Тара Сивек

Пусть тебе будет стыдно

Посвящается Джасинде, Стерлинг и Тиффани, трем девушкам, которые отлично надирают задницы и зафиксировали мои руки на штурвале перед тем, как разрешили совершать мне глупости.

Глава 1

— Обманешь меня однажды — позор тебе. Обманешь меня дважды... ну, почему вы, девчонки, не говорите это вместе со мной? — жалуется Пейдж МакКарти, наклоняя свою шикарную головку блондинки набок и смотря на нас большими, кристально-голубыми глазами.

— Потому что это глупо. Мы не обязаны повторять наш девиз каждый раз, когда собираемся вместе, — я делаю знак официантке, чтобы повторила нам очередной раунд напитков.

Мне необходимо спиртное. Много, очень много выпивки, чтобы пройти через эти посиделки. Я люблю своих лучших подруг, но иногда мне хочется ударить их прямо в лицо. С любовью, конечно.

— Да, мы должны, Кеннеди О'Брайен. Мы создали эту компанию потому, что все мужики-сволочи-сосущие свиньи, которые заслуживают, чтобы им воздалось по заслугам, — сердито с фырканьем отвечает Пейдж, и ее ярко-розовый фруктовый напиток появляется перед ней.

— Большое спасибо, ты просто куколка! — восклицает она официантке.

Пейдж не только безумно красивая, она также может менять свое настроение настолько быстро, я никогда такого ни у кого не видела. В тридцать лет, ее лицо украшает обложки каждого глянцевого журнала, существующего в природе, и у нее есть потрясающее обаяние красавицы с юга, но не раздражайте ее или она вас порежет на мелкие кусочки. И вот поэтому, ребята, мы дружим.

— Мне, например, нужно помнить, почему я ненавижу все это мужское население, — говорит нам Пейдж, оставляя пятно своего блеска для губ на салфетке. — Все деньги, которые я заработала, как модель, были потрачены Энди на его секретные азартные поездки. Этот девиз напоминает мне, как я чувствовала себя в тот день, когда зашла к Джимми Чу и все мои кредитные карты были отклонены, и чувство удовлетворения, которое я испытала, когда пришла домой и сожгла перед домом на лужайке всю одежду Энди.

Мечтательный вздох вырывается из ее сердцеобразного ротика, как только она вспоминает о своей адской мести, и это напоминает мне, что нет никакой разницы между моделью и ее потребности в обуви. Никогда. Под всей ее красотой скрывается быстро думающий мозг, хитроумный и коварный, который идеально подходит для нашего бизнеса.

— Я уверена, что мы никогда не забудем, что мужчины лжецы, изменяющие придурки, — произносит Лорелей Уорнер, снимая воображаемую пушинку со своего черного брючного костюма. — Гари прислал мне приглашение на свою свадьбу вчера. «Мы надеемся, что вы сможете присоединиться к нам для радостного празднования события Гари и Дага, когда они объявят о своей бесконечной любви друг к другу». Можете себе представить, что этот крысеныш на самом деле пригласил меня?

Лорелей, моя другая лучшая подруга, говорит вполне серьезно, когда начинает ругаться. Конечно, «крысеныш» не относится к таким уж нецензурным выражениям, когда речь заходит конкретно о ней. Она действительно относится к тем людям, которые скажут: «Сыр и рис!» вместо Иисуса Христа (похожее звучание «Cheese and rice!» Jesus Christ для Лорелей, наверное).

— Представляете? — ругается Лорелей.

— Мир движется к концу, — Пэйдж горько жалуется мне. — Если мы не будем держаться вместе под этим девизом, она может забыть, как вернулась домой и обнаружила Дага, тестирующим милую итальянскую сосиску.

Лорелей делает шумные рвотные позывы и прикрывает рот рукой. К сожалению, Пейдж говорит не о еде. Она говорит о нунции — посланце, горячим официанте ресторана «Villa Macri», в котором Даг сделал предложение Лорелей, и где они каждый год отмечали свою годовщину.

Лорелей познакомилась с Дагом в Гарварде, который они оба успешно окончили, прочно обосновавшись в соответствующих юридических фирмах и связали себя узами брака. Я всегда подозревала, что Даг игрок другой команды. Он был слишком миловидным. Вы знаете, какого-нибудь настоящего мужчину, который заказывает бриолин для волос прямо из Парижа?

— Что у нас по графику на этой неделе? — спрашиваю я, пока Лорелей достает несколько файлов из своего кожаного портфеля, которые она стала сама создавать после воспоминаний того вечера, когда ее бывший муж стал геем.

— У нас есть выпущенный под залог и сбежавший, мужчина, обманувший супругу, и еще один имеющий повестку в суд. Кто что хочет? — спрашивает Лорелей, раскладывая файлы на середине стола, чтобы мы смогли просмотреть их.

— Я думаю, что с меня хватит обманутых супругов, так что на меня не рассчитывайте, — я хватаю скрепленный файл и пролистываю страницы. Я обучалась в армии у Дяди Сэма стрелять в плохих парней и находиться в эпицентре экстремальных событий — это именно то, в чем я преуспела.

— Говоря о мошенниках крысенышах, ты уже говорила с Алексом за последнее время? — спрашивает Пэйдж, тестируя свой замысловатый коктейль и считая его приемлемым.

— Ха! Да, конечно! — отвечаю я, фыркая. Добивая свой «Bud Light Lime», с глухим стуком ставлю пустой бокал на стол. — Он должен был забрать дочерей на прошлые выходные, но пока не показывался и не звонил. Я надеюсь, что его пенис отвалился. Я надеюсь, что он превратился в труху и отвалился внутри Мисс Тинейджер США, причинив ущерб ее двадцати двухлетней вагине, которая тоже превратилась в труху и вывалилась через ее стринги, когда она чихнет очередной раз.

Пейдж и Лорелей смотрят на меня с открытыми ртами, как только я заканчиваю свою тираду.

— Ух ты, расскажи нам, как ты на самом деле себя чувствуешь, — говорит Лорелей сочувственно поглаживая мою руку.

— В порядке. Нормально. Я вполне ДОВОЛЬНА тем фактом, что, пока воевала за нашу страну, он сражался в одиночку, разрушая наш брак. Что НЕ НОРМАЛЬНО, он игнорирует своих дочерей. Как я не заметила, что он полный мудак, когда встретила его? — спрашиваю я, озабоченно покачивая головой.

— Почему я не обратила внимание, что Энди играл на ставки в десять тысяч долларов в «Texas Hold’em»(вариант игры в покер) вместо того, чтобы находится на конференции по программному обеспечению? И Лорелей также не знала, что оказывается Дуг любит играть пенисом и щекотать шары вместо сисек? Потому что мужчины сволочи, вот почему, — объясняет Пейдж.

— Крысеныши, — говорит Лорелей, и я соглашаюсь, кивнув головой.

Продолжая быстро просматривать материалы дел, я обращаю внимание на довольно-таки легкое дело, которое по-моему будет легко выполнить. Парень попытался ограбить дом в тот момент, когда хозяева были в доме. Он запаниковал, когда увидел их сидящих на кухне, бросил ноутбук, который хотел украсть и взял вместо него… Чихуахуа, и выскочил за дверь.

Он вышел под залог и затем не явился в определенный срок на начало судебного разбирательства. Никогда ни при каких обстоятельствах нельзя злить поручителя, который помог вам выбраться из тюрьмы. Это всегда заканчивается очень плохо.

В нашем случае, Мартин МакФадден привел в бешенство моего отца, который является собственником «Залоговые обязательства Багги», его гордость и отрада после того как он уволился из армии. Все мужчины в моей семье служили в армии. Отец, дядя Уоллес, мои два двоюродных брата Бивер и Уорд (моя тетя Джанет очень полюбила ТВ-шоу «Оставь это Биверу» — не спрашивайте, о чем оно), и оба моих старших брата — Бобби и Тед. (Бобби, Тед, Кеннеди. Давайте, расскажу о нашей семье более подробно. Моя мать наполовину ирландка и американка всегда хотела зваться Джеки О', можете подать на меня иск.) Мать умерла, когда я была еще ребенком, и так как я была единственной девушкой в семье, армии была всем, о чем я слишком хорошо знала. Я записалась на службу прямо после окончания школы, как и все в моей семье. К сожалению, в действительности моя семья не была счастлива от моего решения; но я сделала это с исключительной целью — чтобы осчастливить одного парня. Определенного парня. Алекса Брэдфорда, мою школьную любовь. Я познакомилась с ним в двенадцатом классе, когда его отец уволился из армии, и они переехали в наш маленький городок. Мы были вместе на уроке физкультуры, когда меня назначили вышибалой его команды, он наклонился и прошептал: «Не волнуйся, я никому не позволю ударить тебя мячом». Эти слова растопили мое сердце и разозлили меня одновременно.

Согласно досье Чихуахуа, Мартин похитил двухлетнюю собаку по кличке Тинкердодле, которую я могла запросто выбить у него из рук, словно играя в американский футбол. Он выхватил ее из удобной, розовой, производящей впечатление подстилки для собак, и владельцы не переставала плакать с тех пор. Нет, он не прельстился телевизором, ювелирными украшениями или произведениями искусства; он прельстился тявкающей и кусающейся за лодыжку собакой. Что за идиот. Чувствуется, что для меня, это будет легкая зарплата за неделю.

Глава 2

Скользнув на переднее сиденье моего серебристого «Форд-Эксплорера», в тот момент, как я выруливаю внедорожник раздается звонок мобильного. Папа начинает возмущаться, еще до того, как я успеваю с ним поздороваться.

— Твой дядя меня бесит этим утром. Захвати мне вишневый коктейль по дороге.

В то время как большинство людей нуждаются в кофе, чтобы нормально функционировать весь рабочий день, Бадди О'Брайен нуждается в вишневом коктейле находящемся в радиусе К из лучшего магазина во всем мире. Я точно знаю, что он берет один каждое утро по дороге на работу, поэтому если он звонит мне в эту секунду, вероятно дела должно быть на самом деле плохи.

— Что он опять натворил? — спрашиваю я со вздохом, выезжая и направляясь в сторону Грейнджер, пригорода Саут-Бенд, Индиана, где расположились оба наших офиса.

— Он испортил все мои гребаные файлы, и я не знаю, где найти этот твою мать, который мне необходим именно сейчас. Твою мать!

К слову сказать, отец крутой парень, но он ирландский католик, поэтому он находил любой способ добавить «твою мать!» в каждое предложение, но он никогда ни разу не упомянул имя Господа в суе. Никто не сможет остановить его адскую ярость, если отец услышит, что ты произнес — «Проклятый Богом!» (Goddaman (англ.)). Это случилось, как будто вчера и я все еще чувствую его твердую руку, когда он дал мне подзатыльник однажды, из-за того, что я сказала: «Проклятый Богом!», мне было двенадцать лет, и Скуби-Ду не закончился так, как я хотела.

ПБ Скуби-Ду.(ПБ— Проклятый Богом!(табу))

— Почему ты просто не попросишь его, чтобы он перестал рыться по твоим папкам, — спрашиваю я, выезжая на Heritage Square Drive и сворачивая к Кольцу К.

— Это Кеннеди? Скажи ей, что ты ведешь себя совершенно неразумно, и что я не могу работать в таких условиях!

Я закатываю глаза, потому что дяди Уоллес кричит в офисе отца, и я его прекрасно слышу, а отец совершенно забывает об этом, поэтому орет мне в трубку.

— Ты действительно хочешь отъединиться, Уоллес? Я надеру тебе задницу на следующей неделе!

— Не смей говорить со мной таким тоном, ты, старый ублюдок. Ты не сможешь дать пинок под зад даже в южные сторону от казармы!

Найдя место для парковки прямо перед магазином, я оставила телефон на переднем пассажирском сиденье. Я быстро хватаю для моего отца огромного размера вишневый коктейль и кофе с фундуком и ореховым кремом для себя. Обычно, я пью черный кофе. Когда служите в армии, то привыкаете к самому необходимому. Но что-то внутри подсказывает мне, что мне необходимо намного больше, чем просто черный кофе, чтобы пережить это утро.

Усевшись обратно в машину, я все еще слышу крик моего отец и дяди через телефон. Отец на два года старше дяди Уоллеса, и я никогда не видела, чтобы два мужчины так боролись друг с другом, кроме моих братьев, конечно. Почему они вообще решили, что способны работать вместе, это выше моего понимания. Когда отец уволился из армии, он открыл свое дело «Залоговые Обязательства Бадди». Два года спустя, когда дядя Уоллес вышел на пенсию, обналичив свои пенсионные накопления и вложил деньги в бизнес отца, став партнером. Раз в неделю, они спорят по поводу смены названия, которое стоит поменять на «Залоговые Обязательства Бадди-Уоллес». Можно подумать, что поскольку они имеют одну и ту же фамилию, один из них может как-то выделиться на фоне другого. Фамилия О'Брайена красуется под «Залоговыми Обязательствами». Но все это означает, что они двое не могут прийти к компромиссу, и в этом столетии это явно не произойдет.

Я нахожу место на улице напротив нашего офиса и благодарю движение, в результате которого я не езжу по кругу в течение двадцати минут и не выискиваю место для парковки. Со своим кофе и коктейлем в руке для отца, я делаю успокаивающее дыхание, прежде чем открываю стеклянную дверь в офис. Я сразу же пригибаюсь, потому что степлер летит по воздуху и врезается в стену.

— Я не какой-то дебил, который не знает, как нужно отсортировать файлы по алфавиту!

— Ну-ка назови меня еще раз дебилом. Давай, попробуй!

— НЕДОУМОК!

Поставив бумажные стаканы на ближайший стол, я спешу встать между отцом и дядей Уоллесом, поскольку они начинают сходиться к друг другу в центре комнаты.

— Все, хватит! Возвращайтесь на свои места! — кричу я им, указывая в сторону их столов, находящихся в разных углах комнаты.

— Он все начал, — говорит себе под нос дядя Уоллес, разворачиваясь и направляясь обратно к своему столу.

Клянусь Богом, с этими двумя все равно, что общаться с двумя маленькими детьми. Несколько лет назад на Рождество я купила каждому из них набор боксерских перчаток. Когда становится совсем плохо, я заставляю их выйти на ринг. На самом деле это один из самых легких аргументов их утихомирить, и мне кажется, что сегодня можем явно пропустить Бойцовский клуб.

— Мне нужна еще информация от тебя о Мартине МакФаддене, — говорю я папе, отдавая ему его коктейль, он делает несколько глотков, пока перебирает кучу папок-файлов на столе.

— Если бы твой отец начал бы использовать новую систему учета, он смог бы прислать тебе эту информацию в течение трех секунд, — говорит дядя Уоллес со своего места.

Папа с грохотом ставит свой стакан и сжимает кулаки.

— Не сможет, дядя Уоллес. Папа, просто пей свой коктейль.

Тяжело вздохнув, он начинает прихлебывать через соломинку, исключительно чтобы насолить дяде.

У моего отца работают по совместительству несколько охотников за головами, раньше он с грохотом бросал передо мной очередное дело, до того, как я начала расследование «Единожды солгав», и я была свободна от армейского долга, заставляя себя подменять. Мне нравится чувствовать острые ощущения от погони и прилив адреналина, когда выслеживаешь мужчину (или женщину) и надеваешь на него наручники (или на нее). После моего брака, спущенного в унитаз шесть месяцев назад, я решила не возвращаться на сверхсрочную службу в армию и проводить больше времени со своими девочками, чтобы они не чувствовали себя, словно родители отказались от них.

— Ааааа, вот и оно, — громко кричит отец, наконец, отыскав файл МакФаддена и передав его мне. — Здесь все о его последнем аресте, а также список всех его родственников. У меня не было времени копаться глубже в его криминальном прошлом, но мне кажется, что Лорелей может потянуть за некоторые ниточки и получить то, что тебе необходимо. Кстати, как Лорелей и Пейдж? И когда ты перестанешь быть такой упрямой и станешь работать на меня постоянно, а не просто от случая к случаю?

Я вздыхаю и отрицательно качаю головой.

— Лорелей и Пейдж нормально. И мы уже обсуждали это тысячу раз, папа. Я ценю предложение работать на тебя полный рабочий день, но мне необходимо делать что-нибудь свое — собственное. Мне необходимо оставаться занятой, чтобы перестать записывать в тетради все возможные способы, приходящие на ум, как я смогу удалить половой член Алекса. Потраченное время на эту забаву, согласись не очень конструктивно. Или разумно. «Единожды солгав» — идеальное развлечение для меня.

Забрав файл, я наклоняюсь над столом, чтобы поцеловать его в щеку.

— Я все понял. Тебе хочется быть независимой . Так знай же, здесь ты всегда сможешь найти работу, если ты решишь добавить кое-что более стоящее к списку удаления члена, — говорит он с улыбкой.

Мне следовало понять, что отцу эта идея была по душе. Именно из-за него я начала вести тетради в первую очередь. Он сказал мне, что если он встретит Алекса, то собирается оторвать его член голыми руками и засунуть ему в глотку.

— Спасибо, папа. Мы по-прежнему встречаемся на игре в Нотр-Дам в эти выходные? – спрашиваю я, захватывая свой кофе и направляясь к двери.

— А как же, конечно. Начало — в полдень, не опаздывай, — предупреждает отец.

Если вы живете в Саут-Бенд, штат Индиана, в двух шагах от университета Нотр-Дам, футбол станет вашим образом жизни. Каждую субботу вы будите посвящать игре нашей любимой команды, запивая матч пивом и заедая фаст-фудом.

— Ох, и я нанял нового парня на некоторые наши дела. Он бывший вояка, поэтому я дал ему шанс поучаствовать в работе «охотников за головами». Он встретится с тобой у дома МакФаддена через тридцать минут, ты можешь поделиться с ним опытом. Будь поласковей с ним, — говорит отец, приподняв брови.

Я привыкла работать одна. Я всегда работала в одиночку. Тот факт, что у меня собственный бизнес с двумя моими подругами лично для меня ничего не изменил. Каждая из нас имеет свои навыки в определенной области и у каждой совершенно разные задания. Мы все работаем сами по себе.

Мой отец прекрасно знает об этом, и я уверена, что ему совершенно не нужен еще один «охотник за головами», но он нанял этого человека, видно, чтобы убедиться, что я не ввяжусь ни в какие неприятности. Почему-то неприятности всегда находят меня сами, и совершенно не важно, насколько усиленно я пытаюсь держаться от них подальше.

— Папа, мне не нужна помощь по этому делу. Мне тридцать пять лет, и я воевала в конце концов в Афганистане, мать твою, — жалуюсь я ему, качая головой.

— Порадуй меня, Кеннеди. Я стар, скоро умру. Я бы хотел умереть, зная, что ты будешь в безопасности.

У моего отца много талантов. Но один из самых лучших — вызывать чувство вины у других. Он здоров, как бык, и является самым упрямым человеком на земле. Он не собирается умирать в ближайшее время, скорее всего переживет тараканов и твинки.

Я с раздражением машу рукой, и направляюсь к своей машине. Клянусь Богом, если этот парень встанет у меня на пути или будет мешать моей работе, я не посчитаюсь с мнением отца и дам ему под зад сама лично.

ПБ новичок «охотник за головами».

Глава 3

Я еду по адресу Мартина МакФаддена, и, хотя я погуглила место его проживания и немного знакома с округом, я все равно несказанно удивлена, что это дом — дом преступника, на которого я охочусь. Он совершенно не типичен для таких людей, которых я выслеживаю. Такие люди предпочитают больше жить в домах на колесах с простынями в виде занавесок с человеком пауком, с одной комнатой, которая больше походит на притон, нежели в доме с виду похожим на люксовый особняк.

Этот дом выглядит, как конфетка, и в нем живет маленькая старая леди, а не освобожденный под залог и скрывшийся уголовник. Ранчо с великолепным белым широким изогнутым крыльцом, завешанное кашпо с цветами вдоль перил. Выйдя из автомобиля, я замечаю ухоженный газон, который сделан специально словно для бейсбольного поля. Я направляюсь к входной двери и обращаю внимание на декоративный флаг, воткнутый в землю, на котором красуется надпись: «Добро пожаловать друзья!» Я еще раз говорю себе, что поимка этого парня может оказаться «сладим куском пирога».

Согласно его досье, ему пятьдесят лет, он никогда не был женат и живет как отшельник. Я уже поднимаюсь на первые ступеньки крыльца, как громкий гул мотоцикла привлекает мое внимание, и рука машинально тянется к кобуре. Я не нашла в файлах МакФаддена, что у него имеется мотоцикл, но никогда не стоит недооценивать ситуацию.

Я наблюдаю, как Раритетный Усовершенствованный Классический Харлей подъезжает и останавливается прямо перед домом и чувствую внутреннюю дрожь. Хотя на этом парне еще одет шлем, и я не вижу его лица, но могу сказать, что он явно не похититель собак. В МакФаддене пять с половиной футов и сто двадцать пять фунтов; на этом же парне обтягивающая, белая футболка и мышцы его бицепсов напрягаются стоит ему ухватиться за руль, и перекинуть ногу через сиденье мотоцикла.

Стоя спиной ко мне, пока он кладет в карман ключи от байка, у меня есть время разглядеть его. И оценить, я имею ввиду просто пожирать его глазами. Я уставилась на его задницу, и не стыжусь в этом признаться. Кем бы он не был, у него потрясающая задница. Я наблюдаю, как он стягивает шлем, и обращаю внимание, как его футболка натягивается поперек мышц спины.

Мне необходимо потрахаться. Мне просто действительно необходимо с кем-нибудь перепихнуться, потому что я стою на крыльце подозреваемого, тяжело дыша, как собака.

Должно быть этого парня нанял отец. Мой взгляд скользит по служебному пистолету, закрепленному на поясе его джинсов сбоку — Беретта М9, я использую точно такой же. Может быть, не такая уж и плохая идея отца нанять этого парня. Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи, но, по крайней мере, на него очень приятно смотреть. И возможно, если ему повезет, я кину ему какую-нибудь кость этого дела. Или может он притулит свои кости на мне. Мои девчонки просто изошлись бы придумывая способы, чтобы оказаться рядом с этим парнем и его костями.

— Давай, красавчик, повернись, чтобы я смогла увидеть твое лицо, — шепчу я себе под нос, пока он прикрепляет свой шлем к задней части байка и наконец поворачивается ко мне лицом.

Все мысли о его костях, траханье и прекрасной заднице вылетают тут же, и у меня просто отпадает челюсть от абсолютного шока.

Нет, это происходит явно не со мной, и ЭТО не происходит именно сейчас.

В углу его рта появляется ухмылка, от которой падают трусики вниз, демонстрируя ямочку на левой щеке, а мне хочется топать ногами и истерически заорать прямо сейчас, потому что он знает, что я таращилась на его задницу. Он знает, что я стояла здесь на этом крыльце, прокручивая в голове все грязные вещи, которые могла проделать с ним. Он знает это и наслаждается каждой минутой, крысеныш.

— Какого черта ты здесь делаешь? — злобно выкрикиваю я, спускаясь вниз по ступенькам и встречаясь с ним посередине тротуара.

— Приятно видеть тебя снова, красотка. Много времени прошло.

Гриффин Кроуфорд. Лучший друг моего бывшего мужа, и парень, которым я сильно была увлечена в старших классах. Даже хотя я никогда не совершала глупостей, чтобы показать свое увлечение им, он все равно знал. Так или иначе, он знал, и пользовался этим, чтобы регулярно меня позлить. Гриффин учился в школе вместе со мной и Алексом, и также последовал за нами в армию. В Афганистане, в мою последнюю поездку, рядом со мной был Гриффин, с которым я провела несколько месяцев в пустыне, сражаясь за наши жизни. Это был Гриффин, которому я доверяла высказываясь, что что-то у меня с Алексом дома не так. Это был Гриффин, который убедил меня, что у меня и Алекса просто наступила черная полоса, и как только я вернусь домой, все будет хорошо, и нам удастся все разрешить.

Несколько месяцев назад я дала пинок изменяющей заднице Алекса, выкинув его из дома, и узнала, что Гриффин знал об изменах все это время.

Он знал, и все равно позволял мне плакать на его плече, удивляясь, что все произошло чертовски не хорошо. Он позволил мне изливать ему свою душу изо дня в день, и ни разу не сказал ни слова. По-детски поддразнивая надо мной все эти годы, Гриффин стал одним из самых лучших моих друзей. Возможно, я рассчитывала, что это гарантирует мне хотя бы немного честности с его стороны. Но очевидно, раз у меня нет пениса, я не была достаточно хороша для правды.

— Не называй меня красотка и нечего было тащиться сюда, как будто это крупное дело, — рычу я ему в ответ. — Я не знаю каким способом ты уговорил моего отца нанять тебя, но ты можешь просто тащить свою задницу назад на байк. Я НЕ буду работать с тобой.

Гриффин делает еще один шаг ближе и запихивает руки в карманы джинсов.

— Ты имеешь в виду мою задницу, на которую ты пялилась, когда я подъехал? Я просто хочу убедиться, что правильно тебя понимаю, — говорит он с нахальной ухмылкой.

— Ох, не обольщайся на свой счет! У меня есть работа, и я не нуждаюсь в тебе, черт побери, все конец. Я предпочитаю работать с честными, преданными людьми, а не с предателями и лживыми задницами, — выстреливаю я в ответ.

На самом деле я немного потрясена, увидев, как дерзость сменяется на его лице сожалением и гневом, пока он смотрит на меня сверху вниз.

— Я никогда не лгал тебе, Кеннеди. Я ничего не знал об Алексе также, как и ты. Если бы ты перестала избегать меня и игнорировать мои звонки, и сообщения в течение последних нескольких месяцев, у меня был бы шанс объяснить это тебе, — говорит он, придвигаясь еще ближе ко мне, пока я не запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Я довольно высокая, но Гриффин возвышается надо во весь свой рост — шесть футов и четыре дюйма. Алекс и я одинакового роста. Может быть, поэтому я всегда чувствовала себя более в безопасности и защищенной, когда я была в бою с Гриффином. Или, когда я была где-нибудь по близости с ним. Гриффин всегда имел легкую щетину, образовавшуюся за день, и я никогда не видела его в чем-нибудь другом, кроме футболки, джинсов и грубых ботинках. Красавчик Алекс выглядел всегда любовником (какой-нибудь вагины), Гриффин всегда выглядел бойцом, запугивая всех, с кем вступает в контакт, кроме меня.

Если бы он не был таким высоким и не имел бы такую накаченную мускулатуру, то мог бы сойти за парня-серфера, у него голубые глаза и темно-русые волосы, которые он обычно подстригает коротко на военный манер, но они немного отросли, особенно спереди, после того, как я видела его последний раз.

— Ты пытаешься опять мне скормить то дерьмо, как и полгода назад? Я не поверила в него тогда, и не поверю черт побери и сейчас. Ты забываешь тот факт, что я слышала тебя? Я слышала, как ты разговаривал с ним. Я слышала, как ты сказал ему, чтобы он ничего не говорил мне.

Я чувствую комок в горле, вспоминая тот день, когда я прибыла домой к Гриффину через несколько часов после того, как застукала Алекса с няней. Алекс понятия не имел, что я его видела. Я была настолько ошеломлена, что не смогла сделать ничего другого, кроме как сбежать из дома и ехать куда глаза глядят. Когда я пришла в себя, тут же отправилась домой посоветоваться к Гриффину. Я зашла к нему на кухню и услышала, как он разговаривал по телефону с Алексом. Я стояла там тихо и слышала, как Гриффин советовал моему мужу продолжать скрывать свои измены и никогда, ни при каком виде не говорить мне правду. Я думала, что мое сердце разбилось, когда я узнала, что Алекс изменял мне, но это оказалось ничто по сравнению с тем, когда один из твоих лучших друзей пытается обмануть тебя.

— Кеннеди, все не так…

Я прерываю его, скрестив руки на груди, и смотрю на него сердито.

— Ох, заткнись, черт тебя побери! Я не хочу слушать твои отговорки.

— Ты не хочешь выслушать объяснений. Ты затыкала меня полгода, но хватит. Мы выясним и закончим с этим раз и навсегда. На этот раз я не отступлюсь, Кеннеди.

Повернувшись к нему спиной, чтобы не видеть его лица, я возвращаюсь к крыльцу, пытаясь заглянуть в дом и посмотреть, был ли тут МакФадден с тех пор, как пропустил дату появления в суде.

— Уходи, Гриффин. Мне не нужна твоя помощь в этом деле, я уверена, так же как ад не нужен мне в моей жизни, — кричу я через плечо.

Не успели эти слова сорваться с моих губ, как из дома раздались выстрелы. Я даже не успела схватиться за свой пистолет, как он толкнул меня в спину вниз на траву. Тело Гриффина полностью накрыло мое и его руки прикрыли мне голову, пока еще несколько выстрелов пронеслось в воздухе. Наконец, когда установилась тишина, Гриффин медленно немного приподнялся, давая мне возможность перевернуться под ним.

Это было очень плохое решение. Одно из самых плохих решений, учитывая насколько я была зла на него и сколько времени у меня не было секса. Наши тела соприкасались полностью, и я чувствую каждый дюйм его твердого, мускулистого тела, лежащего на мне. Прошло достаточно много времени, когда вот так прижавшись на мне лежало мужское тело, и мне не нравится, что мне слишком нравится, как я его хорошо ощущаю.

Гриффин слишком горячий. Я всегда знала, что он сексуальный, но он был моим другом. Я всего лишь для него друг, несмотря на то, что когда-то была глупо влюблена в него, но я была уже тогда знакома с Алексом и скорее всего, отличалась повышенной моралью, нежели мой бывший муж, как выяснилось. А теперь Гриффин больше не является мне другом, потому что он соврал мне.

И кто-то должен явно доставить это сообщение до моей киски, потому что ей совершенно наплевать, что я «злюсь на Гриффина и не хочу иметь ничего общего с ним». Ее двигатель уже во всю работает, и она кричит мне, чтобы я включила полную скорость.

Я с трудом сглатываю и смотрю в лицо Гриффина. Он сканирует двор и дом, пытаясь выявить угрозу, и я ничего не могу с собой поделать, как пожирать глазами его горло и точенный подбородок и задаваться вопросом — какова на вкус его кожа.

Господи, какого черта со мной не так? Я что настолько отчаялась, что в состоянии только лежать здесь в траве после пары выстрелов и фантазировать о своем бывшем лучшем друге? Тридцать секунд с этим человеком, а я уже потеряла весь свой чертовый разум.

Грохот и визг шин заставляют меня оторвать свое внимание от мужчины, лежащим на мне, и заметить красную Honda Civic выбивающую дверь гаража дома МакФаддена. За рулем мужчина, который я и предполагаю является самим МакФадденом, и крошечная Чихуахуа сидит у него на коленях, он кричит нам, нажимая газ в пол и выезжая на подъездную дорожку и пытаясь вырулить на улицу.

— ВАМ НИКОГДА НЕ ВЗЯТЬ МЕНЯ ЖИВЫМ!

Его опасные действия вызывают короткий, злобный лай Тинкердодле, прежде чем он дает резкий задний ход и летит вниз по улице.

— Итак, что ты там говорила, насчет того, что не нуждаешься в помощи в этом деле? —спрашивает Гриффин с дерзкой ухмылкой, которая опять появилась у него на лице, он смотрит мне в глаза и совершенно не предпринимает никаких попыток слезть с меня.

Я упираюсь в его мускулистую грудь и начинаю отталкивать от себя, пока он не перекатывается на бок. Я поднимаюсь с земли, отряхивая траву и грязь с джинсов, вытаскиваю травинки из волос, направляюсь через двор к своей машине.

— Итак, я думаю, я поговорю с тобой позже, и мы сможем поразмыслить над нашей стратегией? — хихикая кричит он, я сажусь в машину и со злостью захлопываю дверь, не говоря ни слова в ответ.

Я никогда не смогу работать с ним, пытающимся затесаться назад в мою жизнь.

ПБ Гриффин Кроуфорд.

Глава 4

Я прохожу через дверь «Единожды солгав», избегая попадаться на глаза своим подругам, чтобы они не видели в каком состоянии я вернулась в офис, сажусь за письменный стол. Я понимаю, что в моих волосах есть остатки травы, одежда грязная и помятая, но я надеюсь, что они ничего не заметят.

— Мама дорогая, мне не помешало бы еще немного кофе. Кто-нибудь сделает чашечку? — спрашиваю я, постукивая пальцами по поверхности стола, дожидаясь пока оживет мой Mac.

Ни одна из них не отвечает, просто косятся на меня. Веди себя естественно. Нечего здесь разглядывать, мои дорогие.

— У меня есть настроение сходить по магазинам. Возможно, купить новые туфли! — добавляю я.

Дерьмо! Я ненавижу ходить по магазинам. Какого черта я говорю?

— Ха-ха, шучу! Шоппинг отстой. Может нам стоит записаться на мастер-класс по кулинарии. Разве это не здорово?!

Что? О, нет! ПЕРЕСТАНЬ МОЛОТЬ ЧУШЬ!

— Так и не появился кофе? Думаю, я сделаю себе чашечку. Кто-нибудь хочет? — спрашиваю я поспешно, вставая из-за стола и направляясь на кухню, находящуюся в задней части офиса.

Пэйдж на полпути внимательно оглядывает меня сузившимися глазами с головы до ног.

— Боже мой! Почему у тебя листья в волосах? Господи Иисусе. Лорелей, позвони Свену, я вижу корни у Кеннеди.

Сукин сын.

У меня нет времени четыре часа сидеть в кресле и слушать рассказ Свена про его йоркширского терьера, миссис Джастин Бибер, и ее кишечную перестальтику. Собака такая же тупая, как и ее тезка. Она ходит по кругу до тех пор, пока у нее не начинает кружиться голова, отчего она падает на пол. Словно те козы, которые упали в обморок на YouTube. У нее затекают видно лапы, и она просто валится на бок, Свен бежит от моего кресла к ней, оставив с фольгой на голове, будто бы я готова войти в контакт с Марсом, в панике крича людям, чтобы вызвали 911. Тогда испуганная собака сразу же вскакивает и начинает весь процесс заново. Миссис Джастин Бибер полная засранка.

— К сожалению, я должна быть в суде через двадцать минут, — вещает Лорелей, поднимаясь из-за рабочего стола и направляясь ко мне. — Что случилось?

Я пожимаю плечами в ответ и продолжаю делать вид, будто бы это самый обычный день в офисе. Самый обычный день, когда в меня стреляют, и я оказываюсь в траве на лужайке с парнем, который заставляет вскипать мою кровь.

— Мне необходима любая информация, которую ты сможешь нарыть, на МакФаддена. Мой отец не успел нарыть слишком много, — пытаюсь я сменить тему.

— Я так и поняла. Держи, — говорит она, вручая документы. — Теперь вернемся к насущному вопросу. Или мне стоит сказать, древесной коре в волосах. Что случилось?

Забрав у нее файлы, я пролистываю страницы, охаю и ахаю, потому что она не отходит, а постукивает ногой об пол, вернее туфлей на высоком каблуке.

— Спасибо, Ло. Говоря о выпущенном под залог и сбежавшем, как насчет поменяться делами? Мне кажется, что настало времени поработать тебе «в поле», — говорю я, пока Пейдж начинает вытаскивать листья и траву у меня из волос, бормоча себе под нос о испорченной красоте.

Лорелей фыркает и качает головой.

— Хорошая попытка. Я уверена, что у нас где-то в правилах нашей миссии есть слова, что каждый отдельный человек закреплен за определенной сферой деятельности, в которой он действительно профессионал, правда, Пэйдж?

Пейдж рассеянно кивает, ободряюще похлопывая меня по спине, прежде чем замечает другое пятно от травы у меня на бедре.

— Не возжелай дела твоей подруги. Почему ты хочешь поменяться?

Я убираю руку Пэйдж от своего бедра и получаю от нее неодобрительный взгляд.

— На самом деле? У нас десять заповедей присутствуют в нашей миссии? — спрашиваю я раздраженно.

— Почему ты меняешь тему? — требует ответа Лорелей.

Потому что я не могу работать с Гриффином.

— Потому что это на самом деле довольно обыденный и легкий случай. Идеально подходит одному из вас, чтобы получить некоторый опыт, — вру я.

— Обыденный и легкий случай, как правило, не предполагает возвращаться в офис и выглядеть, как животное, сбитое автомобилем, — говорит Пейдж.

— Большое спасибо тебе, — с сарказмом говорю я ей.

— Настоящее животное, сбитое автомобилем, но занятное тем не менее, — парирует она, пожимая плечами. — Выкладывай.

Я могу обсуждать вопрос повстанцев в середине войны в разрушенном Афганистане, но я явно не соответствую этим двум. Им достаточно всего лишь пары секунд переглянуться, прежде чем они впиваются в меня.

— В МЕНЯ СТРЕЛЯЛИ! Я видела всю свою жизнь, как она проносится перед глазами!

Лорелей закатывает глаза.

— Ты же любишь стрельбу — это доставляет тебе легкое удовольствие. Попробуй еще раз.

ПБ друзья.

— Отлично! Гриффин Кроуфорд прикатил к дому МакФаддена. На ХАРЛЕЕ. И спикировал на меня, чтобы защитить, когда МакФадден начал стрелять. — Мой отец нанял его для работы над этим делом. Вы можете в это поверить? — Мой собственный отец оказался предателем.

Пейдж тихо свистит себе под нос.

— Харлее? Ох, каков мужчина. Ты облажалась.

— Она права, — добавляет Лорелей, хватая свой кожаный портфель и сумочка Coach, направляясь прямиком в сторону двери. — Ты просмотрела все сезоны «Сынов Анархии» тридцать семь раз и взамен порно скрытого под матрасом, у тебя имеется Американское Железо и Harley-Davidson’s из журналов «HOG». Ты определенно не справилась.

Лорелей посылает нам воздушный поцелуй, выходя за дверь, направляясь в суд, и я поворачиваюсь со вздохом к Пейдж.

— Так, что за байк у него? — спрашивает она.

— Боже мой, раритет «Heritage Softail Classic» с «Twin Cam» двигателем, колеса с вайтволлом и байк, обитый натуральной кожей. Красиво, — говорю я ей, закрывая глаза и представляя его мотоцикл, со мной за спиной, свое тело, прижатое к Гриффину, руки, сжимающие его талию.

Дерьмо!

— Какого черта я должна это делать? Я не могу работать с Гриффином, — жалуюсь я.

— Ты права. Ты абсолютно права. Ты не можешь работать с этим мужчиной в таких условиях. Это настоящая трагедия, и я собираюсь кое-что предпринять, — Пейдж хватает свой сотовый со стола и начинает пролистывать контакты.

Что бы я делала без своих друзей? Правда ведь? Я знаю, что Пейдж не подведет меня. Я также знаю, для чего отец дал мне этот случай, и он просто будет взбешен, когда услышит, что это дело передано в другую фирму, но ему просто придется смириться с этим. Пейдж понимает, насколько плоха идея для меня работать с Гриффином, с Harley или без Harley. Я ему не доверяю. Я не могу работать ни с кем, кому не доверяю. Особенно когда он дерзкий, самоуверенный умник с огромным количеством мышц. И к тому же на Harley. Чертов Harley.

— Привет, дорогой, это Пейдж, — говорит она в трубку. — Мне нужна твоя помощь. Срочно.

Я всегда могу рассчитывать на своих подруг. Это дает мне ощущение тепла и уюта, и я знаю, что они всегда прикроет мне спину.

— Нет, не для меня, для Кеннеди, — продолжает она, поворачиваясь ко мне лицом и осматривает меня с ног до головы, а затем с грустью покачивает головой.

Какого черта она делает? Ей нет необходимости смотреть на меня и прибегать к помощи в зашифрованном виде других фирм из каких городов.

— Да, думаю, что сегодня. Она не может больше это выносить, — добавляет Пейдж. — Прекрасно! Ты наша палочка-выручалочка. Целую, целую. Увидимся через двадцать минут.

Пейдж вешает трубку, обходит вокруг стола и извлекает свою сумочку из ящика.

— Мы направляемся на встречу с парнями из фирмы «Расследование Осборна»? Они не могут просто прислать кого-то, поэтому я смогу увидеть их в деле? — спрашивая я.

Пейдж достает ключи из сумочки и подходит ко мне, беря меня под руку и тянет в сторону двери.

— О чем ты говоришь? Я не звонила Осборну. Я звонила Свену. Твои корни волос ужасны. Я ни за что не позволю тебе и близко подойти к Гриффину Кроуфорду с такими волосами.

Она хватает меня за руку обеими руками, когда чувствует, что я начинаю упираться, я даже не пытаюсь изменить свое презрительное выражение на какое-нибудь другое, обзывая ее всяческими именами, которые в состоянии придумать на все буквы алфавита, начиная с «урода» и заканчивая...

ПБ безумным зверинцем.

Глава 5

— Отойди от меня, ты, маленькая крыса, — шепчу я, на миссис Джастин Бибер, пока она нюхает носок моего ботинка, а затем уходит в гневном раздражении.

Я поднимаю глаза на Пейдж, которая радостно щебечет со Свеном в нескольких шагах от меня, надеясь, что она почувствует мой убийственный взгляд и заберет меня к чертовой матери отсюда. У меня нет на это времени. Мне необходимо поймать беглеца и избавиться от мужчины на Harley.

Я засовываю пальцы за прижатый воротник черной клеенчатой накидки и дергаю ее, пытаясь убрать ощущение удушья. Голова чешется, поэтому я капаюсь в фольге, пытаясь почесать.

— Не трогай нифего. Сто произойдет, если ты испортишь мой шедевр, — ругается Свен, подходя ко мне и шлепая меня по руке, приподнимая некоторую фольгу и открывая, чтобы что-то ведомое только ему, проверить.

Я точно знаю, Свена на самом деле зовут Стивом, и он действительно родился и вырос в Джерси. Каждый раз, когда он говорит: «Я хочу позаимствовать страницу из справочника моего отца», хочется стукнуть ему по голове и спросить, какого черт с ним не так.

— Можешь ли ты, пожалуйста, снять йе свой пистолет? Это заставляет меня нервничать. Ты можешь нечаянно выстрелить в Свена, — говорит он вздрагивая, и смотрит на кобуру на моем бедре.

— Сколько времени это займет? У меня работа, — жалобно спрашиваю я, снимая кобуру и устраивая ее на подносе с неиспользованной фольгой рядом со мной.

— Красота требует времени, Кеннеди. Будь хорошей девочкой и возможно я отведу тебя поесть мороженое, когда все закончится, — с улыбкой говорит Пейдж.

А это правомерно, что я отложила свой пистолет на время, пока нахожусь в салоне? Мне необходимо свериться с правилами моего разрешения ношения оружия.

— Пока ты так отлично и терпеливо сидишь в этом кресле, почему бы тебе не почитать файл МакФаддена, — Пейдж поднимает папку с пола, лежащую у моих ног, и кладет мне ее на колени.

Свен направляется к стойке регистрации, Пейдж листает журнал, сидя рядом со мной, миссис Джастин Бибер наворачивает круги на полу в середине комнаты. Закатив глаза, я стараюсь забить на все и попробовать сделать хоть какую-то работу, пока мучаюсь с этой убийственной фольгой, придающей цвет моим волосам.

Пролистывая страницы долгой жизни Мартина МакФаддена, я почти не верю тому, что вижу. Этот парень просто чокнутый. Согласно тому, что Лорелей откопала в материалах суда, он отсидел двадцать два раза за ложные вызовы полиции. Телефонные звонки о маленьких зеленых человечков с Марса, которые пытались ворваться в его дом и съесть его мозг. Два года назад он был задержан у магазина, торгующим костюмами для Хэллоуина, он кричал на всех встречных, что, если они купят инопланетные костюмы, это вызовет гнев маленьких человечков, и они убьют нас всех. Шесть месяцев назад он подал заявку на патент «Инопланетный Шлем Безопасности», представляющий собой кучу фольги, которую он считает необходимо и обязательно носить всем гражданам, чтобы защитить от кражи свои собственные мысли во время сна. Он даже написал книгу под названием «Они читают наши мысли, наблюдая за нами спящими».

Господи, Боже мой. Этого парня я должна разыскать?

Пока я продолжаю чтение, слышу звонок открывающейся двери, и кто-то спрашивает, стригут ли здесь собак. Я по-прежнему пытаюсь читать и игнорировать разговор, происходящий у стойки регистрации, но вдруг слышу слово, которое заставляет меня резко вскинуть голову, и мои глаза просто вылезают из орбит: Тинкердодле.

Через комнату я встречаюсь взглядом с МакФадденом, несущего коричневого Чихуахуа, дрожащего на его руках. Я не очень хорошо его разглядела, когда он умчался на своей Хонде, но у меня есть его фото крупным планом и это определенно мой парень. Если бы он не стрелял в меня, я бы сказала, что он выглядит почти безобидно. На подобие профессора литературы в темно-коричневых вельветовых брюках, голубой рубашке на пуговицах, и светло-коричневом вязанном свитере, у него седина на висках на его светло-русых волосах.

Несмотря на фольгу у меня на голове и накидку, обернутую вокруг, он сразу же узнает меня и издает режущий ухо пронзительный вопль, разворачивается и несется по направлению к двери.

— СУКИН СЫН! — кричу я, пытаясь выкарабкаться из кресла. Мои ноги наступают на пластик от файла и я, проклиная все, падаю на пол.

— ПЕЙДЖ, ОСТАНОВИ ЕГО! — кричу я подруге, она тут же срывается с места, легко перепрыгивает через миссис Джастин Бибер на своих четырех-дюймовых Маноло Бланик, несется в направлении двери. МакФадден отпихивает Свена со своего пути на стеллаж со средствами для волос, которые обрушиваются на пол, включая и самого Свена.

Несмотря на то, что Свен лежит в куче шампуней и кондиционеров, тянется одной рукой и хватает МакФаддена за штанину, пытаясь удержать его на месте, пока Пейдж уже приближается к ним, пиная туфлями продукты для волос, которые встречаются на ее пути.

Поднявшись с пола, я бегу по комнате, МакФадден продолжает упорно продвигаться к двери, таща за собой по полу Свена, пока миссис Джастин Бибер тявкает и устраивает свои гонки по кругу. Я вижу, как Пэйдж легко перепрыгивает через лабиринт упавших бутылок и почти хватает подозреваемого, но ее каблук прокалывает бутылку шампуня, она останавливается, пытаясь ее снять со шпильки. Пейдж отвлекается, МакФадден видит, что я приближаюсь и начинает хватать все, что попадается ему под руку и бросать в моем направлении, продвигаясь к двери. Аэрозоли лака для волос пролетают мимо моей головы, Пейдж в плечо ударяет баллон кондиционера для волос, и Свен наконец-то теряет свою силу над штаниной МакФаддена.

— ЛЕЖАЩИЙ МУЖЧИНА! ЛЕЖАЩИЙ МУЖЧИНА! — истерически кричит Свен в тот момент, когда Пейдж и я перепрыгиваем через его тело и вылетаем из дверей прямо за МакФадденом, бедный Тинкердодле дрожит от страха у него на руках, пока он несется от нас.

Мы останавливаемся на тротуаре, я быстро просматриваю окрестности, пока не замечаю его бегущим на полной скорости к своей припаркованной Хонде в квартале отсюда. Я делаю рывок сломя голову, моя черная накидка развивается позади меня, будто я супергерой, за спиной слышу цоканье каблуков Пэйдж.

— Стой! МАКФАДДЕН! — кричу я, мчась по тротуару и вижу, как он запрыгивает в свою машину.

Он выруливает со своего парковочного места, разворачивается посреди улицы, направляя прямо к нам, пока мы стоим не свод с него глаз и пытаясь отдышаться.

— Ты носишь мой инопланетный шлем безопасности! — восклицает он через открытое окно, завороженно смотря на фольгу на моей голове. — Ты веришь! Думаю, при других обстоятельствах, мы могли бы действительно стать друзьями.

Сойдя с тротуара, я тянусь за пистолетом на боку, но тут же вспоминаю, что Свен заставил меня его снять.

— Дерьмо! — расстроенно кричу я, мои руки запутываются в накидке. — МакФадден стой, не двигайся. Выходите из машины прямо сейчас. Вы не явились в суд и украли собаку.

Тинкердодле издает пронзительный лай, и МакФадден бережно прижимает собаку к груди.

— Они не ценят ее! Она моя лучшая подруга. ВЫ НИКОГДА НЕ ЗАБЕРЕТЕ ЕЕ ОТ МЕНЯ! — выкрикивает он перед тем, как нажать на газ, и машина несется по улице.

Он слишком далеко находится от меня в данный момент, чтобы выстрелить по одной из шин, будь у меня пистолет. И видя вокруг собравшихся людей, наблюдающих за происходящем, мне кажется, они бы не оценили, если бы я стреляла по автомобилю в середине дня.

Я слышу в отдалении вой сирены. Свен, должно быть, позвонил в полицию. Я не могу поверить, что этот идиот был прямо рядом с нами, и мы не смогли его задержать. Это просто ужасно. К счастью, мой брат Тед и кузен Уорд, оба работают в местном отделении полиции, так что шансы довольно хорошие, один из них прояснит ситуацию. И если я попрошу их, они будут держать язык за зубами. Никто не должен узнать, что на расстоянии вытянутой руки у меня был подозреваемый, а я не смогла его задержать, потому что занималась «своими корнями». Я никогда в жизни не была в таком дерьме.

— Я не могу поверить, что этот ублюдок сбежал, — жалобно говорит Пейдж, уперев руки в бедра, и смотря в ту сторону, куда он скрылся вниз по улице.

Развернувшись к ней, я с трепетом смотрю на ее туфли.

— Как, черт возьми, ты так быстро бегаешь на таких каблуках?

— Это ничто. Попробовала ты себя на распродаже Гуччи. Тебя по просто разорвут суки, если ты не будешь быстрой, — говорит она, пожимая плечами.

Мы собираемся уже направиться назад в салон, но урчание двигателя Twin Cam Harley заставляет меня застыть на месте. Я медленно поворачиваюсь.

БП МакФадден.

Глава 6

— Тебе действительно не стоило украшать себя ради меня, — со смехом говорит Гриффин, подходя ко мне.

Поймав свое отражение в витрине, я вижу, что у меня по-прежнему на голове фольга, которая торчит во все стороны. Не говоря уже о великолепной накидке, окутывающей мое тело и делая меня похожей на сторонницу в борьбе с марсианской армией МакФаддена.

Прекрасно. Просто замечательно.

— Почему ты здесь? — бормочу я сквозь стиснутые зубы, выпрямляясь и делая вид, что меня совершенно не беспокоит тот факт, что я стою на тротуаре и выгляжу полной идиоткой перед этим мужчиной.

— Я слышал новости на полицейской волне. Решил заглянуть и поблагодарить тебя за поимку нашего преступника. Но предполагаю, судя по твоему разозленному выражению лица, он опять сбежал, — смеется он.

— МакФадден не наш преступник. Он мой преступник. Я уже говорила тебе, что не нуждаюсь в твоей помощи. Он просто застал меня врасплох, вот и все. Я не ожидала, что он появится в салоне средь бела дня.

Если он не перестанет самодовольно ухмыляться, я собираюсь сорвать с себя эту тупую накидку, обернуть ее вокруг его шеи и задушить.

— С каких пор ты ходишь в салоны? Я думал, ты не относишься к тем, кто посещает такие места, — недоумевает он, пытаясь сдержать своим губы от улыбки, мельком взглянув на мои волосы и возвращаясь к моим глазам.

— Я и не хожу в эти места. Но у меня есть друзья, которые ходят и тащат меня сюда помимо моей воли. И это всего лишь мелирование, ничего кардинального в моей жизни не меняется. Золотые пряди подчеркнут золотистые крапинки в моих глазах.

Не слишком ли много информации за один раз, Кеннеди?

— Тебе не нужно осветлять свои пряди для этого. Твои глаза и так великолепны, за счет своего природного оттенка, — нежно говорит он, смотря в мои великолепные глаза, как он сказал.

Черт возьми, как же жарко стало здесь или это только мне? И какого дьявола он тут играет и флиртует со мной в таком виде? Да, я именно сказала флиртует, и прекрасно понимаю, насколько возмутительно это звучит. Гриффин Кроуфорд черт побери флиртует со мной. Я знаю его достаточно долго, чтобы вычислить, когда он включает свой шарм. Я видела его очарование в действии, когда нижнее белье незнакомки просто спадало буквально за две и три десятых секунды от его комплимента ее ногам. Мое нижнее белье останется на том месте, где находится сейчас, поэтому большое спасибо.

Прежде чем я успеваю ему это озвучить, и свои мысли по поводу его тупого комплимента моих великолепных глаз, подъезжает полицейская машина. Я благодарю мою счастливую звезду, когда вижу своего двоюродного брата Уорда, выходящего из автомобиля и останавливающегося напротив нас.

— Хорошая прическа, Кеннеди. Пытаешься позвонить на свою родину? — спрашивает Уорд со смехом, протягивая руку и приподнимаю одну фольгу у меня на голове.

Не обращай внимания. Я проглатываю свою благодарность по поводу него.

— Поцелуй меня в задницу, Уорд. У меня был чертовски плохой день, мать твою.

Знаю, что вы говорите себе прямо сейчас: это похоже на Джун Кливер (Джун Эвелин Бронсон Кливер является главной героиней американской телевизионной комедии «Предоставьте это Биверу») наконец, надоело Биверу и ораве гадить.

Уорд замечает по выражению моего лица, что ему стоит оставить меня в покое. Я не буду колебаться, чтобы осуществить свой бросок даже посреди тротуара. И мне совершенно плевать, что на нем одета полицейская форма.

— Гриффин, дружище! Как у тебя дела? — спрашивает Уорд, переводя свое внимание на него.

— Не жалуюсь, — отвечает Гриффин, обмениваясь рукопожатиями и начиная обсуждать предстоящий сезон в Нотр-даме. Будучи еще подростками, да и потом уже во взрослом раннем возрасте, мы все тусовались вместе: мои братья, двоюродные братья, Гриффин, Алекс и я. Мы все примерно одного возраста, все побывали в армии, и это все естественно сделало нас друзьями.

Тот факт, что мои братья и кузены продолжают дружить с Гриффином, когда он обманул меня, меня просто бесит. Они должны ненавидеть его, хотя бы из принципа. Если бы какая-нибудь женщина вошла в мою семью и разбила бы кому-нибудь из них сердце, я бы прекратила все контакты с этой сучкой. Где спрашивается у них эта чертова лояльность?

— Извините, я не хочу прерывать ваш запал, но есть работа, которую необходимо сделать, — я смотрю на своего кузена.

— Прости, но я не могу относиться к тебе серьезно, когда ты стоишь со всем этим дерьмом на голове, — говорит Уорд, смеясь.

Я делаю шаг в его сторону, чтобы все-таки осуществить свой бросок, когда Гриффин легонько дотрагивается до моей руки.

— Прежде чем ты убьешь его, нам нужно поговорить, — говорит мне Гриффин.

— Нам не о чем разговаривать. Я собираюсь зайти внутрь и снять это дерьмо с волос, а затем отправиться на работу. Ты же просто можешь тащить свою задницу назад на байк и найти кого-нибудь еще, чтобы раздражать, — говорю я ему, разворачиваясь и распахивая дверь с неприкрытой злостью.

Как только я вхожу внутрь, на меня обрушивается вопли вперемешку с лаем. Свен все еще сидит на полу в куче тюбиков, баночек, баллончиков для волос, Пейдж пытается утешить его, миссис Джастин Бибер писается через каждые десять секунд на пол, лая на все вокруг и продолжая кружиться.

— Я ЧУТЬ НЕ УМЕР, ПЕЙДЖ! Это было УЖАСНО СТРАШНО! Во мне сейчас столько горя. Так много вещей, которые я никогда бы не смог осуществить. Я СЛИШКОМ МОЛОД, ЧТОБЫ УМЕРАТЬ!

Интересно, кто-нибудь заметил, что в разгар истерики Свен похоже напрочь забыл про свой акцент. Пэйдж сидит рядом со Свеном и похлопывает его по спине в нужное время. Она ловит мой взгляд и с раздражением закатывает глаза.

— Свен, все хорошо. Послушай, Кеннеди вернулась! — восклицает она, вставая с пола и бросаясь ко мне, говорит понизив голос:

— Я готова вмазать ему, если он не перестанет ныть.

Глубоко вздохнув, я направляюсь к сидящему Свену на полу.

— Свен, ты был действительно хорош в стрессовой ситуации. Ты почти сделал это парень! — говорю я ему, чтобы он перестал черт побери плакать.

Свен шмыгает носом, вытирая его рукавом своей рубашки.

— Я был харош, не так ли? Я всегда тумал, что должен был харошим полицейским. У меня природные иинстинкты, — говорит он мне на полном серьезе, используя свой зарождающийся-собственный-язык или применяя-чертовский-акцент-с-ударением.

Я стараюсь изо всех сил не рассмеяться ему в лицо, но сдерживаюсь. Мне просто необходим этот парень, чтобы привести мои волосы в нормальное состояние, pronto.

— Да, ты абсолютно прав. Может ты подымишься с пола и снимешь эту фольгу, пока мой двоюродный брат Уорд задаст тебе пару вопросов? — спрашиваю я, как только мой кузен показывается в дверях.

— Оооооо, человек в форме! Я сувствую себя уже лучше, — восклицает Свен, окидывая моего кузена с головы до ног, быстро поднявшись с пола, протянув к нему руку и такое впечатление, словно он хочет поцеловать его руку. — Мое имя эсть Свен. Я эсть единственный, кто чуть не поймал этага преступника.

Пэйдж и я с досадой смотрим друг на друга, потом переводим взгляд на Уорда, который неуклюже пожимает руку Свену, потряхивая, словно пьяный.

А Свен начинает рассказывать моему кузену о своем акте героизма, раздается звон колокольчика над дверью, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть входящего Гриффина.

— Вон! Вон отсюда! — я поднимаю руку, указывая на дверь.

— Я никуда не пойду, пока ты не поговоришь со мной, — твердо отвечает Гриффин.

Я даже не обращаю внимание на его слова, демонстративно разворачиваюсь к нему спиной и направляюсь со Свеном к раковине, кузен следует за нами, продолжая задать вопросы не видел ли Свен раньше МакФаддена в салоне, не упоминал ли МакФадден, где остановился и т.д.

Устроившись в кресле с наклонной спинкой, я закрываю глаза и стараюсь расслабиться, пока Свен удаляет фольгу, продолжая отвечать на вопросы. Я надеюсь, что Гриффин, наконец, понял меня правильно, но через несколько секунд, пока Свен теплой водой моет мне волосы, массируя голову, я понимаю, что Гриффин остался полностью при своем мнении, словно грузовик, несущийся по дороге.

— Ты не можешь избегать меня вечно, — шепчет Гриффин мне в ухо.

Слишком близко ко мне. Я чувствую его дыхание на своей шеи, и это заставляет скрежетать меня зубами, потому что я ощущаю мурашки на своих руках. Он что не видит, я пытаюсь расслабиться? Он должен оставить меня черт побери в покое. Скорее всего, я действительно не смогу избегать его вечно, но я уверена, что даже ад не сможет отказаться разговаривать с ним, пока он не закончит.

— Хорошо, если ты не хочешь говорить сейчас, мы можем сделать это позже, — говорит он, выпрямляясь в полный рост, разворачивается и уходит.

Свен заканчивает мыть мне волосы, оборачивает полотенцем, я поднимаюсь, ухмыляясь про себя, глядя в спину уходящему Гриффину.

Сила моего игнорирования обладает таким мастерством, что не может остаться не замеченной. Известно ведь, что, когда человек говорит, что он сделает что-то «позднее», он никогда, никогда не сделает этого. Я чувствую, как улыбаюсь от легкой победы, направляясь на место к Свену, который может укладывать, расчесывать, выпрямлять локоны и делать любое другое дерьмо, которое обычно заставляет меня съеживаться. Но сейчас, Свен может делать все, что захочет со мной. Гриффин наконец-то внемлет моим словам и двигается на выход.

Я не осознаю, что не мигая смотрю на задницу Гриффина, пока он идет, и просто не могу оторвать от нее глаз. Я смотрю на главную точку интересующей меня координаты, потом вижу промежность Пэйдж, которая шагает ко мне в линии моего обзора.

Я поднимаю на нее глаза с хмурым видом, она смотрит на меня приподняв вопросительно брови.

— Я видела это, так что не пытайся отрицать.

Я притворяюсь, будто понятия не имею, о чем она говорит, Свен включает фен и начитает укладывать волосы.

— Видела что? Здесь нечего видеть, — отвечаю я.

— Чушь, — вклинивается Свен. — Все всё видели, как ты смотрела на его задницу.

Пейдж смеется, я бросаю на нее взгляд.

— Не сердись, Кеннеди. Это очень хороший зад. Что я действительно хотела бы узнать, почему во всех разговорах, которые ты вела с нами, о твоем дорогом, старом друге Гриффине, ты ни разу не упомянула, что он симпатичный образец мужчины? — требовательно спрашивает Пэйдж, упираясь руками в бедра.

— Гриффин? Симпатичный? Фи, — отвечаю я, не собираясь ничего комментировать.

Гриффин не симпатичный. Гриффин горячий, как яйца. Но Пейдж не следует об этом знать, что я знаю о том, что она знает то, что знаю я. Святое дерьмо, эта окраска волос когда-нибудь закончиться.

— Не надо меня кормить этим дерьмом, Кеннеди О'Брайен. Твои глаза стали мечтательными, когда он наклонился и шептал тебе что-то на ухо всего секунду назад, — выстреливает она.

— Мои глаза не мечтательные! Я никогда не была мечтательной! — кричу я, стараясь перекрыть шум фена.

Миссис Джастин Бибер ковыляет в нашу сторону, останавливается у моих ног, а потом тявкает на меня. Одним коротким, высоким гав.

— Видишь? Даже миссис Джастин Бибер знает, что ты врешь, — добавляет Свен.

— Послушай, я понимаю, что в свое время он тебя взбесил. Ты думала, он твой друг, но он причинил тебе боль. Но он пытается исправиться. Он хочет поговорить с тобой и, может быть, пришло время дать ему шанс — рассказать свою версию этой истории. Если ты откажешься, то подключусь я. Конечно, я думаю у этого мужчины, с его плотным графиком, найдется немного времени, чтобы поговорить со мной наедине, — говорит Пейдж, облизывая губы и смотря на дверь, через которую Гриффин вышел несколько минут назад.

Если бы мои волосы не были намотаны на щетку в данный момент, и я не боялась их потерять, дернувшись с этого кресла, я бы вскочила на ноги и грубо бы шлепнула ее по лицу. Сама мысль о Гриффине и Пейдж наедине в комнате, делающими что-то, мне хочется просто броситься на нее. Из-за того, что я злюсь на парня, совершенно не значит, что я хочу увидеть его с одной из моих подруг в каком-нибудь месте. Моя горячая подруга модель никогда не имела ужасные волосы ни одного дня в своей жизни и никогда не стояла перед мужчиной, с которым не разговаривала нескольких месяцев, с фольгой на голове, выглядя при этом полной идиоткой.

Гриффин наконец-то вернется в свое убежище, из которого он выполз, я поймаю МакФадден своими собственными силами, и никогда, никогда в жизни не попадусь на удочку этого мужчины, строившего глазки, с такой прекрасной задницей.

ПБ прекрасная задница.

Глава 7

— Но маааааааааам, все будут на вечеринки Стефани. Почему я не могу поехать? — канючит моя старшая дочь.

— Потому что тебе двенадцать. Ты знаешь, какие двенадцатилетние ходят на вечеринки, когда родителей нет дома? Распутные, вот какие, — информирую я ее, укладывая последнюю тарелку после ужина в посудомоечную машину.

Медоу бросает на меня убийственный взгляд. Я подумала, что иметь двух дочерей для меня будет достаточно, учитывая, что я ничего не знаю о том, как быть девушкой. Слава Богу у меня есть сейчас Пейдж и Лорелей. По крайней мере, они могут взять ее с собой по магазинам, когда она заявляет, что не собирается носить джинсы и футболки, которые я ей купила. Знаю, что мы не должны заставлять своих детей быть похожими на нас, но давайте признаемся самим себе, что родители ни разу не хотели попробовать?

Я отправила ее на занятия карате, когда ей было четыре, и она целых шесть недель провела, делая пируэты вокруг другие детей, превращающиеся в какие-то случайные танцевальные движения вместо того, чтобы надрать кому-то задницу. Я отдала ей все свои старые игрушки американских солдат, когда ей было шесть, и она сформировала им всем новый имидж, покрасив лаком для ногтей и клеем с блесками. Ни один из этих солдат теперь никогда не сможет показать свое лицо, чтобы воспользоваться выполнением своих служебных обязанностей. Когда ей исполнилось семь, мне ничего не оставалось, как только смириться с этим и купить ей Барби.

— Боже мой, ты разрушаешь мне жизнь! — с визгом кричит Медоу, выбегая из кухни.

— ПОЖАЛУЙСТА! — кричу я в ответ.

Серьезно, она мне потом спасибо скажет, когда я не потрачу, отложенные на нее сбережения на психиатра, чтобы вернуть ее в чувство.

Направляясь к холодильнику, я хватаю необходимую мне в данный момент бутылку пива и поднеся ко рту, слышу вздох позади себя.

Обернувшись, вижу свою младшую дочь — Ливию, которая смотрит на меня с таким же раздраженным выражением, как и у меня на лице. Да, я назвала своих дочерей в честь героев сериала «Клан Сопрано». Это живет в моей крови, имя моих детей должно соответствовать известным людям.

— Медоу в своей комнате и причитает, что ее жизнь полный отстой. Мы не можем обменять ее на другую новую сестру?

Ливии — девять, и она настолько похожа на меня, что мне становится страшно. Все называют ее моей маленькой копией. Она не только выглядят в точности как я — длинные, волнистые золотисто-каштановые волосы, но также ненавидит розовый цвет, ее любимый фильм «Цельнометаллическая оболочка» («Цельнометалли́ческая оболо́чка» — кинофильм Стэнли Кубрика о войне во Вьетнаме. Экранизация романа «Старики» Густава Хэсфорда. Фильм получил множество наград и номинаций; в 1988 году номинировался на «Оскар» за лучший адаптированный сценарий.), и в своем рождественском списке в прошлом году, она попросила у Санта Клауса «Wenger Ueli Steck» ограниченная партия швейцарского армейского ножа.

Не буду врать, у меня скатилась пара слез, когда я увидела эти слова в начале списка.

— Нет, мы не можем поменять твою сестру на другую. Это всего лишь фраза. Она справится с этим.

Я надеюсь.

— Зачем она хочет пойти на вечеринку с мальчиками? Мальчики тупые. И грубые, — спрашивает Ливия.

Аминь, сестра.

Мальчики однозначно тупые, особенно Алекс. Он должен был забрать дочерей на ужин сегодня вечером, но в последний момент отменил с помощью смс. У него даже не хватило мужества и приличия позвонить мне и сказать это вслух, крысиный ублюдок. Медоу тут же попыталась воспользоваться ситуацией, сказав, что единственное, что способно исправить ее разочарование от отца, это пойти на вечеринку. Попытка с ее стороны была хорошая, но в конце концов я не вчера родилась. С Ливией никогда не было таких проблем, ей просто невозможно было испортить настроение, она пожала плечами и поинтересовалась, что будет на ужин.

Перед тем, как я смогла усадить Ливию и объяснить ей все причины из-за чего мальчики заискивают, и что ей следует держаться подальше от них всегда, раздается дверной звонок. В этот момент я оставляю Ливию на кухне, направляясь к двери, думая, что это Алекс, пришел попросить прощения у дочерей, пытаясь все же остаться для них крутым парнем.

Мне следовало, конечно, лучше знать ситуацию.

Проверив глазок, у меня вырывается стон, потому что я вижу Гриффина, стоящего на крыльце, и открываю дверь.

— Какого черта ты здесь делаешь? — требую я ответа, Ливия подходит сзади, отталкивает меня в сторону для того, чтобы кинуться в его объятия.

— Дядя Гриффин!

Он с легкостью подхватывает ее и кружит по веранде.

— Глянь-ка, как ты выросла. В скором времени ты перерастешь меня, — говорит он устанавливая ее на ноги. — Я говорил тебе, что мы поговорим позже, Кеннеди. Позже наступило.

Почему? Почему он выбрал именно сейчас, чтобы сдержать свое слово?

— Лив, почему бы тебе не пойти в свою комнату и не посмотреть новый журнал «Солдат удачи», который я тебе дала? — я делаю шаг в сторону, Гриффин теперь может прийти в дом, закрыв за собой дверь. На самом деле я бы действительно предпочла захлопнуть дверь у него перед носом, но я никогда не сделаю этого перед Ливией.

Гриффин всегда был потрясающим с моими девочками, и они его просто обожают. Я чувствую укол вины за то, что лишила их этого. Прошло достаточно много времени с тех пор, как мы завершили развод пару недель назад, а их отец, оказался настолько поглощенным собой, что даже не может потратить час, чтобы побыть с ними каждые две недели. Возможно, сейчас, исключительно ради них, я могу попробовать проявить великодушие.

Ливия отстраняется от Гриффина и припрыгивая скачет по коридору в свою комнату.

— «Солдат удачи»? — с улыбкой спрашивает меня Гриффин и приподнимает брови.

— Ох, я тебя прошу. Не веди себя так, словно для тебя это сюрприз. Именно ты купил ей комплект камуфляжного постельного белья и все одиннадцать сезонов МЭШ («M*A*S*H» — американский телесериал, созданный Ларри Гелбертом по мотивам романа Ричарда Хукера «МЭШ: Роман о трёх армейских докторах», последующей серии рассказов и кинофильма «M*A*S*H». Выходил в эфир на канале CBS с 1972 по 1983 год.) на DVD на день рождения в прошлом месяце, — напоминаю я ему, мое сердце сжимается, что даже несмотря на то, что мы не разговаривали вот уже несколько месяцев, он все равно вспомнил о дне рождении моей дочери.

Мы стоим в холле и смотрим друг на друга несколько минут, и тишина становится несколько напряженной. Гриффин и я никогда не находились в такой ситуации, когда не знали, что сказать. Даже оглядываясь на прошлое, когда я злилась на него, на его наглые, кокетливые замечания или раздражение, которые относились скорее к обычному самовлюбленному парню, каким он тогда и был, я много чего говорила, потому что мне было, что сказать ему.

Это кратковременное перемирие, с которым я согласилась в своей голове тридцать секунд назад начало меня уже напрягать. Стоя здесь так близко к нему, я забыла из-за чего была так зла на него. Гриффин приехал в наш город, когда мы уже несколько месяцев встречались с Алексом, и вдруг именно тогда я начала сомневаться в своих чувствах к Алексу. Какое-то время во мне продолжалась серьезная борьба находиться рядом с Гриффином и не фантазировать о нем. Было бы все очень плохо, потому что Гриффин и Алекс быстро стали хорошими друзьями, и мы все практически все время проводили вместе. Он был милый и заботливый, даже будучи еще подростком, и каждый раз он был верным другом для нас обоих.

За неделю до выпускного вечера, Алекс и я поссорились из-за чего-то глупого в своем подростковом возрасте и решили сделать перерыв. Гриффин, я предполагаю просто пожалел меня и спас от позора, сказал, что пойдет со мной на выпускной. Я подумала, что это судьба, наконец, расквитаться мне со всем своим дерьмом и то, что он решил присоединиться ко мне. К сожалению, экс-подруга Гриффина прознала об этом, и вдруг поняла, что очень сильно любит его, умоляя вернуться к ней назад. Гриффин бросил меня. Мы с Алексом помирились, а остальное уже история.

По крайней мере мне так казалось. За эти последние несколько дней первый раз, когда я осталась наедине с Гриффином, даже забыв о себе и Алексе. Это первый раз, когда я была одна с ним, начиная со старших классов школы, и я вдруг вспоминаю все причины, почему так сильно запала на него тогда. Единственное, что я могу себе позволить, это не представлять его обнаженным, но слабо получается.

— Итак, ты готова поговорить со мной? — спрашивает он, наконец нарушая молчание.

Я делаю шаг назад и пытаюсь выбросить все мысли его обнаженного из своей головы. Из-за этого я раздражаюсь.

— Это зависит от того, что ты собираешься сказать, скармливая мне ту же чушь, как и полгода назад? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди и смотря на него.

Он глубоко вздыхает и лохматит волосы, они начинают торчать во все стороны. Он всегда так делает, когда расстроен или зол. Интересно, сейчас он расстроен… или все-таки зол. Наверное, оба чувства.

— Это не чушь, Кеннеди. Ты слышала только часть разговора. Я клянусь тебе, я понятия не имел, что у него возникли реальные отношения с той женщиной.

Я смотрю на него с издевкой и закатываю глаза.

— Давай оставаться честными. Она не женщина, она ребенок. Бессовестный, распутный ребенок, и ты потворствовал его поведению, сказав, чтобы он скрыл это от меня, — говорю тихо, по крайней мере стараюсь, я не хочу, чтобы мои дочери слышали.

— Мне не следовало говорить этого, потому что тогда я думал, что это всего лишь на один раз. Я подумал, что он облажался и этого никогда больше не повторится. Я понимал, что это могло тебя убить, если бы ты это обнаружила, но я не знал, что тебе было уже все известно, — отвечает он.

Это было похоже на правду. Какая-то часть меня думает, что это мило, пусть и ошибочно, но он сделал все, что мог, чтобы спасти меня от боли. Но другая — моя большая часть не верит в то, что он говорит. Название нашей фирмы «Единожды солгав», другими словами — ты можешь меня обмануть один раз ради прикола, но второго раза уж точно не будет. Я потеряла веру в человечество. Ну, скорее всего я потеряла веру в мужчин, добр он ко мне или нет в какой-то промежуток времени.

— Я не разговаривала с ним с тех пор, как узнала правду. Я сказала ему, что он лживый мешок дерьма и жалкая пародия мужчины, который неизвестно как появился рядом со мной и девочками. Он пытался дозвониться до меня кучу раз с тех пор, но я не обращала на это внимание. Ты же знаешь, что Медоу и Ливия всегда были моим главным приоритетом.

По крайней мере эта часть — не ложь, он всегда видел, что я забочусь о девочках. Даже пренебрегая им и отказываясь с ним иметь что-то общее последние шесть месяцев, он периодически звонил девочкам и вел с ними беседы, посылая им подарки. И я точно знаю именно он нанял садовника, обязав его скашивать мой газон каждую неделю, хотя он и не признается в этом.

Я всегда спрашивала его, почему он до сих пор не остепенился и не женился, хотя была уверена, что он стал бы замечательным мужем и отцом. Он просто качал головой и смеялся, говоря, что жениться, когда девушка его мечты станет доступной. Тогда Алекс всегда заканчивал разговор об увлеченности Гриффина знаменитостью — Меган Фокс — но Гриффин превращал все в шутку, говоря, что она слишком хороша для него.

— Но, жалкая пародия на мужчину, о котором ты говоришь, стал еще хуже. Он не видел своих дочерей два месяца. Он должен был забрать их сегодня на ужин, и все отменил в последнюю минуту. Я уверена, что Хлои с ее оценкой Е необходимо посмотреть очередной эпизод «Улицы Сезам» или что-нибудь в этом духе, — я пытаюсь внести немного юмора, потому что не могу разгребать эти слишком тяжелые проблемы прямо сейчас. Я с трудом выношу мысль, как сильно я скучала по Гриффину, который исчез из моей жизни на долгие месяцы.

— У Хлои оценка Е? Я что-то пропустил? Может несколько по-другому пишется Хлоя? — спрашивает он со смехом.

— Он фактически привел ее к дяде Уолли и тетя Джанет на юбилей несколько месяцев назад. Он видите ли подумал, что поскольку получил приглашение раньше, чем мне изменил, то может воспользоваться им. Они оставались достаточно долго, пока она не решила представиться. «Дорогие, всем привет! Я Хлоя, с Е!» — говорю я писклявым голосом на распев. — Бобби и Тед фактически выволокли Алекса на улицу и сказали ему, что будут использовать его в качестве мишени для практики, если он когда-нибудь еще покажется на нашем семейном торжестве или сборище с этой шлюхой.

Хотя мне хотелось блевать, когда они входили в ресторан вместе, рука об руку, но поздно вечером все было уже гораздо лучше, наблюдая за плачущим Алексом, словно ребенок, на парковке. Слезы были настоящими и это было красиво. Если бы он еще обмочился, я могла бы умереть счастливой женщиной, но возможно в следующий раз.

— Он идиот, — проворчал Гриффин.

— Да, идиот. К сожалению, я ничего не могу поделать с его мудатством. Он собирается и впредь укладывать девушек, и все, что я могу сделать, это расслабиться и взять на себя ответственность за девочек, — говорю я ему со вздохом. — Послушай, я не хочу больше об этом говорить. Единственное, о чем я в состоянии думать прямо сейчас схватить МакФаддена, потому что он просто бесит меня. Спасибо, что спас мою задницу, когда он стрелял. Я ценю это. Но я работаю одна.

Одно дело общаться с парнем, таким как Гриффин, потому что он присутствует до сих пор в жизни Медоу и Ливии, и совсем другое дело — работать бок о бок, стараясь не думать о сексе с ним. Или есть у него родинки в особых местах, или татуировки, которые можно увидеть только, сняв с него штаны.

— Я подумал, что ты именно так и скажешь. Поэтому пришел сюда с предложением, –говорит мне Гриффин, одна сторона его рта приподнимается в его эксклюзивной улыбке.

Я всегда была без ума от улыбки этого мужчины и соглашусь на что угодно, когда она направлена именно в мою сторону. Я должна сейчас же немедленно убежать, когда вижу его таким улыбающимся.

— Прекрасно. И какое твое предложение? — вместо этого спрашиваю я.

Скорее всего, я полная дебилка.

— Как насчет небольшого пари? Мы каждый будем проводить свое расследование. Я не вернусь в армию, и я уволился из полиции из-за сокращения бюджета, поэтому мне нужна работа. Но я оставлю тебя в покое после расследования МакФаддена, если ты поймаешь его, то ты выиграла.

Кто не любит немного поспорить? Моя родословная практически наполнена поклонниками азартных игр, мы ходим в церковь и одновременно ставим на скачки и все во имя Господа. Если игра в Нотр-Даме становиться немного скучной (не говорите моему отцу, что я такое сказала), мы начнем делать ставки на все, что только можем себе придумать.

«Ставлю пять на то, что этот супер-фанат в первом ряду снимет рубашку перед третьей четвертью».

«Вдвое больше или ничего на то, что диктор скажет фразу «мяч и «дом» в одном предложении в конце квартала».

«Я буду мыть машину неделю, если реклама Будвайзера появится во время следующего перерыва».

— Что я выиграю, так как мы оба знаем, что я схвачу его первым? — спрашиваю я со своей собственной нахальной улыбкой.

— Если ты схватишь его первой, я позволю тебе сделать один хороший твердый удар, чтобы загладить ту боль, которую я причинил тебе, — отвечает он.

Ох, парень. Он точно знает, как уговорить девушку.

— Заметано.

Я быстро соглашаюсь на сделку по-товарищески пожимаю его руки, он открывает уже входную дверь, чтобы уйти, и вдруг я наконец-то понимаю, что я просто согласилась на это, не спросив его, что он хотел бы получить, если поймает МакФаддена первым.

— Подожди! — кричу я ему, пока он сходит с нижней ступеньки и направляется в сторону мотоцикла, припаркованного у обочины. — Я знаю, что у тебя мало шансов, но что ты выиграешь, если поймаешь его первым?

Гриффин берет шлем, одевает его на голову, закидывает ногу, чтобы оседлать байк, оборачивается и несколько секунд пристально смотрит на меня, и черт побери сукин сын, мне кажется, что я вижу, как поблескивают его глаза даже через стекло шлема.

— Если я выиграю, тебе придется пойти со мной на свидание.

Он заводит с ревом двигатель мотоцикла и отъезжает от обочины, и, клянусь Богом, я слышу его смех, пока он мчится по улице.

Я захожу обратно в дом, хлопнув входной дверью, и стою в коридоре, проклиная себя и свою глупость.

ПБ азартные игры.

Глава 8

— Ну, дамы…усерднее! Быстрее!

Я слышу доносящее хихиканье из-за угла тренажерного зала фитнес-центра и поворачиваюсь, Пейдж толкает своим бедром в сторону тяжелую грушу вместо того, чтобы колотить ее.

— Так держать, МакКарти, и ты будешь бегать несколько кругов по спортзалу, — строго предпреждаю я.

Пейдж показывает мне средний палец и мило улыбается, прежде чем разворачивается назад к груши, пробивая ее, она стоит этого. Я окидываю взглядом весь остальной класс — около двадцати женщин в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет, и улыбаюсь, замечая насколько прогрессивными стали их занятия за последние несколько месяцев. Большинство из них попадали в затруднительные ситуации, поэтому они и пришли в этот тренажерный зал. Теперь, после долгих практические занятий с добавлением кикбоксинга кардио, они могут уложить мужчину, который превосходит в два раза их по весу.

Я думала, что мой урок самообороны вечером в пятницу будет хорошим способом забыть о глупом предложении Гриффина. К сожалению, это мне совершенно не помогло. Я не могу остановить свое любопытство по поводу серьезно он говорил или нет. И если серьезно то, что черт побери он себе думает? Свидание? Со мной? Он, что с ума сошел? Прежде всего, мы друзья. Или мы просто думали так. Так, кто мы сейчас, думаю я. И есть ли мы? В какой стадии, черт возьми, мы находимся? Я смотрю на часы на стене и понимаю, что уже пять минут, как должны завершиться занятия.

— Хорошо, класс, время вышло. Отличная работа. Увидимся на следующей неделе.

Двадцать женщин перестают бить груши, и начинают прощаться друг к другом, упаковать свои вещи, я подхожу к Пейдж и Лорелей, которые сидят у дальней стены, прислонившись спиной и пьют воду из бутылок.

— Ты пыталась убить нас? Мне казалось, что мое сердце сейчас просто взорвется. Проверь мой пульс, — Пейдж протягивает свою руку ко мне.

Я смотрю на нее с раздражением. Даже после часовой тренировки, она по-прежнему выглядит идеально. Ни один волосок не выбился из прически, и ее даже не прошиб пот. Все остальные в комнате похожи, будто бы провели десять раундов с Майком Тайсоном.

— Как тебе это удается? Ты уходишь отсюда точно такой же, как и вошла? — требую я ответа, занимая место напротив них.

— Это талант. А теперь расскажите-ка нам, почему ты решила надрать нам задницы сегодня такой ужасной тренировкой, чем обычно.

Я вздыхаю и начинаю перевязывать шнурки на своих теннисных туфлях.

— Я заключила пари с Гриффином, что, если он поймает МакФаддена раньше меня, то я должна пойти с ним на свидание. Означает ли это, что он пригласил меня на настоящее свидание? Я не знаю. Наверное, нет. Или пригласил? Вроде бы. Я думаю.

Лицо Пейдж сразу же от отстраненного становится счастливым, она аккуратно складывает руки под подбородком.

— Как это романтично. Что ты собираешься надеть?

Я игнорирую ее и обращаюсь к Лорелей, моему голосу разума.

— Ты сказала ему «нет», правда ведь? — требовательно спрашивает она. — Я имею в виду, этому придурку, который не рассказал тебе об изменах Алекса. Он что, рехнулся? Ему повезло, что ты не врезала ему по шарам, как только он произнес эти слова.

Я сразу же хватаюсь за тот факт, что Лорелей использовала слово «шары» в своем заключительном приговоре, и она по крайней мере на моей стороне.

— Вот об этом я и говорю, — отвечаю я, кивая головой в знак согласия.

— Ох, ради любви к Богу. Вы двое должны перестать быть Горькими Бетти (Пейдж перефразировала, но скорее всего имеет стихи «Замесить решила Бетти тесто на оладьи, Вот и маслица купила, Но – увы! – оно горчило, А стряпухе нашей трудно с продавцом поладить». Из «Стихов матушки Гусыни».). Не все мужики козлы, — жалуется Пейдж.

Лорелей и я смотрим на нее в шоке. Она забыла, как называется наш бизнес и по какой причине мы открыли его? Все мужчины всенепременно сволочи, и стопки досье на наших столах являются живым доказательством этого.

— Что с тобой? Как ты можешь так говорить после того, что Энди сделал с тобой? — задает ей Лорелей вопросы.

— Ну, Энди должен умереть в огненной яме в аду я думаю, у меня есть право, чтобы немного погоревать. Вы не видели тех черных Лабутенов, в покупки которых мне отказали в «Nordstrom». Но я до сих пор с надеждой смотрю в будущее, и думаю, что моим двум лучшим подругам, тоже стоит, — говорит нам Пейдж.

— Хорошо, удачи тебе с этим. Я останусь одна навсегда. Нет такого мужчины, которому бы я отдала свою независимость, — говорит Лорелей.

— Согласна с тобой, сестра, — я вскидываю кулак в воздух, она смотрит на него таким взглядом, как будто он собирается ее укусить.

— Вы двое совершенно невозможны. Вы измените свои взгляды, когда встретите правильного парня. И я почти уверена, что Кеннеди сделает это первой, заберет свои слова обратно. А когда состоится это великое свидание, я смогу сделать тебе прическу?

Я издевательски смотрю на нее и поднимаюсь с пола.

— Я не пойду на свидание с Гриффином Кроуфордом.

Я? Нет, только не я. Это безумие даже думать об этом.

Но он милый и добрый к моим девочкам, и каждый раз, когда он находится рядом со мной, единственное, о чем я в состоянии думать, как бы спуститься с него штаны.

ЗАТКНИСЬ, порочная Кеннеди!

Он высокомерный придурок, который лгал тебе прямо в лицо и, наверное, даже не смутиться, если сделает это снова.

Спасибо, правильная Кеннеди.

— Почему он вдруг предложил тебе это? — задает вопрос Лорелей, следуя с Пейдж за мной в сторону выхода.

— Он не предлагал, помнишь? Это просто глупое пари. Мне кажется. Я не знаю. Я даже не уверена, что это серьезно, — жалуюсь я. — Как только я услышала слово пари, все рациональные мысли улетучились из моей головы тут же.

Пока мы доходим до своих машин, я очень подробно рассказываю им о том, что он появился в моем доме прошлым вечером, пытаясь объясниться и о его последних словах, сказанных перед тем как он сел на свой мотоцикл и укатил в ночь.

— О, мой Бог. Знаешь, что это означает? — Лорелей нажимает кнопку на своем брелоке от шикарного черного Мерседеса.

— Кеннеди и Гриффин пойдут на свидание, влюбятся друг в друга и будут жить долго и счастливо? — объясняет Пейдж, не скрывая улыбки на своем лице.

— Ты наконец заткнешься с этим дерьмом или нет? — спрашиваю я ее.

— Нет, это означает, что Гриффин Кроуфорд будет повержен, — тоном обвинителя говорит Лорелей.

— Оооооо, это круто, — воркуя говорит Пэйдж.

Отлично. Сейчас я явно представляю его голым, уткнувшись у меня между ногами. Это совсем не хорошо. Вообще совсем плохо.

— Вытащи свои мозги из сточной канавы, Пейдж, — ругается на нее Лорелей. — Нас трое, а он один. Мы умны, находчивы, хорошо делаем свою работу. Если мы не сможем поймать этого придурка МакФадден, и ты проиграешь это пари, я соглашусь, что была не права и поверю в мужчин и сама пойду на свидание.

Лорелей права. Почему, черт возьми, я стала беспокоиться об этом возможном свидании с Гриффином? У него нет никаких шансов, мы не проиграем, потому что мы, черт побери, это мы, и мы надерем ему задницу.

— Вы, серьезно поможете мне это сделать? — спрашиваю я, открыв дверь машины и забросив сумку на пассажирское сиденье.

— Конечно, поможем. Для этого и нужны друзья, — адвокатским тоном вещает Лорелей, как само собой разумеющееся.

Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Пейдж, которая скрестив руки на груди молчит с задумчивым видом, Лорелей наконец хлопает ее по плечу.

— Ухххххх, отлично! Я в деле. Но, для протокола, мне кажется, что тебе все же стоит сходить на свидание с парнем.

Игнорируя ее слова и маленьких бабочек, порхающих в моем животе, как только у меня перед глазами появляется картинка предстоящего свидания с Гриффином, я тянусь к консоли и хватаю свой сотовый, чтобы проверить электронную почту. Как только я вижу сообщение в самом верху от одного следователя, то чуть ли не подпрыгиваю на месте от возбуждения.

— Как вы девушки относитесь к тому, чтобы приступить к работе сейчас же и победить прямо сегодня вечером? Один из моих знакомых услышал слух, что МакФадден попытается продать сегодня свой шлем от инопланетян в баре «Mulligan’s Bar and Grill» сегодня вечером. Если мы поспешим, то сможем застать там этого идиота и поймать его. Кто-то должен окончательно сбрендить, чтобы купить такой шлем, вот тут мы его и задержим.

Я перевожу взгляд со своего телефона на Лорелей, которая стоит с огромной улыбкой на лице и на Пейдж, которая ужасно хмуриться.

— Что еще? — спрашиваю я ее.

— Мы же не пойдем в публичное место в таком виде, — говорит она, раскинув руки в стороны и указывая на свой наряд.

— Ты выглядишь так, словно только что сошла с обложки «Vogue», — парирую я.

— Ладно, хорошо. Но ты что пойдете в таком виде.

Она указывает на мои волосы, которые не такие уж чистые и собраны в беспорядочный хвост, проходится взглядом по моей одежде, в виде черных нейлоновых шорт для бега и мешковатой, серой мужской футболки с надписью «АРМИЯ» на груди.

— Это бар колледжа. Кому какое дело, как я одета? — спрашиваю я.

— Мне наплевать во что ты одета. А также на МакФаддена, но ты будешь таким видом привлекать всеобщее внимание. Как твоя подруга, я не могу позволить тебе сделать это, — отвечает Пэйдж.

— У нас нет на это времени. Если мы не поторопимся, мы можем его упустить, и тогда я могу проиграть пари.

Пейдж направляется к багажнику своего красного Фольксваген Жук кабриолета и открывает его.

— К счастью для тебя, я всегда подготовлена к неожиданностям, — говорит она, вытаскивая три сумки с одеждой и косметичку размером с чемодан. — Вы обе быстро мчитесь в душ, а потом я приведу вас в порядок. Вы обе будете готовы для подиума менее через двадцать минут.

Лорелей даже не произносит ни слова и не ноет, просто молча разворачивается и направляется назад в сторону здания. Лорелей всегда в этом вопросе согласна с перфекционизмом Пэйдж.

— Мне не нужно быть готовой для подиума. Мне необходимо быть готовой, чтобы дать пинок под зад, — огрызаюсь я.

— Ты серьезно сомневаешься в моем умении делать и то и другое? Похоже ты даже не знаешь меня, Кеннеди О'Брайен. Это глубоко меня ранит, — отвечает Пейдж со вздохом и недовольной гримасой.

Посмотрев на время на сотовом телефоне, я бурчу и сыплю проклятия себе под нос, взмахнув рукой и признав свое поражение, тащусь следом за Лорелей. Нет смысла спорить с Пейдж, она всегда побеждает. И честно говоря, не просто так она является мастером выводить неверных супругов «на чистую воду»: она всегда выглядит великолепно, она находчива, и она никогда не примет ответ «нет».

ПБ модель и ее способность играть на совести.

Глава 9

— Я не вижу его еще, а ты? — спрашивает Пэйдж, сканируя переполненный бар.

— Я ничего не вижу сквозь эту, чертову тушь для ресниц, — жалуюсь я, пытаясь поморгать своими отяжелевшими веками и оглядеть набитое помещение.

— Ох, хватит ныть. Ты выглядишь потрясающе, — отвечает Пэйдж, опираясь локтем на барную стойку и делая сигнал бармену.

Оглядывая себя, я должна с ней согласиться. После того, как Лорелей и я приняли самый быстрый душ за всю свою жизнь, Пейдж расстегнула первый мешок одежды и вытащила черное, плиссированное в стиле доминирующей женщины бюстье на молнии спереди и двумя черными пряжки на талии, и зауженные джинсы седьмого размера. Это было круто и мне полностью подходило. К сожалению, проблема заключается в том, что у нас с Пэйдж один размер одежды, и она действительно возит в машине полно мешков с одеждой, для того, чтобы выполнять свои задания.

У меня совершенно уже не оставалось времени, чтобы придумать что-то другое, поэтому ничего не оставалось, как надеть это и залезть в машину, Пейдж на скорую руку подправляла мой наряд, пока я рулила, закрепляя двумя английскими булавками, двухсторонним скотчем и используя набор для шитья. Завершало все высокие, с заостренными носками черные сапоги с пряжками по бокам, которые Пейдж одевала всего лишь однажды, сейчас они находились под рулевым колесом, пока я тормозила на красный свет, с манжетами внизу джинс, вы не могли бы даже представить, что они могут принадлежать не мне.

Я могу оставить эти джинсы, взамен тех, которые испортила, валяясь на траве с Гриффином. Не путать заниматься сексом. Хотя иногда мне кажется, что я хотела бы перепутать и заняться сексом. С Гриффином. Голым. В кровати. Или у стены. Или на кухонном столе.

Дерьмо!

— Не могли бы вы заказать мне белого вина с содовой, пожалуйста? — спрашивает Лорелей, устраиваясь рядом со мной с другой стороны, на край барного стула, вытирая барную стойку влажной салфеткой перед тем, как положить на нее свои руки.

Лорелей морщит нос, глядя на бармена, когда ставит перед ней тарелку с раскрошенным арахисом, я окидываю ее взглядом — обычная рабочая одежда — кремовая облегающая шелковая блузка, черные прямого классического покроя строгие брюки, черные лакированные туфельки Mary James, и я откровенно должна признать, что Пэйдж настоящий гений. Не потому, что у нее в сумке был такой потрясающий наряд для Лорелей, но ведь Пейдж пошла на попятную, стоило только Лорелей пригрозить ей, что она упечет ее в дурдом, если попытается одеть ее в красное кожаное мини платье и соответствующие чуть ли не до бедер сапоги на высоких каблуках.

— Милая, это — бар погружения. Они, наверное, даже не знают, что существует такое вино, — сообщает ей Пейдж со смехом.

— Я в замешательстве. Зачем этому парню МакФаддену даже приходить в подобное место? Это — бар колледжа. Он совершенно не соответствует его имиджу, — спрашивает Лорелей, оглядываясь вокруг.

— Предположительно, он приходит сюда все время, пытаясь вдохновить студентов своей идеей. Мне кажется пьяных двадцатилеток легко обдурить, заставить поверить, что инопланетяне существуют, — объясняю я, приподнимая свое бюстье чуть выше, чтобы меня ненароком не арестовали за непристойное обнажение.

— Или на пьяных двадцатилеток легко надеть шлем из фольги и убедить поскакать по бару, — добавляет Пейдж.

— И это тоже.

— О, мой Бог. О нет. О. Мой. Бог, — шепчет Лорелей, смотря широко открытыми глазами куда-то поверх моего плеча.

— На самом деле, все не так плохо. Это всего лишь ром с колой или чем-то еще, — говорит Пейдж, опустив глаза в свой клатч и пытаясь достать блеск для губ.

— Обернись. Подожди, нет. Не оборачивайся. Боже мой. Ладно, обернись, но очень медленно, и веди себя естественно, — говорит нам Лорелей голосом полным паники.

Пэйдж и я полностью игнорируем ее указания, и быстро оборачиваемся одновременно.

Кровь отливает от моего лица, и весь шум бара внезапно уходит на второй план. В противоположном конце, прямо у двери, стоит со стаей подруг Хлоя с оценкой Е. Теперь я еще больше ценю Пейдж за ее решение приодеть меня, прежде чем мы покинули спортзал. И так достаточно плохо, что эта сука на тринадцать лет моложе меня, выглядит как Малибу Барби с длинными, прямыми светлыми волосами, загаром явно от спрея и фальшивыми сиськами, которые находятся так высоко на ее груди, что можно просто положить на них подбородок.

— Вот, выпей это, — приказывает Пейдж, передавая мне рюмку полную янтарной жидкости.

Не отрывая глаз от Шалавы, Разбившей Чужую Семью, я хватаю рюмку и залпом опрокидываю ее, жуткий огонь разливается по горлу, двигаясь дальше к животу. Протягиваю рюмку обратно Пэйдж, требую еще, она кладет пальцы в рот и свистит бармену.

— Кто-то должен накормить эту женщину чизбургером. Она выглядит так, словно не ела с самого рождения, — вещает Лорелей, вставая с барного стула и обхватывая мою руку.

— Ей необходимо устроить пытки с макаронами и картофелем, — соглашается Пейдж, протягивая мне еще один шот.

Этот не горит, пока движется у меня по пищеводу, я начинаю чувствовать себя немного лучше от того, что нахожусь в одном баре с любовницей моего бывшего мужа, и что она выглядит как порно звезда.

— Все в порядке. Я в порядке. Все совершенно нормально. Ничего особенного, — бормочу я про себя, еще один шот помещается в мою руку.

— Я думаю, что этого будет достаточно, — говорит Лорелей Пейдж, потому что немного алкоголя не попадает непосредственно мне в рот, а стекает по подбородку.

— Текила хороша для души, — отвечает Пэйдж, вытаскивая платок из клатча и вытирая мне подбородок.

Алкоголь уже начинает действовать, поэтому я полна решимости. Кого волнует, что она выглядит как Памела Андерсон и моложе меня наполовину? Кого волнует, что она может закинуть обе ноги за голову и настолько тощая, что если она повернется боком, то просто исчезнет? Не меня. Я бы надрала ей задницу даже не используя рук или ног. Я могу дать ее пинок руками и ногами ЛОРЕЛЕЙ. Я могу дать ей пинок под зад своей головой с недавно осветленными волосами, даже не смотря на беспокоящуюся Лорелей.

Мне кажется, что я пьяна.

— Может, тебе следует забрать у нее пистолет, — слышу я, как Лорелей бормочет рядом со мной.

Когда мне кажется, что мое мужество и смелость уже достигли определенной высоты, шлюха Барби поворачивается в мою сторону и смотрит на меня. Возможно музыкальный автомат в углу бара, решил поиздеваться надо мной, или возможно текила, но мне кажется, что я слышу свист пуль в музыке из старых вестернов.

Толпа расступается, словно Красное море, она улыбается и начинает движение ко мне. Подруги Барби, Скиппер и Стейси, неотрывно следуют за ней, пока она не останавливается в полуметре от меня, и они врезаются ей в спину, заставляя их всех споткнуться, создавая беспорядок из своих светлых волос и фальшивых сисек.

— О, сладкий Иисус, — рядом со мной бормочет Пейдж.

— Кеннеди! Так приятно видеть тебя! Это мои подруги, Мисти с Y и Тиффани с IE, — радостно говорит Хлоя.

— Мой IQ упал на сто пунктов, — шепчет мне на ухо Лорелей.

Вдруг, находясь так близко к девчонке, которая увела моего мужа, я не чувствую себя достаточно уверено. Я чувствую лишь текилу в своем желудке и думаю о своих потрясающих волосах, которые Пейдж превратила в стиль полного беспорядка.

— Как ты поживаешь? У меня такое чувство, будто бы мы не виделись несколько лет, — говорит Хлоя с недовольной гримасой своими ярко-розовыми губами, наполненными коллагеном.

Это сука серьезно меня спрашивает? Она ведет себя так, словно мы старые подруги, словно я не застукала ее у себя дома, когда она делала глубокий минет моему мужу на моем диване. Моем диване. Коричневом, отделанном кожей совершенством, который я купила на распродаже, прежде чем уехала в Афганистан. Два дня спустя мне пришлось чистить и драить диван, и в результате я напрочь его испортила. Я скучаю по этому дивану.

Я даже не могу найти свой голос, чтобы послать ее подальше. Я мечтала об этом моменте в течение нескольких месяцев: столкнуться лицом к лицу с моим злейшим врагом в баре с подружками, выпивать коктейли, выглядя при этом великолепно, и сказать ей именно то, что думаю о ней, пока избиваю ее, превращая ее лицо в кучу мокрого корма для собак.

Вместо этого, я чувствую себя, как куча мокрого корма для собак. Словно мокрый корм для собак полностью в дерьме и застрял на подошве чьего-то ботинка. Я чувствую себя совершенно неадекватной. Я никогда в жизни не чувствовала себя неадекватной. Меня никогда не волновало, что люди могут подумать обо мне, но сейчас я чувствую жалость к самой себе и мне хочется уйти в угол, поплакать с целой бутылкой текилы.

Прежде чем я уже готова отдать свой титул «неотразимости» лучшей женщине, я чувствую теплые руки, обхватывающие меня за бедра, скользящие по моей спине, прислоняющие меня спиной к тредокаменной груди. Я наблюдаю, как глаза Хлои, Мисти и Тиффани расширяются, рты отпадают, пальцы кружат по моему обнаженному плечу, убирая в сторону мои волосы и мягкие губы прижимаются к моей шее.

— Привет, красотка. Прости я опоздал. Кошмарные пробки.

Я закрываю глаза, потому что голос Гриффина шепчет мне в ухо, достаточно громко для окружающих, чтобы они смогли все услышать. Не задумываясь, я разворачиваюсь к нему, кладу руки ему на грудь. В уголках его рта появляется озорная ухмылка, он смотрит мне прямо в глаза. Одна его рука хватает меня за шею, другая скользит вниз к моей заднице, и он грубо притягивает меня к себе. И совершенно не обращая внимания на трех девиц за моей спиной, пикирует на мои губы.

Мой мозг замкнуло, я практически слышу треск электричества в своей голове, как только его язык скользит по моим губам, я инстинктивно открываю рот, готовая ко всему. Его язык медленно дотрагивается до моего, он углубляет поцелуй и все вокруг меня исчезает. Я крепко хватаюсь за его волосы, чтобы устоять на месте, он наклоняет голову в сторону, чтобы получить лучший угол захвата моего рта.

Господи, Бог ты мой, этот мужчина однозначно умеет целоваться.

Я приподнимаюсь на цыпочки, оборачивая руки вокруг его шеи, так я могу вжаться полностью в него, насколько возможно, пока его рот медленно поглощает мой. Его язык продолжает танцевать с моим, я чувствую дрожь во всем своем теле, и мне очень хочется обернуть ноги вокруг его бедер, и потереться о его твердость, которую я так хорошо чувствую, упирающуюся мне в живот.

Где-то очень далеко я слышу, как Лорелей громко прочищает горло, и Гриффин замедляет поцелуй, закончив его легким чмоканием в мои распухшие губы, прежде чем отстраниться и взглянуть на меня.

— Да уж, так что у тебя нового? — слышу я вопрос Хлои от куда-то справа.

— Извини за грубость, но Кеннеди не может сейчас говорить, — отвечает Гриффин, не отрываясь от моего лица. Обычно я начала бы протестовать, если бы парень решил ответить за меня, но сейчас он полностью прав. Я действительно не могу сейчас говорить. Я даже не чувствую ног. У меня вообще есть ноги? И какой сегодня день?

Гриффин продолжает смотреть на мои губы, убирает свою руку с моей задницы и достает бумажник, протягивая его Пэйдж и Лорелей.

— Следующий раунд напитков за мой счет. Надеюсь дамы извинят нас, Кеннеди и мне необходим тихий уголок, где мы сможем побыть наедине.

Краем глаза вижу, как Пэйдж хватает бумажник Гриффина. Он скользит ладонью по моей руке, кладет ее к себе на грудь, сплетая наши пальцы вместе, а затем тянет меня в другую сторону от девушек. Я слепо следую за ним, и мне совершенно все равно, куда он ведет меня, сколько мы будем еще идти, будем ли мы там еще целоваться. Когда мы отходим уже достаточно далеко от всех, он разворачивается ко мне и отпускает мою руку.

— Извини за это. Но выглядело все так, словно тебя необходимо было немного спасти.

Эйфория от поцелуя проносится мимо меня со свистом и теперь все, единственное, о чем я в состоянии думать, это врезать ему по губам, которые минуту назад целовали меня. Он оказывается целовал меня, не потому что хотел; а он целовал меня, потому что почувствовал, что мне это нужно. Мне насрать на то, что его появление было на высшем уровне, и на то, что я чувствовала, как глаза Хлои и ее подруг сверлят мой затылок с завистью; все, что меня волнует на данный момент, что я была готова запрыгнуть на него по середине переполненного бара, а он просто сделал это для галочки.

— Мне не нужно, чтобы меня спасали. Особенно ты, — рычу я на него, разворачиваюсь и направляюсь к двери.

БП отсутствие самоконтроля.

Глава 10

После беспокойной ночи метаний по постели, в которой большую часть своего времени я бесконечно думала о поцелуе Гриффина вместо того, чтобы ударить его по лицу, я еще больше разозлилась, заглянув в шкаф на кухне и поняв, что сегодня утром мне не суждено выпить кофе.

Клянусь Богом Вселенная явно возненавидела меня.

По крайней мере, сегодня день футбола, а футбол способен исправить все. Даже осадок от такого самодовольного, высокомерного ублюдка, который целуются самым лучшим поцелуем за всю мою жизнь, а затем заявляет, что это ничего не значит. Подойдя к мультиварке, я проверяю статус моих куриных крылышек Буффало, которые всегда делаю в день игры. Я не большая кулинарка, но могу все же загрузить мультиварку куриными крылышками.

— Мам, можешь меня отвезти в торговый центр? Мне нечего надеть к дедушке.

Обернувшись, я вижу Медоу, стоящую на кухне голую.

Ладно, не голую, но близко к этому.

— Что значит, черт побери, тебе нечего надеть? — спрашиваю я с возмущением, оглядывая одну из футболок Aéropostale, которую купила ей еще до начала школьных занятий. Если это вообще можно еще до сих пор назвать футболкой, так как она взяла явно какие-то ржавые ножницы и откромсала 90 процентов материала. Сейчас нет рукавов и единственное, что осталось — это слово «Aéro», едва прикрывающее ее растущую грудь, живот и торс, выставленные на всеобщее обозрение. Теперь, когда она выросла и стала такого же роста, как и я, ну, почти такого же, она решила конфисковать мои джинсы седьмого размера, которые так низко сидят у нее на бедрах, что если посмотреть под определенным углом то, вероятно, можно увидеть лобок Медоу.

Ох, черт, нет.

— Это называется одежду, мама, — отвечает она раздраженно, закатывая глаза.

— В этом ты выглядишь как проститутка. И к тому же даже не дорогая. Ты никуда не пойдешь в таком виде, пока не оденешь на себя достаточно одежды. Желательно водолазку и термобелье, — говорю я совершенно спокойно, насколько могу, стиснув зубы.

— Ты ведешь себя неразумно! — отвечает она, топая ногой.

— Я знаю. Я худшая мать в мире и все мамы твоих подруг круче, чем я, и пусть их дочери одеваются как проститутки, — сообщаю я ей, она издает рык разочарования, разворачивается и громко топая, выходит из кухни.

— Ты мне потом спасибо скажешь, когда они все будут работать в Макдональдсе, а ты будешь врачом! — кричу я ей вслед.

Если когда-нибудь она начнет ходить по улице в таком виде, прежде чем переживет свой подростковый период, я перееду в другое место в тот же день, или сбагрю ее в монастырь, чтобы монахини воспитывали и справлялись с ней.

Я выхожу из кухни, проверить собралась ли уже Ливия и останавливаюсь в гостиной от звонка во входную дверь. Посмотрев в глазок, непроизвольно вскрикиваю, когда вижу, кто стоит за дверью.

— Алекс, что ты здесь делаешь? — задаю я вопрос моему бывшему мужу, открывая.

Я не видела его уже несколько месяцев, поскольку мы общаемся только смс-ками. Я растерялась на минуту, задаваясь вопросом — прошлой ночью Хлоя вернулась домой и видно рассказала ему о поцелуе, который стоил всех поцелуев. Алекс одет в облегающую зеленую футболку Hollister, сильно обтягивающие джинсы и черные конверсы. Он выглядит как подросток. Или словно у него кризис среднего возраста, который я предполагаю действительно у него случился, поскольку он встречается с девушкой в два раза младше себя.

— Привет, Кеннеди. Хорошо выглядишь, — говорит он с улыбкой. — Я подумал, стоит заглянуть, может я смогу взять девочек сегодня. Чувствую себя ужасно, но я был так занят в последнее время, что совершенно не хватало на них времени.

Сказать, что я шокирована его внезапным интересом к дочерям — это мягко сказано. Но я все же увидела у него под глазом черно-фиолетовый синяк, замазанный, и у меня отпадает челюсть. Его вид с козлиной бородкой, для меня одна бородка вызывает тревогу, но, увидеть синяк у него под глазом это меня нервирует еще больше.

— Что, черт возьми, случилось с твоим лицом?

Его щеки немного розовеют от смущения, он дотрагивается до синяка.

— Ах это? — спрашивает он неловко со смешком. — Я натолкнулся на дверь. Ничего страшного. Так, я могу взять девочек?

Он лжет. Он однозначно лжет. Теперь я уже знаю, как он ведет себя, когда врет. Я не успеваю расспросить его о подробностях, потому что он смотрит мне через плечо, и одна его бровь вопросительно приподнимается.

— Привет, детка. Бога ради, что на тебе надето?

Я оборачиваюсь, думая, что он увидел Медоу в майке проститутки, и приятно удивляюсь, что она воспользовалась моим советом. Но немного ушла в крайность — на ней водолазка, толстовка с капюшоном, спортивные штаны, угги, шарф и перчатки. Я точно могу сказать, что своим нарядом сейчас она хотела заставить почувствовать меня некомфортно, но этот подросток даже не представляет с каким мастером, она имеет дело.

— Мама велела мне одеться. Я оделась. Теперь ты довольна? — гневно спрашивает она, повернув голову в мою сторону.

— Абсолютно, — отвечаю я с широкой улыбкой. — Иди, возьми свою сестру… твой отец хочет провести с вами день.

Лицо Медоу сразу же преображается, потеряв подростковое раздражение, и она с надеждой смотрит на отца.

— Мы можем пойти в торговый центр?!

Алекс оглядывается назад, потом переводит неуверенно взгляд с меня на Медоу, и начинает что-то мямлить в ответ:

— Эм... ммм...ну...

— Твой отец с при великим удовольствием возьмет тебя в торговый центр! — возбужденно отвечаю я.

Разрешим ему увидеть ее взгляды, когда она захочет пойти в магазин для проституток в нашей округе, и он явно положит на это вето. По крайней мере, наверное, его вето будет намного лучше, чем мое. Учитывая, с кем он встречается, вероятно, у него имеется бонусные карты в каждом вульгарном магазине торгового центра.

Медоу подскакивает на месте, начинает возбужденно бегать по коридору, крича Ливии, чтобы она скорее собиралась, и оставляет меня наедине с Алексом, несясь к себе в комнату.

— Так, как ты живешь? Встречаешься с кем-нибудь? — спрашивает Алекс.

Господи, нет ничего лучше, чем сразу перейти к сути вопроса.

— Ох, знаешь..., — я замолкаю, пожимая плечами.

Он знает? Хлоя пересказала ему все в подробностях, не упустив ни одной детали? Как Грифон смотрел только на меня, как его рука опустилась мне на задницу, как близко он прижал меня к себе, и как медленно он целовал меня, и что вытворяли наши языки?

Господи, здесь становится как-то жарко.

— Хлоя сказала, что видела тебя вчера в баре с подругами.

Дерьмо. Он знает. Счастлива ли я от того, что он знает? Возможно, он ревнует. Хорошо. Этот мудак должен ревновать. Он должен кипеть от ярости, что я целовалась с его лучшим бывшим другом.

— О, точно! Я совсем забыла, что мы с ней столкнулись там.

Ложь, ложь, ложь.

Давай, спроси меня о Гриффине. Спроси меня о его поцелуе, чтобы я смогла ткнуть им в твою тупую морду.

— Она сказала, что вы вместе хорошо провели время.

Какого хрена? Единственный хороший момент был бы у нас двоих, если бы мы выступали на боксерском ринге.

— Я очень рад, что ты можешь быть такой великодушной, Кеннеди. Не знаю, смог бы я сделать то же самое, если бы был на твоем месте, — говорит он мне.

Ты бы побыл в моей шкуре, ты мудак! Я целовалась с Гриффином! Просто признай, что ты знаешь это и ненавидишь его!

— Папа! — вбегает Ливия в гостиную и бросается в его объятия.

— Привет, принцесса! Я так по тебе скучал, — говорит он ей, она запрыгивает на него, и он удерживает ее в своих объятиях.

— Ты поведешь нас в торговый центр? Мы можем пойти к Claire’s, где я куплю новые серьги и браслеты, а затем в зоомагазин, чтобы потискать щенков? — сладко спрашивает она.

Алекс бросает на меня непонимающий взгляд, мы оба в замешательстве несколько минут внимательно разглядываем ее, прежде чем она смеется над нами.

— Шучу! Я хочу пойти в магазин спортивных товаров и посмотреть новые арбалеты, которые они только что получили, — сообщает она ему, он опускает ее на ноги.

— Ладно, я готова идти, — с помпой сообщает Медоу, присоединяясь к нам в гостиной. Она сняла с себя всю зимнюю одежду, опять одела мои джинсы, но по крайней мере теперь у нее сверху одета рубашка, которая прикрывает полностью ее тело, и еще она успела положить на лицо толстый слой макияжа.

— Хм, ей уже разрешается наносить макияж? — спрашивает меня Алекс.

— Удачи тебе со всем этим, — говорю я ему, целуя каждую дочку на прощание. Мне пришлось одной в течение нескольких месяцев исполнять роль родителя, теперь его очередь.

Как только за ними закрывается дверь, я хватаю мою мультиварку с жареными крылышками Буфалло в соусе и несу к автомобилю, закрепив на заднем сидении кастрюлю, отправляюсь к дому отца. Как только я подъезжаю к его улице, мое недовольство по поводу того, что Алекс ни разу не упомянул, что произошло между мной и Гриффином прошлым вечером исчезает. Они перекрыли улицу, заполненную всеми соседями, одетыми в цвета Нотр-Дама синий с золотом. Я уверена, что, когда мои родители покупали этот дом, и мама была беременна Тедом, они поставили единственное условие риэлтору, подыскать дом в районе Нотр-Дам. На улицу выставлены столы для пикника, столы из кафе, и множество стульев, а также столько же еды, которой можно накормить целую армию или стадо футбольных фанатов. Пока я медленно выруливаю на подъездную дорожку к дому отца, обращаю внимание, что он вместе с моими братьями вынес свой огромный телевизор и установил во дворе. Сегодня явно будет хороший день.

Схватив кастрюлю с заднего сиденья, я направляюсь по подъездной дорожке к одному из столов, за которым сидят мой отец, тетя Джанет и дядя Уолли.

— Это куриные крылышки Буфалло в соусе? Хорошо бы, чтобы были куриные крылышки Буфалло с соусом, — говорит мне отец, не отрывая глаз от мультиварки.

Я не разговаривала с отцом после того раза, как узнала, что он нанял Гриффина мне в помощь, и сейчас самое время, используя игру его любимой футбольной команды, показать ему, что я злюсь на него за это. Я ставлю мультиварку в дальний конец стола, за пределы его досягаемости.

— Ты положила дополнительную чашку сыра чеддер? — спрашивает он, уставившись на кастрюлю и даже не смотря на меня.

— Положила даже две чашки сыра чеддер. Но ты не получишь их, — угрожающе говорю я.

— Черт возьми, давай, Кеннеди. Я уже пожилой человек. Не отказывай мне в жаренных крылышках, — жалуется он, облизывая губы, наблюдая за дядей Уолли поднимающем крышку и тяжело вздыхающем.

— Положи крышку обратно, дядя Уолли, — ругаюсь я на него, не спуская глаз со своего отца.

— А я что сделал? — ноет дядя Уолли.

— Вы оба прекрасно знаете, что вы сделали. Кто-нибудь потрудится объяснить мне, почему вы вдруг почувствовали потребность нанять Гриффина мне в помощь, чтобы поймать МакФаддена? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди и постукивая ногой о землю.

Тетя Джанет тут же вскидывает голову.

— Гриффина? Я не видела его несколько недель. Как он?

— Ты не помогаешь мне, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Ой, ну, большое ли дело? Мне необходима дополнительная помощь, а Гриффину нужна работа, — отвечает отец, пожимая плечами, опустившись назад на стул и потянувшись к крышке мультиварки.

— Большое дело? — переспрашиваю я, хлопая его по руке, он нахмурившись смотрит на меня. — Проблема в том, что я не могу с ним работать. Он надменный манипулятор и раздражает меня.

— Ты забываешь, красив, настойчив и любит целоваться.

Я подпрыгиваю от удивления и какой-то писк вылетает у меня изо рта, потому что за спиной слышу голос Гриффина.

— Кеннеди, ты поцеловала Гриффина? — взволнованно спрашивает тетя Джанет.

— Технически, я поцеловал ее. Но она была равноправным участником, — отвечает Гриффин.

Я слышу, как моя тетя бормочет себе под нос: «теперь вопрос только времени», и разворачиваюсь к нему лицом, чтобы уничтожить его своим взглядом, потому что никто не трясет «грязным бельем» даже перед семьей. Как только я вижу его перед собой, то вспоминаю тот глупый поцелуй и, черт возьми, мне хочется затащить его в кусты и повторить его снова.

— Так у вас двоих свидание сейчас? — спрашивает с улыбкой отец, быстро выхватывая крылышки из кастрюли.

Отвернувшись от улыбающегося лица Гриффина, я фактически повторяю тоже самое, что и Медоу, топаю ногой и подхожу к столу, захлопываю крышку кастрюли, едва не прищемив пальцы отца.

— Heeeeeeeт! — ноет он, потому что я беру мультиварку и пристраиваю ее у себя под мышкой.

— ДЛЯ ТЕБЯ НЕ БУДЕТ НИКАКИХ В СОУСЕ КРЫЛЫШЕК! — я разворачиваюсь и несусь в сторону дома.

— Если вы, ребята, встречаетесь, то можете просто разделить свои проценты за поимку МакФаддена, верно? — кричит мне в след дядя Уолли.

Я слышу хихиканье Гриффина, распахиваю дверь в дом и захожу внутрь.

БП семья.

Глава 11

Я сердито расхаживаю по кухни взад-вперед, бурча себе под нос.

— Глупый мужчина и меня бесит его глупая ухмылка. Глупая семья. И как глупо, что я думаю об этом чертовом поцелуе...

— Можем мы поговорить или тебе нужна минутка, чтобы побыть одной? — спрашивает Гриффин, прислонившись к дверному проему с улыбкой на лице.

— Зачем ты здесь?

Он отталкивается от косяка и направляется ко мне, в центр кухни. Встав рядом, он убирает прядь волос, загораживающую глаза, и я прилагаю усилия, чтобы не вздрогнуть, когда его пальцы задевают мою кожу на лбу. Но замечаю что-то на его костяшках, хватаю его за руку и смотрю.

— Почему у тебя пораненные костяшки пальцев? — требую я ответа, видя красные, опухшие следы и аккуратно провожу по ним пальцем.

Он пожимает плечами и вытаскивает свою руку из моей хватки.

— Ой, знаешь. Натолкнулся на дверь или что-то в этом духе. Не помню.

Я вспоминаю, что Алекс ответил мне примерно в том же духе, когда я спросила его, что случилось с его лицом.

— Гриффин, что ты сделал? — настойчиво требую я ответа.

— Не бери в голову, — быстро отвечает он.

Боже мой. Он ударил Алекса. Зачем он ударил Алекса именно сейчас? Я сказала ему вчера, что Алекс никчемный папочка, и сегодня же утром Алекс вдруг заявился ко мне домой с фингалом, желая провести время с дочерьми. Он что на самом деле отправился к Алексу домой и избил его из-за меня? Ради девчонок? Это должно меня взбесить. Алекс должен сам желать проводить время с собственными дочерями, а заставлять и принуждать делать его это. Но почему-то я совершенно не чувствую злости, мое замерзшее сердце наоборот тает.

— Гриффин, — тихо шепчу я, смотря в его лицо.

— Он забрал девочек? — спрашивает он.

Я молча киваю в ответ, потому что совершенно не в состоянии произнести ни слова.

— Хорошо.

Он берет в ладони мое лицо, медленно проводя большим пальцем вверх-вниз по моей щеке, приковав взгляд к моим губам. Я чувствую, как мои внутренности, образовывают словно лужицу у моих ног, потому что мне хочется так сильно его поцеловать, что у меня такое чувство, что я закричу, если он не сделает этого.

Пока он начинает наклонять голову в мою сторону, я закрываю глаза в ожидании поцелуя. И тогда мой глупый мозг вспоминает, что случилось прошлой ночью — что это всего лишь часть игры для него.

Упиревшись обеими руками в его мускулистую грудь, я сердито отстраняюсь от него, отступая на несколько шагов назад.

— Нет. Нет, нет, нет. Ты не можешь целовать меня опять. Не после того дерьма, которое случилось прошлой ночью, — говорю я ему сердито.

— Дерьма? Я думал, что тот поцелуй был просто потрясающим. Дерьмовым? Правда? — спрашивает он в шоке.

Как может мужчина такой красивый быть настолько недогадливым?

— Я думала, тебя необходимо спасать, — насмешливо говорю я, голос такой же, как и у него предыдущим вечером. — Мне не нужен никто, чтобы меня спасать, и тем более ты. И я определенно не нуждаюсь в тебе или любом другом мужчине, который бы меня целовал из жалости.

Я замечаю, как что-то меняется в его глазах, смешинки куда-то исчезают и на их место приходит что-то яростное, он начинает на меня наступать. Я быстро отхожу назад до тех пор, пока не натыкаюсь на столешницу, отступать мне уже некуда. Гриффин по обе стороны от меня упирается руками, заключая как бы в капкан.

— Давай-ка кое-что проясним, — говорит он мне твердо. — Я никогда не жалел тебя, и когда целую делаю это, потому что хочу, а не потому что должен. Я видел выражение твоего лица вчера вечером. Ты чувствовала себя совершенно дерьмово рядом с этой девушкой. Но ты слишком упряма, упрешься рогом, чтобы признать это или как-то ей показать, что тебе плохо от всей этой ситуации. Особенно, когда дело касается кого-то вроде нее.

Его глаза ни на минуту не отрываются от моих, и бабочки маниакально порхают у меня в животе. Почему мне так трудно сердиться на этого мужчину?

Без раздумий, я хватаю его за рубашку и тяну к себе, врезаясь своими губами в его. Именно сейчас, меня совершенно не волнует, насколько плоха эта моя затея. Никто никогда ничего подобного не говорил мне раньше и похоже даже никогда не думал об этом.

Гриффин тутже проходится языком по моим губам, я стону ему прямо в рот, пробуя его на вкус снова. Он хватает меня за бедра, легко приподнимает вверх, сажая на столешницу. Мои ноги тут же обвивают его талию, руки зарываются в его волосы, пока он захватывает своим языком мой рот и прижимает свои бедра между моими ногами. Я снова ощущаю его эрекцию, как и прошлым вечером, но на этот раз, она находится прямо в том месте, где мне хочется, толкаясь в мое самое болезненное место, которое полностью откликается на его слова. Его руки обхватывают сильнее мою задницу, и он притягивает меня ближе к краю столешницы. Я инстинктивно прижимаюсь к нему бедрами, и теперь его очередь стонать.

Я слишком долго нуждалась в этом. Каждый дюйм моего тела горит в огне, и я не могу перестать толкаться в него. Господи, он так хорошо ощущается у меня между ногами, когда я все больше просто, словно вжимаюсь в него. Мне стыдно признаться, что, если он продолжит в том же духе, я, вероятно, получу самый быстрый оргазм, известный человечеству или женщине. Его губы оставляют мои, и он прокладывает дорожку из поцелуев по щеке в сторону шеи, сжимая мою задницу и двигаясь у меня между ногами. Его язык скользит по мочке уха, потом он нежно прикусывает.

— Черт побери, какая же ты сладкая. Я хочу тебя с восемнадцати лет, — бормочет он, целуя меня в шею.

Вау. Что это черт побери?

Мои руки, все еще сжимающие мертвой хваткой его волосы, достаточно сильно оттягивают его голову, чуть ли не вырывая пряди, я дергаю его и гневно пристально смотрю ему в глаза.

— Что ты только что сказал?

Он пытается опять направиться к моим губам, но я останавливаю его, потянув за волосы еще сильнее, пока он не вскрикивает:

— Ой! Полегче с волосами!

— Скажи мне, что ты не сказал то, что я думаю!

Гриффин вздыхает и наклоняет голову.

Святое дерьмо. Он серьезно. Почему я не догадалась об этом? И почему, черт возьми, я узнаю об этом только СЕЙЧАС? Я думала, что «пойти на свидание со мной» было сказано им, чтобы побольше позлить меня. Почему, черт возьми, я внезапно стала сожалеть о всех тех годах, которые потратила впустую на Алекса, когда могла иметь Гриффина? ДЕРЬМО! НЕТ! Он мой друг. Друг, который может целоваться, словно Бог и почти заставить меня кончить на кухонном столе моего отца. Нам нужно поговорить об этом. Это очень серьезное дело. Я не готова к серьезным отношениям. Почему я вообще задаю себе этот вопрос?

— Я предполагаю, что это означает, что вы все же встречаетесь? — спрашивает мой отец из дверного проема кухни.

— Ах! — вскрикиваю я с отчаянием, отталкивая Гриффина подальше и спрыгивая с столешницы.

— Да, — спокойно отвечает Гриффин.

— Конечно, мы не встречаемся! — выкрикиваю я, глядя на Гриффина.

— Это просто вопрос времени, пока я не поймаю МакФаддена, — отвечает он с усмешкой.

— Я собираюсь стереть эту твою улыбку, как только поймаю его первая! — восклицаю я в ответ.

— Я не знаю, что тут происходит, и мне собственно наплевать. Я пришел за крылышками, — говорит отец, с тоской посматривая в сторону мультиварки, стоящей на столешнице недалеко от того места, где я чуть было не получила оргазм. Гриффин хочет меня с восемнадцати лет, и он ни разу не сказал мне об этом ни слова.

ДЕРЬМО!

— Я вам не помешаю? — спрашивает Пэйдж, входя в кухню и видя всех нас, столпившихся по середине.

— НЕТ!

— Да, — говорю я в унисон с Гриффином, что заставляет меня чуть ли не зарычать от досады.

— Мне кажется, они встречаются. Я хочу забрать крылышки только и всего. Скажи ей, чтобы она отдала их мне, Пейдж, — причитает отец.

— Ты проигрываешь пари? — в замешательстве спрашивает меня Пейдж.

— О чем пари? — интересуется отец.

— Гриффин поспорил с Кеннеди, что, если он поймает МакФаддена первым, она должна пойти с ним на свидание, — сообщает ему Пейдж.

— Ставлю десять на Гриффина, — отвечает папа, доставая бумажник.

— ПАПА!

Гриффин смеется, прислоняется к столешнице и складывает руки на груди.

— Согласна, ставлю двадцать, — отвечает Пэйдж.

Хоть кто-то на моей стороне.

— Кеннеди, у тебя при себе есть пистолет? — интересуется она, снимая свою сумочку с плеча и копаясь в ней.

— Э, да. А что?

Пэйдж наконец-то находит кошелек и отсчитывает тридцать долларов, хлопнув их на кухонной стол.

— Потому что, МакФадден жарит гамбургеры через три дома.

Гриффин тут же отталкивается от столешницы, опуская руки на бедра. Мы молча смотрим друг на друга секунд пять, прежде чем оба очумело выбегаем из кухни, отталкивая Пейдж и отца в сторону.

— Ты могла бы с этого начать! — ору я Пейдж, мчась к входной двери.

— Так гораздо веселее! — кричит она мне вдогонку, пока я с Гриффином борюсь за дверную ручку входной двери, толкая и пихая друг друга. Гриффин отталкивает меня своим бедром, я отскакиваю назад чуть не свалившись, он распахивает входную дверь и выскакивает, словно спринтер на солнце. Я срываюсь за ним, проклиная Пейдж, которая могла бы отвести меня в сторонку и тихо сообщить о МакФаддене.

ГП полное отсутствие преданности.

Глава 12

Я мчусь вниз по веранде как раз вовремя, чтобы увидеть Гриффина, стоявшего посреди двора и осматривающегося по сторонам, пытаясь решить, в каком направлении двигаться. Отцовский дом стоит прямо в середине улицы, с обоих сторон по семь домов, каждый заполнен людьми, готовящимися «укорениться» для игры Нотр-Дам. Мне нужно выбрать правильное направление. КАКИМ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРАВИЛЬНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ?!

Бросив взгляд налево, я замечаю Лорелей, которая только что видимо прибыла. Она одета в бордово-золотистую шелковую блузку с такими же по цвету бордовыми брюками — это цвета команды «Аризона Солнце Дьяволов», с которой Нотр-Дам играет сегодня. Она явно хочет, чтобы ее убили!

Она машет мне рукой и указывает на противоположное направление, где стоит Гриффин, осматриваясь и поднимает большой палец вверх до того, как я начинаю свою спринтерскую дистанцию. Ей придется самой позаботиться о себе, я не могу спасти ее от сумасшедших фанатов Нотр-Дама.

Бегу на максимальной скорости и кричу людям, чтобы они ушли с моего пути, подлетаю к дому Андерсонов, это три дома вниз, за рекордно короткое время.

— Где гриль? — спрашиваю я первого, кто встречается у меня на пути, выдыхая.

— Гамбургеры еще не готовы, — отвечает мне парень с гигантской темно-синей рукавицей с поднятым пальцем (такую поролоновую рукавицу с поднятым пальцем используют на стадионе, или на концерте, чтобы махать – прим. пер.), он почесывает поролоновым пальцем нос.

— ГДЕ ЭТОТ ЧЕРТОВ ГРИЛЬ?! — кричу я на него, доставая свой пистолет из кобуры, спрятанной под рубашкой.

Он даже не моргнул глазом, увидев девятимиллиметровый пистолет в моей руке. Половина людей на этой улице имеет оружие — футбольный сезон — это серьезное дело. Плюс, большинство здесь людей знают, что вся моя семья работает в правоохранительных органах.

— Если ты голодна, я слышал, что через несколько домов кто-то принес куриные крылышки Буффало в соусе, — он указывает поролоновым пальцем именно в ту сторону, откуда я прибежала.

— Преступник готовит бургеры на гриле. Где гриль? — снова спрашиваю я, проверяя безопасность своего пистолета.

— Боб Андерсон — преступник? Черт, а всегда казался таким тихим, — поролоновый палец парня замер, он печально качает головой.

Я уже готова схватить этот поролоновый палец и засунуть ему в жопу за три секунды.

— Нет, не Боб Андерсон. Его зовут Мартин, он в бегах и ходят слухи, что он на гриле делает гамбургеры в этом доме, — отвечаю я ему, стиснув зубы.

— Ты имеешь в виду МакФаддена? Встречался с ним, хороший парень. И у него есть милая собачка.

Матерь Божья...

— Гриль в той стороне, — говорит он мне, указывая поролоновым пальцем. — Не застрели собаку!

Бросив взгляд через плечо и убедившись, что Гриффина нигде не видно, я быстро бегу в указанном направлении, прижимаясь ближе к дому, держа пистолет перед собой. Выглянув из-за угла дома, замечаю гриль, находящийся около десяти ярдов от меня, и рядом с ним МакФаддена, стоящего спиной ко мне с Тинкердодле, сидящей у его ног и внимательно наблюдающей за ним, видно тайно надеясь, что один из бургеров ненароком упадает на землю.

Обогнув сторону дома, держа пистолет прямо перед собой, я подкрадываюсь поближе, стараясь не шуметь. Находясь в нескольких дюймах от него, я лезу в задний карман, убеждаясь, что наручники по-прежнему на месте и готовы к использованию, как только я схвачу его и заведу ему руки за спину.

— Эй, МакФадден! Бургеры уже готовы?

Кричит козел с поролоновым пальцем у меня из-за спины, я подпрыгиваю на месте, МакФадден поворачивается к нам с огромной лопаткой для гриля и улыбкой на лице. Улыбка тут же исчезает, когда он видит меня с пистолетом, направленным прямо ему в грудь.

— Первый гамбургер будет твой. Только не стреляй в меня! — нервно говорит он.

— Ты действуешь мне на нервы, Мартин. Положи медленно лопатку и давай сделаем все спокойно без сцен.

Я слышу людей, говорящих у меня за спиной и закатываю глаза, отчетливо понимая, что двор уже наполняется зеваками, желающими посмотреть, что же здесь происходит.

— Почему только лишь из-за того, что у нее пистолет, она получит свой гамбургер первой? Я ждала двадцать минут, — кто-то шепотом спрашивает сзади.

Мишель Андерсон, жена Боба, выходит вперед.

— Всем сохранять спокойствие. Это дочь Багги, Кеннеди. Она любит такое. Мартин что забыл накрыть блюдо? Не думаю, что из-за этого ты должна его убивать.

Могу я просто вздохнуть здесь спокойно? Серьезно.

— Мишель, этот мужчина — преступник. Не могла бы ты увести всех отсюда, подальше от опасности? — умоляю я ее.

— Это так захватывающе, как в фильме про «Копов». Кто-нибудь снимает это? — спрашивает Мишель, совершенно игнорируя мою просьбу, пока я продвигаюсь поближе к МакФаддену.

Тинкердодле злобно лает и рычит на меня.

— Все хорошо, принцесса. Она не будет стрелять в Папочку, — говорит МакФадден собаке. — Она же одна из нас, потому что верит в «других» и даже купила один из моих специальных шлемов.

Пока МакФадден успокаивает свою собаку, я делаю еще один медленный маленький шажок в его направлении, останавливаюсь, потому что собака опять рычит на меня.

— Положи лопатку и подойди ко мне медленно, — требую я.

— Мы не можем просто поговорить? Я даже готов дать вам подписанный экземпляр своей книги, — просительно говорит он.

Подняв пистолет повыше, направив прямо ему в лицо, вижу, как он нервно сглатывает и медленно поворачивается, чтобы положить лопатку для гриля на небольшой столик, стоящий рядом, заваленный булочками и огромным противеньем сырого мясного фарша для гамбургеров.

— Знаете, я совершенно на вас не обижен. Мы все еще можем стать друзьями после того, как все закончится, — говорит он, развернувшись ко мне лицом.

Я делаю глубокий вдох и еще один осторожный шаг в его сторону, игнорируя рычание пса, оскалившего зубы (его маленькие зубы). Мне хочется рассмеяться из-за того, эта собачонка вообразила себя злобной сторожевой собакой.

Когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки от МакФаддена, он вдруг неистово орет:

— ТИНКЕРДОДЛЕ ФАС!

Собака прыгает мне на ногу и хватает за лодыжку. Я охаю, МакФадден хватает противень с сырым мясом и кидает его в мою сторону. Мясной фарш, словно дождь падает мне на голову и на меня, пока я стараюсь удержать пистолет, направленный на МакФаддена и стряхнуть глупую псину, уцепившуюся за мою штанину.

— Сукин сын, этот фарш стоит $3,95 за фунт! — кричит Боб Андерсон через весь двор.

Тинкердодле наконец отпускает мою лодыжку и несется назад к МакФаддену, тут же берущую ее на руки и срывающегося с места. Я разворачиваюсь, желая пуститься за ним, но мой ботинок скользит по скользкой груде разбросанного фарша. Ноги подскальзываются, и я плашмя падаю на спину, весь воздух выходит у меня из груди.

— СССССССССтой, — ору я, закашлявшись, поворачивая голову в сторону и видя, как МакФадден спокойно проходит через толпу собравшихся людей. Он останавливается и оборачивается, показывая жестом и говоря:

— Позвони мне! — прежде чем снова скрыться.

— У тебя фарш в волосах, — подходя ко мне говорит Боб Андерсон, пока я пытаюсь перевернуться и встать на ноги, и вздохнуть одновременно.

Положа руку на грудь, я стараюсь сделать глубокий вздох, и закашливаюсь от боли.

— Преступник. Останови. Не могу. Дышать.

Боб наблюдет за моими бессвязными действиями с каким-то замешательством, я пытаюсь привести себя в чувство и подняться, чтобы рвануть за ним. Боб отставной полицейский и если уж кто-то и сможет понять меня и какого черта здесь происходит, то это однозначно Боб.

— МакФадден? Хороший парень. Я встретил его сегодня утром в продуктовом магазине и пригласил его к нам.

— Он вышел под залог. Скрывается, — бормочу я между глубокими, свистящими вдохами, мои легкие, наконец, получают воздух, и я упираюсь руками в груду сырого мяса, пытаясь поднять себя на колени.

— В самом деле? Да. Он не выглядит, как скрывающийся от правосудия, — парирует Боб.

Меня окружают полные идиоты.

— Что за суета? Я слышал гамбургеров не будет, — произносит мой отец, проталкиваясь сквозь толпу зевак и вставая рядом с Бобом, который, наконец, протягивает мне руку, помогая подняться с земли. Краем глаза я вижу Хонду МакФаддена, летящую вниз по улице. Вздохнув, я с раздражением разворачиваюсь к папе, который держит в своей руке пластиковую тарелку, наполненную крылышками и кукурузными чипсами.

— Правда, папа? Ты же был на кухне со мной, когда Пейдж сказала про МакФаддена. Ты считаешь это правильным, остаться дома и перекусить вместо того, чтобы мчаться ко мне на помощь?

Папа пожимает плечами, обмакивая чипсы в соус от крылышек.

— Я подумал, что у тебя все под контролем. Знаешь, у тебя в волосах еще осталось мясо?

— ЧЕРТ ПОБЕРИ! — восклицаю я, топая ногой.

Папина рука, как молния, шлепает меня по затылку, и кусок фарша падает прямо вниз спереди на мою рубашку.

— Осталось пять минут до начала матча! — кричит один из соседей. Во дворе все, включая моего отца, начинают громко орать и расходятся, направляясь к его дому, где стоит телевизор. Тот факт, что они только что наблюдали за разыскиваемым мужчиной, сбежавшем от женщины с пистолетом, им становится совершенно не интересен, поскольку для них это всего лишь игровой момент перед началом важной игры.

С недовольным видом, я снимаю с рубашки, застывший фарш, и вижу Гриффина, направляющегося прямиком ко мне, в совершенно противоположном направлении от двигающейся орды людей, видно, что он пытается удержаться от смеха.

— Ни слова. Ни единого слова, — угрожающе говорю я ему, засовывая пистолет обратно в кобуру, и пытаясь его обойти.

— У тебя вся задница в мясе, — кричит он мне в спину со смехом.

ПБ мясо, брошенное МакФадденом.

Глава 13

После смывания всего сырого мяса с волос и кожи под отцовским душем, выхожу, туго оборачивая полотенце вокруг себя. Стираю пар с зеркала и начинаю расчесывать волосы, замирая от стука в дверь. Думая, что это Пейдж, либо Лорелей, я начинаю свою тираду, открывая:

— Знаете, небольшая помощь от партнеров не помешала бы, когда…

Слова замирают у меня на губах, когда я вижу стоящего за дверью Гриффина.

— Мне казалось, ты не хочешь иметь партнера. Если ты передумала, просто дай знать, — говорит он с улыбкой, осматривая меня сверху донизу. Холодок пробегает по моей спине, и он совершенно не связан с тем, что я стою в теплой ванной комнате, а из открытой двери дует прохладным воздухом, скорее это связано с его взглядом, которым оно окидывает меня, словно хочет слизать все капельки воды с моей кожи.

— Если ты явился сюда позлорадствовать, побереги силы, — предупреждаю я его, еще сильнее на груди затянув полотенце, чтобы оно ненароком не упало.

Гриффин не говоря ни слова в ответ, буквально просовывает свое огромное тело в маленькое помещение ванной комнаты, заставляя меня отойти на несколько шагов назад. Его глаза все еще прикованы ко мне, я с трудом сглатываю, когда он закрывает за собой дверь на замок.

— Я прибыл сюда не для того, чтобы позлорадствовать, а поговорить, — отвечает он тихо.

— Я не хочу говорить.

Он беспечно пожимает плечами, обхватывая рукой меня за талию и притягивая меня к себе.

— Это даже еще лучше.

Прежде, чем я успеваю запротестовать, его рот оказывается на моем.

Что ни так с этим мужчиной? Вот уже в течение всего лишь нескольких дней, он не может насытиться мной.

Его рука движется вниз по моей спине, сжимает задницу, а язык проскальзывает в мои раскрытые губы, и я забываю о пари, о смываемом мясе в душе, обхватываю его руками и целую в ответ. Он толкает меня спиной к стене, его рука скользят вниз по моей голой ноге, приподнимая ее к себе на бедро.

Он прав, нам действительно нужно поговорить о том, что он сделал с Алексом, о пари, и что за чертовая вещь происходит между нами...

Его ладонь скользит вверх по задней части моего бедра, сжимая мою голую задницу.

Ладно согласна, разговор может и подождать.

— Держи вот так ногу, — мягко требует он в мои губы.

Я согласно киваю, прекрасно понимая, что, если бы в этот момент он попросил сжечь свои волосы в огне, я бы и это сделала. Мое тело просто кричит, чтобы он дотронулся до меня, и при этом меня совершенно не волнует, что во дворе дома присутствует около ста человек, я просто хочу почувствовать его пальцы на себе.

Дерьмо! На улице сотня людей, его рука соскальзывает с моей задницы, и направляется прямо в «обетованную землю», пока он слизывает капельки воды с моего плеча.

— Гриффин, снаружи полно людей, — стону я, его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра, приближаясь все ближе именно туда, куда я больше всего хочу.

— Они заняты, — бормочет он мне в шею, оставляя поцелуи и возвращаясь назад к губам.

И если даже не брать во внимание его слова, то я отчетливо слышу толпу, радостно орущую на улице именно в этот момент, а его пальцы еле дотрагиваясь, входят у меня между ног, как перышко.

Первая десятка.

Я уже мокрая для него, стоило ему только войти в эту дверь, его пальцы легко скользят по моим влажным складочкам, кружа вокруг клитора, толпа за стенами опять сходит с ума.

Пас вперед.

У него вырывается стон от желания, как только он понимает насколько сильно я хочу его, быстро найдя мои губы, скользя языком мне в рот и одновременно толкаясь пальцами внутрь меня. Я хныкаю и крепче сжимаю его плечи, пока его палец медленно двигается во мне и потом выходит. Придвигаю бедра ближе к его руке, его палец опять толкается глубоко, задевая мой клитор каждый раз, пока я двигаюсь в такт с движениями его руки. Я теряю контроль над собой, ноги начинают трястись, мои движения становятся все быстрее и быстрее, его рука толкается глубже и жестче. Своими губами он заглатывает все мои крики, пока я так быстро мчусь к краю. Я чувствую накатывающие внутри меня волны, пока он все быстрее и быстрее двигает пальцем. Я никогда за всю свою жизнь не кончала так быстро, никогда с такой скоростью не теряла контроля над собой, отдаваясь страсти. Я все тщательно контролирую и планирую. Это маразм, знаю. Сейчас мой оргазм готов вылиться, и я не смогу его остановить, но моя рациональная часть мозга начинает вставлять мне палки в колеса, я отстраняюсь от Гриффина, позволяя голове глухо удариться о стену, крепко зажмурив глаза.

Его пальцы настолько глубоко толкаются в меня, я ощущаю его губы, прижатые к моему уху и его теплое дыхание, распределяя мои собственные соки вокруг клитора и кружа с такой нежностью, легкостью.

У меня вырывается низкий стон удовольствия, которое, словно заряд, вибрируя выстреливает во мне, и я резко еще ближе направляю свои бедра к его руке.

— Давай, Кеннеди, разреши себе кончить, — шепчет он мне на ухо.

Его палец движется все быстрее взад-вперед, подводя меня прямо к краю, и как только он начинает кружить внутри, находясь так глубоко, я отключаюсь, сжимая его, кричу, получая свое освобождение, и толпа снаружи вновь начинает аплодировать.

Тачдаун.

Этот оргазм в итоге перебил все оргазмы, которые у меня когда-либо были, не знаю из-за того ли, что его дал мне Гриффен, или это футбол соединенный с ним, возможно то и то понемногу.

— Еще, детка, — тихо говорит он мне, очередные крики и аплодисменты слышатся со двора, и он толкает второй палец внутрь меня.

Дополнительные два очка. (дополнительные два очка (после тачдауна в результате удачной попытки занести мяч в зачётную зону)

Его пальцы двигаются, продлевая мой оргазм, и у меня такое чувство, что он нескончаемый, и я не хочу, чтобы он заканчивался, продолжая всхлипывать и задыхаться, волны удовольствия продолжают накатывать одна за другой.

Я не могу вздохнуть, но мне все равно, потому что мои бедра продолжают двигаться, его пальцы кружат внутри меня, пока волны удовольствия в конечном итоге не иссякают. Гриффин нежно целует меня в губы, вытаскивая пальцы, и мои ноги наконец оставляются его талию.

Господи Иисусе! Кто же знал, что оргазм и футбол могут быть настолько удивительными? Гораздо большим людям однозначно стоит попробовать это.

Он отодвигается от меня, и я медленно приоткрываю глаза, видя, как он поправляет свой выпирающий член в джинсах.

Я не сторонница минетов, но сейчас у меня нет других мыслей, кроме как опуститься на колени и взять его член в рот.

— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, я трахну тебя у стены, — предупреждает меня Гриффин.

Также я не слишком сторонница грязных разговоров, но слава Богу я не стою, потому что колени просто подкашиваются. Я перемещаю взгляд с его промежности к лицу и понимаю, что он совершенно серьезен. Его руки сжаты в кулаки и, похоже, он еле сдерживается, чтобы не сорвать с меня полотенце и не осуществить свою угрозу.

Да, пожалуйста.

Не задумываясь ни на минуту, я тянусь рукой к своей груди и дергаю за края полотенца, которое тут же падает к моим ногам на пол.

— Упс, — шепчу я.

У Гриффина отвисает челюсть и выпуклость между ног увеличивается.

Он делает ко мне шаг, дверь в ванную резко с грохотом открывается, хлопнув с треском по противоположной стене, и появляется мой брат Бобби с выражением полного ужаса на лице. Бобби переехал к отцу после своей последней военной службы, чтобы попытаться понять, чем бы он хотел занять в жизни, между своими военными вылазками. Очевидно, в данный момент он сожалеет, что не живет где-то в другом месте.

Я ору, Бобби кричит, Гриффин наклоняется к полу, чтобы схватить мое полотенце и накинуть его на меня, пытаясь при этом, загородить меня своей широкой спиной.

— О, БОЖЕ, МОИ ГЛАЗА! Я НЕ МОГУ СМОТРЕТЬ НА ЭТО! — орет, что есть мочи, Бобби закрыв лицо обеими руками, и несясь куда-то по коридору.

— БОББИ, КАКОГО ЧЕРТА? — кричу я ему вслед. — Дверь была заперта, идиот!

Закрепив полотенце на теле, чувствую, как начинаю краснеть от смущения, потому что вся эйфория предыдущего момента испарилась. Слышится громкое «Ууф!» из коридора, и я понимаю, что это голос Лорелей.

— Бобби, что ты делаешь? Убери руки от глаз.

— Замок сломался. О, Господи, замок сломался. ПОЧЕМУ, ГОСПОДИ, ПОЧЕМУ?

Лорелей видит Гриффина и меня из коридора, и ее глаза расширяются от удивления.

— Боже мой, — бормочет она.

— Помоги, — мне удается выдать только писк, я выглядываю из-за плеча Гриффина.

Голова Лорелей исчезает опять в коридоре, и я слышу, как она уговаривает Бобби, который бормочет что-то несвязное о том, что не может теперь двигать своими ногами, потому что он ослеп.

— Мне кажется, я болен, — ноет Бобби из коридора.

— Все будет хорошо, тебе необходимо просто выйти на воздух, — увещевает его Лорелей.

— Ох, ради Бога, — начинаю закипать я. — Вы не можете просто оставить все как есть и просто убраться на улицу!

— Бобби! Где, черт возьми, пиво? — слышу я крик отца и затем совершенно безошибочно узнаю его шаги, направляющиеся к нам.

Господи. Может вся эта чертова улица придет сюда, чтобы взглянуть на меня полуголую после оргазма?

— Что за черт с тобой происходит? — спрашивает мой отец, обращаясь к Бобби, Гриффин поворачивается ко мне лицом.

— Я никогда не должен был этого видеть. Очень плохо, — бормочет Бобби.

Я смотрю на широкую грудь Гриффина, не в состоянии поднять на него глаза.

— А где Кеннеди? Она уже смыла с себя мясо? Не блокируй коридор. Мне нужна ее помощь, — говорит папа.

— Кеннеди и Гриффин там... разговаривают. Они должны поговорить. Знаешь, просто поговорить. О... многом, — объясняет Лорелей моему отцу.

Здорово. Мисс Заводила Адвокат даже не может связно сформулировать свои мысли прямо сейчас.

Бобби издает рвотные позывы в коридоре, и если бы я была полностью одета то, прямо сейчас пошла бы к нему и надрала бы ему задницу.

— Черт возьми, — стонет Бобби, и я слышу, как отец дает ему подзатыльник.

— Гриффин Кроуфорд, ты лучше одень презерватив, пока разговариваешь с моей дочерью. Кеннеди, мы съели все крылышки, и Стива Хендерсона стошнило прямо в кусты. Одевайся и иди помоги мне, — кричит мой отец, выходя за дверь на улицу.

— Давай, Бобби, пойдем на свежий воздух, — уговаривает его Лорелей, таща к входной двери.

Когда входная дверь захлопывается, Гриффин начинает смеяться, я, наконец, поднимаю на него рассерженный взгляд.

— Это не смешно, — шиплю я ему.

— Довольно забавно, — смеется он. — Мы можем отменить пари и просто сообщить всем, что встречаемся?

Он с ума сошел? Один оргазм совершенно не означает, что мы встречаемся. И пари было его идеей. Я доведу это дерьмо до победного конца. Я не хожу на свидания… и не с кем не встречаюсь, особенно с тем, кто сообщает, что хочет меня на протяжении восемнадцати лет. Я не хочу с ним встречаться, я не хочу влюбляться в него, и я не хочу его открыто признавать своим глупым увлечением. Мне не нужно осложнений в своей жизни. Спасибо за прекрасный оргазм, но это все. Волна прошла!

— Мы НЕ встречаемся. И пари не закончено, я выиграю, — рычу я на него, ударяясь о его плечо и проходя мимо за дверь, топая сердито босыми ногами по полу, захожу в свободную спальню и достаю запасную одежду, которую я храню на случай чрезвычайной ситуации.

— Ты должна сейчас просто уступить, Кеннеди. Ты никогда не выиграешь! — кричит Гриффин, пока я иду в спальню и захлопываю за собой дверь.

ПБ дерзкий мужчина и его умопомрачительные оргазмы.

Глава 14

— Налей-ка мне мать. Я имею в виду, налей мне еще, — говорю я, подставляя бокал Лорелей и наблюдая, как золотая жидкость наполняет мой бокал.

— Так красиво, — шепчу я, поднося его ко рту и делая большой глоток.

Вечер понедельника, прошло два дня после фиаско в ванной комнате. Я провела последние два дня просматривая все и выискивая любую информацию, которую смогла найти на МакФаддена. К счастью, Алекс решил оставить девочек у себя на несколько дней, так что я находилась дома совершенно одна. Я провела каждую свободную минуту просматривая все и проверяя, начиная с его аттестата в начальной школе и заканчивая его заявками на авторское право. Он был хорош в математике, и он не был полоумным. Я побывала в каждом месте, куда он ходил, поговорила с каждым на улице, но никто не видел его. Я явно теряю свою хватку. Черт возьми, почему вдруг его так сложно найти? Он скрывался уже дважды, мои информаторы видели его везде, но сейчас о нем не было ничего. Никто не видел и не слышал о нем уже два дня. Я явно нахожусь вне игры и только один человек виноват во всем этом.

— Хорошо, так расскажи еще раз, подробно, — требует Пэйдж, она берет бутылку вина у Лорелей и наливает себе почти доверху.

Не слышав меня в течение этих двух дней, девушки устроили интервенцию и заявились ко мне этим вечером с достаточным количеством вина, заполнив две полки в холодильнике. Я не любитель вина, предпочитаю пиво. Но поскольку они все это купили, я не стала придираться.

Почему никто не сообщил мне, что вино оказывается настолько вкусное?

Забравшись с ногами на диван, я начинаю раскачиваться взад-вперед и немного вина выплескивается из моего бокала на джинсы.

— Я говорила вам, что у него волшебные пальцы? — спрашиваю я у подруг.

— Да, ты уже несколько раз упоминала про его волшебные пальцы. Давай еще самое интересное, ради Бога. Скажи, ты видела его пенис, — требует ответа Пэйдж.

— Ты не обязана отвечать на это, — тут же твердо заявляет Лорелей, делая глоток воды из бутылки. Лорелей единственная, кто мало пьет. Я никогда не видела ее пьяной. Думаю, это просто физически невозможно для нее, напиться.

— Она четко ничего не ответила. Я бы не разглядела пенис во рту. Мне нужно убедиться в этом, — утверждает Пейдж.

— У меня не было сексуальных отношений с этим мужчиной, — говорю я, пытаясь подражать голосу Билла Клинтона. — Я также не видела пенис.

Пейдж шипит при слове «пенис», а Лорелей закатывает глаза.

— Ладно, немного не повезло с выигрышем в этом пари. Он явно пытается отвлечь тебя сексом. Нам нужно придумать новый план действий.

Я моргаю несколько раз, чтобы получше разглядеть лицо Лорелей и вижу, что она постукивает пальцем по своим губам, думая.

А что, если она права? Что если это просто уловка с его стороны, чтобы отвлечь меня и схватить МакФаддена? Поцелуи, слова, оргазм... все это было частью его злобного плана. Я так возбуждалась и отвлекалась, что перестала ясно мыслить и не в состоянии поймать парня, которого поймать собственно легче простого. Я никогда раньше не возилась так долго, с вышедшими под залог и пустившимся в бега.

СУКИН СЫН!

Я соскакиваю с дивана, вскинув вверх руки, совершенно забыв про бокал вина, который выливается на пол, на кофейный столик и капли попадают Пэйдж на обувь.

— НЕ НА МОИ ДЖИММИ ЧУ!!!! — кричит Пэйдж.

Дотянувшись до бутылки, стоящем на журнальном столике, я протягиваю ее прямо ей.

— Вот, выпей это и забудь про обувь.

Пейдж всхлипывает, делая глоток из своего бокала, затем берет бутылку и пьет прямо из горла.

— Боже мой, вы просто хлещете «Domaine Leflaive Chardonnay» сто-пятьдесят-долларов за бутылку! — кричит Лорелей, выдергивая бутылку у Пэйдж.

— Лорелей, запускай Бэтмобиль. Мы едем на экскурсию, — говорю я ей, пока она смотрит на меня и Пейдж.

— Да! — радостно кричит Пейдж, подскакивая с дивана и обнимая меня.

— Что? Нет. Абсолютно нет. Мы никуда не едем.

Пэйдж и я смотрим друг на друга, и вино, которое мы употребляли оказалось действительно хорошим, она обнимает меня, прижавшись ближе.

— Куда мы едем? Там будут пенисы? — шепчет она, положив подбородок на мое плечо.

— Нет, пенисов не будет. Будет лучше.

— Лучше, чем пенисы? Я не понимаю, — отвечает Пейдж.

— Мы едем в офис моего отца, чтобы испортить жизнь Гриффину, — сообщаю я ей со злой улыбкой на лице.

— Ладно, не то, чтобы я оправдываю этот бред, но какое отношение офис твоего отца имеет к Гриффину? — спрашивает Лорелей, ставя бутылку на столик.

— Потому что, моя дорогая, у Гриффина есть стол в офисе моего отца. Стол и компьютер, а в компьютере файлы. И заметки. Заметки, над которыми он в данный момент работает.

— Я до сих пор не понимаю. Мы увидим его пенис или нет? — спрашивает Пейдж.

Я игнорирую ее вопрос и прямо смотрю на Лорелей. Лорелей ненавидит мужчин. И Лорелей также ненавидит Гриффина, который использовал меня, чтобы получить то, что он хочет. Я шикаю на причитания Пейдж, которая лежа у меня на плече, говорит совершенно противоположное, типа, что Гриффин просто хочет меня, а не использует. Только Лорелей на данный момент готова понять мою потребность и сделать все, чтобы я смогла выиграть это пари. Он не должен был со мной так поступать. Я не должна была ему потакать!

Она испускает огромный вздох и смотрит в потолок в течение нескольких минут, а затем качает головой.

— Хорошо. Но вы двое садитесь на заднее сидение и в течение всей поездки не произносите ни слова. И если нас поймают, я вас не знаю.

* * *

Двадцать минут спустя я открываю дверь в кабинет своего отца и пробираюсь внутрь в полной темноте вместе с Пейдж.

— Не произноси ни звука, — шепчу я ей, медленно двигаясь по комнате и пытаясь ни на что не натолкнуться. Я случайно задеваю стул ногой и охаю.

— Шшшшш! — шипит Пейдж.

Вдруг темная комнату внезапно загорается ярким люминесцентным светом, Лорелей щелкнула выключателем у двери.

— По какой причине вы обе крадетесь в темноте, как воры? У тебя же есть ключи, Кеннеди. Если у тебя имеются ключи, то это уже не взлом, — она движется прямо мимо нас двоих пригнувшихся и ползущих чуть ли не на карачках.

— Ты на корню убила весь кайф, — сообщаю я ей, выпрямляясь и отхожу от Пэйдж, направляясь вперед в сторону столов, стоящих у противоположной стены, которые отец использует для охотников за головами нанятых временно.

Окинув взглядом три стола, я замечаю черную кожаную куртку Гриффина, накинутую на один из стульев, у стола, стоящего ближе к стене.

— Вот он! Это его стол, — говорю я девочкам, отодвигая стул и присаживаясь.

— Оооо, это его куртка? Пахнет вкусно. Он пользуется очень вкусным одеколоном, — Пейдж вздыхает, наклоняется и снимает куртку поднося ее к носу.

— Сфокусируйся, Пейдж.

Она обходит меня и присаживается на край стола.

— Что конкретно мы ищем? Список дел с твоим именем? Поцелуй Кеннеди, проверь может у него есть такое дело. Оргазм Кеннеди у ее отца в ванной — проверь, проверь, — говорит Пейдж, перебирая бумаги у него на столе.

— Просто ищи, может нам удастся найти какие-нибудь зацепки по поводу МакФаддена. Чего-то у нас явно нет... предполагаю, что у него та же информация, что и у меня, но никогда не знаешь, — я начинаю открывать папки у него на компьютере и просматривать файлы с делами, в то время как Лорелей прокручивает телефонный справочник, читая сообщения на телефоне возле компьютера.

После пятнадцати минут поисков, мы не нашли ничего — ноль. Откинувшись в кресле, я ударяю о край стола ботинком и сыплю громко проклятьями.

— Здесь ничего нет. Это полный провал, — жалуюсь я.

Я не знаю, что ожидала здесь найти. Я просто очень надеялась, что Гриффин действительно оставит что-то, что приведет нас прямо к МакФаддену. Если бы у него была такая информация, то он, наверное, давно бы его схватил. И если все это соблазнение специально подстроено им, я уверена, он не оставил ни одного доказательства, чтобы подтвердить этот факт. И опять же, я начинаю раздражаться по поводу этого мужчины.

— Это не полный провал, — отвечает Пейдж, приподнимая свои прекрасные брови и держа в руках нож и бутылку с суперклеем.

— Не вздумай, — предупреждает ее Лорелей, пытаясь забрать у нее предметы.

Пейдж отскакивает, чтобы она не могла до нее дотянуться, передвигаясь к передней части стола.

— Мы не нашли ничего, но можем использовать это против Грифона, ничего страшного. Мы все еще можем проделать чертовские вещи с ним.

У нее на лице появляется зловещая, расчетливая ухмылка и в этот момент я четко вспоминаю, почему мы друзья.

— Кеннеди, не опускайся до ее уровня. Ты лучше, чем она, — умоляет меня Лорелей.

Она сделала отличное заявление, чтобы попытаться хоть как-то остановить нас, но я не лучше Пейдж. Я борюсь с тем, что Гриффин может выбить меня из игры, и я проиграю пари. И я схожу с ума от того, что каждый раз, когда прижимаюсь или даже не прижимаюсь к нему, единственное, о чем в состоянии думать — насколько мне хорошо и что я совершенно не могу представить себя с кем-то другим никогда.

Плюс ко всему этому за вечер я выпила почти одиннадцать с четвертью бокалов вина, и, прямо могу сказать, мои навыки принятия решений находятся сейчас не совсем в нормальном состоянии.

Поэтому протянув руку к Пейдж, я присоединяюсь к ее темной стороне.

— Я возьму нож, а ты — клей.

ПБ вино туманивший мозг.

Глава 15

Его ладонь скользит вверх по моим голым бедрам, приподнимая мою ногу и кладя себе на бедро. Я чувствую каждый твердый дюйм его обнаженного тела своей спиной, и мне хочется еще больше прижаться к нему, его эрекция вжимается в мою задницу.

— Я хочу тебя так долго все восемнадцать лет, — бормочет он мне в шею, прикусывая кожу зубами.

Я хочу сказать ему, чтобы он не говорил такие вещи, потому что это полностью убивает все настроение, но не могу произнести ни слова, когда кончик пениса скользит в меня.

— Ты же знаешь, что все полнейшая ложь, правда ведь? Я говорю все это, только лишь потому, чтобы поймать МакФаддена, — шепчет он, медленно двигаясь внутри меня.

Я хочу вырваться из его рук и стереть эту нахальную ухмылку с его лица, я знаю, что он ухмыляется там, у меня за спиной, но с ним я чувствую себя слишком хорошо, и все мое тело внезапно утрачивает способность двигаться.

Он дразнит, проталкиваясь еще чуть-чуть внутрь, а потом выходит, от чего я громко стону протестуя.

— Ш-ш-ш, все хорошо. Я заставлю тебя чувствовать себя хорошо, великолепно. Я заставлю тебя кончать до тех пор, пока ты не забудешь свое имя, а потом оставлю тебя в постели, чтобы схватить МакФаддена. Ты правильно вычислила — я все время знал, где именно он скрывается. Я просто хотел посмотреть, как ты гоняешься за ним, пытаясь победить меня. Ты никогда не победишь, и тебе просто следует свыкнуться с этим.

Я начинаю тревожиться, и мне однозначно нужно попробовать собрать все свои силы и выбраться из этой чертовой кровати, но у него есть волшебный пенис, и я почти уверена, что он применил ко мне какую-то магию вуду, потому что я не в состоянии двигаться и что-либо сказать. Мне кажется, что я должна беспокоиться по этому поводу. Я должна по идеи ругаться на него матом, но почему-то, когда открываю рот, ничего не выходит, только стон.

Он начинает толкаться глубже, и это чувствуется так хорошо, что я перестаю переживать о чем-либо, кроме как иметь его внутри себя. Что со мной не так? В голове звонит предупреждающий сигнал, который я начинаю слышать, он становится все громче и громче, переходя в звонок. Откуда идет этот звонок? Звонок не утихает, а становится еще громче, пока Гриффин не переставая шепчет мне на ухо разные колкости.

Со всей силой, на которую только способна, я, наконец, заставляю свою руку двинуться по направлению к этому непрекращающемуся звону. Рука хватает что-то маленькое, он выходит из меня и готовится войти снова, я наконец нахожу свой голос и кричу, что есть мочи:

— ПОДЛАЯ КРЫСА, УБЛЮДОК, МУДАК! Я НАДЕЮСЬ, ЧТО ТВОЙ ПЕНИС ОТВАЛИТСЯ!

— И тебе тоже доброе утро, — отвечает Гриффин хихикая.

Глаза моментально открываются, пытаясь сфокусироваться, я подскакиваю на постели судорожно оглядываясь, я одна в своей спальни с прижатым к уху телефоном.

Сон? Это был чертов сон?

— Мне кажется, что именно я должен кричать проклятия в этот момент, — говорит он в трубку, пока я стараюсь окончательно выкинуть этот сон из головы. — Любая идея, как произошло, что все клавиши на моей компьютерной клавиатуре перепутаны и стоят в неправильном месте?

По крайней мере, это уже не сон.

— Или, возможно, ты знаешь, как двести стикеров с нарисованным пенисом очутились приклеенными почти на каждый сантиметр моего стола? — спокойно спрашивает он.

Упс.

В своем сне я не могла говорить, теперь же, когда я уже не сплю, просто не хочу. Да, я знаю, я вела себя немного по-детски прошлой ночью, но это не моя вина. Это виновато вино.

— На самом деле, в этом нет ничего страшного, поскольку я печатаю слепым методом, но я послал сегодня письмо в Главное управление государственной полиции, которое выглядело, как «gfpwq7 восклицательный знак звездочки» со своей новой подписью «Гриффин Кроуфорд, Король всех Пенисов», — добавляет он.

— Ну, так тебе и надо, нужно проверять свою корреспонденцию прежде чем отправлять, — наконец, говорю я.

Я слышу, как он вздыхает на другом конце линии, и начинаю чувствовать себя не очень хорошо от нашей пьяной выходки прошлой ночью.

— Кеннеди?

Произносит он мое имя мягко и сладко, и я тут же забываю о плохом сне, который у меня был.

— Да? — тихо отвечаю я немного улыбаюсь.

— Теперь спи чутко, детка. Игра началась.

Я слышу, как он кладет трубку и водворяется тишина на линии, и впервые в своей жизни боюсь вылезать из кровати и идти на работу.

Это добром не кончится.

* * *

Весь следующий день я трачу, чтобы опрашивать всех и каждого, кто когда-либо знал МакФаддена, даже включая его друзей детства. Никто не видел и не слышал о нем несколько месяцев, следовательно, они просто не в состоянии предоставить никакой информации, где он может находиться. И со всем этим, я постоянно оглядываюсь себе за плечо, ожидая Гриффина, готового выскочить из-за кустов с электрошокером на меня, тем самым пытаясь отомстить за трюк с суперклеем, который мы провернули.

Входя в дверь нашего офиса «Единожды солгав» с самым большим размером стаканчика кофе с привкусом лесных орехов, я сразу же слышу телефонные звонки и вижу Пейдж бегающую взад-вперед между столами и хватающую трубку, чтобы ответить.

— Да, у меня есть ваше имя и номер телефона, и вам перезвонят в ближайшее время. Да, я записала, что это чрезвычайно важно. Ладно. Да, у нас есть блондинки, которые здесь работают… почему это важно? — спрашивает Пейдж, ее ручка замирает над блокнотом для записи. — Эй, это отвратительно! Что с вами?

Она бросает трубку и смотрит на меня, сжимая в руке исписанный блокнот.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашиваю я, но телефон сразу же начинает звонить снова, и когда я бросаю взгляд на телефоны на своем столе, то вижу, что все двенадцать линий сердито мигают.

— Это продолжается уже час с того момента, как я сюда пришла. Люди звонят по поводу предоставляемых нами услуг, как с цепи сорвались. И позволь сказать, то, что они просят по крайней мере является незаконным в пятнадцати Штатах, — говорит она.

Выхватив из ее рук записи, я просматриваю и вижу, что каждый просит немедленно сломать нашу заднюю дверь.

— Какого черта? Наша дверь сломана? Нужно вызвать слесаря? — спрашиваю я ее.

— Я не знаю. Всякий раз, когда я спрашиваю их, они просто смеются и говорят, что хотят именно то особенное, что есть в объявлении. Ты давала рекламу?

Я размещала объявление в местной газете о том, что собиралась начать бегать на этой неделе, и то лишь только потому, что новым клиентам давалась 10-процентная скидка. В этом не было никакого смысла.

«Теперь спи чутко, детка. Игра началась.»

Гриффин явно приложил руку ко всем этим телефонным звонкам сегодня утром.

— О нет, — шепчу я, дверь открывается и входит отец с утренней газетой в руках.

— Кеннеди, если тебе нужны были деньги, ты могла бы прийти ко мне, — говорит он.

Я вырываю газету у него из рук и открываю на странице с объявлениями. Прямо в середине страницы большим жирным шрифтом написано «Единожды солгав», а дальше идет текст: «Вы хотите хорошо провести время?! Позвони «Единожды солгав» 555-205-7201, мы исполним любые ваши желания, эскорт по потребности. У нас есть блондинки, брюнетки, и рыжие. Обязательно спросите по поводу — Особенной Разбитой Задней Двери!» (Задняя дверь на сленге – анус, задница)

— СУКИН СЫН! — ору я, сминая газету и выкидывая ее в мусорное ведро.

— Парни из сообщества «Ветераны войны» хотят знать, могут ли они получить скидку, как друзья семьи. Скажи мне правду, Кеннеди. Этот твой бизнес является прикрытием для проституции? — требует отец. — Ты проститутка? И когда ваша задняя дверь сломалась? Это игра слов или что?

Прежде чем я собираюсь ответить, ощущаю, как мой телефон вибрирует в заднем кармане. Вытащив, я вижу имя Гриффина на дисплее, рычу в трубку, принимая вызов:

— Ты в большой, большой беде.

Он смеется, а я сжимаю зубы так сильно, что боюсь пару сломаю, наблюдая за своим отцом, направляющимся за пустой стол Лорелей и отвечающим на звонок.

— Вы хотите заплатить, сколько? Вау. Скажите мне ваше имя и номер, я перезвоню, — говорит отец.

— Кеннеди! — шепотом говорит он мне, прикрывая трубку рукой. — Этот парень говорит, что готов заплатить полторы тысячи долларов, чтобы разбить заднюю дверь. Я не знаю почему он столько платит, чтобы разбить дверь, но собираюсь ему ответить, что вы в игре. Мы всегда можем ее позже починить. Я не понимаю, как проститутки могут делать столько денег за такие странные вещи. Мне всегда казалось, что они просто доставляют оргазм. Я явно занимаюсь не своим делом, мне нужно стать сутенером.

Я громко стону на слова отца, возвращаясь к своему телефону.

— Что случилось, Кеннеди? Я думал, ты оценишь тот факт, что ваш бизнес находится на подъеме, — говорит Гриффин.

— Это не смешно, Гриффин.

Он снова смеется, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не запустить свой телефон в стену.

— Да, ты права — это не смешно, — говорит он совершенно серьезным тоном. — Это просто уморительно! К сожалению, у меня нет времени на разговоры. Получил наводку на МакФаддена, мне нужно идти. Позвоню тебе в ближайшее время. Пойди выбери себе что-нибудь красивое, чтобы надеть на наше свидание. Платье было бы идеально, чтобы я мог любоваться твоими шикарными ногами.

Я отключаюсь в середине его заливистого смеха, подхожу к папе, вырываю трубку от его уха, и хлопаю ее на рычаг.

— Heeeeт, я поднял ставку и вел успешные переговоры за эту заднюю дверь, — жалуется он.

— Пейдж, соединись с Управлением Государственной полиции. Гриффин написал им по электронной почте сегодня утром и теперь у него есть след МакФаддена. Мне необходимо узнать, где он находится и добраться туда как можно скорее, — говорю я ей, направляясь к двери. — Папа, помоги Пейдж отвечать на звонки, пока Лорелей не вернется из суда. И ради всего святого, перестань заключать сделки с этими идиотами.

— Я надеюсь, что, когда заднюю дверь раздолбят, и вы сделаете кучу денег, то ты будешь в более лучшем настроении. Ты слишком угрюмая сегодня, — жалуется отец, пока я выхожу за порог и игнорирую истерический смех Пэйдж.

ПБ запросы на раздолбленную заднюю дверь.

Глава 16

Пейдж тратит большую часть дня, наконец-то перезванивает мне и сообщает, куда отправился Гриффин. Благодаря ее силе убеждения, она обнаружила, что Гриффин соврал, и у него на самом деле не было ни одной зацепки, чтобы поймать МакФаддена, о чем он сообщил мне ранее. Он просто отправился на следующее место, но никого там не обнаружил, слава Богу. Я действительно не знаю, как Пейдж это проделала, и я на самом деле не хочу знать, поскольку она, вероятно, теперь собирается «свободно поиметь» одну из нас, но она смогла убедить полицию отправить Гриффину письмо с неправильным адресом.

Поскольку в настоящее время он часто напрямую с ними контактирует, это не покажется странным, если они вышлют ему сообщение. Когда она позвонила, сообщая мне об этом, настаивая, чтобы я как можно быстрее добралась на определенный адрес, имея при себе включенную камеру на своем телефоне.

Прибыв в «Хайат» в Мишавоке, я звоню Пейдж, заходя в лифт.

— Ты уверена, что это правильное место? Зачем ты отправила его в гостиницу? — спрашиваю я ее, нажимая на кнопку третьего этажа.

— Одна из моих подруг из колледжа закатывает девичник сегодня вечером. Я позвонила и сказал ей, что мужчина, соответствующий описанию Гриффина, постучится в дверь, называя себя охотником за головами, но на самом деле он стриптизер, — сообщает она мне. — Я также сказала ей, что неважно, насколько сильно он будет все отрицать, она должна воспользоваться этим и затащить его в номер.

О нет.

— Пейдж, ты не…

Раздается звонок, возвещающий, что лифт прибыл на нужный этаж, двери открываются, и я уже слышу крики и свист, исходящий из номера в конце коридора.

— Ты можешь поблагодарить меня позже, сделав побольше фотографий!

Я отключаюсь и запихиваю телефон в карман, крики и аплодисменты становятся все громче и громче, чем ближе я подхожу к номеру 325. Глубоко вздохнув, я громко стучу в дверь, которая тут же распахивается, и женщина в диадеме и поясе, видно невеста, встречает меня с огромной улыбкой.

— Вау, еще один гость! Ты как раз вовремя, — визжит она, хватая меня за руку и таща за собой в комнату. Перед моими глазами появляется группа из двадцати пьяных женщин, сгрудившихся в круг.

Невеста должно быть отпихивает несколько из них в сторону и тянет меня вперед, в центр, и у меня просто отпадает челюсть, когда я вижу Гриффина, сидящего в гостиничном кресле полуголого по пояс, с розовым боа из перьев на шеи, при этом пытающимся убрать руки женщин, тянущиееся к пуговице его джинсов.

— Серьезно, дамы, это лестно, что вы считаете меня стриптизером, но мне действительно нужно вернуться к работе, — он пытается подняться с кресла, но пятеро женщин жмутся к нему со всех сторон, толкая его обратно, надавливая на плечи.

— Вау, вы, дамы, чудовищно сильные, — бормочет он, одна девушка опускается на колени перед его ногами и начинает расшнуровывать его ботинки типа Kid Rock’s Cowboy.

Мне действительно необходимо ему помочь. Все это кажется весельем и игрой, пока какая-то другая женщина не пытается его окончательно раздеть. Наблюдая за ними, я испытываю желания кинуться на них и оттащить всех от него. Честно говоря, я немного оторопела, увидев его без рубашки. У него нет шести кубиков… у него все девяносто, упакованные по пять, кубиков. И когда он успел сделать тату над левой грудью? В виде армейского знака армии США, и у меня появляется желание пробежаться пальцами по этому тату, а потом пройтись языком.

— Эм, простите, — громко говорю я, чтобы меня услышали все.

Меня никто не слышит, кроме Гриффина. Он поднимает глаза над головой какой-то женщины, на которой надета повязка с гигантским пластиковым пенисом, которая в настоящее время занята тем, что катается на его промежности, словно на моторной лодке, Гриффин вопросительно приподнимает брови.

Честно, лгать не буду я действительно чувствую стыд за свои действия именно сейчас, пока он смотрит мне в глаза. Вся эта идея подшутить над ним, была возбуждающей и потрясающей после нескольких бутылок вина. Теперь, когда я совершенно трезва, и весь город уверен, что я девушка по вызову, и девичник крутиться вокруг Гриффина, и каждая из них хочет увидеть его стрип услуги? Не так уж и много.

— Дамы! — я стараюсь снова крикнуть, но уже намного громче, насколько способна. Некоторые из них оборачиваются ко мне, не слишком довольные, что я заставила их переключить внимание от главного объекта.

Подняв руки в жесте пожалуйста-не-убивайте меня, я стараюсь все им объяснить.

— Простите, что прерываю, но этот парень действительно не стриптизер, произошло большое недоразумение. Вы должны позволить мне вытащить его отсюда, и тогда сможете продолжить свою тусовку, — объясняю я.

— Это что часть шоу? Думаю, что мы должны все вместе поиграть в это, разве не так сказала Пейдж? — шепчет девушка позади меня.

— Ооооо, она, наверное, тоже стриптизерша! Я никогда не видела женщин-стриптизерш! — кто-то кричит с другого конца комнаты.

Я начала судорожно качать головой, переключая на себя всеобщее внимание, предоставляя Гриффину возможность подняться с кресла. Он пробирается сквозь толпу женщин, которые непристойными взглядами рассматривают меня с ног до головы, я хватаю его за руку и тяну, чтобы он смог загородить меня.

— Сожалею. Клянусь Богом, я не имею ничего общего со стриптизом. Помоги мне выбраться отсюда полностью одетой, и мы объявим перемирие, — шепчу я ему в панике, потому что кто-то ударяет меня по заднице.

— Снимай одежду, подруга! — кто-то кричит опять.

Гриффин обхватывает меня за талию, притягивая к своему обнаженному торсу, и смотрит на меня с расчетливой ухмылкой.

— Итак, теперь ты хочешь объявить перемирие. Не думаю, дорогая. Мне кажется, что тебе следует сделать то, что просят дамы, снимай одежду! — говорит он.

Двадцать комплектов залпов, выстреливают в воздух, скандируя:

— Снимай! Снимай! Снимай!

Если не учитывать, что это самое унизительно событие за всю мою жизнь, я ничего не могу поделать — только наслаждаться ощущениями руки Гриффина, обхватывающей меня. Хочется свернуться калачиком на его теплом, наполовину обнаженном теле. Даже если он попытается бросить меня на растерзание волкам.

Я ощущаю чьи-то женские руки, пытающиеся расстегивать кнопки на моей облегающей черной рубашке, отмахиваюсь от них, и Гриффин наконец видит жуткую панику у меня на лице, наконец, решается прийти мне на помощь, вместо того, чтобы подначивать пьяных дам.

— Ладно, дамы, концерт окончен. Мы действительно должны идти, — громко говорит он, пробираясь сквозь толпу и утягивая меня за собой.

— Но мы хотим увидеть обнаженку! — кто-то пытается оспорить наше решение, и толпа начинает свистеть и улюлюкать.

Господи, кто же знал, что пьяные незамужние женщины такие злые?

Раздается стук в дверь, и Гриффин открывает ее, и я с надеждой читаю молитву, что это охрана отеля, потому что меня почему-то не покидает чувство, что эти суки не выпустят нас отсюда живыми.

Дверь открывается, и мой отец стоит в коридоре, вопросительно приподняв бровь.

— Пейдж прислала меня. Она сказала, что вам может понадобиться моя помощь, — говорит он Гриффину, осматривая действие творящееся у меня за спиной. Скажу просто, я почти уверена, что отец никогда не видел столько поддельных пенисов, используемых этими женщинами в виде всевозможных украшений, за всю свою жизнь. Женщина с пенисом в виде светлых серег может его просто тут же подвести к краю.

— КАКОЙ МУЖЧИНА! — кричит невеста, завидев моего отца.

Я закрываю уши и съеживаюсь, чтобы не слышать эти крики одобрения, становящиеся все громче и громче.

Группа кричащих и хихикающих женщин не умолкает, Гриффин убирает меня с дороги и втягивает отца в номер. Я совершенно не беспокоюсь за своего отца, и его не нужно будет спасать, потому что он крутой. Он ни за что не позволит продолжаться этому, лишь до тех пор, пока ему хватит терпения.

Женщины так и вьются вокруг него, запуская руки в волосы и целуя в щеки. В любую секунду он сейчас же накричит на всех и пошлет их куда подальше.

В любую секунду...

— Нет, вы все перепутали. Моя дочь не стриптизерша, — говорит им отец, окидывая их строгим взглядом, поскольку они начинают задавать вопросы по поводу его «партнеров по стриптизу», т.е. нас.

Я облегченно вздыхаю, потому что именно в эту минуту сейчасвсе закончится, и мы наконец сможем свалить отсюда.

— Нет, я серьезно. Она не стриптизерша, она проститутка.

— О, Боже, — бормочу я, потому что женщины толкают моего отца в кресло, из которого совсем недавно выбрался Гриффин, и какая-то женщина садится ему на колени.

Я не могу на это смотреть. Это просто... Боже мой... меня сейчас просто вырвет.

— Гриффин! Сделай что-нибудь! — рявкаю я, гневно смотря на отца, который счастливо наблюдает за женщиной, вытанцовывающей у него на промежности.

— Эй, приятель! Тебе нужна помощь? — спрашивает Гриффин через всю комнату отца.

— Неа. У меня все под контролем. А вы идите себе. Может вам стоит поговорить или заняться чем-нибудь еще. Или еще лучше, раздолбай заднюю дверь Кеннеди и заплати ей за это, чтобы она была в лучшем настроении, нежели сейчас, — кричит он в ответ.

Гриффин хихикая салютует отцу, хватает меня за руку и тянет из номера. Дверь закрывается за нами, гогот смеха слышится изнутри, и я могу только вообразить, что сейчас происходит с моим отцом.

ПБ пьяные незамужние женщины.

Глава 17

— Я знаю только одно, он вернулся домой в три часа утра и заснул с огромной чертовой улыбкой на лице. И я почти уверен, что видел блестки стриптизерш, сверкающие в его волосах, когда на них падал свет. Что, черт возьми произошло? — спрашивает мой брат Бобби Теда, загружая пули в свой служебный пистолет и прицеливаясь в бумажную мишень в десяти ярдах от нас.

Я плетусь за ними в хвосте, слушая их разговор и стараюсь не думать, от чего у моего отца могла возникнуть такая большая улыбка прошлой ночью, когда я с Гриффином покинула отель.

Каждую неделю, мы втроем папа, я и Бобби встречаемся на крытом стрельбище и обсуждаем карьеру и дальнейшую жизнь Бобби. Похоже, на этой неделе будущее Бобби не является главной темой обсуждения, по крайней мере для моего отца.

Я ничего не говорю и не рассказываю, чтобы не тревожить их… не очень хорошая идея сообщать такие вещи людям, держим в руках заряженное оружие. Тед оборачивается, захватывает в замок рукой мою шею, потирая пальцами мне затылок.

— Как дела, сестренка? Готова побороться со мной сегодня? — со смехом спрашивает Тед, пока я бью кулаками в его сторону, чтобы он наконец отпустил меня.

— Господи, Тед, пора бы уж повзрослеть, — жалуюсь я, потому что чувствую боль от его захвата. Мы оба молча стоим на крытом стрельбище и наблюдаем за стрельбой Бобби, который попадает все время в центр мишени.

— Итак, что у тебя нового? Кроме того, что ты сейчас проститутка, и папа решил открыть стрип-клуб? — спрашивает Бобби, отступая назад и приглашая Теда продолжить.

— Очень смешно, — отвечаю я. — Я все еще пытаюсь поймать этого чертова беглеца и при этом пытаюсь не задушить Гриффина.

Тед прицеливается и выстреливает всю обойму в мишень. Он смеется, когда видит, что половина попала в «молоко», остальные все разбросаны и находятся далеко от центра.

— Сукин сын! Должно быть что-то не так с этим пистолетом. Вы оба что-то сделали с ним, — Тед подходит ко мне, и я достаю свой пистолет.

— Полегче с Грифинном. Он хороший парень, — говорит мне Тед.

Нацеливаюсь, поднимаю руки вверх, делаю глубокий вдох и начинаю стрелять, потом выдыхаю. Все пули в центре мишени.

— Оооо, похоже я победила, — злорадствую я.

— Не понимаю, как ты можешь все время нас побивать, если мы учили тебя стрелять, — ворчит мой брат.

— О, я почти забыла об этом.

— Я раздобыл некоторые сведения о твоем парне, МакФаддене, — говорит мне Тед, вытаскивая сложенную бумажку из заднего кармана.

Я беру ее в руки, отложив в сторону пистолет и быстро пробегаюсь глазами.

— Еще когда он был подростком, его арестовали за хранение марихуаны. Файл был запечатан, потому что он был несовершеннолетним на тот момент, но к счастью, я знаю людей…, — сообщает он мне и Бобби, как позади себя я слышу шаги и оборачиваюсь, глядя через плечо.

— Он взял на себя вину какого-то парня по имени Стивен Лоусон. Они вместе росли и были соседями, лучшими друзьями, — читает Бобби вслух у меня из-за плеча.

— Мы уже получили эту информацию и проверили имя Стивен Лоусон за последние годы, его ни разу не допрашивали, и он ни разу не привлекался. Я расспросил друзей МакФаддена о нем, пытаясь его найти, но Стивен Лоусон не живет по тому адресу, который указан, и ни один из старых друзей не вспомнил это имя. И как это связано с тем, что происходит сейчас? — спрашиваю я Теда, отрываясь от бумаги.

— Тебе повезло, что я был на свидание с одним из клерков суда и полностью взорвал ее разум на прошлой неделе, — отвечает нам Тэд с надменной ухмылкой.

— Заткнись и давай ближе к делу, — предупреждаю я его.

— Хорошо. Весь кайф обломала. Стивен Лоусон поменял имя, когда вышел из колонии для несовершеннолетних. Он сейчас зовется Свен Мендлесон.

У меня отпадает челюсть, и я хлопаю его по руке.

— Черт побери. Ты серьезно?

— Ой, — вскрикивает Тед, потирая руку. — Самое что не на есть серьезно, как сердечный приступ, подруга.

— Я в замешательстве. Кто такой Свен Мендлесон? — спрашивает Бобби, забрав у меня листок и начиная читать по новой.

— Я спросил Уорда о Свене, это какой-то надоедливый парень, который делает все это дерьмо с волосами Кеннеди и не мог заткнуться о том, что, когда МакФадден забрел к нему в салон, он чуть ли не положил свою жизнь, пытаясь задержать его, — объясняет Тед, поблескивая глазами. — Уорд злится теперь, что Стивен и Свен одно и то же лицо.

— Этот крысиный ублюдок. Он специально позволил МакФаддену уйти. Я собираюсь надрать ему задницу за это.

— Притормози, гонщица. Если Свен Мендлесон является Стивеном Лоусоном, то тебе нужно действовать очень осторожно. Этот парень не так прост. Он является важным делом в котле полиции, — предупреждает Тед.

— Серьезно? Ты должно быть шутишь. Не может быть ни одной причины, по которой маленький засранец с поддельным акцентом может быть крупным делом. Именно он, скорее всего все это время прятал МакФаддена. Сукин сын, я убью его!

Я начала расхаживать взад и вперед по небольшому помещению с мыслями об убийстве этого чертового красильщика волос.

— Я сказал тебе, Кеннеди, не ходить к нему одной. Особенно сейчас, когда полиции стало известно, что Свен и Стивен одно и тоже лицо, они берут ситуацию под контроль. Ты должна позволить полиции разобраться с этим, или же я иду прямиком к Гриффину, чтобы он взял тебя в заложники и удерживал, пока все не уляжется. Я предоставил тебе всю эту информацию, по одной причине, чтобы ты перестала устраивать за ним все эти погони, — предупреждает меня Тед.

— Кеннеди возможно даже понравится быть заложницей Гриффина, — со смехом произнесит Бобби, получая от меня удар по руке.

— Так в чем проблема с Гриффином? Вы встречаетесь или что? — Тед нажимает на кнопку, чтобы мишень приблизилась к нему. — И что еще более важно, ты получаешь почасовую оплату или от оргазмов?

Они оба смеются, как идиоты, а я скрещиваю на груди руки, смотря на них соответствующим взглядом.

— Нет! Мы не встречаемся, и не будем когда-либо встречаться.

Тед снимает с клипс пробитую мишень и укрепляет новую, нажимает на кнопку, отправляя ее на место.

— В чем с ним проблема? Он хороший парень, болеет за Нотр-Дам. Что еще ты хочешь? — по-дружески спрашивает он.

— Он сказал мне, что был влюблен в меня на протяжении всех восемнадцати лет. Я знаю — это полнейшая ложь, и он сказал это только лишь потому, чтобы сбить меня с поиска МакФаддена, чтобы он смог первый добраться до него, — жалобно отвечаю я.

Оба парня молчат… долго, и у меня возникает какое-то смутное неприятное чувство. Они никогда не были такими тихими… никогда.

— Что? — спрашиваю я, поглядывая то на одного, то на другого.

— Ничего, просто ничего, — отвечает Тед, беря в руки пистолет и укладывая в него патроны.

Я подхожу к нему и вырываю пистолет, и отвожу от стола.

— Говори.

— Гав! — орет Бобби позади меня.

Не выпуская из вида Теда, я несусь к Бобби и ударяю его в живое с чувством удовлетворения, как только он сгибается и восклицает.

Теда всегда было проще всего расколоть, даже когда мы были еще детьми, и ему было восемь, а мне четыре. Мне достаточно было просто строго на него взглянуть, и он начинал петь, как канарейка. Сузив глаза и уперевшись руками в бедра, мне потребуется всего лишь несколько минут, прежде чем Тед сломается.

— Не понимаю, как все эти годы ты не замечала, что он испытывает к тебе ОПРЕДЕЛЕННЫЕ чувства. Он был влюблен в тебя еще в школе и пошел в армию только лишь потому, что ты отправилась в армию, и он хотел быть уверен, что ты будешь там в безопасности, и потом он поселился достаточно близко к вам, чтобы ты всегда была на глазах. Ты никогда не задумывалась, почему он до сих пор не женился? ТЫ девушка его мечты, а не глупая Меган Фокс. Алекс такой засранец, женился на тебе, поэтому Гриффин и не смог этого сделать.

Тед наконец затыкается, испуская огромный вздох облегчения, словно он выплеснул огромную кучу дерьма к моим ногам, а я стою тут и понятия не имею, что мне с этим делать. Это не может происходить прямо сейчас.

— Господи, Тед. Когда ты отрастишь яйца? — говорит Бобби, с грустью покачав головой.

— Уфф, аж полегчало. Все это, словно кирпич, лежащий у меня на груди в течение многих лет, — отвечает Тэд.

С улыбкой, потому что это большое дело. Я даже не знаю какую часть его исповеди проанализировать в первую очередь. Может правда, Алекс женился на мне только лишь потому, чтобы этого не смог сделать Гриффин? Размышляя о нашем браке, и обо всех взлетах и падениях, в основном падениях, это вполне может походить на правду. И почему, если Гриффин действительно был влюблен в меня, черт возьми, он не сказал об этом раньше? Я имею в виду серьезно не объяснился? Помимо дочерей, которые не подлежат обсуждению, у меня нет ничего даже отдаленно напоминающего о моем браке с Алексом.

— Это ЧУШЬ! — наконец-то ору я, топнув ногой. — У него было предостаточно времени, чтобы сделать ход. К примеру, ЧЕРТОВ ВЫПУСКНОЙ! Я тогда на него запала и подумывала расстаться с Алексом. Мы собирались пойти на бал вместе, и все было бы красиво, но он отказался, и я пошла с Алексом!

Бобби наклоняет ко мне голову.

— Зачем вспоминать, что было двадцать лет назад? Кого заботит выпускной? Позволь себе отпустить это.

— Отпустить ЭТО?! ОТПУСТИТЬ ЭТО?! МЕНЯ ЗАБОТИТ ВЫПУСКНОЙ! Здесь не действует заявление исковой давности, и я имею право злиться, потому что мой выпускной угробили за два, до того, как он начался, — с негодованием говорю я ему.

Не осуждай меня. Мне плевать, даже если это было восемьдесят лет назад. Я тогда купила платье и туфли. ПЛАТЬЕ. Я собиралась надеть, бл*дь, для него платье, и, скорее всего, отдать ему свою девственность. Я имею право сердиться на это столько сколько захочу. Плюс, злость о выпускном помогает мне не думать, что все эти годы он был рядом со мной, пытаясь оберегать и защищать и ничего при этом не говорил.

Зачем кому-то так долго быть рядом со мной? Во мне нет ничего особенного. Я — это просто я. Гриффин же великолепный, забавный, милый, обходительный, хороший слушатель, отличный друг, избивший моего бывшего мужа ради меня, безоговорочно любит моих дочек. Он даже мирится с моей безумной семьей, и за это я его просто обожаю. Я люблю в нем все, даже наши глупые, дерзкие отношения.

Сукин сын!

Все мысли о Стивене Лоусоне/Свене Мендлесоне вылетели у меня из головы. Когда, черт возьми, я успела влюбиться в Гриффина Кроуфорда?!

ПБ Гриффин Кроуфорд!

Глава 18

Сидя в полночь среды в одиночестве в темноте на полу офиса «Единожды солгав», должна признаться, насколько фантастически я чувствую себя прямо сейчас, потому что я собираюсь сделать все правильно. Как только я покинула стрельбище, отправила смс-ку Алексу, попросив еще задержать у себя дочерей еще на несколько дней, потому что мне необходимо сделать кое-какую работу.

Это не совсем ложь, у меня действительно есть работа, но не та. Мне нужно подумать, причем о многом. У меня в голове роится такое количество мыслей, важных мыслей. Мысли, которые совершенно не имеют никакого отношения к жалующейся двенадцатилетней дочери о том, что я самая плохая мать в мире и девятилетнему подростку умоляющей отправить ее в военную школу.

Это не их вина, что их отец оказался мудаком. Но они заслуживают такого мужчины в своей жизни, который будет ставить их в первую очередь. Гриффин точно поставил бы их первыми, несмотря на все свои дела. При этом он также умудрился бы и меня поставить первой, в этом я больше чем уверена. Как я могла быть такой слепой?

Я продолжала мучить себя бесконечными вопросами, но мои мысли прервал мягкий стук в стеклянную дверь. Поднявшись с пола, я кладу руку на рукоятку пистолета, торчащую из кобуры, повернувшись в сторону двери и задаваюсь вопросом, кому в голову может прийти идея заглянуть сюда в столь поздний час. Я различаю силуэт Гриффина, стоящего на улице.

Как, черт возьми, он вообще узнал, что я здесь?

Свет от уличного фонаря падает на него, и я быстро несусь к двери, пребывая в каком-то трансе, пытаясь не потерять с ним контакт взглядов. Он смотрит на меня с высоты своего роста, я протягиваю руку и открываю дверь, отступаю на несколько шагов назад, чтобы дать ему возможность войти, он закрывает дверь, не отрывая от меня глаз.

Почему я никогда не замечала этого раньше? Почему я раньше не замечала, как он смотрит на меня, словно я самый ценный человек во всем мире? Почему я никогда не ценила и не любила его, как он того заслуживал?

— Я проезжал мимо твоего дома, но не увидел твоей машины. Рискнул предположить, что ты будешь здесь.

Он открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но я быстро прикрываю его своей рукой, его глаза светятся нежностью, пока он смотрит на меня.

— Больше никаких разговоров. Не сейчас, — шепчу я ему.

Прямо сейчас я не хочу спорить с ним, не хочу ничего выяснять, я просто хочу чувствовать его.

Гриффин согласно кивает, я опускаю руку.

Завтра я скорее всего совершу что-то очень, очень глупое. Что-то, я поклялась Теду, что предоставлю все полиции и не буду вмешиваться. Но сегодня, я хочу сделать что-то умное, правильное.

Встав на цыпочки, я оборачиваю руки вокруг его шеи и притягиваю к себе. Когда наши губы соединяются, мне ничего не остается делать, как выдохнуть с облегчением. Поцелуй ощущается так, словно я целую его в последний раз, и меня совершенно не волнует, что я похожа на глупую, влюбленную девушку сейчас. Я сентиментальная, влюбленная девчонка.

Гриффин без особого труда приподнимает меня за бедра, я оборачиваю ноги вокруг его талии, он проходит вперед.

Я отстраняюсь от него, стягиваю с себя рубашку, бросив ее по середине комнаты, потом опять впиваюсь в его рот, наши языки кружат друг с другом. Моя спина вдруг впечатывается в стену, но меня это совершенно не заботит, хотя я слышу стук падающих на пол картин. Гриффин отрывается от меня, прислонив к стене и опускается на колени, раскрывая молнию на моих джинсах, снимая их вместе с нижним бельем, быстро стаскивая вниз по ногам.

Мне хватает времени освободиться от джинсов и ухватиться за его волосы, прежде чем его рот оказывается на мне. В том, как он поглощает меня между ногами, совершенно не медленно и не нежно, но это так прекрасно. Он пожирает меня своими губами, языком и пальцами, он находится везде и всюду и всем сразу. Каждое прикосновение его языка и кружащих пальцев толкают меня все ближе и ближе в неповторимый клубок чувств. Бедра судорожно тянутся к нему, я удерживаю его голову на месте, мое тело ноет, желая достигнуть освобождения, которое пульсирует и приближается очень быстро.

Его губы жестко посасывают клитор, два пальца двигаются в такт внутри меня, я взрываюсь с такой скоростью и с такой мощью, позволяя голове глухо удариться о стену, выкрикивая его имя. Оргазм фантанирует из меня, его язык неторопливо скользит внутри, пока я кончаю. Я оторвала свои руки, сжимающие мертвой хваткой его волосы, он прокладывает дорожку из поцелуев по моему телу, стоя передо мной на коленях.

Я люблю этого мужчину. Не только потому, что он доставил мне еще один умопомрачительный оргазм. Я люблю его, потому что он Гриффин.

Цепляясь за низ его рубашки, я выдергиваю ее из ремня и снимаю через голову, кидая на пол, потом быстро начинаю расстегивать его джинсы, я чувствую выпирающую эрекцию.

— Черт, Кеннеди, — стонет он, наклоняясь ко мне, уткнувшись мне в шею. Я скольжу руками вверх-вниз по всей его гладкой напряженной длине. — Мы должны прекратить. Я не собираюсь брать тебя у стены. Кровать, нам нужна кровать.

Его голос сипит и наполнен желанием, и это самый горячий звук, который я когда-либо слышала. Сжимая его член все больше и больше, я двигаю рукой быстрее, отвлекая его, чтобы другой рукой стягивать вниз его джинсы, еще ниже по бедрам, чтобы его член оказался полностью свободным.

— К черту кровать. Мы сделаем это позже на кровати, — говорю я ему, закидывая одну ногу ему на бедро и притягивая его тело своей ногой поближе к себе.

Я убираю руку, член возвышается прямо перед моим входом. Он крепко обхватывает меня за талию, удерживая, ставя другую руку на стену рядом с моей головой, я полностью окружена им. Мы оба одновременно выпускаем стон, и он прислоняется своим лбом к моему, пока толкается в меня.

— Я знаю, ты просила не говорить и это нормально. Ты не должна ничего отвечать. На самом деле, я не хочу тебе ничего говорить, — произносит он, выходя из меня, дотрагиваясь и специально водя своей головкой по моему чувствительному клитору. — Но ты должна знать, прямо здесь и сейчас, что я люблю тебя, Кеннеди О'Брайен. Я всегда любил тебя.

Хорошо, что он сказал мне ничего не отвечать, потому что прямо сейчас я не в состоянии ничего сказать, даже если захочу. Я чувствую, как у меня на глаза наворачиваются слезы, но я стараюсь моргнуть, пока смотрю на него, задрав голову. Не говоря ни слова, я провожу ладонью по его щекам и притягиваю его к себе. Я скажу ему все, что не могу сказать словами, своими губами и языком. В этот поцелуй я вкладываю все чувства, которые бурлят во мне, и я очень надеюсь на Бога, и на то, что Гриффин узнает о моих чувствах и сможет их почувствовать. Я стону ему в рот, как только он отодвигает свои бедра немного назад, а затем медленно толкается внутрь. Сон, который мне приснился сегодня про это, прошлой ночью просто меркнет в сравнении с реальностью.

Он ощущается большим и толстым внутри, его тело прижимается ко мне, руки медленно путешествуют по каждому дюйму моей кожи. Я ощущаю его везде и повсюду, он медленно погружается в меня, входя и выходя, я вторю его движениям, тянусь к нему, он начинает двигаться в лихорадочном темпе. Мы стукается с силой о стену, что мне кажется, в конце концов мы просто пробьем этот гипсокартон. Но меня совершенно не волнует пробьем мы эту стену и рухнет ли все здание от этого.

Еще один оргазм накатывает на меня с катастрофической скоростью, он такой же бурный, как и первый. Я стараюсь оторваться от его губ, чтобы смогла кричать и стонать от своего несказанного удовольствия, но он не отпускает мои губы и заглатывает все мои крики. Его язык медленно толкается, глубоко в мой рот с каждой очередной волной вибрирующего экстаза. В течение остальных нескольких секунд он врезается в меня с удвоенной силой и быстро следует за мною, выплескивая свой собственный оргазм. Теперь моя очередь удерживать его губы своими и поглощать все его стоны, он продолжает пульсировать внутри меня. Он медленно отодвигается, его тело перестает быть таким напряженным, теперь мы оба тяжело дышим.

Я опускаю щеку на его плечо и хватаюсь руками за него с такой силой, пытаясь отдышаться, а он оставляет несколько поцелуев у меня на макушке.

Через несколько минут, Грифффин подхватывает меня на руки, и несет в заднюю комнату, где стоит очень вместительный диван, которому похоже предстоит быть сломанным.

За всю ночь, мы фактически не произносим ни слова. Мы не могли дойти до кровати, которую так хотел Гриффин, но этот диван наверняка нам подойдет.

Он хорошо послужил нам еще четыре раза, прежде чем мы оба отключились.

ПБ мужчина и его потрясающая выносливость.

Глава 19

Я трусиха.

Иди вперед и повторяй это. Я знаю, что это правда, так что вы можете поверить мне на слово. Я оделась и покинула офис ни свет ни заря, сбежала, оставив Гриффин по-прежнему спаящим голым на диване.

Знаю, мне не стоило этого делать. Знаю, что должна была разбудить его и сказать, что я его люблю. Черт возьми, я должна была сказать ему прошлой ночью перед тем, как мы занимались сексом в третий или четвертый раз. Я упрямая и тупая и неудержимо независимая. Гриффин уже все это знает обо мне поэтому, когда он проснется и поймет, что я ушла, думаю он не будет слишком удивлен.

Вся эта чепуха по поводу свидания вращается вокруг пари. Тупого заманчивого пари, которое придумал Гриффин, как способ, чтобы войти в мою жизнь, но все же. Пари есть пари и главное не проиграть. Плюс, если я захочу встретиться с ним, то сделаю это лишь потому, что захочу, а не потому что должна сделать, чтобы не проиграть.

В предрассветные утренние часы, когда я до сих пор чувствую легкую небритость Гриффина между своими бедрами, и каждый мускул моего тела отзывается сладкой болью, я припарковаываюсь на подъездной аллее у домика в середине Богом забытого места.

Согласно распечатке Теда, которую он дал мне вчера, этот домик находится на десяти акров фермы в окружении кукурузных полей со всех сторон и принадлежит человеку по имени Свен Мендлесон, читай Стив Лоусон. Он же лживый мешок дерьма, скрывающий человека, укрывающегося от суда и выпущенного под залог, занимающийся наркобизнесом.

Остановившись прямо перед огромной верандой, опоясывающей дом, я выключаю зажигание и ступаю на усыпанную гравием дорожку. Вокруг не видно ни одной машины, и поэтому я прибываю в полном спокойствии, поскольку это место не кишит нервными наркоманами и дилерами, собравшимися здесь, но я все равно чувствую себя чуть-чуть неловко. Медленно поднимаюсь вверх по лестнице, дважды проверяю свой пистолет, убеждаясь, что он полностью заряжен, прежде чем вложить его назад в кобуру. Глубоко вздыхаю, поднимаю руку и стучу в дверь, удерживая вторую руку на пистолете на всякий случай.

Я не слышу никакого шума за дверью, поэтому воспользовавшись моментом оглядываюсь по сторонам, пытаясь уловить любое движение. Не увидев ничего необычного, я собираюсь постучать еще раз, как дверь открывается прямо перед моей рукой.

— Привет, — говорит мне двадцатилетний парень, приподнимая подбородок.

Я окидываю взглядом его голубую футболку с Коржиком (персонаж из «Улицы Сезам»), ветхие джинсы, пушистые желтые тапочки с утятами, и открытым пакетиком «Читос», я быстро решаю, что этот парень, скорее всего, не опасен для меня. И мой взгляд останавливается на его налитыми кровью глазами, которыми с трудом фокусируются на мне, и я собираюсь понять угрозу, которую он может представлять от пассивного курения.

— Привет, меня зовут Кеннеди, я ищу Мартина МакФаддена. Ты не видел его?

Он какое-то время тупо смотрит на меня, потом ныряет рукой в пакет «Читос», подносит чипсы ко рту и медленно хрустит.

— Странного старика, который верит в пришельцев, примерно вот такого роста? — спрашивает он, показывая его рост до своего подбородка.

— Да, именно его, — отвечаю я, нервно кивая головой.

— Нет, никогда о нем не слышал, — говорит он, запихивая горсть чипсов в рот.

Ох, ради всего святого.

— Послушай, меня действительно не волнует, что здесь происходит… я просто хочу найти МакФаддена. Скажи мне, где он, и я тихо заберу его с собой, а ты сможешь вернуться к своей еде, продолжая питаться джанк-фудом и проходя мимо продуктового магазина, — поясняю я ему.

— Стив очень разозлится, если я скажу. Жалко, что у меня нет «Кэптен Хрустика» с арахисовым маслом, — он понуро заглядывает в пустой пакет «Читос».

— Я обещаю, Стив не разозлиться. Я куплю тебе двадцать коробок «Кэптен Хрустик» с арахисовым маслом, если ты отведешь меня к МакФаддену.

Я понимаю, что в это трудно поверить, но Стив/Свен мог на самом деле всерьез разозлиться, если видел ужасную прическу, но это я не могу сказать парню.

— Арахисовое масло вкусное. А «Кэптэн» так хрустит. Хрустик — смешное слово. Думаю, Мартин находится на кухне, делает легкую закуску, — говорит он мне, кивнув в сторону задней части дома.

Господи, лицо этого парня должно красоваться на плакате, показывая почему дети должны оставаться свободными от наркотиков.

Пройдя мимо него в гостиную, пока он стоит у двери и облизывает свои оранжевые пальцы от сыра, я слышу безошибочно звук взведенного курка и останавливаюсь как вкопанная.

— Выньте пистолет из кобуры и бросьте его на диван, медленно.

Это голос Свена, но уже без акцента. Я медленно поворачиваюсь с поднятыми руками и вижу его, стоящего в коридоре с Магнум 44 калибра, направленным прямо мне в голову. Держа меня на мушке, он больше не выглядит как парикмахер с пуделем по имени миссис Джастин Бибер. Сейчас он выглядит, как человек готовый пустить мне пулю между глаз, даже не моргнув глазом.

Оставляя одну руку поднятой, я медленно вытаскиваю свой пистолет из кобуры и делаю как он говорит, бросая его на диванную подушку.

— Теперь, бросай мне ключи от машины, — требует он.

Не помню говорила ли я, насколько была глупой идея приехать сюда в одиночку?

Скользя рукой в передний карман, вытаскиваю ключи и бросаю их в него. Он легко ловит их на лету, удерживая пистолет в другой руке, кладет их в собственный карман.

— Эй, Стиви, мы все будем без майонеза? Я заглянул в кладовку и не…

МакФадден входит в комнату с Тинкердодле под мышкой, тут же замолкает, как только видит перед собой разворачивающуюся сцену.

— Что происходит? Боже мой, не стреляй в нее! — кричит МакФадден, бегая передо мной и пистолетом, смотрящим мне в лицо.

— Послушай Свен, Стив, как там тебя зовут, я не хочу неприятностей. Меня меньше всего волнует, что тут происходит. У меня есть двоюродный брат, который курит травку потому что у него глаукома. Отличный материал, отличные результаты. Я просто хочу мирно забрать МакФаддена, чтобы поручитель смог забрать свои деньги обратно, — говорю я.

— Все в порядке. Стиви тебя не обидит, называй его Стиви? Я закончил с моей преступной жизнью, я выучил свой урок. Жизнь головореза не для меня, — устало говорит МакФадден, начиная двигаться в моем направлении.

Прежде чем он делает еще несколько шагов ко мне, Стив быстро хватает его за руку и дергает назад, да так сильно, что Тинкердодле падает на пол. Стив притягивает Мартина к себе и наставляет пистолет к его виску.

— Стиви! Что ты делаешь?! Боже мой, Боже мой, Боже мой, — истерически кричит МакФадден.

— Я собираюсь пойти вздремнуть, — вдруг объявляет наркоман, встретивший меня в своих желтых тапочках с утятами, проходя мимо нас по коридору.

— Я знал, что, позволить спрятаться тебе здесь будет плохой идеей. Теперь легавые сунуться сюда. Ты хоть представляешь, сколько я потеряю продукта, когда они сюда ворвутся? Сколько миллионов долларов пойдут коту под хвост, потому что ты облажался? — сердито кричит на него Стив.

— Стиви, не говори таких вещей! Я думал, мы друзья! — плачет МакФадден.

— Ох, заткнись. Мы никогда не были друзьями, я просто терпел тебя, а ты действительно верил в это дерьмо еще с самой школы. А теперь посмотри, куда это меня привело. Полицейская здесь в моей гостиной, а тысяча фунтов травы в моем подвале, — рычит он, указывая на меня пистолетом.

Мне нужно как-то оттащить МакФаддена подальше от этого безумца и выбираться из этого дома. Как, черт возьми, я собираюсь сделать это без оружия?

Тинкердодле выпускает маленькое «тяв», когда я смотрю на МакФаддена, который игнорирует свою собаку, и мысль сама возникает у меня в голове. Конечно, это не самая гениальная мысль в мире, но, очевидно, я не очень полна ярких мыслей сегодня?

Я надеюсь, что наш мальчик Стив достаточно вывел из себя Мартина, хотя бы своим заявлением, что они никогда не были друзьями, и МакФадден примет мою сторону. В противном случае мы все окажемся в заднице.

— Эй, МакФадден. Помнишь тот день, когда тусили на вечеринки, и ты делал гамбургеры? — спрашиваю я его, многозначительно глядя вниз на Тинкердодле.

Давай, используй подсказку. Ну, давай же.

— Каким сладким и любящим Тинкердодле был со мной перед твоим отъездом?

Я постепенно начинаю терять свою веру в этого парня, Стив смотрит подозрительно, и вдруг я замечаю «лампочку», зажегшуюся в мозгу у МакФаддена.

Я едва ли киваю, он с трудом сглатывает, зажмуривает глаза и орет:

— ТИНКЕРДОДЛЕ! ФАС!

Точно так же, как и в тот день, Тинкердодле комок меха подпрыгивает, щелкая зубами, лает и устремляется к ноге Стива, схватив его за лодыжку.

— СУКИН СЫН! — воет от боли Стив, отпихивая МакФаддена от себя и пытаясь сбросить собаку с ноги.

Слышатся топот собачьих лап, миссис Джастин Бибер влетает в гостиную, чтобы взглянуть на происходящее действие. К счастью, она решила поучаствовать в собачей солидарности, и сжимает свои зубы на другой ноге Стива.

Недолго думая, я хватаю МакФаддена за руку и тащу за собой в сторону входной двери, пока обе собаки мертвой хваткой впиваются в лодыжки Стива, который кричит и орет от боли, размахивая руками и пытаясь отодрать их от себя.

Мы вылетаем через парадную дверь, вниз по ступенькам, когда до меня доходит, что мои ключи находятся в кармане у Стива, и я не смогу уехать на машине. У меня совершенно нет времени думать об этом, потому что сейчас через какое-то время Стив однозначно придет в себя и устроит за нами погоню с пистолетом.

Дернув к себе МакФаддена, я толкаю его в спину с такой силой, на какую способна и кричу, что ест мочи:

— ВПЕРЕД! В кукурузу! Не останавливайся, пока я не скажу!

Мы несемся на полной скорости по траве, врываясь в первый ряд кукурузного поля, стебли шуршат и хлещут нас, пока мы бежим вперед и за спиной я слышу пистолетные выстрелы, направленные в нашу сторону.

Я бегу, не оглядываясь, но в какой-то момент понимаю, что МакФадден вдруг остановился, и я бью его по спине, чтобы он начал двигаться дальше.

— Какого черта? Почему ты остановился? ВПЕРЕД! — кричу я ему, раздается еще один выстрел позади, но намного ближе, чем первый.

— Круги на поле, — шепчет он в удивлении. — О Боже мой, они уже здесь. Они спасут нас!

Осмотревший с раздражением по сторонам, я вижу огромные помятые стебли кукурузы, занимающие довольно-таки большую область, прямо перед нами.

— Ради Бога, соберись, парень! Нам нужно убираться отсюда к чертовой матери!

Жесткий, холодный ствол пистолета прижимается к моей голове, и я понимаю, что мы потеряли наш шанс на побег.

ПБ круги на полях.

Глава 20

— Ты перестанешь плакать? Черт возьми, у меня от тебя начинается головная боль, — говорит Стив МакФаддену.

У меня возникает неестественное желание дотянуться и врезать ногой Стиву по голове. Однако в этой ситуации, с направленным пистолетом прямо мне в голову, это не самая мудрая мысль.

— Просто скажи мне Тинкердодле все еще жив! — рыдает МакФадден, стоя рядом со мной в середине «кругов на полях», где Стив и застал нас.

О, не стоит беспокоиться ОБО МНЕ С ПИСТОЛЕТОМ, направленным мне в голову. Собака, которую ты украл гораздо лучше, спасибо большое.

— Эй, парень. Я слышала несколько выстрелов. Тебе нужна моя помощь или что-то еще?

Наркоман весело пританцовывая появляется на нашей маленькой вечеринке с пистолетом в руке, используя дуло, чтобы почесать голову.

Становится все лучше и лучше.

— Черт, наконец-то ты добрался сюда. Не спускай глаз с Мартина, он мой, — говорит Стив, крепко сжав пальцами мое плечо и приставив опять пистолет к моей голове.

— Ты не могла оставить Мартина и бежать одна. Нет, тебе необходимо до всего докопаться, не так ли? Теперь вы оба умрете, — угрожает Стив.

МакФадден начинает громко плакать, Стив и я оба стонет от раздражения. По крайней мере мы оба согласны — Макфадден действительно очень раздражает. Но не настолько, что его стоит убивать в середине кукурузного поля.

— Послушай, как насчет, чтобы его просто отпустить и разобраться только со мной? — спрашиваю я, пытаясь обратиться хотя бы к крупицам человечности, которые в нем возможно остались.

— Прости, не могу. Я не доверяю ни одному из вас. Ты намного лучше с пулей между глаз.

Ладно, крупиц человечности не осталось. Переходим к плану Б.

Только у меня нет плана Б, и я почти уверен, что не было даже плана А.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, Стив.

По моему телу разливается чистый восторг, потому что я слышу голос Гриффина и звук взведенного курка пистолета, и я почти уверена, что он направлен в голову Стива.

Я так счастлива, что он прибыл сюда, что мне хочется прыгать от радости и просто рассмеяться в лицо Стиву. Но с другой стороны, я до смерти боюсь из-за того, что он находится здесь. Что, если он пострадает? Гриффин не должен пострадать из-за меня. Особенно, если учесть, что он даже не знает, как я его люблю.

— Что ты собираешься делать, умник? Застрелить нас обоих? Если ты не заметил у нас двоих есть оружие, а ты один, — насмешливо спрашивает Стив Гриффина.

Мы все одновременно смотрим на наркомана, стоящего напротив меня, покачивающегося из стороны в сторону и выписывающего пистолетом в воздухе свое имя, словно бенгальским огнем на четвертое июля.

— Ох, черт побери, Гуннар, СФОКУРИРУЙСЯ! — Кричит ему Стив.

ГУННАР? Заметка на будущее: никогда не называть детей, которые возможно у меня будут или нет — Гуннар. Они действительно безмозглые кретины.

Гуннар приходит в действие, медленно, встает по стойке смирно, приставив пистолет к виску и выпятив грудь.

Стив убирает пистолет от моей головы, и в мгновение ока, крутит его в руке и ударяет рукояткой Гриффину в лицо, застав того врасплох. Я вижу, как Гриффин роняет свое оружие, которое летит по воздуху и опускается на несколько шагов позади нас. Он приходит в себя и трясет головой. С рычанием, согнувшись устремляется прямо на Стива, повалив его на землю, словно полузащитник.

МакФадден, стоя посреди кукурузного поля, машет руками и дико орет, подпрыгивая вверх-вниз на месте, как шестилетняя девчонка, устраивающая истерику в магазине игрушек.

Гуннар растерянно наблюдает за борьбой Стива и Гриффина, МакФадден просто сошел с ума, я использую этот момент, чтобы замахнуться и послать его в апперкот. Его глаза закатываются, чуть ли не падая в затылок, как только мой кулак соприкасается с его головой, и он рухает на землю к моим ногам.

Я довольная собой разворачиваюсь к дерущимся, и вижу Стива, ударяющего в грудь Гриффина ногами и отправляя его в парящий полет, он падает с глухим стуком на землю на спину. Гриффин стонет, пытаясь вздохнуть и собраться с силами, Стив разворачивается, хватает один из упавших пистолетов, кровь сочится у него изо рта и носа, и нацеливает его прямо на меня.

Он взводит курок, я слышу щелчок, пуля загрузилась в ствол, Стив подмигивает мне, я завороженно продолжаю смотреть, его палец опускается на курок. В данной ситуации я ничем не могу сама себе помочь, поэтому закрываю глаза и настраиваюсь на боль.

Слышу громкий протестующий крик Гриффина, наполненный ужаслм, и совершенно отчетливый, безошибочный звук выстрела, который ощущается, словно в меня сбоку врезается огромная кирпичная стена, и я с грохотом падаю на землю в кукурузу вместе с ней. Я даже не могу вздохнуть от такой тяжести, навалившейся сверху на меня, и единственная мысль, которая у меня возникает в голове – что расстрел на самом деле более болезненный, чем я думала раньше.

Слышится звук еще одной выпущенной пули, от которого я вздрагиваю и, наконец, открываю глаза. Я не вижу перед собой не белый свет, не Золотые врата, ведущие в Рай, и постепенно ко мне приходит осознание, что я не мертва. Я лежу плашмя на земле, а Гриффин соответственно лежит на мне сверху.

— БОЖЕ МОЙ, Я ЕГО ЗАСТРЕЛИЛ! О нет, меня сейчас вырвет. Уже подкатывает. Прямо сейчас. Мне плохо, потому что меня сейчас вырвет, — кричит МакФадден, сгибаясь пополам и производя рвотные позывы перемешивающиеся с воющими криками Стива, рука которого превратилась в одно кровавое месиво.

— Ты в порядке? Тебе больно? – в панике спрашивает меня Гриффин, чуть-чуть приподнимаясь и шаря по моему телу руками, осматривая каждый дюйм на наличие пулевых отверстий.

— Господи, я потерял с тобой десять лет жизни, — шепчет он мне на ухо, притягивая к себе, я зарываюсь лицом в его шею.

— Серьезно, неужели никого вообще не волнует, что здесь происходит? Мне нужна холодая вода с мочалкой и «Севен АП», — стонет МакФадден, продолжая свои позывы.

Хорошо чувствовать себя в руках Гриффина, зная, что мы оба целы и невредимы, но мне следует кое-что сделать, прежде чем все зайдет слишком далеко. Со вздохом, я осторожно отстраняюсь от него, игнорируя его вопросительный взгляд, встаю и подхожу к МакФаддену.

Поглаживая его одной рукой по спине, пока он стоит полусогнутый и все еще продолжает причитать, я лезу в задний карман и вытаскиваю наручники. Пока он настолько занят своими рвотными позывами, я завожу его руки за спину и одеваю на них наручники.

— Я спас тебе жизнь, и вот какую благодарность получил? — жалобно говорит МакФадден, он выпрямляется и пытается подвигать руками.

Я воздерживаюсь от ответа, потому что, если честно, я готова сама убить его на этом кукурузном поле с «кругами, оставленными инопланетянами». Я оставляю его на месте и направляюсь к Гриффину.

— Думаю, это означает, что ты выиграла пари. Теперь ты не обязана идти со мной на свидание, — говорит он дерзко улыбаясь.

В ответ я сладко улыбаюсь и врезаю кулаком прямо в челюсть.

Полностью удовлетворенная, что это тупое глупое пари свалилось с моих плеч, я хватаю его за рубашку, быстро притягиваю к себе, и пока он что-либо может сказать в ответ, накрываю его рот поцелуем. Через несколько секунд я отстраняюсь и с нахальной улыбкой говорю:

— Как насчет назвать это ничьей.

ПБ безвыходное положение.

Эпилог

Две недели спустя . . .

Сделав последние штрихи макияжа, я еще раз осматриваю себя в зеркале, делаю глубокий вдох перед тем, как выйти из ванной комнаты. Я иду в главное помещение офиса «Единожды солгав», и молча в течение нескольких минут наблюдаю за собравшимися —моей семьей и друзьями, которые беседуют друг с другом. Поскольку за это время у меня накопилась куча работы в офисе, то я принесла кое-какую дополнительную одежду сюда, чтобы в любой момент могла пойти на свидание с Гриффином. Все настаивали собраться, как бы отпраздновать поимку МакФаддена, слава Богу, что мы остались живы и можем рассказать об этом, но я больше чем уверена, что все они собрались здесь совершенно по другому поводу. Я знала, что Гриффин не сможет держать язык за зубами. Но я до такой степени благодарна ему, что он по-прежнему держит рот на замке, ни словом не обмолвившись по поводу моего идиотизма, отправиться в тот дом несколько недель назад. Слава Богу, что у меня есть брат Тед. Тем утром, когда Гриффин проснулся и увидел, что я ушла, он позвонил моему брату, который рассказал все о Свене/Стиве, назвав адрес.

— Я просто имею ввиду, что это может быть очень прибыльный побочный бизнес, — говорит отец прокурорским тоном, делая глоток шампанского.

— Меня не волнует, насколько он прибыльный. Проституция по-прежнему незаконна в Индиане, — отвечает ему Лорелей.

— О, кстати, о шлюхах, как продвигается твое дело, Пейдж? Разве ты не занимаешься отловом некоторых распутных парней, жены которых подозревают их в изменах? — спрашивает мой брат Тед, наливая шампанское в ее бокал.

Сейчас полный бардак, поскольку я совсем забыла про наши два других отложенных на время дела, которые вели Пейдж и Лорелей, пока я носилась за МакФадденом. Я вижу, как щеки Пэйдж слегка покраснели от вопроса Теда. Она отворачивается от него и быстро одним залпом выпивает весь бокал шампанского.

— Парней? Каких парней? Нет никакого парня. Я никого не знаю. Кто хочет еще шампанского? — спрашивает она, выхватывая бутылку из рук Теда и направляясь от него подальше.

Это определенно странно.

— Эй, приятель, мне необходимо, чтобы ты подписал это, — обращается дядя Уолли к отцу, протягивая ему бумаги и ручку.

— Что это? — спрашивает мой отец, просматривая страницы.

— Тебе не нужно читать, просто подпиши.

Отец фыркает и продолжает чтение.

— Конечно, мне нужно прочитать это. Я никогда не подписываюсь не читая.

— Ох, ради Бога, дружище, тебе нужно всего лишь подписать! — настаивает дядя Уолли.

— Эти бумаги изменения вывести нашей организации, включающей твое имя! Ты долбаный псих! — кричит отец, бросая ручку дяди Уолли в голову.

— Я сейчас двину тебя прямо в твой артритный тазобедренный сустав, старый хрыч! — в ответ орет дядя Уолли.

Богом клянусь, здесь, у нас ничего не изменилось. Закатив глаза, я перевожу взгляд с моего отца и дяди на Гриффина, который присел на краешек моего стола и заливается, наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой.

Прошло много времени с тех пор, как я все время видела его только в джинсах и футболке. Сейчас на нем одеты черные брюки и голубая рубашка на пуговицах, скажу вам это зрелище. Он настолько великолепен, что захватывает дух.

И весь мой.

Тинкердодле была возвращена ее владельцам, МакФадден доставлен обратно в тюрьму, я обещала ему регулярно рассказывать о состоянии Тинкердодле. Это самое меньшее, что я была в состоянии сделать для него, поскольку он спас мне жизнь.

Стив/Свен провел несколько дней в больнице, где ему пытались залатать искалеченную руку и в настоящее время находится за решеткой в ожидании суда. Учитывая то количество марихуаны, которое обнаружили у него в подвале, за вычетом, которую курил Гуннар в тот день, он будет находиться в тюрьме в течение очень долгого времени. Пейдж как-то по-тихому отреагировала на то, что ей придется найти нового парикмахера, что заставило меня задаться вопросом — какого черта с ней происходит в последнее время. Тот случай с изменой супруга, за который она взялась, должен был оказаться лакомым кусочком. Я собралась поговорить с ней об этом, конечно, после сегодняшнего вечера.

Сделав еще один глубокий вздох, я отрываюсь от стены и направляюсь в глубь комнаты. Последние несколько недель были какими-то хаотичными, и у меня, и у Гриффина не было времени для одиночества. После того, как я ударила его кулаком в тот день, он сообщил мне, что вполне справедливо, поскольку я выполнила свою часть пари. Следовательно, вот вам и настоящая причина, почему все решили собраться сегодня здесь.

Разговоры резко прекращаются, и все поворачиваются в мою сторону. Я вдруг понимаю, что может это не совсем хорошая идея была с моей стороны, поскольку все в комнате смотрят в восхищении на меня, словно я невиданная зверушка из зоопарка.

Гриффин единственный, кто подходит ко мне с выражением восхищения и шока на лице.

— Господи, я говорил тебе, как ты прекрасна? — спрашивает он, окидывая взглядом мое короткое, красное платье без бретелек и четырехдюймовые шпильки от Джимми Чу, которые любезно предоставила мне Пейдж. — Ты должна чаще носить платья.

Я улыбаюсь ему в ответ и кладу руки на плечи.

— Если бы ты не бросил меня за два дня до выпускного вечера, то еще бы тогда увидел меня в платье, — говорю я ему.

— Это было двадцать лет назад. Ты все еще обижаешься по этому поводу? — спрашивает он со смехом.

— Прости, парень. Мне неприятно сообщать тебе об этом, но по словам этой девушки, не существует исковой давности на злость за то, что ты бросил ее прямо перед выпускным, — говорит Бобби, поднимая свой бокал.

— Отлично. Я глубоко сожалею, что не с тобой пошел на выпускной. Правда. Ты даже не представляешь себе, как я сожалею, — тихо отвечает мне Гриффин.

Я с трудом сглатываю и смотрю на него широко открытыми глазами, совершенно не заботясь, что прямо здесь и сейчас собираюсь заплакать просто как девчонка.

— Все в порядке. Ты прощен. И я глубоко сожалею, что ты так и не увидел меня тогда, — говорю я ему, испытывая момент слабости. — Я люблю тебя, Гриффин.

Он закрывает глаза и с облегчением выдыхает, прижимаясь лбом ко мне.

— Как тебе не стыдно, Кеннеди О'Брайен, что ты заставила меня так долго ждать, чтобы услышать эти слова, — говорит он с усмешкой, наклоняясь и целуя меня при всех, вокруг нас раздаются возгласы и свист одобрения.

Content

Тара Сивек
Пусть тебе будет стыдно

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог