-то пойдет не так… — он замолчал. — Если что-то пойдет не так, именно мне придется отвести тебя в тюрьму. А это не честно по отношению к тебе.

Я долго смотрела на него. Я начала привыкать к тому, что у меня есть магия и я могу ее использовать, что эта сила не убьет меня. Но в подобный момент откровения я бы отказалась от нее не раздумывая. Я бы выключила ее, передала кому-то другому. Но это не для меня. Если честно, я не знала, какой у меня был выбор, но была уверена, что пока мы мучаем друг друга прикосновениями и желанием, мне его не найти.

— Мне лучше уйти, — сказала я и пошла к двери. — Дорогу назад найду.

— Клэр, — произнес он, следую за мной, но я покачала головой.

— Я большая девочка, Лиам. Меня тяжело сломать, но это не значит, что я хочу, чтобы меня гнули.

Я надеялась, пока спускалась, что он примет это близко к сердцу.

Глава 15

Ночью хлынул дождь. Следующим утром погода улучшилась, и начался прекрасный денёк с васильковым небом и пушистыми белыми облаками, прохладой и легким бризом. Если бы в Квартале были туристы, то они наводнили бы улицы и магазины на улицах Роял и Бурбон, заняли столики в Кафе Дю Монд.

Я изменила время открытия на главном входе. Я сказала Лиаму, что пойду с ним осмотреть дом духов, попробовать найти что-нибудь. Думаю, нас не будет полтора часа, так что оставалось надеяться, что в мое отсутствие сюда никто не будет ломиться.

Грузовичок Лиама урчал внизу по улице Роял. Он сидел в кабине, как король с моей стороны улицы. Окно было опущено, из него торчал локоть, одна его рука покоилась на руле. Он оглядел мою серо-голубую тунику и темные леггинсы с ботинками до колен. Волосы я заплела в косу, которая лежала на плече.

— Привет, — сказал он, когда я залезла в грузовик.

— Привет.

Я нервничала перед встречей с ним. Меня преследовало чувство, что я была на грани эмоционального срыва. К сожалению, у меня не возникло желания избегать его, скорее наоборот.

— Выспалась? — спросил он.

— Ага, очень даже хорошо. Я много думала об отце, — чувствуя дискомфорт от своей уязвимости, я смотрела в окно, чтобы он не мог разглядеть моих эмоций.

Мы ехали по Садовому району к Четвертой улице и дому с колоннами, где мы нашли девушку прошлой ночью.

Лиам припарковался, и я пошла за ним по дорожке к дому.

Мы оставили дверь открытой, на деревянном полу были капли дождя.

— Пойдешь наверх или останешься внизу?

— Пойду наверх, — сказала я. — Позову тебя, если найду что-то.

Он кивнул и пошел вниз по коридору.

Я стала подниматься по лестнице, покрытой толстым ковром. На площадке было несколько комнат.

Похоже, первые две были спальнями для мальчиков, если судить по покраске стен и бумажным бордюрам с бейсбольной тематикой. Не было ни игрушек, ни мебели. Похоже семья покинула город при массовой эвакуации. Они забрали все, включая детей, и уехали в поисках безопасного места.

Еще была маленькая ванная, выложенная старомодной розовой плиткой, с розовой раковиной и розовой ванной. Наверное, хозяевам нравился винтажный стиль. Или они просто не успели обновить ванную до отъезда.

Я поднялась на третий этаж, открыла дверь и попала в новый мир. Комната была заполнена мебелью и вещами тех, кто когда-либо здесь жил. Но дух сделала ее своей. На полу валялась куча одеял, видимо, там она и спала. На полу пищевые отходы — огрызки подгнивших овощей, несколько поздних ягод, энергетические батончики, пустые бутылки из-под воды.

Я встала, подошла к двери и крикнула:

— Лиам.

Я услышала, как он появился в двери за мной. Войдя, он огляделся.

— Она жила здесь, — сказал Лиам. — Тут безопасно. Подумай о том, что она убежала от нас сюда.

— Но если она была способна оценить опасную ситуацию, то почему просто не убежала домой?

— Может, у нее нет дома. Или она думала, что подвергнет домочадцев опасности.

Это угнетало.

— Давай осмотримся, — сказал он. — Вдруг найдем что-нибудь, указывающее на то, кем она была и откуда пришла.

Я кивнула и подошла к куче одеял, гнезду, в котором она спала. Казалось логичным, что она посчитает это место наиболее безопасным.

Отличная теория, но абсолютно неверная. На одеялах были перья, листья, крошки. Анализировать тут было нечего.

Я поправила одеяла, казалось нечестным разрушать ее гнездо, хоть она и не вернется, и отступила, чтобы не наступить на них. Под моей ногой скрипнула половица. Случайность или там что-то есть?

Я встала на колени, достала из кармана связку ключей. На цепочке висела открывалка для бутылок. Лиам тихо встал за мной, я вставила ее между досками, приподняла одну и заглянула.

Оттуда что-то выпрыгнуло. Я закричала, отпрыгнула… и увидела крошечную мышь, перебегающую комнату.

— Такие маленькие духами не становятся, Конноли.

Я нервно рассмеялась над шуткой.

— Она меня до чертиков напугала.

— Заметил. Что там еще?

Мне не хотелось, чтобы там застряла моя рука, но я наклонилась, запустила ее и вытащила фиолетовый мешочек «Краун Роял», прошитый желтыми нитками. Я высыпала содержимое в руку — ключ от дома, маленький камешек и водительское удостоверение.

— Привет, Марла Салас, — сказала я, глядя на фото улыбающейся светловолосой девушки. Ей было двадцать три, и жила она в нескольких кварталах отсюда.

Я посмотрела вверх на Лиама.

— Лиам, она спрятала свои вещи. Она собрала их и положила в место, которые считала безопасным. Она думала.

— Ага, — произнес Лиам, снова вставая. — Думала. И теперь у нас есть ее адрес. Пойдем посмотрим, есть ли кто-нибудь дома.

* * *

Дом оказался маленьким бунгало, с крылечком под козырьком, мансардными окнами над ним, выкрашенными в бледно-розовый цвет. Оттуда раздавалась музыка, похожая на джаз Биг Бэнд сороковых годов. Музыка и розовый цвет улучшили мое настроение. Кто-то продолжал здесь жить. Всегда здорово увидеть это.

Когда мы дошли до крыльца, Лиам остановился, рассматривая дом.

— Я этим не часто занимаюсь.

Я посмотрела на него.

— Этим?

Он посмотрел вниз на меня.

— Оповещениями. Скорее всего, здесь ее кто-то знал. А значит, нам придется рассказать, что случилось с Марлой.

Мое настроение немедленно упало. Я так сосредоточилась на том, чтобы узнать что-то о ней, о духах, что не подумала о том, что мы скажем тем, кого она любила.

Музыка оборвалась, дверь открылась. В дверях стояла женщина примерно пятидесяти лет. У нее были короткие седые волосы, на ней были одеты удобные штаны и рубашка. Увидев нас, она прижала руку к груди.

— Вы из управления? Пришли насчет Марлы?

Мы с Лиамом посмотрели друг на друга. Управление? Она говорила о КБЦ?

— Нет, мэм. Мы не из Управления, но хотели бы поговорить о вашей дочери, если вы не возражаете. Меня зовут Лиам Куинн, а это моя подруга, Клэр Конноли.

— Я Лорен Салас, мать Марлы. Мой муж Пол в саду. В это время года растет немногое, но мы делаем, что можем.

— Я вырастила неплохую свеклу, — сказала я с улыбкой, пытаясь сгладить обстановку. И почувствовала себя глупо.

Она бросила на нас еще один оценивающий взгляд.

— Может, зайдете?

Дом был простым, но опрятным. Диван, стул, патефон с ручкой. Это объясняло, откуда лилась музыка. Мы присели на диван.

— Ваша дочь Восприимчивая? — спросил Лиам.

Лорен нервно огляделась.

— Ну, думаю, раз вы здесь, то уже знаете. Да, да. И очень хорошая. Она даже иногда помогала КБЦ. Вы же сюда для этого пришли? Расследуете?

— Расследуем? — спросил Лиам.

Она слегка побледнела.

— Ее исчезновение. Несколько ее друзей работали на КБЦ. Конечно, мы об этом не говорили, потому что ее работа на них была конфиденциальной, но там ее знали, — Лорен сглотнула, стараясь сохранить самообладание. — Когда она не появилась в течении нескольких дней, они забеспокоились, пришли, чтобы задать мне пару вопросов, пытались понять, где она.

Значит кто-то еще знал, что она ушла из дома и расследовал это. И этот кто-то был из КБЦ.

— Они случайно не оставили визитку? Или еще какой-нибудь способ связаться с ними?

— Нет. Они лишь сказали, что свяжутся, если узнают что-нибудь. И я решила, что вы пришли по этому поводу, — она испуганно сглотнула.

— Миссис Салас, не хотите позвать вашего мужа?

Она побледнела как привидение и облизнула губы.

— Мой Пол умер два года назад. Я сказала, что он в саду, потому что никогда не знаешь, кто постучался в дверь и что им нужно. Это хоть как-то защищает. Его здесь нет.

«Чёрт», — подумала я. Она одинока.

Лиам взял ее за руку.

— Миссис Салас, с прискорбием сообщаю, что ваша дочь, ну, заболела от магии. Она ее изранила.

— Заболела? — она переводила взгляд с меня на Лиама. — Что значит заболела?

— Значит, что магия, инфекция, поглотила ее. Она стала духом.

В испуганных глазах засветилось понимание.

— Нет, — проговорила она. — Она неукоснительно исполняла предписание. — Она понизила голос. — Она «чистилась». Держала магию в стабильном состоянии. Она знала, как это делать, потому что работала на Управление. Марла никогда бы не позволила себе стать одним из них.

«А может, у нее не было выбора», — подумала я. Я видела, что и Лиам думал о том же, но озвучивать не стал.

— Вы ошибаетесь, — сказала она.

— Мне жаль, Миссис Салас, но мы правы. Мы нашли ее прошлой ночью, — плечи Лиама напряглись, будто он готовился к чему-то. А затем он выдал: — Мы отвезли ее на Остров Дьявола.

Страх сменился тревогой и гневом.

— Вы отвезли ее в тюрьму? — она встала. — Да как вы смеете! Моей малышке не место в тюрьме.

— Мэм, она может навредить людям. Так поступают духи. Мне жаль, но думаю, вы это знаете. В клинике на Острове Дьявола она будет в безопасности и не сможет навредить себе и другим. Сейчас это лучшее, что мы можем для нее сделать.

Посмотрев на Лиама, она вздернула подбородок.

— Я хочу увидеть дочь.

Выражение лица Лиама смягчилось.

— Не уверен, что это хорошая идея.

— Я хочу увидеть дочь. Она моя дочь, она напугана. Мне плевать, кем вы ее сейчас назвали. Она все равно моя дочь, — зарыдав, она прикрыла рот рукой. — Она все равно моя дочь.

* * *

Миссис Салас отказалась от помощи Лиама, который предложил отвезти ее на Остров Дьявола, сказала, что доберется туда сама.

Мы забрались в грузовик, уселись, таращась в окна, потрясенные сценой в доме Миссис Салас, грустью и реальным положением дел.

Контроль — иллюзия. Даже если я смогу контролировать свою магию, даже если смогу сохранять баланс, что-то все еще может пойти не так. Обернуться кошмаром.

Разговор с Миссис Салас создал отчуждение между нами. Я чувствовала, как отдаляется Лиам, наверное, он представлял себе мое потенциальное будущее. У меня не осталось семьи, но все еще были люди, которым я могла навредить. Люди, которым ему придется сообщить дурные известия.

Я стряхнула эту меланхолию. Плевать, мы должны сосредоточиться на том, что можем контролировать.

— Ты сделал то, что должен был, — сказала я тихо.

— Не знаю, станет ли от этого легче.

— Слабое утешение, но по крайней мере она знает, где Марла. У нее появились ответы на вопросы.

— Но не на все, — Лиам барабанил пальцами по рулю. — И у нас тоже. Не только нас волнует это. Кто-то из КБЦ следил за ней, говорил с ее матерью.

— Это хорошая или плохая новость? — спросила я. — Нам нужно, чтобы они вмешивались?

— Не знаю. Зависит от их мотивов, но мы это выясним. А пока, я привезу Никс в магазин сегодня вечером. Продолжишь работать над своей магией. Лучший способ побороть страх — продолжать работать.

На этом мы оба и сошлись.

* * *

В шесть часов Лиам притащил с собой Гэвина и Никс. Я все еще работала с покупателем, который решил прийти за покупками, когда я закрывалась, и меня это совсем не радовало, так что Куинны разместились сами — Гэвин с одного конца кипарисового стола, Лиам с другого. Оба были одеты в семейную форму: джинсы, темная футболка, ботинки.

Никс стояла у винтажной подставки на шесте с жестяными банками. В каждую из них я положила разномастный товар: ложки, хрустальные дверные ручки, старинные дверные петли. На ней было бледно-зеленое платье без рукавов, длинные волосы заплетены в сложные косички. Она крутила подставку, проверяя каждую банку, ее легко было принять за иностранку в чужой стране. Когда Гэвин не бросал взгляды на Никс, то изучал часть «Нью-Йорк Таймс», которую я спасла из машины конвоя, ей были обернуты куски мыла.

Когда покупатель ушел, я поменяла знак на «Закрыто», заперла дверь и подошла к столу.

— Пожалуйста, чувствуйте себя, как дома.

— Уже, — сказал Гэвин, закрывая газету.

Уперев руки в боки, я посмотрела на братьев.

— Вижу, вы уже не бьете друг друга. Снова друзья?

— Мы пришли к взаимопониманию, — ответил Гэвин.

— Рада слышать, — я посмотрела на Никс. — Какие планы на сегодня?

— Сдерживание.

— Мне нужно три человека, чтобы научиться сдерживать магию?

— Тебе нужна лишь я, — ответила Никс. — Но они хотят посмотреть.

Из ее уст это прозвучало невинно, и я не была уверена, понимает ли она скрытый подтекст. Но выражение лица Гэвина говорило, что уж он то все прекрасно понимал.

Думаю, это была часть взаимопонимания братьев — Гэвин не станет закатывать истерику по поводу помощи Никс, если сможет приглядывать за ней во время тренировок. Или он просто воспользовался шансом снова быть с ней рядом.

— Думаю, твой брат все еще влюблен в нее, — тихо сказала я Лиаму, пока мы поднимались на второй этаж.

— Знаешь, а ты любопытная, — он широко улыбнулся и покачал головой. Кажется, настроение его немного улучшилось.

— Я управляю магазинчиком, который находится во Французском квартале больше сотни лет. Это вполне объяснимо.

— Не мне рассказывать их историю.

Тогда мне нужно убедить рассказать ее одного из них.

* * *

— Подойди, — сказала Никс и села на пол на колени, ее зеленое платье легло кругом. Она была очень похожа на фею, я легко могла представить ее в дельте реки, гуляющую среди кипарисов, парящую над водой, немного светящуюся, а вокруг развиваются ее волосы. — Присядь.

Я кивнула и села напротив нее, Лиам прислонился к книжному шкафу, Гэвин сел на пол, опершись на стену, руки сложены на коленях.

— Я хочу, чтобы ты прошла весь круг, — сказала Никс. — Вначале передвинь что-нибудь.

Я оглядела комнату и лабиринт антикварных вещей.

— Что мне передвинуть?

— Не важно, выбери что-нибудь. Что угодно.

Я огляделась, отвела взгляд от гигантской звезды, прислонившейся к стене. В начале нашего эксперимента я хотела передвинуть ее, но она была слишком громоздкой. Я не хотела пронзить ей Никс, особенно с Гэвином в моем доме.

Я остановилась на винтажном ящике с шикарной наклейкой «СЛАДКИЙ КАРТОФЕЛЬ КРЕОЛЬСКОЙ ЛУИЗИАНЫ». Я бы могла выбрать ящик или не трогать его, ведь наклейка дорогого стоила. Не хотелось бы разбить его о что-нибудь твердое, например, голову Лиама Куинна.

— Так, вам лучше отойти подальше.

— Почему? — спросила Никс.

— Я не очень хорошо целюсь, — я выставила руку вперед, прежде чем они успели возразить. — Помните об условиях и будьте на чеку.

Ящик стоял на самой верхней полке рядом с тремя другими. Я выбрала траекторию, представила нить, ведущую ко мне. Ему нужно будет обогнуть комод с зеркалом, затем развернуться и полететь в другом направлении, чтобы не врезаться в розовую ёлку. Трудно, но возможно.

Я выдохнула и сосредоточилась на предмете. Представив комнату, наполненную энергией, начала собирать ее вместе, скучивая магию.

— Хорошо, — тихо одобрила Никс. — Вот так.

Я медленно перевела взгляд на ящик, пытаясь держать магию вместе, и начала тянуть его к себе. Он дернулся, затрясся, накренившись, поднялся в воздух и закачался над побеленным потолком. В воздух поднялось облако пыли.

— Сосредоточься, — сказала Никс. — Тяни его мягко.

— Если бы я умела тянуть мягко, то не приходилось бы в этом практиковаться, — процедила я сквозь сжатые зубы.

Я просчитала углы и потащила ящик вперед. Он пролетел три фута вправо и закачался на месте. Я кивнула, гордясь тем, что он мне подчинился, и потащила снова.

Ящик рванул к зеркалу, я сморщилась, но он затормозил прямо перед ним. Следующий шаг сложнее — обогнуть дерево и притащить его ко мне. Вытянув руку, я представила, как пальцы хватают нить, тянущуюся ко мне, дернула ее вправо и потянула к себе.

Ящик пролетел мимо ёлки, ветки её закачались, и понесся вперед, как деревянная пуля.

— Чёрт, — проговорил Лиам, пригнувшись, когда он пронесся над его головой, прямо над его темными волосами.

Ящик полетел ко мне, я щёлкнула пальцами и выставила ладонь, заставляя его остановиться. Он замер, затрясся и упал примерно в четырех футах от намеченного мной места.

— Не очень-то впечатляюще, — сказала Никс.

— Ну я же переместила его сюда?

Подошел Гэвин и похлопал меня по спине.

— И с минимальным уроном.

Я виновато посмотрела на Лиама.

— Извини.

— Профессиональный риск, — произнес он.

— Это не верно технически, — сказал Гэвин. — Ты не даешь ей стать духом, но никакой работы не делаешь.

Но ведь в этом-то и проблема?

* * *

Никс заставила меня немедленно слить магию, «потому что не всегда удается практиковаться при хороших условиях».

И без этих самых условий я целых двадцать минут скидывала крошечные порции магии в коробку.

— Тебе надо практиковаться, — сказала Никс.

Я села на корточки и смахнула пот со лба. От отдачи стало жарко, а на первом этаже было прохладнее, чем на втором. Я переоделась в подрезанные свободные джинсы и топ, но это не помогло. Мы открыли окна, но на всякий случай оставили шторы задернутыми. Пусть Сдерживающие и не могли уловить магию, но точно могли ее увидеть. К сожалению, шторы сдерживали и легкий ветерок.

— Я не пытаюсь избежать практики, — сказала я. — Просто это очень сложная неделя, совсем нет времени.

— Она говорит правду, — сказал Лиам, глядя на меня. — И понимает последствия.

— Ладно, — произнесла Никс. — Ты передвинула ящик, и мы связали силу.

Она подошла к коробочке на полу.

— Ты убрала магию в коробку, но ей нравиться двигаться, жить. Тебе нужно ограничить магию деревом, или она вернется, только чтобы поглотить тебя.

— Что делает нашу работу бессмысленной.

— Точно, — сказала она.

— И как мне ее ограничить?

— Настоять на этом.

Она замолчала, как будто полностью объяснила магическое действо, которое хотела, чтобы я попробовала выполнить. Лиам и Гэвин наблюдали с интересом.

— Мне придется сделать нечто большее, чем просто «попросить».

— А я и не говорила, что тебе надо попросить, — сказала Никс обходя коробочку. — Я сказала, что тебе надо настоять. — Она ударила кулаком по ладони. — Заставить.

Она протянула мне руку.

— Дай мне свою руку.

Я колебалась, затем положила свою ладонь на ее. Ее кожа была прохладной, нежной, и при прикосновении я почувствовала запах листвы.

— Магия ищет дом, а ты и есть этот дом, — она прижала мою руку к коробке. — Почувствуй, чем она хочет быть, и отправь ее домой.

Я ощущала прохладное покрытое лаком дерево, а еще ощущала себя очень глупо под взглядами братьев Куинн.

— Ты не концентрируешься.

— Я чувствую себя аквариумом, много взглядов, большое давление.

— Ты хочешь, чтобы мы отвернулись? — спросил Гэвин с широкой улыбкой. — А что, можно.

Я посмотрела на Лиама.

— Можешь успокоить своего брата? Он не помогает.

Он издал возражающий звук.

— Я его и раньше-то контролировать не мог. Не знаю, как начать сейчас.

— Да я и без этого отлично справляюсь.

— Ага, мы это прямо сейчас и увидим, да?

Когда страсти накалились, Никс, все еще державшая руку на моей, хихикнула.

— Если ты надеялась отвлечь их, то это, наверное, был лучший способ. Теперь, — сказала она, сильнее прижимая мою руку к коробке, — Почувствуй не коробку, а ее содержимое. Если закроешь глаза, то это поможет тебе не отвлекаться.

Я расправила плечи и присела на пол. Закрыв глаза, заставила себя отвлечься от своих пальцев, ее холодных пальцев и деревянной коробочки.

Вначале ничего не происходило. Затем коробочка завибрировала под моими пальцами, загудев, как машина. Я решила, что это я трясусь от нервов, и решила игнорировать, потянувшись к чему-то в глубине.

Но ощущение становилось сильнее, мягкое гудение сменилось вибрацией, похожей на удары сердца.

— Хорошо, — мягко прошептала Никс, как будто я была нервным животным, которое она старалась не спугнуть. — Хорошо, ты чувствуешь магию в коробочке, в дереве. Чтобы удержать ее, ты должна с ней соединиться. Используй свою магию, чтобы убедить ее, чтобы подтолкнуть.

Я не совсем понимала, как это сделать, так что начала беззвучно умолять:

«Эй, магическая ниточка, сделай одолжение и впитайся в дерево, пожалуйста».

Я замерла, надеясь, что что-то изменилось, но вибрация оставалась прежней, и Никс не убрала руку. Мы еще не закончили.

Я решила, что это как когда я в детстве пыталась научиться переворачиваться в воде, или как настоящая любовь. Пойму, когда произойдет.

За моей спиной все еще ссорились Куинны, их бормотание отвлекало. Но не важно, не о них я беспокоилась. Меня заботила коробочка, магия и мое будущее. Все это было связано вместе.

Никс наблюдала с легким любопытством, я посмотрела на коробочку, прижала к ней пальцы, закрыла глаза, снова почувствовав ее дрожь.

В этот раз я не просила магию переместиться, а сделала это. Без слов, скорее пожелала. Очень сильно пожелала, потребовала, чтобы она слилась с коробочкой, сделала это, потому что я так хочу.

Неожиданно коробочка раскалилась.

Никс одернула руку, я тоже, готовясь захлопнуть крышку, если она откроется.

Коробочка дрожала так, будто ее било током. Думаю, это было недалеко от истины, ведь магия была своего рода энергией. Ее еще немного потрясло, и она с громким стуком опустилась на пол.

В комнате стало тихо. Я бросила взгляд через плечо и увидела, что Гэвин и Лиам стояли рядом друг с другом, положив руки на бедра, глядя на коробочку. Они, казалось, были впечатлены и даже немного напуганы. Наверное, самое лучшее сочетание для тех, кто сталкивался с магией.

И от этого я почувствовала себя весьма впечатляющей личностью.

Я оглянулась на Никс.

— Получилось?

— Да. Не очень элегантно, но ты это сделала.

Мне было все равно, элегантно или нет. По словам Никс, для того, чтобы не стать духом, мне надо делать две вещи: сбрасывать магию и удерживать ее в чем-то.

Я сделала обе. Перспектива стать духом немного отдалилась. Оставалось надеяться, что я смогу контролировать это лучше, чем бедная Марла.

Глава 16

Я проголодалась, так что мы отправили Куиннов вниз за едой, а Никс в это время провела мне еще один тур сброса и удерживания магии.

По крайней мере мы остались с ней наедине, и у меня есть шанс немного ее порасспрашивать. Мне было свойственно любопытство, и я винила в этом отсутствие телевидения и радио. Приходилось самим создавать драму. Новому Орлеану к этому не привыкать.

Я сбросила магию, но ей пришлось подождать, пока я сдержу ее.

— Расскажи мне о вас с Гэвином. Похоже у вас своя история?

— Сначала удержи магию, — сказала она. — Поговорим попозже.

— Сначала история, или не стану ничего удерживать.

Никс вздохнула и присела на корточки.

— Мы познакомились во время войны. Ему кажется, что у него ко мне чувства.

Звучит не очень-то романтично, и не похоже на взаимность.

— Ты чувствуешь то же самое?

— Мы не люди, наши эмоции другие. Мы частично привязаны к природе. Для меня — это деревья, с ними у меня связь длиною в жизнь.

Она опустила взгляд на пол, продолжая рассказ.

— Поэтому обязательства перед природой для нас очень важны. Гэвин, — ее глаза затуманились, она бессмысленно таращилась в пол, переводя взгляд с одного места на другое, будто погрузившись в воспоминания, — молод, ему не важны обязательства.

На ее лице появилась легкая улыбка.

— Ему нравится планировать, но он никогда не заканчивает то, что задумал.

— Он изменил? — спросила я тихо.

Никс подняла голову и очаровательно улыбнулась.

— Вовсе нет. Ему свойственно любопытство, он храбр и верит, что любит меня. Но отказавшись от семьи и своей фамилии, Гэвин все еще не уверен, кто же он на самом деле.

Объяснение было весьма туманным, но мне кажется, я поняла суть.

— Ты отказала ему?

— Да, не подходящее для нас время. У него впереди целая жизнь, но даже когда он будет готов, время все равно может оказаться не подходящим, — она пожала плечами. — Из-за положения дел.

Печально, но ее жизнь отличалась от моей, так что не мне судить.

* * *

Разузнав все, на поверку ситуация оказалась менее драматичной, чем я себе представляла, я ограничила магию коробочкой, и Никс наконец-то позволила мне поесть.

Мы спустились вниз, туда, где тьма опускалась на Квартал, и я приготовилась прикончить хлеб, морковь, банку соленых огурцов, которую Гэвин раскопал в недрах шкафа на кухне, и бутылку вина, сбереженную для особого случая. Пришло время побаловать себя.

Мы разделили еду, налили вино в мои разномастные стаканы и приступили к трапезе за кипарисовым столом, решив вместо электрического освещения использовать несколько тусклых свечей. Чем меньше света, тем меньше увидят любопытные с улицы.

— Знаете, чего бы мне хотелось? — спросил Гэвин, раскручивая вино в стакане. — Стейк. Большой стейк с печеной картошкой, обмазанной маслом и сливками.

— Ты можешь достать его за Зоной, — заметила Никс.

Гэвин посмотрел на нее.

— За Зоной много вещей, которых нет здесь. Но мир от этого не становится лучше.

Комментарий явно относился к Никс и не предназначался для наших ушей, я отвернулась и встретилась взглядом с Лиамом. Он закатил глаза.

— А ты, Никс? По чему из Запределья скучаешь?

Казалось, ее удивил вопрос. Я спросила ее о любимой еде, но она не присоединилась к разговору, и я решила, что она вспоминала другие вещи.

— По всему, — наконец произнесла она. — Я скучаю по всему. Там был мой дом, мое сердце, оттуда я пришла. Мне бы хотелось снова вернуться на Родину.

— Какое оно, Запределье? — спросила я.

— Мои земли были зелеными, чудесного цвета, с круглыми холмами, переходящими в глубокое море. Леса такие густые и темные, что солнечные лучи едва достигали земли. Кристально голубые озера, покрытые снегом горные пики. Это суровая, но красивая и плодородная земля.

— Мне жаль, — сказала я, и это все, что можно было сказать.

Она кивнула.

— Но не все думают также. Некоторые напуганы распрями и войной, которая все еще может там продолжаться.

Я кивнула и стала пить свое вино в гнетущей тишине. Наверное, время сменить тему разговора, подумала я, и посмотрела на братьев Куинн.

— Нам известны Арсено. А кто такие Куинны и откуда они появились?

— Со дна стакана с ромом и колой, — ответил Гэвин, и они с Лиамом чокнулись.

— Скажем так, наша мама совершила ошибку, связавшись с пьющим каджунским музыкантом, играющим джаз, по имени Бадди Куинн, — сказал Лиам.

— Какая из дочерей Арсено была вашей матерью? — их было пятеро, красавицы с темными волосами и голубыми глазами.

— Джульетта, — ответил Лиам. — Старшая.

Я улыбнулась.

— Я и забыла, что у всех них были шекспировские имена.

— Тьерри Арсено обожал Шекспира, — сказал Гэвин, и развел руки в стороны. — У него было огромное количество книг. Он читал их после ужина. Сложный был человек и очень интересный.

Я кивнула. Часы пробили десять. Мы оглянулись и стали наблюдать, как Красная Шапочка идет по лесу.

— Волк не выйдет до полуночи, — сказала я, когда часы замолчали, и она исчезла внутри.

— Через Завесу прошло несколько оборотней, — сказал Лиам. — Я точно уверен, что видел одного в последнюю ночь, проведенную в доме Арсено.

— Ночь была последней, потому что ты стал оборотнем?

— Шути, шути, — произнес он, сверкая ямочками. — Вот увидишь, на тебя понесутся их орды.

— В обоих мирах есть монстры, — согласилась Никс. — Но и друзья тоже.

Полезная информация. Я мысленно напомнила себе проверить фазу луны, когда в следующий раз буду слоняться в темноте.

Лиам встал.

— Нам пора. Хочу снова осмотреть Садовый район. Мы все еще не нашли двух мужчин-духов.

В этот раз я не предлагала свою компанию. Мне нужно было уединение, которое не подразумевало Лиама рядом.

Гэвин отодвинул стул и встал.

— Поспи, — сказал он. — Полезно после проделанной тобой работы.

С этим не поспоришь.

Никс и Лиам пошли за ним к двери. Я задула свечи, потому что достаточно хорошо знала магазин, чтобы передвигаться по нему в темноте, и нагнала их на пороге.

На полу лежала маленькая визитка с потрепанными краями, очевидно выпавшая из почтового ящика. На ней аккуратными буквами было выведено «САХАР от КОМПАНИИ КИНГ» и адрес в Чалметт. Этот район находился вниз по реке, в месте, где произошла Битва при Новом Орлеане.

На визитке было приписано: Лиам и Клэр, сегодня в полночь.

— Что это? — спросил Лиам.

— Думаю, это приглашение, — сказала я, протягивая ее.

Лиам осмотрел обе стороны, затем передал карточку Гэвину.

— Сахар от компании Кинг? — спросил Гэвин, передавая визитку Никс. — Это та, что вниз по реке?

— Ага, — проговорил Лиам. — Она закрыта, но здания все еще на месте. Думаю, кто-то решил снова ими воспользоваться.

Когда Никс вернула карточку Лиаму, он разорвал ее пополам, затем снова и снова, и вернулся на кухню. Я услышала, как включилась вода, и решила, что он смыл ее.

— Не хочешь сходить туда? — спросила я, когда он вернулся.

— Пока не знаю, — ответил он. — Но не хочу, чтобы карточку кто-то нашел, даже случайно.

Он положил руки на бедра и посмотрел на Гэвина.

— Что думаешь?

Гэвин пожал плечами.

— Ловушку можно организовать гораздо проще. Они могли бы просто прийти в магазин.

Лиам кивнул, обдумывая это, затем посмотрел на Никс.

— Думаешь, это от Пара из Консульства?

— Не знаю. На свободе есть несколько Консульских, но я не знаю, что им может быть нужно.

Лиам посмотрел на меня.

— А ты что думаешь?

— Думаю, надо пойти, — не стану отрицать, что устала, но карточка заряжала энергией.

Лиам подумал и сказал:

— К сожалению, думаю, что ты права.

* * *

Я уже начала привыкать к шуму и дребезжанию грузовика Лиама. Но в этот раз он был осторожнее, чем в Садовом районе.

Каждые несколько минут он смотрел в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за нами не следуют. Я могла понять почему — нужно знать наверняка, что мы не едем в ловушку.

Этой ночью мы были единственными на дороге, единственными людьми, которых я видела в течении всей поездки. До войны люди открывали свои окна и двери, позволяя ветерку изгонять затхлый и влажный воздух из домов. Они сидели на крылечках или ступенях, обсуждали прошедший день или просто наслаждались ночью. Но сейчас осталось не так много людей. Оставшихся раскидало по всему городу, и слишком многие переживали шок после войны, чтобы без надобности покидать дома.

Завод был огромным, несколько зданий на дюжине акров. Это был скорее лагерь, а не огромный комплекс — главное здание с дополнительными строениями. Большие ржавые резервуары, переходы, тянущиеся между зданиями. Разномастные сооружения — кирпичное здание примыкало к зданию в совершенно ином стиле. В небо поднимались трубы.

Территория была огорожена сеткой, ну или почти огорожена. В одних местах она обвалилась, а в других проржавела. Лиам нашел место, где она валялась на полу и осторожно заехал туда на грузовике.

Он проехал через сеть зданий, затем свернул к самому большому комплексу сооружений, гигантскому прямоугольнику ржавой стали с рядами окон. Из них шел свет, кто-то включил электричество.

— Думаю, нам сюда, — сказал Лиам. Он развернул грузовик и припарковал его прямо перед входом. Я решила, что это на случай, если нам придется спасаться бегством в город.

Мы вылезли из грузовика, Лиам дождался, пока я подошла к нему, и посмотрел на меня.

— Готова?

— Как-будто я бываю готова. Пойдем встретимся с нашими загадочными посетителями.

Мы вошли осторожно и тихо. Огромное прямоугольное здание пустовало. На наружной стене были окна, внутреннюю металлическую стену, казалось, полностью разъела ржавчина. Стальные подпорки посередине поддерживали сеть ржавых перекладин и мостков под деревянным потолком. На перекладинах были установлены лампы. В ямках бетонного пола скопилась вода, стекающая с ржавых стен. Даже сейчас она капала с громким эхом.

Комнату наполнил шум крыльев — со стропил слетела стая голубей. Мы пригнулись, когда они пролетели над нами и исчезли через разбитые окна в другом конце здания.

Снова раздался свист рассекаемого воздуха. Мы оба повернулись, Лиам держал в руке пистолет, готовясь к схватке.

Перед нами приземлился на корточки мужчина. Крылья, расправленные над ним аркой, светились как белый шелк с золотом, создавая странный контраст с разрухой вокруг.

Он встал, сложил крылья, и они пропали.

На нем были темные брюки и белая хлопковая рубашка на пуговицах, рукава обтягивали мускулистые руки. Он был невероятно привлекательным, с твердой челюстью, прямым носом и густыми бровями над отливающими золотом глазами. У него были светлые вьющиеся волосы. Я бы сказала, что ему около тридцати лет, но по Пара так просто не скажешь.

С лестницы в другом конце комнаты спустилась женщина, громко ступая ботинками по металлической поверхности. Ее милое личико обрамляли темные волосы. Она будто сошла с фотографии в стиле пинап[20], на ней были подвернутые джинсы, топ в красную клетку, за очками в черепаховой оправе блестели голубые глаза.

— Извините, сюда так тяжело добраться, — сказала она, глядя на ангела. — Не у всех есть крылья.

Тот изумленно скривил губы.

— Какая жалость.

— В оружии нет нужды, — сказала она Лиаму, чей палец всё еще лежал на курке. — Мы с вами на одной стороне.

Лиам не отводил взгляда от ангела.

— Уверены?

— Уверены, — со стороны лестницы раздался еще один голос.

Это спускался по лестнице Бёрк в своей серой форме.

Сойдя, он извиняющейся улыбнулся нам.

— Привет, Клэр, Лиам.

— Хотелось бы, чтобы мне объяснили, что здесь происходит, — сказала я. — Кто начнет?

— Вначале я всех представлю, — сказал Бёрк. — Это Лиам Куинн и Клэр Конноли. А это Дерби Крейг, наш биолог, ранее работавшая на КБЦ. Меня вы знаете, — он указал на ангела. — А это Малахи, генерал армии Консульства.

Я посмотрела на Малахи, оценив его рост и цвет волос.

— Ты был у дома Ландро. Ты Пара, которого я видела в саду.

Он кивнул.

— Да, я наблюдал за ними.

— Зачем?

— Я был по соседству, прогуливался, смотрел, не нужна ли кому-нибудь помощь. Заметив две промчавшиеся машины Сдерживающих, последовал за ними и выяснил, куда их вызывали. Мне захотелось на всякий случай осмотреть территорию самому.

— Она назвала тебя генералом, — сказал Лиам. — Тебя тоже принудили?

— Да.

— И ты сражался?

Выражение лица Малахи оставалось спокойным.

— Мне не позволили сражаться. Меня пленили, использовали и даже пытали, но я не сражался.

Я посмотрела на Бёрка с недружелюбным выражением лица. Можно понять пронырливость, но я не терплю, когда хотят причинить вред Таджи.

— Ты следующий. Объяснись.

— Я Восприимчивый, ищу себе подобных. Я не знал твоего отца, но слышал, что он был Восприимчивым. Иногда это передается генетически, так что я хотел проверить.

Хорошо, что Лиам рассказал мне об отце, иначе я бы узнала об этом здесь, на заброшенной фабрике по производству сахара.

— И?

Бёрк улыбнулся.

— Я все еще не уверен. Если ты и можешь что-то, то тщательно скрываешь.

— Я Восприимчивая, — сказала я. — Уже восемь месяцев. Умею передвигать вещи.

— Полезно, — произнес Бёрк, в его глазах светился интерес.

— Когда как, — иногда полезно, иногда нет. Но говоря об интересе… — Какое тебе дело до Таджи?

Его улыбка стала мягче. Очень милая улыбка.

— Чудесное совпадение. Я хотел подобраться к тебе поближе, но пригласить на танец хотел ее.

Да, комплемент явно не мне, но кажется, он говорил правду.

— Какая у тебя сила? — спросила я.

— Вот какая, — произнес он.

В начале старших классов я ходила на карнавал с друзьями, на спор мы зашли в Зеркальный дом с приведениями. Приведений там было немного, как и зеркал, мы отражались в трех или четырех, и выглядели выше, шире, приземистее, или у нас были слишком длинные ноги.

Тело Бёрка вело себя именно так, по его ногам, торсу и рукам пробежала рябь, как будто он стоял напротив зеркала с карнавала. Но вот только зеркала не было. И неожиданно, он пропал.

Бёрк исчез.

Я уставилась в пустое пространство, где он стоял раньше, подошла вперед и посмотрела на это место. Пусто.

А когда он схватил меня за запястье, я чуть не ударила его. Снова пошла рябь, а затем его тело успокоилось. Он держал меня за руку и улыбался, как маньяк.

Я просто смотрела на него.

— Невидимость. Здорово.

Он отпустил мою руку и перевел взгляд на Лиама.

— Это просто камуфляж высшего уровня.

— Я называю его «нанофляж», — вставила Дерби. — Камуфляж нано-уровня. Магия творит странные вещи с человеческим телом.

— Ясно, — он не выглядел голодным или слабым, и я решила, что это еще один навык, которым он овладел. — Ты умеешь сбрасывать и связывать?

Его улыбка пропала. Ведь это было самым важным для Восприимчивых. От этого я почувствовала себя немного лучше, приятно, что кому-то пришлось пережить то же самое.

— И с каких это пор Материальная часть нанимает на работу Восприимчивых? — спросил Лиам.

— Меня не спрашивают, я не говорю, — ответил Бёрк. — Они не знают. И раз уж мы заговорили о КБЦ, мы так поняли, что сегодня вы говорили с Лорен Салас.

Значит это они «представители» КБЦ, говорившие с семьей Марлы.

— Вчера мы схватили ее дочь, — сообщил Лиам.

Бёрк кивнул.

— Лорен поговорила с Лиззи, и та сказала, что вы хорошо обращались с Марлой. Были очень осторожны с ней.

— Нам повезло, — сказал Лиам, указывая на меня. — Клэр отлично с ней справилась. Вы друзья Марлы?

— Были, — проговорила Дерби. — Я знала, что она Восприимчивая, она пропала на несколько дней. Тогда-то я и пошла навестить ее мать.

— А что вас туда привело? — спросил Бёрк.

— Мы нашли ее гнездо, — ответил Лиам. — Потом мы вернулись туда в поисках доказательств.

— Чего? — спросил Малахи.

— Нападения духов участились, — сказала я. — Лиам отслеживал их. Похоже, что духи стали вести себя скорее, как люди. Мы пытаемся понять почему.

Малахи, Дерби и Бёрк переглянулись, затем посмотрели на нас.

— Может, это и совпадение, — произнес Бёрк. — Но мы теряем Восприимчивых.

Лиам нахмурился.

— Что значит «теряем»? Они пропадают с Острова Дьявола?

— Не совсем, — ответил Малахи и посмотрел на Дерби. — Может, стоит начать с начала?

Она кивнула.

— Итак, Завесу обнаружили сорок семь лет назад.

Я не дала ей продолжить.

— Сорок семь лет? Федералы знали о Завесе сорок семь лет? Так почему мы не подготовились?

— Тогда она была закрыта, — ответила она. — И сквозь нее не было ничего видно. Тогда, они не были уверены, что это такое, и что за ней. Именно поэтому вначале Оборонное агентство создало исследовательскую группу. Когда Завеса открылась, в Оборонном агенстве поняли, что происходит и что за ней.

— Так и создали Команду Бойцов с Паранормальными, — сказал Бёрк, а Дерби кивнула.

— И агентство по исследованию Завесы слилось с КБЦ и стало Исследовательским отделом КБЦ. Война была в полном разгаре, Паранормальные стали нашими врагами. Но тогда мы еще не знали о принуждении, о Дворе и Консульстве.

— А о Восприимчивых? — спросила я.

— Тут все гораздо сложнее, — ответил Бёрк. — Восприимчивые были слишком людьми, чтобы считать их настоящими врагами, слишком Паранормальными, чтобы оставить на свободе, и слишком полезными, чтобы игнорировать их. Как вы знаете, некоторых из них пленили и держали в заключении. К сожалению, это не первый случай, когда федералы держать граждан США в заключении, и люди боялись магии и войны. К несчастью, в КБЦ быстро сообразили, что Восприимчивые нужны для того, чтобы закрыть Завесу.

Я уставилась на Дерби.

— Завесу закрыли Восприимчивые?

— Да, — ответил Бёрк.

Я посмотрела на Лиама.

— Ты знал это?

Он покачал головой.

— Нет, но у меня возникала мысль, что с магией нужно бороться магией.

— Верно, — сказал Бёрк. — КБЦ сказали Восприимчивым, что если они вызовутся добровольцами, то получат неприкосновенность. Именно поэтому многие помогли им. А еще из-за того, что они были готовы игнорировать очевидное нарушение гражданских прав, ради того, чтобы спасти человечество. Вы знаете, что произошло дальше. Война закончилась, ввели Магический Акт. Магию запретили, ее применение приравняли к преступлению. Восприимчивых не выпустили. Тем, что помогли, не дали неприкосновенности. Им пришлось скрыться.

Дерби кивнула.

— Мы, Исследовательский отдел КБЦ, пытались уговорить их изменить позицию. Мы знали о разнице между Пара и знали, что Восприимчивые могут контролировать свою магию. Мы уговаривали Сдерживающих зачислить Восприимчивых и Пара из Консульства в штат, чтобы они могли отслеживать колебания Завесы и помочь нам приготовиться к тому, что она снова может открыться. Но в КБЦ не хотели ничего слушать. Они хотели, чтобы их считали вражескими бойцами, но мы были против, — она пожала плечами. — Тогда-то меня и уволили.

— Сдерживающие считают, что управление магией Восприимчивых чересчур рискованно, — сказал Бёрк, и Дерби кивнула. — Они считают его нестабильным. Если они не контролируют свою магию, или контролируют недостаточно, то становятся духами. Это делает их опасными.

Она посмотрела на Малахи и Бёрка.

— И вот поэтому мы здесь, пытаемся сражаться за правую сторону.

— Мы? — спросила я.

— У нас есть союзники, — сказал Бёрк. — Несколько Восприимчивых, людей и Пара Консульства внутри и снаружи Острова Дьявола. Мы называем себя Дельта.

Бёрк изобразил треугольник, соединив большие и указательные пальцы.

— Мы в дельте Миссисипи, а в математике дельта обозначает изменение. Этого мы и добиваемся — изменения точки зрения Сдерживающих по поводу Паранормальных и Восприимчивых. Изменения точки зрения всех. Сейчас мы ищем пропавших Восприимчивых, тех, что помогли закрыть Завесу.

— Погодите, — проговорила я. — Если они скрываются, то откуда вы знаете, что они пропали?

— Они прячутся от Сдерживающих, — сказала Дерби, — но это не значит, что друг от друга. Среди Восприимчивых есть способ связываться друг с другом. Не у всех, но все же некоторым важна связь между собой.

Она бросила взгляд на Бёрка.

— Мы узнали об этом шесть месяцев назад, когда один из Восприимчивых, поддерживающих связь с другими, не явился на встречу.

— Узнали о пропажах, — сказал Бёрк, кивнув.

— Это была первая зацепка, — сказала Дерби.

Лиам скрестил руки на груди.

— Есть теория, почему они пропадают?

— Мы считаем, что кто-то снова пытается открыть Завесу, — ответил Малахи. — И что они используют для этого Восприимчивых.

Оправдались наши худшие страхи.

— С чего вы это решили? — спросила я, от моего тихого голоса в помещении раздалось эхо.

— Потому что Завеса колеблется больше чем обычно, — сказала Дерби.

— Колеблется? — спросила я. — Что это значит?

Дерби достала из джинсов карманный ножичек, открыла одно из лезвий. Присев на корточки, она начертила линию на грязном полу.

— Это базовый уровень, — сказала она. — Вот так расходятся от Завесы обычные колебания энергии.

Она нарисовала ножичком волнистую черту, в воздух поднялась и осела пыль.

— Колебания Завесы явление обычное, — сказал Лиам. — Она граница, барьер, которая изменяется и движется.

— Верно, — произнесла Дерби. — Но колебание колебанию рознь.

Она посмотрела вверх.

— У нас недостаточно отслеживающих устройств, к которым мы привыкли. Но с помощью триангуляции мы определили, что сейчас картина выглядит так, — она нарисовала еще одну черту, которая была гораздо шире предыдущей. Ее изгибы казались больше и были менее последовательными.

— И чем они отличаются от других?

— Завеса открылась не ровно, — сказала Дерби. — Ее разорвали, а не разрезали. Закрывая ее, эти разрывы просто залатали. Семь Восприимчивых наложили код на разрыв, чтобы удержать его. Они воспользовались своей магией, чтобы создать магические ключи, которые не позволили бы другим открыть Завесу.

— Кто из Восприимчивых создал заклинание? — спросил Лиам.

— Мы не знаем, — ответил Бёрк. — Никто не знает, кроме этих самых Восприимчивых. Это была часть сделки — эти знания не должны были быть использованы во вред в будущем.

— Мы боимся, что Завеса колеблется сильнее обычного, потому что кому-то удалось снять несколько печатей, — сказал Малахи.

— Можете сказать сколько? — спросила я.

— Нет, — ответил Малахи. — Насколько мы знаем, Завесу впервые открывают подобным способом.

— Думаете, пропавшие Восприимчивые и колебания Завесы взаимосвязаны? — спросил Лиам.

Малахи кивнул.

— Да, но мы не знаем как.

— Сколько Восприимчивых пропало? — спросила я.

— Нам известно о двадцати, — ответил Бёрк.

Мы с Лиамом переглянулись.

— Что? — спросил Бёрк.

— С тех пор, как умерла моя сестра, — проговорил Лиам, — я отслеживал нападения духов в городе. За последние несколько месяцев их количество возросло вдвое.

— Сколько их было?

— Двадцать четыре, — ответил Лиам. Очень близко к двадцати. — Марла была одной из ваших пропавших Восприимчивых?

— Да, — ответила Дерби. — Она была моей подругой.

— Сколько она отсутствовала? — спросила я, осознав, что не подумала спросить об этом Миссис Салас.

— Тринадцать дней, — сказала Дерби. — Когда я последний раз видела ее, с ней все было хорошо.

Меня охватил страх. Марла превратилась в духа менее чем за две недели. Достаточно короткий срок, и получается, от этого тяжело защититься.

— Могли ли пропавшие Восприимчивые «исчезнуть», потому что стали духами? — спросила я. — Не знаю, как это возможно, — сказала я, имея в виду, что не понимала самого процесса. — Но числа совпадают.

Члены Дельты переглянулись.

— Не нравится мне эта теория, — проговорил Бёрк и посмотрел на Дерби. — Такое возможно?

Она сжала губы, задумавшись.

— Если лишить их возможности регулировать магию? Или как-то ее влить в них? Увеличить количество впитанной магии? Мне нужно обдумать возможные варианты, но как уже сказала Клэр, количество пропавших и духов кошмарно совпадает.

С другой стороны, если кто-то сделал это с Марлой намеренно, если это не ее вина, то у меня все еще остается шанс контролировать свою магию.

— Представим, что это возможно, — сказал Лиам. — Но зачем?

— Чтобы замести следы? — предположил Бёрк. — Ты хочешь открыть Завесу и допрашиваешь Восприимчивых, которые могли быть задействованы в ее закрытии, и вдруг оказывается, что они не причём. И тебе не хочется, чтобы они трепались о допросах, поэтому убираешь их. Если превратить Восприимчивого в духа, то он не сможет говорить.

— Не хочется сгущать краски, — сказал Лиам, — но почему бы их просто не убить?

— Пусть кому-то и не нравятся Восприимчивые и Пара, — сказал Малахи. — Но то, что они позволяют Восприимчивым стать духами или делают их духами и выпускают монстров на улицы — доказывает на сколько они опасны.

— А зачем открывать Завесу? — спросила я.

— Возможно, чтобы напасть, — ответил Малахи. — В этот раз первыми нанести удар.

Он имел в виду, развязать войну.

Меня посетила мысль.

— Восприимчивые, работавшие на КБЦ, могли контролировать свою магию?

Бёрк кивнул.

Я посмотрела на Лиама.

— Возможно, поэтому наши духи могут мыслить и общаться на другом, на более высоком уровне. Наверное, они все еще частично контролируют себя. Но кто мог поступить так хладнокровно?

— Мы не знаем, — сказал Бёрк. — Кто-то, кто хочет открыть Завесу, у кого есть доступ к файлам КБЦ, помогающим установить личности потенциальных Восприимчивых. Чтобы найти семь нужных, им нужно пробежаться по всему списку. Похоже, этим они и занимаются.

— Необязательно быть для этого человеком, — предположил Малахи. — Это могут быть лишившиеся дома Паранормальные. Они не хотят посеять тут хаос, а просто пытаются открыть дверь на Родину. И им плевать, кто пострадает в процессе.

— Это могут быть сектанты, — предположил Лиам. — Некоторые все еще считают, что спровоцируют Второе пришествие, открыв Завесу.

Малахи кивнул.

— Теорий куча. Но пока у нас нет улик, указывающих на тех, кто стоит за этим. Именно их нам и надо найти.

— Можете сказать, кто еще является возможной целью? — спросил Лиам и подошел ко мне, будто пытаясь защитить от возможной опасности. А я и не возражала.

— Похоже, — произнесла Дерби, — что они нацелились на всех Восприимчивых, работавших на КБЦ.

— Уверены, что Сдерживающие уже знают об этом? — спросила я. — О колебаниях Завесы? О Восприимчивых?

Я не могла поверить, что Сдерживающие, с которыми работал Гуннар, могли быть такими слепыми.

Бёрк покачал головой.

— Нам нужно быть осторожнее с имеющейся информацией, так мы и поступаем. Но мы придумали, как поделиться ею со Сдерживающими и двумя их подрядчиками СекьюриКрю и КомТак. Но они считают, что колебания ничего не значат. Никто не верит, что Завеса может открыться снова, что снова придется пережить войну. Легче сказать, что мы преувеличиваем риск.

Им нужна помощь. Я услышала все, что мне нужно было услышать.

— Я в деле, хочу помочь.

Все посмотрели на меня. Я почувствовала, как сзади напрягся Лиам, но смолчал. Теперь-то он знал, что это бесполезно. Безрассудно храбра, что уж поделать.

Последние несколько дней изменили мою жизнь и меня. И теперь почти невозможно снова просто продавать сухпайки в Квартале.

Не знаю, считал ли мой отец, что живет «полноценной» жизнью. Знаю, что он гордился тем, что снабжает город во время войны. Знаю, что он был рад внести свой вклад. Да и я занималась тем же, помогала выжить Новому Орлеану, по крайней мере, маленькой его части. И вела себя тихо, работала не покладая рук.

Но будет ли это устраивать меня всю жизнь? Не думаю, что да, после того, как я знала правду, или часть ее, о Паранормальных и Сдерживающих. Не уверена, что смогу вернуться к нормальной жизни.

Да, я была благодарна за нее. Эта жизнь помогла мне пережить потерю и чувствовать себя менее одиноко без семьи. Она подарила мне обыденность и рутину, помогла сосредоточиться на нуждах других, а не на том, чего не было у меня.

Но было уже слишком поздно следовать совету отца и не вмешиваться. По крайней мере теперь я могу сражаться на правой стороне.

— Почему? — спросил Малахи, склонив голову на бок. Думаю, он не оценивал, а проверял мою мотивацию.

— Потому что если ход вещей не изменится, если мы не изменим то, как Сдерживающие обращаются с Восприимчивыми, позволим им думать, что мы обязательно превратимся в духов, я могу быть следующей.

— Я тоже в деле, — сказал Лиам. — Из-за нее. У того, кто делает это, на руках кровь. Моей сестры, Марлы Салас, и ведь они не единственные.

Бёрк выдохнул.

— Здорово. Мы надеялись, что вы оба так думаете.

— К вашему сведению, — сказала Дерби, — зарплата отстойная, потому что ее вообще нет. Нет никаких поощрений и больничных, и вы все время на прицеле у Сдерживающих. Но если мы не дадим открыть Завесу, это спасет людей от монстров из Запределья. Без обид, Ваша Крылатость.

— Забыли.

Кстати говоря о Его Крылатости.

— Если откроется Завеса, — сказала я, посмотрев на Малахи, — ты сможешь вернуться домой. Разве ты этого не хочешь?

На его идеальном лице мелькнула тень.

— Я, воин. Я веду свои батальоны, и битва еще не окончена. Я не хотел оказаться здесь, но битва переместилась на эти земли.

— Ты о том, что сейчас ведется битва против Сдерживающих? — спросил Лиам.

— Можно сказать, — произнес Малахи, — что ведется битва против попустительства.

— И какая у нас повестка дня? — поинтересовался Лиам.

— Найти остальных Восприимчивых, работавших на Сдерживающих, даже тех, кто был задействован косвенно, — сказал Бёрк. — Но это долгий процесс, мы не справляемся и теряем Восприимчивых.

— На Острове Дьявола у нас есть друг, который хорош в компьютерах, — сказал Лиам. — Если вы не против, можем поговорить с ним, попросить порыться в сети. Вдруг он найдет следующую цель.

Бёрк посмотрел на Малахи и Дерби, те кивнули.

— Хорошая идея, — сказал он.

— Как мы будем связываться друг с другом? — спросила я. — И узнавать о встрече?

Малахи присвистнул. По его команде с балок спустился белый голубь и сел на его руку. Вокруг его чешуйчатой ноги была черная кожаная повязка.

— Почтовый голубь, — сказал он и указал на повязку. — Сюда можно положить маленькую записку.

— А я думала, почтовых голубей больше нет.

— Больше нет странствующих голубей, — сказала Дерби. — А почтовые голуби — разновидность домашних.

Я посмотрела на птицу, которая двигалась рывками, как робот. Война не сильно сократила число голубей в Новом Орлеане, и учитывая отсутствие телефонов, это весьма неплохое решение. Люди далеко продвинулись в технологиях… но иногда им приходилось возвращаться назад.

Малахи кивнул.

— Куда в твоем магазине может приземлиться голубь? Где ты сможешь получать сообщения?

Я подумала немного.

— Окна заднего двора. Они вдалеке от улицы и другие здания во дворе не жилые. На окне третьего этажа есть флагшток, если заставишь их приземляться туда, все получиться.

Он кивнул.

— Забрав записку, можешь вложить другую. Птица вернется сюда, и мы получим ее.

— А если нам нужно связаться с вами раньше? — спросила я.

— Просигнальте. — сказал Малахи. — У тебя есть поствоенный флаг?

Флаг с золотой лилией.

— Конечно.

Он кивнул.

— Захочешь встретиться, повесь его на балконе третьего этажа. Его кто-нибудь заметит и отправит записку. Встречаться будем здесь.

Я кинула.

— Ясно.

— Тогда, — произнесла Дерби с облегченной улыбкой, — добро пожаловать в команду.

* * *

Мы шли по хрустящему гравию к грузовику. Дул теплый бриз.

— Итак, думаю, мы вступили в тайный альянс предателей.

— Похоже на то, — сказал Лиам, и мы залезли в машину. Он вставил ключ в зажигание, повернул его, и грузовичок заревел.

Он посмотрел на меня.

— Не могу сказать, что меня радует то, что Завеса снова может отрыться, или что мы единственные, кто стоит между войной и миром.

— Нужно же с чего-то начинать, — сказала я.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Еще одно выражение, которое на самом деле ничего не значит и нужно лишь для того, чтобы почувствовать себя лучше.

— Так и есть, — сказала я. — Почувствовал себя лучше?

Он застонал.

— Что попросим поискать Мозеса?

Лиам нахмурился.

— Пока не уверен. Вряд ли он сможет отыскать каждого Восприимчивого в сети Сдерживающих. Там должны быть тысячи документов.

Я улыбнулась ему.

— Да, но он может поискать Марлу Салас.

Он открыл рот, затем снова его закрыл.

— Чёрт, Конноли. Неплохо.

— Я бы даже сказала гениально.

Лиам фыркнул и выехал в огромную дыру.

— Не слишком обольщайся. Поговорю с ним завтра.

— Если нам удастся удержать Завесу и спасти мир, думаешь, Сдерживающие пересмотрят свою позицию относительно Восприимчивых?

— Не сразу. Они слишком уперты.

Было похоже на то, что сказала Таджи.

— Точно. Сдерживающие врут.

— Сделай такой принт на футболке, — пробормотал он. — Но спустя какое-то время? Да. Рано или поздно мнение общественности изменится. Так всегда происходит. И похоже, мы этому посодействуем. А пока нам нужно не дать тебе влезть в неприятности, не считая измены.

— Да ну, — произнесла я, отмахиваясь. — Что значит маленькая государственная измена по сравнению со спасением мира?

Глава 17

Следующим утром я поняла насколько это опасно, когда в магазин во главе с Джэком Бруссардом, как ураган ворвались восемь мужчин и женщина в серой форме, шлемах и с очень большими пушками.

На нем был серый костюм с бледно голубым галстуком, кудрявые волосы прилизаны ко лбу. Его значок висел на цепочке на шее, в руке сложенный листок желтоватой бумаги.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда он поменял табличку магазина с «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО». Не предвещает ничего хорошего.

Я знаю, для чего Сдерживающие проводят рейды: ищут Паранормальных, запрещенные магические вещи. Во время войны их проводили сотнями, когда решили, что «Говорящие доски» и карты таро мешают победе, а после войны все еще пытались отловить Паранормальных, не попавших на Остров Дьявола.

Примерно два-три года я ничего не слышала о рейдах в Квартале, в них не было смысла. Нас осталось не так уж и много, и случаев «применения магии», как их называли Сдерживающие, было мало, так что не стоило поднимать людей или создавать плохую рекламу. Это дурно влияет на моральный дух людей, только что переживших войну.

Я держала руки на прилавке, заставляя себя сохранять спокойствие, выглядеть обыденно, хотя все внутри меня клокотало от злости. Но гнев до добра не доведет, а паника будет выглядеть подозрительно. Но легкое раздражение может помочь. Если они поверят, что мне нечего скрывать, то рано или поздно уберутся отсюда.

— Агент Бруссард.

Он вышел вперед, а остальные агенты встали по периметру магазина.

— Клэр, рад вас снова видеть.

— Ага. Что привело вас и вашу… команду… сюда?

— Инспекция, — ответил он. — Проверяем потенциальные нарушения Магического акта.

Я выдавила смешок, но грудь ныла от страха. Они узнали о нашей вчерашней встрече? За нами следили? Бёрк был осведомителем?

— Глупость какая. Мыло теперь нарушает Магический акт?

Выражение его лица не изменилось. Думаю, шутку не оценили.

— Это не шутка? — спросила я, изображая удивление.

— Вовсе нет, — он протянул мне листок бумаги. Я посмотрела на него. Правовой документ, в котором значились я и мой магазин, давал Бруссарду и Сдерживающим «разрешение» обыскать магазин на основании Магического акта. Не упоминалось о том, кто сообщил Сдерживающим, что я могу что-то скрывать. Была лишь печать агентства сверху.

Имени Гуннара там не было, но от гнева и страха из-за того, что он, возможно, знал о происходящем и не предупредил меня, мой желудок сжало. Когда все кончится, нам предстоит долгий разговор.

— Документ дает Сдерживающим право обыскать магазин на наличие нарушений Магического акта, магических приспособлений и тому подобное.

Я наклонилась вперед и сказала, как можно более разгневанно.

— Вы прекрасно знаете, что магазин не нарушает акта и здесь нет никаких приспособлений. Здесь нечего искать. Все, что у меня есть, растет на земле или приходит с конвоем.

— У меня действующий ордер.

Страх начал превращаться в злость.

— Ну, раз есть ордер, то воспользуйтесь им и убирайтесь к чертям из моего магазина.

Он натянуто улыбнулся.

— Слышали, ребята? Поехали.

Времени они не теряли. Агенты разошлись в разных направлениях, начали рыться в ящиках, опустошать корзины, открывать коробки. Один из агентов заглянул в пустую винтажную маслёнку Редвин. Не найдя там ничего, он отшвырнул ее. Она ударилась об пол и разбилась, осколки разлетелись по всему полу. Другой подошел к стенду с тростями, взял одну и разломал пополам о край книжного шкафа. Я сморщилась от похожего на выстрел звука.

— Черт, Бруссард, следи за своими людьми, — мой голос звучал умоляюще, но он никак не отреагировал. Когда я попыталась выйти из-за прилавка и остановить их, передо мной встал Бруссард. Он стоял в паре миллиметров от меня, мне пришлось посмотреть вверх, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Если вы попытаетесь помешать расследованию Сдерживающих, мне придется вас арестовать.

— Это не расследование! — Агент, женщина с квадратным лицом и холодными глазами, схватила со стены картину в раме, на ней был изображен плантатор, владелец земель на улице Ривер за городом. Она оторвала саму картину и стала ощупывать раму, будто могла найти там то, чего на самом деле нет. Портрет был отброшен в сторону, как мусор.

— Вы разносите мой магазин.

— Мы проводим расследование, — сказал Бруссард и отвернулся, чтобы руководить своими людьми. И это Пара считают плохими ребятами? Никс научила меня, как не стать убийцей. Бруссард был человеком, добивающимся своего грубой силой.

Я отошла от него, опасаясь, что пну его между ног, как он того и заслуживает, что только ухудшит положение вещей. Я сморщилась, когда агент начал копаться в свекле и выбросил несколько на пол за ненадобностью. Это же еда. Черт, в Зоне не разбрасываются едой.

— Разрушения вам ничем не помогут, — сказала я умоляюще, оглянувшись на него. — Если вам что-то нужно, просто скажите.

Бруссард достал из кармана маленький диктофон, включил и поставил на прилавок.

— У вас здесь проходят незаконные собрания Восприимчивых?

Мгновение я смотрела на него. Он немного недопонимал ситуацию, что весьма полезно, потому что мне не придется лгать.

— Да вы шутите?

— Вас видели с Лиамом Куинном. Его преданность государству под вопросом.

— Вы уже все знаете о нас с Лиамом Куинном.

Бруссард впервые потерял самообладание. Его глаза вспыхнули.

— Лиам Куинн предатель.

— Как вы знаете, Лиам Куинн охотник за головами, он учит меня тому же.

— И вы хотите, чтобы я в это поверил?

— И что в этом непонятного? Конечно же, вы считаете, что женщина не сможет в одиночку справиться с духом. А я уже сделала это дважды. Он обучает меня, потому что я сталкивалась с духами и знаю, на что они способны. Я жила здесь во время войны, Бруссард, видела, как умирают люди. Не хочу, чтобы это снова повторилось, — и я пытаюсь избежать этого.

Пробили часы с кукушкой, один из агентов подошел к ним и протянул руку, чтобы схватить.

«Хватит», — подумала я. Если мне нельзя обойти чертов прилавок, то я просто через него перепрыгну. Мне не впервой. Я уперлась руками в дерево, поднялась по полками, как по лестнице, запрыгнула на него и спрыгнула на пол с другой стороны.

— Не трогайте, — заорала я, собралась подойти, но Бруссард схватил меня за руку, вцепившись так сильно, что мог остаться синяк.

— Не усложняйте, — произнес он сквозь сжатые зубы.

— Я не усложняю. Это ваши головорезы разносят мой магазин без явной на то причины. Вы еще об этом пожалеете.

— Угрожаете, Мисс Конноли?

Я вырвалась и увидела радостный блеск в его глазах.

— Вы просто так уничтожаете то, что осталось от моей семьи. Но нет, Бруссард, я не угрожаю вам, а просто говорю правду.

Я попыталась уйти, но Бруссард схватил меня еще и за другую руку. Он держал меня, пока агент срывал часы со стены.

Из глаз потекли слезы, я старалась освободиться.

— Стойте! Пожалуйста, стойте! Стойте!

Но он не остановился. Оторвал дверки, девочку и волка, вырвал стрелки часов. Заглянув вовнутрь и убедившись, что там нет никаких тайных планов, скинул обломки на ближайший стол.

Если Сдерживающие хотят войны, они ее получат.

* * *

Они прошлись по главной зале, складу и кухне. Теперь они направились к лестнице.

И тут я вспомнила, что на втором этаже была улика — походная сумка, которую я запихала в шкаф после схватки с духами. В ней не было ничего магического, но там лежали копии моих документов, сменная одежда. Предназначение ее вполне очевидно.

Бруссард отпустил мои руки, но остался рядом со мной, на случай если решусь сбежать. Как будто я оставила бы свой магазин с этими людьми внутри.

Когда агент подошла к лестнице, я встала перед ней, и перекрыла ей путь руками.

— Это частная собственность, а не часть магазина.

— Убирайся, — сказала она. — Или я сама уберу тебя.

Она вытащила дубинку и крепко сжала ее пальцами.

Прозвенел дверной колокольчик, и мы все обернулись. Вошел Гуннар.

Никогда не думала, что буду так рада его видеть.

У двери валялась куча деревянных метел, которые вытащили из стойки для зонтиков, в которой я их хранила. Гуннар посмотрел на них, затем на остальную разруху, мужчин и женщин в форме, на меня, стоящую на лестнице со скрещенными на груди руками. Его взгляд стал холодным, когда он заметил Бруссарда. Челюсть сжалась, тело напряглось, грудь вздымалась от гнева.

Он понесся прямо на Бруссарда, глаза полыхали от гнева, голос был низким и опасным.

— Какого черта здесь происходит?

— Рейд Сдерживающих, — ответил Бруссард. — Ищем потенциальные нарушения Магического акта.

— Мы не практикуем принудительные проверки исполнения акта уже три года.

Казалось, Бруссард не испугался.

— Но это не значит, что акт утратил силу. Просто принуждаем меньше.

— Он спросил меня, провожу ли я секретные собрания Восприимчивых, — сказала я, не отводя взгляда от агента передо мной. С удовольствием отпихнула бы ее своей магией.

Гуннар посмотрел наверх, увидел меня на первой ступени, перекрывающей лестницу руками, затем перевел взгляд на агента, которая выглядела так, будто была готова оторвать мне руки.

— Никогда не слышал подобной чуши, — сказал он, протягивая руку Бруссарду. — Дайте мне ордер.

— Вы не агент.

— Нет, — сказал Гуннар. — Не агент. Но я советник Коменданта, а он ваш начальник. Я понятия не имел об этом «рейде», и нахожу сомнительным выбранное место и такое количество людей.

Он оглядел магазин, встречаясь взглядом с каждым агентом.

— Не знаю, что вы тут себе надумали, но Комендант не одобряет разгром частной собственности. Если находите магические предметы, забираете их, подписываете и сдаете. Во время поисков вы не уничтожаете немагические предметы.

— У нас тут на лицо личные интересы, — сказал Бруссард и бросил взгляд на меня. — Она ваша девушка.

— А вы явно пытаетесь выкрутиться, Бруссард. Она не моя девушка, я гей. Но она частное лицо с гражданскими правами. И вашего мнения я не спрашивал, всего лишь попросил бумаги, — он протянул руку.

Гуннар смотрел на Бруссарда со смесью гнева, раздражения и вызова. Я не была уверена, имеет ли он какую-то власть над Бруссардом, но выглядел он уверенно.

Бруссард казался взбешенным, но все равно достал документы из внутреннего кармана пальто и протянул их.

Гуннар развернул и стал их читать, а мы ждали вердикта.

Мгновение спустя он снова посмотрел на Бруссарда.

— Здесь говорится, что обыск касается магазина.

— И? — произнес Бруссард.

— Магазин на первом этаже. Выше его нет, так что вы не имеете права туда подниматься.

— Ордер…

— В нем все сказано, — заявил Гуннар, сложив его и убрав в карман. — У вас есть право осмотреть магазин, что вы и сделали.

— Откуда вам знать, что его нет наверху?

Гуннар закатил глаза и посмотрел на остальных агентов.

— Наверху есть магазин? Вы хоть раз совершали там покупки?

Стало тихо, затем ближайший мужчина покачал головой.

— Нет, сэр. Наверху никогда.

— Вот и выяснили. И кажется мне, что после вашего погрома, у Коменданта возникнут вопросы, как вы получили право проверить вышеупомянутый магазин. И Клэр, возможно, еще подумает, сможете ли вы сюда вернуться.

— Уже подумала, — сказала я Бруссарду. — Чтоб ноги вашей тут больше не было.

Затем я перевела взгляд на агентов. Некоторые выглядели пристыженными, может, из-за того, что позволили этому зайти так далеко, и последовали сюда за Бруссардом, несмотря на то, что в душе были несогласны. Возможно, им пришлось послушаться приказа, хотя они и знали, что так лучше не поступать. Всем нам иногда приходится идти наперекор себе.

А остальные выглядели раздраженными. По какой-то личной причине или из-за того, что сказал Бруссард, они считали меня Врагом общества номер один. Ну да ладно. Пусть верят во что хотят, как бы наивно это не было.

— Если вы верите, что я пытаюсь причинить вред городу, — сказала я, — то вы не такие умные, какими себя считаете. Здесь вам больше не рады.

Бруссард приказал агенту взять ящик с собранными «уликами». Жестом он указал людям на дверь и подошел ко мне с листком бумаги.

— Вы можете прийти в агентство в течении сорока восьми часов, чтобы узнать о статусе ваших вещей. Их могут посчитать уликами разрешенного обыска. Секретарь сообщит вам подробности.

Я посмотрела на список и почувствовала облегчение. Куча безвредных вещей: солонка, свечи, нож с жемчужной ручкой, книга о спиритизме девятнадцатого века.

— Эти вещи не магические, — сказала я, протягивая список Гуннару, — они не запрещены.

Выражение лица Бруссарда не изменилось.

— Эти предметы можно использовать для создания магии.

Он сказал это так, будто магию можно по сусекам наскрести, как испечь колобок. Как будто если зажжешь свечу и произнесешь пару слов, то сможешь поднять из могилы мертвого или заставишь кого-то влюбиться. Разве Завеса не доказала, что знания человечества о магии были полной иллюзией? Манипуляцией или совпадением? Конечно же, магия существовала. Но то, что мы себе представляли, было лишь жалкой тенью реальности.

— Нет, — сказала я, неожиданно почувствовав усталость. — Нельзя. И уверена, что все в комнате это знают.

— Сорок восемь часов, — сказал он и посмотрел на Гуннара. — Наверное, нам обоим нужно поговорить с Комендантом.

Гуннар кивнул.

— Думаю, так будет лучше.

Бруссард поспешил к двери, открыл ее рывком и вышел наружу, где царил пасмурный день.

Дверь за ним тихо закрылась. Они забрали даже колокольчик, потому что он явно был важным предметом в моей нелегальной магической лавке.

Мы с Гуннаром тихо смотрели на останки моего магазина. Нет, кое-что они не уничтожили. Но разбросали мебель, гвозди и болты. Пол покрывали разные вещи. Нужно много часов, чтобы привести комнату в порядок.

Я подошла к столу, на который агент сбросил куски часов с кукушкой.

В прошлый раз я несколько недель потратила, чтобы они снова пошли. Теперь дело было не в механизме, а в разломанных частях. Мне нужно понять, что из кусков можно склеить или понять, какие части надо достать. Если мне повезет, это займет пару месяцев. Я подняла Красную Шапочку и поставила рядом с ней волка. Надеюсь, мне повезет.

— Мне жаль, Клэр, — сказал Гуннар.

Я кивнула. Но не могла перестать думать о самонадеянности Бруссарда, о том, что ему стоило бы пожалеть об этом, хотя, наверное, этого не случится. Это разъярило меня еще больше. Сдерживающие теперь не на моей стороне.

Урон нанесен. Пора наводить порядок.

* * *

Перед тем, как вернуться к Сдерживающим, Гуннар предложил помощь, и я не отказалась. Мы тихо работали, переставляя мебель и стулья, выравнивая столы, вставляя ящики на место и выкладывая их содержимое на столы. Вместе мы составили трости. Они разломали три: обычную трость, трость с медной обезьяной и одну с маленьким набором для починки обмундирования. Агенты оставили щепки, но набор забрали. Ведь несколько старых иголок, нитки и наперсток явно играли ключевую роль в моем дьявольском плане.

Я сложила щепки на прилавок и посмотрела на Гуннара.

— Забыла спросить, зачем ты пришел в магазин.

Гуннар улыбнулся, складывая серебряные приборы обратно в коробку.

— Пришел поделиться новостями — Эмме лучше. Жар спал, она бегает по дому.

— Хорошо, — сказала я. — Здорово. Духи не появлялись?

Он покачал головой, раскладывая ложки и вилки по разным отсекам.

— Нет, но прошлой ночью в Мид-Сити появилась новая парочка. Вроде, они никого не тронули, но сработали мониторы.

Я кивнула.

— Зачем Сдерживающие подписали ордер?

— Если честно, не знаю. Бруссард мог выдумать прецедент.

Но мне все еще было нужно задать один вопрос, его никак не избежать. Так что я собрала всю свою смелость и посмотрела на него.

— Мне нужно спросить тебя кое о чем.

Он посмотрел на меня, приподняв брови.

— Прости, но мне нужно знать — Бруссард расспрашивал меня о Лиаме. Ты не говорил им, что мы встречались после нападения духов? Что он приходил сюда?

Гуннар замер с ложкой в руке. Я видела боль в его глазах, как сжалась его челюсть.

— Прости, что?

— Я не говорю, что ты сделал это специально, но может сказал что-то, что навело их на подозрения?

Он положил ложку и обернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Подумай логически, Конноли, — он называл меня «Конноли», только когда злился. Дурной знак. — Сдерживающие допрашивали вас с Лиамом после нападения духов. Ты вошла с ним на Остров Дьявола, об этом есть записи охранников. На вас напали люди Соломона, о чем ты мне тоже не сказала, об этом сообщили агенты. А еще ты призналась Бруссарду, что знаешь Лиама.

Думаю, этот доклад он тоже прочитал.

— Просто стоило спросить.

— Да, Клэр? Тебе стоило спрашивать своего лучшего друга, не доносчик ли он?

— Кто-то что-то сказал им, — проговорила я. — Из моих знакомых только вы с Бёрком из Сдерживающих.

Могу и ошибаться, но кажется мне, что разговорился не Бёрк.

— Да? — выражение лица Гуннара стало холодным. — Лиам Куинн работает на Сдерживающих.

— Он контрактник. Это не совсем работа.

Выражение лица Гуннара не изменилось.

— Оплата идет из одного и того же места, — он скрестил руки на груди. — Как только он вошел в твою жизнь, ты стала вести себя иначе. Уверена в нем? Уверена, что можешь ему доверять?

Как я могу быть уверена, что могу вообще хоть кому-то доверять? За эти дни мир перевернулся с ног на голову. Разорванная Завеса доказала существование магии, доказала, что это не сказка.

— А ты уверен, что можно доверять Сдерживающим? — спросила я его.

— Конечно нет.

Я уставилась на него.

— Что значит, «конечно нет»? Ты же на них работаешь.

Разобравшись с серебром, он закрыл обитую тканью коробку.

— Люди говорят, что Сдерживающие единственные борцы со злом, — он посмотрел на меня. — Сдерживающие всего лишь люди, Клэр. Некоторые хорошие, некоторые плохие, некоторые обычные. Как и любой организации, ей можно доверять настолько, насколько доверяешь людям внутри нее.

— Не знала, что ты так думаешь.

Он фыркнул.

— Не очень популярное мнение, которое не помогает людям. Им нужно верить в добро и зло, и что между ними очень четкая граница. Так мы и пережили войну, Клэр. Потому что среди трагедий, жестокости и смерти, оставалось хоть что-то хорошее. Потому что были еще хорошие люди.

А вот теперь это похоже на знакомых мне Сдерживающих. Но Гуннар не говорил, что мир черно-белый, лишь о том, что людям надо верить в это. И ведь не поспоришь.

— Прости, — сказала я.

Гуннар заворчал.

— Главное, что я не верила, что ты даже случайно причастен к этому. Но вариантов не так уж много.

— И снова, предлагаю Куинна.

Я покачала головой.

— Пусть он и строит из себя крутого, но мне кажется, у него доброе сердце, — хотя ему я этого не скажу. — Ему платят Сдерживающие, но не думаю, что между ними теплые отношения.

Гуннар подошел к прилавку.

— Он рассказывал тебе о старой работе на Сдерживающих?

Я кивнула.

— Ага. Именно поэтому Бруссард нацелен на него. Думаешь это его мотив?

— Не знаю, — в этот раз в его глазах появилось сожаление. — Мне жаль. Знаю, что значил для тебя этот магазин. Но клянусь, я об этом не знал. Ордера не могут попадать к Коменданту, минуя меня.

Я чуть выпрямилась. А вот это интересно.

— Не могут?

— Нет, а значит, кто-то избегал меня. Не думаю, что у Бруссарда есть подобные возможности, но кто знает. Я проверил его, когда ты рассказала о вашем разговоре. Он, как собака с костью, нацелен на Куинна после последнего контракта.

— Но этого недостаточно, чтобы решить, что я провожу чаепития Восприимчивых. Серьезное обвинение.

— Но ты же этого не делаешь?

Он ухмылялся, и значит, между нами мир.

— Нет, но лишь потому, что чая не достать.

Гуннар улыбнулся.

— Не дели мир на добро и зло, Клэр. Эти ярлыки ничего не значат. Думай о том, что правильно и что неправильно. Именно так я сохранил свою работу у Сдерживающих. Потому что понимаю разницу между этими вещами.

Господи, как бы я хотела рассказать ему обо всем. Но знала, что не могу, иначе подвергну всех риску.

Он смотрел на разруху в магазине уперев руки в боки.

— Я работаю на Сдерживающих, Клэр, потому что они помогают Новому Орлеану. Я был рожден для этого, но это еще не все для меня. А теперь сделаем все, что сможем. Давай работать.

Гуннар был хорошим человеком. Рано или поздно я поступлю правильно и расскажу ему правду.

* * *

Уже стемнело, когда я закрыла магазин, выключила свет и пошла наверх. У меня были силы лишь на то, чтобы упасть спать.

Я дошла до площадки второго этажа, повернулась… и увидела лучи света. Я точно помню, как выключила свет, я всегда проверяла это в целях экономии энергии.

Кто-то снова включил его.

Лиам узнал о том, что случилось и пришел утешить меня? Тогда непонятно, почему он не воспользовался главным входом, ведь он предпочитал его. Хотя сейчас все было нелогичным.

Господи, я была бы рада ему. Он стал моим стержнем, центром, вокруг которого вращалось все это безумие.

Я положила руку на перила и призвала магию, на случай, если это был не он, и мне придется ей воспользоваться против того, кто вломился в мой магазин. Я медленно поднималась, скрип ступеней звучал, как выстрелы. Выйдя на площадку, огляделась.

Он стоял посреди комнаты, на лбу локон русых волос, крылья, сложенные за спиной, растворялись в воздухе. Окно открыто, шторы раздвинуты. Луна освещала его тело, от нее по всей комнате шел мерцающий свет.

Малахи.

На третьем этаже моего дома во Французском Квартале стоял ангел и выглядел так расслабленно, будто был обычным человеком, зашедшим в гости. Вот только это не про него.

Я зашла в комнату.

— Если кто-то заметил тебе и доложит, у нас будут неприятности.

— Никто меня не видел, — сказал уверенно Малахи.

— Что ты здесь делаешь? — слегка обеспокоенно спросила я.

— Я показал голубю флагшток, прикормил его. Это часть тренировок.

Голуби. Ну конечно же.

Я подошла к окну и задернула шторы.

Малахи улыбнулся.

— Он скоро улетит домой. Когда увидишь его снаружи в следующий раз, дай ему немного крупы. Скоро он научится прилетать сюда, когда нам понадобиться передать сообщение.

Я кивнула.

— А еще я пришел тебя проведать.

— Слышал о рейде?

Он кивнул.

— Если это так можно назвать. Я хотел сам посмотреть на твой магазин, когда сядет солнце. Ждал неподалеку, я умею быть терпеливым. Увидел, как пришли они, — на его лице появилось раскаяние. — Прости, что не вмешался.

Не стоит его винить за это.

— Они бы быстренько тебя арестовали.

— Скорее всего, — сказал он. — Но это не оправдывает то, что я остался в стороне. Тебе не причинили вреда?

— Все хорошо. Мы начали уборку в магазине.

— Мы?

— Мне помогал мой друг Гуннар.

Он скрестил руки на груди.

— Зачем приходили Сдерживающие?

— Они считают, что у меня здесь проходят тайные собрания Восприимчивых.

Он приподнял брови.

— И с чего их посетила эта мысль?

— Не знаю. Наверное, кто-то хочет перевести их внимание с Завесы, которая открывается снова, на меня.

— Разумная стратегия. И явно успешная.

— Ага.

Малахи подошел, глядя на потолок. Туда я повесила звезды: хрустальные, блестящие и старомодные, посеребренные. От них на пол отражался свет. Иногда я лежала на кушетке и смотрела, как они крутятся и ловят свет. Обычно это помогало мне успокоиться.

Малахи смотрел на них.

— Так красиво.

— Спасибо.

— Знаешь, ангелы, как вы называете нас, любят подниматься высоко.

Я кивнула.

— Мой дом был почти на вершине горы. Когда наступала ночь, казалось, что видно каждую звезду во вселенной. Здесь их не так много.

Я улыбнулась.

— Мы находимся ниже уровня моря. Но звезд стало больше, когда перестали работать почти все фонари.

Он угрюмо кивнул.

— Помню, как впервые увидел сияние города — оранжевое марево. Я сюда не пошел, это не позволено солдатам Двора. Но я наблюдал за ним издалека.

— Новый Орлеан был чудесным местом. Сложным, богатым, иногда ужасным, иногда чудесным. Хотя и сейчас также. Просто немного иначе.

Он слушал меня и кивал.

— Вижу. Ну, — произнес он, — уже поздно. Пойду, дам тебе отдохнуть.

Он подошел к окну и оглянулся.

— Спокойной ночи, Клэр.

И ушел.

Глава 18

На следующий день я открыла магазин в положенное время. Мы собрали с пола почти все, но на каждой полке и каждом столе лежали нуждающиеся в починке вещи. Я могла бы попросить людей делать покупки в каком-нибудь другом магазине, пока снова не приведу все в порядок. Но это скроет то, что сделали Сдерживающие. Хватит скрывать, особенно такие поступки. У меня не было семьи, которой они могли бы угрожать. Но у меня был магазин и друзья. Одной части моей жизни они уже навредили. С другой я это сделать не позволю.

Пусть я и не нравилась Бруссарду, и Сдерживающие не доверяли мне, но в Квартале меня любили, и людям нравились «Королевские ряды». Магазин был частью Французского Квартала, частью Нового Орлеана, частью Зоны. Он помог им пережить суровые времена. И когда люди узнают, что Сдерживающие покусились на эту часть их жизни, то разозлятся.

Вначале они приходили по одному, затем группами по три-пять человек. Видимо, новость распространялась по Кварталу. У меня закончились батарейки, расчески и молотки. Сомневаюсь, что они были кому-то действительно нужны. Но сегодня делали покупки в знак солидарности, а не ради самих вещей. Мне даже удалость продать две слегка кривые трости. Естественно, с большой скидкой.

Миссис Проктор принесла свой так называемый «почти пирог» — бисквитная масса и консервированные фрукты. (Масло она не купила, но в итоге заняла полпачки у соседей.)

Я не винила агентов, следующих приказам, наверное, считавших, что поступают правильно, следя за опасным человеком. В магазин по-прежнему заходили агенты Сдерживающих, и, хотя они и не участвовали в рейде, у всех был виноватый вид.

Ранним вечером на пороге появился Лиам.

Он снова не побрился, и из-за щетины его голубые глаза казались еще ярче. А еще он выглядел усталым. Может, он спал не лучше меня.

— Что здесь произошло? — спросил он, оглядывая магазин.

— Видел бы ты магазин до того, как я убралась. И я не преувеличиваю.

Он подошел ко мне и оглядел с ног до головы. Лиам был теплым и пах потом и тяжелым трудом.

— Ты в порядке?

Я посмотрела на него, стараясь выглядеть безразличной, хотя этого и не чувствовала. Я испытывала облегчение, увидев его здесь, даже больше, чем следовало.

— Нормально. Вчера приходил твой любимый агент Сдерживающих с ордером, разрешающий поиск нарушений Магического акта. Кажется, он решил, что я провожу здесь секретные собрания Восприимчивых.

Лиам сузил глаза.

— И откуда к нему пришла эта идея?

— Он мне не сказал. И Гуннар тоже не знает, — я огляделась. — Он помог мне с уборкой. Не похоже, что мы много сделали, но на самом деле потрудились на славу.

— Возможно, кто-то видел нас на заводе? — спросил Лиам.

— Возможно ли? Ставлю на то, что это тот, кто хочет открыть Завесу и изо всех сил пытается отвлечь Сдерживающих. Джэк Бруссард всего лишь инструмент, который идеально для этого подходит. Сегодня я его не видела. Может, остыл.

— Мне жаль, Клэр.

Я кивнула.

— Ты как?

— Я охотился, — ответил он, и я заметила небольшой синяк на его щеке.

Он не пригласил меня. Не удивительно, ему нужно уединение. Черт, как бы не хотелось видеть его здесь сейчас, но и мне хотелось уединения. Хотелось на пляж, который упоминал Бёрк, забыться на несколько часов под солнцем. Но не уверена, что нам так повезет.

— Ударил локтем, — пояснил Лиам. — Дух-мужчина на Ирландском канале.

Этот район был между рекой и Садовым районом.

— Он был одним из Восприимчивых Дельты?

— Да, с ним сейчас Лиззи.

Я кивнула.

— Лучшее место для него, — сказала я, хотя и знала, что это ничего не значит.

— Кстати говоря о Дельте, не хочешь проведать Мозеса?

— Он что-то нашел?

Лиам кивнул.

— Не знаю что, но он написал мне, что хочет встретиться. Решил, перед тем, как вернуться на Остров Дьявола, спросить, не хочешь ли ты пойти со мной.

Я поморщилась и указала на беспорядок.

— Думаешь, мне не опасно идти туда сейчас?

Лиам обдумал это.

— Ты ведь вроде как моя ученица, — он достал ламинированную карточку. — Я достал тебе пропуск.

Я взяла его и рассмотрела с обоих сторон. Вроде, настоящий.

— И как тебе удалось?

— Я уже говорил, что у меня друзья в КБЦ. Я не знал о магазине, о том, что сделал Бруссард, но думаю, это докажет, что ты не боишься Сдерживающих и не боишься находиться на Острове Дьявола. Это покажет, что тебе нечего скрывать от Сдерживающих и всех остальных. Думаю, это наша лучшая защита.

— И как мы объясним наш визит к Мозесу?

Лиам улыбнулся.

— Я охотник за головами, а у него есть информация. Мы все еще пытаемся выяснить, откуда появляются духи, так что все законно.

— Ты все продумал, да?

— Лучше моей внешности лишь мой мозг.

— И твоя скромность.

Он широко улыбнулся.

— А мне она не нужна.

Уговорил.

Я решила поучаствовать в расследовании, так как не очень-то хотелось разбирать болты и гайки.

* * *

Я обслужила несколько последних покупателей и закрыла магазин пораньше. Мы пошли вниз по улице Роял. Несколько мужчин и женщин, которых я знала по магазину и видела раньше в окрестностях, шли в одном направлении с нами. Причина стала ясна, когда мы подошли к площади Джексона. В воздухе звучала музыка.

— Поминают песнями, — сказал Лиам, когда мы подошли к решетке. Дойдя до ворот, мы заглянули внутрь. На площади стояла сотня людей и пела «В землях славы».

Через четыре дня после Второй битвы устроили панихиду по погибшим в ней людям. Каждый год через четыре дня после Ночи войны новоорлеанцы собирались на площади, чтобы оплакивать погибших. Они пели гимны до наступления темноты, а затем зажигали свечи и продолжали петь, пока они не сгорали и площадь снова не погружалась во тьму.

Со всем этим безумием после Ночи войны я совсем забыла об этом дне. Петь я не умела, но любила быть поближе к чему-то столь прекрасному. На мгновение я ощущала себя ближе к отцу.

— Можем постоять минутку? — спросила я, закрывая глаза и позволяя голосам накрыть меня. — Одну минутку.

Я чувствовала, как Лиам удивленно смотрит на меня. Затем он встал рядом.

— Конечно можем, — сказал он и стал тихо подпевать.

* * *

Оказалось, Лиам неплохо поет. Мы послушали еще две песни, раскачиваясь под музыку, затем вернулись к нашей работе.

На воротах снова стоял Хокинс. Если относительно меня и были какие-то приказы, он им не следовал. Без комментариев осмотрел наши удостоверения личности и лишь произнес свою речь о мерах безопасности.

На улицах Острова Дьявола было необычно тихо.

— Где все? — спросила я.

— Для них это тоже день траура, — тихо ответил Лиам. — Они оплакивают своих погибших.

Я почувствовала себя глупой и бесчувственной из-за того, что не поняла, что и им надо погоревать.

Мы зашли в магазин Мозеса и обнаружили, что он отчаянно пытается прибить что-то мухобойкой.

Это что-то полетело на нас, замерло перед моим лицом, и я успела рассмотреть зеленую женщину с крыльями как у стрекозы, но в два раза больше ее.

Она осмотрела меня, облетела и вылетела через дверку для животных.

— Мило. Пески?

— Пески, — подтвердил Лиам. — И кажется, не очень довольная.

Он с улыбкой пошел к Мозесу.

— Кого ты в этот раз разозлил?

Мы прошли в дальнюю часть магазина, где Мозес расчесывал маленькой пластмассовой расческой то, что осталось от его волос.

— Никого. Хочет работать на не приемлемых условиях. Она может откуда-то доставать электронику. Запутала мне все волосы.

— Думаю, ты все равно невероятно красив.

Мозес посмотрел на меня, покраснев.

— Ты меня разыгрываешь или тебе нужна информация?

Я широко улыбнулась.

— Правду говорю. Плюс нужна информация.

Он посмотрел на Лиама.

— Мне она нравится.

Лиам издал звук, похожий на тот, что издавало совсем другое место.

— Я получил сообщение, что у тебя что-то для нас есть.

— Есть, — сказал Мозес. Развернувшись на стуле, он смотрел на свое отражение в темном мониторе, заканчивая приглаживать волосы, затем отбросил расческу в сторону. Положив руки на клавиатуру, он проходил сквозь систему паролей, как нож сквозь масло.

Найдя документ, он отправил его на старомодный принтер, который печатал, оставляя дырочки на бумаге.

— Ты мастер технологий, — сказал Лиам.

Мозес заворчал.

— Будто сам этого не знаю, — он вырвал напечатанные страницы из принтера и бросил на прилавок перед нами. — Немного поискал имя, которое вы мне дали в файлах Сдерживающих, затем посмотрел в файлах их наемных работников. Вот этот принадлежит подрядчику КомТак.

Лиам кивнул.

— Наши знакомые говорили о них.

Мы посмотрели на страницу. Я могла лишь сказать, что это был список. Они использовали английский алфавит, но слова не имели совершенно никакого смысла. Просто набор букв.

— Не знаю, что мне тут искать, Моз, — сказал Лиам.

— Это список лиц, в которых они заинтересованы, — проговорил Мозес. — Написано наверху.

Наверху ничего подобного не было.

— Но с первого взгляда и не скажешь, — сказал Мозес. Он пробежался по страницам, согнул их по диагонали под третьей строчкой, затем снова и снова. Перевернув, он снова согнул, спрятав некоторые буквы посередине.

— Дешевый метод шифровки, — сказал он. — Срабатывает, если не распечатываешь.

Он широко улыбнулся, обнажив острые зубы, и передал нам список.

— Но не работает, если распечатываешь.

Теперь его возможно было прочитать. Получился список с тремя колонками: имя, место жительства, способности.

— Черт, — пробормотала я в ужасе. — Это список Восприимчивых. Наверное, тех, кто работал с КБЦ во время войны.

— Ага, — произнес Лиам. — Список лиц, в которых они заинтересованы. Он перешел на вторую страницу, поменяв сгибы так, чтобы имена выровнялись, и стал их изучать.

— Я насчитал сорок три имени, и они уже поработали со списком.

Он прав. Первая дюжина имен была перечеркнута, их исключили из списка. Марла Салас была прямо посередине, ее имя зачеркнуто. И мы знали, что с ней стало.

— Черт, Лиам, она говорила не «контакт», — я посмотрела на него. — Она говорила КомТак. Она пыталась предупредить нас, она общалась с нами.

Глаза Лиама расширились, он уставился на лист бумаги. Это первое доказательство того, что духи могли общаться.

— Черт, — сказал он тихо. — КомТак пытается открыть Завесу. Им приходится проверять каждого. Исключать одного за другим, чтобы найти тех, кто знал шифр ключей.

Я снова посмотрела на список в поисках знакомых имен Восприимчивых, пытаясь выяснить личности духов, которых я видела.

Пробегаясь по нему второй раз, я кое-что нашла.

— Господи.

Лиам резко перевел взгляд на меня.

— Что?

Имена вычеркивали по порядку, одно за другим. Два следующих по списку имени, которые еще не зачеркнули, были пугающе знакомы. Я знала их.

Фаедра Дюпре, Ченал — управление магией.

Зана Дюпре, Ченал — призыв животных.

— Это семья Таджи, — сказала я, посмотрев на Лиама. — Ее мама и тетя. Ченал в Акадиане?

— Ага. Вроде в приходе Пойнт-Купи, — он нахмурился. — А что?

— Она сказала, что не знает, где они, что они часто переезжают, но еще говорила, что выросла где-то в Акадиане.

— Твоя подруга? — спросил Моз.

— Лучшая, — я повернулась к Лиаму. — Нам нужно ее предупредить, и нужно увезти их.

Лиам быстро осознал последствия того, что их ожидает.

— Выезжаем немедленно, — сказал он и подтолкнул меня к двери. Но затем оглянулся на Мозеса.

— Будь осторожен, Моз. КомТак это или нет, но они готовы навредить любому. И я не хочу, чтобы это был ты. Черт, да уже просто придя сюда, мы могли подвергнуть тебя опасности.

— Люди все время приходят сюда и уходят. Вы от них ничем не отличаетесь, — его голос был грубым, но в глазах светилось понимание. — Буду как всегда осторожен. А ты позаботься о себе и Рыжуле. И сообщите, когда что-то узнаете.

Мы оставили Мозеса в магазине и побежали к воротам.

* * *

После десятиминутной пробежки мы оказались у двери моего магазина, где Лиам припарковал грузовик. Забравшись в него, мы полетели к коттеджу Таджи.

Это был классический новоорлеанский коттедж, маленький, квадратный, с двумя длинными окнами со ставнями между двумя узкими дверями и с маленьким крылечком. Дом был выкрашен в бледно зеленый цвет, крылечко в белый. Таджи сидела на крыльце на одном из своих двух кресел-качалок, в руках блокнот и карандаш. Удивительно, но в другом сидел Бёрк. Не уверена, что думала по этому поводу. Радость от того, что мы могли привлечь Дельту. Но мне не нравилось, что он проводил время с Таджи, возможно, воспользовавшись ложным предлогом. Считала ли я, что ему нужно рассказать Таджи правду о себе? Да. Но должна ли она узнать это сейчас? От меня? В этом я сомневалась.

— Разберешься с ней, а я с ним? — спросил Лиам.

— Ты мои мысли читаешь.

Когда мы выбрались из грузовика, Таджи и Бёрк встали. Бёрк улыбался, пока не заметил выражение наших лиц.

Я увидела краткую вспышку тревоги в глазах Таджи, но держалась она спокойно.

— Что такое? — спросила она, когда мы пересекли полосу травы перед ее домом.

— Мне нужно поговорить с Таджи о ее семье.

Бёрк приподнял брови, но не сдвинулся с места. Вместо этого он посмотрел на Таджи. Его явно взволновало происходящие и он ожидал ее команды.

— Таджи?

Мгновение она смотрела на нас, сузив глаза. Она явно что-то подозревала, но не хотела делать странных предположений без видимой причины.

— Все в порядке, — сказала она наконец. — Я поговорю с ними.

Бёрк улыбнулся и сжал ее руку.

— Ладно, — произнес он. — Но я всё ещё жду обещанного лимонада.

Она кивнула, наблюдая, как он спустился с крыльца к дорожке. Подойдя к Лиаму, он остановился.

— Зайдем внутрь, — сказала я. Мгновение она стояла, не зная, как поступить, затем кивнула и открыла дверь.

Интерьер дома был таким же оригинальным, как и его экстерьер. Старинные дубовые полы, кирпичные стены, простая, милая мебель. Дом пах антиквариатом и пионами, но воздух в нем был немного душным. Наверное, поэтому они с Бёрком сидели на крыльце.

— В чем дело? — спросила Таджи, положила блокнот с карандашом на маленьким столик и скрестила руки на груди.

— Возможно, твои мама и тетя в опасности. Нам нужно их найти.

— Что? Как они могут быть в опасности?

— Потому что они Восприимчивые.

Она замерла.

— Откуда ты знаешь? Поэтому ты задавала те вопросы? Поэтому пыталась выяснить их местонахождение?

— Что? Господи, нет, — я положила руку на грудь, ужасаясь тому, что она боялась, что я сдам ее семью. — Ты меня такой считаешь? Считаешь, что я пыталась разведать информацию о твоей семье? Нет, мне было интересно, но не из-за того, что я хотела навлечь на них беду.

Я сглотнула.

— Просто я тоже Восприимчивая.

Она выглядела так, будто я дала ей пощечину.

— Давай присядем, — сказала я, осторожно взяла ее за руку и потянула к стулу. Когда она уселась, я заняла стул напротив нее.

— Таджи, знаю, что тебе не нравится магия, и знаю, что ты не хочешь о ней говорить. Но думаю, лучше все выяснить сейчас, ладно? Этим я сейчас и займусь, — я облизнула губы.

— Кто-то пытается открыть Завесу, и для этого им нужны Восприимчивые. Твои мама и тетя в списке тех, от кого они хотят получить информацию. Люди, занимающиеся этим, мы думаем, что это подрядчики органов защиты, превращают Восприимчивых в духов, чтобы замести следы. Нам нужно немедленно увезти твоих маму и тетю. Я бы не пришла к тебе, если бы не считала это важным. Если бы не думала, что они могут оказаться в опасности.

Она не сводила с меня взгляда.

— Уверена? Точно?

Я кивнула.

— Уверена.

— Они моя семья, — сказала она тихо. — Не важно, есть ли у них магия или нет.

Она нервно прокашлялась.

— Сейчас они в Ченал, и я знаю, где именно. Я не говорила тебе и вообще никому, потому что…

— Потому что они Восприимчивые, — сказала я мягко. — И скрываются. Я понимаю.

Она кивнула.

— Поедем сейчас?

— Сейчас же, — согласилась я, встала и протянула ей руку. — И мы успеем.

В такие дни я очень скучала по телефону.

* * *

Я подумывала перед отъездом заскочить в Кабильдо и прихватить Гуннара. Но, как и Таджи с Бёрком, я не хотела втягивать его в водоворот событий. Спасем семью Таджи, а потом поговорим с Гуннаром.

От Нового Орлеана до Ченал два часа, и мы поедем через то, что осталось от Батон-Руж. Мы поспешили по I-10, шестиполосной автостраде, которая выведет нас к Миссисипи мимо Батон-Руж.

Бывшая столица Луизианы сильно пострадала, и после войны ее закрыли, людей перевезли, Пара отправили на Остров Дьявола. У Луизианы не осталось столицы. Весь штат поместился в Зоне, «конфликтном сообществе», подчиняющемся Магическому акту и являющемся территорией Сдерживающих.

Город выглядел, как город-призрак. Центр был почти полностью разрушен в Битве при Порт Аллене. Чтобы изменить ход сражения, Сдерживающие взорвали дамбу. Волна полностью затопила город. Башня здания конгресса, четыре сотни и пять футов известняка обрушилась, и теперь валялась на земле кучей щебенки.

Районы, не разрушенные войной, опустели, и их как башню разрушали природа и время. Там, где почва еще была здоровой, росла трава и вьющиеся растения, угрожая захватить улицы и мосты, асфальт прогнулся в местах, где Сдерживающие не потрудились его починить.

Лиам снизил скорость, готовясь пересечь мост Нью-Бридж. Он больше не был новым, но название прижилось.

— Что такое? — спросила Таджи.

— Просто решил ехать медленнее, — ответил Лиам, глядя направо и налево. — Кто знает, как Сдерживающие ухаживают за мостами.

Таджи схватила меня за руку и сжала ее, а я, как в детстве задержала дыхание, когда мы въехали под стольные ребра моста и под нами забурлила река.

— Смотрите, — сказал Лиам, когда мы доехали до середины реки. На противоположном берегу появилась черная медведица, за ней весело семенили медвежата.

У людей больше не было контроля над Луизианой, если он вообще когда-нибудь у них был.

* * *

Мы проезжали города, сельскую местность, где когда-то были длинные поля риса и сахарного тростника. Некоторые места были все еще выжжены магией. Кустарник начал занимать поля, которые больше некому было расчищать. Возможно, через несколько лет уже нельзя будет сказать, что здесь раньше было поле.

— Почему? — задумалась я, уставившись на еще одну полосу земли, даже после стольких лет выжженную и опустошённую. — Почему магия так действует на землю?

— Соль.

Ответ Лиама был таким быстрым и односложным, что я повернулась.

— Что?

— Уничтожить своих врагов и посыпать их землю солью, дабы ничего на ней не росло, — процитировал он. — Магия — энергия. Энергия, влияющая на физические и химические изменения. А земля может вырабатывать соль.

Я кивнула и узнала темную коробку на шесте рядом с дорогой.

— Мониторы магии?

Лиам посмотрел в окно и кивнул.

— Ага. Но их не так много, как рядом с городами. Чем дальше, тем их меньше.

Помимо мониторов на дороге встречались и билборды. С них свисали обрывки бумаги, но это не важно, никто уже не вспомнит, какая компания их повесила. Они советовали людям беречь воду, САЖАТЬ РАДИ ПОБЕДЫ, и БОРОТЬСЯ С МАГИЕЙ РАЗУМОМ И МУСКУЛАМИ. Буквы были большими, картинки простыми, послания все еще угнетали.

* * *

Опускались сумерки, выжженная земля сменилась болотам, по обоим сторонам дороги появились мутная вода с ряской и кипарисовые деревья, чьи корни пробивались из земли, как щупальца. Лиам выключил кондиционер и опустил окна. Нас захлестнул запах дельты реки — зелени, сырости и гнили. Это был запах земли, который не так уж отличался от того, как пахло в Новом Орлеане после сильного дождя. Так или иначе, это был запах болота.

Не было никаких признаков прошедшей войны, не считая редких выжженных деревьев.

— Сражения не часто доходили до этих мест. — Слишком грязно, сыро и плохой обзор местности.

Таджи кивнула.

— А если такое случалось, то последствия чаще всего скрывали несколько футов грязной воды. Поверни сюда, — сказала она и указала Лиаму на ухабистую гравийную дорогу с болотом по краям. Если бы вода стояла чуть выше, она бы стала непроезжей.

Великолепный дом стоял на возвышении в окружении магнолий и пальметто. Мы находились недалеко от реки. Великолепный двухэтажный дом с верандами длинной во все здание стоял на каменных колоннах, которые не давали его затопить. На обоих этажах были окна с бледно голубыми ставнями. Дом казался старым, но был в отличном состоянии.

На подъездной дороге рядом с домом была припаркована машина и лодка с трейлером, к одной из колонн прислонили пирогу. Транспорт на все случаи жизни.

Таджи открыла дверь грузовика, спрыгнула на траву и отряхнула брюки от пыли. Я последовала за ней.

Лиам обошел машину, и мы смотрели друг на друга, пока она разглядывала дом.

— Ты в порядке?

— Нет, — ответила она. — Нервничаю, ладошки потеют, желудок скрутило.

— Ты справишься, — сказала я. — Мы войдем, заберем их и уедем.

— Давайте быстрее, — сказал Лиам, указывая на лестницу. — Идем?

Мы поднялись на первый этаж и Таджи постучала в дверь, тоже светло голубую, а затем открыла ее и вошла. Мы пошли вслед за ней.

Интерьер был милым, во французском стиле. Стены цвета слоновой кости, с крашенной деревянной каминной полкой, переходили в потолок оливкового цвета. Пол из темного дерева почти везде покрывал выцветший ковер. Мебель была простой, наверное, такой же старой, как дом. Стулья со спинками, стол и цветочная ваза с пупырышками, низкая софа.

Мы миновали одну комнату, вошли в столовую, заставленную милыми антикварными предметами, затем перешли на кухню.

Там стояла женщина, помешивая что-то в кастрюле, шипящей на плите.

— Эрве? Это ты? А я думала, ты привезешь пропан зав… — она повернулась, и мы увидели такие же темно карие, как у Таджи, глаза. На этом сходство не заканчивалось. Ее кожа была такой же темно коричневой, и она была такой же высокой и стройной. Волосы — облако коротких, кудрявых волос, пальцы, державшие ложку, тонкие и элегантные.

Узнав Таджи, она замерла, переводя взгляд с дочери на незнакомцев с ней. В ее глазах появился страх, ложка упала на пол.

Глава 19

— Таджи, что ты тут делаешь? Тебе нельзя здесь быть, это слишком опасно. И ты не можешь приводить сюда чужих. Ты в порядке? Все хорошо?

Она говорила быстро, с паникой в голосе.

— Это друзья, — сказала Таджи, выходя вперед, — и они пришли помочь. Происходит кое-что серьезное, мама. Вам нужно подготовиться.

Она сузила глаза.

— Что происходит?

— Нам надо поговорить с тобой и тетей Заной. Касается вас обеих.

Она подняла ложку и выключила плиту.

— Зана, — крикнула она. — Иди сюда, пожалуйста.

Мы стояли в неловкой тишине на кухне, наконец, в другой части дома раздались шаги.

Зана в бледно розовом платье появилась в дверях и выглядела, как приведение в этом старом доме среди древних болот. Она могла бы быть близнецом Фаедры. Такая же тонкокостная, но лицо чуточку длиннее и рот чуть круглее.

Ее глаза расширились, когда она увидела Таджи на кухне.

— Таджи, что ты здесь делаешь?

— Привет, тетя Зана. Это Клэр, а это Лиам, — сказала Таджи, указывая на нас. — Нам надо поговорить с вами обеими. Мы можем где-нибудь присесть?

Фаедра взяла Зану за руку и пошла в гостиную, примыкающую к кухне. Они сели на диван, мы с Таджи сели на другой. Лиам остался стоять, скрестив руки на груди, готовый действовать. Я надеялась, что у нас все же есть время.

— В чем дело? — спросила Фаедра.

— Дело в вас и вашей магии, — ответила Таджи.

Сестры переглянулись, держась за руки.

— А что с ней? — Фаедра дерзко задрала подбородок.

— Кто-то пытается открыть Завесу, — сказал Лиам, — и они ищут Восприимчивых, способных помочь. У них есть список Восприимчивых, у которых можно добыть информацию. И мы думаем, что они делают из них духов, чтобы те не могли рассказать о допросах.

Фаедра приподняла брови.

— Не понимаю, как это связано с нами.

— Вы обе в списке, — сказал он. — Думаем, вы следующие.

Слова в тихой комнате прозвучали как гром.

Сестры сильнее сжали пальцы.

— Мы не покидали болот много лет, — сказала Фаедра. — Мы не можем быть ни в каких списках.

— Мы его видели, — мягко произнес Лиам. — Вы в нем.

Таджи встала.

— Вам слишком опасно оставаться здесь без помощи и поддержки. Они могут прийти за вами, а никто и знать не будет. Вам нужно вернуться с нами в Новый Орлеан.

Она посмотрела на меня и Лиама.

— У нас есть друзья, у которых вы можете остановиться, — сказала я. — Вы будете в безопасности, пока мы не убедимся, что все кончено.

Таджи кивнула.

— Точно. Мы приехали сюда втроем. Я могу поехать назад с вами на седане.

— Чепуха, — проговорила Фаедра, положив ногу на ногу. — Полная чепуха. Многие годы мы занимались лишь своими делами.

— Но когда-то вы занимались чужими, Миссис Дюпре?

Все посмотрели на Лиама.

— Вы помогли Сдерживающим во время войны. И когда вы узнали, что неприкосновенность — выдумка, вы исчезли. Возможно, после этого вы оказывали друзьям магические услуги. Стали известны, как женщины, которые могут помочь?

Фаедра гордо подняла голову. Она точно была матерью Таджи.

— Жизнь здесь тяжела. Приходится много трудиться, и нужно знать, кто может помочь. Мы лишь шли на встречу соседям. Так бы поступил любой.

Лиам сел в кресло, не отводя глаз от Фаедры.

— Я в этом и не сомневаюсь. Но если помогать, быстро распространяются слухи о том, кто вы, где живете и что можете делать. Правда в том, что вы в списке, и им известно ваше местонахождение.

— Даже если то, что ты говоришь, правда, — сказала Фаедра, — мы никуда не поедем. Это наш дом, мы его не бросим.

И вдруг, у них не осталось выбора.

Вдалеке раздался низкий пульсирующий звук, он приближался. Так, так, так, так.

Не часто услышишь звуки воздушного транспорта, над Зоной слишком опасно летать, может отключится аппарат, но я все еще помнила звук вертолета.

Я встала, мое сердце стучало так же громко, как винты. И ведь надеялась, что мы доберемся сюда вовремя. Но не похоже на то.

— Оставайтесь здесь, — сказал Лиам и подошел к окну, отодвинул штору пальцами и выглянул. Когда вертолет пролетел мимо дома, он тихо выругался, повернулся и кивнул мне.

Лиам перевел взгляд на Фаедру и Зану.

— Это вертолет КомТака. Того самого подрядчика, который, как мы считаем, пытается открыть Завесу, того, что поместил ваши имена в список. Они найдут, где приземлиться, и их оперативники придут сюда за вами.

Выражения лица и глаз Фаедры оставались спокойными.

— Они узнают коды только через мой труп.

— Коды? — спросила Таджи, переводя взгляд с Лиама на мать. — Что это значит? Не понимаю.

— Черт, — выругалась я.

— Значит, что твоя мама не просто Восприимчивая, — ответил Лиам. — Она одна из семи Восприимчивых, закрывших Завесу. КомТак хочет, чтобы она помогла открыть ее снова.

Глаза Таджи стали огромными, она переводил взгляд с Лиама на мать.

— Ладно, детали обсудим позже, — сказал Лиам, — когда окажемся в безопасности. Но теперь нам надо убираться отсюда. Времени мало.

— Нам не нужна защита, — сказала Фаедра, вставая. — Солнце садится. Мы можем скрыться на болотах, там у нас есть провизия.

Она посмотрела на сестру, которая кивнула.

— Мы спрятали ее там на всякий случай. Они не смогут нас найти.

Лиам посмотрел на Таджи, которая не понимала сути происходящего. И к лучшему, ведь именно этого она старалась избегать все эти годы.

Но для сожалений и вопросов нет времени. Пора идти.

— Вперед, — сказал Лиам, указывая на дверь. — Ведите, Миссис Дюпре.

* * *

На крыльцо, вниз по ступеням, за дом. Через пятнадцать ярдов начиналась заболоченная местность с колючей травой и маленьким сараем посередине. Мы побежали к сараю, Таджи впереди, Лиам позади.

Когда мы пригнувшись бежали между старыми деревьями, раздались крики.

Либо они нашли место для приземления и устремились вперед, либо у них были еще и машины. КомТак хотели своих Восприимчивых, и они подготовились.

Мы уставились на дом через щели в стенах. Оперативники в черной форме с большим оружием бегали вокруг него, как термиты. По обеим сторонам соорудили человеческий барьер, перекрывая нам путь к машинам. Выбор — болотистая местность или Остров Дьявола. И это еще если они нас не утопят в болотах. К сожалению, эти мужчины выглядели, как опытные вояки. Мускулистые тела, раскрашенные лица, рисунок явно позаимствован у Пара. Они нас так просто не отпустят.

— Похоже, у нас проблема.

Вперед вышел мужчина и пошел к нам. Он был высоким, около семидесяти лет. Волосы подстрижены коротко по-военному, на нем был старый коричнево-зеленый камуфляж, который военные не носили уже декады. Лицо вытянутое и изможденное, впалые щеки, а в глазах ненависть.

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, — в его голосе слышался южный акцент.

Лиам посмотрел на меня, я покачала головой.

— Даже не думай, — сказала я.

— Другого выхода нет, — ответил он, доставая ключи из кармана и вкладывая мне в руку. — Водить умеешь?

Я кивнула.

— Отведи их к грузовику. В болотах их будут преследовать. Отвези в Новый Орлеан к Гуннару или Гэвину. Будем надеяться на них.

— Нет, — проговорила я, хватая его за руку. — Ты туда не пойдешь.

— Пойду, — сказал он. — КомТак убили Грейси. Пусть и не своими руками, но они причина. Пора открыть глаза на их поступки. На то, что они начали.

Мы посмотрели друг на друга. В его глазах горела ярость, но за ней пряталось горе. Его преследовал призрак Грейси, и ему нужно было хоть как-то ей помочь.

— Будь осторожен, — сказала я, понимая, что ему нужна эта битва.

Его глаза увеличились от удивления, потому что я не пыталась остановить его. Мгновение Лиам смотрел на меня, затем вышел из сарая с поднятыми руками.

Меня захлестнул ужас, острее оружия Валькирий.

— Вы нарушаете частную собственность, — сказал он спокойным голосом.

— Возможно, в этом доме вражеские солдаты, — сказал мужчина.

Фаедра скривила губы и открыла рот, чтобы запротестовать, но Таджи накрыла его рукой и яростно замотала головой.

— Веди себя тихо.

— Вы не представились, — сказал Лиам, а мы наблюдали.

— Можете звать меня Ратледж, — он указал на остальных оперативников. — А это мои люди.

Он кивнул.

— А вы Лиам Куинн. Бывший контрактник Сдерживающих, а ныне охотник за головами, со всеми удовольствиями этой работы.

— Сейчас развелось много охотников, — сказал Лиам. — Много духов. Но вы же и так об этом знаете?

Он проверял, был ли мужчина человеком, придумавшим этот план. Когда лицо Ратледжа напряглось, я подумала, что мы на верном пути.

— Мою сестру убил один из ваших духов, Мистер Ратледж. Ей был семнадцать, когда на нее напали. Ее смерть была бессмысленна.

Несколько солдат вокруг Ратледжа обменялись взглядами. Возможно, они не знали о побочных потерях.

— Жертвы среди мирного населения неизбежны. Мне жаль, но это не отменяет операцию.

Взгляд Лиама стал жестче.

— Мы не на войне.

— О, нет, — он сделал шаг вперед. — Война не окончена, Мистер Куинн. Она просто приостановилась. Думаете, что если Завеса снова раскроется, Пара не вернуться сюда? Думаете, они не планируют взломать коды? Думаете, мы будем готовы к новой атаке? И Пара на Острове Дьявола в этом случае не восстанут против нас? Не будьте дураком, Мистер Куинн, не верьте, что некоторые из этих монстров наши друзья. Это не так.

— Думаете, открыть Завесу — лучший вариант? — спросил Лиам. — Снова развязать войну, когда первая почти разрушила Юг?

В этот раз Ратледж, казалось, удивился. Он не ожидал, что мы столько раскопаем и столько поймем.

— Лучше действовать, чем ждать смерти. Не вмешивайтесь в то, чего не понимаете, Мистер Куинн. Мы сюда пришли поговорит с двумя Дюпре. Если вы попросите их выйти из их столь очевидного укрытия, то мы сможем продолжить.

— Они люди, вы не имеете права их арестовывать.

— Мы имеем право задерживать вражеских солдат, включая Восприимчивых, кем они и являются. И если выйдут сейчас, то мы пообещаем не убивать дочь одной из них.

Фаедра выскользнула от Таджи, мы не успели остановить ее. Она встала рядом с Лиамом. Казалось, ярость клубилась вокруг нее, как мантия королевы.

— Тронете хоть волос на голове моей дочери, и будете жалеть об этом до конца своей короткой жизни.

Так их, Миссис Дюпре. И она явно собиралась сдержать слово. Я чувствовала, как щупальца магии двигаются рядом со мной, развивая волосы. Она собирала магию, готовясь нанести удар. Из списка я знала, что она может «управлять магией», но не знала, что это значит на самом деле.

От ярости на лице Ратледжа появились уродливые красные точки.

— Вас испортила магия. И раз уж нас гораздо больше и наше оружие лучше, рекомендую остальным вашим друзьям выйти, чтобы мы могли обсудить дела.

— Вам нужно еще раз посчитать, — сказал голос за нами, и мы все обернулись.

Они появились из-за деревьев, как духи — дюжина Паранормальных с оружием в руках. В этот раз не было золотых доспехов. Вместо них — поношенная человеческая одежда.

Половина из них была ангелами, высокими, невероятно красивыми мужчинами и женщинами с кожей от бледно-бежевого до коричнево-черного. Их глаза светились золотым светом, как и кончики их крыльев, которые пропали, когда они беззвучно приземлились.

Остальные — разномастные существа. Это была маленькая самодельная армия, одетая, как люди, но состоящая из Пара. Они выстроились за Малахи, признавая его лидером. Слава богу, Бёрк передал им сообщение.

Ратледж огляделся с блеском в глазах.

— Это не ваша битва.

Малахи вышел вперед и встал за Лиамом.

— Ты собираешься обрушить на нас ад, так что она наша.

Малахи заговорил ниже:

— Обезоружить и обездвижить оперативников, — тихо сказал он своему батальону.

Он поднял лук, отливающий золотом в наступающей тьме.

Меня накрыли воспоминания — блеск доспехов, оружия Валькирии, которая пришла убить меня. Красно-коричневые пятна вокруг ее губ и голод в глазах. Жажда смерти и крови. Я никогда так не боялась, никогда не чувствовала страха, который бы проникал в мускулы и кости, как ледяная вода, и я могла лишь смотреть на нее, стук моего сердца гремел в ушах.

В детстве мне снились кошмары, что возле моей кровати стоял незнакомец. Я его видела, но не могла закричать, была перепугана, но голос пропал. Я чувствовала себя такой же беззащитной, когда она смотрела на меня.

Затем, как волна, обрушился звук голоса.

— Клэр. Клэр.

Я посмотрела вниз и увидела, что Лиам держит меня за руку, ободряюще сжимая ее. Они с Фаедрой снова вернулись в сарай.

Я оглянулась. Пара обрушились на стену из людей, обнажив оружие. Они пробили левый край, заставляя оперативников перегруппироваться, открыв для нас часть двора. Если мы сможем обойти дом, то нам, возможно, удастся уйти живыми.

КомТак открыли огонь. В воздухе запели пули, пролетая мимо ангелов и их оружия. Они открыли ответный огонь стрелами.

— Вперед, — сказал Лиам и потащил меня к боку дома, за нами шли Дюпре.

Мой адреналин подскочил, но тело хотело лишь свернуться в клубочек, пока битва не закончится. Мне уже не семнадцать, напомнила я себе. Я взрослая, у меня есть сила.

Мы подбежали к углу дома и приблизились к двору. Лиам резко остановился, поднял вверх кулак, приказывая и нам затормозить, и начал обдумывать варианты.

Он посмотрел на меня.

— Я их отвлеку. Подожди, пока не уведу их от грузовика, затем бегите к нему. Увези их в Новый Орлеан. И без геройства.

— Я тебя не брошу.

Его лицо стало жестче.

— Бросишь. Делай, что нужно, Клэр.

И ушел. Он пробежал мимо грузовика, двое караульных КомТак бросились за ним.

Черт. Я не хотела оставлять его, но и не хотела потратить его храбрый поступок впустую. Мне нужно спасти Дюпре и не дать открыть Завесу.

Я посмотрела на Таджи, ее мать и тетю и протянула ей ключи.

— На три бежим к грузовику.

Сражение было громким, мне пришлось перекрикивать выстрелы и лязг оружия.

— Таджи, поведешь. Фаедра и Зана, сядете впереди, я сзади. Ясно?

Я надеялась, что это позволит мне использовать силу, если кто-то будет преследовать нас. Смогу ли я передвинуть вертолет? Не знаю. Но нужно попытаться. И, наверное, это безопаснее делать с заднего сиденья.

— Не хочу, — сказала Таджи. — Я этого не хочу.

Я оглянулась. Глаза и зрачки Таджи расширились. У нее шок. Нужно было успокоить ее.

Я щелкала пальцами, пока она не сосредоточилась на мне.

— Таджи, знаю, что ты перепугана, но надо двигаться. Хорошо?

Она сглотнула и кивнула.

— На три, — повторила я. — Раз… два… — я встала в позу спринтера, пригнулась, готовясь побежать, но вдруг закричала Зана Дюпре.

Я оглянулась и увидела оперативника Сдерживающих, его лицо сливалось с черной формой, он держал ее за руку, в другой руке был нож.

— Вы схватили не ту, — сказала я. — Я Восприимчивая.

Он с сомнением посмотрел на меня. Зана пнула его в голень, и как ни странно, он потерял равновесие. Он отшатнулся на пару шагов, но выровнялся и полетел на меня, выставив нож. Я пригнулась, затем ударила его в локоть, заставляя выронить оружие.

Сработало. Он охнул, нож выпал из руки. Упав на землю, он попытался подобрать его. Но Зана была быстрее. Она добралась первая и пнула его в кусты.

Мужчина быстро понял свою ошибку. Он вытащил пистолет, направил его на Дюпре и приготовился стрелять.

«Ну уж нет», — подумала я и начала собирать магию, сокращая расстояние между нами, целясь.

К сожалению, я не заметила, что Фаедра Дюпре делала то же самое. Она направила струю магии на мужчину, когда я встала перед ним.

Магический удар ошпарил меня как тысяча солнц.

Удар должен был вырубить человека. Но я Восприимчивая. Мое тело впитывает магию, жаждет ее. И оно нашло источник. Думаю, об этом и говорилось в списке. Фаедра «управляла магией».

Я увернулась, болели руки и пальцы ног. Горел каждый дюйм моего тела, от головы до пят. Плохо.

— Идите, — сказала я Таджи, мой голос неожиданно охрип. — Идите, сейчас же.

Мне было очень нехорошо. И я не могла собраться и позаботиться о них. Таджи посмотрела на меня, приняла решение и потащила мать с тетей к грузовику.

В моем желудке поселился огонь, слезы текли из глаз.

«Вот что значит быть духом», — подумала я, зная, что мне нужно избавиться от магии. Я встала на колени, ища место, куда я могу ее передать. Слева от меня на краю болот стояли кривые деревья. Ближе к дому пни древних кипарисов, возможно их когда-то обрезали, чтобы построить дом, или разжечь камин.

Я поползла к ним, медленно переставляя колени, мои руки и ноги тряслись, по спине тек пот. Вдалеке слышались выстрелы. Я добралась и в отчаянной попытке собрала магию. Каждый раз, когда я думала, что собрала ее всю, находила новый сгусток в глубине своего подсознания.

Магия быстро впиталась в меня, так же быстро она меня и покидала. Стало холодно в тех местах, откуда она сочилась. Мне казалось, что меня перебросили с экватора в Арктику, зубы стучали, руки тряслись.

Я закашлялась, в горле пересохло. Но мне нужно было связать магию, иначе мое тело снова впитает ее, и придется начать заново.

Я положила руки на кипарис, умоляя магию самой связать себя, впитаться и найти дом. Но жужжание в моей голове не прекращалось.

Слезы разочарования катились по моим щекам. Я снова сжала пальцы и положила руку на пень. Нельзя просить, нужно потребовать.

Я представила себе разговор с Ратледжем, как направляю на него немного магии, заставив на своей шкуре почувствовать, что значит быть «зараженным» и «испорченным» ей.

И этого для пня было достаточно. Магия впиталась в дерево, мир, наконец, перестал вибрировать.

— Слава богу, — проговорила я и упала на землю.

Глава 20

Я проснулась в грузовике, прислонившись к двери, машина грохотала по дороге. Вокруг было темно и тихо, на бывших фермерских землях ни огонька.

Я уперлась руками в панель и попыталась встать. Голова жутко кружилась.

— Господи, — проговорила я и прижала руку к голове, когда поднялась волна тошноты.

— Не дергайся, — сказал Лиам и протянул мне бутылку воды. — Выпей.

Я открыла ее и пила, пока не перехватило дыхание.

— С Дюпре все хорошо? Как Таджи?

— С ней все нормально. С ними со всеми. Едут за нами. Как ты? — он приложил ладонь к моему лбу. — Температура немного понизилась. Ты замерзала.

Я оглянулась в поисках света фар, но мой желудок возразил, сжавшись. Я снова развернулась, положила руку на панель и ждала, пока мир перестанет крутиться.

— Думаю, я впитала слишком много магии. Пришлось от нее срочно избавляться.

— Фаедра сказала, ты поправишься, но вот пень не станет прежним. Он сгнил.

Казалось, моя голова стала раз в пять-десять тяжелее, и мне едва удавалось не дать ей упасть на грязный пол. Я прислонилась к спинке сиденья, закрыла глаза и выравнивала дыхание, чтобы сесть без приступов тошноты.

— Что случилось?

— Ты пережила первую войну, — сказал Лиам, — и знаешь, что даже с оружием не всегда удается противостоять Паранормальным. Оперативники планировали спокойно схватить Дюпре. Когда появились Пара, они быстренько отступили.

— Может, теперь Ратледж дважды подумает, продолжать ли попытки открыть Завесу.

— Или в следующий раз просто придет с огнеметом. Такие люди, как он, не отказываются от планов. Они их улучшают, — он стучал пальцами по рулю. — Отвезем Дюпре к Гэвину. Гуннар более очевидный выбор. И его дом слишком большой, там много людей. Плюс его отец, скорее всего, не пустит нас.

— Хорошо, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Но я хочу, чтобы ты рассказала Гуннару о произошедшем, обо всем. Он должен взять Таджи и ее семью под защиту, предупредить Комменданта о Ратледже.

Мое сердце замерло.

— Но тогда в рискованной ситуации окажешься ты, Мозес и Элеонора, — и я, подумала я.

Лиам посмотрел на меня.

— Это ни на что не повлияет. Ратледж видел нас и он жив. Мы уже итак в опасности.

И снова, передо мной замаячил Остров Дьявола.

Я обхватила себя руками, неожиданно почувствовав холод.

— Возможно, он ничего не сможет сделать.

— Нужно попытаться, — он поморщился, когда грузовик проехал по выбоине. — У нас нет других вариантов. Я лишь надеюсь, что он заслуживает твоего доверия.

— Да, — произнесла я без колебаний. Я верила в это и надеялась, что он прав.

— Я тут заметил, что ты не села в машину и не уехала. Как насчет «не геройствовать»?

— Безрассудно храбрая? — предположила я, слегка улыбаясь.

Лиам хохотнул.

— Господи, Клэр. Ты невозможный человек.

Я решила считать это комплиментом.

* * *

Когда мы отвезли Таджи, Фаедру и Зану к Гэвину, Лиам, забыв про усталость, отвез меня в Кабильдо.

Не смотря на войну, Кабильдо все еще был красивым, но ему не хватало соседей. Двухэтажное здание с арками и окнами, еще один ряд окон под крышей мансарды. На самом верху белый купол, все еще отливающий серебром.

Я подошла к столу службы безопасности и помахала охраннику. Она делала покупки в моем магазине и знала, что мы с Гуннаром друзья.

Наверное, она бы не оценила иронии — она только что помахала Восприимчивой в дверях штаба Сдерживающих.

Я поднялась по лестнице на второй этаж, где блестели полы из темного дуба с снежно-белыми стенами. По всему коридору рядом с окнами, выходящими на площадь, стояли столы работников Сдерживающих. Столы и стулья были разномастными, собранные на останках Пресбите.

В столь поздний час агентов было немного. Но Гуннар сидел за своим столом рядом с дверью в офис Коменданта. Он снова переоделся в свой темный костюм и уткнулся в записки. Заслышав мои шаги, он поднял голову, его глаза увеличились от удивления.

Посмотрев на меня в конце коридора, он подбежал ко мне.

— И что с тобой случилось?

— Долгая история, не хочу, чтобы ее услышали здесь.

Он сердито посмотрел на меня.

— Клянусь, Гуннар, я тебе все расскажу, как только мы выйдем из этого здания, — я заметила, что другие агенты встали из-за столов и с подозрением смотрели на нас.

— Хорошо, — сказал он. — Идем.

Мы спустились вниз, залезли в грузовик, и пять минут я рассказывала Гуннару обо всем. О том, что была Восприимчивой, о духах, Острове Дьявола и Завесе.

В конце он просто дымился от злости.

— Я хочу поговорить с Таджи.

— На это нет времени, — настаивала я. — Ратледж, возможно, пытается сейчас что-то предпринять.

Гуннар смотрел на Лиама, игнорируя меня.

— Прежде чем доложить, я проведу проверку. Поехали к Гэвину.

* * *

Лиам не спорил, и Гуннар не говорил до конца поездки.

— Остановись здесь, — сказал он, когда Лиам возвращался из дома Гэвина. Он вылез из грузовика и захлопнул дверь, прежде чем я успела возразить.

Он смотрел на склад, превращенный в жилой дом, примерно пятнадцать минут. Мы тихо ждали. Положение было шатким, так что мы не разговаривали, стараясь вести себя незаметно, и смотрели на улицу вокруг нас.

Когда Гуннар залез в грузовик и закрыл дверь, молчал еще целую минуту.

— Ричард Ратледж генеральный директор КомТак, — наконец сказал он. Похоже, он знаком с этой организацией. — Это частная компания и он владеет большинством акций, у него куча денег.

— И что значат эти разговоры о защите людей?

— Кое-что может быть правдой, — ответил Гуннар. — Сейчас он не располагает достаточно большой армией, чтобы сражаться с Паранормальными. Его деньги вложены в государство. Если Завеса откроется снова и начнется новая волна войны, федералы могут выделить ему достаточно средств, чтобы собрать ее.

— Значит, он хочет наличку? — спросил Лиам.

— И власть, — согласился Гуннар. — Я на всякий случай приставлю охрану к квартире Гэвина.

— Гэвину это не понравится, — сказал Лиам.

— Я уже убедил его, — проговорил Гуннар сухим тоном. — Отвезешь меня назад в Кабильдо? Мне нужно поговорить с Комендантом.

Лиам указал на меня.

— А она?

— Она вернется в магазин и останется там до последующих распоряжений.

Меня бесил его командный тон, но я уж лучше останусь в магазине, так что спорить не стала.

Он имел право злиться на меня. Пусть уж лучше направит энергию на это. Он был вспыльчивым, а Таджи чересчур спокойной. Я была где-то посередине. Наверное, поэтому мы и дружили. По крайней мере пока человеческая жадность не развела нас.

* * *

Мы вернулись в магазин за полночь, все тело болело. Я хотела забраться в постель и впасть в спячку на месяц или два, но не время.

Лиам сел за стол в подсобке магазина, ожидая прибытия Гуннара.

Скрестив руки на груди и закинув ноги на стол , он пялился на вход. Я сидела на стуле рядом, положив голову на руки. Закрыв глаза, я дремала, пока не вернулся Гуннар.

Я села и убрала волосы с глаз.

— Зачем ты позволил мне уснуть, — сказала я, пока Гуннар шел по комнате.

— Ты выглядела измотанной, — ответил Лиам.

Я посмотрела на него. На щеке темнел синяк, он тоже выглядел уставшим.

— Думаю, нам обоим не помешает сон.

Он слегка улыбнулся.

— Как только спасем мир.

— Что случилось? — спросила я.

Гуннар подвинул стул, скрипя им по полу.

— Комендант одобрил операцию в Ченал. Он думал, что Ратледж планирует привезти бродячих Паранормальных. Ратледж уже вернулся и поговорил с ним. Он сказал, что операцию сорвали.

По спине пробежал холодок.

— Он назвал Коменданту наши имена?

Гуннар покачал головой.

— Нет. По словам Коменданта, Ратледж имен не называл. Он настаивает на истории с «бродячими Папанормальными».

Лиам нахмурился.

— Почему бы не сдать нас? Он должен был предвидеть, что мы пойдем к Сдерживающим.

— Откуда ему знать? — спросил Гуннар. — Он не подозревает, что у Клэр связь с Комендантом через меня или о том, что я знаю о семье Таджи, пропавших Восприимчивых, обо всем. И мы с ним разминулись. Наверное, он посчитал, что это очень рискованно.

Лиам поднял руку.

— Если он не рассказал Коменданту о нас, то кого он винит за срыв операции?

— Он сказал, что на Острове Дьявола организован заговор против Сдерживающих, с Пара и кучей компьютерного оборудования.

В его тихих словах звучало сожаление. Но они прозвучали для меня, как выстрел.

Сердце окаменело.

— Мозес, — произнесла я, голос едва ли громче шепота. — Он добрался до Мозеса.

Мы бросились бежать.

* * *

Лиам провел нас через ворота, и мы побежали к дому Мозеса в одежде, все еще покрытой пылью и потом от прошлого сражения.

Посреди улицы была припаркована пожарная машина, все еще поливая водой то, что осталось от «Механик Мозес».

Магазина не стало. Осталась лишь груда кирпичей, покорёженного металла и проводов. Повсюду валялись куски электроники, пластик шипел и плавился. По мусору бежали реки воды, собирая грязь и вымывая ее на улицу.

— Ох, Лиам, — это все, что я могла сказать. Все остальное казалось неуместным. Да и тяжело было подобрать слова.

Я не знала, что произошло, от чего дом Мозеса стал грудой камней, но если он был внутри, то выжить не мог.

Я присела, подняла со старой серой клавиатуры клавишу «М», потерла большим пальцем и убрала в карман. Это будет моим воспоминанием о нем, человеке, которого я знала не так долго, но который был милым со мной больше, чем того заслуживает человек.

— Они сделали это из-за нас, — сказала я, поднимаясь. — Потому что он нам помог.

— Это организовали не агенты, — произнес Лиам, — а Ратледж. Видимо, этот кусок дерьма узнал, что у Мозеса был доступ к их файлам, и решил, что по нему легче всего ударить. В конце концов он на Острове Дьявола, и он не человек.

Он сглотнул.

— Я увижу труп этого засранца, даже если это последнее, что я сделаю.

— Сдерживающие не стали бы взрывать здание, да? — спросила я тихо. — Это ведь могло повредить район, сетку.

— Сдерживающие этого не делали.

Мы обернулись. За нами стоял Хокинс, убрав руки в карманы.

Он казался ниже, чем я помнила, наверное, потому что не стоял на своем посту.

— Нет? — спросил Лиам.

— За ним пришли агенты из КомТака.

Лиам нахмурился.

— Они вывели его из здания?

— Не думаю. Я этого не видел.

Я посмотрела на Лиама. У него было странное выражение лица.

— Спасибо, Хокинс. Я отведу ее домой.

Я была совершенно сбита с толку, но позволила Лиаму взять меня за руку и утащить со свалки.

— Хорошо, — прошептала я. — Я так понимаю, ты что-то знаешь. Тебе нужно просветить меня.

— Мозес не позволил бы добраться до своих игрушек, так что он их взорвал.

— Конечно, черт возьми, я это сделал.

Мы остановились, огляделись, но увидели лишь темноту.

— Моз? — прошептал Лиам. — Ты где?

— В раю, гений. А ты как думал? — в узком проходе между двумя зданиями появилась пухлая рука. Проход был годен лишь для того, чтобы тот мог скользнуть в него. Он вышел к свету, скрываясь от посторонних глаз на улице. — Я тут. Ублюдки добрались до моего магазина, и я взорвал его.

Лиам явно испытывал облегчение.

— Ты нас до чертиков напугал.

— Вы не единственные испугались. Я не для того пережил войну, чтобы какие-то уроды забрали меня с явным намерением убить.

— КомТак? — спросила я.

Он кивнул.

— Как я понял, решили сделать из меня козла отпущения. К счастью, у меня все еще есть пара друзей Сдерживающих. Они сообщили об этом.

— Жаль, что пришлось взорвать магазин. Тебе есть где остановиться?

Он хихикнул.

— Рыжуля, у меня есть туннели.

Я переводила взгляд с него на Лиама.

— Туннели?

— В другой раз расскажу, — сказал Лиам и снова посмотрел на Мозеса.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Не сейчас. Дай мне вначале обжиться.

— Туннели? — снова спросила я тихо, когда мы шли к воротам.

— Tête dure[21].

— Я не упертая.

— Именно так и ответит упертый человек.

На это мне было нечего возразить.

* * *

Мы нашли Гуннара за столом, он положил голову на руки. В магазине было темно, горели свечи. Похоже, опять отключили электричество.

— Привет, — сказала я и положила клавишу «М» на стол. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Я думала, ты вернулся в Кабильдо.

— Меня отстранили.

Я подвинула стул и села рядом.

— Погоди, что?

Он поднял голову, свел пальцы рук.

— Я слишком близок к тому, что происходит, Коменданту нужно рассмотреть все стороны и решить, не превысил ли я свои полномочия.

— А ты их превысил?

— Конечно же нет.

— Ну и все. Комендант разберется с тем, что случилось, и тебе вернут твою должность.

Он кивнул.

— Что нашли на Острове Дьявола?

Я посмотрела на Лиама. Не знаю, хотел ли он озвучить правду.

Он вытащил стул и занял место за столом.

— Скажем так, Ратледж не справился с поставленной задачей. Убитых меньше, чем они думают.

Так как убит должен был быть только один, это значило, что никто не пострадал. Хотя этого не было сказано прямо.

На лице Гуннара расцвела надежда.

— Серьезно? Не разыгрываете?

Лиам мягко улыбнулся.

— Я редко занимаюсь подобным.

Я уверена, что слова предназначались мне.

Гуннар выдохнул, сел прямо, провел рукой по волосам.

— Слава Богу.

— Дело не в тебе, как уже сказал Лиам твоему отцу. Дело в Ратледже. И это отстой.

— Это чудо, — сказал Лиам. — Она умеет слушать.

— Ты как всегда веселишься, — я посмотрела на Гуннара. — И мне жаль. Я не хотела тебе говорить, потому что боялась поставить в ужасное положение…

— И не была уверена в моей преданности.

— И я не была уверена в твоей преданности, — призналась я. — Но мы уже это проехали. Можем согласиться, что оба делали то, что посчитали правильным в тот момент? Что хотели навредить как можно меньшему количеству людей?

Гуннар положил руки ладонями на стол.

— Согласен.

Я кивнула.

— Хорошо, хорошо, — потому что не хотела ругаться со всеми, кого знала.

— Слушай, не останешься ночевать? В дальней комнате есть кровать, и мне будет лучше, если кто-то останется, — совершенная правда, а еще Гуннар будет рядом. Он был привязан к работе и не был готов от нее отказаться.

— Думаю, это хорошая идея, — сказал Лиам. — Не думаю, что Клэр стоит оставаться одной, пока твой босс не вытащит голову из задницы и не присмирит Ратледжа.

— В офисе я самый умный, — произнес Гуннар.

— И очень скромный, как и Мистер Куинн.

— Мистеру Куинну пора, — сказал Лиам, поднимаясь. — Хочу повидаться с бабушкой.

Он похлопал Гуннара по спине.

— Ты поступил правильно. Надеюсь, Сдерживающие это поймут. Если нет, то они идиоты.

Гуннар кивнул.

— Спасибо.

Лиам указал на дверь, призывая меня последовать за ним. Ночь была тихой, воздух влажным. Поминальные песни закончились.

— Хочу на всякий случай проверить Элеонору, — сказал он. — И могу попросить, чтобы обеспечили дополнительную защиту, думаю, для этого самое время. Хочу убедиться, что она в безопасности.

— Попросить?

Он выдохнул.

— Придется обратиться к Соломону.

Я поморщилась.

— Другого способа нет?

— После сегодняшней ночи, нет. И его цена будет высока, но этого не избежать, — он посмотрел на Гуннара. — С ним все будет хорошо?

Я кивнула.

— Думаю, да. Он приспособится, или Комендант придет в себя, когда от Ратледжа будет еще больше проблем. Кажется, это неизбежно, — и это напомнило мне кое о чем. — Осторожнее на Острове Дьявола, у него там могут быть друзья.

Его взгляд смягчился.

— Теперь ты волнуешься обо мне?

Я не стала отводить взгляд.

— Знаю, что ты можешь о себе позаботиться. Но мне может понадобиться передвинуть тяжелую мебель, так что неплохо располагать кем-то мускулистым.

Он хохотнул.

— Как всегда веселишься.

— Пытаюсь, — пробормотала я, когда он ушел. Потому что не знала, что еще делать.

Глава 21

Верхних этажей достиг вкусный запах кофе, я спустилась в халате, волосы завязаны в пучок, и обнаружила сидящих за столом Гуннара и Лиама. Они держали разные кружки, посреди стола стоял графин. Я замерла на лестнице, стараясь успокоиться.

— Бонжур, Клэр, — произнес Гуннар. — Лиам учит меня каджунскому французскому.

— Отлично, теперь оба сможете ругаться на языке, который я не понимаю, — я указала на графин. — Это кофе?

— Настоящий, — ответил Гуннар. — Спасибо Мистеру Куинну.

— Подумал, что можем выпить вместе, — сказал Лиам.

Решил, что может подкатить ко мне с помощью кофе. Я налила, подержала теплую кружку в руках и закрыла глаза, наслаждаясь запахом. Глоток. Кофе был горячим, крепким, черным. Я почти сразу почувствовала себя лучше.

Ладно, хороший ход.

— Господи, я соскучилась по кофе.

— Ты продаешь кофе, — заметил Гуннар. — Он вон там.

— Мы не слишком часто получаем его, так что стараюсь не привыкать. Кроме того, всегда лучше, когда его тебе приносят.

Я посмотрела на Гуннара.

— Ты выглядишь лучше.

— Справляюсь, как могу, — сказал он. — Я не собираюсь здесь рассиживаться из-за того, что они плохо восприняли ситуацию. Дам им время на расследование, затем начну собственное. У меня есть друг, коллега, которого я попросил держать меня в курсе дела.

— Хорошо, — произнесла я и посмотрела на Лиама. — Как бабушка?

— Отлично. Без происшествий.

Я посмотрела на Гуннара.

— А Таджи и ее мать?

— Хорошо. У них тоже никаких происшествий. Но не могу сказать, что это значит в перспективе. Может, у Ратледжа перестановка планов. Надеюсь, он даст нам немного времени, прежде чем снова сделает ход.

— Время взять под контроль Сдерживающих?

— Именно, — сказал Гуннар.

Я кивнула, попивая кофе.

— Он сделает ход. Ну, я про Ратледжа. Иначе зачем ему было планировать все это?

— Согласен, — произнес Лиам, наполняя кружку. — Проблема в том, что…

— Где, когда и как хорошо мы к этому подготовимся, — закончила я, вставая со стула.

Лиам удивленно посмотрел на меня.

— Уже второй раз ты внимательно меня слушаешь.

— Колебания Завесы, — проворчала я и ушла наверх.

* * *

Я оделась и спустилась вниз, где обнаружила влетевшего Гэвина. Он был охранником, так что что-то явно было не так.

— Какого черта ты тут делаешь?

— Мама Таджи. Я ушел, когда меня сменили охранники Сдерживающих. Проверил их удостоверения, затем пошел в магазин за водой и едой. Когда вернулся — они были мертвы. Фаедру забрали.

Внутри расцвел страх.

— Таджи?

— Мой сосед бывший пехотинец. Они с тетей сейчас у него. Это самое безопасное место, которое я мог придумать.

— Они не забрали Зану, — сказала я и посмотрела на Лиама. — Они поняли, что Завесу закрыла Фаедра?

— Или она сама им сказала, чтобы защитить сестру.

Я не слишком долго знала Фаедру, но это было похоже на нее.

Лиам подозрительно посмотрел на Гэвина.

— Как они узнали, где ты живешь?

— Не знаю, — ответил ошеломленный Гэвин. — Не знаю, кто мог им сказать.

— Похоже, у Ратледжа есть связи, — сказал Гуннар. — И значит, у него нет сомнений, что Сдерживающие заинтересовались им.

— Он попробует открыть Завесу сейчас, — согласился Лиам, кивая. — Пусть у него и нет всех Восприимчивых, но он знает, что у него всего одна попытка. Черт, учитывая колебания Завесы, он уже может быть где-то рядом.

— Нужно рассказать остальным, — проговорила я. — Нужно поехать на фабрику. Там наше место встречи.

Может, мне повезет, и голубь будет сидеть за моим окном, готовый отнести сообщение нашим союзникам.

— Как мы туда доберемся? — спросил Гэвин. — Думаю, с нами поедут еще люди, и мне не очень хочется ехать на заднем сиденье этой консервной банки.

— Это не консервная банка.

— Очень даже.

— Детишки, — тихо произнесла я, глядя на Гуннара. — Нас будет больше. Отвезешь?

Он кивнул, в глазах появился блеск.

— Дайте мне десять минут, — сказал он и побежал в сторону Кабильдо.

* * *

Я собиралась вывесить флаг, чтобы подать сигнал Дельте, но в этом не было необходимости. За окном сидел серый голубь, его крылья переливались на свету.

У него была записка, похоже мысли друзей сходились с нашими: «Тема обсуждения: болота и следующие действия. На обычном месте в обед».

Уже почти обед. Я дала голубю зерен. Пока он склонил над ними голову, я нацарапала короткий ответ и запихнула его в сумку. Я ограничилась следующим: «Фаедра Дюпре у Ратледжа. Встречаемся немедленно».

Убедившись, что голубь взлетел, я спустилась на первый этаж, снаружи завизжали шины. Прибыл Гуннар на белом фургоне с надписью «СДЕРЖИВАЮЩИЕ» по бокам и сзади.

Лиам, Гэвин и я поспешили на улицу. Я заперла за нами дверь и последовала за ними в автобус, в котором была куча окон и три длинные скамьи.

— Не очень привлекательный, — сказал Гуннар, — но отвезет нас куда надо. И где это?

— Фабрика «Сахар от компании Кинг», — ответила я. — И, поторопись.

* * *

Ох и ездил этот фургон. У него убрали почти все, работающее от электричества, как и у всех послевоенных машин. Ни радио, ни аккумулятора, но, по крайней мере, он двигался. Так что мы ехали к Чалметту, как школьники на экскурсию.

Гуннар приподнял брови, въехав на территорию через сломанный забор, но последовал за нами без комментариев.

— Малахи, Дерби, Бёрк, это Гуннар Ландро. Бывший советник Коменданта по гражданским делам и мой очень хороший друг. Он на нашей стороне. Ну, по крайней мере, на стороне Нового Орлеана. А это Гэвин Куинн, брат Лиама. Он следопыт и был с Дюпре, когда забрали Фаедру.

Мгновение они рассматривали мою команду. Похоже, они решили, что с ними все в порядке.

— Меня это устраивает, — сказал Малахи.

Дерби кивнула.

— Согласна. Рассказывайте.

Вперед вышел Гэвин.

— Дюпре были в моей квартире. С ними остались двое охранников, оба опытные агенты Сдерживающих. Их удостоверения я лично сверил со Сдерживающими. Я пошел в магазин за водой и едой.

По его голосу было слышно, что он чувствует вину, мне хотелось протянуть руку и погладить его, но похоже, для этого не подходящее время.

— Когда я вернулся, охрана была мертва, оперативники забрали Фаедру. Я погнался за ними, но не успел. Тогда увел Таджи и Зану в безопасное место.

Гуннар взял слово.

— Комендант извещен, но он знает лишь то, что ему нужно знать о произошедшем вчера и о том, что сделал Ратледж. Сдерживающие смогут обеспечить авиацией и наземными войсками, когда мы будем знать, куда их послать. Но самолеты КБЦ прибудут из Тиндаля, штат Флорида. Даже когда мы будем знать, куда их отправить, их нужно будет поднять в воздух и переправить оттуда. До этого момента мы сами по себе. Нам нужно не давать открыть Завесу, пока не прибудет помощь.

Лиам посмотрел на Дерби.

— Куда они направятся? Ратледж и его люди?

— Талишик, — ответила она. Это памятное место военных действий.

— Завеса соприкасается с Талишиком, — сказал Малахи. — Именно там появилось большинство Пара.

— Сможешь как-нибудь передать послание Сдерживающим? — спросил Гуннар. — Как-то предупредить их о том, что возможно случится?

— Я могу помочь, — сказал Малахи. — Мне проще всех передвигаться по Кварталу незамеченным.

Не смотря на крылья.

— Как работает код? — спросил Лиам.

— Лишь Восприимчивые, работавшие над ним, знают все подробности, — ответила Дерби. — Но я так поняла, что есть коробка с кодами, хранится в основании военного монумента. И каждый Восприимчивый должен применить к коробке свою магию, чтобы открыть восемь замков. Они связаны с их магией.

— Мы не знаем, есть ли у Ратледжа все семеро Восприимчивых, — сказала я, размышляя над словами Лиама. — Но у него одна попытка, так что он будет работать с тем, что имеет.

Бёрк кивнул.

— У него могут быть все Восприимчивые, или он заполучит их рано или поздно и будет открывать замки по очереди.

— В этот раз он приведет больше людей, — сказал Гэвин, размышляя, потирая подбородок большим пальцем. — Не достаточно, чтобы отбить первую волну Пара, у него для этого не так много людей. Но достаточно, чтобы спасти себя и людей, убраться оттуда и предупредить Сдерживающих о том, что необходимо больше войск.

— На самом деле, — произнес Бёрк, — мы не думаем, что Ратледж верит, что Пара только и ждут, чтобы пройти через Завесу. Нам удалось схватить одного из оперативников КомТак. Ратледж зацепился за теорию «лимитов мощности», которая весьма популярна среди военных. Она предполагает, что Пара уже использовали все свои ресурсы, чтобы открыть Завесу и первый раз отправить войска. В атаку они направили лучших воинов, так что с теми, кто остался в Запределье, легко сражаться. И около разрыва никто не выстроится.

— То есть, — сказал Гуннар, — он считает, что если откроет дверь, то там никого не будет?

— Точно, — проговорила Дерби.

— Это сходится с тем, что он сказал нам в Ченал, — согласилась я. — Он думает, что пытается предупредить события.

— Какая чушь, — сказал Малахи. — Это никак не отражает того, что случилось и что осталось от популяции Пара в Запределье.

— О чем Ратледж бы знал, — произнесла Дерби, — если бы он или кто-то из КБЦ прислушивался к тому, что говорят Паранормальные.

— Но так как этого не случилось, он откроет Завесу и первым выставит счет федералам за защиту, — сказал Лиам, явно испытывая отвращение.

— Итак, какой план? — спросила я.

— Мы с Клэр займемся Завесой, — сказал Бёрк, бросив взгляд на меня, по спине пробежал холодок. — Мы постараемся, как Восприимчивые, сделать все, чтобы не дать открыть замки. А если их откроют, то закроем их снова.

— Хорошо, — проговорила я и почувствовала волнение Лиама, стоявшего рядом со мной.

— Ты когда-нибудь была рядом с Завесой? — спросил Бёрк. — Близко к ней?

Я покачала головой.

— Как мы уже обсуждали, это не просто линия на карте. Это энергия и магия, которые двигаются волнами, как ленты. И это значит, что ты будешь восприимчива к магии, сможешь почувствовать, когда она окажется слишком близко.

— Это хорошо или плохо?

— Это место сбора всей магии, — ответил он. — И если не хочешь заполучить ее себе, держись подальше.

Дельный совет.

— Остальные займутся оперативниками, — сказал Малахи, оглядевшись.

— Ты снова выдашь себя, — сказала я, думая о последствиях.

Он посмотрел на меня, мягко улыбаясь.

— С этим ничего не поделаешь. Нужно бороться, пока можем. Завесу нельзя открывать снова, — он посмотрел на остальных. — Готовы?

Все кивнули. Я взяла пистолет, но как мы уже поняли из гонок за Марлой, я не горю желанием его использовать. Особенно, когда магия была гораздо лучше.

— Ну тогда, — произнес Бёрк. — поехали.

* * *

Целый час мы ехали в Талишик, хотя Гуннар гнал, как маньяк. Малахи мог добраться туда сам, так что пообещал встретиться там, после того, как передаст Сдерживающим информацию о местонахождении Ратледжа.

Почти всю дорогу мы молчали, думая о битве, Паранормальных и друг о друге. Я не говорила с Таджи с битвы в Ченал. Если она была так напугана тогда, то не представляю, что с ней сейчас. Ратледж лишь помог ей убедиться, что магия — это рак. Теперь я не знала, что станет с нашей дружбой.

До войны в Ташилике почти ничего не было — магазин и почта, несколько домов. Вокруг в основном были деревья, земля с выкорчеванными деревьями. Теперь лес побеждал и покрывал землю, которая выглядела, как шахматная доска. В Ташилике больше никто не жил.

Гуннар припарковался за четверть мили от места, на длинной заброшенной гравийной дороге, и мы стали тихо красться к тому, что осталось от кирпичной арки, обозначавшей главные ворота. Достигнув ее, выглянули из-за кирпичей, чтобы посмотреть, что происходит с другой стороны.

Большая часть лужайки все еще была потемневшей после битвы, хотя трава росла в тех местах, где магия не смогла уничтожить землю. Посреди этой выжженной земли стоял памятник войне, два устремляющихся в воздух бетонных крыла высотой в сорок футов. Форма памятника была весьма спорной, крылья были не очень-то популярны среди людей. Но они являлись отличным напоминанием о том, что произошло здесь.

Между крыльями было примерно десять футов. В этом промежутке располагались кирпичи с именами подразделений, сражавшихся при Талишике.

Около памятника были припаркованы две военные машины и вокруг примерно три дюжины оперативников. Ратледж стоял у левого крыла с двумя другими в гражданской одежде.

Одной из них была Фаедра Дюпре. Другого невысокого темнокожего мужчину я не знала. Если он был Восприимчивым, как и Фаедра, значило ли это, что осталось всего два замка?

Раздался шум крыльев, рядом с нами приземлился Малахи.

— Он уже разблокировал несколько кодов.

— Откуда знаешь? — спросил Лиам.

— Мы рядом с Завесой, колебания весьма ощутимы. Сейчас они гораздо сильнее, как будто флаг развивается на нескольких завязках на сильном ветру. Нам нужно не дать открыть ее.

Ратледж открыл панель в крыле и достал большую серую коробку, отливающую золотом. Я решила, что это и есть наш приз.

Вместе с Ратледжем стояла женщина в зеленом, но она повернулась к нам спиной. Когда она развернулась, оказалась очень даже знакомой нам.

— Черт, — пробормотал Лиам.

Это была Никс. Зеленое платье, сброшенная магическая маска открыла ее острые уши, зеленоватая кожа, в руке золотое копье.

Она стояла рядом с Ратледжем, он говорил ей что-то. Он протянул руку и погладил ее плечо, убеждая в чем-то. Она никак не отреагировала на его прикосновение. Но на его лице безошибочно читалось желание.

— Дважды черт, — пробормотала я, когда вспомнила ее поведение за столом. — Она сказала, что хочет домой. Он открывает Завесу, чтобы у нее это получилось.

— Это он использует ее, или она его? — гадала я.

— Наверное, оба, — ответил Малахи. — У нее информация и опыт, и желание попасть туда по личным причинам. У него чувства к ней, но он хочет открыть Завесу для финансирования и по профессиональным причинам. Выгодно для всех.

— И противно, — сказала я, думая о том, что доверяла ей. — Это она прислала Бруссарда ко мне, — поняла я, и во мне вспыхнула ярость.

— Скорее всего, — мрачно произнес Гуннар.

Я посмотрела на него.

— Мне жаль.

— Хватит, — прошептал он яростно с ледяным выражением лица. Я видела, как Лиам делал то же самое, закрывал эмоции. Братья Куинны хороши в этом.

— Она опустившаяся личность, — сказал Малахи. — Предательница. Пусть все помнят об этом.

Я напомнила себе не наживать его в качестве врага.

— Фабрика не безопасное место, — сказал Лиам. — Она знает, что мы там встречались. Нам нужно новое место.

— Обсудим позже, — проговорил Малахи. — Сейчас нам нужно сосредоточиться на происходящем. Он не знает, что Сдерживающие уже в пути, — он вышел вперед и посмотрел на нас с Бёрком. — На случай, если случится худшее, из Бог Читто сюда движутся союзники. Но их не очень много, и скорее всего недостаточно. Ждать нельзя.

— Хочешь сказать «поторопитесь», — сказал Бёрк.

Малахи кивнул.

— Было бы отлично.

— Мы ждали слишком долго, — произнесла Дерби. — Давайте сделаем это.

Она вытащила пистолет из заплечной кобуры и держала его как профессионал.

— Гуннар, Гэвин, — проговорил Малахи. — Уведите охранников. Мы с Дерби возьмем на себя оперативников у крыла.

— А мы с Бёркоа и Клэр заберем коробку, — сказал Лиам.

Малахи кивнул.

— И да прибудет с нами господь.

* * *

Гуннар и Гэвин начали призывно кричать, выбежали из ворот и свернули направо, уведя за собой несколько оперативников. Дерби и Малахи побежали прямо к Ратледжу. Он выкрикивал приказы, Никс казалась ошеломленной, но она быстро собралась и швырнула мужчину-Восприимчивого на землю к коробке, поторапливая его.

Я всегда чувствовала в ней подвох.

— Наш выход, детки, — сказал Лиам. — Бёрк, не используешь свою магию?

— Уже, — произнес он, замигал и исчез.

— Беги посередине к коробке, — сказал Лиам, разговаривая с местом, на котором вероятнее всего стоял Бёрк. — Мы сразу за тобой.

— Пошел! — проговорил Бёрк, и от него остались лишь отпечатки на траве.

Мы бросились бежать, Лиам рядом со мной, обнимая меня рукой, по пути стреляя в оперативников. Я решила, что стоит попридержать мою магию для того, что было в этой коробке. Так что я не пыталась вырвать оружие из чьих-либо рук, хотя с удовольствием увидела бы вызванную магией панику на их лицах.

— Беру на себя Никс, — сказал Лиам, и я услышала в его голосе легкую жажду мести. Он сражался не только ради людей, но и ради брата.

Она встретила Лиама криком банши, тыкая в него копьем. Он пинком откинул его, попытался достать ее, но промахнулся.

Рядом с коробкой появился стоящий на коленях Бёрк.

— Соберись, Клэр, — сказал он, отвлекая меня на себя и напуганных Восприимчивых.

— Фаедра, Том, рад вас снова видеть. Вас сюда привел Ратледж?

Парень, который, вероятно был Томом, кивнул.

— Он хочет открыть Завесу. Угрожал убить членов наших семей, навредить им. Он уже стольких превратил в духов.

— Знаем, — ответил Бёрк, осматривая коробку. Она была из бледно-серого мрамора. На верхушке было несколько похожих на часовые шестеренок, по краю золотые петли, посередине золотые замочные скважины. Шесть шестеренок были открыты. Одна все еще крепилась к мрамору.

— Он уже открыл шесть. Привозил Восприимчивых сюда по одному, заставлял работать над кодами. А когда они не делали этого или просто не могли сделать, позволял Завесе сломать их.

— Я уже дал им мой ключ. Мне жаль, мне так жаль, — Том потел, плакал, его почти била лихорадка от магии внутри. Знаю это чувство и прекрасно его понимаю.

— Не парься, Том. Мы найдем тебе помощь, ладно?

— Она, — произнес он. — Осталась только она.

— Не важно, — сказала Фаедра. — Возможно, и не придется открывать последнюю. Завеса взбесилась.

Бёрк положил руку на один из замков и сосредоточился. Он мигал, как старый сломанный телевизор, но коробка не менялась.

Фаедра закричала. Я оглянулась. Никс схватила ее за руку, Лиам валялся на земле в нескольких футах от нее.

Я решила, что это между мной и вероломной сучкой.

— Отпусти ее, — сказала я.

— Мне жаль Клэр, но ты знаешь, что я не могу этого сделать, — сказала Никс.

— Я знаю, что ты лгала мне, Лиаму и Гэвину. Ты все время использовала нас? Добывала информацию о Восприимчивых или пыталась занять нас, чтобы мы не мешали твоему маленькому плану использовать Ратледжа для возвращения домой?

— Ты не знаешь, каково быть парией, жить, прячась.

— Ты права, — сказала я сухим тоном. — Восприимчивые вообще об этом ничего не знают, потому что нас принимают с распростертыми объятиями. Ты из Консульства и должна быть не врагом, а другом. Так ты говорила нам. Но ты здесь, пытаешься снова обрушить ад.

Хватит с меня на сегодня дурных поступков. Я протянула руку и выхватила у нее копье. Этим я удивила ее, что к лучшему, но оружие было таким тяжелым, что я не могла держать его прямо. Но, по крайней мере, она его лишилась.

Никс скривила губы.

— Ты не можешь удержать оружие, Восприимчивая.

Я услышала звук крыльев и у меня созрел план.

— И не надо, — проговорила я. — Малахи! — крикнула я и изо всех сил, упершись ногами, швырнула его над головой Малахи в руки.

Он приземлился в нескольких футах от меня с оружием Никс и повернулся к ней.

Я побежала к Лиаму. Порез на его лбу кровоточил. Я похлопала его по щеке.

— Лиам? Лиам! Очнись, лентяй. Здесь едва ли не война.

— Как сильно я тебе нужен?

— Очень, — признала я, меня затопило облегчение, когда он открыл глаза и поморщился. Я смогла посадить его.

— Она ударила меня по голове, — сказал он.

— Я забрала ее копье и отдала Малахи.

— Хорошая девочка. Надо встать, — он встал, моргая, потряс головой. — Головная боль на завтра обеспечена. А сегодня война.

За нами раздался крик. Ратледж, у которого на руке кровоточил порез, встал и бежал к нам.

Я поставила подножку, он споткнулся. Пролетев пять метров, он приземлился лицом в грязь. Черт, приятно-то как.

Неожиданно, подзарядившись энергией, Лиам бросился к Ратлежду и изо всех сил пнул его в бок.

— Это за мою сестру, ублюдок, и за все отнятые и уничтоженные тобой жизни.

— Клэр! — закричал Бёрк. — Ты нужна мне!

Я обернулась, но прежде чем успела побежать, что-то горячее и тяжелое ударило меня по спине, от этого закружилась голова. Я наклонилась вперед, пришлось схватиться руками за крыло, чтобы не упасть.

Том закричал, упал на землю, раздирая одежду. По его телу тек пот.

— Бёрк, — я заставила себя выпрямиться и пошла к Тому. Сев рядом с ним, попыталась схватить его за руки, прежде чем он разорвет ткань и кожу. — Что это такое?

— Колебания Завесы приближаются, — сказал Бёрк. — Это магический эквивалент воды, которая уже поднялась до твоих ступней. — И это значит, что мы все пропадем. — Нужно увезти Тома и Фаедру.

Он свистнул, пронзительный звук заставил меня прикрыть уши. Через секунду появился ангел, его темная кожа чудесно сочеталась с крыльями цвета слоновой кости. Он с любопытством посмотрел на меня, затем на Бёрка.

— Они Восприимчивые, — сказал Бёрк. — Им нужно в безопасное место, подальше от Ратледжа.

Ангел кивнул и без колебаний поднял Фаедру с земли и поднялся с ней в воздух, хлопая крыльями.

— Черт, — тихо проговорила я, наблюдая за тем, как они улетают. Я видела ангелов в бою, но никогда не видела, как они летают. Это было красиво и завораживающе, хотя и жутко пугало.

Прилетел второй ангел и схватил Тома.

— Им можно доверять?

— Они из Консульства, — ответил Бёрк. — Я призвал их боевым свистом, который придумали в последнюю встречу. Мы не командуем ангелами, но можем попросить помощи в спасении людей. Вот так все и работает.

Я кивнула и заметила движение, я посмотрела на поле и увидела женщину, бегущую к лесу.

Она была высокой и стройной, в форме КомТак, с длинными волосами почти до талии. И они были ярко рыжими. Она оглянулась и посмотрела в моем направлении. Ее кожа была бледной, а глаза, как и мои, зелеными. Форма носа, изгиб губ, миндалевидные глаза, — все, как у меня.

Я не знала своей матери. Совсем ее не помнила, не рыжих волос, ничего, потому что она умерла, когда мне было два года, жертва вспышки гриппа в южной Луизиане.

Или так мне сказали.

— Клэр!

Голова кружилась, я оглянулась на хмуро смотревшего на меня Бёрка, его руки лежали на коленях.

— Ты в порядке?

Я изобразила кивок, и перевела взгляд на женщину, но она исчезла, скорее всего в болотах.

— Все нормально. Здесь была рыжеволосая женщина. Ты ее видел?

Глаза Бёрка расширились.

— Нет, ты тут единственная рыжая. Иди сюда, Клэр.

Я хотела последовать за ней, разобраться, кто она такая. Но не было времени думать об этом, о ней. Слишком поздно. Я опустилась на колени рядом с ним.

— Положи руки сюда. Нам нужно запереть магию в коробке, ясно? Думаю, этого будет достаточно, чтобы Завеса не распалась. И нужно сделать это сейчас, потому что не думаю, что она долго продержится.

Я услышала щелчок, затем до меня донесся резкий звук. Бёрк замер затем посмотрел на разрастающееся пятно на груди. Его подстрелили.

— Черт, черт, — я прижала руки к теплой и влажной от крови ране. Много крови. Я нажала сильнее, пытаясь остановить кровотечение. Но крови было слишком много.

— Малахи! — крикнула я.

Шум крыльев в воздухе, и вот он стоит на коленях около меня, глядя большими глазами на Бёрка.

— Думаю, это моя последняя битва, — прокашлял Бёрк.

— Не сегодня, — пообещал Малахи и не поморщившись, взял мужчину на руки. Он поднялся в воздух, завис, крылья боролись с гравитацией, и посмотрел на меня.

— Ты должна запереть замки, Клэр. Времени осталось мало.

— Хорошо, — сказала я и вытерла потные ладошки о джинсы. — Хорошо, — повторила и выдохнула.

Я положила руки на коробку, закрыла глаза, стараясь игнорировать крики, грохот и выстрелы вокруг.

Пот потек по моей спине, когда в воздухе разбушевалась магия, но я заставила себя сосредоточиться.

Это коробка, подумала я. Просто коробка, состоящая из деталей. Я умею двигать детали, могу сделать это даже мысленно.

Так что с технической стороны, это задание было идеальным для меня. Если удастся заставить магию работать.

Я закрыла глаза и почувствовала, как моя магия потекла в коробку. Все семь замков были разными. Там были пружины, штыри, но их нельзя было потрогать физически. Они были магическими, настроенными на определенную магию Восприимчивых, и лишь с ее помощью можно было загнать штыри на место и вставить шестеренки в нужное отверстие.

Я закрыла глаза, концентрируясь. У меня не было их магии, но была моя. И может, ее будет достаточно.

Вместо того, чтобы набирать магию горстями, я представила, что тяну ее тонкие, как паутинка нити из воздуха. Игнорируя звуки битвы, я вплетала их в замки. Пришлось сделать две попытки, но я вспомнила, что нужно представить замки огромными, а магию маленькой, и подогнать их друг под друга.

Когда магия оказалась внутри, я сосредоточилась на штырьках, сжимая каждую пружину. Один приподнялся, замер. Я направила магию вправо, и он встал на место. Один из замков закрылся.

Я решила, что у меня выходит.

Я справилась еще с двумя, и тут снова заколыхалась Завеса.

Обжигающая магия обрушилась на меня, как слепящий свет. На мгновение в безумстве энергии я смогла разглядеть Завесу. Она переливалась над землей всеми цветами радуги, как мыльный пузырь, колыхалась туда-обратно, как линия, которую Дерби нарисовала на полу фабрики.

И тогда я смогла увидеть, что за ней. Я заглянула за другую сторону сияния, в Запределье… где ждали они. Тысячи выстроились в колонны, батальоны Паранормальных, готовых к войне. На них были сверкающие доспехи, как на Пара, с которыми мы воевали раньше. Этого хватило, чтобы мое сердце забилось, как сумасшедшее.

Перед армией стояла невероятно бледная женщина на черном боевом коне, ее длинные темные волосы с золотыми прядями были завязаны в хвост, который спускался ей на плечи. На женщине и коне были золотые доспехи, она сидела как королева, животное пританцовывало под ней.

Она замерла, резко повернулась ко мне, как будто чувствовала, что за ней наблюдают. Она щелкнула поводьями и погнала коня вперед к Завесе, не отводя от меня глаз.

Она тоже меня видела. Ужасно улыбнувшись, она что-то выкрикнула войскам, но я не слышала что, и подняла в воздух свое золотое копье.

Тысячное войско за ней сделало то же самое, солнце отражалось от их золотого оружия, в моих глазах заплясали пятна.

Затем барьер снова врезался в меня, я упала на землю.

Ударила колени, резко вдохнула и попыталась выровняться. Это меня не убило, но все равно ощущения были неприятными. Завеса обернула меня в магию, и мое тело поглощало ее, как пустыня дождь. Мои руки тряслись от усталости, магия бурлила под моей кожей. Я чувствовала, как нарастал гнев, моя кожа горела от раздражения. Мне нужно избавиться от нее, связать, если хочу избежать агонию Тома, а еще нужно запереть остальные замки.

А нужно ли?

Может, мне не стоит от нее избавляться. По крайней мере не обычным способом. Может, энергию можно использовать, как магический замок. Если я передвигаю по штырьку за раз, то может удастся передвинуть все оставшиеся сразу с помощью всей магии?

Я положила руку на коробку. Она была горячей, как печь, я отдернула пальцы и засунула в рот, чтобы охладить. Не мне самой было жарко, так что помогло не особо.

Тела людей не приспособлены к магии.

Я натянула рукава, чтобы защитить пальцы. Почти не помогло, но ничего не поделаешь. Это нужно сделать.

Когда я была маленькой, упала с лестницы и жутко боялась снова подниматься по ней. Но мой отец сказал мне, что размер лестницы не важен. Делаешь по одному шагу, сосредотачиваешься на каждой ступени.

Именно поэтому я составляла планы. Он научил меня справляться со страхами, разбивая их на маленькие кусочки. Проще справиться с чем-то маленьким. Так я и поступила.

Шаг первый: Собрать магию.

Магии во мне кружилось больше, чем нужно. Но я по-прежнему думала, что ее недостаточно. К счастью, к битве приготовилось много Паранормальных, воздух дышал магией, Завеса была рядом со мной. Нити магии только и ждали, чтобы ее собрали. Этим я и собиралась заняться… и надеюсь, процесс меня не убьет.

Я воображала, что набираю полные руки их, притягиваю по нити, сплетаю вместе.

Шаг второй: Использовать магию.

Я аккуратно и медленно направила магию в коробку, позволяя нитям проникать в нее, как в воду, осторожно искать оставшиеся штырьки, которые закроют замки. Я представила, что это как играть на пианино одной рукой, каждый палец должен нажать сначала одну клавишу, затем другую. Или две или три одновременно. Все зависит от мелодии.

По моей спине тек пот. Завеса снова зашевелилась. Пот попадал в глаза, рубашка промокла. Мне никогда не было так жарко, даже на болотах, когда в меня случайно попала магия Фаедры Дюпре. Я не знала, удастся ли мне охладится снова. Но если армия пройдет сквозь Завесу из-за того, что я ее не закрою, все станет не важно.

— Закройся, — проговорила я и почувствовала, как зашевелились штырьки. Я потянула их на себя, все пять пальцев быстрее нажимали на клавиши, песня достигла крещендо. Замки щелкнули, раздался тихий скрежет металла, когда шестеренки встали на места.

Еще одна защелка, затем еще три.

И Завеса снова закрылась.

Я расслабила плечи. Магия была мне не нужна, и я не хотела, чтобы она снова открыла замки, так что я приказала ей оставаться на месте. Когда магия обосновалась в коробке, она как будто стала легче.

Но не время расслабляться.

Заново закрытая Завеса резко вернулась на меридиан. Но остаточной магии нужно было куда-то деться. Земля затряслась и начала расходиться. Камень между крыльями начал осыпаться на землю, между крыльями образовалось пустое пространство.

— Клэр!

Я услышала голос Лиама за собой, который с ужасом наблюдал, как земля уходит у меня из-под ног. Я перевернулась на живот, хватаясь за траву и камни, пытаясь уйти от края, размахивая ногами. Мне удалось подтянуть ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, что трещина дошла до коробки и так пропадает в земле, которую потревожила магия.

— Нет! — закричала я. Во мне почти не осталось магии, но я использовала ее оставшиеся щупальца, чтобы схватит коробку и с трудом притянуть ее по воздуху. Она пролетела в нескольких футах над моей головой и приземлилась в десяти футах от меня.

Замки были на месте.

— Господи, Клэр! Клэр! — Лиам упал на колени рядом со мной, мягко перевернул меня. А затем его руки, такие нежные по сравнению с паникой в его голосе, были на моих голове, плечах, спине, проверяя не ранена ли я.

Его руки на моем лице были такими холодными по сравнению с моей горячей кожей.

— Клэр, вернись ко мне. Клэр. Вернись ко мне, малышка.

Я открыла глаза и встретилась с его глубокими, как море глазами.

— Со мной все хорошо.

Приоткрыв рот, он пытливо разглядывал меня. Момент захватил нас обоих, мы таращились друг на друга на магическом поле боя.

— Завеса? Она открылась снова?

Он улыбнулась.

— Она закрыта. Ты закрыла Завесу и вызвала землетрясение. Ты невероятна.

Я кивнула и подняла глаза к невероятно голубому небу и наблюдала, как по небу летит пеликан, совершенно не подозревая о том, что произошло на земле.

По сравнению с этим ремонт совы детские шалости.

Глава 22

Малахи проводил Дерби в Бог Читто, чтобы убрать ее подальше от войск Сдерживающих, которые уже были на подходе.

Мы бегом вернулись в фургон и отъехали на несколько ярдов, чтобы наблюдать за тем, как войска Сдерживающих прибывают на место. Нескольких оставшихся оперативников КомТак и тело Ратледжа унесли. Малахи также забрал Никс, на его лице застыла мрачная решимость. Я не спросила, что он сделает с ней, не думаю, что мне хотелось знать.

Мы с Гуннаром, Гэвином и Лиамом вернулись в магазин, все еще в грязной одежде, уставшие после битвы. И так как у нас все еще была магия, или мы относились к ней положительно, то должны были скрываться или попасть в тюрьму. Я никак не могла выкинуть из головы рыжеволосую женщину, и все еще не разобралась с магией моего отца. Придется заняться всем этим позже.

Все залегли на дно. Мы получили послание с голубем о том, что с Бёрком все хорошо. Таджи, Фаедра и Зана вернулись в квартиру Гэвина, Дерби охраняла их.

Мы проинструктировали Гуннара, чтобы он мог поговорить с Комендантом и повернуть ситуацию в нашу сторону, затем занялись Гэвином.

Да, Гэвин и Никс уже давно не были вместе. Но она намекала мне, что еще не отказалась от него. И ее предательство сильно задело.

— Следовало знать, — сказал Гэвин, ставя на стол очередную стопку хорошего ирландского виски, которое Гуннар достал из своих закромов. — Ее полное имя Никсон[22].

Я открыла рот, чтобы задать очевидный вопрос, но Лиам покачал головой.

— Так она назвала себя, когда впервые прошла через Завесу.

— Она сказала, что увидела наклейку на бампере машины, брошенной в канаве Бог Читто, — сказал Гэвин. — Ей понравилось, как звучит.

Его глаза потемнели от горя.

— Я знал, что она хотела вернуться, что ей здесь было некомфортно, но не думал, что она способна на предательство ради того, чтобы вернуться. Она ведь знала не понаслышке, как это плохо.

Я вздохнула.

— Говоря о плохом, мне нужно вам кое-что сказать.

В комнате стало тихо, все смотрели на меня.

— Что такое, Клэр? — спросил Гуннар.

— Когда мы были на поле боя, ко мне приблизилась Завеса, и я смогла посмотреть сквозь нее.

Я ждала охов и ахов, но ничего подобного. Я посмотрела на Гуннара, учитывая, что слова предназначались ему.

— Там было много Паранормальных. Несколько батальонов на поле, выстроенных в колонны. Армия, готовая к битве, подобной ей я еще не видела. Перед ними на большом коне стояла женщина. У нее были длинные темные волосы, очень бледная, с копьем. Похоже, она там босс.

— Погоди, — произнес Лиам, поднимая руку. — Ты видела сквозь Завесу?

Я кивнула.

— Это… невероятно, — проговорил Гэвин.

Я не хотела быть невероятной, а хотела быть незаметной.

— Может, любой Восприимчивый так может, — сказала я. — Ну, сколько раз Восприимчивые стояли рядом с Завесой?

Лиам пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Армия, — произнес Гуннар. — Женщина на коне. Значит ли это, что победил Двор? Что они покорили Запределье?

Лиам немного подумал над ответом.

— Не знаю, надо рассказать Малахи.

Я кивнула.

— Солдаты были готовы к битве. У них были доспехи, оружие. Она кричала им, я не расслышал что, но похоже, что призывала их приготовиться.

— Собрали армию, — проговорил Гэвин.

— Они снова попытаются открыть Завесу, — сказал Гунннар, вставая. Настала пора ему встретится с Комендантом.

— Да, — произнес Лиам, и мы знали, что приближается самое худшее.

* * *

Гуннар ушел отчитываться. Лиам вернулся на Остров Дьявола, чтобы принять душ и сменить одежду, оставив меня в магазине с Гэвином.

С моей стороны было не честно вываливать на него свои проблемы, но у меня было чувство, что он не прочь поговорить о чем-то отвлеченном.

— Можно задать тебе вопрос?

Он посмотрел на меня.

— Валяй.

— Почему ты ударил брата, когда впервые пришел в мой магазин?

— Он поцеловал мою невесту.

После мгновения тишины я спросила:

— Он знал, что она твоя невеста?

— О, да. Если быть точнее, это она его поцеловала. Он просто там оказался. У нее плохой вкус, ведь я явно гораздо красивее.

— Точно. Из-за нее ты покинул Зону?

Гэвин закрыл от меня эмоции на лице.

— Она была одной из длинного списка причин. Никс была другой.

— Ага.

Гэвин склонил голову на бок.

— И что между вами происходит?

— Мы вроде как друзья, — отделалась я.

— Нет, мелкая врунишка. Он привел тебя в Дистрикт, в свою квартиру и познакомил с бабушкой. Он стал участником этого квеста по спасению мира отчасти, чтобы впечатлить тебя. И ты заметила, как он на тебя смотрит. Его интересы далеки от дружеских.

— Он решил, что не может себе этого позволить.

Тот закатил глаза.

— И основываясь на какой нелепой теории?

Я посмотрела на него.

— Я Восприимчивая, он охотник за головами. Он имеет надо мной власть, и это не честно.

Гэвин фыркнул.

— Ох уж мне эти альфа самцы с их покровительственным отношением, — он наклонился над столом. — Ты можешь позаботиться о себе?

— Конечно.

— Ты собираешься стать духом?

Я ответила спокойным голосом:

— Нет.

— Тогда это его проблема, — он сел на место и, улыбаясь, закинул руку на спинку стула. — Знаешь, что можешь сделать? Позволь ему самому с этим разобраться. Просто береги свою сексуальную рыжую головку.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

Он протянул руку.

— Не слишком-то радуйся. Я теперь тоже считаю себя свободным.

— Из-за предательства.

— Из-за чертового предательства.

— Думаю, это хорошее решение.

Он допил виски.

— Чертовски верно, — он посмотрел на меня, широко улыбаясь. — Будет весело наблюдать, как мой старший братец получает заслуженное наказание, Конноли. Жду-не дождусь.

Я подумала о том же.

И это помогло отвлечься от мыслей о конце света.

* * *

Примерно в десять часов вернулся одетый в черную форму Гуннар. Мы с Лиамом и Гэвином встали, ожидая вердикта.

— Никто на Остров Дьявола не попадет.

Дышать стало чуть легче. Но ладошки все еще потели.

Он вытащил стул и сел.

— Комендант не знает ни о чьей магии. Никс, пусть и была к несчастью замешана в этом, но оставила нам неплохую козу отпущения. Он думает, что Ратледж так увлекся ей, что решил открыть Завесу, чтобы та снова вернулась домой.

— Это правда, — сказал Лиам. — Пусть и не вся.

Гуннар кивнул.

— И раз уж Ратледж мертв, то не может опровергнуть историю. Но нужно приглядывать за оставшимися оперативниками КомТак. Им нет смысла доносить на тебя, даже если бы они знали, кто ты такая. Все непонятно, их миссией была лишь Завеса.

— А что с рейдом на магазин Клэр?

— Бруссард утверждает, что получил анонимную наводку. Такое можно ожидать от Никс.

Наверное, это была Никс. Скорее всего. А еще это мог быть Ратледж или кто-то, кто не является моим фанатом. Это надо выяснить позже.

Я подалась вперед.

— А что с Фаедрой и Томом? Их роль весьма очевидна, ведь Завеса была закрыта.

— На всякий случай они снова скрылись, — ответил Гуннар. — Придумали, как общаться с Таджи, места, где можно встречасться, как оставлять друг другу сообщения.

Не идеальное решение, но поможет им выжить.

— Комендант хочет сверить записи камер с последними нападениями духов и проверить их в списке потенциальных Восприимчивых, особенно тех, на которых был сосредоточен Ратледж. Попробую организовать медицинский уход всем, кто в нем нуждается. Мы не знаем, существует ли лечение для духов, но Комендант по-новому посмотрел на Восприимчивых, так что появилась отличная возможность для поиска, — он посмотрел на меня. — Я пока все еще рекомендую тебе придерживаться «не говори, не спрашивай».

— Не буду трепаться, — уверила я его. — А с тобой что?

Он улыбнулся.

— Я вернулся к обязанностям и выхожу из магической игры. Как вы понимаете, моя задача не дать Коменданту сбиться с курса.

— Так Комендант говорит? — спросила я с улыбкой.

Гуннар широко улыбнулся и закинул скрещенные ноги на стол.

— Верно. И это, дамы и джентльмены, куча работы каждый день.

* * *

Сейчас нам нечем заняться. По крайней мере на эту ночь Завеса была закрыта. А завтра будет завтра. Поговорим с остальной группой, продумаем план.

Но это завтра. На этот вечер у меня иные планы. Когда открылась дверь и вошла Таджи, я всех прогнала.

— Так, — произнесла я. — Она пришла. Все вон.

Я знала, что она придет, и уже предупредила, что нам надо остаться наедине, нужно поговорить. Она попросила о встрече, и я на девяносто процентов знала, что произойдет.

Таджи прошла через ад, вокруг нее стены были выше, чем вокруг Острова Дьявола. Она собиралась поговорить о магии, что не может иметь с ней дело, и соответственно со мной тоже.

— Привет, Таджи, — сказал Гуннар, вставая с Лиамом из-за стола. — Мы как раз собрались уходить. Пора домой, открыть бутылочка пива.

Я обожаю Гуннара, но актер из него плохой, звучал он как-то неубедительно.

— Хорошо, — проговорила Таджи. — Спасибо, что сообщили.

Они вышли, оставили нас наедине.

— Привет, — сказала я, вставая, чтобы обнять ее. — Как мама?

— Учитывая все, неплохо.

— Хочешь присесть?

— Ага, — ответила она, отодвигая стул.

Мы немного помолчали. Мне не хватало тиканья моих часов с кукушкой. Можно было бы на чем-нибудь сосредоточится.

Пора покончить с этой ситуацией, облегчить ее для нас обеих.

— Мы больше не подруги?

Она наполовину засмеялась, наполовину зарыдала, по щекам потекли слезы.

— Я не знаю. Приготовила речь, ты можешь догадаться какую: о том, что мне надо передохнуть. И о том, что я не знаю, справлюсь ли со всем этим, смогу ли жить с магией.

Я молча кивнула, давая ей время высказаться.

Она стерла слезы.

— Детство было тяжелым, Клэр. Тяжело было быть окруженной магией, ожидание того же от меня. Слишком тяжело, и я долго от этого отходила. Надеялась, что Новый Орлеан освободит меня, но нет. Весь это бардак по-прежнему со мной, — она посмотрела на меня. — Душит.

Наверное, это странно, что у меня совсем другой жизненный опыт? Отец, который скрывал от меня магию?

Я хотела сказать, чтобы она не переживала, ничего страшного, все будет хорошо. Но не знала, правда ли это, не честно было принижать ее чувства.

Она вздохнула.

— Бёрк рассказал мне о себе.

Слава Богу, я за честность в отношениях.

— Просто, не такую жизнь я себе представляла. Не эту чертову драму и эту чертову магию, — она посмотрела на меня. — Ангелы, Клэр, на моем заднем дворе ангелы. На моих болотах. Но проблема в том, что я не знаю, что буду делать без тебя.

Я смахнула неожиданно набежавшие слезы.

— И я не знаю, что буду без тебя делать. Мне нужен кто-то умный и рассудительный, чтобы разобраться со всей этой неразберихой.

— Кругом одна неразбериха, да?

— Так и есть. И я говорю это не только потому, что хочу быть в курсе твоих любовных отношений.

— И раз уж так, поговорим о Лиаме.

Я не хотела, но задолжала ей разговор.

* * *

Когда магазин снова опустел, стояла тихая ночь, и я поняла, что сон придет ко мне не скоро, в голове стоял Большой вопрос, поэтому я спустилась вниз.

Включив свет, я улыбнулась знакомому жужжанию электричества. Так по-человечески, сегодня это успокаивало. Я села у прилавка и достала сову, которая, глядя своими искусственными глазами, ожидала починки.

Я достала серебряные инструменты и вернулась к работе.

Веди себя тихо, усердно работай.

Потому что, когда вокруг тебя меняется мир, это лучшее, что можно сделать.

Конец первой книги

Примечания

1

Крёз (др.-греч. 595—546 до н. э.) — последний царь Лидии из рода Мермнадов, правивший в 560—546 гг. до н. э. Считается, что Крёз одним из первых начал чеканить монету, установив стандарт чистоты металла (98 % золота или серебра) и гербовую царскую печать на лицевой стороне (голова льва и быка). По этой причине он слыл в античном мире баснословным богачом.

2

«Поживем на полную катушку», на диалекте каджунов, коренных жителей Нового Орлеана.

3

амулеты вуду

4

Лоа — в религии вуду невидимые духи, осуществляющие посредничество между Богом и человечеством, но при этом являются не божествами, а в большей степени аналогом христианских святых. Наделены огромной силой и почти неограниченными возможностями. Лоа играют важную роль в ритуалах вуду и часто связаны с таким понятием, как одержимость.

5

Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям.

6

Мерседес-Бенц Супердоум — крытый стадион, расположенный в Новом Орлеане (штат Луизиана, США).

7

примерно 1,85 м - 1,90 м

8

человек, обладающий неукротимой энергией

9

Поцелуй меня в зад. (кадж.)

10

упрямец (фр.)

11

Дриады — в античной мифологии нимфы или божества деревьев, обитательницы лесов и рощ. По верованиям греков, дриады - дочери Зевса и деревьев, жили и умирали вместе с деревом. Иногда дриады именовались по названиям деревьев, например, дриады родившиеся из капель крови Урана и связанные с ясенем (по-гречески μελια) именовались дриады-мелии или мелиады, то есть ясеневые.

12

так часто начинаются американские анекдоты.

13

человек, психический склад которого характеризуется сосредоточенностью на своем внутреннем мире, замкнутостью, созерцательностью, тот, кто не склонен к общению и с трудом устанавливает контакты с окружающим миром

14

В ночь с 18 на 19 апреля 1775 г., накануне сражений при Лексингтоне и Конкорде, Ревир верхом проскакал к позициям повстанцев, чтобы предупредить их о приближении британских контингентов. Благодаря Ревиру патриоты успели подготовиться к встрече с королевскими войсками. В Лексингтоне он также предупредил Джона Хэнкока и Сэмюэла Адамса, главных бунтовщиков Массачусетса, о необходимости бежать.

15

Нефела — персонаж древнегреческой мифологии. Буквально ее имя означает «Туча, облако» (лат. Небула), и она воплощает данное метеорологическое явление.

16

Фейри.

17

Энни Оукли (англ. Annie Oakley), урождённая Фиби Энн Моузи (англ. Phoebe Ann Mosey, 13 августа 1860 — 3 ноября 1926), — американская женщина-стрелок, прославившаяся своей меткостью на представлениях Буффало Билла.

18

рай.

19

Ново Орлеанский вариант коктейля с коньяком и виски.

20

Пинап, пин-ап (англ. to pin up — прикалывать, то есть плакат, прикалываемый на стену) — изображение красивой, часто полуобнажённой, девушки в определённом стиле. В русском языке употребляется для обозначения конкретного стиля американской графики середины XX века.

21

упрямица (фр.)

22

Ричард Никсон, президент США, замешанный в скандале со шпионажем.

Content

Хлоя Нейл
Завеса

Благодарности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Примечания