Алисия Тейлор

Приманка

Глава 1

На пороге стоял Митч. Я пыталась прийти в себя, ведь была готова увидеть Пола, но это был Митч. Он был таким огромным, что загораживал солнечные лучи, пытающиеся проскользнуть внутрь. Мне пришлось взять себя в руки, но это заняло слишком много времени. Не заговорив с ним, я просто пыталась закрыть дверь. Его тело было мощным, и перевес в пятьдесят килограмм не дал мне шанса для сопротивления. Он отразил мой толчок своим... хорошо, я не приземлилась на свой зад. Митч бесцеремонно ввалился в гостиную.

— Какого черта ты делаешь?

В панике я взялась за телефон, но он остановил меня, сказав:

— Стой!

Я уже набрала 91., как он вырвал телефон из руки. Моим спасательным средством теперь был только крик... чего я не делала прежде, но что еще мне оставалось в этой ситуации? Этот человек был маньяком, он просто ворвался в мой дом. Я начала кричать.

— Стой же! — закричал он своим грубым растущим голосом. — Я полицейский! Просто успокойся на секунду, и я покажу свое удостоверение личности.

— Полицейские не срывают двери с петель невинных людей!

— Смотри!

Он дернул свой бумажник и протянул мне в лицо. Перед глазами было настоящее удостоверение с золотой звездой, а также самодовольно улыбающимся Митчем. Оно гласило, что передо мной стоял детектив Департамента полиции Лос-Анджелеса.

— Если ты и правда полицейский, то у тебя должна быть куча объяснений. Возможно это подделка. Твое поведение больше походит на головореза, чем на полицейского. Какой полицейский громит спортзал и врывается к беззащитной женщине в дом, пугая до смерти?

— Я не громил никакой спортзал, — сказал он. — Меня не волнует, что твой... друг Пол, пытался вывалять меня в грязи.

— Почему Пол сделал бы это? И не говори «друг» таким тоном, это пугает!

Это звучало как намек на что-то большее, чем просто дружба между нами. Мне не нравилось какой смыл он придавал этому. Эта горилла еще имела наглость смеяться надо мной.

— Над чем ты смеешься?

— Типичная женщина, — сказал он, тряся головой. — Вечно беспокоишься о том, как выглядят вещи со стороны и что люди подумают. Мне по барабану кто ты ему: друг или любовница, или обе. Если бы ты беспокоилась, то не вырывалась наспех тайком из его дома в полдень, — сказал он противным голосом. — Единственные люди, которые меня интересуют в окружении Пола — это его сестра и племянник.

— Твой сын? — сказала я.

Пусть не думает, что я наивна и плохо проинформирована.

— Да, мой сын, — сухо констатировал он.

— Почему ты ошиваешься вокруг, как маньяк, пугая людей и затевая драки? Почему не хочешь сделать все законно через суд? Если ты такой порядочный гражданин... и полицейский... почему бы им не дать тебе опекунство?

— Я не беспокоюсь о слушании об опекунстве. Дело в моих руках. Мари прячется с моим ребенком, потому что знает, что ей не выиграть в этой борьбе. Она скрывалась достаточно долго после того, как ее объявили в розыск по обвинению в жестоком обращении с детьми и беспризорности. Все, что мне необходимо, найти ее и предоставить суду за эти обвинения. И, конечно, больше всего я хочу убедиться в безопасности своего сына.

Верилось в эту историю с трудом. Я сама видела Виктора... он был в безопасности и комфорте, не выглядел обделенным вниманием или запуганным кулаками. Если Мари была в бегах с ним и удерживала или избивала его, то зачем оставлять его у Пола? Неужели Виктор не сказал бы своему дяде, если над ним издевалась мать? А также я сама видела, как Митч затеял драку с Полом, и на следующий день зал был разрушен. Слишком много совпадений для меня. Я не куплюсь на чушь, что Пол после своего ММА боя отправился крушить зал, чтобы подставить Митча. Мне просто нужно взять себя в руки и успокоиться. Этот парень был скользким типом, кто знает, что еще он сделает?

— Я передам Полу, что ты заходил, если увижу его, — сказала я, выражая максимально полное спокойствие.

Мне казалось, я уговариваю бульдога, у которого в крови прописано напасть и убить.

— Не имею ни малейшего понятия, где его сестра или племянник. Мы даже не знакомы. Я только едва познакомилась с Полом.

Митч приподнял бровь на мои слова. Не уверена, что ему известно про нас, но от его взгляда хотелось срочно бежать в душ и смыть с себя тонну грязи.

— Я буду признательна, если ты сейчас уйдешь.

Прежде, чем я получила ответ, его массивное тело приблизилось ко мне слишком близко, и мое сердце было готово выпрыгнуть наружу. По запаху я могла почувствовать, чем он завтракал, пока его низкий угрюмый голос не просвистел слова сквозь зубы.

— Ты можешь попасть за решетку за сокрытие доказательств в активном полицейском расследовании... или будешь умнее и скажешь, где прячется Мари.

Меня всю трясло внутри, но я пыталась скрыть это. Я попыталась придать голосу больше уверенности, когда, стиснув зубы, сказала ему:

— Я уже сказала, что не имею представления. Теперь, если ты не уйдешь, то я заявлю на тебя... о нарушении должностных полномочий!

Ублюдок только снова рассмеялся.

— Нарушение должностных полномочий, да? О, пожалуйста, не заявляй на меня из-за этого! Ты запятнаешь мою безупречную репутацию.

Мы просто уставились друг на друга. Это длилось пять секунд или пять минут, или пять часов... я, действительно, потеряла счет времени.

Наконец он нарушил тишину и сказал:

— Слушай, если ты боишься, что Пол будет мстить за твое содействие мне, то я умею хранить секреты.

— Я не знаю, где его сестра и племянник, — снова повторила я, на этот раз немного тверже. — Ты тратишь свое драгоценное время, и я вовсе не боюсь Пола.

— О, прекрати нести чушь. Я знаю женщин. Ты с ним спишь и награждаешь себя правом лезть носом в его дела...

Его тон был настолько пренебрежительным, что меня разрывало от желания избить его только за втаптывание в грязь женского достоинства.

— У тебя невысокое мнение о женщинах в целом, не так ли?

Я ничего не могла с собой поделать. Бьюсь об заклад, у него явные детские нерешенные проблемы с матерью.

— У меня всего лишь один вопрос. Если ты настолько хороший детектив, почему сперва не поговоришь с Полом?

Митч не ответил на мой вопрос, но по напряженному молчанию было понятно, что его преследование за Полом осталось безрезультатным. Очевидно, он преследовал нас до моего дома, с того самого момента, как мы с Полом покинули его.

— Тебе действительно лучше уйти, — снова настаивала я.

Я могла видеть раздувшиеся вены на шее и кулаки, сжимавшиеся в желании ударить что-то или кого-то. Но здесь была только я, и если сказать, что это меня тревожило, то это даже близко не походило на страх внутри меня. И я по-прежнему не хотела предоставлять ему удовольствие в запугивании меня. Меня никогда не били таким мощным кулаком в лицо, но могу вообразить, что это, по меньшей мере, неприятно.

— Мне не нравится твое отношение. Может нам проследовать в отделение полиции и уже там продолжить эту беседу.

Весь воздух вышел из моих легких. Что, если я соглашусь. Я сосредоточилась на его уродливых ботинках в надежде не рассыпаться перед его ногами. Голова шла кругом. Мне не хотелось верить этому мужчине, но его угрозы забрать меня в участок, зародили капли сомнения, может он прав? Полиция не могла просто ходить и забирать любого человека в участок, если тот не арестован или хотя бы не подозревается в чем-то серьезном, не так ли? Не должны ли задержания такого рода совершаться окружным прокурором или хотя бы соблюдать мои законные права на хранение молчания без адвоката? Я не была уверена, насколько ему не нравится мое отношение, но мне явно была неприятна мысль, что отправиться с ним — это мое везение по отношению к другим возможным вариантам. По его лицу можно было сказать, что он готов причинить мне боль.

Я пыталась утихомирить ту часть меня, которая ненавидела быть зажатой обстоятельствами, и милейшим голосом, который смогла из себя выдать, сказала:

— Слушай. Я честно не имею понятия ни о чем таком. Как я и сказала, мы с Полом только на этой неделе встретились. Это все мне в новинку. Мы говорили о семьях только из-за тебя, на самом деле. Мы устроили пробежку сегодня утром после того, как узнали о крушении спортзала. Он, конечно, подумал, что это твоих рук дело. Я просто спросила, кем ты был и почему бы это сделал, тогда он сказал, что ты бывший его сестры и отец Виктора. Это все, что я знаю.

В ответ он усмехнулся и сказал:

— Он не упомянул, что я был детективом полиции, не так ли?

— Нет, он не упомянул об этом, — сказала я. — Еще раз хочу напомнить, что я едва знаю Пола. Я даже не видела его семью. У меня нет ни единой причины защищать его и после оказаться в тюрьме за это. Мы встретились в тренажерном зале, и я видела его только там и на нашей пробежке сегодня... Моя стиральная машинка сломана, и он позволил мне воспользоваться его, чтобы постирать мою одежду... вот и все.

Митч окинул меня подозрительным взглядом. Не думаю, что он поверил мне больше, чем я ему. По крайней мере, не той части, что я не хотела больше связываться с Полом. Должна признать, что у меня появились некоторые сомнения на счет него. Почему Пол не сказал мне или не упомянул никому в зале после взлома, что Митч был полицейским... или детективом, не меньше?

Митч снова попытался поменять свою тактику. Теперь он держал руки в карманах и с любопытством разглядывал мою квартиру.

Увидев изображения меня и мамы на стене, он сказал:

— Довольно счастливые дамы.

Я оставалась молчаливой и после нескольких секунд он продолжил:

— Твоя мама?

На неохотный кивок, он просто улыбнулся. Меня беспокоило, что он мог увидеть мой беспричинный страх. Скорее всего он уже почувствовал этот запах в воздухе. Он словно поисковая собака.

— Она очень милая. Мне нравятся рыжие волосы, — сказал он с пугающей улыбкой. — Я уверен, что она будет очень разочарована, если ее маленькая девочка попадет в плохую ситуацию, потому что запала на неправильного парня.

Я подумала об истории отношений моей мамы, а также ее запутанности в моих, и, с уверенностью могу сказать, что она последний человек, который имеет право меня судить. Молчание затянулось, и, стоя со скрещенными на груди руками, мои глаза прожигали в нем дыру. В животе закручивалась тошнота, и голова жутко пульсировала. Я не знала, каким еще образом можно было его вышвырнуть из моего дома, если бы моя воля, его ноги не было бы здесь еще десять минут назад.

— Ты когда-нибудь видела бой Пола? — спросил он исподтишка.

Куда он клонит?

— Я видела его бой вживую один раз и несколько видео на Youtube, — ответила я.

Митч кивнул. Затем продолжил своим спокойным ровным голосом:

— Он хорош. Злобный малый. Научился драться еще в юном возрасте... все из-за папаши.

Ладно, это был неожиданный урок по истории жизни Пола? Что, черт возьми, я должна сказать на это?

Наконец, я очнулась:

— Хм, интересно. Но у меня действительно есть еще планы на сегодня...

— Его отец был игроманом.

У меня даже не получилось выдавить из себя «хм». Какого черта он пытался этим сделать?

— Он использовал собственного сына, пытаясь выиграть для себя денег с его боев.

Он пристально смотрел в мои глаза и после заулыбался.

— Вижу, ты заинтересована в моем намерении.

— Или если бы оно было? — теперь мой голос звучал смелее и тверже, чем было на самом деле.

— Оно у меня есть. Суть в том, моя дорогая Джесси... могу я называть тебя Джесси? — все, что он получил от меня в ответ — лед во взгляде. — Суть в том, что яблоко никогда не падает далеко от яблони. Я встретил Мари в обстоятельствах... криминальных обстоятельствах, так скажем. Пол молотил человеческие головы по жизни, потому что отец заставлял его это делать. Это единственный способ существования, который он знал. Это не самый лучший путь... И быть постоянно озлобленным на всех вокруг — опасно для жизни. Этим людям просто нельзя воспитывать моего сына... да любого сына. Я найду Мари и, когда я это сделаю, милое дитя, надеюсь, не обнаружу твою помощь в ее прятках от закона. И очень надеюсь еще не поздно для моего мальчика, потому что это выведет всю игру на новый уровень.

Затем он отвернулся и небрежно проследовал к двери. Прежде, чем выйти за дверь, он вытянул из кармана свою визитную карточку и положил ее рядом с моим кошельком и ключами на стол около двери.

— Здесь мой рабочий и личный сотовый. Подумай обо всем, Джесси, и когда ты будешь готова выполнить свой гражданский долг и помочь маленькому мальчику, который попал в беду, позвони мне.

Я посмотрела ему вслед и бросилась запирать дверь после его исчезновения. Озноб пронзил все мое тело, пока голова пыталась восстановиться, упираясь во входную дверь. Оцепенение продолжалось около минуты, пока мой желудок не решил вернуть все тосты и кофе наружу. Я обмякла на полу в ванной, приходя в себя, и после нескольких попыток, все же взяла себя в руки, охладила лицо водой и освежила жидкостью свое дыхание. Возле зеркала, глядя на свое отражение, я пыталась понять, во что же вляпалась. Я точно не доверяла Митчу, и он мне не нравился, совсем не нравился. Каким образом он вообще узнал мое имя? Следил ли он и за мной тоже? Он был полицейским... но не тем, которого я когда-либо встречала. Он был больше, чем просто замешательство. Но лгал ли он во всем, что говорил? Может, что-то и было правдой? Я вернулась в гостиную и нашла свой телефон. Нужно позвонить в спортзал и узнать номер Пола, чтобы предупредить о визите Митча. Руки до сих пор тряслись, и мои пальцы начали набирать номер, но остановились. Что, если Митч прав? Что, если, защищая Пола, едва знакомого мне человека, я, сама того не желая, выгораживала человека, который угрожал ребенку?

Я оборвала звонок, пока не стало поздно. Сделав глубокий вдох, напомнила себе, что уже решила прервать какие-либо отношения с Полом, прежде чем Митч появился на пороге. Я выучила урок, как не верить лживым типам и в итоге не пустить всю жизнь под откос. Пол возможно хороший парень, но этого мало. Слишком много времени в моей жизни потрачено, чтобы «спасать» людей. Пол сам может с этим справиться. Он более чем доказал это, когда Митч появился в спортзале. Я убрала телефон подальше. Я собираюсь остаться в стороне. Это не мое дело. Лучшее, что я могу сделать, это молиться о бедном Викторе и надеяться на победу в суде сильнейшего из родителей.

Глава 2

Остаток дня, слава Богу, прошел без происшествий. Мастер пришел и исправил все неполадки со стиральной машиной. Скорее всего, после того, как я попросила его показать свое удостоверение личности через нижнюю щель входной двери, он посчитал меня сумасшедшей. Но после такого утра мне ничего не оставалось делать. Все необходимое у моего мастера, как и у всех других, было с собой. Это был милый дедушка с добродушным и располагающим к себе видом, что меня сейчас очень успокаивало. Исправляя неполадки, он вел со мной легкую беседу и иногда давал небольшие поручения. Лучшим результатом было то, что теперь я могу стирать свои вещи у себя дома. Разница между растрепанной внешностью или опрятной и ухоженной творили чудеса для души. После я прошлась через восемь кварталов до зала «Медисон» и забрала свою машину. Незачем было кого-нибудь тревожить, я и сама справилась. Вид новых окон на фасаде невероятно меня удивил, они уже были заменены. Грег, должно быть сгоряча, выбил их окончательно... хорошо с одной стороны и паршиво с другой, кто бы это ни сделал этим замечательным людям из «Медисон». Когда я вернулась домой, то хотела связаться с Грегом, но не вышло. Пришлось позвонить Джефу.

— Привет, как дела в зале? Нужна помощь с уборкой утром?

— Нет, Грег нанял службу для этого. Он сказал, что страховка возместит убытки и зал не должен быть закрытым больше, чем на один день. Я был там недавно. Все выглядит отлично, только не хватает некоторого украденного оборудования.

— Превосходно, так мы выходим на работу утром по графику?

— Точно. У тебя запланированы клиенты на утро?

Я рассмеялась. У меня до сих пор их было немного… и Марк был одним постоянным. Каждый день я ходила в зал, чтобы помочь и, возможно, быть замеченной. Никогда не знаешь, что тебя ждет...

— Пока нет, но мне хотелось бы.

Джеф рассмеялся в ответ и сказал:

— Думаю, ты одна из лучших у нас. Так бизнес и работает.

— Спасибо! Увидимся утром.

Готовясь ко сну, мое самочувствие было намного лучше, чем днем ранее. По крайней мере, некоторые вопросы, которые неожиданно возникли, были решаемы. Только нужно помнить, что необходимо включать голову, когда вижу Пола в спортзале... Работать мозгами, а не идти на поводу у эмоций. Это будет нелегко, но я знаю, что справлюсь с этим.

Утром я проснулась отдохнувшей, свежей и готовой к новому дню. Провела сама с собой позитивный разговор, какая я сильная и стойкая, как горда собой за выдержку против Митча, и какая молодец, что не сорвалась позвонить Полу. Моя карьера идет вперед, и однажды я точно влюблюсь в правильного парня. Мне просто нужно сидеть, сложа руки, и пусть все идет своим чередом. Хватит бросаться в руки всем неудачникам мира. Несмотря на то, какими привлекательными, сексуальными и восхитительными они были.

После своих утренних тостов, яиц и протеинового напитка я отправилась на работу. Наконец в чистой одежде! Виктория была за стойкой, когда я вошла в зал. Как обычно я остановилась, отметила свою тайм-карту и поздоровалась.

— Доброе утро, Виктория! Как дела?

— У меня хорошо. Так здорово, что здесь убрали весь этот бардак и теперь мы снова работаем. У меня были планы проделать работу по составлению счетов вчера, так что теперь у меня тонны работы на сегодня.

— Ну, а у меня на сегодня пусто в расписании. Собираюсь посмотреть, чем можно помочь Сэму и Джефу. Дай знать, если я тебе понадоблюсь в чем-нибудь.

— Спасибо, Джесси... Ой, подожди! Пол Делпорт недавно пришел. Он спрашивал тебя. Скорее всего он в раздевалке.

О, черт!

— Ладно, — сказала я, улыбаясь, — спасибо.

Окинув глазами помещение, нигде его не увидела. Сэм и Джеф занимались со своими клиентами, и было еще три или четыре парня, тренирующиеся сами по себе. Через стекло в задней части зала было слышно, как Йоланда работает со своими частными клиентками. У нее было несколько девушек, с которыми они выполняли круговые тренировки, но в стороне от посторонних глаз. Жалюзи на окнах были закрыты, но громкие биты от Зумбы пробивались через стены.

Опять вернулась к поиску Пола, никто из парней на полу не напоминал его. Он должно быть еще в раздевалке. Интересно, о чем он хотел со мной поговорить. Собирался ли Пол заводить со мной отношения после нашего секса? Беспокоился ли он, что я буду на этом настаивать? Не знаю, почему надо что-то обсуждать именно на работе. Это не место для личных дел. Он мог просто позвонить мне домой. И вообще, это не имело значение. Я просто уговаривала себя собраться и сказать, что наши отношения... если это можно так назвать, отныне должны быть только профессиональными.

Я хотела поговорить с Сэмом, и как только я оказалась рядом, Пол вышел из раздевалки.

— Привет, Джесси, — сказал мне Сэм. — Пол тебя искал.

О, прекрасно, весь зал был в курсе дела. Глазами я нашла Пола, и он как всегда был без футболки, только в шортах. Он направился к нам, и, помоги Господи, если после его испепеляющего взгляда в мою сторону, мне не придется менять чистые трусики.

— Да, Виктория уже говорила, — ответила я, когда Пол был рядом. — Привет, — продолжила я с Полом.

— Привет, — сказал он. — Сэм говорил, что я хотел с тобой поговорить?

Я пыталась выдавить улыбку.

— Да, похоже, все знают...

Мой голос сорвался на писк, как всегда, когда нервы шалили и стресс брал верх. Пол в недоумении поднял бровь и продолжил.

— Ну, ладно... в любом случае, у Сэма забито расписание и остались доработки со вчерашними ребятами. Я интересовался, сможешь ли ты позаниматься со мной.

Это точно не то, что я ожидала. Я уставилась на него, немного затянув паузу в молчании. Они с Сэмом смотрели на меня, беспокоясь, припадок у меня или еще что-нибудь. Но я все же прервала эту неудобную паузу.

— О, да, конечно. Марк единственный на всю неделю, и сегодня он самостоятельно выполняет кардио тренировку.

Какого черта я несу? Как прикасаться к этому горячему, мокрому, сексуальному, твердому, неудержимо аппетитному... дерьмо! Как касания к нему, на протяжении всего дня, помогут мне контролировать голову? Сделала глубокий вдох и продолжила говорить:

— Над чем будем работать?

Может что-то с весами... тренажерами... канатами... может мне не придется к нему прикасаться.

— У меня бой с Девоном Рафтером в эту пятницу, — сказал он, будто я имела представление кто это такой.

Наверно, мое лицо четко рисовало все непонимание данной ситуации, и он дополнил:

— Он второй в рейтинге полутяжелых весов в UFC . Его сила — бокс, поэтому мне нужно поработать над борьбой в партере (прим. борьба на полу). Сэм говорит, это его слабая сторона.

Мой мозг пробежал по всем видам борьбы на земле. Похоже, мы говорили о Бразильском джиу-джитсу или любом виде, когда наши тела будут ближе и теснее, чем во время секса... в задней комнате с матами... наедине. Вот, черт! С таким успехом, мы просто могли заняться сексом. Мне точно придется сменить белье к концу рабочего дня. Ничто из этого не вписывалось в планы оставаться с ним на профессиональном уровне и держаться на дистанции. Дважды черт!

Я улыбнулась и постаралась продолжить диалог в самой профессиональной манере, которую могла соблюдать.

— Хорошо, ты уже готов начать?

Он просто ухмыльнулся. Это была настоящая скину-твои-штанишки и съем-твои-трусишки ухмылка. Похоже, день будет долгий. Мне уже пора принять холодный душ, а мы еще даже не начали.

— Я готов.

И он пошел следом за мной, дыша в спину, в комнату с тяжелыми матами. Моему счастью не было предела, когда я увидела Грега с оставшимися клиентами в другом конце этой комнаты. По крайней мере, со свидетелями мы оба могли держаться профессионально.

После того, как мы поздоровались с Грегом и его клиентами, прошли к свободным матам.

— Ладно. Итак, борьба в партере, ха?

— Да, это никогда не было моей сильной стороной. Я больше предпочитаю кулаком в морду или ногой по ребрам, если ты понимаешь, о чем я.

Я выдавила еще одну улыбку и продолжила.

— Да, ладно. Сегодня ты должен научиться, как завалить и замарать. Ложись на спину. Я буду каждый раз нападать, а ты сопротивляться.

На это он ухмыльнулся.

— Ты думаешь, я не справлюсь с тобой?

К его признательности, ухмылка соскользнула с лица, и в ответ он сказал:

— Если бы это было не так, я бы не просил тебя позаниматься со мной. Я видел твою работу с Марком. Ты знаешь свое дело.

— Спасибо. Ладно. На спину.

Он лег на спину, и я расположилась рядом на своих коленях. Он снова ухмылялся мне. Лучше ему прекратить это делать.

— Итак, мы начнем с боковых захватов, потому что ты будешь использовать их для мертвой хватки противника.

Я наклонилась вперед и скользнула правым коленом чуть выше его бедра. Нажимая, я продолжала указывать на действия.

— Удостоверься, чтобы колено держало противника здесь. Так ты не позволишь ему совершать повороты и скольжения.

Он кивнул, и я продолжила:

— Используй эту ногу в качестве рычага, чтобы придавить его грудью. Дополнительный вес затруднит его дальнейшие движения и дыхание.

— Ладно, я уже видел этот прием, но с двумя ногами. Или с одной лучше?

— Я так и сделаю, — сказала я, окинув его будь-внимательней взглядом.

— Хорошо, прости.

Я обвела руками через его грудь, вдавливая свою и, толкаясь ногами, чтобы придать больше веса своему телу. Он улыбнулся, и я получила удовольствие, что он оценил это. После я села прямо до того, как использовала свое тело в полной мере.

— Понял? — спросила я.

— Ты тяжелее, чем выглядишь, — сказал он, еще раз ухмыльнувшись.

Я проигнорировала его и продолжила.

— Ладно, теперь боковой зажим обоими коленями. Убедись, что, по крайней мере, одно из них находится выше бедра, как сейчас.

Я положила свое колено обратно в мягкую плоть чуть выше бедра.

— Другое может быть прижато к верхней части бедра, как это.

Теперь оба моих колена были прижаты к обнаженной плоти. Это было похоже на пытку. Грег не платил мне достаточно, как и Пол. Я еще раз прижала свою грудь к его и почувствовала самоудовлетворение от толчка и его хрипа.

Поднимаясь обратно, спросила:

— Понял?

— Могу я попробовать?

Черт!

— Да, конечно, — ответила я.

Я все еще пыталась звучать очень профессионально и очень спокойно. Я просто в восторге от себя. Расположилась на своей спине, и он опустился на свои колени около меня. Его колени начали нежно давить на верх моих бедер.

— Забудь, что я девчонка, — сказала я.

Он засмеялся и надавил сильнее. После, так же, как и я ранее, он придавил меня своей грудью. Прежде, чем он ударил меня, я выкатилась из-под него, чтобы он приземлился на мое место. Из этой позиции мне было легко выскользнуть.

— Эй! Какого черта? Ты думаешь, этот парень Девон будет просто сидеть и ждать, когда ты раздавишь ему грудь? Ты должен двигаться быстрее, чем сейчас.

— Я буду. Я беспокоюсь о... Я не хочу...

— Ты ничему не научишься сейчас, если не выбросишь все ограничения из-за того, что я девушка.

Он пробежал взглядом верх и вниз по моему телу. Я почувствовала жар, исходящий из его глаз.

Когда он снова оседлал мои ноги, сказал:

— Это не так уж легко.

Я резко поднялась, толкнув его немного назад.

— Тогда тебе точно надерут задницу, — сказала я. — Возвращайся назад на четвереньки.

Теперь он странно смотрел на меня, но сделал, как я просила. Затем я оседлала его спину, опустилась на нее грудью и оказалась на нем сверху. Сейчас я не была нежна. Мои ноги обхватили его с двух сторон, но он все же сбросил меня, показывая, что он крут так же, как и я. Я была очень довольна собой, поняв, что ему потребовались все адские усилия, чтобы сделать это.

— Черт, куколка! Ты упустила свое призвание. А могла бы быть прекрасным бойцом ММА.

Я встала на ноги без ответа на это, и он сказал:

— Подожди, я должен попробовать это еще раз.

Я неохотно встала на маты на четвереньках. Он оседлал меня, пока я думала, как скатить его с себя, но его ноги с давящей силой захватили мои бока с двух сторон. Он бросился телом на меня... и это не было нежно. Его ноги замкнули мое тело, и не было возможности что-то сделать с этим. Затем он обхватил мою шею и прислонился губами так близко к моему уху, что я почувствовала их вибрацию.

— Как теперь?

— Великолепно, — огрызнулась я. — Теперь слезь с меня.

Я почувствовала, что его давление ослабло, но он не поднялся с меня. Вместо этого, он провел своей щекой по моей. Я вздрогнула.

— Завязывай с этим, — сказала я. — Это так вы тренируетесь с Сэмом?

Он отпустил меня и встал. Теперь я свободна.

— Что с тобой сегодня, Джесси?

— Ничего, — пыталась взять свое дыхание под контроль.

— Ты ведешь себя, будто разозлилась на меня или что-то в этом духе. Что я сделал?

— Ничего, Пол. Мы здесь просто отрабатываем тренировку. У тебя, очевидно, грядет большой бой и тебе нужна помощь с этим. Я не хочу, чтобы люди знали, что после моих тренировок тебе надрали зад.

— Ага, так дело в том, о чем подумают люди?

— Дело в том, что деньги должны быть отработаны. Ты платишь мне за то, что я учу тебя техническим приемам, поэтому прекращай все эти штуки с флиртом. Будь профессионалом и будем двигаться дальше.

— Нет, — сказал он.

— Нет? Что значит — нет?

— Только то, что я сказал. Я закончу флиртовать с тобой, согласен... но не раньше, чем ты скажешь мне, что с тобой случилось.

— Тогда ты потеряешь день тренировки, — сказала я, наклонившись, чтобы поднять свое полотенце.

Осушив лицо, я подошла к бутылке с водой. Он шел следом.

— Это из-за нашего секса вчера?

— Тсс!

Я оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что никого лишнего не было рядом. Грег и его клиент уже удалились.

— Нет! Но давай не будем кричать на весь зал. Нет ничего...

— Вранье!

— Грр. Почему ты просто не можешь отпустить это?

Он скрестил руки на груди и его бицепс нервно задрожал. Черт его подери!

— Почему бы просто не сказать, что происходит?

Прежде чем я поняла, мои слова сами вылетели изо рта.

— Мари в розыске?

Глава 3

Он смотрел на меня, будто у меня выросла еще одна голова.

— Что?!

— Она в розыске за жестокое обращение с детьми? Она скрывалась от каких-либо обвинений или что-то в этом духе?

Пол почесал подбородок и сказал:

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты, вообще, говоришь? Нет, она не в розыске. Почему ты спрашиваешь об этом?

Все, я ввязалась во что-то прямо сейчас. Я сделала большой глоток воды и прошла, чтобы усесться на край из стопки матов. Пол следовал за мной. Он просто стоял там и молча смотрел, пока я не заговорила.

— Митч появился в моей квартире вчера ... немного позже после того, как ты высадил меня.

Он резко упал на колени рядом со мной и заговорил:

— Какого черта? Как он узнал... ? Дерьмо! Он наверно преследовал меня. Сукин сын! Он не причинил тебе боли?

Я посмотрела на него. Его вены на шее расширились, и я готова поставить миллион, что его кровеносное давление резко подскочило.

— Нет, он не причинил мне вреда. Сказал, что он полицейский. Почему ты не рассказал мне об этом?

— Потому что это не относится к делу. Он думает, это дает ему право на любое дерьмо, которое ему вздумается. Он думает, что это делает его порядочным. В моих глазах, это и близко не так.

— Он также сказал, что Мари в розыске из-за жестокого обращения с детьми. И сказал, что она избивала Виктора.

Пол резко подскочил на ноги и начал нервно ходить по залу. Кулаки жестко сжаты вдоль его тела.

— Эта лживая собака!

— Успокойся...

— К черту это! Он нашел тебя, ты понимаешь, что это значит? Он следит за мной, Джесси. Что, если бы он показался дома, пока меня не было там, а Виктор был? Что, если он проследил за мной до места, где Мари сейчас? Что ты ему сказала?

— Я сказала, что ничего не знаю о твоей сестре или племяннике, и мы только познакомились.

— Он купился на это?

— Не уверена, но он принял это к сведению.

— Мне жаль, — сказал он с отрешенным взглядом.

— Он причинит ей боль, Пол? Это то, что он хочет?

— Он хочет своего сына, и причинение ей вреда не остановит его. Мне очень жаль, что ты оказалась втянута во все это, Джесси. Я должен идти...

Я резко поднялась.

— Подожди! Куда ты собрался?

Он был настолько зол, что я боялась, мог ли он сейчас нанести серьезный вред Митчу. Мне не хотелось, чтобы Пол оказался в беде.

— Мне нужно сейчас же проверить все ли хорошо с Мари и в безопасности ли Виктор в школе.

— Можешь ей позвонить?

— Нет. Она слишком запугана. Она использует только временные номера, чтобы договариваться о собеседовании на работу. После каждого использования одного, берет новый.

Ничего себе, это серьезная паранойя, серьезная лажа в жизни. Я задавалась вопросом, оправданы ли все эти действия, и потом я подумала о том выражении в глазах у Митча. Он точно хотел порвать меня на части и сделал бы это, если бы был уверен в своей безнаказанности.

— Ладно, если Митч следит за тобой, то возможно он неподалеку сейчас.

— Тем больше оснований для меня, чтобы пойти и проверить мою сестру.

Опять не подумав, я выпалила:

— Я пойду вместо тебя. Он уже поговорил со мной и ничего не получил. У него нет больше причин преследовать меня.

Пол выглядел задумавшимся над моими словами и после ответил:

— Возможно... но кто знает, чего ждать от этого ничтожества?

— Думаю, больше шансов, что он следит за тобой.

— Наверно соглашусь, но мы должны соблюдать безопасность и пойдем одновременно. Направимся в разные стороны и после того, как убедимся, что он следит именно за мной, ты отправишься к Мари.

— Хорошо. Просто скажи, куда мне идти.

Мы спустились в подземный офис под спортзалом, и Пол написал мне адрес.

— Там квартира над рестораном... Теппен-яки Палас, — сказал он. — Мой старый наставник живет там. Он позволил Мари и Виктору остаться на время. Она не подойдет к двери без нашего кодового слова. Это слово «приманка».

Зарывшись руками в свои волосы, он потрепал себя по голове. По его виду можно было подумать, что сейчас его разорвет на части. Мое сердце сжалось за него, особенно после его слов.

— Нам придется опять их перевозить... вот дерьмо!

Я обхватила его руками, чтобы утешить, и сказала:

— Давай одно дело за раз, хорошо? Я проверю в порядке ли она, когда мы убедимся, что Митч следит за тобой и не имеет понятия, где она находится, хорошо?

Он кивнул и, перевернув листок, написал на обратной стороне свой телефон.

— Позвони мне, когда убедишься в ее безопасности.

— Да, конечно, — ответила я и написала ему свой номер.

В то время как Пол забрал свои вещи из раздевалки, я предупредила Грега, что отлучусь ненадолго. В любом случае у меня было пусто в расписании, но я была слишком прилежна в этом отношении. Я вышла из главного входа к своей машине, а после вышел Пол. Я пробежалась глазами вокруг, но тренажерный зал находился неподалеку от оживленной парковки, где не было и свободного места. Было непонятно какую машину высматривать, но ни одного человека, похожего на Митча не было видно. Когда я вставила ключи в замок зажигания, телефон завибрировал в руках.

Я опустила глаза на него и увидела сообщение от Пола.

«Мне, действительно, жаль за все это. Большое спасибо тебе за помощь».

«Всегда пожалуйста. Видишь Митча?»

«Да, я его отвлеку. Он прямо за мной».

«Будь осторожен».

Нажав на газ, проехала шесть кварталов и выехала на шоссе. Я направлялась на север, мой путь был свободен, но жуткая боль прорезала мои руки. Я посмотрела на них. Руль от моего захвата пальцами мог лопнуть на две части, даже суставы побелели. Я попыталась убрать руки с руля, но они нервно дрожали. Снова тошнота стала подкатывать к горлу. Не понимаю, почему я постоянно вынуждаю себя «помогать» людям вокруг. Почему именно я? Почему бы просто не сказать: «Ой, вот это отстой, удачи, ребята»? И пройти стороной, как простой прохожий. Вместо этого, я направляюсь в место, которое не знаю, чтобы поговорить с незнакомой женщиной о двух людях, которых только встретила... и все это ее личные проблемы. Иногда мне кажется, что мне необходимы какие-нибудь медицинские препараты.

Я выехала с шоссе на бульвар Мендечино и нашла адрес, по которому направлялась. Мне пришлось припарковаться в четырех кварталах, но это даже хорошо. Прогулка до ресторана по свежему воздуху немного освежила мои мысли. Я подошла к двери в ресторан и увидела ряд лестниц с правой стороны. Посмотрев вверх, я увидела милое комнатное растение в горшке на верхней части площадки и небольшой ящик рядом с красной дверью. Это должно быть та самая квартира. Я поднялась наверх, сделала глубокий вдох и потянулась рукой, чтобы постучать.

— Кто там?

Послышался женский голос, очень напуганный голос. Мне стало не по себе.

— Привет, Мари... Эм, меня зовут Джесси... Пол прислал меня...

— Я не знаю никакого Пола. Уходи.

Это было очень убедительно.

— А! Эм... Приманка! — сказала я.

Нелепое ощущение, но как Пол и сказал, это сработало. Послышался щелчок замка и дверь открылась. Это была женщина, которая обнимала Пола после его боя в ММА. Она была милой крохотной девушкой, но с лицом и глазами Пола.

— Привет, — сказала я.

Она схватила меня за руку и втянула в комнату, после быстро закрыв замок. Затем развернулась ко мне.

— Он в порядке?

— Да, с ним все хорошо.

— Тогда почему ты здесь?

— Он хотел убедиться, что ты в порядке.

— Почему он сам не пришел? Что случилось?

Беспокойство в ее глазах было искренним. Я все больше и больше убеждалась, что Митч лгал мне.

— Вчера Митч наведывался ко мне в квартиру. Мы думаем, он следит за Полом.

— Черт бы его побрал!— она вырвала телефон из сумки.

— Эм, Пол сказал, что ты не пользуешься телефонами? Ты уверена?

— Это разовый, — сказала она.

Набрав номер телефона, затараторила в трубку: «Здравствуйте, это Мари Ньюман. Мой сын Виктор учится в пятом классе у мистера Гловера. Я лишь хочу убедиться, что никто кроме меня и моего брата Пола Делпорта не может его забрать...» Затем она замолчала, слушая голос в трубке, и заговорила: «Хорошо. Да, я очень признательна за это. Спасибо вам». Закончив телефонный разговор, она впервые внимательно посмотрела на меня. Я очень надеялась, что мои разрушающие чувства не были написаны прямо на лице.

— Я извиняюсь, — сказала она. — Как ты сказала, тебя зовут?

— Джесси, — ответила я. — Мне нужно позвонить Полу.

Я достала телефон, пока Мари пригласила меня присесть. Пол ответил после пары гудков.

— Привет! Я на месте. Мари в порядке. Она звонила в школу. Виктор тоже в безопасности.

— Великолепно. Большое спасибо тебе, Джесси. Скажи, я буду позже к вечеру сегодня. Я должен избавиться от этого мудака на хвосте.

— Пол, не делай ничего...

— Глупого? Не беспокойся. Это Митча здесь дурачат, а не меня.

Я оборвала звонок и повернулась к Мари, которая сидела теперь рядом со мной. Мне удалось выдавить нервную улыбку, после чего она заговорила.

— Мне кажется, я видела тебя раньше. Ты была на бое в прошлый раз?

— Да, я была.

— И ты должно быть «милая девушка с длинными рыжими волосами», о которой мне рассказывал Виктор. Ты видела его у Пола дома. Это редкость для Пола, иметь «друга», с которым он нас знакомит.

Я искренне улыбнулась.

— Ой, очень приятно. Да, это была я. Твой сын очень милый и вежливый мальчик.

— Ты девушка Пола?

— Нет!

Это было сказано слишком резко. Мари удивилась моему тону.

— Я могу быть необъективной, но, мне кажется, большинство девушек были бы счастливы составить пару моему брату.

Я рассмеялась и сказала:

— Да, я не сомневаюсь. Я не имела в виду ничего плохого. Мы только встретились с Полом. Утром, когда Виктор меня видел, я оказалась у него дома после вечера в спорт-баре. Немного перебрала. Вообще-то я работаю в спортзале, где тренируется Пол.

— Итак, ты тренер?

— Да.

— Круто! Мне жаль, что тебя втянули в мои проблемы.

— Не извиняйся, — сказала я. — Это не твоя вина.

— Как вы с Полом поняли, что Митч устроил слежку?

— Митч оказался на моем пороге. Он ворвался в мой дом.

— О боже мой! Он же не трогал тебя, не так ли?

В Митче, действительно, было что-то зловещее, раз все искренне переживают за меня.

— Нет, он не причинил мне вреда, — ответила я. — Он сказал, что был полицейским и преследует тебя за жестокое обращение с детьми.

Мари подскочила с дивана. Теперь она тоже была вне себя от злости.

— Он лжет. Джесси, я клянусь... Я скорее умру, чем причиню вред своему сыну. Я перевернула всю свою жизнь, чтобы обезопасить его.

Ее глаза наполнились искренностью, что не вызывало ни грамма сомнения. Я не знала ее, и она могла меня обманывать. Но на данный момент, я предпочла бы больше поверить ей и Полу, чем Митчу.

— Я ему не верю. Он не дал мне на это ни единой причины. Я хочу верить тебе... и Полу.

Мари улыбнулась и сказала:

— Тебе нравится мой брат, я вижу это в твоих глазах.

Не знаю, что она могла в них увидеть, но сейчас меня одолевал глубокий стресс и дискомфорт.

— Он хороший парень. Преодолел многое и стремится быть лучшим во всем... Если бы только мои проблемы не ставили ему подножки по жизни. Он не может жить, не защищая нас.

— Мари, Митч бил тебя?

Ее взгляд застыл на пятне в стене, и после она заговорила:

— Да. Он получал истинное удовольствие от контроля над истязанием женщин. Он отморозок. Преследует всех, кто слабее его. Он нападает на Пола, только потому, что знает, что он не причинит ему настоящего вреда, но с другими он держится в стороне. Он слишком трусоват для отморозка. Женщины, дети... Поэтому он нацелился на тебя. Уверен, что все женщины слабые.

— И что думаешь о Викторе? Митч может его ударить?

— Он никогда не трогал его в физическом плане... еще. Но однажды ночью несколько лет назад, Митч, действительно, был жесток со мной, после чего я попала в больницу. Это было впервые, когда Виктор был свидетелем. Виктору было шесть тогда. Я знала, когда наберусь мужества, то уйду от него. Нельзя было растить сына в таких условиях. С тех пор мы скрываемся. Каждый раз, когда я верю, что мы выиграли гонку, он находит нас. Пол не может жить своей жизнью, потому что мы всегда под его защитой двадцать четыре часа, семь дней в неделю. Это должно закончиться. Я хотела бы знать, как сделать так, чтобы все были в целости и сохранности.

— Ты пыталась решить эту проблему через суд? Можешь засвидетельствовать все это против него?

— Он полицейский и уважаемая персона в городе, веришь или нет. Он отморозок и жесточайшее существо всего человечества, но он знает свою работу, выполняет ее хорошо и коллеги прикрывают его спину. На меня есть дело. Я была арестована подростком за хранение наркотиков. У меня было несколько фунтов марихуаны друга. Решила забить косячок для себя и нескольких друзей, как делали молодые и глупые детки. Выкурила его в туалете в парке. Полиция устроила налет, и мои друзья были быстрее меня. Митч был тогда патрульным. Он меня и арестовал.

— Ничего себе!

— Да... он взялся за меня и отвел в комнату для допросов. Он был очень милым и не хотел, чтобы я запачкала свое досье судебным делом... обвинением в наркодиллерстве. Это было обвинение «хранение с целью сбыта», потому что я сама приняла слишком много. Я думала, он хотел секса от меня, но он не предложил ничего. Тогда я была напугана до чертиков... и не предлагала себя ему. Он сказал, что отпустит меня и будет держать подальше от неприятностей... Я была наивна...

— Что он сделал?

Она грустно улыбнулась и присела назад.

— Он меня отпустил, но каждый раз, когда я оборачивалась, он был там. Он был возле школы и возле забегаловки, где мы с друзьями болтались. После этого никто не хотел больше общаться со мной. Кто хотел, чтобы вокруг болтался полицейский, когда ты подросток, правильно? Своим вниманием он проник мне в голову... Запутал, я бы так сейчас это назвала. В итоге он стал единственным, с кем я общалась, и мы стали чаще встречаться... неофициально.

— Сколько лет ему было?

— Двадцать шесть, — сказала она.

— А тебе было...?

— Пятнадцать.

От шока я не могла найти нужных слов, вообще каких-либо слов. Это делало его не просто уродом, а педофилом.

— Это...

— Незаконно? — смеялась она. — Да, знаю. Но мы не спали до шестнадцати, а после, когда я забеременела, он сделал согласие взрослых... все стало легально, он придерживался этих вещей... в те дни он был замечательным для меня. Думала, он был моим спасательным кругом от мира криминала, и старалась быть примерной женой, была благодарна за все, что он делал для меня. Я жила в неведении, пока Виктору не исполнилось два. Он не сдержал обещание с той ночи в комнате допросов. Я была взята на поруки, оказалось, я не явилась на суд, о чем даже близко не знала. Мое дело так и осталось на рассмотрении. Теперь поздно для вынесения приговоров и ареста, но никогда не поздно для него в борьбе за нашего сына. Когда он начал рукоприкладствовать, я думала, он просто убьет меня в итоге. Поэтому забрала Виктора и сбежала.

— Что на счет травм, которые он оставил на тебе? Это было задокументировано? Почему его не арестовали?

— Я была слишком напугана им... и боялась за Пола, того, что он мог с ним сделать. Если бы Пол узнал о побоях, то не оставил бы его в живых. Я придумала историю и не стала звонить в полицию. Если бы Пол убил его, то попал бы в тюрьму. У Митча сильный тыл в лице полиции... а у Пола никого.

— Мне так жаль, Мари. Это просто ужасно.

Я думала об их брато-сестринских отношениях, их самоотверженности в защите друг друга и это искренне трогало меня. У Мари накатывались слезы на глазах, и мое сердце разрывалось на части. Если это был обман, то она очень хорошо играла свою роль, просто отлично.

Глава 4

К тому времени, как мне удалось вернуться домой, наступил полдень, а я уже была обессилена. Не знаю, как справляется со всем этим Мари... и Пол. Скрываться, переворачивать свой быт, постоянно переезжать... и всегда оглядываться назад. Это должно изматывать. Я совсем выжата, просто узнав обо всех этих проблемах... и никак не восстановлюсь от угроз Митча. Выйдя из машины на своем постоянном парковочном месте, я оборачивалась по сторонам, пока не дошла до входной двери. Руки безостановочно тряслись с ключами в руках. Спор в моей голове не утихал ни на секунду. О чем я думала, впутывая себя в этот дурдом, но эти люди нуждались в моей помощи, и не было ни малейшей возможности, чтобы оставаться в стороне.

Я стояла несколько минут на пороге своей квартиры и... прислушивалась. Мое воображение слишком разыгралось по дороге от Мари. Митч — полицейский. Что, если он проник внутрь? Мгновенно закрыв за собой дверь, закрыла ее на замок и оглянулась в поисках предмета для защиты... мой зонт. Одна сторона в виде крюка, и другая в виде шпиля, вполне для оружия. Он не заменит пулю... но, точно, даст преимущество в рукопашном бою.

На цыпочках пробралась через гостиную в кухню. По дороге озиралась, чтобы убедиться в отсутствии кого-либо постороннего. Сердце пыталось выскочить из груди, и сколько бы раз я ни говорила, что все это воображение, оно не успокаивалось ни на секунду. Я аккуратно прокладывала себе путь из гостиной вдоль узкого коридора. Сейчас я благодарна себе, что живу в маленькой квартире. Открыв дверь во второй спальне, тихо включила свет. Затем подошла к шкафу и заглянула внутрь. Отступая назад, вытянула мой зонт вперед словно меч, это, наверное, придавало храбрости. Мой первый удар выпал на одежду в шкафу, поражая воображаемых монстров, будто семилетний ребенок. Таким же образом я влетела в свою комнату. Можно было сказать, что все чисто вокруг. Оставалась ванная комната.

Я клянусь, все это напоминало сцену из «Психо»,[1] и как только я отдернула штору душа и направила свой зонт... мой чертов телефон зазвонил. Я вскрикнула, и зонт выпал из моих рук. Звук звонкого удара зонта о кафельный пол напугал меня вдвойне, и телефон вылетел из рук. Наконец я нащупала его и, увидев имя звонящего, захотела снова швырнуть его об пол. Моя мама всегда выбирала подходящий момент для звонка.

— Привет, Мам.

— Джесси! Думала, ты не ответишь.

Когда я слышала ее голос, то думала, это был бы лучший вариант. По ее интонации, можно было смело сказать, ничего хорошего меня не ждет. Хотелось заранее сбросить звонок, не выслушивая продолжения.

— Джесс! Ты здесь?

— Да, мам. Я здесь. Что случилось?

Лучшая защита — нападение, принцип моей мамы.

— Почему ты так говоришь? Я звоню и не только, когда что-то не так.

«Вранье».

— Я и не имею это в виду, мам. Можем мы сегодня не устраивать перепалки, ладно? Что происходит?

«Просто скажи, что тебе нужно».

— Тайлер вышвырнул меня.

Черт возьми, это — то самое, чего я боялась больше всего. Тайлер был последним кандидатом в веренице молоденьких партнеров моей мамы. Она тусовалась с ними в барах и через несколько недель переезжала в их жилища. Все шло хорошо, пока они не уставали от ее нужд. А когда осознавали, что купились лишь на ее внешнюю оболочку... то гнали ее прочь. У нее не было заработков уже больше года. Не представляю, как ей удавалось находить постоянных спонсоров.

Набрав побольше воздуха в легкие, я сказала:

— Мне очень жаль, мам.

— Мне нужно место для остановки, — сказала она плаксивым голосом.

Я надеялась этого не услышать, но ожидала. В последний раз нашего совместного пребывания, я училась в колледже и была в отношения с Джастином. Вся история была... уродливой, если не сказать хуже.

— Мама, ты знаешь, я люблю тебя... но жить под одной крышей не лучшая для нас перспектива.

— Ты готова выгнать мать на улицу?

Началось, давит на жалость.

— Я тебя не гоню, мам. Похоже, это уже сделал Тайлер. Вот почему я всегда говорила тебе искать работу и заботиться о себе, чтобы не зависеть от всех этих мужчин.

— Теперь ты будешь читать мне нотации? И это то, что я получаю от родной дочери? Поучения и «мне не важно, если ты заночуешь в парке»?

— Боженьки, мама! Я этого не говорила.

— Пожалуйста, Джесси... мне ненадолго. Я найду работу, ладно? Найду жилье так скоро, как смогу. Я не буду путаться под ногами.

Не понятно, зачем я еще раз испытывала судьбу. Она манипулировала моим чувством вины и получала то, что хотела в ответ. Почему я должна чувствовать себя виноватой... это было неправильно. Я не была одним из ужаснейших родителей.

— Хорошо, мама. Все отлично. Я подготовлю вторую спальню для тебя. Когда ты будешь здесь?

— Тайлер купил билет на автобус. Приеду завтра утром.

Пытаясь скрыть отчаянный вдох, я сказала:

— Хорошо, мам. Тогда увидимся позже.

— О! Подожди!

— Да, мам.

— Я видела Джастина.

Если и было имя, от звука которого бремя всего ужасающего мира ложилось на плечи быстрее, чем это могла сделать мама, то это именно оно.

— Мам, я не хочу слышать о...

— Милая, он скучает по тебе.

— Ты меня разыгрываешь? Ты еще покупаешь у него эту дрянь?

Джастин был моим личным ночным кошмаром. Он был великолепен и умен... и он был наркодилером, хотя не пользовался своим продуктом, ведь любил алкоголь. Это был взрывной период моей молодости и неопытности, чтобы увидеть всю безнадежность этого предприятия.

— Нет! — сказала она с возмущением. — Это так оскорбительно! Ты знаешь, я завязала с этим.

— Ты так говорила.

В мою защиту можно сказать, что это было не первое ее обещание о прекращении употребления этих жутких таблеток. Оксиконтин казался ей безопасным наркотиком.

— Если он не продает это тебе, то зачем с ним встречаться?

— Я с ним не встречалась, мы просто случайно столкнулись. Он был в баре, где играл Тайлер, и мы перебросились парами фраз. Он был счастлив, что я завязала со всеми таблетками. Милая, у него накатывались слезы, когда он говорил про тебя. Он так скучает по тебе. Все что он хотел, лишь бы твоя жизнь сложилась замечательно.

Желчь подкатывала прямо из моего желудка к горлу.

— Джастина беспокоят лишь две вещи, мама. Это он сам и его деньги. Ты же знаешь, как долго я боролась с этим, и как сложно было прекратить все отношения, когда я осознала безысходность моих попыток. Думаешь, каждая мать хотела бы видеть свою дочь рядом с таким типом?

— Он хороший парень.

— Да ты точно издеваешься! Он — хороший парень? Он — наркодилер, мама!

— Это черновая экономика. Он просто пытается выживать в этом мире. Не все наследуют хороший старт, сама знаешь.

Я зарычала в трубку и сказала:

— Он выбрал легкий способ, мама. Он не хочет идти на работу и иметь дело с начальством. Он считает, что правила придуманы для всех остальных, кроме него. Его жизнь должна быть одной огромной вечеринкой.

И здесь пришло осознание, что я описываю ее образ жизни. Она и Джастин просто созданы друг для друга.

— Если ты хочешь остаться у меня, есть два условия: никаких наркотиков и никакого Джастина! Ты поняла меня, мама?

— Ты можешь не кричать.

— Я не кричу, — сказала я через стиснутые зубы. — Просто попытайся, мам... если ты начнешь строить перспективы, то тогда я буду тебе рада. Думая о Джастине, вспоминай как ты попала под рейд в его квартире. Вспоминай, как ты проводила время в тюрьме... вдали от своего ребенка по его вине. Помни, что он не был в числе тех, кто пытался уберечь тебя от этого падения. И он не «хороший парень». Ты должна уложить это в своей голове. Он мужчина и очень опасный.

— Хорошо, Джесс, — согласилась она.

Она имела способность превращаться из бедной, запутавшейся немолодой женщины в девушку подросткового возраста и обратно в течение каждых тридцати секунд. Так же в промежутках она могла быть стервозной сукой, если была необходимость. Она могла быть кем угодно, в нужное ей время и подходящий ей момент. Она была великим манипулятором, использовала ли она это или нет, но в ней жила сущность наркомана. Я знаю, что ее проживание здесь настоящая катастрофа... но что я могла с этим поделать? Я не находила бы себе место, зная, что она бездомная. Все эти драмы просто убивали меня.

***

Мне необходимо срочно прийти в себя после телефонного звонка. Остаток дня я решила расслабиться. Я не часто делала это, но моей нервной системе нужно восстановление. Долгая релаксирующая ванна с пеной, успокоила мысли, глубокое увлажнение волос привело их растрепанный вид в благоразумное состояние. Затем все крема и лосьоны с полок, были тщательно втерты в мое оживающее тело. После я надела топ и шортики, влажные волосы заплела в свободную косу вдоль головы. Мои ноготки получили по порции маникюра и педикюра. Конечно, ничто не заменит день в спа-салоне, но все же в конце всех процедур, стресс стал отступать. Я осознавала, что он незамедлительно вернется, как только моя мама приедет завтра ко мне. Она приедет с чемоданом, полным дерьма, я просто уверена. Но я не собираюсь портить себе вечер, думая о ней и ее проблемах. Я была полна желания порыться в своей кухне в поисках ингредиентов для обеденного шедевра, как в дверь постучали.

Страх моментально вернулся, и я оцепенела в испуге. Может сделать вид, что меня здесь нет. Я никого не ждала... что, если это опять Митч? Могу ли я вызвать полицию? И помогут ли они мне вообще? Незваный гость опять постучал, и я подкралась к входной двери, чтобы посмотреть в глазок. Не успела я посмотреть, как услышала голос.

— Джесси! Это Пол.

Я подскочила от звука его тембра, прежде чем поняла, что это его голос. Все становилось слишком глупо. Меня не преследовала такая паранойя, даже когда я встречалась с наркодилером.

Все же я подошла к двери, чтобы убедиться в том, что не свихнулась. Это определенно был Пол. Затем открыла дверь.

— Привет, — сказала я.

Он стоял передо мной, одетый в голубые джинсы и белую футболку, которая мило окутывала его великолепные бицепсы. Я бы удивилась, если что-то не выглядело на нем сногсшибательно. Если припомнить, он также великолепен и без всего. В одной его руке была сумка из строительного магазина, а в другой — молоток и дрель.

— Что происходит?

Он поднял сумку и сказал:

— Я принес дверную цепь в дополнение к твоему замку. Не возражаешь, если я ее установлю? Мне так будет немного спокойнее. Не хочу, чтобы этот мудак ворвался к тебе снова.

Это все вызвало мою улыбку, и я впустила его внутрь, отступив назад. Мило, что он беспокоился обо мне.

— Конечно, спасибо.

Он вздохнул и закатил глаза.

— Даже не благодари. Ты здесь совсем не виновата. Тебе спасибо. Мне так жаль, что ты оказалась втянута во всю эту историю.

— Все, действительно, хорошо. Перестань извиняться. Я думала приготовить немного обеда. Ты голоден?

— Всегда, — сказал он, ухмыляясь.

— Не уверена, что у меня там есть, но я придумаю что-нибудь.

Я проследовала на кухню, лишь на мгновение обернувшись на него через плечо, посмотреть как он бурил дрелью отверстие в моей двери. Боги, какой он горячий, а еще эти инструменты в его руках. Мне пришлось с силой оторвать от него взгляд и перейти на кулинарное настроение.

В холодильнике оказалось немного куриного филе. Достав его из холодильника, нарезала на кубики. Я задумалась, чтобы добавить в нее рис и овощи, но вспоминая предстоящий бой Пола, подумала о протеинах. У меня было арахисовое масло и, вспоминая, как учили друзья по колледжу, приготовила острый арахисовый соус. Это было простое, быстрое и богатое белками блюдо. Кубики курицы я нанизала на вертел в духовке и поставила готовиться, пока занималась соусом. Затем отварила коричневый рис, пока курица доходила и полила его приготовленным соусом. Теперь все готово. Достав тарелки, отнесла их на обеденный стол. В это время Пол подчищал за собой весь устроенный беспорядок, и золотистая цепь уже висела на своем законном месте.

— Отличная работа!

— Спасибо, — сказал он. — Вкусно пахнет.

— Все готово.

Он прошел в ванную, чтобы освежиться, и присоединился ко мне за столом. Сидеть за обеденным столом с ним поначалу было немного неловко и странно, но после моих расспросов о боях, наш разговор принял обыденную форму.

— Итак, твой бой на прошлой неделе, это впервые, когда я пошла на то, чтобы увидеть все вживую. Ты хорош.

Он усмехнулся.

— Да, так и есть.

— О, а еще ты скромняга, — сказала я.

— В боях нет места для стеснений. Выбирая между получить по заднице или надрать задницу, ты должен знать на сколько ты хорош.

— Истину говоришь, — ответила я.

— Так почему ты впервые была на живых боях? Как долго ты тренируешь бойцов?

— Я тренирую немногих. Конечно, я не делала этого во время учебы, так что не могу сказать, что всегда. Но только одна идея смотреть, как один человек избивает другого, угнетает меня.

— Ну, по крайней мере, ты не увидишь, как меня избивают, — сказал он улыбаясь.

— Такого никогда не случится?

— Никогда... ни при каких обстоятельствах. Возможно, я не всегда могу нокаутировать, но всегда знаю, как защищаться.

— Это просто отлично, — сказала я.

Сейчас мои мысли вернулись к Митчу, и надеюсь, он мог защититься от озлобленного полицейского и, по всей видимости, отвергнутого мужчины.

— Это превосходно, кстати говоря, — высказался он об еде.

— Спасибо. Мне нравится готовить для себя. Давно не делала этот арахисовый соус. Но он мне очень нравится.

— Мне тоже, — сказал он, очищая тарелку.

— Так этот бой, который состоится в конце недели, он, действительно, важен для тебя?

— Да, действительно важен.

У него не хватало слов, все было видно по глазам. Он искренне любил свое дело и это хорошо... я полагаю. Для меня было загадкой, как можно было любить бои.

— Если я выиграю этот бой, то следующий будет с действующим чемпионом. Победа в чемпионате поднимет меня на следующий профессиональный титул... вознаграждения и все прочее. Это все, ради чего я работал все эти годы.

— Тогда я рада, что накормила тебя белками, а не углеводами, — сказала я с усмешкой.

Мне было радостно слышать, что у него были цели и амбиции. Это были качества, которых серьезно не хватало моему бывшему.

— Итак, ты только закончила колледж в последнем триместре?

— Да. Я закончила в июне.

— Хорошее дело. Я бы хотел когда-нибудь тоже это сделать. С моими боями, Мари, Виктором... некоторые вещи выпадают из фокуса. Когда я снова собрал весь свой фокус, то нацелил все силы на победе этого титула. Как это, ходить в колледж? Ты жила в общежитии или в университетском обществе или еще где?

— Нет, я жила с мамой. Мне приходилось много трудиться для стипендии и кредитов, ведь я не могла просто позволить себе обучение, проживание и питание.

— О, это мило с твоей стороны.

Я рассмеялась.

— Если бы ты знал мою маму, то не думал так.

Отложив свою вилку, он посмотрел на меня серьезным видом.

— Отношения с родителями иногда могут выйти из нормы.

— Да, поделись со мной, — сказала я. — Я не знаток отношений в общем. Моя учеба была усердной...я получала лучшие отметки, жестко трудилась, правильно питалась. Мое физическое здоровье было в самой лучшей форме за все годы, и я это обожала. Это отлично подходило мне.

— Но...?

Я засмеялась.

— Ты читаешь между строк, точно? На самом деле, ничего. В то время, когда мои цели были четкими и ясными, я немного выпала из колеи в попытках помочь другим определиться с их целями. Это «но» было в лице парня, с которым я встречалась в тот период.

— Ой-ой, — улыбался он.

— Ой-ой, это правильно сказано. Его жизнь была в полном беспорядке, и я думала, что в силах исправить эту ситуацию.

— Это было непоправимо?

На этот раз мой смех оказался нервным. Обычно я не делилась о Джастине. Это были одни из самых унизительных моментов в моей жизни, которые предпочтительнее просто забыть.

— Да, он не был. У меня заняло очень много времени, чтобы понять, что ничего не получается, и, когда время пришло расставаться, все оказалось еще сложнее. Правда в том, что невозможно исправить человека. Человек должен сам определить свои проблемы, чтобы попытаться сделать работу над ошибками.

Он замолк на некоторое время и после осторожно задал вопрос.

— Могу я спросить, что было в нем не так, раз ты хотела это исправить?

Настала та часть истории, которую мне было ненавистно ему рассказывать. Что можно обо мне сказать, если он узнает, о моих отношениях с наркодилером, и что я познакомилась с ним через мою маму?

— Только не суди меня.

— Я нахожусь не в тех условиях, чтобы судить кого-то, — сказал он с усмешкой. — Не буду судить, обещаю.

— Он был нарокодилером, — сказала я.

— О, да... у него, явно, были проблемы.

Смеясь, я продолжила:

— Этот факт подводил его довольно много раз. Образ жизни был сумасшедшим... Постоянные вечеринки, вечная паранойя, что нагрянет рейд, бесконечные бега от закона. Я застряла в этом бардаке на протяжении двух лет, что было еще сумасброднее. Он пристрастился к этой жизни. Ни наркотики, ни деньги, а власть, которую все это ему давало, те вечеринки, звонки в любой час дня и ночи... даже адреналин от страха попасться... вся эта дрянь. Я думала, что мы любим друг друга. Потом я поняла, насколько он жалок и зависим, но я была слишком наивна и долгое время не могла осознать это.

— Что твоя мама думала о нем?

Конечно, он думал, что моя мама возражала против этих отношений. Большинство бы было против, но моя не вписывалась в общие нормы.

— О, Боже... думаю, эта история для другого раза, — сказала я.

Слишком много откровений. Рассказать незнакомому парню, что твоя наркозависимая мать одобряла свидания с наркодилером... слишком много информации. Выворачивать свою душу наизнанку не было очень хорошей идеей.

— Ладно, — сказал он.

Пол встал и собрал наши тарелки со стола.

— Тогда я расскажу тебе свою грустную историю, пока будем прибираться. Думаю, справедливо.

— Ты не обязан что-либо делать, — поспешила я.

— Рассказывать историю?

— О нет, это ты мне задолжал, — сказала я, смеясь. — Ты не должен убираться.

Он меня просто проигнорировал и отнес тарелки в кухню. Мне пришлось проследовать за ним и открыть посудомоечную посуду. Пока он очищал остатки пищи, я загружала ее и он заговорил.

— Когда мне было шестнадцать, начались мои первые заработки. Я всегда искал что-то... что давало чувство... жизни, я думаю. Моя сестра связалась с Митчем в то время, и я застрял дома. Наша жизнь дома оставляла желать лучшего. Мой отец не заслуживал наград за свои родительские навыки. Прежде всего, он был игроманом, а затем уже и остальное. Он проигрывал все, что попадало в его руки... даже то, что занимал у очень опасных людей. Каждый день я посещал спортзал и каждый вечер бегал. После школы у меня была работа, каждая копейка уходила на покупку домой здоровой пищи, оплаты за зал и уроки джиу-джитсу. Затем однажды перед самым моим семнадцатым днем рождения я пришел домой и нашел старика на пороге, избитого в кровавое месиво.

— О, нет!

— О, да. Он занимал деньги и проигрывал, и проигрывал. Долги не отдавались, пока сумма не выросла до астрономической. Он даже плакал... я никогда не видел его слез. Они угрожали убить его. Я всю жизнь был зол на него, но не хотел его смерти, понимаешь?

— Да, понимаю. Даже больше, чем ты можешь себе представить, — сказала я, представляя маму перед глазами.

— В любом случае, я прослышал о подпольных боях. Первый приз был в размере пятнадцати тысяч, но участие только с восемнадцати лет. Я сказал это своему старику и у него в голове закрутились все колесики. Каким-то образом он достал мне удостоверение, говорящее о моем совершеннолетии, и я стал участником. Я побеждал, а деньги уходили ему.

— Ничего себе. Мне жаль.

— Не стоит. Деньги меня не беспокоили. Я нашел то, в чем я был хорош. Это было то, что делало меня лучше. Бои давали мне цели, то, к чему хотелось стремиться. И тогда я полностью погрузился в них. Все это было пропитано кровью.

Он неожиданно прекратил говорить, и вся комната замерла в тишине. Его тело повернулось ко мне, и я знала, что сейчас он меня поцелует, и мы займемся сексом. Это был тот момент... когда стоит мне чуть прильнуть к нему и ничего уже не остановить. Мое тело проигнорировало мой мозг, и я поддалась желанию.

Глава 5

Целовать его — это как... я даже не знаю с чем это сравнить. Это нельзя ни с чем сравнить, что я испытывала в своей жизни. Было так хорошо. Я задавалась вопросом, как можно было так превосходно целоваться. Было ли это из-за большого опыта? Или это природный дар? Важно ли это вообще?

Он скользнул рукой по стороне моего лица и пальцами отбросил мои волосы за спину. Тянул мою голову к себе, как хотел, и сжигал глазами мои губы. И, когда он остановил движения рук, накинулся своими губами на мои. Это была атака не только его губ. Его язык скользнул по моему с глубокими медленными касаниями... зубы впивались в опухшие от желания губы... так эротично, будто мои губы единственная жаждущая часть на всем теле. Но затем почувствовала захват на топе и поняла, как сильно хотела его прикосновений по всему телу тоже. Разорвав поцелуй ровно на столько, чтобы сорвать топ через голову, вернулся к губам, пока руки бродили по полным грудям. Его руки нежно зажимали их, что заставляло бежать томные мурашки по обеим рукам. Я настолько утонула в его ощущениях, что едва почувствовала, как бюстгальтер слетел с меня... и холодный воздух прошелся по моим тугим соскам. Разорвав поцелуй, его губы стремительно спустились к красным горошинам на груди, и я потерялась. Взрывные фейерверки вспышками горели в моей голове.

Он втянул тугой сосок на моей правой груди между своих губ и ударял своим мягким, влажным языком по нему то взад-вперед, то вверх-вниз. Я откинула голову назад, и его рука скользнула вверх за резинкой в моей косе, пока губы начали терзать другую грудь. Его пальцы ловко распустили волосы, а губы наслаждались кожей на пике груди. Он однозначно мастер координации.

Где-то в глубине сознания проскочила мысль, что я как раз собиралась все это прекратить. Я не хотела увлекаться этим мужчиной... это была плохая идея... правильно же? Стон вырвался, когда его жадные губы засосали мою правую грудь. Она была глубоко между его губ, пока жаркий язык играл с чувствительным соском... Ничего не было плохого в том, что мы делаем сейчас. Это было так хорошо. Это просто добровольный секс между двумя взрослыми людьми. Кто, к черту, беспокоился об отношениях? Я могла бы пойти на это. Я почувствовала, как мои шорты резко дергались вниз, и я отчаянно помогала сбросить их за вредную резинку, на пол. Я была в своих розовых кружевных стрингах, но мы все еще были на кухне. Он оторвался от горячего соска и пожирал меня глазами, словно лев, готовый полакомиться стейком. Я готова стать его основным блюдом.

Пол снова начал меня целовать, и его руки скользнули между моих слабых ног. Я охотно раскрыла бедра и почувствовала, как его палец прокладывал путь к моему входу через тонкий слой кружева. Мои стоны пронзали его сквозь поцелуи, и он растянул губы в улыбке.

— Малышка, ты такая мокрая, — прошептал он напротив моих губ.

Я ответила, но не словами. Движения моих бедер говорили сами за себя. Как только он сказал это, его палец скользнул внутрь меня, и теперь я громко стонала. Еще один палец скользнул внутрь к первому, но мы еще стояли на кухне, пока он целовал меня и пальцы настойчиво вдалбливали наш ритм. И это было настолько натурально, настолько правильно ощущалось.

— Ты хочешь меня, Джесс? — говорил он, не прекращая целовать.

Его язык жадно искал мой и заворачивал в тугую хватку, что невозможно было и слово проронить. Когда его тело отстранилось от моего, мои ноги дрожали так сильно, что было сложно устоять. Задыхаясь, я смогла ответить.

— Да... да я хочу!

— Ты хочешь что? — сказал он с ухмылкой.

— Я хочу тебя... так невыносимо!

Я хотела его со всей звериной страстью. Я хотела его там, на кафельном полу кухни, гранитной столешнице... неважно, я просто хотела его. Он мог бы прижать мой зад к стальному холодильнику и взять меня прямо там, я бы не возражала.

— Ммм, это хорошо, — говорил, дразня круговыми движениями пальцев внутри меня.

Его другая рука крепко сжала мой зад и он жестко толкал мои бедра в его. Я чувствовала, каким он был твердым, его член натягивал ткань джинсов, умоляя вырваться наружу.

Он достал пальцы из меня. Мои ноги пробивала мелкая дрожь, он поднес кончики пальцев к своим губам, смакуя их вкус. Я упала на колени, трясущимися руками расстегнула ремень и сорвала молнию, после чего сдернула его джинсы на пол. Он мне помогал, и мы также удачно сорвали белую футболку с его торса. Мы стояли напротив друг друга, оба в своем белье. Его руки легли на край моего кружева, как неожиданно резко развернул меня к себе спиной. Я руками схватилась за край столешницы, чтобы устоять на месте, пока он спустил мои стринги к ступням. Когда я вышагнула из них, он снова плотно прильнул ко мне, чудом избавившись от своего белья. Пол откинул мои волосы в сторону, схватившись зубами за мягкое местечко на шее, пока его указательный и большой пальцы вытворяли магию с моими и без того возбужденными сосками. Я чувствовала, как его мощное возбуждение буравило одну мою мягкую часть зада, пока доказательство моего желания стекало по внутренней части бедер. Одной рукой он продолжал игры с сосками, а другой раскатывал презерватив, спрятанный в кармане джинсов, по пульсирующей эрекции. Когда защита туго обтянула член, его руки скользнули по животу к тазу и, наконец-то, остановились на вершинах бедер. Пол жестко сжал их и нежно отодвинул от себя. Затем его руки проследовали на поясницу и немного толкнули к нему, пока я окончательно не стала беззащитна перед его нажимом со спины.

Я была готова, больше чем готова. Его головка нашла мою гладкую, горячую часть киски, и он ворвался в меня. Мой крик оглушил нас. Он позволил своему члену раствориться во мне по всей длине и после вышел наружу. Он снова вошел в меня, рыча, когда я ухватилась за край столешницы и толкнулась навстречу ему. Он выходил и входил снова и снова, пока я выдала встречные толчки своей спиной. Он доставал до самых глубин моей плоти. Пол трахал меня медленно и осторожно, но сейчас мне нужно было больше.

Гортанным голосом до неузнаваемости я прорычала: «Сильнее».

Он издал еще один рычащий звук и отдался мне. Его руки до боли крепко обхватили мои бедра и теперь это был, действительно, жесткий трах. Его тело звонкими хлопками билось напротив моего, наш пот скатывался и капал по коже. Мы блестели от влаги, отдаваясь жестким трениям. Правой рукой он скользнул выше груди, удерживая меня, пока левая также жадно держала мое бедро. Я оказалась полностью в его плену, не в силах хоть как-то пошевелиться... я должно быть сумасшедшая, раз хотела этого так сильно. Он имеет полную власть надо мной сейчас. Теперь Пол выполнял всю работу за двоих... и я утопала в удовольствии, которое мой мозг едва мог осилить. Это длилось недолго, пока он не оттолкнул меня от себя, упираясь головой в спину, и его налитый член не дернулся и в итоге взорвался.

Мы стояли, замерев несколько минут, восстанавливая наше дыхание. Мы были настолько влажными, что сложно определить, кто из нас сильнее истекал. Когда он пришел в себя, то вышел из меня, поднял мое тело и развернул к себе лицом. Он обрушил на меня долгий, томный, чувственный поцелуй... и после упал на колени передо мной. Подняв одну из моих ног, расположил ее на своем плече и без предупреждения обрушился языком в жестких толчках на мой изнывающий клитор. Я ахнула, когда его два пальца вошли в меня снова, пока язык продолжал ласкать жадный бугорок. Опустила глаза вдоль своего мокрого тела и наслаждалась зрелищем, как он ублажал меня своими прекрасными губами и языком. Он зажимал мой клитор губами и закручивал язык вокруг в тугую петлю, заставляя сорваться на крик... но как только его зубы сцепились на вершине, возможно, я и кричала. И я затряслась, когда мышцы на моей киске сокращались в бешеной пульсации. Он нырнул языком глубоко в меня, и я могла чувствовать его лицо напротив моего клитора. Мои бедра безостановочно заходили вверх-вниз, взад-вперед по его языку, пока, наконец, оргазм не разорвал меня на части. Я впилась глубоко ногтями прямо в кожу на его плечах и теперь кричала так громко, что слышали соседи.

Сейчас он нежно лизал мои соки, пока я восстанавливалась, и после прильнул губами к моей вершине. Встав на ноги, его язык снова утонул в нашем поцелуе, переплетаясь с моим. Теперь я пробовала себя на вкус и эти поцелуи взорвали новое желание моего космического мужчины. Я прижала свои бедра в новых попытках и не удивилась, что его эрекция снова приветствовала меня. Мое тело прислонялось к холодной поверхности кухни и все, что сейчас могло сделать все наши действия лучше, это кровать. Я оторвалась от поцелуя, на что он открыл глаза и посмотрел на меня. Мои речевые навыки и здравое мышление могут исчезнуть навсегда, если он будет продолжать это.

— В кровать, — единственные слова, которые я была способна произнести.

Для него этого было достаточно. Он схватил мою руку и потащил за собой из кухни вдоль по коридору в мою спальню. Он остановился у первой двери и посмотрел в вопросе.

— Продолжай идти.

К тому времени, как мы достигли нужной двери, мои руки жадно бродили по нему в зверином голоде. Он бросил меня на кровать и, оседлав, подарил еще один горячий, медленный, глубокий поцелуй. Его руки нежно скользили по моей разгоряченной плоти, а уже твердый, как скала, член упирался в живот. Я протянула свои руки через его грудь и упругий живот, пока не обхватила его в жадной хватке. Когда я коснулась этой длины, все его тело задрожало в ответ. Было так возбуждающе знать, что я настолько его завожу. Я поглаживала его вдоль всей длины вверх-вниз, пока он продолжал меня целовать. Все внимание принадлежало его гладкой горячей вершине члена и, опускаясь вниз, я крепко обхватывала основание около его паха.

— Ааах. Ты хочешь, чтобы я снова кончил прямо сейчас.

— Перевернись, — приказала я.

Теперь он был на спине, а я расположилась на его бедрах. Я целовала его губы, опускаясь по его подбородку к широкой шее. Мои губы исследовали мышцы плеч и верха рук, пока не наткнулись на его упругие соски, закручивая языком их очертания. Его пальцы зарылись в волосы, когда он повел мои поцелуи вниз по его упругому животу. Он направил меня вниз к паху и начал толчки от кровати, когда мой язык закружил вокруг вершины его члена.

Он начал стонать, когда мои пальцы играли с его шарами, пропуская их сквозь коготки и его толчки стали сильнее и выше, умоляя взять больше. Я позволила всей длине пройти вглубь до самого края глотки и, медленно выпуская назад, мой язык кружил по всей эрекции, в то время как пальцы продолжали эту сладкую пытку с его упругими шарами. Пол стонал и извивался, его бедра дрожали, когда я почувствовала его растущий и опухший член. Закончив, я оторвалась от него и перевернулась на спину рядом.

Он открыл один глаз и посмотрел на меня с ухмылкой.

— Это было чертовски офигенно... Не уверен, что могу двигаться.

Я улыбнулась в ответ и скользнула рукой вниз по моей груди и животу к верхней части лобка и сказала:

— Хорошо, ты просто отдохни здесь, я сама о себе позабочусь.

Мой один палец скользнул вниз, и я начала работать над клитором. Зарычав, он подскочил и сказал мне в разочаровании.

— Черт! У меня больше нет презервативов.

— Верхний ящик, — сказала я.

Он протянул руку к моему ночному столику, достал одну упаковку и, разорвав, уже надел его на себя. К тому времени я была на грани взрыва. Пол нагнулся и перехватил мою руку своей.

— Так-так... Позволь мне сделать это.

И стал доказывать, что выучил эту науку на зубок. Он забрался на меня, используя одно колено, чтобы продолжить мое дальнейшее рассыпание на кусочки от наслаждения без каких-либо прелюдий и расположившись напротив моей горячей и истекающей плоти, стремительно вошел в меня. Он двигался во мне искусными, долгими и глубокими толчками. Его рычащие звуки взмывали меня в небо, пока его конец достигал самых глубин моей плоти и выходил почти на всю длину и снова, и снова. Мои ноги были обернуты вокруг его бедер, и всеми возможными мускулами, я сжималась и тянулась к нему, старясь облегчить его старания. Мой таз и спина отрывались от кровати, с наслаждением сталкиваясь с его пахом. Он весь покрылся потом, и тело дрожало, когда я наблюдала, как его голова запрокинулась назад в последнем толчке перед взрывом. Я сжала ноги покрепче вокруг его бедер, пока нежно покачиваясь, он возвращался с небес. Задыхаясь и хватая ртом воздух, он навзничь упал на кровать рядом со мной. Слегка повернувшись, я улеглась на его плечо, и его массивная рука обняла меня.

— Вот, Черт! — сказала я.

Я почувствовала тряску его тела от смеха, и он проронил:

— Это точно.

Мы лежали закутанные своими потными телами, руками и ногами в моих простынях. Целуясь и прикасаясь друг к другу, мы то проваливались в сон, то возвращались к ласкам, борясь с часами. Но царство Морфея окутало нас обоих в забытье, и, в итоге, мы уснули в объятиях.

Глава 6

Утром я проснулась, сияя после волшебной ночи. Прежде чем открыть глаза, я убеждала себя не разочаровываться, если он исчез. У нас не было никаких отношений... у нас был очень, очень жаркий секс. Если честно, то я ожидала, что Пол испарится. Медленно открыла глаз и увидела его рядом с собой на постели. Он лежал спиной ко мне, я обернула свою руку вокруг его груди и прижалась телом к его спине. Его теплая шея манила, и я ее поцеловала.

Он приподнялся и, обняв мою руку, лежащую на его груди, своей, повернулся ко мне. Его глаза все еще были закрыты, но улыбка расплылась по губам, и я уже страстно желала эти губы. Я прижала свои голодные губы к его, и он ответил на поцелуй. Это было утреннее дыхание самого сексуального вида. Он медленно раскрыл глаза и посмотрел на меня.

— Эй, — сказал он этим самым сексуальным, низким голосом.

— Эй.

Он опустился на постель и расположил руку на своем животе.

— Ты перекормила меня прошлым вечером.

— Я постаралась выжать из тебя все лишнее, — ответила я с улыбкой.

— Мм... Да, ты это сделала, — сказал он. — Но... похоже, я потерял около трех килограмм, не меньше, перед взвешиванием к бою. Что, если ты приготовишь мне что-нибудь еще?

— Ладно, но не забывай о здоровом питании. Если ты моришь себя голодом, то также голодает и необходимая тебе мышечная масса.

— Говоришь, как истинный тренер, — заметил он, улыбаясь.

— Или тот, кому, действительно, нравятся мускулы, — шутила я в ответ.

— Ты можешь помочь отработать эти три килограмма, только убедись сперва, что именно мышцы, а не жиры... если найдешь время.

— Это с превеликим удовольствием, — сказала я. — Я же тренер, ты знаешь.

— О да, я знаю, — прорычал он низким голосом, от которого бабочки запорхали в животе. — Самый сексуальный, проклятье, тренер за всю мою жизнь.

И он снова меня целовал. Теперь он был более страстный, чем ранее и, именно сейчас в мозгу всплыло напоминание о приезде моей мамы. Тьфу ты!

Когда наш поцелуй прекратился, я сказала ему:

— Моя мама должна скоро приехать.

Он заулыбался, а потом резко поднял голову, посмотрел на меня и задал вопрос.

— Правда?

Я кивнула.

— Да уж. Ей нужно место, чтобы остановиться на некоторое время. Она должна приехать когда-то этим утром.

— А, — сказал он.

Он опустился на кровать, и его тело уже не было настолько расслаблено, как мгновение назад и, наконец, заговорил.

— Вот это да! Мне и правда пора собираться. У меня этим утром тренировка с Сэмом.

Я знала, что он неспроста вспомнил о встрече с Сэмом. Я знала, что дело было в его неготовности, по большей части, встречаться с моей мамой. И я была абсолютно согласна с этим. Была бы она "нормальной" матерью, то встреча должна была состояться быстро... но с моей мамой, я предпочла бы подождать некоторое время.

— Ладно, — сказала я, целуя его грудь.

Я подняла голову, чтобы он мог сесть.

Он оглянулся по комнате и спросил:

— Наша одежда до сих пор на кухне?

Я засмеялась, но вспоминая наше разбрасывание ее по всем углам, покрылась румянцем по всему телу.

— Да, — сказала я.

Он развернулся ко мне и поцеловал, жестче на этот раз. Было похоже, что он хотел продолжить его подольше. Но пришлось остановиться.

— Я собираюсь удалиться, когда оденусь. Ты заблокируешь входную дверь, и только потом я уйду.

— Ладно.

Еще раз тепло прошло по телу ближе к сердцу от его заботы обо мне.

После его ухода я приходила в себя в душе. Сложно было прийти в себя после вчерашней ночи, я вся сияла и потеряла счет времени, двигаясь медленно, и задумчиво летала в небесах. В это время пришло смс-сообщение о том, что мама прибывает на автобусную остановку в десять часов. Мой живот скручивался в тугой узел, когда она появлялась в поле моего зрения, и теперь это ощущение стало нарастать. Как на минном поле, никогда не знаешь, каким будет следующее действие, так было и с ней. Редко это заканчивалось хорошо. Одевшись, я пробежала по квартире, приводя ее в порядок. Дома никогда не было слишком грязно со мной единственной живущей здесь, я просто прошла на кухню, собрать с пола разбросанную вчера одежду. Мгновенно по всему телу пробежали волшебные мурашки от воспоминаний, как он меня целовал... и как его руки ощущались на моем теле, когда он разложил меня на столешнице. Мне срочно нужно выбросить это из головы, иначе я сегодня не смогу сделать ничего полезного. Кухня пришла в полный порядок, и я пошла проверить, все ли хорошо в дополнительной спальне для мамы. Постельное белье было заменено, хотя никто даже не спал на нем, но я была очень трепетной хозяюшкой, надо думать. Вспоминая о поте и сексе с Полом, я сменила и свое постельное белье в комнате. Все грязное белье было загружено в стиральную машину, как же я была счастлива, что машинка исправно работала. Окинув взглядом все комнаты, поняла, что все выглядело замечательно. Я посмотрела на часы, как раз вовремя, пора выдвигаться. С тяжелым вздохом, я взяла сумочку и вышла из дома, чтобы забрать маму.

Меня одолевало паршивое чувство по поводу ее приезда, но пока она будет в неведении, все в полном порядке. Время было рассчитано прекрасно, когда я подъехала к остановке, ее автобус как раз заехал в депо. Выйдя из машины, я ожидала пока она не вышла из автобуса, тогда поспешила помочь с ее багажом. Моя мама была настоящей красавицей, но иногда, казалось, что это только вредило ей. Её волосы были такими же рыжими, как и всегда, без единого следа седины. Она держала их длиной до плеч, и мягкий каскад обрамлял ее овал лица. В конце концов, я могла ее безмерно благодарить за такие волосы. Ее глаза были такими же зелеными, как и у меня, только намного больше, что всегда первым бросалось взгляду окружающих. Ее кожа была по прежнему гладкой, будто она вовсе не поддавалась возрасту, были лишь тоненькие линии вокруг глаз. Она заботилась о своем теле, и некоторые ее «парни» оплачивали увеличении груди и коррекцию живота, пока не вышвыривали ее из своей жизни. Ее внешность магнитом привлекала их, одного за другим, но дальнейшее существование за их счет, это совсем другая история.

— Привет, мама.

— Привет, малышка!

Она всегда меня так называла, когда ей было что-то нужно... или, как сейчас, в благодарность, что я позволила ей остаться у меня. Мы подождали, когда выгрузят весь багаж из автобуса. Мама взяла свою небольшую ручную сумку, а я боролась с сумкой на колесах и большим чемоданом. Погрузив все в багажник моего автомобиля, мы расположились в салоне.

Как только машина тронулась с места, я спросила маму:

— Поездка прошла хорошо?

— Не так уж и плохо, — ответила она. — Но мне, действительно, нужна машина. Я имею в виду, поездка заняла час, только мне пришлось сесть в этот дурацкий и грязный автобус, чтобы сюда добраться.

Я старалась не закатывать глаза. Меня часто посещали мысли, если бы ее это так сильно беспокоило, то давно бы уже нашла работу и могла сама себя содержать.

Когда мы покинули парковку, то мама заговорила:

— Не могу поверить, что Тайлер сделал это со мной. Я думала, он был моим единственным... я была уверена.

Тайлеру было двадцать семь лет, а моей маме сорок пять. Он был певцом в группе, выступающей в паршивеньком баре в Лос-Анжелесе. Он общался с неприятным народом и, как мама могла знать, у него было трое внебрачных детей. Ничего себе, сарказм бился в моей голове, как же она могла упустить такой шанс.

Не хотелось ничего говорить об этой истории, но я желала ее поддержать.

— Возможно, это к лучшему.

— К лучшему? — сказала она тем самым высоким голосом, когда считала меня ужасно заблуждающейся в чем-то. — Как это может быть для меня к лучшему? Я должна переехать к своей дочери. У меня был дом, и я была уверена, что он и я создадим прекрасную семью...

Я выдохнула. Она реагировала, будто лишилась чего-то реально хорошего, а не этого куска дерьма, которому было глубоко на нее наплевать, и не он изменял ей при каждой возможности на багажнике авто. Эта драматическая игра сводила меня с ума. Иногда она вела себя так... мне кажется, потому что в ее жизни не хватало реальной драмы. С тех пор, как я покинула личную драму, я свободно жила в спокойствии от передряг... до недавнего времени. Я взглянула на нее. И очень зря. Она начинала взрываться и продолжила.

— Я думаю, он изменял мне.

— Хм, — надеюсь, моя интонация выражала только сочувствие.

— Думаю, это было не единожды. Он говорил, что игрался временами. А иногда, когда я приходила в бар, его не было там или он появлялся из укромного места прямо перед тем, как из того же места выходила какая-нибудь сучка. Почему? Ну, скажи почему, он связывался с этим отстойным мусором, когда все это ждало его дома.

Она, на самом деле, показывала на свое тело.

— Все это.

Она, действительно, была что-то с чем-то.

— Ммм, — протянула я.

— Думаю, я слишком хороша для них. Я даю им все, что они хотят... каждый раз, когда они хотят... любым способом, каким они хотят, если ты понимаешь, о чем я...

Я прекрасно понимала и теперь меня мутило. Лучше промолчать. Эти слова не требуют моих комментариев. Она не сказала, что они делали для нее.

— И брали все это и потом кидали меня... они все бросали меня в конце концов...

В итоге я не выдержала.

— Мама, это, действительно, очень ужасно.

Она продолжала некоторое время болтать остальную чепуху. Из разряда «горе мне». Она реагировала, будто все происходящее в ее жизни было чьей-то виной. Не Вселенная была виновата... просто она никогда не брала ответственность за совершение своих ошибок... и так было всегда. Я должна ее поблагодарить... поэтому мой путь был в совершенно другом направлении. Я брала ответственность за все в своей жизни, даже за то, что не должна была. Облегчение наступило, когда впереди показался мой жилой комплекс. Я была сыта по горло, слушая одно и то же каждый раз, как сломанную пластинку.

Мы, наконец, поднялись домой со всеми вещами, но она еще не закончила меня раздражать.

— Джастин звонил мне прошлым вечером. Он очень хотел, чтобы ты набрала его.

— Нет! Черт возьми, мам. Почему ты до сих пор отвечаешь на его звонки? Ты говорила, что ничего не покупаешь у него долгое время... выздоравливающему наркоману не нужен дилер на быстром наборе, и я, вообще, не хочу с ним разговаривать.

— Мне не нравится, как ты бросаешься этим словом направо и налево... наркоман. Но в любом случае, он скучает по тебе, малышка. Мне его жаль. Он не пытается продать мне что-нибудь. Ему просто нужен собеседник, чтобы поболтать. Он одинок... ты одинока...

— Я бы скорее осталась одинокой, чем быть с таким человеком, как он. Боже, мама! Ты лучше всех остальных знаешь, через что мне пришлось с ним пройти.

Я вышла из автомобиля и взяла ее чемоданы из багажника.

Она обошла машину, чтобы помочь мне и сказала:

— У тебя есть кто-нибудь, милая? Это поэтому ты не хочешь ему звонить?

— Нет, у меня никого нет, но это и не имеет значения. Мне не нужен Джастин, и я просто потрясена, что одна из всех матерей на планете заставляет свою дочь связать отношения с наркодилером. Даже будучи его другом, это уже слишком, и ты это знаешь.

Я схватила сумки и направилась домой. Она последовала за мной и когда мы обе оказались внутри, она опять заговорила со мной.

— Мне просто ненавистно видеть тебя одинокой, милая. Ты такая красавица. С тобой должен быть мужчина, который ценит тебя... пока ты еще молода.

— Мне не нужен мужчина рядом со мной, чтобы понять какая я, мама. Я счастлива и совсем не чувствую себя одинокой. У меня хорошая жизнь и много друзей. И никто из них не наркоторговец. Мне пора идти на работу. Комната для тебя уже готова. Угощайся всем, чем угодно на кухне, я вернусь через несколько часов.

— Может тебе стоит позвонить Джастину и просто сказать привет. Ты не обязана встречаться с ним или еще что-то, если у тебя есть кто-то...

Я выскочила, закрыв дверь за собой, чтобы прервать ее старания. Мы провели вместе меньше часа, а я уже была готова прикончить ее или себя. Не уверена кого лучше. К счастью дома не было оружия, иначе в ту же секунду мы могли выяснить это.

Я оставила ее с вещами в ее комнате и устремилась на работу. Как хорошо, что у меня есть место, где можно было найти немного покоя.

***

Я вошла в свою «спокойную гавань» и увидела, как Пол нападает на Марка с правым хуком. Шок охватил меня на несколько секунд, возможно, это просто спарринг-матч и все немного вышло из-под контроля. Я увидела, что Марк увернулся и напал с ответным ударом. Кулак скользнул в паре сантиметров от шеи Пола, и глаза Пола были слишком сфокусированы на лице Марка, что говорило, это не было игрой. Я посмотрела на Викторию, которая была за стойкой регистрации. У нее был вид беспомощного человека в полнейшем ужасе.

— Я не знаю, что делать. Они просто вдруг накинулись друг на друга.

— Где, черт побери, все?

— Грег в дальнем зале. Сэма и Джефа здесь нет.

Остальные постояльцы зала заворожено наблюдали, словно это был бой ММА. Три или четыре мускулистые взрослые мужские задницы стояли, и никто даже не пытался это остановить! Я мчалась и громко звала Пола. Он не отвечал, слишком занятый, получая рассечение по верху подбородка. Потом я попыталась докричаться до Марка, но он также был слишком занят дракой. В конце концов, я ворвалась между ними, кулак Пола почти врезался в мой живот. Слава богу, у него быстрая реакция. Его лицо было в кровяных подтеках, и с него сходило семь потов. Я слышала, как Марк тяжело дышал мне в спину и жестко выражался.

— Черт возьми, Джесси! Я почти ударил тебя!

Внезапно я стала здесь самой глупой. Мужчины!

— Какого черта здесь происходит? — вырвался мой вопрос.

Пол молчал. Он вытер кровь с лица тыльной стороной руки и также поглощал Марка взглядом. Убедившись, что все еще между ними, я повернулась лицом к Марку.

— Ты собираешься сказать, какого черта, вы сорвались с цепи?

Он также выбрал молчаливый взгляд вместо ответа.

— Ладно, отлично. Марк, ты идешь домой сейчас. Ты достаточно потренировался. И возвращайся назад завтра, когда немного остынешь. Это только продолжится, если вы останетесь здесь еще хоть на какое-то время. Вы навредите друг другу или еще что хуже.

— Почему я должен уходить? Он это начал!

— Я бы не начал, если бы ты не открыл свой чертов рот! — ответил Пол.

Они снова дернулись друг на друга, когда я из всех сил толкнула Пола в грудь. Его мышцы были твердыми, словно бьешься о скалу. И все же я добилась успеха, когда он сделал шаг назад.

Я уперлась спиной в его грудь, чтобы чувствовать его малейший выпад, и опять повернулась лицом к Марку.

— Иди домой, Марк. Сейчас же! В противном случае я притащу сюда Грега, и вы оба потеряете любые привилегии в этом месте. Ты знаешь, он не терпит такое дерьмо. Возвращайся завтра, все обдумав, и мы просто забудем, что здесь случилось.

Марк бубнил ругательства себе под нос, но я не отрывала глаз, пока он забирал свои полотенце и воду и, схватив сумку, вышел. Я повернулась в сторону Пола, но его глаза не отрываясь провожали Марка до выхода. Он даже не отрывал глаз через стекло, пока тот не сел в свою машину.

Я встряхнула своей головой и скомандовала:

— В офис, немедленно.

Он хотел начать спорить, но мой взгляд был слишком красноречив и показал всю серьезность моего настроя. Он молча направился в офис, и я последовала за ним. Это походило на то, как быть главным в школе мальчиков. Слишком много тестостерона. Виктория вручила мне аптечку по пути. После мы с Полом проследовали в офис, и я закрыла дверь за нами.

— Из-за чего вся эта чертовщина?

— Не из-за чего, — пробубнил Пол.

Он был похож на дерзкого мальчишку. Я открыла аптечку и достала немного стерильного бинта. В пакете достала жидкость и чашу, все вскрыла и вылила. Затем смоченным бинтом приложилась к порезу на щеке. Он вздрогнул. Я держала его, пока кровь не остановилась, и после повторила все заново.

— Я думала вы с Марком дружны?

В ответ он пожал плечами, как ребенок с надутыми губками.

— Что он такое сказал, раз ты настолько вышел из себя?

Он снова пожал плечами. Я выдохнула, продолжая поглаживать марлей его высушенный порез перед тем, как наложить пластырь для фиксации.

— Думаю, что обойдется без швов.

Я рухнула на сиденье рядом с ним и заговорила:

— Пожалуйста, поговори со мной.

— Он просто такой идиот временами. Я полагаю, мне не стоило настолько сходить с ума.

— Ты думаешь? Ты не можешь просто бить людей, которые выводят тебя из себя.

Закатив глаза, он сказал:

— Я знаю. Просто я уже был немного взвинчен, и он начал говорить про...

— Про что?

— Ничего. Это не имеет значения. Мне не стоило его бить, хотя я уверен, он этого заслужил.

— Скажи, что он сказал.

Я хотела знать были ли это просто проблемы с управлением гнева или Марк, действительно, зашел слишком далеко.

— Он просто болтал всякий тупой бред про... он сказал что-то про "вскрытие" твоей «сладкой попки».

— Моей?

Я была в полном шоке. Марк редко кидал непристойные комментарии в мой адрес. Он был один из наиболее вежливых клиентов.

— Ну да. Он сказал, что заметил, как мы достаточно много времени проводим вместе, и что я должен «вскрыть ее», если еще не успел, и тогда я показал, что это значит для меня. Надеюсь, это было достойным ответом, выдвинутым предположениям. Чертов придурок.

— Ничего себе, я немного удивлена. Спасибо, что заступился за меня, но ты, действительно, не должен был бить парня.

Он вздохнул и, смотря поистине раскаявшимся взглядом, сказал:

— Я знаю.

— Твои переживания связаны с Мари и Митчем?

Я надеялась, это и было причиной его мучений. Я надеялась, у него не было настоящих проблем с управлением гнева.

— Да, а также мои попытки сконцентрироваться на том, что я должен сделать для получения этого титула чемпиона, и ты появилась в моей жизни...

— Я? Я причина твоего стресса?

Я была немного обижена его словами. Я старалась не давить на него слишком сильно, что выходило бы за грани беспокойства. Я даже пыталась помочь ему с сестрой.

— Да, я имею в виду... это сложно объяснить, но я не часто пытаюсь делиться с людьми о своей жизни и чувствах, или что происходит с моей сестрой, вещи вроде этого. Но по какой-то причине мне приятно делиться всем этим с тобой, и временами я переживаю, что слишком много рассказываю.

— Я не собираюсь разбалтывать то, что ты мне говорил, если это слишком беспокоит тебя.

Это все еще оскорбляло меня, но было мило знать, что ему приятно со мной делиться.

— Я знаю. Я не думаю, что ты бы смогла... прости меня. Все это в новинку для меня и это то, почему меня начинает одолевать стресс.

Я взяла его руки в свои и немного наклонилась к нему.

— Не добавляй меня к своему стрессу, ладно? Будь уверен, что все сказанное тобой останется в секрете, и я никогда не буду тебя осуждать.

Он подался ко мне и поцеловал. Я любила то, как его губы ощущались на моих. Они были такими мягкими, и в то же время что-то могущественное было в их прикосновениях. Он отстранился и пристально посмотрел в мои глаза. По его виду можно было сказать, что он снова хочет меня поцеловать, но прозвонил его телефон. Не отрывая глаз от меня, он приложил телефон к уху.

— Алло?

Он слушал несколько секунд и потом сказал:

— Успокойся... Я не совсем понимаю тебя.

Его брови сошлись на переносице, и можно было сказать, что его очень обеспокоило то, о чем говорил звонящий.

— Ладно, все будет в порядке.

Его слова звучали успокаивающе, но в них были нотки паники.

— Я сейчас же направляюсь туда. Оставайся там же.

Он закончил звонок и сказал:

— Мне нужно идти, Джесси. Поговорим позже.

Я провожала его взглядом, когда он открыл дверь и ушел. У меня не было понятия, что происходит, но надеялась, что в итоге все будет хорошо.

Глава 7

Я находилась в зале, помогая Грегу с его клиентами и занимаясь бумажной работой в течение нескольких часов после ухода Пола. У меня сохранялась надежда, что после улаживания каких бы там ни было неприятностей, он вернется назад. Мне просто хотелось знать, что с ним все хорошо. Я звонила ему через час после его ухода, но не получила ответа и решила не отправлять сообщение. Потом через пару часов, я снова попыталась дозвониться, но, когда меня отправило на голосовой ящик, осмелилась оставить сообщение.

«Эй, я не пытаюсь быть навязчивой, просто беспокоюсь за тебя. Перезвони мне, пожалуйста».

Около двух часов дня я так и не дождалась его звонка и, когда поняла, что он не вернется в зал, написала ему сообщение.

«Ухожу с работы. Пожалуйста, просто дай знать, что все в порядке».

Собрав свои вещи, я попрощалась с Грегом и Викторией и решила, лучше самой доехать до его дома и проверить там ли он. Это все немного напоминало Митча... словно сталкер шпионить, подъезжая к его дому. Но если он будет дома, я планировала проверить все ли с ним хорошо. Когда я была на месте, первое, что я заметила, его машины не было на привычном месте. Этот грузовик было сложно не заметить, но я проехала вокруг, чтобы проверить еще раз. Когда я все-таки убедилась, что его там нет, отправилась к себе домой.

Моя мама сидела на диване, просматривая телевизор, когда я зашла домой. Она привела себя в полный порядок и выглядела так, будто готова для ночной гулянки в городе. Когда я была маленькой, то однажды спросила ее, почему она такая красивая, просто находясь дома, на что она мне ответила: " А что если будет пожар, милая? Ведь пожарные такие шикарные. Не хочу, чтобы они увидели меня в полном беспорядке".

— Привет, мама.

— Привет, Джесси. Как работа?

— Все хорошо. Ты нашла что-нибудь для ланча?

— Конечно. Я перекусила твоим оставшимся ужином со вчерашнего вечера. Хорошая курочка с великолепным арахисовым соусом. Ты же готовила все это не только для себя, правда?

Моя мама — детектив. Я предпочла не отвечать и вместо этого сама задала вопрос:

— Тебе достаточно комнаты для твоих вещей в гардеробе и самого шкафа?

— Да, малышка. Ты не должна беспокоиться обо мне, я буду в полном порядке. О, я положила твое белье в сушку. Просто легкий ужин, и она уже стирает свои простыни.

— Мама, не начинай.

Она надула свою нижнюю губу и сказала:

— Не понимаю, почему ты не хочешь мне рассказывать.

— Про что, мама? Нет ничего такого, о чем нужно говорить.

— Я тоже женщина. И знаю признаки присутствия мужчины рядом. Почему просто не рассказать о нем. Почему ты его скрываешь?

— Я никого не прячу, мам. Давай забудем это, ладно?

Я пошла на кухню, чтобы найти, чем себя покормить. Мама меня преследовала, и я чувствовала ее прожигающий взгляд на затылке. И все-таки взорвалась.

— Брось это! Мне двадцать три! И вдруг ты хочешь быть мамой, и мне нужно догадываться, как строить отношения с тобой? У меня нет опыта в этом.

— Что ты имеешь в виду? Почему ты кричишь на меня?

Тяжело выдыхая, я сказала:

— Прости. Я не должна была кричать на тебя... но тебе необходимо просто отпустить это все.

— Надо же! Ты даже не рассматриваешь возможность звонка Джастину, пока спишь с другим мужчиной, которого прячешь.

— Боже, все, хватит! Я не такая, как ты, понятно? Совсем не такая! И если тебе так интересно, это не катастрофа. Я всю жизнь работала над тем, чтобы этого не случилось. Ты последний человек, на которого я хотела бы быть хоть каплю похожей. Ты всегда была одержима мужчинами. Ты думаешь, что хорошей внешности достаточно и не обязательно работать... и ты наркозависима! Так что нет, у меня нет опыта общения с хорошей матерью... таких отношений, где ты хочешь поговорить о чем-то. Ты была ужасной матерью временами, и я не понимаю, почему я не возненавидела тебя за все то!

Я настолько увлеклась своими дебатами, что не заметила, что мама утопала в слезах. Это не могло значить то, что было на самом деле. Моя мама была королевой драмы и к тому же наркоманкой, она могла включать и выключать эмоции, пока все не сбросят шляпы к ее ногам.

Она не вымолвила ни слова. Вместо этого она развернулась и вышла. Я проследила за ней, окунувшись в чувство вины после всех ужасно высказанных ей слов... даже, если это и было правдой.

— Мама, — прокричала ей вслед.

Она полностью проигнорировала меня и спряталась в ванной. Как только я подошла к двери, она хлопнула ей перед моим носом и закрыла ее на замок.

— О, господи, мама... ты серьезно? Это совсем не зрело для тебя. Если ты и правда разозлилась на меня, выйди и скажи это в лицо.

Ни одного звука не вышло из ванной. Я дотянулась до ручки, чтобы повернуть, но она действительно была заперта.

— Да, ладно, мама. Не будь смешной. Извини, что обидела твои чувства, хорошо?

— Пфр!

Я закатила глаза. Все равно она меня не видела.

— Мам, это и правда смешно. Ты поступаешь, словно маленький ребенок!

— Дай догадаться, у меня есть предыстория для этого, — сказала она. — Может именно это и делает меня такой ужасной матерью! Я не принимала ни одной таблетки в течение месяца, и так как тебя не было по близости, ты не имеешь ни малейшего понятия, насколько это было тяжело для меня! Я только что потеряла единственного близкого человека во всем мире, кроме тебя, которая, как мне думалось, беспокоится обо мне, и сейчас ты выговариваешь, какой плохой матерью я была...

Боже, она была виртуозна в вызывании чувства вины. Острая боль пронзила мою грудь, и я поняла, что она снова выиграла. Это было основной причиной моего молчания в наших спорах. Она всегда выходила победителем.

— Мам.

Теперь мой тон был менее враждебным, извиняющимся. Я очень на это надеялась.

— Прости меня. Ты права. У меня просто был неудачный день. Я не хотела сказать ничего плохого.

— Слова причиняют больше боли, чем пощечина, — тихо сказала она.

— Я знаю, мне действительно очень стыдно. Пожалуйста, выходи и поговори со мной.

Прежде чем она успела выйти, мой телефон зазвонил.

— Наконец-то! Мам, мне нужно ответить, я жду звонка... по работе, — солгала я. — Сейчас вернусь.

Я забежала в гостиную и схватила телефон. Это был Пол.

— Привет! Ты в порядке? Мари в порядке?

— Можешь встретиться со мной на берегу озера, где мы плавали с тобой в тот день?

— Да... конечно. Все в порядке? Что случилось?

— Я буду ждать тебя возле озера через пятнадцать минут. Встретимся там, хорошо? Я все тебе объясню там. И Джесси...

— Да?

— Пожалуйста, будь осторожнее, чтобы за тобой не было слежки, ладно? У Митча была коричневая четырёхдверная машина... но он может и сменить ее. Если почувствуешь преследование, не приезжай.

— Хорошо, но...

Прежде чем я могла что-либо сказать, звонок оборвался. Появилось ощущение, что я стала героиней шпионского романа.

Только тогда я услышала, что дверь в ванной открылась. Я подошла к маме, посмотрела ей в лицо и стала вспоминать все хорошее, что была в моей жизни... его было достаточно.

— Мне, действительно, жаль, мама. Я люблю тебя. Спасибо за все, что ты делала для меня. Спасибо, что ты моя мама.

Она снова заливалась слезами и бросилась ко мне в объятия.

— Я тоже тебя люблю.

— Хорошо, — ответила я ей с улыбкой. — Мне нужно встретиться с клиентом, но я скоро вернусь, и мы подумаем об ужине, ладно?

— Хорошо, — сказала она, улыбаясь мне.

***

Я вышла наружу и оглядела парковку возле моего жилого комплекса. Никаких коричневых машин не попалось на глаза. Вспоминая слова Пола, я подошла к своей машине и еще раз хорошенько изучила каждый автомобиль на парковке, есть ли кто внутри, пока не убедилась, что они все пустые. Только в одной сидела девушка с малышом, а в другой подросток разговаривал по телефону. Никто из них не выглядел, как Митч или как полицейский. Я так же оборачивалась по сторонам, когда уже ехала в машине к нашему озеру. Я даже замедлила скорость возле поворота к спортивному залу, чтобы, если кто меня преследовал, не догадался о моем маршруте. Ехавшие за мной водители только раздражались моими маневрами, но никто не выглядел заинтересованным. Я нашла удобное местечко недалеко от тропинки к озеру, и остальной путь продолжила пешком. Пола еще не было на месте.

Я стояла и смотрела на озеро, прокручивая различные варианты дальнейшего сценария. Мне было страшно за него, его сестру, его племянника... и даже немного за себя. Когда я услышала шаги Пола, то вздрогнула от испуга и развернулась настолько быстро, что чуть не угодила в озеро.

— Привет, — вырвалось у меня.

Его лицо было полным беспокойства.

— Привет. Спасибо, что пришла.

— Конечно. Я так волновалась.

Он протянул руку, взял выпавший локон и заправил его мне за ухо. Это был простой жест, но настолько глубокий, что по телу побежали мурашки.

— Прости, что заставили тебя переживать.

— Не извиняйся. Я бы не беспокоилась, если бы могла... если бы ты не был моим другом.

Я была близка, чтобы сказать: «Заботиться о тебе», но в этих словах было много другого смысла, может мы еще не готовы к такому.

— Митч нашел, где скрывалась Мари.

— О, боже! Как? Она в порядке?

— Мы не уверены. Может он нашел, в какую школу ходит Виктор, и проследил за ним до самого дома. Сенсей был там, слава богу, и он пригрозил позвонить начальству Митча, если он не исчезнет. Он ушел, но обязательно вернется.

— Что она собирается делать?

— Я должен снова их увезти. Они должны обосноваться на новом месте и начать новую жизнь.

Его кулаки были жестко сжаты вместе вдоль тела, и я могла понять насколько он зол, не произнося ни слова.

Вдруг меня осенило, когда он снова сказал:

— Я должен их увезти.

— Ты тоже с ними?

Он выглядел грустно, но решительно.

Он кивнул и сказал:

— Я обязан. Они нуждаются во мне. Мне необходимо найти им безопасное место и помочь наладить их жизнь. Мари действительно очень сложно устроиться на работу... ее трудовая история слишком неопределенная с постоянной сменой одного города на другой и исчезновением с работы без каких-либо отметок... она не может получать государственное пособие, потому что Митч быстро ее вычислит.

— А что, если обратиться в полицию, Пол? Они смогут помочь вам?

— Я им не доверяю. Митч наговорил им всем, что Мари выкрала Виктора без определенных причин. Он имеет старые показания против нее, которые до сих пор хранит... он сам мне говорил, что может в любой момент арестовать меня и выдвинуть обвинение с задержанием.

— Обвинение? За что он может тебя задержать?

Я была в полнейшем замешательстве.

— Он говорил, что просто подставит меня. Он что-нибудь устроит, что будет выглядеть делом моих рук, тем самым подставив меня.

— О, мой бог. Насколько же он жуткий тип.

Я знала, что этот факт был очевидным, но меня безумно сковал ужас до мозга костей. Бедный Пол... у него не было выхода, чтобы спокойно жить своей жизнью...

— Вот черт! А что на счет твоих боев?

— Я должен продолжать драться сейчас... пока мы не избавимся от Митча каким-либо способом.

— О, Пол, — мои руки прикоснулись к крепким чертам его лица.

Меня одолевало плохое чувство за него и полная беспомощность. Я не хотела, чтобы он заходил настолько далеко и ради меня тоже. Просто я так привыкла к нему. Он положил свои руки поверх моих и притянул к губам, нежно целуя их. Затем он наклонился и захватил мои губы в поцелуй.

— Прости меня, Джесс, — тихо промолвил он.

— Все хорошо, это не твоя вина, — пыталась успокоить его я.

Мое сердце разрывалось на мелкие кусочки за него. Должно быть безумно трудно начинать все снова.

— Пожалуйста, береги себя.

— Обязательно. И ты тоже, — ответил Пол.

Мне пришлось просто стоять на берегу нашего озера и смотреть, как он покидает меня. Пол шел по направлению к маленькому спортивному автомобилю. Это должно быть машина его наставника или кого-то еще, кто помогал им. Я не сдвинулась с места, пока он не исчез из виду. Мне было не по себе из-за него, из-за Мари и Виктора... но также меня одолевало плохое чувство за саму себя, за нас.

Продолжение следует…

Примечания

1

«Психо», или «Психоз» — чёрно-белый психологический триллер Альфреда Хичкока, традиционно причисляемый к вершинам творчества Хичкока и жанра в целом. Вольная экранизация одноимённого романа Роберта Блоха.  1960 г. (США)

Content

Алисия Тейлор
Приманка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания