Екатерина Мириманова

Вызов

Посвящается Виктору, Надежде и Валерию Табаченковым

© Мириманова Е.В., текст, 2011

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2011

Введение

В мире существует более шести миллионов асфальтированных дорог, а количество тропинок и вовсе не поддается подсчетам. Дороги соединяют между собой бесчисленное количество населенных пунктов, стран, традиций. Они ведут к новой, зачастую неизведанной для нас, жизни. Кто-то идет по ним для того, чтобы быть ближе к родным и близким, кто-то спешит по делам, кто-то в поисках новых впечатлений. Но есть в мире Пути, которые люди выбирают осознанно. Одни воспринимают их как священные, другие – как мистические, третьи – как запретные. Те, кто соприкасался с ними, не могут отрицать, что в них есть нечто, заставляющее многих и многих из года в год, из века в век идти этими маршрутами снова и снова. Об этих дорогах пишут книги и слагают легенды. Они разбросаны по всему миру. Люди встают на эти пути, когда не могут найти ответов в окружающей их жизни, когда потеряли веру в себя и Бога, когда не знают, в каком направлении двигаться дальше. И быть может, те, кто следует этими дорогами, не сразу осознают произошедшее после преодоления Пути, но перемены, случившиеся с ними в это время, всегда оставляют в душе глубокий след, а обретенные воспоминания и опыт помогают черпать силы в те мгновения, когда становится особенно тяжело.

Жизнь каждого из нас – Путь, по которому необходимо пройти, чтобы почувствовать: твое предназначение исполнено. По крайней мере, так говорят большинство религиозных учений. Действительно ли у Судьбы для нас имеется высший план, которого необходимо придерживаться? Не слишком ли многое мы потеряем, если отважимся слепо положиться на обстоятельства и веру в то, что все предрешено? Может, лучше бросить вызов судьбе, поспорить с жизнью, с самим собой? Отваживаясь на такой шаг, мы всегда берем на себя определенные риски. Но единожды научившись смотреть в прошлое без сожалений, мы поймем – они не так уж и велики.

Жизнь продолжается в любом случае, хотим мы этого или нет. С нами или без нас. Иногда мы впадаем в уныние, злимся на происходящее, сопротивляемся переменам, хотя в глубине души понимаем: во всем есть смысл. То, что ушло, было лишним. Мы не способны ничего изменить. Но, следуя времени, следуя своей судьбе, можно многого достигнуть. Несмотря на все те потери, что произошли в нашей жизни.

Мы часто задаемся вопросами: «Почему?», «За что?», «Для чего?». Но никто не способен дать стопроцентно правильного ответа на них. Так нужно ли постоянно думать об этом? Не пришла ли пора просто начать жить и получать удовольствие от каждого мгновения? Вы так не думаете? Что ж, быть может, эта книга поможет вам взглянуть на ситуацию по-другому…

Глава 1

Он

Я не верю в чудеса. А также в волшебство, приметы и прочую ерунду. Этакий абсолютный прагматик, коим, с моей точки зрения, полагается быть взрослому, почти сорокалетнему мужчине. У меня много друзей и просто знакомых, готовых поверить в любую чушь, вроде переселения душ, судьбоносных знаков, ангелов, но, сколько бы они ни подсовывали мне книг, посвященных мистике и магии, они так и не смогли заинтересовать меня.

Это не значит, что я ни во что не верю. Я верю в себя, в деньги, которые зарабатываю, в то, что завтрашний день принципиально не будет отличаться от сегодняшнего, а также в то, что, прыгнув с десятого этажа, разобьюсь. Вероятно, это звучит несколько приземленно, извините. Но так обстоят дела на самом деле. Можно сколько угодно убеждать себя в том, что Бог существует, что он следит за нами, помогает в трудную минуту, посылая своих помощников на Землю, и так далее… Список можно продолжать до бесконечности. Но в действительности все обстоит иначе. Я думаю, что Бога просто нет. Если бы он существовал на самом деле, как бы он мог допустить все те безобразия, что творятся на Земле: войны, нищету, насилие, безработицу, убийства?.. О каком Боге мы после этого вообще ведем речь? Моя мама, в прошлом секретарь компартии, всегда говорила: «Мы – кузнецы своего счастья». И несчастья, кстати, тоже. Но это уже не ее цитата. Бога придумали слабые люди, которые не могут справиться со своей жизнью и пытаются отыскать бесконечные отговорки, почему в их судьбе все складывается так безрадостно.

Моя жизнь давно идет по отлаженному сценарию, что меня вполне устраивает. В последнее время повсеместно кричат о всякой ерунде, вроде привнесения нового в каждый день своей жизни, об отсутствии страха перед переменами, но ведь все неизведанное в любом случае доставляет беспокойство. Другое дело – устоявшийся ритм, когда просыпаешься всегда в одно и то же время, совершаешь определенный утренний ритуал. Для меня, например, очень важно, чтобы внешний мир не отвлекал, поэтому я всегда отключаю мобильный телефон на ночь и не включаю его до тех пор, пока не выйду из дома. Один и тот же путь в офис, люди, преимущественно неизменные на протяжении многих лет, время окончания трудового дня и возвращение домой таким же способом, как я его покинул десятью часами ранее. На обратном пути захожу в магазин, покупаю себе что-то на ужин, готовлю, ем, смотрю телевизор: новости, а потом какую-нибудь передачу по «Дискавери» или спортивную программу. Иногда могу немного почитать, очень люблю детективы, ведь в них всегда все так логично и правильно. Наконец ложусь спать. И так уже много лет. Смущает ли меня отсутствие семьи – детей и жены? Нисколько! Ведь у меня для них нет свободного времени. Где в моем графике вы видите окошко? Когда мне с ними общаться? Нет, семья – это не для меня. Возможно, когда-то я мечтал о домашнем очаге, по молодости, по глупости. Сейчас меня занимают более интересные вещи. Хочу ли я карьерного роста? Не особенно. А зачем, если для моего нынешнего существования денег вполне хватает? Чем больше средств, тем больше проблем. Купишь дорогую машину и перестанешь спать, потому что начнешь опасаться, что ее угонят. Приобретешь дом, а он вдруг сгорит, или его ограбят, или затопят, да мало ли что может случиться!

Сейчас мне все предельно ясно и понятно. В моем размеренном жизненном распорядке есть определенное очарование. Очарование постоянства. И если выкинуть всю эзотерическую чепуху, обитающую в головах современных людей, большинство из них станут абсолютно счастливыми. Зачем постоянно стремиться что-то обретать? Почему нельзя остановиться и просто наслаждаться тем, что имеешь?

Мне нравится ощущение стабильности. Вчера, сегодня, завтра… Я знаю, что было, что есть и что следующий день будет точно таким же, а значит – мне не о чем переживать. Это меня успокаивает. Не понимаю, как люди пытаются достичь внутренней гармонии и при этом постоянно рвутся вперед, по мне – это две несовместимые вещи.

«Не хватает звезд с неба» – подобное выражение, как правило, употребляется с обвинительным оттенком. Но для меня услышать такое – комплимент. Я не красавец, никогда им не был и, видимо, уже не буду. Образование? Ну да, есть высшее экономическое, и я не стремился получить второе, хотя, конечно, посещать кое-какие курсы периодически приходится. У меня не рождалась в голове мысль написать книгу или покорить Эверест, прыгнуть с парашютом, поехать в Замбию или на Северный полюс. Я предпочитаю быть поближе к реальности. Так мне комфортнее, уютнее. Даже в детстве я не мечтал стать укротителем тигров, актером или каскадером. Хотел стать физиком, чтобы понимать, как работает абсолютно все на Земле. В конечном итоге получил профессию экономиста, но она мне тоже нравится. Здесь главное, чтобы сходились цифры. А для этого достаточно быть внимательным и знать, что к чему. Тогда все получается.

Что касается женщин, они у меня есть. Самые разные. И зрелые, и молодые, и даже красивые и умные. Я встречаюсь с ними время от времени, когда мне этого хочется. В остальное время предпочитаю быть один, потому что присутствие кого-то рядом со мной меня скорее раздражает, чем радует. Да и ни к одной из них я не испытываю каких-либо серьезных чувств. Мне приятно проводить с ними время, но не более. Когда-то давно я всерьез надеялся, что у меня что-то получится с одной из моих подруг, но она оставила меня именно в тот момент, когда я поверил, что чудеса могут случаться даже с такими людьми, как я. С тех пор – как отрезало. Секс – да, общение – да, но допускать кого-то внутрь себя – увольте.

Что рассказать еще? Я люблю виски, причем не ту бурду, что покупает большинство, а хороший шотландский, односолодовый. Кто-то считает, что я употребляю его больше, чем необходимо, и чаще, чем следует, а еще, что я много курю и плохо питаюсь. Моя мама напоминает мне об этом каждый день. Слава Богу, она живет в другом городе и делает это по телефону. Иначе, наверное, моя психика не выдержала бы.

С точки зрения большинства, вырисовывается не самая радужная картина, не так ли? Но, с другой стороны, какой смысл врать о себе? Рано или поздно люди все равно узнают правду. Поэтому лучше с самого начала быть откровенным, пусть это означает, что я стану далеко не самым приятным собеседником для многих окружающих меня людей.

* * *

За спиной Макса, делающего записи в тетради, стоял худой седеющий мужчина. Он с грустью смотрел на то, во что превратился некогда такой мечтательный мальчик. Макс и в детстве заметно отличался от других: играл в одиночестве, сторонился компаний – но то, что стало с ним сейчас, пугало Толина.

Он глубоко вздохнул. Опасно делать высокие ставки на человека, в котором не уверен. С другой стороны, сейчас он не мог быть уверенным даже в себе. Время идет. Нужно начинать действовать.

* * *

Сегодня утром я проснулся раньше обычного из-за того, что мне приснился странный сон. Сначала привиделось, что я провалился на школьной олимпиаде по физике, потом смерть моего отца, затем неприятные, а порой даже трагичные моменты, которые я пережил за все эти годы. Они вертелись, сменяя друг друга, превращаясь в огромное черное пятно, которое разрасталось все больше и больше, заполняя все мое сердце. Тоска, какая-то вселенская тоска охватила меня. Для чего я тогда мучился, переживал, пытаясь алкоголем заглушить одиночество, боль? Имеет ли хоть что-то в моей жизни смысл? Ради чего продолжать двигаться вперед, если позади осталось такое огромное количество событий? Бывали и хорошие моменты, но они заканчивались точно так же, как и плохие, оставляя меня наедине с пустотой. Всеобъемлющей, пронизывающей пустотой. Когда я проснулся, ощущение этой пустоты не оставило меня.

Я сидел за столом, пил кофе и смотрел на коробку из-под виски. На ней было много надписей, и одна из них, выделенная жирным шрифтом, гласила: «And even when it’s ready, we are not» («И даже когда оно готово, мы еще не готовы»). Я задумался. В действительности в жизни часто возникают ситуации, когда, казалось бы, исход уже предрешен, потому что событие свершилось, страница перевернута, но мы все еще не готовы принять этого. Мы прекрасно понимаем, что нужно делать, как жить и как реагировать на все происходящее, но существует и подсознание, а помимо него есть реакции сердца. Некоторые называют их душой. Трезвое понимание ситуации и эти реакции, увы, далеко не всегда совпадают. Например, умирает близкий человек. Ты отчетливо осознаешь, что этого уже не изменить, и человека невозможно вернуть. «It’s ready». Но мы еще не готовы принять эту данность, переживаем, плачем, ругаем Вселенную, Бога, судьбу за то, что такое случилось. Мы сопротивляемся, боимся и не понимаем, что все это бесполезно. Потому что мы не готовы. Но однажды утром просыпаемся и ощущаем, что боль стала слабее, что внутри что-то переменилось. И новый день начинаем с новой страницы, ну, может, не абсолютно новой, вероятно, она является лишь продолжением, следующей в той же самой главе, которую мы уже почти прочитали, но тем не менее мы ощущаем – что-то произошло. И осознаем, что уже не можем вести себя так, как прежде. Изменились мы, изменилась ситуация. И пора двигаться дальше. Именно такое ощущение и обозначает, что теперь мы готовы принять произошедшее. И с этой минуты мы вступаем в новую жизнь.

Со мной подобное случалось несколько раз, и в каждый из них я был уверен: сегодняшний день принес слишком много боли, я не выдержу, жизнь утратила всякий смысл. Однако время шло, и я понимал, что прошлое уже не изменить, нужно двигаться вперед.

Тоска тем временем не отпускала меня. Мне и раньше случалось испытывать ее приступы, но они быстро заканчивались. Сейчас все было иначе. Я позвонил на работу и, сославшись на болезнь, устроил себе выходной. Сегодня я не видел смысла вообще ни в чем. Для чего вся эта суета, если я не могу даже вставать тогда, когда мне захочется?

С этими думами я вернулся в спальню и опять уснул. Даже нет, правильнее было бы сказать – забылся. Я надеялся, что сон поможет мне прийти в себя. Передо мной снова замелькали какие-то картинки, казалось, что они абсолютно не связаны между собой, открыв глаза, я не вспомнил бы и половины из них. Однако кое-что все же отложилось в памяти. Лицо мужчины – худое, он был явно старше меня, с серьезными и грустными глазами. Он что-то говорил, но его слов я не улавливал. Единственное, что осталось в голове, обрывок фразы: «Путь Сантьяго – ответ!» Что за ерунда?! Ответ на что? И что такое Путь Сантьяго? Это где-то в Чили?

Спустя несколько часов я сидел за столом на кухне с бокалом красного вина в руке и смотрел на лист бумаги, который лежал передо мной. Как-то раз в одном фильме я услышал фразу, и она почему-то осталась в памяти: «Те вопросы, которые вы задаете себе в своем сердце, на самом деле задает вам Бог, чтобы подсказать правильный выход из сложившейся ситуации». Наверное, было бы здорово, если бы все так и было на самом деле. Однако это не так. Вот сейчас я сижу дома, пропустив рабочий день, прислушиваюсь хоть к какому-то слабому попискиванию своего сердца, но оно предательски молчит. «Эй, почему ты меня подводишь?» – неожиданно для самого себя вслух произнес я, не до конца понимая, к кому обращаю этот вопрос, то ли к высшему разуму, в который не верю, то ли к самому себе. Я даже не знаю, что именно меня беспокоило. Хотя нет, знаю. Меня беспокоил именно тот факт, что меня ничегошеньки не беспокоило. Вы возразите: «Это же прекрасно, когда не из-за чего волноваться!» Еще недавно я придерживался этого же мнения, но сегодня что-то во мне изменилось. Сомнения и неустроенность тревожили мою душу. Когда тебе не о чем нервничать, не из-за чего радоваться, тебя ничто не печалит – теряется вкус к жизни. Представьте, если после долгой голодовки вам предложили бы абсолютно пресную пищу. Без соли, перца, сахара, специй, без жира. Сначала вы бы набросились на нее, насытились бы, может, даже не могли бы остановиться в течение нескольких дней, но потом поняли бы: что-то не так. Со временем вы, вероятно, привыкли бы к ней, и, быть может, я тоже когда-нибудь приму то, что перестал испытывать какие бы то ни было эмоции от всего происходящего. Ведь порой меня еще захлестывают волны чувств, но все реже, все непродолжительнее. Иногда мне так хочется вернуть те времена, когда у меня не было всего того, что есть сейчас, но зато я чувствовал острее. Я дышал полной грудью, радовался каждому своему успеху. И главное, я видел смысл в жизни. А сейчас его нет, он потерялся в повседневной суете. И мне больше всего на свете хотелось снова найти цель. Я совершенно не понимал, как это сделать.

Белый лист бумаги, смотревший на меня с поверхности стола, словно издевался. Он как будто сговорился с моей жизнью, я почти слышал, как он твердил мне: «Ну же, ты не старый, далеко не глупый, приятной наружности, какого черта ты сидишь здесь, расклеившись?! Соберись, тряпка, пойми, куда тебе двигаться дальше, и все будет хорошо». Но я перебирал в памяти все свои прежние желания и не мог понять, что же мне нужно теперь. Есть ли в этом мире что-то, что могло бы изменить меня, вывести из эмоционального ступора? Женщины?.. Они наскучивают спустя некоторое время. Деньги?.. С ними сложно, их постоянно хочется больше, а их плоды с каждым годом становятся все менее и менее вкусными. Власть, известность?.. Для чего они нужны? Чтобы самоутвердиться? Но у меня и так все в порядке с самооценкой. Я долил себе остатки вина. Внезапно я почувствовал такое отвращение к себе и своей слабости, что с силой поставил бокал на стол. Вино выплеснулось на белый лист. Я смотрел на расплывающееся пятно. Подняв бокал и отставив его в сторону, начал пальцем машинально размазывать красную жидкость по поверхности листа. Пятно становилось все больше, все фигурнее, и вот уже оно занимало две трети листа. А ведь еще несколько мгновений назад оно было совсем небольшим. Я замер от мысли, которая неожиданно пришла мне в голову… Вот я сижу здесь и жалею себя непонятно из-за чего, но я точно не стану от этого счастливее. Я действительно могу лепить свою жизнь по своему усмотрению, так я смогу ощущать себя намного гармоничнее. В любом случае, спустя год или два, или десятилетие, оглядываясь назад, я пойму, что очень далеко ушел от того места, с которого начинал. Я больше не хочу заниматься мазохизмом и размышлять о том, чего еще не сделал, лучше подумаю о том, что могу сделать. Но что в действительности я мог изменить прямо сегодня? Если я должен хоть раз в жизни решиться на поступок, то на какой?

Чтобы немного развеяться, я включил компьютер. Взглянул на часы, было уже семь часов, я проспал большую часть дня. Со мной явно творилось что-то странное. Может, я заболеваю? Я побродил по сайтам, пообщался по скайпу с одной из своих подруг, но все это не радовало. И вдруг в голове снова всплыло: «Путь Сантьяго – ответ!»

Открыв поисковик, ввел фразу «Путь Сантьяго». Оказалось, что он проходит в Испании. Начав читать, я ухмылялся. Откуда в моей голове вообще мог взяться этот «Путь Сантьяго»? Ведь обычно во сне мы видим то, что уже слышали или читали. Но о нем я явно ничего не знал. История с крестоносцами и прочей ерундой, связанная с этим Путем, меня не впечатляла. И уж тем более идея дойти до собора, чтобы мне отпустили грехи. По сравнению со многими моими знакомыми я мог считаться непорочным. И все же в глубине души что-то во всем этом меня трогало. Была в этом толика безумия: поехать в другую страну, не забронировав отель, и идти пешком по абсолютно неизведанным местам, ночевать где придется и ни о чем не думать, просто шагать вперед. Когда-то в юности мы ходили в походы, но большими компаниями. Мысль путешествовать в одиночестве меня никогда не посещала. Я закурил. Наверное, и вправду говорят, что излишек свободного времени вызывает ненужные мысли.

С чего это я вообще взял, что должен что-то делать? Я понимал всю абсурдность происходящего. На кой черт я сдался странному субъекту из моего сна? И зачем мне проходить Путь Сантьяго, если я даже не католик и уж тем более не верю в магию, чудеса и даже, о, ужас, в Бога! Нужны ли мне встряски?! Не лучше ли сходить к психотерапевту или даже к психиатру, чтобы понять, что со мной происходит. С другой стороны, в «мозгоправов» я верю еще меньше, чем в существование высшего разума. Ну не укладывается у меня в голове, что кто-то, покопавшись в моем грязном белье, сможет изменить мое же собственное представление о самом себе! Допустим, я расскажу ему о том, что меня гложет в этой жизни, и что дальше? Психотерапевты напоминают мне провидцев, они тоже пользуются различными психологическими приемами, вытягивая из вас информацию, чтобы затем нанести удар по самому больному месту.

Внезапно во мне возникло острое желание бежать. Я вышел из дома, еще не до конца понимая, куда и зачем направляюсь. Впрочем, это было неважно, нужно немного прогуляться. Я сел в метро, проехал несколько остановок. Поднялся на улицу и, машинально разглядывая витрины и людей, просто шел вперед.

Не знаю, что именно привело меня в книжный магазин. В глубине души все еще сидело чувство, что мне необходим ответ. Видимо, сегодняшний сон сбил меня с толку, он никак не выходил из головы. Я пришел к книгам как к последней инстанции. Книги – единственное искреннее в этом мире. Если они и говорят неправду, то непременно об этом предупреждают, дескать: «Все описываемые здесь события вымысел, не поддавайтесь желанию найти очевидные совпадения и прочую ерунду». Или, наоборот: «Все здесь достоверно, см. сноску такую-то на энциклопедические источники». И не нужно думать, как в жизни: где же истина? Она везде. В художественных книгах – в том, что они вымысел. В нехудожественных – в том, что, хотя они описывают реальность, многие из них по-прежнему смахивают на фантастику. Но это не их вина. Ведь реальность так часто оказывается абсолютно абсурдной.

Взять хотя бы меня, полностью уверенного в том, что ничего сверхъестественного не существует, что все закономерно, что мы сами способны изменить свою жизнь. Однако ведь что-то заставило меня поздно вечером оказаться в центре Москвы из-за какого-то неясного сна, выискивая ответы на вопросы, которые я сам не могу сформулировать! Я не знал, в каком отделе искать «правду». Я бродил между стеллажами и просто рассматривал корешки, не замечая, что на них написано. Белые, коричневые, красные, синие, черные, зеленые, оранжевые, фиолетовые – все они сливались перед глазами, образуя спутанный клубок из букв, которые я уже не мог прочитать, различить, вычленить из общего сумбура. Я даже перестал концентрироваться на том, в какие отделы забредаю, а ведь сначала планировал отправиться к более-менее серьезным источникам. Вместо этого сперва оказался среди пестрых детективных обложек, затем в детском отделе. Я бродил, пытаясь найти внутри себя ответ, что я здесь делаю. И вдруг из задумчивости меня вывел удар. Не сказать чтобы сильный, но вполне ощутимый, заставивший меня подпрыгнуть на месте от неожиданности. На лестнице стояла продавец-консультант со стопкой книг в руках, она виновато улыбалась мне.

– Извините, пожалуйста, – проговорила она.

– Да ничего, – машинально пробормотал я, уставившись на книгу, только что свалившуюся на меня словно с небес.

«Дневник мага» красовалось на ее обложке. Придумают же этакие глупости. Какой-то Коэльо. Кажется, я что-то про него слышал, он написал ерунду про пастуха и сокровища. Помню, я как-то листал эту книгу у своей подруги, ожидая окончания ее сборов в клуб. На обложке был нарисован мужчина с посохом. Я подошел к книге, она лежала раскрытой на полу.

– Вы не подадите ее мне? – услышал я голос, идущий откуда-то издалека. Мое сознание словно разделилось надвое. Мой мозг всячески сопротивлялся, но руки сами тянулись к книге. В глубине души появилось чувство, что я непременно должен увидеть то, что написано на развороте. Я с жадностью взял книгу и начал бегать глазами по строчкам.

«Первый признак того, что мы начали убивать свою мечту, – это когда вдруг обнаруживается, что нам не хватает времени, – продолжал Петрус. – Самым занятым людям, каких я знал, всегда хватает времени на все их дела. Те же, кто ничего не делает, всегда чувствуют себя усталыми, не сознают, сколь малую толику работы им нужно сделать, и всегда жалуются, что день слишком короток. На самом же деле они просто боятся вступить в Правый Бой.

Второй признак того, что наша мечта погибает, – это обретение опыта. Мы перестаем воспринимать жизнь как одно большое приключение и начинаем думать, что с нашей стороны будет мудро, справедливо и правильно не требовать от жизни слишком многого. Когда мы пытаемся высунуться наружу, за стены нашего обыденного существования, до нас доносится запах пыли и пота, мы видим жаждущие взоры воинов, слышим треск ломающихся копий, ощущаем горечь поражения. Но нам не дано понять радости, великой радости, что наполняет сердца всех тех, кто сражается. Ибо для них не важны победа или поражение – значение имеет лишь то, что они ведут Правый Бой.

И наконец, третий признак утраченной мечты – это умиротворение. Жизнь делается похожа на воскресный вечер: мы мало чего требуем от жизни, но и почти ничем не жертвуем. Мы начинаем считать себя взрослыми, зрелыми людьми, полагая, что наконец избавились от детских мечтаний, от юношеских фантазий, и стремимся лишь, как говорится, к успеху в работе и личной жизни. И нас удивляет, когда наши сверстники вдруг заявляют, что им нужно от жизни чего-то еще. На самом деле в глубине души мы догадываемся: все это происходит с нами потому, что мы отказались сражаться за свою мечту – отказались вступить в Правый Бой.

Очертания колокольни продолжали меняться, теперь вместо нее я видел ангела с распростертыми крыльями. И сколько бы я ни моргал, ангел не исчезал. Мне очень хотелось обсудить с Петрусом то, что я вижу, но я понимал, что он еще не договорил.

– Когда мы отрекаемся от мечты и обретаем умиротворение, – сказал он немного погодя, – то вступаем в краткий период спокойной жизни. Но потом убитые мечты начинают разлагаться и тлеть внутри нас, отравляя все наше существование. Мы становимся жестокими сначала с близкими людьми, а потом и с самими собой. Тогда-то и возникают у людей болезни душевные и телесные. Наша трусость приводит нас как раз к тому, чего мы пытались избежать, отказываясь от борьбы, – к разочарованию и поражению. А потом в один прекрасный день смрад гниющих мечтаний становится просто нестерпимым, мы начинаем задыхаться и желать смерти. Смерти, которая освободит нас от нашей самоуверенности, от наших дел и от убийственного покоя воскресных вечеров».

«От убийственного покоя воскресных вечеров», – повторил я вслух последнюю строчку и направился к кассе.

Кажется, я нашел ответ.

Глава 2

Она

Все началось с того, что умерла моя бабушка. Это была последняя по-настоящему близкая мне родственница. С мамой я давно перестала общаться из-за нашего хронического недопонимания друг друга и, как следствие, – частых размолвок. Лет в тридцать я решила, что будет лучше, если мы просто перестанем разговаривать, потому что каждая наша встреча заканчивалась буйной ссорой, возникавшей на пустом месте. Причем, как правило, спровоцированы скандалы были не мной.

Бабушке исполнилось восемьдесят. Я очень надеялась, что она проживет еще хотя бы лет двадцать. Я старалась навещать ее настолько часто, насколько мне позволяла работа и образ жизни, ежедневно звонила, чтобы просто поболтать и не дать ей почувствовать одиночество. Согласитесь, что такие отношения в наши дни между внучкой и бабушкой, увы, не очень распространенное явление.

На похоронах я не проронила ни слезинки и, хотя не подавала виду, внутренне очень переживала. Спустя неделю я рассталась с мужчиной, с которым мы жили в то время, просто потому, что поняла, пожалуй, впервые за всю свою сознательную жизнь, чего я действительно хочу от своего спутника. В общем-то, мне нужно было не так уж и много. Лишь бы он понимал меня и был рядом, когда мне сложно, а не только тогда, когда все чудесно и я пребываю в отличном расположении духа. Быть может, мне трудно судить о себе со стороны и в дурном настроении я невыносима, не знаю… Но мне хотелось бы верить, что где-то на свете есть человек, который способен принять меня любой, независимо от моего настроения.

После смерти бабушки во мне что-то надломилось. Раньше я никогда не ощущала себя настолько одинокой. И пусть мы немного времени проводили вместе, но знаете, когда чувствуешь, что у тебя есть «тылы», ощущаешь себя как-то спокойнее, устроеннее, что ли. И когда вдруг пропадает это чувство защищенности, теряешься и начинаешь испытывать серьезный дискомфорт. И чем дольше длится подобная ситуация, тем сильнее ощущаешь эту внутреннюю дисгармонию.

Так происходило и со мной. Сначала это были просто еле уловимые колебания тревоги, какая-то невидимая вибрация перемен внутри меня. Постепенно чувство смятения росло, увеличиваясь, как снежный ком. Подобно кругам на поверхности воды от брошенного камня, которые все нарастают, набирают силу и постепенно захватывают почти всю ее поверхность. Примерно то же происходило и со мной, в моей душе прорастало зерно сомнения, которое грозило заполнить собою все пространство. Смогу ли я чувствовать себя в жизни комфортно, не имея за своей спиной никого, кто бы мог меня поддержать, на кого я смогу положиться? Или же такая ситуация возможна только в молодости, а ближе к старости мне все равно понадобится то самое «родное плечо», на которое я смогу опереться?

Чем больше я размышляла об этом, тем большие сомнения охватывали меня, приводя в замешательство. Я стала замечать, что если говорю или делаю что-либо механически, не особо заботясь о словах и выражениях, о целях и конечном результате, то чувствую себя не так уж и плохо. Но стоит начать задумываться над своими действиями, над причинами, побудившими к этим действиям, у меня сразу же отыскивается миллион причин быть несчастной. А ведь еще несколько мгновений назад я о них даже не подозревала. С каждым днем я становилась все мрачнее, постоянно накручивая себя, пока наконец все окружающие не начали твердить в один голос, что пора бы мне уже развеяться и отдохнуть. Что я, по всей вероятности, дошла до крайней степени усталости и что с таким подходом к жизни ждать от нее чего-то хорошего просто наивно.

Уезжать куда-либо мне не хотелось. Я понимала, что в поездке мое депрессивное чувство одиночества охватит меня с еще большей силой. Когда есть чем заняться – это одно, но когда ты предоставлена самой себе и твои развлечения сводятся лишь к тому, чтобы поплавать, поесть, поспать, пропустить пару бокалов вина, быть может, иногда потанцевать, то через несколько дней понимаешь, что тебе от всего этого, мягко говоря, нестерпимо скучно. В путешествиях с подругами я вообще не видела смысла, зная, что мне тяжело общаться с женщинами больше нескольких часов. Встретиться в кафе, выпить кофе, поболтать – это приятно, но обрекать себя на сосуществование с чужим, по большому счету, человеком на протяжении недели, а то и двух, слишком серьезное испытание для моей психики.

Однако и оставаться на месте я уже больше не могла, поэтому начала перебирать в уме те места, о которых когда-то слышала или читала, осознанно делая акцент на архитектурные памятники и исторические места, которые, вероятно, заинтересовали бы меня, помогли бы отвлечься и справиться с внутренним дискомфортом.

Прошла неделя с того момента, как я начала серьезно задумываться об отпуске. Проснувшись утром, я неторопливо направилась в ванную, внимательно разглядывая свое отражение в зеркале, как обычно, делала это по утрам. Я обратила внимание, что шейные лимфатические узлы несколько припухли. «Странно, – подумалось мне, – у меня, должно быть, температура или какие-то другие серьезные симптомы простуды, ведь это явный признак болезни». Но чувствовала я себя вполне нормально.

Тем же вечером, зайдя в гости к подруге, я рассказала ей об этом. Она сочувственно разохалась и посоветовала сходить к врачу, что я и сделала. Пришла в поликлинику, в которой не была уже много лет, кажется, последний раз я посещала это медицинское учреждение, когда однажды сильно обожглась и мне нужно было делать ежедневные перевязки. Это произошло лет пятнадцать назад, не меньше. Я оглядывала давно забытые обветшалые стены, переводила взгляд на советские банкетки и как-то потеряла ощущение времени. Из задумчивости меня вывел голос пожилой женщины: «Вы последняя в 308-й?» Я подняла глаза и увидела перед собой старушку лет восьмидесяти, немного сгорбленную, с помутневшими, но все равно светящимися какой-то внутренней радостью глазами и абсолютно седыми волосами. «Да, я. Садитесь, пожалуйста!» – опомнилась я и, увидев, что свободных мест больше нет, уступила свое. Она доброжелательно улыбнулась и ответила: «Да вы просто подвиньтесь, здесь на двоих места хватит!»

Я так и сделала, и уже было опять впала в прежнее состояние, как вдруг старушка вновь вывела меня из задумчивости.

– Такая жара стоит, и мы все недовольны этим, ворчим, – проговорила моя соседка, – а ведь напрасно!

Я посмотрела на нее, пытаясь понять, чем могу поддержать этот разговор, но ничего не приходило в голову. Погода действительно стояла необычайно жаркая для мая. Последние две недели редко было меньше тридцати градусов.

– А на самом деле это мы с вами виноваты в том, что на улице так жарко! – продолжала моя неожиданная собеседница.

– Мы с вами?! – недоуменно переспросила я.

– Ну, не только мы вдвоем, но вот и та женщина напротив, – при этих словах полная дама лет пятидесяти удивленно зыркнула на мою компаньонку, – и вот тот мужчина в конце коридора.

Мне совершенно не хотелось продолжать разговор с явно нездоровой пожилой женщиной. Но ей, казалось, было все равно, слушает ли ее кто-нибудь.

– Ведь мы постоянно злимся на всех, закрываемся изнутри на сто замков, а так нельзя. Добрее нужно быть, отзывчивее. Умри человек сегодня на улице, сотни людей пройдут мимо и даже не оглянутся. А ведь это все создает такие проблемы, такие проблемы. – Сумасшедшая старушка покачала головой.

Я бессознательно, отрешенно улыбнулась, подошла моя очередь. Врач осматривала меня, а я все думала о том, почему старушка заговорила со мной обо всем этом. Потом меня направили на анализы, к другим специалистам, заявлявшим о том, что они толком не знают, что со мной происходит.

По большому счету, я пока не чувствовала себя хуже, однако наличие непонятного заболевания в лимфосистеме все же заставляло меня испытывать внутреннее беспокойство. К тому же я стала больше уставать, чаще пребывала в подавленном настроении.

С каждым днем я все чаще задумывалась о том, что, умри я завтра, хотя к этому нет никаких предпосылок, я бы жалела, что не сделала в своей жизни ничего особенного, выходящего из ряда рутинных обыденных действий. Я не говорю сейчас о подвигах или каких-то, например, крупных благотворительных делах. Просто о чем-то, что можно было бы вспомнить и завтра, и послезавтра, и спустя пятнадцать лет и даже позже. Поступок, которым бы я гордилась.

Я тщетно попыталась найти ответ в картах, но они упорно давали весьма расплывчатые прогнозы. Я посетила потомственную ясновидящую, но и она не сказала ничего определенного. Иногда вечерами я садилась в свою старенькую «праворукую» «Тойоту» и ехала куда-нибудь в парк, для того чтобы просто побродить по весенним аллеям и попытаться собраться с мыслями, постараться услышать саму себя, понять, чего же мне хочется. Я словно предчувствовала, что должна что-то сделать.

Как-то раз после работы я отправилась в Царицыно. Гуляя по парку, я вдыхала запах свежей, еще не запыленной листвы, переплетавшийся с ароматом чуть влажной земли, смотрела на заходящее солнце и думала о том, как много я не замечаю в повседневной суете, о том, сколько красоты проходит мимо меня. Я настолько ушла в созерцание природы, что не заметила, как ноги сами привели меня на место, которое я любила с детства. Я даже не знаю, чем раньше была эта груда камней. Сейчас же она напоминала не то разрушенное строение, не то ворота. С левой стороны, если стоять лицом к пруду – отвесная стена, с правой – пологая лестница на вершину некоего подобия башни. В детстве, когда мы приезжали сюда с родителями, мне всегда хотелось вскарабкаться туда, но они запрещали мне это делать. В юности я иногда приезжала сюда одна и даже несколько раз забиралась наверх. Сейчас мне снова захотелось оказаться на башне. Я неуверенно, в офисных туфлях на высоких каблуках, начала шагать по ступеням. Подозреваю, какой комичный у меня был вид, однако сейчас меня это меньше всего беспокоило. Я поднималась все выше и спустя некоторое время очутилась наверху. В парке стояла странная тишина, народу, несмотря на теплую погоду и время дня, было очень мало, что меня несколько удивило. Я уселась прямо на кирпичную кладку, свесила ноги вниз, вглядываясь в просматривающийся сквозь листву пруд, и задумалась о чем-то, не особо пытаясь даже понять, о чем именно. Мне просто нравилось ощущение умиротворения, которое царило внутри меня. Я давно уже не чувствовала такой глубокой внутренней гармонии.

– Извините, – услышала я женский голос за спиной и, вздрогнув, повернулась. Позади меня стояла дама преклонного возраста. Не совсем понимая, как она взобралась сюда, я недоуменно смотрела на нее.

– Извините, что беспокою, – сказала она, – я вижу, вам очень хорошо в одиночестве… Но я хотела кое-что у вас спросить.

«Опять какие-то сектанты», – пронеслось у меня в голове. Знаете, в парках часто встречаются люди, предлагающие или принять Иисуса в свое сердце, или что-нибудь в этом роде. Но я кивнула:

– Да?

– Вы когда-нибудь думали о том, что в мире все очень быстро меняется и что завтрашнего дня может просто не быть? – поинтересовалась старушка.

– А что? – нервно спросила я. Она меня раздражала, и мне вовсе не хотелось вступать с ней в полемику.

– Да нет, ничего особенного. Просто грустно понимать, вот так на старости лет, что ничего уже нельзя изменить. Что могла бы сделать так много, а успела всего ничего. – Она говорила очень убежденно, страстно. И хотя на вид старушка была вполне нормальной, прилично одета, с доброжелательным улыбчивым лицом, меня она пугала.

– Да, наверное, – сухо ответила я, всем своим видом показывая, что не хочу продолжать разговор.

– Вы уж простите, что нарушила ваш покой. Я не хотела, просто, знаете, пожилым людям так не хватает общения. – Ее лицо вдруг стало очень серьезным. – Знаете, о чем я жалею? О том, что упускала многие возможности из страха делать что-то одной. Я не ездила в интересные места, не ходила в кафе, музеи, в которые очень хотела попасть, просто из-за того, что не было компании. Так обидно. – Она пристально глянула мне прямо в глаза, отчего я внутренне поежилась.

– Я тоже часто не делаю чего-то лишь только потому, что боюсь оказаться в одиночестве, – услышала я свой голос как будто со стороны. – Вот недавно собиралась в отпуск, но не поехала…

«Господи, зачем я все это говорю незнакомой женщине?!» – пронеслось у меня в голове.

– Напрасно. Даже если вы поедете одна, что вам может помешать завести знакомства на месте, если почувствуете себя одинокой? – сказала старушка. – В мире ведь миллиарды людей, и среди них много таких же одиноких, как вы или я, и все они жаждут общения, нужно только раскрыться навстречу этому потоку. И тогда можно получить удовольствие от общения и с продавщицей в магазине, и с женщиной из очереди в кабинет врача. – Она загадочно улыбнулась. – Знаете что, пообещайте мне кое-что сделать.

«Только этого еще не хватало! Обещать что-то сумасшедшей в парке, невесть как оказавшейся на вершине башни в Царицыне», – подумала я. Но, вместо того чтобы возразить, то ли от абсурдности ситуации, то ли оттого, что понимала – мне совершенно необязательно исполнять обещанное, я уставилась на старушку внимательным взглядом, словно говоря, что готова выслушать ее.

– Пообещайте мне, что поедете в такое место, о котором даже не помышляли. Отправиться в которое было бы абсолютным безумием. Быть может, потом, оглядываясь назад, вы будете гордиться своим смелым и необдуманным поступком. Причем поедете в самое ближайшее время. – Она выжидающе смотрела на меня.

Я думала о том, что все еще не понимаю, что происходит, у меня нет денег, я не знаю ни одного такого места, и о многих других вещах. Мысли кружились в моей голове, подобно цветному калейдоскопу, который никак не хотел останавливаться. Неожиданно для себя самой я ответила:

– Да, обещаю.

– Вот и славно! – подытожила старушка, улыбаясь. – А мне пора. – И с этими словами она легко спустилась по ступенькам, так, словно ей было не 70–80 лет, а восемнадцать. Я изумленно смотрела ей вслед, будучи не в силах пошевелиться. Что это было? Как я могла дать это бредовое обещание незнакомой женщине? А вдруг она цыганка-гипнотизерка, и сейчас в своей сумке я не обнаружу кошелька? Но на цыганку она не была похожа, да и кошелек лежал на месте. Порывшись в сумочке и убедившись, что все в порядке, я подняла глаза и обнаружила, что старушка исчезла из виду. Видимо, свернула куда-то.

Я собралась с мыслями. Итак, я дала обещание незнакомой женщине, но теперь отчетливо понимала, что совершенно не собираюсь его выполнять. Кто она такая? Для чего мне это нужно? С какой стати? Мне уже не десять лет, чтобы быть такой доверчивой, к тому же я не люблю, когда меня начинают учить жить. Я спустилась с башни и, размышляя обо всем произошедшем, направилась к машине.

В том же состоянии легкой прострации я вернулась домой и, сев за компьютер, загрузила аську. «Пользователь Паоло хочет добавить вас в свой список контактов», – возвестил мигающий значок. «Хм, надеюсь, Коэльо», – усмехнулась я. И нажала «отклонить», поскольку никаких Паоло я не знала, а значит, это явно был спам.

Коэльо… может, полистать его?.. Раньше я много читала, периодически перелистывая страницы любимых книг, освежая их в памяти, но в последнее время совсем забросила это занятие, мне хронически не хватало времени. Как же называлась та его книга, что мне нравилась? Что-то про мага и его дневник. Точно, «Дневник мага»! Я набила в поисковике словосочетание, и Интернет любезно предоставил мне множество ссылок.

«ДНЕВНИК МАГА», или «Паломничество», как еще называют эту книгу, – это описание путешествия Пауло Коэльо по легендарному Пути Сантьяго, пройденному миллионами пилигримов со времен Средневековья», – гласила первая же ссылка.

Я вспомнила о приключениях писателя, который в сопровождении своего проводника Петруса совершил паломничество в Испании, пройдя этот Путь. Его общая протяженность составляет более тысячи километров, но, как любезно сообщил мне Интернет, для того чтобы официально считаться паломником, необходимо пройти пешком хотя бы сто километров. Да, да, именно пешком. Или – двести километров на лошади, но меня больше вдохновлял первый расклад. Как человек, живущий в мегаполисе, я не была уверена в своих физических возможностях преодолеть столь дальнее расстояние. Но, с другой стороны, я бы совершила путешествие с высокой целью. Еще в Средние века люди шли этой дорогой, для того чтобы обрести веру в Бога и в себя, стать сильнее, мудрее или найти ответ на мучивший их вопрос. Кто знает, может, Путь излечит меня от неизвестной болезни и поможет стать немного счастливее? Не могу сказать, что я сейчас несчастна, но чувствую, что чего-то мне все же не хватает.

Когда несколько лет назад я читала эту книгу, то размышляла о том, что могло заставить Коэльо отрешиться от всего и отправиться на месяц в чужую страну в поисках призрачной цели? Я спрашивала себя, смогла бы я когда-нибудь повторить его поступок, и внутренне отвечала себе: «Да». Но это были слова, далекие от реальности. В действительности я никогда не рассматривала подобную идею всерьез. Сегодня же, после разговора со странной старушкой, в моей голове впервые мелькнула безумная мысль: «А что, если…»

В следующее мгновение я уже сидела на полу у книжного шкафа, держа в руках «Дневник мага». Открыв книгу наугад, я ткнула пальцем в абзац и прочитала:

«Для того чтобы вести Правый Бой, мы нуждаемся в поддержке. Нам нужны друзья. Если же рядом их не оказывается, приходится превращать одиночество в наше главное оружие. И тогда то, что нас окружает, способно помочь нам продвинуться к главной цели. Что угодно вокруг может стать проявлением нашей решимости победить в Правом Бою. Без этого, без понимания, что нуждаемся во всем и во всех, мы превратимся просто в заносчивых фанфаронов. И в конце концов заносчивость нас и погубит, ибо чрезмерно самоуверенный воин может не заметить ловушек, расставленных на поле битвы».

– В одиночестве наше главное оружие… – произнесла я вслух. Не об этом ли говорила мне моя таинственная незнакомка?

Я вернулась к компьютеру с целью найти больше информации в Сети. Из обнаруженных статей я узнала о том, что Путь Сантьяго, а именно так называется маршрут, описанный в книге, проходит преимущественно по северу Испании. Я подсчитала, что, если преодолевать каждый день по тридцать километров, а даже это, как я понимала, не так легко, в итоге придется потратить на дорогу двадцать пять дней, что является практически нереальным делом для работающего человека, к числу которых я относилась. Но чем больше я читала о Пути, тем сильнее вдохновлялась этим путешествием, хотя в глубине души отчетливо осознавала, что большинство людей примет меня за сумасшедшую, услышав о моей идее, и будет, несомненно, право. Чувство, что мне необходимо было сделать что-то из ряда вон выходящее, преобладало над разумом. Паломничество предполагало несколько вариантов прохождения Пути, и я приняла решение ограничиться минимумом – чуть более ста километров. Еще не понимая, ради чего мне это нужно, я отчетливо ощущала, что должна отправиться туда, и с каждой минутой моя решимость все возрастала. Уже через три дня я написала заявление на отпуск и подала документы на оформление визы.

Обычно мне редко снились сны, а если я что-то и видела в ночных грезах, наутро в моей памяти они представлялись лишь какими-то расплывчатыми, бесформенными, смутными облаками, не оставляя отпечатка в душе. Порой я завидовала своим сослуживицам, которые в обеденном перерыве рассказывали, какие потрясающие истории происходили с ними под покровом ночи в бессознательном состоянии.

За несколько дней до отъезда со мной произошло нечто странное. Стоял чудесный майский вечер. Я сидела со своей лучшей подругой на открытой веранде кафе в Парке культуры, мы пили чай с чабрецом и курили кальян. Я не любитель подымить, забаву с сигаретами бросила много лет назад, и с тех пор меня не тянет сделать даже одну затяжку. Но в тот день мне ужасно захотелось расслабиться. Последние недели перед отпуском были очень сложными, руководство постоянно выражало недовольство мною, а родственники устраивали «истерики» по поводу моего скоропалительного отъезда в Испанию. Они пугали всем, что может случиться со мной в незнакомой стране, тем более если я отправлюсь проходить свою «стокилометровку» в одиночестве. Друзья откровенно посмеивались, поскольку большинство из них были людьми рациональными.

Подруга, потягивая чай, изливала мне душу. Жаловалась на своего на редкость странного мужа, у которого ничего не клеилось с работой, родственниками, да и с ней, по большому счету, тоже. На ребенка – он отвратительно учился. На недостаток денег, которых катастрофически не хватало ни на что. На то, что они вот уже четыре года не были в отпуске. Я смотрела на нее и, понимая, что это нехорошо, тихонько злорадствовала про себя. Порой меня огорчало отсутствие семьи, но, когда я слушала тех, кто являлся обладателем этих общепринятых человеческих ценностей, я начинала радоваться их отсутствию.

К нам подошел кальянщик. Подкладывая уголь, он не удержал его в щипцах и, уронив себе на ногу, забавно запрыгал на месте. Я, то ли под воздействием табака, то ли от усталости, нашла все происходящее жутко смешным. Рассмеявшись, утирая проступившие слезы, я запрокинула голову и больно ударилась о деревянную спинку скамьи. В глазах запрыгали звездочки, голова закружилась, я увидела испуганное лицо подруги, оно, начав расплываться, уходило в затемнение… Знаете, этот прием часто используют в кино. Затем меня накрыла нестерпимая тошнота, и в следующее мгновение я перестала что-либо ощущать вовсе. В глубине души впервые за несколько недель воцарились мир и полное спокойствие.

И вот тогда я увидела свой первый запомнившийся сон. Я сидела на балконе красивого дома, расположенного на небольшом утесе, внизу мерно плескалось море. Напротив меня сидела молодая красивая девушка с грустными серыми глазами. В видении мне она казалась хорошо знакомой, хотя, очнувшись, я не могла припомнить, откуда ее знаю.

– Вероника, – проговорила она, – нам часто кажется, что мы знаем о жизни все, но это иллюзия. Даже Бог не всегда может предугадать, что случится с тобой в следующее мгновение. Что уж говорить про нас! Ты правильно поступаешь, отправляясь на Путь Сантьяго, это смелое решение, за которое ты будешь щедро вознаграждена. Совсем скоро произойдет то, о чем ты сейчас и помыслить не можешь, и если ты не будешь бояться, то получишь ответ на все свои вопросы. Обещаешь ли ты, что дойдешь до конца? – Она вопросительно посмотрела на меня.

Я утвердительно кивнула в ответ, не совсем понимая, о чем идет речь и что же такое странно-благодатное со мной может произойти, если я закончу Путь. Но внутренняя безоговорочная уверенность в том, что я обязана оправдать ожидания этой девушки, заставила меня согласиться.

Сон внезапно закончился, и я очнулась в своей кровати. Как я оказалась дома, для меня оставалось полной загадкой, в квартире никого не было. Саднящий затылок заставил меня вспомнить о недавнем ушибе, который, видимо, был достаточно сильным. Напрягая память, я вспоминала вчерашний вечер, взволнованное лицо подруги и того смешного кальянщика, нескольких официантов, которые брызгали на меня водой и, кажется, прикладывали лед к ушибу. Я вспомнила, как, придя в себя, поблагодарила всех за заботу, сказала, что чувствую себя нормально, и, извинившись перед подругой, покинула кафе. Я помнила, как, сев в машину, включила зажигание. Далее воспоминания обрывались, но меня радовало, что я все-таки добралась до дома в целости и сохранности.

Через два дня я отправлялась на Путь Сантьяго. Путешествие обещало стать необычным в силу того, что не предвиделось шикарных отелей, пляжей, коктейльных платьев и всего того, что обычно ассоциируется с отпуском. А то, что подтолкнуло меня к принятию решения пройти Путь, было необычным, правильнее сказать – загадочным.

Глава 3

На небесах было неспокойно

Сидевший за столом мужчина выглядел очень уставшим. Его утомленный взгляд, казалось, уже ничего не видел, но он продолжал пристально всматриваться в листы манускриптов, разложенных перед ним. Решение было очевидным, но пока он никак не мог понять, как воплотить его в реальность, не нарушая ход естественного течения времени.

Простые смертные, при равных условиях имея четкое представление о том, что необходимо сделать для выхода из кризисной ситуации, мешкают, находят тысячу отговорок, чего-то ждут и в итоге бездействуют, а затем сетуют на Бога, будто бы он виноват во всех их невзгодах. Хотя на самом деле – это только их вина. Кому, как не Толину, об этом знать! Он и сам частенько грешил подобным при жизни. Сейчас же, будучи ангелом, уверенным в правоте своих действий и наделенным вселенским знанием, Толин все же пребывал в нерешительности. Ведь для того, чтобы воплотить задуманное, ему предстояло обратиться к Богу с просьбой. «Подумаешь! – возразят многие. – Высший разум всегда о чем-то просят!» Но не так, как предстояло Толину, лицом к лицу. Когда люди обращаются к Богу, они говорят все, что взбредет им в голову, потому что наверняка знают – они не получат прямого ответа. А если бы они осознавали, что в ответ на свой вопрос услышат его глас, стали бы они так же неразборчивы в словах и формулировках? И вообще – стали бы просить? Если ты решился обратиться к Богу здесь, нужно было сделать это как можно более правильно, чтобы не обидеть Его. Вы думаете, Бога нельзя обидеть? Вы просто его не знаете. На самом деле он глубоко раним. И к нему тоже необходимо иметь определенный подход. Бросать вызов Богу принято на Земле, на небесах подобное чаще всего бесполезно.

Услышав шорох за спиной, Толин оглянулся и увидел своего старого друга Николаса.

– Архангел, – улыбнулся Толин, – рад тебя видеть! Что привело тебя в мой дом?

– Сказать по правде, сам знаешь ответ ты на это, – ответил Николас в свойственной ему манере. – Меня беспокоит, что с момента окончания ситуации с Соней, последней подопечной твоей, времени прошло уже много, а ты до сих пор никаких действий не предпринял. Идет время, тик-так, тик-так, и Лида должна пройти обряд очищения сегодня. Прекрасно ты знаешь, что завершится все успешно на этот раз, и ты потеряешь ее навсегда в этом случае. Действовать нужно поэтому. Часто ждем мы, что те знания, что получили, решат проблему, однако не так бывает. Знания сами по себе не решают ничего, действия только способны на это. А что сделал ты с тех пор, как нашел ключ? Ничего счетом ровным. Так ждешь почему же ты теперь, что за мгновение одно головоломка сложится вся? Действовать начни, и сложится она быстрее намного.

Толин посмотрел на друга:

– Тебе легко говорить, ты сам не понимаешь, о чем идет речь.

– Конечно, не знаю я, о чем речь идет. Но видел ты, ради истинной любви на все готов пойти я и поддержать тебя во всем. Просто действовать начни, и все сложится образом наилучшим. Бездействуя, ты не выиграешь точно ничего. Если бы не знал ты, с чего начать, я бы понял тебя. Но ты уже представление имеешь о направлении, в котором тебе необходимо двигаться, а когда идея есть, реализации находится способ. Правило это работает всегда. Много всего на первый взгляд бессмысленного творится на Земле день каждый. Взять хотя бы моста строительство через реку Квай в Сиаме, теперь зовется Таиландом который. Более ста тысяч человек погибло за семнадцать месяцев при строительстве его! А через двадцать один месяц, после бомбардировки первой же, разрушен он был. – С этими словами Николас повернулся спиной к Толину. – И думаешь ты, все души, сгинувшие там, считают, что все ошибкой было это? Отнюдь. Пойди с любой из них ты пообщайся. На самом деле, как все обстояло, расскажут они. Спустя годы многие вещи очевиднее становятся. Удачи, друг мой, пригодится она тебе.

Ангел даже не обернулся, чтобы попрощаться. Он вспомнил, что кто-то говорил ему в одной из жизней, что урок повторяется до тех пор, пока не будет заучен. Он будет преподаваться в разных формах, и, когда ты его усвоишь – все изменится, и можно будет двигаться дальше. Толин отчетливо ощутил – сейчас именно такой момент. Пора взять на себя ответственность за будущее и свое, и Лиды. Настало время пойти на разговор с Богом…

* * *

Открыв глаза на рассвете, Лида оглядела комнату с довольной улыбкой. Ее последняя задача была выполнена, и теперь она могла со спокойной душой пройти обряд очищения. Но ее смущали последние слова Толина. Ангел-хранитель предупреждал о том, что она не сможет быть счастливой в последующих жизнях, что попытка забыть любовь всегда страшна, губительна для любого живого существа.

Сколько таких примеров в истории, когда женщина или мужчина, позволив своему сердцу выпорхнуть любовью на волю, уже не могли запереть его обратно в клетку безразличия, заставить биться мерно, спокойно, как и прежде. Лида не знала, что будет с ее сердцем дальше, но у нее был шанс переиграть свое будущее, стать независимой от прежней любви, начать все с чистого листа.

Она резко поднялась с кровати и, пройдя через комнату, оказалась на большом балконе, залитом солнцем. Там ее уже ждала высокая стройная девушка в свободном шелковом платье салатного цвета.

– Аида, почему ты всегда носишь такие платья? Ведь здесь же нет униформы, может, пора сменить стиль? – улыбнулась Лида.

– Наверное, это моя благодарность прошлой жизни за то, что она позволила мне носить более удобную одежду, – усмехнулась собеседница.

– Господи, если большую часть прошлой жизни я носила деловые костюмы, теперь я не могу о них даже мечтать? Не согласна с такой точкой зрения, – и Лида тут же добавила: – Я всегда их любила! Хотя сейчас, «в моем возрасте», – ты понимаешь, о чем я, – сложно подобрать мой размер, – непринужденно рассмеялась она.

Аида смотрела на Лиду и недоумевала, почему Толин испытывал такие глубокие чувства именно к этой, по большому счету, самой обыкновенной женщине? Нет, она, конечно, приятная, во многом забавная, не без странностей, впрочем, как и любая другая душа в этой Вселенной, но ничего сверхвыдающегося Аида в ней не находила. Странно, почему мы увлекаемся определенным конкретным человеком, а не каким-либо другим? Ведь порой нам предлагают руку, сердце, впрочем, как и другие части тела, разные мужчины и женщины, иногда случается так, что и несколько сразу. Но мы с необъяснимым упорством останавливаем свой выбор лишь на одном человеке и никак не можем отделаться от болезненной зависимости даже в том случае, если эти отношения несут только боль. Аида помнила все, что увидела некоторое время назад на волшебном экране в доме Толина. Свою прошлую жизнь, трагичную, бессмысленно-нелепую, словно какую-то комедию абсурда. В судьбе каждого человека неизбежно наступает момент, когда, оглядываясь назад или пересказывая что-то из своего прошлого, он недоумевает: как он смог оказаться в подобном переплете, в такой, казалось бы, предсказуемой, объяснимой ситуации?!

«Что заставляло меня бороться с ветряными мельницами, не заслуживающими даже поверхностного взгляда? – спрашивала себя Аида. – И какой был смысл в познании своего прошлого, если вместе с этим знанием раны в душе открылись вновь, принося нескончаемую боль безысходности?» Однако давние проблемы сейчас казались ей попросту ничтожными, ведь Толин, ангел-хранитель, ставший недавно ангелом любви, был для нее по-прежнему недосягаем. Он знал, что Аида любит его всем сердцем, но был настолько одержим идеей своего будущего вместе с Лидой, любовью всего его существования, недавней подопечной, а до этого женщиной из его прошлого, что не замечал ничего вокруг или делал вид, что не замечал.

«Лида при жизни вела себя с ним не самым лучшим образом, а потом почти и вовсе позабыла о его существовании, – недоумевала Аида. – И ради такой женщины Толин регулярно рисковал всем, что у него было, хотя его возлюбленная совершенно этого не ценила. Он продолжал на что-то надеяться, искал способы находиться рядом с ней даже в тех ситуациях, когда заранее понимал, что обречен на провал. И раз за разом, убеждаясь в тщетности всех испробованных методов, он лишь мрачнел, но не терял надежду, оставаясь верным ей до конца».

Толин и сейчас готов был поставить на карту все свое будущее, рискуя положением и доверием, которые он заработал за долгие годы служения ангелом-хранителем людских душ.

Когда Аида совершенно случайно узнала о существовании Библиотеки Решений, она тут же вспомнила о своем возлюбленном и о его желании найти ответ на мучительный вопрос: «Как вновь обрести женщину его души». Ни секунды не сомневаясь, она сделала все, что было в ее силах. Она нашла проводника – архангела Николаса, – с которым не так-то легко было договориться, и уговорила его провести Толина в то место, где до него не оказывался ни один ангел. Толин получил там ответ, о котором, впрочем, никому так и не рассказал. Теперь, закончив все свои дела, он сконцентрировался только на одной задаче: вернуть Лиду, вернуть во что бы то ни стало и наконец обрести свое долгожданное счастье. Заходя к нему вечерами, Аида видела Толина согнувшимся над кипой бумаг, манускриптов и книг. Он пытался найти хоть какую-нибудь лазейку в Божественных правилах, позволяющую ему достичь своей цели. Безмолвно сидя в углу, она осторожно и завороженно часами вглядывалась в его спокойное, рассудительное, безмерно уставшее и в то же время исполненное высшим одухотворением лицо. Аида не раз задумывалась о том, что отдала бы все, лишь бы ее хоть раз полюбил кто-то с такой же силой. Она отгоняла пугавшие ее мысли, что, не будь Лиды, Толин мог бы полюбить ее, готовую пойти на все ради счастья своего возлюбленного.

Погрузившись в размышления, Аида не заметила, как они с Лидой спустились со скалы. На берегу моря их ожидал плот.

– На этот раз не гондола? – удивилась Лида. – Почему?

– Здесь все создано для того, чтобы разрушать любые разумные и неразумные правила обычной жизни. Так почему ты думаешь, что с лодками обстоит по-другому? Дело в том, что процесс очищения происходит по своим определенным законам, которые я не могу тебе рассказать. Начинается он с переезда к Пирамиде Решений на плоту. Возможно, уже в пути нас застигнут первые испытания. Но ты не должна бояться. Я уверена, у тебя все получится.

* * *

Толин стоял в центре Пирамиды Решений, не двигаясь. Несмотря на то что встреча была назначена, Голос и Свет заставляли себя ждать. В душе Толина росло раздражение, впервые он гневался на Бога. Скажи ему кто-либо об этом раньше, он бы ни за что не поверил, настолько прочной всегда казалась ему его Вера. Но сегодня все было по-другому. Его душа восставала, она требовала решений. В борьбе за Лиду Толин слишком далеко зашел, чтобы теперь отступить. Ведь очень часто на отчаянные поступки нас толкает именно безысходность, а вовсе не смелость или сильная воля.

«Восстать против Бога!» – Толин вдумался в абсурдность этого выражения. Оно казалось настолько вопиющим, нелепым и смешным, что на мгновение он усомнился в правильности своего решения поговорить со Всевышним. Но отказаться от разговора он также не мог, понимая, что если двинется другим путем, то безвозвратно уйдет от себя самого, туда, откуда не сможет уже никогда вернуться. И если он не сделает этого сейчас, то навсегда потеряет Лиду. В своей любви Толин готов был восстать против Бога.

Задумавшись, Толин не заметил, как в воздухе появился запах грозы, и в следующую секунду площадку залил белоснежно-яркий свет. Толин старался не жмуриться, чтобы не выдавать свою слабость.

– Я вижу в твоем сердце непонимание и злость. Что с тобою? – Голос сверху звучал озадаченно.

– Зачем эти вопросы? Вы прекрасно все знаете сами! К чему вообще устраивать весь этот цирк?! Зачем Вы постоянно пытаетесь произвести на нас впечатление? Я еще понимаю, на тех, кто не верит… Но ведь мы, верные души… Я устал от этого, спуститесь сюда и поговорите со мной как мужчина с мужчиной!

– Постой, – прервал его голос, – вот сейчас же ты не можешь с уверенностью утверждать, что ты «верная душа»? Думаю, что нет. Но речь не об этом. Есть вещи, которые укладываются в ваших головах проще, если вы видите их привычными, как в фокусе с карточной колодой, когда черви и бубны в ней черного цвета, а пики и трефы, наоборот, красного. Большинство смертных в такой ситуации воспринимают масти по цветам, а не по их истинному значению. Другой пример – вы знаете, что белый цвет символ всего чистого, и поэтому видите эту комнату именно такой, однако в Китае и некоторых других странах Азии белый – цвет траура, потому многие азиаты, попадая на вершину этой пирамиды, видят ее красной. От того, в каком виде я являюсь, многое зависит. Но если для тебя так важно ощутить себя со мной на равных, что ж, я не против. Ведь боятся оказаться на равных с другими только те, кто терзается низкой самооценкой. Как ты понимаешь, я ничем терзаться не могу.

И в следующую секунду голос смолк, свет погас, а позади Толина раздался легкий хлопок. Обернувшись, Толин с изумлением увидел ребенка лет восьми, который с интересом рассматривал его.

– Так лучше? – поинтересовалось дитя, пристально глядя на Толина ясными голубыми глазами.

Толин чувствовал себя абсолютно растерянным. Он не знал, как реагировать на создавшуюся ситуацию, но злиться уже больше не мог.

– Я сдаюсь, в моей душе нет больше злости, – ошарашенно подытожил он.

– Я знаю. Более того, я знал об этом еще до того, как ты открыл рот. Давай уже к делу. – Ребенок выглядел чрезвычайно забавно, пытаясь вывести Толина на серьезный разговор.

– Хорошо. Итак, Вы все видите! Назначив меня Ангелом Любви посредством Архангела Николаса, лично Вы утвердили меня на должность, но я не могу ее выполнять, и Вы это прекрасно понимаете!

– Почему же? – брови мальчика удивленно приподнялись, а рот округлился.

– Потому, что это самый настоящий абсурд! Ангел Любви не может существовать с разбитым сердцем!

– Но ведь не я его разбивал, это сделал ты сам. – Малыш взглянул на Толина снизу вверх. – Бог ни для кого не хочет страданий. Вы, люди, сами себя обрекаете на них пустыми разговорами и ничем не оправданными поступками. – Слова из уст ребенка звучали не очень убедительно, но тем не менее он продолжал: – Тебя никто не заставлял расставаться с Анджелиной, ведь так звали Лиду, твою возлюбленную, в той смертной жизни, когда ты ее встретил? Тебя никто не принуждал убивать ее мужа, а затем, скрываясь, убегать из Венеции. И совершать все то, что еще больше отдаляло тебя от предмета твоего обожания. Я ни в коем случае не осуждаю тебя, иначе не позволил бы тебе стать Ангелом, как ты понимаешь, но все, что ты совершал, ты делал по собственному желанию, не спрашивая моего совета или разрешения. Все твои действия были обусловлены твоим выбором. – Голос мальчика был сдержан и спокоен. – Так зачем же теперь кидаться обвинениями в мой адрес? При чем здесь я? – бесцеремонно ухмыльнулся малыш.

– Послушайте, теперь Вы пытаетесь мне доказать, что я сам виноват в том, что пустил свою жизнь коту под хвост?! Но как же Высший Разум? Где был Он? Почему Он меня не направлял? – возмутился Толин.

– Ты опять видишь белый цвет там, где цвета не существует, – перебил его маленький собеседник. – В своем узком мышлении ты не способен постичь истины! Пока ты существуешь – игра не доиграна! И то, что ты решил, что она пущена коту или какому-либо другому животному под хвост, – это твое решение! Видишь ли, я дал вам полную свободу мыслей и действий. Вы разве не просите о ней постоянно? Не боретесь за нее? – Ребенок начинал нервничать. – Ну, так получайте же! Я так устал от того, что вы никогда не знаете, чего хотите! Ты сделал то, ты не сделал этого… Почему потом все камни летят в меня? При чем здесь я?!

Толин растерянно смотрел на Бога. Он не знал, что ему ответить. Начиная прокручивать в голове события прошлых жизней, он понял, что ему нечего возразить. Любой аргумент из его уст выглядел бы просто жалким.

– Ты видишь сам, для того чтобы убедить вас в собственном бессилии, мне совершенно необязательно источать сияние и возглашать голосом с небес. Все и так предельно ясно. Возможно, кому-то я кажусь странным, и пусть порой мне требуется время, чтобы сделать свою часть работы, но я всегда выполняю ее, и выполняю в срок. У тебя еще есть вопросы? – Мальчик явно собирался закончить разговор.

– Да, – неожиданно для самого себя сказал Толин. – Я буду с Лидой?

– Нет, вы решительно неисправимы! Ну как же так можно! – Малыш разразился смехом, смешно затопав маленькими ножками и согнувшись пополам, слезы проступили из его глаз. Затем раздался звонкий хлопок, и мальчик исчез. Смех был последним звуком, что услышал Толин из его уст. Свет больше не появлялся.

Толин в растерянности оглядывался по сторонам. Его не покидало чувство, что его разыграли. Это как с первоапрельскими шутками, когда искренне принимаешь на веру новость, а потом, осознавая, что это неправда, чувствуешь себя полным идиотом.

С другой стороны, в словах Бога была истина. И как бы отвратительно ни чувствовал себя сейчас Толин, он понимал, что никто не руководил его поступками, не шептал на ухо указаний. Бог и впрямь скорее занимает позицию стороннего созерцателя, внимательного, сопереживающего, но все же наблюдателя, а не активного участника театральной постановки под названием «жизнь».

Разум Толина разрывался от противоречий, но душа по-прежнему была полна решимости. Набрав полные легкие воздуха, он выпрямил спину, согнувшуюся под градом упреков со стороны Бога, и воскликнул:

– Выслушай меня! Да, Ты силен, Твои решения всегда правильны, и я верю в Тебя! Ответь же на мою смиренную молитву, разреши попробовать доказать, что любовь между людьми существует, и она может быть сильнее, чем Ты, о, Всемогущий! Я не прошу о многом и не исключаю, что просьба моя абсурдна, но Ты же сам только что говорил, что всегда даешь свободу мысли и действий! Так дай ее мне сейчас! И мы оба знаем, что я открыл для себя в Библиотеке Решений, я почувствовал, что Ты не веришь в любовь между людьми, Ты ревнуешь, когда видишь, как они находят счастье не только в Тебе, но и в другом человеке, а может статься и так, что только в другом человеке. А еще я почувствовал, что Ты готов принять этот вызов! – Толин, сам удивляясь своей настойчивости и смелости, с жаром продолжал: – Выбери двух людей, сердца которых свободны, я смогу зажечь в них огонь! Я докажу тебе, они способны полюбить друг друга так сильно, что будут готовы принести в жертву своей любви все блага, что их окружают, и себя самих! И все благодаря этому всеобъемлющему чувству! Тебе оно, быть может, неведомо, но ради него я готов отдать все на свете и после смерти. Это Ты наделил нас эмоциями! Для чего? Чтобы мы страдали? Прекрати это безумие!

Толин замолчал, ожидая ответа. Время шло, каждая минута казалась бесконечностью, но Бог никак не выдавал своего присутствия. Стиснув зубы, чтобы не издать ни звука, он повернулся и, сжимая кулаки, молча направился к выходу. Кажется, его план провалился.

– Остановись! – услышал он до боли знакомый голос позади себя. Это был голос Лиды. Толин обернулся и еле сдержался, чтобы не броситься навстречу.

– Лида?! Как ты здесь оказалась? – изумился он.

Она стояла напротив, не двигаясь, спокойно и внимательно всматриваясь в его глаза. Толин осекся под ее пристальным взглядом и не смел пошевелиться. Тело Лиды начало излучать слабый свет и, постепенно становясь прозрачным, растворяться в воздухе.

– Ты прав, – не замечая вопроса, ответила она уже другим, чужим, ровным голосом. – Ты абсолютно прав. Я должен дать тебе шанс, и именно поэтому я явился к тебе в образе твоей возлюбленной, чтобы еще раз напомнить, ради кого ты затеваешь свое безумное мероприятие. Ты не смирился! – Тело Лиды стало эфемерно прозрачным, свет, исходящий от него, усилился, а голос зазвучал громче: – Ты бросаешь мне вызов и понимаешь, что я не могу не принять его. Что ж, твоя воля. Простые смертные за свою жизнь проводят около шести месяцев в ожидании зеленого светофора, для того чтобы двинуться дальше, и сетуют на это. Но если бы они посчитали, сколько времени проводят, не принимая никаких решений, находясь в состоянии безысходности и отчаяния, боясь сделать шаг вперед, они бы ужаснулись. Теперь я еще раз убедился – ты не такой, как все, и это самое главное. Ты сделал свой выбор, и я его уважаю.

Призрак Лиды полностью исчез, оставив над головой Толина яркий свет.

– А теперь мы начнем нашу игру! – громогласно раздалось сверху. – Заблудший Ангел Любви, не определившаяся Душа, безумная Проводница и не совсем вменяемый Архангел против Господа Бога?! Забавно! Одно условие: ты не должен советоваться с Лидой. Если вы действительно так сильно любите, вы прекрасно чувствуете друг друга на расстоянии, понимаете без слов. Дерзай, Толин! В жизни должно быть место для чуда, быть может, у тебя что-то и получится… – С этими словами свет погас.

В центре Пирамиды, на том самом месте, где недавно стоял Бог, Толин увидел шкатулку из зеленого стекла. Открыв ее трясущимися от возбуждения руками, он обнаружил пергамент со словами: «Я выбрал двоих, в будущее которых не верю. Их описание ты найдешь у себя в хижине по возвращении. Докажи, что могу ошибаться.:)». Да-да, именно смайлик в конце этих строк.

Толин опрометью бросился к Лиде. Опоздай он, и все его усилия будут напрасны. Если в своем споре он потерпит фиаско, эта снисходительная усмешка Бога будет сопровождать его вечность. Он не должен был допустить, чтобы его возлюбленная прошла обряд очищения.

* * *

Плот, на котором находились Аида и Лида, тем временем вышел из моря и теперь плавно двигался по реке. Вокруг росли пальмы, вились лианы, в некоторых местах над водой склонялись тяжелые ветви каких-то невиданных деревьев. Река казалась не очень широкой, но быстрой. Лида с удивлением оглядывалась по сторонам, она никогда раньше не была в этом месте. С замиранием сердца она наблюдала за движением воды и думала о том, что так же размеренно проходит жизнь любого человека. Она может выйти из берегов, течение порой становится быстрее или медленнее, в зависимости от разных факторов, но, по большому счету, это ничего не меняет в жизни реки. Она остается прежней. И какие бы пороги ни ждали впереди, как бы ее воды ни были полны, она не станет морем, хотя бы потому, что рождена быть рекой.

Все прожитые ею жизни Лида потратила, доказывая себе, что выход из берегов опасен, чреват последствиями, находя подтверждение этому на каждом шагу. Увлекаясь кем-то или чем-то слишком сильно, начиная фанатично преследовать цель, отбрасывая окружающее, ты рискуешь потерять то немногое, что имеешь, и взамен обретешь лишь пустоту. Взять пример Толина или ее личный. Как помогала им любовь? За всю жизнь она причиняла лишь боль, много боли. Так для чего она нужна? Действительно ли игра стоит свеч? Почему бы просто не положиться на судьбу и не плыть по течению реки с названием «жизнь»? Но на небе огромное количество звезд, никто не знает, сколько их наверняка, и, быть может, счастье ждет тебя под светом одной конкретной звезды. Кто может сказать, что именно сейчас, мечтая о любви, ты не загадываешь желание на свою падающую звезду? Только что будет после того, как обретешь то, чего так вожделеешь сейчас? Хватит ли огня в твоем сердце? Не задумаешься ли в скором времени о том, о чем неизменно думает большинство людей: да, любовь – это лишь прекрасные воспоминания, мгновения. И как много мы теряем, пытаясь заполучить их?

* * *

Покинув Пирамиду Решений, Толин, окрыленный своим успехом, тут же сел в лодку и направился к реке Очищения. Его терзали сомнения в том, что все разрешится в его пользу, но непреодолимая жажда достичь желаемого подстегивала к действиям.

Вслед за Толином в Пирамиде Решений появилась новая гостья. Это была женщина лет тридцати, блондинка, стройная, невысокого роста, с большими, немного наивными глазами. Свет вспыхнул над ее головой практически сразу. Она не щурилась и явно чувствовала себя уверенно.

– Ты звал меня? – спокойно спросила она, немного подняв лицо к небу.

– Да, у меня есть для тебя задание. И если ты справишься с ним, я разрешу тебе заняться тем, о чем ты давно просишь, – ответил голос.

– А если у меня не получится? – поинтересовалась девушка.

– Если нет, то ты навсегда останешься тем, кем ты являешься, Ольга.

– Но это несправедливо! – воскликнула она.

– Ну что ж, ты можешь не принимать мое предложение и остаться без шанса к освобождению. Тебе не надоело быть в глазах окружающих коварным демоном, претворяющим в жизнь мои самые странные затеи? Ты помогаешь им, отбирая у них ненужное, а они воспринимают это как личное оскорбление. Ты знаешь, я редко вмешиваюсь в ход событий, но здесь не могу не повлиять на исход ситуации. И я считаю, что никто не сделает эту работу лучше, чем ты. Ведь у тебя с такими случаями свои счеты.

– Несчастная любовь? – абсолютно без эмоций спросила Ольга.

– Нет, наоборот, счастливая. Что меня и беспокоит, – ответил голос.

– Простые смертные? Вам-то зачем все это?

– Дело в том, что душа, которую я опрометчиво назначил Ангелом Любви, возомнила о себе невесть что и теперь пытается спорить с собой, со мной, с законами мироздания. Как ты понимаешь, я знаю, к чему это может привести, видали мы и не таких. Он думает, что сила его любви сильнее всего на свете. И он получил задание от меня – соединить двух абсолютно несовместимых смертных, которые даже еще незнакомы. Причем сделать это он должен будет с помощью своей возлюбленной, которая тоже находится здесь. Они не могут советоваться, помогать друг другу, никаких контактов. Таким образом они должны доказать две вещи: первое – любовь между смертными существует. Второе – настоящей любви не преграда ни расстояния, ни отсутствие общения, ни множество жизней. Настоящая любовь существует вопреки правилам, а не благодаря им. Все это собирается открыть мне безумный ангел, – подытожил голос.

– А я-то тут при чем? Если Ты не веришь в успех затеи, для чего Тебе моя помощь? – резонно поинтересовалась Ольга.

Внезапно свет потух, а голос стих. Ольга приподняла брови, явно понимая, что происходит. Уже в следующую секунду рядом с ней стоял красивый высокий мужчина, ее ровесник, с темными коротко стриженными волосами и смуглой кожей. Ольга едва заметно кивнула ему головой. Он взял ее за локоть и заговорил:

– Ты знаешь мое отношение ко всем этим глупостям. Я не верю в любовь между людьми… что я буду тебе рассказывать… И я не хочу, просто не могу получить сейчас лишнее напоминание о том, что даже я не знаю всех ответов. Я и так мучаюсь от того, что многие вещи стали выходить из-под моего контроля. Если область чувств и эмоций выскользнет из моих рук, я окончательно потеряю уверенность. А Высший Разум с комплексом неполноценности… Ты же понимаешь, ни до чего хорошего он своих подопечных не доведет. Я от обиды опять начну какую-нибудь войну или устрою атомный взрыв, одним словом – ни к чему это. Тем более что тебе нужно всего-навсего помешать им. Если Толин не объединит Максима с Вероникой, а Вероника не полюбит Максима с Лидиной легкой руки, их план снова быть вместе провалится. И я буду спокоен и доволен, как всегда. А если нет, кто знает, что может случиться. Давай не будем экспериментировать. Ты спасешь кучу невинных людей, если согласишься.

Ольга стояла в нерешительности. С одной стороны, ей льстило, что ее вызвали для такого ответственного задания, и оно полностью соответствовало ее настроению, мыслям, жизненным установкам. С другой – ей не хотелось взваливать на себя такой груз ответственности. Но, кажется, ей не оставили выбора.

– Хорошо, – наконец ответила она. – Я помогаю Тебе, и Ты освобождаешь меня от этого совершенно идиотского занятия, по рукам? – спросила девушка.

– Да, согласен, – ответил мужчина и пожал протянутую ему руку. – Я на тебя очень рассчитываю, – подытожил он, пристально глядя ей в глаза.

Ольга повернулась и направилась к выходу уверенной походкой. Ей предстояла сложная работа.

* * *

Толин уже несся вдоль берегов реки Очищения, он так боялся не успеть. Вот уже впереди, сквозь загадочную дымку, нависшую над водной гладью, можно было различить очертания плота.

– Лида! – закричал он так громко, как только мог. – Остановись! Тебе туда не нужно!

В первое мгновение Толин не был уверен, что его услышали, потому что плот впереди продолжал движение с прежней скоростью. Однако спустя несколько секунд он начал разворачиваться к нему навстречу. Сердце Толина тревожно забилось, ведь только сейчас в его голове мелькнула мысль о том, что Лида может отказаться. Но она не должна была, не имела права. Он слишком ее любил.

Плот с двумя женщинами, сидящими друг напротив друга, приблизился вплотную. Толин уже знал, что Аида давно в него влюблена, и это давало надежду, что она не откажет ему в помощи. Он пристально посмотрел на сопровождающую, и она едва заметно кивнула. Ангел заметил слезы в глазах Аиды. Эмоции переполняли его сердце настолько, что он едва сдержался, чтобы не перепрыгнуть к ним на плот и не обнять обеих. Но сейчас время работало против них, необходимо было действовать: убедить Лиду в том, что найденный выход – единственно правильный.

– Лида, – обратился он к возлюбленной, – как тебе уже известно, мы знакомы давно. Когда ты думала обо мне, тебя порой посещали сомнения, можешь ли ты доверять мне сполна. Но причина всех наших неудачных жизней в том, что ты не хотела или не могла принять очевидное: наша любовь – единственный смысл, ради которого стоит жить на Земле и на Небе. И без нее теряется все. Нам казалось, что мы упустили свой шанс. Но все же, несмотря на то, что я сказал тебе: «Больше меня не увидишь», я сопротивлялся, пытаясь найти выход. Мне потребовалось огромное мужество, ведь я бросил вызов самому Богу! Но я хочу быть с тобой и только с тобой! Навсегда! Есть один способ! Сможешь ли ты мне помочь? Ты все еще любишь меня? – Ангел смотрел в глаза Лиды, его лицо светилось счастьем.

– Я… понимаешь… – неуверенно начала Лида. – Как раз сейчас я ехала и думала об этом… Любовь – это прекрасно… Но что будет, если она закончится? Не пожалеем ли мы о том, что натворили? – Она отвела глаза не в силах смотреть в счастливые глаза Толина. Теперь она многое вспомнила, и ее сердце рвалось на части при каждой встрече с ним. Когда Толина не было рядом, она немного успокаивалась, но как только он появлялся, Лида чувствовала острую боль в груди, прекрасно понимая, что таких ощущений у нее возникать не может в принципе. Ведь она уже давно была бесплотной. Однако есть вещи, которые невозможно объяснить логикой, они не поддаются Вселенским законам, они просто существуют, вне времени, вне пространства, вне чьего-либо понимания. Их никогда не изучат и не докажут, потому что такой необходимости просто нет. Они неосязаемы. Неизмеримы. Но в то же время неоспоримы.

– Ты не сможешь жить без него! – внезапно перебила ее размышления Аида. – Шанс встретить такую любовь выпадает один раз, может, даже не в жизни, а во Вселенной. Я никогда еще не видела подобного. И ты хочешь просто оттолкнуть его? Разбить вдребезги мечту? Просто из страха?

Толин с благодарностью взглянул на Аиду, он понимал, насколько тяжело ей было убеждать Лиду в том, чтобы она осталась.

– Но я боюсь! Мне действительно страшно! – Глаза Лиды наполнились слезами.

– У каждого из нас есть свои правила, которые устанавливались нами же. Но, Боже, как полезно их иногда нарушать! – продолжала Аида. – Если бы я им подчинялась, наверное, я никогда бы не узнала того, в кого влюблена, и по сей день, – с этими словами она многозначительно посмотрела на Толина.

Лида с удивлением переводила взгляд с Ангела на девушку, не до конца понимая, что происходит, а быть может, просто не желая верить в происходящее.

– Так ты любишь Толина? – наконец смогла выдавить она из себя. – Но тогда зачем?.. зачем ты пытаешься помочь нам быть вместе?! Ведь ты же понимаешь… Или ты просто не веришь в то, что все может получиться?

– Верю, в том-то и дело, что верю. – Теперь слезы покатились из глаз Аиды. – Но я также верю в то, что, может, если Толин будет счастлив с тобой, увидев своими глазами это чудо, я вновь обрету надежду избавиться от той боли, что живет внутри меня. Я хочу верить, что смогу обрести новое чувство, на этот раз взаимное. Бог не имел права меня так наказывать, второй раз… – Ее речь прервали всхлипывания.

– Аида, – сердце Толина разрывалось на части. – Я не могу передать тебе словами, насколько ты чудесная. Ты как никто заслуживаешь любви! Ты всегда помогала мне, искренне и бескорыстно, не прося ничего взамен. Это невероятно! И ты всегда будешь в моем сердце, не только как друг, но и как пример самоотверженности и доброты. Но Лида – это другое. – Он перевел взгляд на возлюбленную. – Ты для меня стала крыльями, солнцем, луной, водой, сушей, воздухом, которым я дышу, – всем. Я даже не подозревал, что такое возможно. Я люблю тебя, люблю тебя всеобъемлюще. И даже если ты сейчас откажешься идти со мной, если выберешь для себя другой путь, я все равно буду любить тебя всегда.

– Ради себя, ради него, ради меня – прими его предложение, – сквозь слезы вымолвила Аида.

– И ради всех людей на Земле! – подхватил Толин. – Потому что, быть может, если мы сможем доказать Богу, что истинная любовь между людьми существует, он станет немного счастливее, добрее, спокойнее, и разбитые сердца станут редким явлением, а не правилом. Ты можешь представить, насколько прекраснее стала бы Земля, если бы на ней было немного больше любви?

– Да, могу. Я часто представляла ее такой, еще тогда, в Венеции, в той жизни, когда мы с тобой познакомились, когда тебе пришлось бежать. – Голос Лиды зазвучал тверже. – Я согласна. Ради нас с тобой и во имя всех несчастных. И для тебя, Аида. Для тебя тоже. Спасибо тебе! – Она приподнялась и ласково обняла девушку. Аида заплакала навзрыд.

– Возвращайтесь оба, – с трудом сказала она, – я вас догоню.

– Ты уверена?

– Да, да, мне нужно побыть одной!

Толин протянул руку Лиде, и она осторожно переступила к нему в лодку. Лодка плавно качнулась, а Лида, остановившись, обернулась, чтобы последний раз взглянуть на Аиду, на свою прежнюю жизнь, на то, что делало ее счастливой. Она чувствовала – сейчас поворотный момент, когда еще можно остановиться и все изменить. Перед глазами Лиды вихрем проносились события ее прошлых жизней, она понимала, что если не сделает этот шаг сейчас, то уже никогда не сможет искренне смеяться, потому что в ее сердце надломится что-то очень важное, то, что невозможно описать словами, что подвластно только чувствам. Она сжала руку Ангела так крепко, как только могла. Ангел, прочитав ее мысли, посмотрел Лиде прямо в глаза, и она увидела в них искренние признание и любовь. Лида заплакала. Толин нежно обнял ее за плечи, с грустью глядя на все еще всхлипывающую Аиду. Все его помыслы были только об одном, о том, чтобы взаимная любовь всегда существовала на свете.

«Бог ни для кого не хочет страданий. Вы сами себя на них обрекаете пустыми, никому не нужными словами и действиями» – вспомнил он. Аида сделала свой выбор. И когда-нибудь ей воздастся за это. А сейчас им необходимо поторопиться, чтобы соединить сердца двух ни о чем не подозревающих смертных.

* * *

Толин и Лида сидели за большим столом в избушке Ангела и смотрели на рамку, стоящую посредине.

– Ты готова? – спросил он.

– Да! – Ее голос звучал очень уверенно.

Рамка озарилась сиянием, и они увидели Макса и Веронику. Экран рамки был разделен на две части, в одной из них показывались события, происходящие в его жизни, в другой – ее. Они внимательно смотрели до тех пор, пока рамка не погасла.

– Нам предстоит трудная задача. Они и впрямь несовместимы. И я не понимаю, как мы можем подступиться к этому, – вздохнув, произнесла Лида. – К тому же они совсем не похожи, – подытожила она.

– Нет, любимая. Не бывает несовместимых людей. Все мы изначально были очень похожи. Со временем, из-за различных обстоятельств, окружающих нас, событий, происходящих с нами, мы приобретаем те или иные особенности, отличающие нас друг от друга. Но внутри мы остаемся прежними. Это как два камня, брошенные в реку. Одного течение сделает округлым, другого – овальным, но форма камней не изменит сути, породы, из которой они сделаны.

Внезапно за спиной раздался голос Аиды. Они обернулись, вздрогнув от неожиданности.

– Я навела справки. Вам будут мешать. И времени осталось не так уж много. Но у меня есть план. Вам нужно отправить подопечных в путешествие, которое сблизило бы их. Пусть они одновременно окажутся в одном месте, – взволнованно выпалила она.

– Да, это хорошая мысль, – согласился Толин. – Но это не должен быть курортный роман. Такой человек, как Макс, не отнесется к нему серьезно.

– А Вероника и вообще не пойдет на него, – продолжила Лида.

– Что-то сложное, испытание, которое они переживут вместе! – воскликнула Аида.

– Путь Сантьяго! – Лицо Лиды озарилось улыбкой.

Аида и Толин недоуменно переглянулись.

– А при чем здесь святой Иаков? – поинтересовались они почти хором.

– Я читала про него в книге Пауло Коэльо в последней жизни. Мне кажется – это идеальный вариант!

– Только как Макса заставите вы пройти Путь Сантьяго? – На этот раз позади послышался голос архангела Николаса. – С Вероникой понятно все, ее и уговаривать не придется. А вот с ним возникнуть проблемы могут.

– Это будут мои проблемы, – уверенно ответил Толин. – Начнем? – спросил он, оглядывая присутствующих.

В глазах его друзей светился азарт.

– Николас, ты остаешься со мной, а Лида с Аидой – отправляйтесь в дом на море. Я обещал, что мы не будем советоваться друг с другом. Ровно через месяц они должны встретиться у собора Сантьяго-де-Компостела. Дальше – дело техники. – Твердость и уверенность в голосе Толина говорили о наличии четкого плана действий. Но у Ангела его по-прежнему не было.

Он подошел к Лиде, обнял ее и, глядя в глаза, сказал:

– Я люблю тебя, и все обязательно будет хорошо. Мы сможем стать счастливыми!

Лида доверчиво прижалась к нему всем телом:

– Я люблю тебя!

С этими словами она взяла за руку Аиду, и они вышли из избушки, не оглядываясь, через стену, как и полагалось здесь, на Небесах.

Глава 4

Дороги, которые мы выбираем

Я очень испугалась, когда поняла, что приняла решение о прохождении Пути Сантьяго. Мне так и не стало ясно, что на меня нашло, какая муха меня укусила. Действительно, все это напоминало какой-то вирус, забравшийся в мой организм. Буквально за считаные дни вся моя жизнь встала с ног на голову по совершенно непонятным для меня причинам.

Я не смогла бы точно ответить на вопрос, зачем я это делаю, но мне очень хотелось попробовать сделать что-то особенное, необычное, то, что никто из моих знакомых никогда не совершал. Это могло показаться эксцентричным, но, с другой стороны, я всегда совершала странные поступки, поэтому окружающие хотя и делали вид, что удивлены, в глубине души реагировали вполне спокойно.

Я продолжала искать информацию в Интернете на русскоязычных сайтах, пыталась разузнать на форумах у людей, уже прошедших Путь, как это выглядит. Однако полученных знаний мне по-прежнему не хватало. Я нервничала тем сильнее, чем ближе становилась дата отъезда. Но, с другой стороны, выбора уже не оставалось: билеты до Барселоны и дальше, до города Сантьяго-де-Компостела, были куплены, гостиница в Луго, первом перевалочном пункте, – забронирована, одним словом, я понимала, что прохождение Пути неизбежно.

В воскресенье днем самолет приземлился в аэропорту Сантьяго-де-Компостела в пять часов вечера. Еще на взлете волна беспокойства, не подымавшаяся во мне с момента вылета из Москвы, вдруг охватила меня с новой, доселе неведомой силой. Во время полета я заказала у стюардессы маленькую бутылочку шампанского, в надежде, что алкоголь несколько ослабит напряжение. Однако он лишь усилил волнение. Когда шасси самолета наконец-то коснулись земли, капитан корабля радостно объявил, что за бортом тринадцать градусов тепла и идет дождь. Я не поверила своим ушам. Еще час назад я была в солнечной и теплой Барселоне, на дворе июнь, и мы, кажется, в Испании, о каких тринадцати градусах может идти речь?!

Я обреченно выглянула в иллюминатор и увидела стену дождя, который абсолютно не был похож на теплый, грибной, летний дождик в Москве. Тяжело вздохнув, я спустилась по трапу, с каждым шагом впадая во все большую панику. Что я здесь делаю? Зачем я оказалась тут, в тысячах километров от дома? Одна моя подруга, услышав о моем предстоящем путешествии, поинтересовалась, почему я не могу пройти круг по МКАД? Обязательно ли ехать в такую даль, чтобы устроить стокилометровую прогулку? Я не знала, что ей ответить. Ведь еще совсем недавно я точно так же издевалась бы над любым, кто поведал бы мне о подобных планах на проведение своего заслуженного отпуска. Теперь же я сама вела себя так, как никогда раньше, и затруднялась дать своему поведению какое бы то ни было логическое объяснение.

Собрав волю в кулак и стараясь не думать о плохом, я вышла в зал прилета и огляделась. Магазинов было мало, а у меня с собой имелись только несколько футболок и шорт. Я никак не могла предположить, что почти в самый разгар лета в Галисии может быть так холодно, а многокилометровое путешествие пешком разумно ограничивало мой объем багажа. Шопинг не удался, теплая одежда в аэропорту отсутствовала как класс, не было даже колготок. Единственное, что мне удалось раздобыть, – фиолетовые лосины! Рассказать знакомым – никто не поверит, кажется, последний раз я надевала данный предмет гардероба классе в десятом и, кстати, носила очень непродолжительный период времени. Ни свитеров, ни джинсов, ни тренировочных брюк – ровным счетом ничего, что смогло бы спасти меня от обморожения завтрашним утром. Как я узнала в аэропорту, автобус в Луго, город, в котором меня ждал номер в отеле, отправлялся от станции в восемь вечера. Поскольку до пункта назначения меня отделяли порядка ста километров, мне предстояло добираться туда не менее часу, то есть приезжала я уже глубоким вечером. Учитывая, что первый день моего путешествия выпадал на воскресенье, я явно не могла пройтись по магазинам, ведь в Европе преобладающее большинство магазинов закрыто по выходным. Завтра утром мне предстоит покинуть гостиницу в шесть утра, первым автобусом, потому что Саррия, город, с которого я собиралась начать прохождение Пути, находился в ста километрах от Луго. Значит, я снова не успею ничего толком купить, и мне придется весь первый день идти практически раздетой. Забегая вперед, скажу, что большую часть Пути шел дождь, я постоянно промокала насквозь, начиная от кроссовок и заканчивая нижним бельем, но почему-то ни разу не заболела ни во время путешествия, ни после него. Гостиница в Луго оказалась забавной, выдержанной в несколько старомодно-деревенском стиле. Большинство постояльцев в ней были пенсионерами, уж не знаю, чем их так привлекал город Луго, но на Путь Сантьяго они явно выдвигаться не собирались.

Утром я проснулась в шесть, чтобы успеть к первому автобусу. На улице по-прежнему лил дождь, а из раскрытого окна веяло холодом. Я натянула на себя все футболки, привезенные из дома, одна на другую, затем лосины, шорты и юбку и сверху дождевик, припасенный по воле какой-то неведомой интуитивной силы в моем рюкзаке.

Когда я оказалась на улице, паника относительно необходимости моего присутствия на Пути Сантьяго вновь стала нарастать. Дождь стоял стеной и заливал за шиворот не очень практичной накидки. Рюкзак оттягивал плечи. На автобусной станции, когда я туда подошла, было еще абсолютно темно, лишь свет фонаря отбрасывал блики на пустынную парковку. На соседней лавке дремал какой-то бездомный, накрывшись газетами. На ломаном испанском я начала выспрашивать подтягивавшихся людей, как мне добраться до Саррии, города, откуда мне предстояло тронуться в путь. Люди явно не понимали моего ограниченного словарного запаса, состоявшего из «Donde» («Где?») «Bus» («Автобус») и «por favor»(«Пожалуйста»). Некоторые испуганно шарахались от меня, другие пытались объясниться со мной, но, видя бесполезность затеи, просто разворачивались и уходили в другую сторону. Наконец один из водителей взял меня за руку и подвел к автобусу, на котором крупными буквами в числе названий прочих городов значилась Саррия. Я поблагодарила его и, чрезвычайно гордая собой, плюхнулась на первый ряд сидений. Дорога не развеяла моей тревоги, скорее, наоборот, усилила. Указатели на Путь виднелись повсюду, но людей совсем не наблюдалось, хотя, быть может, это являлось следствием раннего часа. По прибытии в Саррию в 8 утра я отправилась в бар на станции выпить кофе и разузнать, как же попасть на Путь Сантьяго, а также где взять сертификат, в котором нужно делать отметки с этапами прохождения. У каждого паломника должна быть специальная книжечка, в которой он сможет ставить отметки в различных церквях, гостиницах и ресторанах, во время привалов.

Информацию я раздобыла очень скудную, потому пришлось просто выйти из бара и двинуться куда глаза глядят. Сделав три круга практически по одному и тому же месту, я наконец увидела группы людей в дождевиках, шествовавших с посохами и рюкзаками. Однако никого из них мне остановить или хотя бы даже догнать не удалось. В конце концов я забралась на гору и там уже сориентировалась, куда держать путь дальше. Зайдя в местный магазин, я наконец купила непромокаемые брюки и теплую панамку с изображением ракушки, традиционного символа Пути Сантьяго. Затем в одном из альберго (что-то типа общежития для паломников, очень дешевого, но не слишком комфортного, с 2–3-этажными кроватями и одной-двумя ванными на всех) я купила за евро книжечку-сертификат и там же поставила первую отметку в виде печати, получив указание поставить следующую в близлежащей церкви. Однако все обители Божьи, кажется, были закрыты. Лишь в одной мне открыл пожилой высокий священник. Я попыталась ему что-то объяснить, но по-английски он почти не говорил, а я, как вы уже знаете, плохо изъяснялась на испанском. Диалог построить не получалось, но он был настолько любезен со мной, что завел меня внутрь церкви и показал ее убранство. К слову сказать, местечко оказалось очень уютным. Потом он спросил меня, откуда я, и, услышав, что русская, очень обрадовался, чуть ли не захлопал в ладоши и сказал: «Спасибо» – на чистом русском языке. Заметив мое удивление, он пояснил, что когда-то давно общался с русскими людьми, проходившими по Пути Сантьяго. Что ж, по крайней мере, я здесь такая не первая!

Все приготовления были закончены, и я двинулась в Путь, следуя желтым стрелкам-маркерам, нарисованным то на асфальте, то на дереве, то на камне, то где-то еще, порой в самых неожиданных местах. Мое настроение потихоньку улучшалось, я чувствовала себя все более уверенной, быть может, потому что рядом постоянно находились другие паломники, они догоняли, перегоняли, шли вровень со мной, я уже не чувствовала себя одинокой чудачкой. Кто-то из них не обращал на меня ни малейшего внимания, другие громко восклицали: «Hola! Buen camino!» («Здравствуйте! Счастливого Пути!»), третьи пытались завязать диалог, что получалось с трудом, поскольку моих познаний хватало только на то, чтобы сказать, что меня зовут Вероника и что я из России. Однако уже к вечеру я почувствовала, что все то, что я в юности выучила на курсах испанского языка за десять занятий, постепенно всплывает в моей голове, какие-то обрывки фраз, слова, порой даже знания по грамматике.

Обедала я в небольшой таверне, расположенной у обочины дороги, и была приятно удивлена тем, что за десять евро получила огромный салат, суп и мясо с картошкой, причем порции были настолько умопомрачительных размеров, что я еле осилила половину каждого блюда.

На подходах к первому перевалочному пункту, расположенному в городе Портомарин, я почти сразу же обнаружила вполне приличную гостиницу, где за тридцать пять евро нашла просторную комнату, сушилку для белья и различные банные принадлежности. Что еще нужно уставшей путнице? «Теплая одежда», – скажете вы и будете совершенно правы. Приняв душ, я направилась в магазин, где купила себе флисовый тренировочный костюм. Спать я легла рано, потому что на следующий день хотела выйти сразу после завтрака, что и сделала часов в семь утра.

На выходе из гостиницы я столкнулась с высоким мужчиной, на вид не испанцем, хотя явно какой-то южной национальности. Он поинтересовался, как выйти на Путь, поскольку стрелочек под ногами видно не было. Я предложила проводить его до выхода из города, так как предыдущим днем в поисках теплой одежды немного прогулялась по окрестностям и имела представление о том, куда двигаться дальше. Мы шли практически молча, поскольку все его попытки завязать разговор с треском проваливались, ведь я толком не говорила на испанском, а его знание английского языка сводилось к нескольким фразам. Тем не менее через некоторое время нашего «скромного» общения я поняла, что мой спутник путешествует с папой и другом, что в Мексике, откуда он родом, его ждет жена, и еще некоторые факты его биографии, которые, откровенно говоря, меня мало интересовали.

Воспользовавшись первой же возможностью, я его оставила. Я приехала сюда, чтобы немного побыть одной, подумать о том, что происходит в моей жизни, а вовсе не для того, чтобы болтать с мексиканцами, тем более женатыми.

Радуясь тому, что осталась одна, я шла по дороге и любовалась пейзажем. Первый день я пыталась слушать музыку, но уже на второй мне не хотелось слышать никаких посторонних звуков. Кругом раздавались птичьи трели, и меня это более чем устраивало. Погода была по-прежнему пасмурной, и к обеду вся моя одежда, несмотря на наличие непромокаемого плаща, брюк и панамы, была насквозь мокрой. После обеда ливень усилился, и к противному холодному тренировочному костюму добавились еще и насквозь промокшие кроссовки. Ведь спрашивали меня в магазине в Москве, для какого похода мне требуется обувь, а я зачем-то сказала, что для прогулки по солнечным равнинным местам. Если бы я только знала, что в Испании бывают такие дожди! Если бы я могла представить, что дорога будет настолько размытой! Я с завистью смотрела на людей с посохами. Я посчитала посох лишним грузом, не купила себе сей необходимый предмет, о чем теперь очень сожалела.

Чем больше я проводила времени в одиночестве, тем больше мыслей роилось в моей голове. Сейчас у меня впервые появилась возможность подумать о себе, попытаться понять, кто я на самом деле. Возможно, многим нормальным людям я кажусь странной. С другой стороны, смотря что понимать под нормальностью. По мне, гораздо более ненормальны те, кто даже не пытается совершать что-то необычное в своей жизни, прислушиваться к своим чувствам, стараться осознать, для чего они пришли в этот мир. Я тоже не знаю ответа на главные вопросы, но для меня это не так уж и важно. Я понимаю, что у меня есть какая-то задача, план, который я должна выполнить, и, пока не завершу его, я буду жить и здравствовать. Пусть это звучит немного неопределенно и непонятно, но я и впрямь чувствую, что есть что-то очень значимое, что должно случиться в моей жизни, и пока это таинственное событие не произойдет, со мной все будет хорошо. Что будет потом – я не знаю, но сейчас я живу, дышу, радуюсь и плачу ради того чудесного дня, который ждет меня впереди.

Многие мои друзья уже давно привыкли к тому, что я постоянно что-то предчувствую. Порой они находят это невыносимым. Я действительно очень часто ощущаю каким-то внутренним чутьем, что произойдет нечто хорошее. Плохие предчувствия – вообще не моя специфика. Иногда мне кажется, когда я говорю, что случится что-то удивительное, друзья хотят заткнуть мне рот, потому что такое ощущение не покидает меня почти никогда.

С детства я воспитывалась в семье, в которой все верили в чудеса и магию. По домашним преданиям, моя прабабушка была ведьмой. Хотя я не верю в это. Выводы мои родные сделали исходя из того, что она обворожила мужчину сразу после войны намного моложе ее, первого красавца в их конторе (она работала бухгалтером), и приворожила его так, что он бесконечно любил ее всю оставшуюся жизнь. Уж не знаю, что именно так повлияло на прадеда, но по рассказам тех, кто видел его живым, – я, к сожалению, его не застала – он не чаял души в супруге и умер спустя небольшое время после нее, не выдержав утраты.

Бабушка тоже была «не без водолаза», как говорил Полиграф Полиграфыч Шариков в бессмертном творении Булгакова. Она, будучи самым обыкновенным педиатром, смогла «захомутать» красавца-мужчину и превратить его из обычного слесаря в дипломата. Вместе они объехали весь мир. И хотя их отношения трудно было назвать безоблачными, я думаю, для нее подобный расклад был лучшим из тех, что могли выпасть на долю среднестатистической советской женщины. Ведь возможность путешествовать в 70–80-е годы в нашей стране была прерогативой избранных.

Что касается моей мамы, здесь тоже не все понятно. Ей удалось выйти замуж за мужчину, может, и не самого красивого на свете (нужно отметить, что и она никогда не была Венерой Милосской), но папа любил ее всю жизнь так страстно, что даже на смертном одре грезил только о ней. Мама так и не смогла оправиться от потери и решила больше не выходить замуж, а провести остаток дней, нянча внуков, которых она ожидала увидеть в скором времени.

Время шло, а я все никак не следовала примеру своих предков и не выходила замуж. Мои подруги-одногодки уже успели найти себе супругов, а затем скоропостижно или не очень развестись. Некоторые неоднократно умудрились повторить этот опыт – «брак – расставание». Но у меня по-прежнему никак не складывались серьезные, стабильные отношения. Попадались то женатые мужчины, то просто не совсем нормальные. Порой мне кажется, что из историй, услышанных мною из уст окружающих меня представителей сильного пола, можно было бы составить юмористическую книгу, но, увы, я не считаю себя писателем. Я люблю читать, а с письменным слогом у меня как-то не сложилось.

Отсутствие данного навыка я компенсирую массой других, как то: умение вкусно готовить, танцевать и неплохо петь. Порой мне кажется, что, встретив достойного человека, я бы действительно могла составить ему идеальную пару. А может, так кажется всем женщинам? И на самом деле – проблема в нас, а не в окружающих мужчинах? В любом случае я никогда не переставала верить, несмотря на то, что с личной жизнью у меня всегда не складывалось, что где-то есть мужчина, созданный специально для меня. Знаете, как в той легенде о том, что когда-то все мы были единым целым, но однажды волею Богов нас разделили надвое. Теперь мы обречены искать свою половинку, и, пока не найдем ее, счастливыми нам не стать.

Однако легенды – это замечательно, но реальность, увы, порой так далека от сказок. Где современной среднестатистической женщине встретить своего избранника? Многие тут же начнут перечислять список мест, где подобное может случиться. Это теория, на практике же я обошла все возможные пункты встречи с человеком моей мечты, но тщетно. Я много путешествую, благо, что работа позволяет свободно распоряжаться временем, да и частые командировки способствуют этому, регулярно выхожу в «люди», причем в самые разные места, начиная от кафе и ресторанов и заканчивая консерваторией, не гнушаюсь ни одним из традиционных вариантов развлечений. Я могу сходить в клуб, в театр, в кино, прогуляться по магазинам, вожу машину, соответственно регулярно стою в пробках, в которых тоже можно познакомиться, заезжаю на мойки. Я зарегистрирована на нескольких сайтах знакомств, так, на всякий случай, больше для смеха, но вдруг именно там встречу «того самого» (знаю, знаю, меня и саму терзают смутные сомнения на этот счет). Я даже гуляю в парках, катаюсь на велосипеде, роликах, коньках. Правда, живу я в спальном районе, но это пока изменить невозможно в силу ограниченности средств. Ненавижу телевизор, считаю, что он пагубно влияет на мозг. Обожаю читать, немного рисую, иногда пишу небольшие рассказики, для того чтобы собрать мысли в кучу, а не для массового читателя, естественно (я уже говорила, что мой письменный слог далек от совершенства). Я активна в жизни, и мне вовсе не скучно. Но в глубине души я понимаю, что так не может продолжаться вечно и, как говорили в какой-то книге или фильме: «Не хочу на старости лет превратиться в сумасшедшую бабушку, которая живет одна с пятнадцатью кошками, почти не выходит на улицу и на всех окружающих детей наводит ужас одним своим внешним видом». В моих мечтах о будущем вокруг меня внуки, правнуки, ну и, конечно, мой супруг, с которым мы вместе уже шестьдесят лет. Хотя, учитывая мой нынешний возраст, возможность отпраздновать «алмазную» свадьбу маловероятна, но кто знает…

А вообще было бы здорово знать, как сложится моя жизнь в будущем. Коэльо писал, что все в конце концов бывает хорошо, и если все еще не хорошо, значит, это пока не конец. Мне кажется, вера в то, что все будет нормально хотя бы через сорок лет, помогала бы спасти сотни людей от депрессий. Ну, а если в моей жизни не все и не всегда будет так замечательно, как мне хотелось бы?

Вот, например, узнай я, что завтра попаду в аварию или через месяц разобьюсь в самолете, такая одинокая и неустроенная, наверное, мне вообще не захотелось бы жить дальше. Быть может, и вправду не все и не всегда складывается хорошо? Но, по большому счету, кто решает, что хорошо, а что плохо? Окружающие, ты сам, какой-то верховный разум? Как понять, что наступил тот момент, когда невозможно желать лучшего? Или, когда он наступает, ты сама это прекрасно понимаешь?

Одни люди воспринимают неприятности как нечто ужасное, другие – как знак свыше, означающий, что пришло время что-то изменить, третьи – как последнее испытание на прочность, перед тем, как обрести все, о чем только можно мечтать. Как ни парадоксально, но именно оптимистичный человек чаще достигает в жизни того, о чем никто даже не думал. Все негативное, происходящее в жизни, вовсе не означает, что Бог забыл о тебе, отвернулся, и ему неинтересна твоя дальнейшая судьба. В действительности Он помнит о тебе и пытается сделать твою жизнь более радостной. «Вот уж подарочек!» – воскликнут некоторые. А на самом деле, если бы каждый день жизни был прекрасным, светило солнце, все вокруг имели одинаковый достаток, мужей, детей… Мне кажется, что тогда все очень быстро впали бы в депрессию от того, что ничего не происходит. Спокойствие прекрасно, когда чередуется с моментами беспокойства. Если же постоянно пребываешь в состоянии спокойствия, очень быстро перестаешь ценить счастье, становишься раздражительной, кажется, что жизнь превратилась в сплошной «день Сурка». И именно в такие мгновения Бог посылает испытания, на которые ты тут же начинаешь сетовать. Это должно казаться Высшему Разуму крайне нелогичным, ведь Он пытается помочь.

Те, кто преодолевает трудности, заслуживают награды. Чем серьезнее испытание, тем больше приз. Чем дольше период беспокойств, тем желаннее последующий период затишья. Но есть одно условие. Ни при каких обстоятельствах нельзя сомневаться в том, что судьба, Космос, Бог, называйте, как хотите, знают лучше, что нужно для тебя в данный конкретный момент. Только при выполнении этого условия ощущаешь на себе позитивные последствия негативных на первый взгляд событий.

Когда смотришь на свою жизнь с сегодняшней точки зрения, порой просто не можешь представить масштабов изменений, которые несет в твою участь каждая секунда. Люди появляются и исчезают, проходят мимо или задерживаются, бросают отдельные фразы в твой адрес или ведут задушевные разговоры… Все это не случайно. Все это – часть «великого плана», который помогает сделать жизнь лучше с каждым мгновением. Нужно только принять эту идею, впустить ее в свое сердце, закрыть глаза и довериться мысли: все, что происходит сейчас, – правильно, насколько бы несовершенным оно ни казалось и тебе, и окружающим. И тогда все вокруг начинает меняться как по мановению волшебной палочки. Вспоминаешь о том, как кто-то, абсолютно сторонний, повлиял на то или иное решение. Чувствуешь, как важно каждое мгновение жизни, и уже ни за что не хочешь существовать вне этого знания, пропускать дни мимо, а не через себя. Вспоминаешь о том, как твоя судьба менялась, поворачивалась и что в конечном итоге оказалась там, где сейчас есть, только благодаря всему произошедшему. И если я сейчас недовольна тем, что имею, в этом никто не виноват, ни я, ни окружающие. Это означает, что я просто не знала раньше, как важно проживать каждую секунду своей жизни, а не смотреть на все происходящее со стороны. Но ведь можно изменить все прямо сейчас, сию минуту. Достаточно просто поменять отношение к произошедшему. Как сказано в одной умной книге: «Это просто тест», и я обязательно пройду испытание.

Признаться честно, в последнее время меня всерьез беспокоит только одно – я как-то потеряла вкус к жизни. Все то, что прежде вызывало во мне небывалый подъем, теперь лишь слегка колеблет мое спокойствие и отрешенность. Кто-то из моих друзей считает это старостью, кто-то – мудростью. Но меня подобная ситуация несколько смущает, вне зависимости от того, как это называть. Мне хочется чаще радоваться всему, что происходит в моей жизни, ощущать, что сердце начинает учащенно биться, когда я слышу голос человека, находящегося рядом со мной.

Это вообще отдельная тема. Вокруг меня постоянно много мужчин. Уж и не знаю, чем я их привлекаю. Не могу сказать, что я фантастическая красавица, у меня скорее необычная, нетрадиционная внешность, среднестатистическая фигура с тенденцией к полноте, с которой я борюсь с переменным успехом, следуя новомодным течениям. С тех пор, как я узнала про «Систему «Минус 60», я перестала есть по ночам, и это дало свои результаты. Но порой я нет-нет, да и срываюсь. Я неглупая женщина, однако поддержать диалог об особенностях политического строя в Уганде или о его отсутствии там, а также о философии в творчестве Кафки и о значении этого писателя для мировой литературы, наверное, не смогу. Тем не менее я никогда в своей жизни не оставалась одна. Я либо была влюблена в кого-то, либо кто-то увлекался мной, порой я встречаюсь с кем-то или собираюсь начать это делать. И вот тут-то самое интересное. Мои отношения всегда были какими-то поверхностными, они как будто проходили сквозь меня, никак не задевая сердце. И даже если я позволяла себе порой погрузиться в эмоции с головой, мне все это очень быстро приедалось. И я разочаровывалась в человеке, понимая, что многое из того, что я навыдумывала о нем, – моя фантазия, но никак не реальность.

Несколько раз я пыталась уживаться с мужчинами, но они быстро от меня уставали. Говорили, что я слишком эмоциональная, порывистая, взбалмошная. Быть может… Но с другой стороны, неужели не скучно жить с человеком, о котором знаешь все: шаги, которые он сможет предпринять в той или иной ситуации, взгляды на определенные вещи? И можно ли прогнозировать развитие событий на несколько лет вперед? Кто-то назовет такое положение дел стабильностью, но, по мне, это напоминает рутину. Этакое эмоциональное болото, которое поначалу привлекает тебя своим спокойствием, потом обволакивает, засасывает все глубже и глубже… А спустя пару лет ты оглядываешься на саму себя и не узнаешь – кто эта женщина в зеркале? Она изменилась и внутренне, и внешне, пропала искорка в глазах, появился второй подбородок, лицо потеряло эмоциональность и привлекательность, превратившись в застывшее серое пятно, которому даже косметика не в состоянии придать краски жизни. И порой мне кажется, что избежать подобного исхода просто невозможно.

* * *

Наконец дорожные указатели сообщили, что я приближаюсь к городу. Промокшая до нитки, уставшая от двадцатипятикилометровой прогулки и от не самых веселых размышлений, я мечтала как можно скорее оказаться в гостинице, развесить одежду сушиться, согреться, плотно поесть, выпить вина и лечь спать. Однако не тут-то было. Городок Палас-де-Рей оказался очень маленьким. В нем было несколько улиц и всего две гостиницы, номера которых уже были заняты. Я заходила во все пансионы в надежде найти хотя бы комнату, но тщетно. Я вспомнила, что за пять километров до города видела гостиницу, однако подумала тогда, что останавливаться так задолго до моей сегодняшней цели будет неправильно. Теперь я горько об этом жалела, понимая, что мне придется возвращаться туда. Попытавшись вызвать такси из ближайшего бара и потерпев фиаско, так как было время сиесты, я отправилась пешком обратно. Гостиница оказалась несколько ближе, чем я ожидала. Добравшись до своего номера и сменив одежду, я полноценно поужинала, после чего почувствовала себя гораздо лучше. Сдобрив ужин бокалом вина, я окончательно успокоилась. Меня больше не волновало, что я иду одна, что плохо знаю язык, тем более с каждым днем я воспринимала испанский все лучше. Быть может, это было еще одно чудо Пути Сантьяго. Вернувшись в номер, я немного почитала и очень рано уснула.

На следующее утро я завтракала в компании паломников из Мексики, с которыми перекинулась несколькими словами по пути днем ранее. Папа младшего из них, кажется, его звали Хосе или Хорхе, был настроен очень благожелательно. Он почти ежегодно следовал святой тропой и знал ее назубок. Он был глубоко верующим и очень интеллигентным человеком. Мы обсуждали то, ради чего проходим Путь. Я сказала, что хочу разобраться в себе, понять, для чего я на этой земле, или хотя бы успокоиться и перестать искать смысл жизни (представляете, я смогла все это рассказать на смеси испанского с английским).

Он ответил, что я в правильном месте. Потому что наша жизнь – это тоже своего рода дорога, и здесь, не думая о повседневных делах, мы можем лучше прочувствовать ее суть. На Пути, как и в жизни, нам часто приходится продолжать движение вперед, превозмогая боль, усталость, не обращая внимания на «ноги, стертые в кровь», на то, что рядом никого нет. И в жизни, и здесь нужно научиться не просто мириться с одиночеством, но искренне радоваться ему, для того чтобы еще больше ценить те моменты, когда рядом снова окажутся любимые люди. Так же, как и в жизни, на Пути приходится выбирать, в какую сторону идти, хотя большую часть времени дорога размечена желтыми стрелочками, любезно нарисованными твоими предшественниками. И нужно не забывать благодарить всех тех, кто сделал это. А еще важно помнить о том, что каждый день в нашей судьбе встречаются люди, являющиеся такими желтыми стрелками в повседневности. Порой они даже не осознают этого. И так же, как и в жизни, здесь нам приходится постоянно думать, что необходимо брать с собой. Три куска мыла и пять пар обуви – это непозволительная роскошь. Рюкзак станет слишком тяжелым, и ты не сможешь пройти свой Путь до конца. «Насколько тяжела та ноша, которую ежедневно таскаю я за собой?» – Я машинально задала себе этот вопрос, слушая мексиканца. И еще он сказал, что в последний день мне будет немного грустно, потому что я почувствую, что одно большое приключение осталось позади.

Когда я вышла из кафетерия, еще не рассвело. Я шла по своему Пути, решив, что закончу его в одиночестве. Когда я только собиралась пойти этой дорогой, мне казалось, что она будет длиться вечно. В действительности же я даже не заметила, как прошагала больше половины. Обидно, но мы так часто не задумываемся о многих важных вещах, потому что слишком заняты тем, что зарабатываем деньги, ругаемся с окружающими, торопимся на встречи, которые потом никогда не вспомним. И среди всего этого теряется смысл жизни. Кажется, что все происходящее – обыкновенная рутина, замкнутый круг, из которого нет выхода. Мы не обращаем внимания на людей, которые стали путеводными стрелками нашей жизни. Мы не думаем о том, что теряем время на абсолютно бесполезные вещи. Мы не осознаем, что раним дорогих нам людей, или, наоборот, поддерживаем иллюзию идеальных отношений с теми, кто нам абсолютно не нужен. А потом, очнувшись на закате своей жизни, жалеем о том, что большое путешествие подошло к концу, а мы так и не сумели получить от него того, что хотели: эмоции, чувства, воспоминания – все они остались за бортом нашей жизни. Да, у нас все было неплохо, спокойно, стабильно, но почему-то это уже совсем не радует. И хорошо еще, если эта пресловутая стабильность хотя бы позволит нам дожить до преклонного возраста. А если нам суждено умереть молодыми, что тогда? Стали бы мы так беречь свое псевдоспокойствие, если бы знали, что все закончится так скоро?

Я вдруг осознала, что все последние годы была словно зачарована хрупкой и временами призрачной стабильностью своей жизни. Иногда мне казалось, что если громко кашлянуть, она разрушится, как карточный домик. Порой я думала, что ее можно сохранить в нынешнем виде надолго. Перестав делать долгосрочные прогнозы, потому что это самое неблагодарное занятие, которое только можно для себя придумать, я разлюбила людей, знающих точные ответы на все вопросы. Потому что, как правило, они самые неустроенные. И они часто совершенно не могут повлиять на исход событий. Те люди, которые чего-то добиваются, редко в чем-то бывают уверены. Кроме, пожалуй, того, что в мире случается все что угодно. Поэтому они просто наблюдают за происходящим как бы со стороны и в нужный момент выходят на сцену, все остальное время не слишком растрачивая силы на второстепенные дела.

За этими размышлениями я не замечала, как один город сменялся другим, лица, дороги, тропинки, все они уже не имели значения. Важны были только те метаморфозы, которые происходили внутри меня. Я словно распрямлялась, после того как так долго пробыла в позе эмбриона. Мои мышцы, утомленные, затекшие, не хотели тянуться, сопротивлялись, но я не сдавалась, продолжала двигаться вперед как физически, так и ментально.

Уже к обеду я дошла до города Арсуа, в котором надеялась остановиться. Городок оказался небольшим и невзрачным, мне совершенно не хотелось ночевать в нем, а тем более провести остаток дня, бесцельно слоняясь по его улочкам. Я стояла в нерешительности у гостиницы и вдруг вспомнила о том, что читала еще в России на одном из сайтов, посвященных Пути Сантьяго. Почему-то эти слова врезались в мою память и теперь всплыли так четко, будто прочитала я их только вчера: «Каждый выбирает свой темп, в котором ему комфортно идти и думать. На Пути нет правил, кроме, пожалуй того, что он должен стать для вас испытанием». И я подумала, что сегодняшний день не принес мне усталости, значит, нужно продолжить путь. К этому моменту я одолела уже около тридцати километров. До следующего города оставалось всего двадцать. Если идти в быстром темпе, я приду туда через четыре-пять часов, так почему бы не попробовать? В конце концов, на протяжении всего пути следования мне постоянно попадались альберго и пансионы, я обязательно отыщу место для ночевки. В результате я купила в Арсуа батон (надо отдать должное городу – очень вкусный) и бутылку воды, решив не делать обеденный перерыв, а перекусить на ходу. Вначале на меня нахлынула волна воодушевления, но чем дальше я продвигалась, тем меньше энтузиазма оставалось во мне. Большинство паломников стартуют с раннего утра, многие еще до рассвета, потому к обеду все уже останавливаются в городе для отдыха. Соответственно во второй половине дня на дороге людей почти не встречается. Я шла по абсолютно пустынной дороге и могла думать только о том, что, вероятнее всего, она таковой и будет ближайшие десять-пятнадцать километров. Иногда на пути попадались сельские жители угрожающего вида. Мысленно я корила себя за безрассудство, но продолжала двигаться вперед. Если сейчас я преодолею свою боязнь оказаться одной в лесах и полях посредине Галисии, наверное, потом мне будет проще бороться с любыми другими страхами. Отрезок от Арсуа до последнего перевалочного пункта, небольшой деревеньки, название которой я так и не смогла запомнить, оказался значительно труднее, чем я ожидала. Постоянно приходилось карабкаться в гору, причем тропинки были не всегда утоптанные, местами они стали размытыми до такой степени, что прыжками с камня на камень мне приходилось преодолевать немалые расстояния, чтобы не промочить ноги. Незаметно начинало смеркаться. Моя внутренняя паника и усталость становились все сильнее. Километров за десять до точки назначения начали попадаться редкие люди и всадники. Некоторые из последних предлагали подбросить меня, но я гордо отказывалась, мотивируя это тем, что поступлю нечестно по отношению к самой себе. Я все шла и шла, а гостиниц все не появлялось. Уставшие ноги болели, стемнело уже настолько, что, когда я заходила в лес, идти приходилось почти на ощупь. И тогда я начала петь. Я шла и громко пела все, что приходило мне в голову. Сначала я подумала, что это не самая лучшая идея, ведь маньяки, которые мерещились мне за каждым деревом, наверняка нашли бы меня быстрее, заслышав мой голос. Однако, втянувшись и почувствовав себя увереннее от звука собственного голоса, я пела все громче, и мне становилось все спокойнее. К девяти часам вечера я добралась до какого-то частного пансиона, помылась, рухнула на кровать и сразу же уснула. Завтра мне предстояло закончить мой Путь.

Утром я проснулась в прекрасном настроении, несмотря на то что вчерашние пятьдесят километров все еще аукались болью в мышцах. Покинув пансион, хозяйка которого еще спала, я вышла на тропу, мучимая острой болью в желудке, ведь за вчерашний день мне удалось перехватить лишь несколько кусков хлеба, а вечер и вовсе получился голодным. Магазинов в поле зрения не было, но я решила, что голодное утро станет моим последним испытанием.

Еще не рассвело, и лес вдали казался призрачным, наполненным странными звуками и зловещими тенями. У одного из домов стоял одинокий, абсолютно пьяный местный житель, он задумчиво смотрел на дорогу, слегка покачиваясь. Я вышла на Путь, и чем дальше я продвигалась, чем меньше километров до цели назначения оставалось, тем светлее становилось. Воздух наполнялся пронзительно ярким солнцем. Рассвет становился все очевиднее. Я заканчивала свой Путь Сантьяго. И хотя я пока не чувствовала перемен, которые он принес в мою жизнь, все же радовалась, что отважилась на этот шаг.

* * *

Вечером я ел карпаччо из сырой говядины, запивая его домашним вином. Я все еще не понимал, зачем нахожусь здесь, и какая муха меня укусила, заставив двинуться в путь. Конечно, прогулка была приятной, и, наверное, в результате я обрету неплохую физическую форму, но, с другой стороны, разве для этого я сюда направлялся?

Покончив с ужином, я отправился в альберго, потому что все приличные гостиницы к моему прибытию в Арсуа были уже заняты. Умывшись и поставив будильник в телефоне на шесть утра, я забрался на вторую полку. Подо мной уже храпел какой-то мужчина, в комнате стояло штук десять двухъярусных кроватей с такими же безумцами, как я. Свет погас, и постепенно дыхание окружающих становилось все более мерным. Я же лежал без сна, пытаясь считать овец, паломников и девушек на пляже, но ничего не помогало. Я вышел из душной комнаты на улицу и вдруг почувствовал ужасную боль. Мой желудок крутило так, как будто бы внутри поселился какой-то чертенок. В итоге ночь прошла в не самой чистой туалетной комнате, видимо, карпаччо оказалось не очень свежим. Как назло, я не захватил с собой никаких таблеток. В какой-то момент я даже подумал, что могу не дожить до следующего дня, так как врачей в округе явно нет, а до ближайшей больницы далеко. Какая глупая смерть, в абсолютно бесполезной поездке, в полном одиночестве! И от чего? От кусочка мяса? Уже под утро, когда мне стало немного легче, я дополз до кровати, еле забрался на второй ярус, лег и задумался, почему со мной все это происходит. Зачем я здесь? Что ищу? Почему убегаю от комфорта, от привычного, выстроенного мною шаг за шагом мира?

Позже, пытаясь впихнуть в себя чуть обжаренный ломтик хлеба с некрепким чаем, чтобы быть в состоянии пройти километров двадцать, я ощутил, насколько вкусным может быть тост, если это первый тост в жизни. Совсем недавно я и впрямь вполне серьезно мысленно прощался со всеми родными и близкими. Неожиданно для самого себя я понял, что в последнее время все в моей жизни было слишком спокойно, стабильно и правильно. Жизнь стала настолько размеренной, что в ней не осталось места для чего-то особенного. Я открывал глаза по утрам, не ощущая, что наступил новый день. Я забыл, как это прекрасно! Но самое страшное – я перестал задумываться о том, что такое состояние ненормально. Я воспринимал каждый день на Земле как данность, а не как чудо. И от этого все мои проблемы. Когда все слишком предсказуемо, ты перестаешь радоваться. Сейчас, когда я вдохнул немного свежего воздуха, мне уже не хотелось снова надевать тугой корсет условностей и привычек. Я снова дышал.

В приподнятом настроении я вышел из кафе и двинулся вперед, навстречу новому дню. Причем я впервые за долгий период ощутил, что это такое – двигаться навстречу новому дню. Не знать, что может случиться в следующее мгновение, не думать о том, что ты будешь делать сегодня вечером или завтра утром. И не потому, что все не распланировано и не предопределено, а просто потому, что каждая новая минута способна внести свои коррективы в мои планы. Я почувствовал, как это прекрасно. Я смотрел по сторонам, улыбался и думал, как все-таки здорово – жить. Не существовать, а именно жить. И как немного мне оказалось нужно, чтобы вновь почувствовать себя счастливым, всего лишь кусок испорченного мяса. Какие-то абсолютно незначительные мелочи порой могут перевернуть нашу точку зрения на 180 градусов, вернуть к самому себе, заставить вспомнить, ради чего можно просыпаться по утрам.

Я не случайно оказался здесь. Не знаю, зачем именно, но какой-то смысл в этом есть. Когда-то давно мама рассказывала мне, что бенгальским огнем можно рисовать линии в воздухе благодаря такому явлению, как инерционность зрения. Человеческий глаз не способен реагировать мгновенно каждый раз, когда объект перед ним меняется, и держит старый образ в памяти в течение нескольких миллисекунд. Нечто подобное происходит и с нами в жизни. Что-то вроде той надписи на бутылке «And even when it’s ready, we are not» («И даже когда он готов, мы нет»). Здесь во мне произошел какой-то внутренний перелом, и я никак не мог понять, что он означает, но чувствовал, что с сегодняшнего дня жизнь изменилась навсегда.

Я приближался к городу, последний рубеж был практически взят. Судя по всему, как только я одолею вот тот холм, то увижу первые крыши. Действительно, спустя несколько мгновений Сантьяго-де-Компостела открылся передо мной, как на ладони. Маленький, уютный, в меру провинциальный городок с возвышающимися над ним высокими колокольнями кафедрального собора Святого Иакова. Никогда бы не подумал, что тысячи людей стекаются сюда ради одного-единственного храма. В эпоху раннего Средневековья город Сантьяго-де-Компостела имел и другое название: «Христианская Мекка». Он, вслед за Римом и Иерусалимом, являлся третьей святыней католического мира, центром католического епископства и паломничества, а также конечным пунктом знаменитого маршрута «Путь святого Иакова», охватывавшего почти всю территорию Европы. Перед поездкой я узнал из Интернета, что, по преданию, в 44 году останки апостола были положены в лодку и пущены по волнам Средиземного моря. Лодка чудесным образом приплыла в Испанию и была выброшена на берег в устье реки Улья, где ее обнаружил монах-отшельник, следующий за некой путеводной звездой. По приказу короля Альфонса III на этом месте, названном Компостела, что в переводе означает «место, обозначенное звездой», и была построена церковь, а святой апостол Иаков, чудесно являвшийся во время битв с маврами, стал считаться покровителем Испании. Даже если бы вся эта история с нахождением мощей святого Иакова была выдумкой, ее стоило бы придумать, чтобы заставить всех этих паломников подняться с кроватей в удобных теплых домах или квартирах и идти вперед, несмотря на непогоду, страх и боль. Неизменно помня о том, что по окончании одного путешествия всегда начинается другое. Эта мысль никогда не даст упасть духом.

Чем глубже я заходил в город, тем больше вокруг становилось людей с посохами и рюкзаками. Их лица были сосредоточенны, некоторые прошли не пять дней, как я, а странствовали месяц и более. Они торопились в собор к утренней двенадцатичасовой мессе – апофеозу Пути. Этот год был юбилейным, такое случалось приблизительно раз в десять лет, поэтому всем, даже прошедшим минимальные сто километров, даровалось отпущение грехов. Затерявшись в толпе паломников, я двигался к центру города. И вот наконец мы вышли на площадь, посреди которой стоял необычный собор, совсем непохожий на традиционные, с каким-то подобием египетских пирамид наверху, сложенный из темного камня. Перед ним выстроилась огромная очередь желающих попасть внутрь. С другой стороны стояли жаждущие получить сертификат Паломника, ламинированное свидетельство о том, что Путь был действительно пройден. Я примкнул именно к этой группе. Через тридцать минут я держал в руках лист с загадочными латинскими буквами, о содержании которого я мог только догадываться.

Я не собирался уезжать из города прямо сегодня, поэтому решил предпочесть обед мессе. Пройдя по узкой улочке, я устроился в небольшом ресторанчике и, потягивая вино, думал о том, что еще год назад ни за что не поверил бы, что окажусь посреди всего этого.

* * *

Лида выдохнула. Теперь можно было немного перевести дух. Завтра их подопечные должны встретиться, они им помогут. Это отняло много сил, гораздо больше, чем она предполагала. Все эти способы, которые они выбирали, чтобы материализоваться в пространстве или в снах, нюансы, начиная от забавного падения книги на голову и заканчивая ударом головой о спинку скамейки в кафе, были тщательным образом спланированы Лидой и Толином. Они уже давно не виделись, им нельзя было разговаривать. Но они наблюдали все происходящее с обоими подопечными в волшебной рамке и корректировали свои действия, прекрасно понимая, откуда растут ноги у того или иного события.

Завтра Макс и Вероника встретятся. И, судя по всему, это будет только самое начало сложного пути, который им придется пройти, чтобы остаться вместе и чтобы доказать Богу, что любовь существует. А сейчас Лиде нужно немного отдохнуть. Она чувствовала себя совершенно опустошенной.

Лида вышла на балкон, села в шезлонг, безразлично глядя на линию горизонта, сливающуюся с морем, и незаметно для самой себя уснула, так и не сумев выкинуть из головы мысли о том, как лучше устроить встречу своих подопечных.

Глава 5

Когда чудо совсем близко

Если бы меня попросили изобразить человеческую жизнь, я бы не стала чертить прямую или кривую, как это обычно бывает при попытке нарисовать чью-то судьбу. Нет. Жизнь гораздо сложнее. Она, как елочная гирлянда из бус, состоит из крошечных сегментов, соединенных вместе, образующих сложную цепь, то взлетающую вверх, то ниспадающую вниз, переплетающуюся с другими гирляндами, идет с ними параллельно, вновь расходится – и так до самой елочной макушки. Поэтому когда меня спрашивают, а что именно повлияло на мое решение в той или иной ситуации, я всегда отвечаю – сложно сказать, думая, что вот так, одним словом, обозначить все переплетения невозможно. Это все равно что спросить, какая из сотен одинаковых бусин самая красивая. Вырвите одну бусину из гирлянды, и гирлянда порвется. Так же и в жизни, не случись с нами чего-то в определенном месте в определенное время – мы бы никогда не стали теми, кем являемся в данный момент.

Вы недоумеваете, к чему я заговорила о елках, когда до Нового года еще так далеко? Наверное, потому, что отныне новым стартом своей жизни я считаю день, когда прошла Путь Сантьяго. Нет, я существовала и раньше, но моя жизнь была обыкновенной, ничем не примечательной. Таких Вероник, как я прежняя, – великое множество. Но с момента, когда я прикоснулась к статуе святого Иакова, установленной в верхнем приделе храма, что-то случилось. Когда заканчивается одно путешествие, начинается следующее, но попробую, не забегая вперед, рассказать обо всем по порядку.

Последний день в Сантьяго-де-Компостела не задавался с самого утра. Погода оставляла желать лучшего, небо было затянуто серыми тучами, по-прежнему лил дождь. Бредя по улицам в поисках выхода к собору, я заблудилась, а обнаружив храм, уже на первых минутах мессы почувствовала слабость и, не найдя места, где присесть, так как все было забито паломниками, вынужденно покинула священное место.

Я выстояла огромную очередь в «особую дверь». Ее открывают только в годы, когда день Святого Иакова – 25 июля – приходится на воскресенье, а каждый, прошедший Путь Сантьяго, получает отпущение всех грехов. Такие годы называют Священными или Юбилейными. Эта дверь ведет к мощам святого Иакова, прикасаясь к которым можно попросить покровителя о чем-то. Поднявшись по узкой крутой лесенке, я увидела перед собой серебряное изваяние. Я дотронулась до него и вдруг почувствовала волну некой энергии, которая прошла сквозь меня. Сначала я немного испугалась, но потом ощутила – то, что со мной произошло, вовсе не опасно, я на пороге чего-то абсолютно нового. Внезапно я отчетливо вспомнила слова, что услышала в видении, когда потеряла сознание в кафе, ударившись головой о спинку скамейки, от молодой девушки с грустными серыми глазами:

«Вероника, нам часто кажется, что мы знаем о жизни все, но это иллюзия. Даже Бог не всегда знает, что может случиться с тобой в следующее мгновение. Что уж говорить про нас! Ты правильно поступаешь, отправляясь на Путь Сантьяго, это смелое решение, за которое ты будешь щедро вознаграждена. Совсем скоро произойдет то, о чем ты сейчас и помыслить не можешь, и если ты не будешь бояться, получишь ответ на все свои вопросы. Обещаешь ли ты, что дойдешь до конца?»

Что это могло означать? Быть может, достигнув этого города, я еще не окончила свое путешествие? Но что еще со мною произойдет?

В поисках места для обеда я забрела в небольшой ресторанчик, где мне предложили абсолютно невкусную еду, которую я запила бокалом такого же невкусного вина. Я сидела за столиком, и только теперь ко мне пришло осознание, что Путь Сантьяго остался позади. Я окончательно расстроилась и вспомнила мексиканца, говорившего, что в последний день всегда становится немного грустно, когда большое приключение заканчивается.

Вчера я чувствовала себя слишком уставшей, чтобы анализировать свои эмоции, сегодня же они всецело завладели мной. Не могу сказать, что сейчас мой поход казался чем-то необыкновенным, ведь я не сделала никаких глубоких выводов после путешествия, но я четко осознавала: остановить преобразования, происходившие во мне, – не в моей власти. Я ступила на тропу перемен, и теперь, вне зависимости от того, хотела я их или нет, нужны ли они мне, я просто чувствовала – они происходили. Конечно, мне было любопытно, что именно ждет меня впереди, но ведь теперь я осознавала, что порой нам не нужно знать какие-то вещи заранее, потому что мы еще не готовы принять наше будущее, мы просто не поверим, что все сложится именно так. Внезапно на меня накатила волна вселенской усталости. Захотелось выбежать из ресторана и заплакать, даже нет, зарыдать. Я нервно подозвала официанта, рассчиталась и, пытаясь успокоиться, вышла.

Проследовав по узкой улочке, ведущей к собору Святого Иакова, я вышла к двум площадям. Площадь Живых и Площадь Мертвых. Они находились одна над другой и соединялись широкими ступенями. Стены вокруг зданий верхней площади были увиты плющом. На нижнюю площадь смотрели окна женского монастыря, напротив которого располагался выход к храму. Собор был открыт, внизу толпился народ. И хотя на небе неожиданно рассеялись облака и солнце теперь слепило глаза, меня это совсем не грело, скорее наоборот, расстраивало. Я почти взбежала по лестнице, порывисто села на каменные ступени и, обхватив голову руками, навзрыд заплакала. Наверное, со стороны я производила странное впечатление, но меня меньше всего волновало, как я выгляжу. Я плакала, плакала и никак не могла остановиться. Размазывала слезы рукавами по щекам, затем снова опускала голову и продолжала рыдать. Люди, сидевшие поодаль, косились на меня, некоторые отодвигались подальше. Конечно, на другой конец страны, а то и мира, отправляются, скажем так, не совсем нормальные в общепринятом понятии этого слова люди, и все уже давно в этом городе привыкли к ним. Вокруг бродило множество странных субъектов, но, видимо, плачущая женщина на лестнице была не таким уж распространенным явлением.

– What happened? (Что случилось?) – услышала я голос у себя над головой.

Подняв глаза, увидела стоящего перед собой мужчину. Он был среднего роста, светлые волосы оттеняли его голубые глаза, словно немного выцветшие и очень уставшие. Он смотрел спокойно, совершенно не пытаясь произвести на меня впечатление.

– I’m fine, thanks. (Спасибо, со мной все нормально!) – ответила я, шмыгнув носом.

– Where are you from? (Откуда вы?) – поинтересовался он.

– Россия, ой, Russia – смешно поправилась я.

– Так вы соотечественница! – воскликнул незнакомец.

– Угу, – снова шмыгнула я носом, – видимо.

– Так что случилось? Вас кто-то обидел? – поинтересовался мужчина.

– Да нет. – Мне было стыдно признаться, что я сидела и плакала навзрыд в центре прекрасного города Сантьяго-де-Компостела просто из-за того, что меня захлестнула волна грустных мыслей. Когда я вновь подумала об этом, слезы подступили к глазам с новой силой, и я не в силах была их сдержать.

– Ну-у, перестаньте. Пойдемте лучше выпьем кофе… или виски? – усмехнул ся он.

– А давайте! – ответила я неожиданно для себя.

Через пять минут мы сидели в «Литературном кафе», расположенном чуть выше места, где я недавно плакала. Заказав кофе, все еще не до конца совладав со своими эмоциями, после получаса, проведенных в истерике на ровном месте (моя мама бы сказала, что это очень в моем стиле), я смотрела на своего спутника с легким недоверием. Кто он и зачем подошел ко мне? Ведь никто другой этого не сделал. Просто сочувствующий? Любитель знакомиться с девушками на улице?

– Максим, – представился он уверенно, будто прочитал мои мысли. – А вы?

– Вероника, – встрепенулась я. – Как вы здесь оказались?

– О-о, это такая долгая история… – протянул он.

– А я никуда не тороплюсь. До завтрашнего утра я совершенно свободна, – нервно рассмеялась я. Теперь он точно подумает, что я сумасшедшая.

– Вообще-то я сюда никогда не собирался. Не поверите, еще пару месяцев назад я вообще ничего не знал о Пути Сантьяго.

– Так вы паломник? – обрадованно улыбнулась я.

– Ну да, в некотором роде, – уклончиво отозвался он.

– В некотором роде? Это как?

– Дело в том, что я здесь оказался не по своей воле, – его взгляд был искренен, – точнее не совсем по своей воле… – поправился он.

– Вы хотите сказать, что вас заставили пройти Путь Сантьяго? Что ж, теперь я чувствую, что я не единственная российская сумасшедшая на этой дороге.

– Да нет, не заставили. Меня сюда привели… некоторые обстоятельства, – Максим улыбался.

– Ну, тогда в этом нет ничего удивительно. Именно так мы и оказываемся на правильном пути, всех нас сюда приводят некоторые обстоятельства. – Я пыталась иронизировать, немного расстроившись, поскольку предвкушала услышать интересную историю. – Меня сюда тоже как будто что-то вело. И если сейчас спросить, почему я здесь оказалась, наверное, я отвечу так же неуверенно, как и вы. Нельзя назвать одну причину, их было очень много.

– Лучше расскажите, что с вами произошло? Вас кто-то обидел? Вы выглядели настолько расстроенной и растерянной, что я не удержался и подошел к вам. Вы плакали, как ребенок, у которого сломалась любимая игрушка. Женщины обычно так не плачут. – Максим явно пытался перевести разговор на другую тему.

– Макс… Ничего, если я буду вас так называть? – Спутник утвердительно кивнул. – Я пришла сюда не случайно, вполне осознанно. Я пыталась найти себя или понять что-то важное, сориентироваться, в каком направлении двигаться дальше по жизни, но так и не смогла найти ни единого ответа на все свои многочисленные вопросы. Я потратила много времени и сил на то, чтобы попасть сюда. Я прошла сто двадцать километров пешком в надежде, что, быть может, здесь на меня снизойдет озарение… Но сегодня, не выдержав даже получаса мессы, на которую зашла, я окончательно расстроилась потому, что, кажется, мои усилия были напрасны. Вот и вся интрига. Не очень интересно, правда?

– Я думаю, вы что-то недоговариваете. Быть может, вы все же нашли что-то на этом Пути? Мне кажется, есть в вас что-то… – и он внезапно замолчал, уставившись прямо перед собой.

– Ну что же вы, продолжайте. Есть во мне что-то?..

Но Макс молчал, продолжая смотреть в одну точку за окном. Я тронула его за руку:

– Макс, очнитесь. Вы увидели призрака? По крайней мере, лицо у вас именно такое.

– Нет-нет, простите, показалось, что увидел знакомого. Наверное, просто устал. Так вот, есть что-то, что заставляет видеть в вас сильную женщину, которую обычные мелочи, вроде бытовых неурядиц, непонимания на работе или неудачных отношений, не могут сломать. Так что с вами случилось? Как вы оказались здесь?

– Хм, неразделенная любовь – это не мелочь. Хотя я здесь не поэтому, вы правы.

– Неразделенной любви не бывает, – Макс неожиданно вернулся к прежней теме и как будто сам удивился своим словам, – бывают преждевременно закончившиеся отношения. Все чувства рано или поздно притупляются, и от этого никуда не деться. Так что неразделенная любовь – это вопрос времени. Поживите со своим возлюбленным пару лет, и от прежних эмоций не останется и следа.

– Ух ты, откуда в вас столько сарказма? – удивилась я. – Вы недавно переживали какие-то сложные отношения? По крайней мере, говорите вы как обжегшийся человек.

– Сложные отношения случаются время от времени у всех… Просто я прагматик, потому не верю во всякую романтическую ерунду.

– Однако же вы здесь, на севере Испании, что явно говорит о том, что вы не очень-то реалистичны и романтика вам вовсе не чужда, – я взглянула на него вопросительно.

Макс не знал, что на это ответить, потому что явно понимал мою правоту. Действительно, если бы он был циником и реалистом, он бы никогда здесь не оказался. Путь Сантьяго – это дорога мечтателей, идеалистов, сумасшедших, кого угодно, но только не таких людей, коим пытался казаться Макс.

– Что ж, ладно… Спасибо за кофе. Я, пожалуй, пойду, поброжу по городу, – улыбнулась я, желая показать своим видом, что теперь я в норме и смогу сама справиться со своим состоянием.

– Подождите, а пойдемте побродим вместе? – предложил он.

– Бродить вместе? – Я очень удивилась, мне казалось, он не хотел продолжать наше общение. – Даже не знаю, нужна ли мне компания, – соврала я, сама не понимая зачем.

– Ну конечно, нужна! Всем необходимы люди рядом, тем более вам сегодня грустно. Нет, если вы не хотите или вам неприятна моя компания, я уйду, вы не стесняйтесь, скажите.

«Что ж, почему бы и нет? Странное путешествие, странное знакомство, уж если быть ненормальной, так до конца», – подумалось мне.

– Почему бы и нет. Пойдемте! – наконец улыбнулась я после минутного колебания.

Мы расплатились с подошедшим официантом и вышли на залитую солнцем площадь.

* * *

Я вышел из отеля и неспешно направился к площади, размышляя о том, как здорово, что я оказался в этом городе, и что, раз уж я здесь, неплохо бы отстоять мессу. Присев в уличном кафе, я заказал круассан и кофе. Смакуя каждый глоток и кусочек, я сетовал лишь на то, что небо затянуто облаками.

Позавтракав, я двинулся в направлении собора. Я всегда очень хорошо ориентировался на местности, даже в абсолютно незнакомых городах, шел интуитивно без карты и безошибочно оказывался в нужном месте. Однако в тот день что-то произошло, я заблудился и долго бродил по узким извилистым улицам, пока не увидел впереди шпиль. Сделав еще три круга по прилегающим улицам, я наконец вышел к фонтану у входа в храм.

На мессе было многолюдно. Некоторым счастливцам повезло, они сидели на скамьях, менее удачливые заняли места на полу, остальные были вынуждены стоять. Странно, но атмосфера здесь была совсем не такая, как я ее себе представлял. Я думал, обстановка будет напыщенной, торжественной, но все выглядело как-то заурядно. Я уже бывал в католических храмах, заходил несколько раз из спортивного любопытства и могу с уверенностью сказать, что даже в небольших церквушках службы порой выглядели более достойно.

Через двадцать минут мне это все наскучило, тем более я не понимал ни слова. Покинув храм, я вышел на площадь и задумался о том, чем себя занять. Путь пройден, радость жизни вернулась, но у меня оставалось еще два свободных дня до вылета в Барселону, и я совершенно не представлял, что мне делать в этом небольшом городке.

Справа от собора я увидел широкую лестницу, на площадке которой стояло симпатичное кафе. Я решил выпить еще одну чашку кофе и выкурить сигарету. Пройдя по площади, я обошел очередь паломников, выстроившихся для того, чтобы прикоснуться к мощам святого Иакова. Я не собирался туда заходить, хотя бы потому, что я атеист, родившийся и выросший в православном государстве, и не верю во всякие глупости вроде чудотворных останков. Но вдруг в моей голове сама собою всплыла фраза, вычитанная в книге Коэльо непосредственно перед поездкой: «Второй признак того, что наша мечта погибает, – это обретение опыта. Мы перестаем воспринимать жизнь как одно большое приключение и начинаем думать, что с нашей стороны будет мудро, справедливо и правильно не требовать от жизни слишком многого». Я очень удивился, что вспомнил ее дословно, ведь прочитал книгу всего-то один раз и раньше не замечал за собой наличия фотографической памяти. Может, и впрямь стоит взглянуть на посещение мною церкви по-другому? Как на приключение, новый опыт.

Я встал в очередь, которая двигалась на удивление быстро. Поднялся по лестнице, прикоснулся к статуе Сантьяго, и вдруг что-то внутри меня екнуло. Однако я не придал этому особого значения. Когда вышел из храма, увидел, что облака рассеялись и на небе сияет солнце. Ну, теперь-то точно самое время выпить кофе! Я бодро начал подниматься по ступеням, оглядывая паломников, сидящих на лестнице, как вдруг услышал плач. Остановившись, я осмотрелся и увидел девушку, сидящую на ступенях и плачущую навзрыд. В моей душе опять что-то екнуло, точно так же, как у статуи Сантьяго. Второй раз за день. Может, я переутомился? Я уже намеревался было пройти мимо, потому что успокаивать кого-либо не входило в мои планы, но тут случилась еще одна странность. В моей голове неожиданно всплыла фраза из «Дневника мага»: «Наша трусость приводит нас как раз к тому, чего мы пытались избежать, отказываясь от борьбы, – к разочарованию и поражению». Я испугался? Почему я не могу подойти к этой девушке и просто не поинтересоваться, что случилось? Только вот на каком языке? Испанский я не знал настолько свободно, чтобы поддерживать разговор, если таковой последует, русского, скорее всего, не знает она, поэтому я приблизился к ней и обратился на английском: «What happened?»

* * *

Проснулась я оттого, что у меня ужасно затекла шея. Повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую. Раздался хруст. Господи, сколько мне лет и что же будет дальше?! Внезапно я услышала звон разбитого стекла. На полу у трюмо лежали осколки стакана. Странно, точно помню, что вчера я ставила его на стол у самой стены, рядом с телевизором. Я прошла через комнату и открыла дверь в ванную. Интересно, почему во всех отелях – и дорогих, и очень скромных – есть оттенки такого запаха? То ли это смесь аромата постиранного белья со средствами для уборки, то ли дешевых шампуней и пыли, но куда бы я ни приезжала, всегда ощущаю его. Может, это какое-то самовнушение?

Вспомнив, что свет в ванной включается снаружи, я повернулась было к выходу, как вдруг лампочка зажглась сама. Видимо, что-то коротит, нужно пожаловаться на ресепшен, а то, чего доброго, в комнате начнется пожар, и все мои скудные пожитки сгорят. С другой стороны, мне все равно послезавтра возвращаться в Москву, поэтому, по большому счету, я не должна ни о чем волноваться. Кроме, пожалуй, Макса.

Вчерашний день пролетел незаметно. Мы гуляли по городу и разговаривали. Разговаривали так, словно были знакомы много-много лет. Вечер опустился на город неожиданно быстро, практически за считаные мгновения. Мы сидели в каком-то маленьком безлюдном баре, пили вино и разговаривали. Я начала спрашивать его: «Было ли у тебя когда-нибудь такое чувство, как будто…» – и он, не дав мне договорить, окончил мою фразу – «… как будто я знаю человека всю жизнь, хотя встретил его несколько часов назад». Потом он проводил меня до отеля, потому что усталость от прохождения пути все еще давала о себе знать. И вот теперь я очень боялась, что он не позвонит, не придет, хотя разум подсказывал мне, что эти опасения напрасны.

Утром, глядя на свое отражение в зеркале, я собиралась достать зубную щетку, как вдруг случилось что-то из ряда вон выходящее. Даже нет, наверное, правильнее было бы назвать это по-другому, но я совершенно не имела представления, как именно. Зубная щетка поднялась в воздухе, за ней последовал тюбик пасты, они неподвижно зависли прямо перед моим лицом. Пара бокалов вина, что я выпила вчера за ужином, явно не могли спровоцировать подобные галлюцинации. Я в ужасе смотрела на происходящее, оцепенев, не в силах пошевелиться. Что, черт возьми, происходит! Я не могла закричать, потому что не была уверена, что те, кто прибежит на помощь, если таковые найдутся, увидят то же самое.

Из состояния ступора меня вывел телефонный звонок. Я резко бросилась к телефону, услышав у себя за спиной звук падающих в раковину щетки и пасты. Это был Макс. Я не решалась нажать на кнопку «ответить», потому что сердце мое бешено колотилось, и я боялась, что это волнение он воспримет на свой счет. Однако, сделав несколько глубоких вдохов, я смогла совладать с собой и немного резче, чем следовало, сказала:

– Алло!

– Привет, Вероника! Как ты? – услышала я его жизнерадостный голос на другом конце провода.

– Я в порядке, – несколько неуверенно ответила я. – Сегодня твой предпоследний день в Испании? – Вчера он рассказал, что улетает в тот же день, но чуть позже меня.

– Ну да, что мы будем делать? – поинтересовался мой новый друг.

– Не знаю, мне кажется, что вчера мы обошли все, что только можно обойти в этом городке, – мрачно отозвалась я.

– Мы можем поехать куда-то еще! – предложил Макс.

– Поехали в Арсуа? – рассмеялась я.

– Ты думаешь, что твое первое впечатление об этом городе было обманчиво? – Его тоже веселила моя идея.

– Кто знает… – задумалась я.

– Давай поступим так: ты просыпайся, судя по голосу, ты только встала, а через час я зайду за тобой в отель, и мы придумаем, что будем делать. Идет? – Уверенность в его голосе говорила о том, что он уже все решил.

– Договорились! – приветливо ответила я, пытаясь не выдать своей радости. – Встречаемся через час на ресепшен. Пока.

Повесив трубку, я повернулась и в замешательстве уставилась на дверь в ванную. Что это было? Барабашка, привидение, розыгрыш или просто результат усталости? Я на цыпочках осторожно пересекла гостиничный номер и нерешительно заглянула внутрь ванной комнаты. Щетка и паста валялись в раковине. Ничего необычного вокруг не наблюдалось. Набравшись смелости, я перешагнула порог. Все оставалось без изменений.

Однако стоило мне протянуть руку к щетке с пастой, как они вновь плавно поднялись в воздух. Всплеснув руками, я с громким визгом выбежала из ванной. Да что же это такое? Хоть обращайся к соседям с просьбой умываться у них! Я пыталась успокоиться, но ничего не получалось. В голове лихорадочно мелькали самые разные мысли. Может, я все же немного помутилась рассудком от долгого пребывания в одиночестве? Так ведь не бывает! Стараясь дышать как можно глубже и спокойнее, я снова вернулась к двери. Продолжая твердить себе: «Так не бывает!» – громко и вслух, я снова перешагнула порог. Щетка и тюбик с пастой снова лежали в раковине. А что, если на мгновение допустить мысль, что случиться может все что угодно, и вероятность того, что в жизни есть место для чудес, пусть не всегда понятного назначения, странных, необъяснимых, не поддающихся никакой логике, существует? Отчего не поверить, что какие-то необыкновенные вещи, о которых я столько читала в книгах, находятся рядом со мной и, кто знает, вероятно, даже из-за меня? И хотя сама идея этого казалась абсурдной, сомнения разрастались в моей душе, ведь еще совсем недавно я даже не мечтала о том, чтобы пройти Путь Сантьяго, а сегодня он остался позади. Я протянула руку к тюбику со щеткой, они снова поднялись в воздух, а затем произошло нечто совсем невероятное. Крышка сама начала откручиваться, паста разноцветной полоской равномерно выдавилась на щетку, а последняя плавно переместилась мне в руку. «Что за черт!» – только и смогла воскликнуть я. Но тем не менее начала чистить зубы. Я не узнавала в зеркале своего лица, оно было мертвенно-бледным, с глазами, расширенными до такой степени, как будто я только что получила сообщение об избрании меня президентом страны. Покончив с чисткой зубов и пытаясь сохранить спокойствие, я, зажмурившись, выпустила щетку из рук, приготовившись услышать звук ее падения, но вместо этого раздался звон щетки о стакан, в котором она стояла ранее. Я помотала головой, больно ущипнула себя, пытаясь понять, не сон ли это, приоткрыла один глаз – щетка находилась на своем месте.

Я поражалась самой себе, рядом со мной происходило что-то из ряда вон выходящее, но я реагировала, на удивление, спокойно. Выйдя из ванной, я села на кровать, озираясь вокруг, словно ожидала продолжения чудесных проявлений сегодняшнего утра. Мой взгляд упал на разбитый стакан. Может, это было первым звоночком перед летающими щетками? И вообще, если это происходит, то кто тогда управляет предметами? И тут в моей голове возникла мысль, на меня словно вылили ушат холодной воды, настолько она была неожиданной: а что, если это делаю я сама? Голова кружилась, я сидела на кровати и пыталась понять, готова ли я допустить идею того, что у меня могут быть какие-то паранормальные способности.

Окна в номере были плотно зашторены. Решив не задаваться дальнейшими вопросами, а просто попробовать, я подняла руку, поскольку именно так в кино и мультфильмах волшебники управляют предметами, и сделала ею неуверенный жест, что-то среднее между «пока» и «пошел вон». Занавески не шелохнулись.

– Фу-уф. Слава богу! – вырвалось у меня из груди. Хотя в глубине души я почувствовала легкое разочарование. Наверное, интересно было бы вот так, запросто, перемещать предметы и творить прочие незамысловатые, безобидные глупости.

Тогда что же происходило со щеткой и пастой? А со стаканом? Если, конечно, допустить мысль, что он разбился не случайно? Я задумалась, поток сознания уносил меня все дальше, и, склонив голову чуть набок, я невидящим взглядом уставилась на занавески. И вдруг одна из них отодвинулась. Не так чтобы сильно, окно оставалось зашторенным, но сомнений все же не было. Левая занавеска отодвинулась, и сквозь образовавшуюся щель в комнату полился солнечный свет. Какое-то наваждение! Как это случилось? Я попробовала погрузиться в состояние задумчивости, но у меня ничего не получалось. И тут меня осенило второй раз. Я чуть наклонила голову в другую сторону, и вторая занавеска медленно поползла вбок, открывая окно. Я подпрыгнула на кровати. Так не бывает! Я не верила своим глазам. Однако, как только я снова наклонила голову в противоположную сторону, первая занавеска сдвинулась еще чуть-чуть. Мне стало страшно. Видеть, как предмет повинуется движению твоей головы – зрелище жутковатое, поверьте мне. Я попробовала помотать головой из стороны в сторону, кивнуть ею, но эти действия не производили никакого впечатления на шторы. Я встала и подпрыгнула – снова ничего, взмахнула руками – нулевой эффект. Тогда я перевела взгляд на телевизор и подумала о том, как было бы здорово, если бы не нужен был пульт, чтобы его включать. Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и представила себе картинку как бы со стороны. «Я закрываю глаза, и телевизор включается, я закрываю глаза, и телевизор включается», – повторяла я про себя. Я вздрогнула от того, что заговорил диктор. «Черт, черт, черт! Что же происходит?» Я боялась открыть глаза, потому что знала, что произошло – телевизор действительно включился. Посидев пару минут, все еще боясь приоткрыть веки, я вспомнила про встречу с Максом и встрепенулась. Часы отобразили печальную истину. Пока я пыталась внутренне примириться со своими не то паранормальными способностями, не то галлюцинациями, прошел почти час. Макс подумает обо мне Бог весть что, ведь я все еще была не причесана и опять, как и вчера, не накрашена, я даже не успела одеться. Я подошла к зеркалу, лицо по-прежнему было бледным, ужасно растерянным, а глаза лихорадочно блестели.

– Он примет меня за безумную, – сказала я вслух. – Вчера рыдала на лестнице, сегодня вот обнаружила в себе магические возможности. Полный бред!

Хотя, безусловно, здорово уметь делать то, что больше никто делать не умеет. Вот бы сейчас накраситься за считаные секунды! С улыбкой я закрыла глаза, представляя, как на моем лице появляется потрясающий макияж. Открыв их снова спустя несколько секунд, чтобы рассмеяться, глядя в свои же собственные глаза, я испуганно шарахнулась от зеркала. Отражение показало – я словно только что вышла из салона!

* * *

Лида сидела у рамки. Она была довольна собой, хотя и не до конца понимала причины своей радости. Она дала Веронике волшебные способности, но имела ли она право это делать? Ей не с кем было посоветоваться. Аида ушла рано утром и еще не вернулась, а с разговаривать с Толином было запрещено. Но с другой стороны, необычное, конечно, всегда усложняет ситуацию, зато делает ее интересней. Лида поступила так интуитивно.

Внезапно за спиной она услышала шорох.

– Ну, здравствуй, Лида. – Позади нее стоял незнакомый карлик.

– А вы кто? Здрасьте, – неуверенно ответила она.

– Я пришел тебе помочь, меня прислал Толин.

Глава 6

Судьбоносные знакомства часто кажутся не тем, чем являются

Лида с недоумением смотрела на человечка, стоявшего перед ней. Ростом он был не выше восьмилетнего ребенка, с непропорционально большой головой, короткими руками и ногами. Однако лицо его было располагающим и открытым. Лида сразу почувствовала, что незнакомец пришел с добрыми намерениями.

– Так вы от Толина? – неуверенно переспросила она.

– Конечно, от него! Привет! Теперь отвечу на вопрос, кто я такой. Мне нравится, когда меня называют Виктор, с ударением на последний слог, Мартенийский, Первый и последний, естественно, но ты меня можешь звать просто Корявенький. Я не обижусь, правда, – простодушно улыбаясь, ответил незнакомец.

– Хм… Виктор, а можно другой вопрос, что ты делаешь в моем доме? – спросила Лида.

– Приехал на заслуженный отдых, что же еще! – сострил человечек. – У тебя тут хорошо, не то что у Толина, море и все такое…

Наглость Корявенького, как он сам назвался, несколько обескураживала, однако за время, проведенное здесь, Лида привыкла ко многому, и ее не так-то просто было привести в замешательство. То, что он назвал имя Толина, было для нее вполне достаточным для того, чтобы она сразу же испытала к гостю доверие.

– Ничего, что я сразу перешла на «ты»? Просто не ожидала, – извинилась она.

– Конечно, не ожидала. Кто же зазывает к себе Корявенького? Он всегда приходит сам! – ответил ее новый знакомый, говоря о себе в третьем лице.

«Хм, Николас говорит, меняя слова местами, этот говорит о себе в третьем лице – прекрасная компания…» – пронеслось в голове у Лиды.

– Только вот не нужно его обижать, – произнес Корявенький, прочитав ее мысли. – Ему просто нравится так говорить. В этом есть что-то предосудительное? Здесь все вправе быть самими собой.

– Нет, нет, я ничего плохого не имела в виду, просто это… хм… необычно, – смутилась Лида.

– Ну, не все необычное – ненормально. И ты, пробыв здесь некоторое время, должна осознавать это, как никто другой, – отозвался гость. – Собственно, из-за паранормальности он и пришел.

– Выкладывай! – среагировала Лида.

– Толин был очень удивлен твоими действиями, он не понимает, для чего ты дала Веронике магические способности. Ведь это же все усложнит! – воскликнул Корявенький.

– Хм, быть может, и усложнит… Но, во-первых, дело сделано, а во-вторых, ни одна мысль не приходит в нашу голову просто так, случайно, у всего есть смысл. Я просто прислушалась к себе. Мое сердце подсказало мне решение, и я подумала: а почему нет?! Разве я совершила что-то страшное?

– А ты представь реакцию Макса, когда он узнает, что, помимо всего прочего, Вероника обладает такими чудными способностями. Их знакомство и так нельзя назвать обыкновенным, – отозвался карлик.

– Ну, прежде всего ему необязательно о них знать, – резонно заметила Лида.

– А как она может их скрыть? И самое главное, если они у нее появились, видимо, это необходимо для того, чтобы произвести на Макса впечатление?

– Вовсе нет! Я пока сама не понимаю, для чего наделила ее этими способностями, но догадываюсь, что это неспроста. Иногда нам не нужно все знать заранее, достаточно просто положиться на свою интуицию! К тому же не все, что делает женщина, она делает ради мужчины, – разошлась Лида.

– Если бы они следовали своей истинной судьбе, ты же знаешь, они бы вообще не познакомились! – воскликнул гость.

– Не скажи, – возразила она, – быть может, это и есть их судьба и они должны были встретиться?!

– Ну, тогда Бог не стал бы устраивать все это безобразие с заключением сделки! – парировал он.

– Откуда ты знаешь? Ты хорошо знаком с Ним? Что ты о Нем, по большому счету, знаешь?! – Лида начинала злиться. – Все мы пребываем в уверенности, что хорошо с Ним знакомы, но даже после смерти мы видимся в лучшем случае один раз и то только для того, чтобы сообщить о своем выборе. Кто-нибудь спрашивал Его: «Эй, Господи, как Твои дела? Что Тебя сегодня тревожит? Тебе нужна помощь?» – Лида все больше воодушевлялась. – Может, это Его способ попросить поддержки или разобраться в себе? Ты подумай, за несколько тысяч лет Он ни разу ни у кого не просил помощи. – Пытаясь предупредить возражения Корявенького, Лида горячо продолжала: – Но при этом все мы уверены, что знаем о том, что Он думает, чего хочет. Все твердо вбили себе в головы: Бог Всесилен, Бог Всемогущ, и так далее, и тому подобное. Но что, если это не так?! Что, если мы заблуждаемся? Что, если Он тоже допускает ошибки и горько о них сожалеет? Вдруг он не знает всех правильных ответов и часто так же, как и я в случае с Вероникой, действует по наитию? Есть мнения, что все, что ни происходит, происходит с Его подачи и Его ведома, и это определенно приведет к желаемому результату в конце концов. Но что происходит в период, пока не наступил долгожданный результат? Нравится ли нам текущая реальность? Что мы можем сделать именно сегодня, чтобы ее изменить? – Лида выдохнула.

Карлик выглядел ошарашенным.

– Послушай, он не собирался тебя обвинять. Это не дело Корявенького, и он здесь исключительно по просьбе Толина. Ангел просил передать, чтобы ты была осторожнее, только и всего. И еще он хотел узнать, что теперь делать и как ты собираешься использовать магические способности Вероники, – осторожно проговорил гость.

– Я не знаю пока, как нам могут пригодиться эти способности, но уверена, что они помогут. Скажи Толину, чтобы он не беспокоился обо мне и что очень скоро мы будем вместе. Последние дни помогли мне многое понять и переосмыслить, я осознала, насколько он мне дорог. Я хочу всегда быть с ним. Как несправедлив Бог! Он разделял нас во всех наших жизнях! Но в наших силах все исправить! И вера моя настолько крепка, что ее хватит, чтобы изменить многое, пусть даже весь мир, если это потребуется. Ступай и передай мои слова Толину. – Лида отвернулась от Корявенького, давая понять, что разговор окончен.

– А ему что остается делать, только передавать, – грустно заключил Корявенький. – Эх, почему ему всегда достается самая сложная работа. – Раздался хлопок, и карлик исчез так же неожиданно, как и появился.

* * *

Ольга подходила к Арсуа с самыми дурными предчувствиями. Прошло уже три дня, а она до сих пор не отыскала ни Макса, ни Веронику по непонятным для нее причинам. Времени оставалось не так много, скоро они познакомятся, и тогда все станет гораздо сложнее. Может, в этом городе ей повезет. Внезапно она что-то почувствовала и прибавила шаг. Поравнявшись с впереди идущей женщиной, Ольга узнала в ней Веронику. «Hola, buen Camino!» – обгоняя, поприветствовала она ее. Теперь нужно просто проследить за путницей и поселиться в той же гостинице, что и ее «подопечная», а дальше – дело техники. Ольга остановилась, и, делая вид, что ей нужно что-то достать из рюкзака, пропустила девушку вперед, направившись следом.

Однако спустя полчаса она поняла, что Вероника решила не останавливаться и идти дальше, а с уставшей девушкой договориться ей не удастся. Ольга решила остановиться на ночлег и, сказав себе: «Утро вечера мудренее», свернула в первый же альберго.

* * *

Толин не выходил из своей избушки уже несколько недель. В свете последних событий он не мог оставить Веронику и Макса без внимания ни на минуту. Девушка, подошедшая к его подопечной, показалась ему подозрительной, и, несмотря на симпатичную внешность, он разглядел в ней что-то недоброе, неестественное. Что именно, он сейчас не мог сказать, это было просто ощущение. Скорее всего, Лида ничего не заметила, она была слишком увлечена заботами о том, как познакомить Веронику с Максом. Но Толин понимал, что им, возможно, будут мешать в достижении цели, так как это был выпад против самого Бога. Он не исключал, что эта девушка могла появиться не случайно.

«Если бы люди только представляли, сколько ангелов добра и зла они ежедневно встречают на своем пути, они бы перестали сетовать на то, что Бог забыл о них», – размышлял Толин про себя.

Прошло еще несколько дней напряженной работы. Толину пришлось собрать все силы, чтобы помочь Максу почувствовать трепет при прикосновении к изваянию святого Иакова. Он знал: необходимо, чтобы подопечный допустил саму идею существования Бога и чудес, поверил в то, что в мире есть множество неизведанного.

Толин предстал перед Максом дважды и только для того, чтобы дать понять – если нашел свой путь и принял решение следовать по нему, свернуть уже не имеешь права. Максим увидел Ангела через окно кафе в день встречи с Вероникой, последний стоял в глубине площади, среди толпы паломников. До того момента Макс видел Толина всего один раз, во сне, но его взгляд остановился на незнакомце, он узнал его. Ошарашенный этим видением, Максим не сразу смог вернуться к разговору, в голове эхом отдавалась фраза: «Путь Сантьяго – ответ».

Толин, довольный результатом, смешался с толпой. Знать, что девушка, находящаяся рядом, станет для него особенной во всем, для Макса было преждевременно.

* * *

Я спустилась на ресепшен в приподнятом настроении. Сегодняшний день обещал быть чудесным: я вновь увижусь с Максом и, быть может, проведу с ним много времени. Вчера мы так долго и тепло говорили, и я почувствовала… Знаете, такое иногда случается, совсем незнакомый человек кажется намного ближе, чем все известные тебе люди, вместе взятые. Я не могла это объяснить логически, да и не задавалась подобной целью. Мне просто хотелось сегодня быть рядом с ним, вне зависимости от того, чем все закончится.

Макс ждал меня, потягивая кофе в гостиничном баре.

– Улыбающаяся ты выглядишь намного привлекательнее, нежели в слезах. Привет! – радостно сказал он, увидев меня.

– Знаешь, я не всегда плачу на лестницах незнакомых городов без причины, иногда я крашусь, причесываюсь, и вообще, порой бываю похожа на совершенно нормальную девушку, – улыбнулась я в ответ.

– Нет, не на нормальную, на очень даже красивую! – Макс подошел ко мне вплотную и нежно поцеловал в щеку.

Я ощутила себя настолько счастливой, что на время забыла об открытии, сделанном сегодня утром. Мы стояли друг напротив друга, глядя глаза в глаза, и улыбались. За стеклянными дверями гостиницы светило яркое солнце, городок утопал в зелени, по тротуару со счастливыми лицами спешили редкие прохожие. Маленькая птичка, не заметив чисто вымытого стекла, ударилась о него, и тут меня охватил панический ужас: что будет, если я неосознанно проявлю силу, обладательницей которой стала столь неожиданно? Как Макс отреагирует? Я вновь взглянула в улыбающиеся глаза Макса и успокоилась; я не могла знать этого, поэтому решила просто расслабиться и постараться получить удовольствие от свидания.

Мы долго бродили по улицам города и разговаривали. Я чувствовала, что мы очень похожи, несмотря на то, что наши взгляды порой не сходились в тех редких принципиальных вопросах, которыми я никогда раньше не смогла бы поступиться. Не сомневаюсь, многие скажут, что я, как и большинство женщин, находящихся в эйфории первого этапа отношений, придумала для себя мечту. Но я даже не была уверена, можно ли это назвать отношениями, ведь было только второе свидание. Однако что-то внутри меня подсказывало: у нас с Максом не просто «курортный роман», здесь им и не пахло, происходящее скорее смахивало на новое маленькое чудо, еще одно в череде происходящих со мной с утра.

Когда я находилась в окружении людей, мои вновь приобретенные способности никак не проявлялись, что меня чрезвычайно радовало. Я даже почти забыла об их существовании до того момента, когда на улице начал накрапывать дождик и я подумала о том, как было бы здорово, если бы можно было гулять по солнечному городу, беззаботно наслаждаясь общением. Буквально через несколько мгновений налетел ветер и разогнал тучи, чистый город сверкал отражением лучей полуденного солнца. Макс очень удивился таким разительным переменам, и мне пришлось тут же придумать историю, якобы прочитанную в Интернете, будто для Галисии, северной части Испании, такие перемены – обычное дело. К счастью, он поверил.

Вечером, проводив до отеля, Макс опять чмокнул меня в щеку, выразив надежду, что утром мы вместе позавтракаем до того, как я отправлюсь в аэропорт. Я заверила его, что именно так все и будет. Мы договорились встретиться в семь часов в фойе отеля, а затем вместе найти уютное кафе. Наверное, в глазах любого здравомыслящего человека я выглядела глупо, бегом поднимаясь по гостиничной лестнице в номер, но я чувствовала, как за спиной у меня вырастали крылья. Я гнала от себя мысли о том, что познакомились мы всего несколько дней назад и завтра я вернусь в Москву, и все вернется на круги своя… Ведь иногда каждой из нас так хочется поверить, что принц, обещанный волшебником в детстве, все же приплывет за тобой на корабле с алыми парусами и заберет в свой сказочный замок… Конечно, у Макса не было ни корабля, ни дворца, но для меня это не имело никакого значения.

В последнее время ценности все равно поменялись, теперь белым конем завоевать сердце девушек уже сложно, им подавай хотя бы белый «Мерседес», а лучше черный «Бентли». Драконы давно перевелись, так же как и гоблины, разбойники с большой дороги, колдуньи, хотя в вымирании последних, в свете событий, произошедших со мной, я не уверена наверняка. Прекрасным принцам на белых скакунах сегодня не от кого спасать несчастных принцесс.

А если серьезно, так ли нам нужно сегодня, чтобы нас спасали? И от чего спасать? От безденежья? Неустроенности? Но по моим разведданным, большинство тех, кто добивается небывалых финансовых высот, как правило, имеют серьезные психические изъяны (я уж не говорю о физических). Потому что адекватные молодые люди, как правило, занимаются более приемлемыми для них делами в юном возрасте, и зарабатывание денег не кажется им чем-то важным и принципиальным. И хотя все стремятся к благополучию, некоторые пытаются достичь его с маниакальным усердием. Скорее всего, у них есть на то свои причины, но они не всегда бывают понятными и приятными их спутницам. Может, нас нужно спасать от одиночества? Но зачастую те, кто готов отправиться ради нас на край света, на поверку оказываются людьми крайне посредственными. И уже на первом году супружеской или просто совместной жизни появляется вопрос: а что я делаю рядом с этим человеком? Так бывает не всегда, есть счастливые исключения, но факт остается фактом. Большинство из сегодняшних принцесс совершенно не нуждаются в спасении, но упорно продолжают искать принца, который окажет им всяческое содействие в освобождении от непонятно чего.

Меня также не нужно было спасать. Я никогда не мечтала жить во дворце махараджи, или всегда видеть в доме свежие цветы, или носить бриллианты, меха, проводить отпуск на престижном курорте, водить дорогую машину, плавать в собственном бассейне. Я просто хотела встретить человека, рядом с которым почувствую себя в безопасности, где бы ни находилась. Сейчас мне казалось, что Макс относится именно к такой категории людей, но только время могло с уверенностью сказать, чем все в итоге закончится. А оно пока молчало.

Войдя в номер, я тут же вспомнила утро сегодняшнего дня, когда со мной начали происходить странные вещи. Я зашла в ванную комнату, зубная щетка и тюбик с пастой недвижимо стояли в стаканчике. Для того чтобы проверить, не пропали ли мои способности, я попыталась усилием мысли убрать макияж с лица, но потерпела фиаско. Ложилась в кровать я счастливой, в надежде на то, что все предыдущие проявления моих «экзотических» способностей являлись следствием не очень спокойного душевного состояния и просто мне привиделись. Ноги гудели, голова казалась безумно тяжелой, а завтра мне предстояло возвращение домой. Закрывая глаза, я услышала сигнал мобильника. Взяв телефон в руки, прочитала сообщение от Макса: «Спасибо за чудесный день!» Поблагодарив его в ответ и поставив будильник на шесть утра, я уснула.

* * *

В отель я вернулся ближе к вечеру, несколько расстроенный тем, что мы так рано расстались с Вероникой. Но я понимал, что она устала и что ей необходимо отдохнуть. Попытка уснуть ни к чему не привела, сна не было ни в одном глазу. Тогда я спустился в бар, где заказал себе порцию виски. Улыбчивый официант услужливо поставил передо мной бокал с напитком, предварительно подложив под него картонную подставку. Я удобно устроился за барной стойкой, взяв бокал в руку, обратил внимание на разноцветную подставку. На ней было написано на английском: «Keep walking». Продолжать идти… Вот только куда и зачем?

– Извините! – услышал я за спиной женский голос.

Я обернулся. Позади меня стояла красивая белокурая девушка, на вид ей было лет двадцать пять.

– Вы же русский, правда? – спросила она.

– Да, и вы, я вижу, тоже, – улыбнулся я.

– Ой, как здорово! Я так одичала на Пути Сантьяго! Я неплохо говорю по-испански и по-английски, но так хочется услышать родную речь! – продолжала она.

– Так вы тоже проходили Путь? Здесь попадаются люди, которые на него и не ступали? – усмехнулся я. – Мне повезло больше, я на днях познакомился с замечательной русской девушкой! Ее зовут Вероника. – Мне показалось, что по лицу моей собеседницы пробежала легкая тень огорчения, но я не придал этому значения. То, что происходило между мной и моей необычной подругой, для меня сейчас было гораздо важнее. Я впервые отчетливо почувствовал, какое большое значение она имеет для меня и что все остальное – вторично. К тому же я немного устал, и, откровенно говоря, больше никаких знакомств заводить не хотелось. Однако девушка не унималась:

– Ольга, меня зовут Ольга. А вас?

– Макс, – нехотя отозвался я и замолчал, стараясь показать, что не нуждаюсь в компании.

– А когда вы возвращаетесь в Москву? – спросила, улыбаясь, Ольга.

– Завтра вечером.

– Надо же! Я тоже! Не через Барселону ли? – обрадовалась она.

– Угу, через нее, родимую.

– Потрясающе! А какой у вас номер рейса?

– Не помню уже, я даже авиакомпанию сейчас не смогу назвать. – Я залпом допил виски, вечер был немного подпорчен. – А сейчас прошу меня извинить, мне завтра рано вставать, у меня встреча с Вероникой, – сказал я, иронически глядя Ольге в глаза.

Она явно расстроилась, но постаралась не подавать виду настолько, насколько это было возможно.

– До свидания! – вымолвила она.

– Прощайте!

– Ну, вы не прощайтесь, может, нас еще сведет судьба. Все еще только начинается… – Она загадочно улыбнулась, встала и вышла из бара.

«Хм, очень странная особа», – пронеслось у меня в голове. Хотя пора бы уже привыкнуть, север Испании просто кишит странными русскими женщинами.

Я вернулся к себе в номер, чтобы сразу же провалиться в сон, так как чувствовал себя ужасно уставшим, а порция виски расслабила меня.

* * *

Я проснулась в семь утра от телефонного звонка. Звонил Макс.

– Жду через пять минут, иначе мы не успеем позавтракать! Привет! – Его голос казался ужасно сонным.

– А ты где? – поинтересовалась я, понимая, что звонок будильника я проспала.

– Внизу! – отозвался он.

– Ой, бегу! – Я повесила трубку и начала закидывать вещи, разбросанные по всей комнате и ванной, в рюкзак. Конечно, необходимо было собрать все еще вчера, но я была настолько вымотанной многочасовой прогулкой по городу, что решила встать пораньше в надежде успеть собраться до прихода Макса. Мне было неудобно заставлять его ждать в фойе, тем более что время мы оговаривали заранее, но мне очень хотелось нравиться ему, а значит, необходимо было привести свою внешность в порядок. Остановившись в нерешительности, я уселась на кровать и взяла в руки косметичку. И тут я вновь вспомнила недавнее волшебное утро. Подумав несколько секунд, закрыла глаза и представила свой рюкзак с аккуратно уложенными в нем вещами, а себя накрашенной. Открыв глаза, я с удивлением обнаружила закрытый рюкзак у своих ног, рядом на кровати лежали зеленая юбка-шорты и в тон ей чистая футболка. Подошла к зеркалу – макияж на лице. Я не знала, как реагировать на все происходящее. Вчера вечером я так надеялась, что мне это все почудилось, но, с другой стороны, в подобных чудесах имелось неоспоримое удобство. В конце концов, разве это не то, о чем мечтает большинство женщин во всем мире?!

Подумав об этом, я быстро накинула одежду и, подхватив рюкзак, выбежала из номера. Макс поднимался мне навстречу.

– Привет, ты начинаешь повторяться, – опять хорошо выглядишь! – улыбнулся он, нежно обнял меня за плечи и поцеловал в щеку.

– Ну, прости, в следующий раз постараюсь подготовиться лучше! Выйду к тебе заспанной, непричесанной, надев на себя старый бабушкин халат! Неплохим дополнением может послужить еще и синяк под глазом! – рассмеялась я в ответ.

– А у тебя есть бабушка? – поинтересовался Макс.

– Нет, последняя умерла не так давно, – грустно отозвалась я. – Но халат я храню до сих пор, как раз для таких случаев!

Мы оба рассмеялись и вышли из гостиницы. Погода была превосходной, яркое утреннее солнце ласкало зеленые листья росших по обеим сторонам улочки деревьев. Мы решили позавтракать на открытой террасе кафе, расположенного неподалеку от моего отеля. Удобно расположившись в креслах за стеклянным столиком, мы заказали кофе с круассанами и подставили лица под нежные утренние лучи. Самолет в Барселону вылетал в одиннадцать, чтобы успеть на регистрацию, мне необходимо было выехать в аэропорт не позже восьми часов.

– Скажи мне, – прервал мои размышления Макс, – как тебе так быстро удалось собраться? Ты же еще спала, когда я позвонил, я слышал это по твоему голосу.

«Ну, вот, начинается, – уныло пронеслось у меня в голове, – я знала, что это будет сложно скрыть», – но вслух, как ни в чем не бывало, я произнесла:

– Меня папа в детстве учил одеваться – как в армии – пока горит спичка. А рюкзак я собрала с вечера! – отшутилась я, и Макс, казалось, поверил моей лжи.

Спустя полчаса мы стояли у автобуса, следующего в аэропорт. Макс попросил обязательно написать SMS, когда я доберусь до Москвы. Сказал, что позвонит, как только прилетит, если, конечно, я захочу услышать его в час ночи. Я была бы рада услышать его даже в пять утра, в чем его и заверила. Мы поцеловались по-испански – три раза, и, махнув ему на прощание рукой, я села в автобус. Путь был пройден, я возвращалась домой в полной уверенности, что он был не напрасным и начался какой-то новый виток судьбы.

Макс позвонил в два. Самолет немного задержали. Мы договорились встретиться на следующий день (или правильнее говорить «в этот же день»?). Знаки, что толкали меня на Путь Сантьяго, не подвели. Я чувствовала себя абсолютно счастливой.

* * *

Ольга выходила из отеля вечером, крайне довольная собой. Вчера она добилась знакомства со своим подопечным, а очень скоро они окажутся в одном самолете, летящем из Барселоны в Москву, каким-то «чудесным образом» на соседних креслах. И тогда все будет в ее руках. Чтобы он не заподозрил подвоха, она громко воскликнет: «Ах, так вы за мной следите!» – очаровательно улыбнется, и всю дорогу они мило проболтают. В конце обязательно выяснится необходимость обменяться телефонами, ну, а далее все как обычно. На этот раз все должно получиться идеально, тогда задание станет последним. Она так устала…

Глава 7

Все так просто, все так сложно

Еще на Пути я заметила, что мои лимфатические узлы обрели нормальный вид, и меня это очень радовало. По возвращении в Москву я посетила врачей, и они с удивлением констатировали: непонятная болезнь исчезла так же неожиданно, как и появилась. Что это было – они не могли сказать, но анализы показали идеальные результаты.

Теперь мы часто встречались с Максом, почти каждый день, но он не торопился развивать наши отношения, мы по-прежнему оставались лишь друзьями, не более. Мы много разговаривали, ходили вместе в кино, на выставки, какие-то презентации, в театры, а потом разъезжались каждый по своим домам. И чем дольше это длилось, тем больше я нервничала. Мужчины всегда проявляли ко мне живой интерес, я была привлекательна. Вероятно, прежде я общалась с другой категорией представителей сильного пола, но они всегда пытались быстро перейти к более тесному контакту. С Максом же все было по-другому, и я уже начинала переживать, что неинтересна ему как женщина, пыталась заметить в его поведении что-то странное, указывающее на симпатию к своему полу, но ничего не находила. Макс мне нравился, и просто дружить, а уж тем более иметь его в качестве «подружки» никак не входило в мои планы.

Тем не менее я чувствовала себя счастливой. Все складывалось на удивление легко и просто. Время от времени я экспериментировала со своими способностями. Как-то раз я возжелала зарабатывать больше денег, а еще лучше – уметь материализовывать их из воздуха. Но как я ни пыталась визуализировать кучу купюр, открыв глаза, постоянно обнаруживала перед собой пустой стол. Порой я «наводила порядок в квартире», применяя волшебную силу. Поначалу я чувствовала себя несколько неуютно от этого, ведь подобные мелочи вполне могла делать и сама, но быстро успокоилась на сей счет, поняв, что время, потраченное на бытовые заботы, я могу использовать с большим толком как для себя, так и для окружающих. Еще я переделывала неудавшийся пирог, который пекла к приходу Макса в честь собственных именин. Я торопилась, и потому он получился совершенно бесформенным. Однако немного «поколдовав», я получила кулинарное произведение небывалой красоты. Я и сама не ожидала, что такое можно приготовить в домашних условиях. Опять же блеснула перед Максом, и надеюсь, он это оценил, так как выражал бурный восторг. Во времена Средневековья меня непременно сожгли бы на костре, не посмотрев на то, что я не делаю никому ничего дурного. А что, если мои способности имеют демоническую природу? Быть может, я наношу себе вред, используя их? Мне не хотелось об этом задумываться сейчас… Я была счастлива, а потому несколько безрассудна.

После прохождения Пути Сантьяго я чувствовала себя значительно лучше не только физически, но и морально. Во мне произошли перемены, и самая главная та, которая радовала меня больше всего, – я стала острее ощущать вкус жизни. Как-то раз после встречи с подругой вызвалась подбросить ее до ближайшего метро. Мы выехали на площадь Белорусского вокзала, она вся была залита солнцем, казалось, оно пронизывает не только каждый кирпичик зданий, но и все мои клетки. Улыбаясь, я чувствовала небывалый прилив сил. Глядя на меня, подруга с легкой ноткой зависти сказала: «Ты прямо вся светишься!» – «Как можно не светиться, когда вокруг все сияет такой красотой!» – ответила я ей искренне и представила, как было бы здорово, если бы над площадью раскинулась радуга. В следующее мгновение так и случилось.

Рядом с Максом я старалась держать себя в руках, хотя с каждым днем мне все больше хотелось поделиться с ним своим секретом. Но я хранила молчание, так как понимала, мы еще не настолько близки, чтоб посвящать друг друга в такие откровения. И пусть порой мне ужасно хотелось разогнать облака в те дни, когда небо казалось пасмурным, а иногда исправить какие-то небольшие недоразумения, временами я даже поддавалась своему настроению и занималась мелкими «чудотворствами», но не злоупотребляла «силой», дабы не раскрыться. Ведь я все еще относилась ко всему происходящему двойственно, словно чувствовала, что от этого исходит какая-то опасность.

Как-то вечером мы с Максом сидели в кафе, пили сухое красное вино и рассуждали о жизни, о том, как много на свете несчастных людей, пытающихся обрести себя, проходя Путь Сантьяго. Незаметно речь перешла на наше прошлое, на предыдущие привязанности, оборвавшиеся отношения.

– А что у нас с тобой? – непроизвольно вылетел у меня вопрос.

Замерев от своей внезапной смелости, я пристально посмотрела в глаза Макса. Он явно не ожидал такого вопроса. Осекшись на полуслове, он на секунду задумался, словно собирался с мыслями.

– Послушай, Вероника, со мной такого давно не случалось. Я всегда очень легко относился к девушкам: пришла-ушла, спасибо, до свидания. Но с тобой все иначе, не знаю, как объяснить… Ты особенная, я боюсь тебя обидеть, – в замешательстве выдавил он.

Я была в растерянности, слезы подступили к глазам: что он хотел этим сказать?! Зажмурив глаза, чтобы не расплакаться, я подумала, что хотела бы, чтобы время ненадолго остановилось. В голове сразу родилась мысль – нужно «заморозить мгновение». Я четко представила себе, как Макс и все люди вокруг замолкают, все замирает, как будто кто-то нажал кнопку «пауза». Когда я открыла глаза, все так и было. Он смотрел на меня пристально, но напоминал теперь скорее манекен, нежели живого человека. Я с удивлением оглянулась по сторонам. Вот мужчина целует девушку за соседним столиком, а вот официантка сейчас уронит стакан на пол. Я встала, водрузила его на поднос и сразу же вернулась на место, хотя мне было очень любопытно: я смогла «заморозить» только этот ресторан, или всю улицу, или весь город, а может, даже весь мир? Но чувства, переполнявшие меня, заставили забыть обо всем, я понимала, сейчас настал тот момент, когда я могу повернуть ход наших отношений с Максом. Знаете, во всех ситуациях случаются переломные моменты. Потом, оглядываясь назад, осознаешь, что если бы поступила по-другому именно в ту минуту, все сложилось бы иначе. К сожалению, большинству из нас не удается взять тайм-аут и все хорошенько обдумать. Но я была в выигрышном положении.

Почему Макс не хотел развития наших отношений? Я ему явно нравилась, но что-то мешало сделать следующий шаг; что именно, я никак не могла понять. И тут меня осенило: он боится! Обжегшись несколько раз в прошлом, он уже не мог открыться навстречу новому чувству, и чем дольше длились наши отношения, тем страшнее ему становилось двигаться дальше. Все встало в моей голове на свои места.

Я вновь закрыла глаза, а когда открыла их, заметила, как Макс моргнул.

– Знаешь, что я тебе на это отвечу? – начала я. – Ты так боишься, потому что в тебе живет боль пережитого тобою. Она напоминает о себе всякий раз, как только ты чувствуешь малейшую опасность в настоящем. Боль прошлого заставляет тебя закрываться, каждый раз отступать. К сожалению, я не в силах тебе помочь. Никто не сможет тебе помочь преодолеть эту боль. Ты сам, только ты в состоянии справиться с нею! Любовь должна уметь отдавать безвозмездно, не ожидая получить что-либо взамен. Отдавать многое, поскольку сердце многим располагает. То, что до сих пор иногда заставляет сжиматься твое сердце, прошло. – Я слышала свои слова, но мне казалось, что их произносит другой человек. – Да, у тебя, как и у меня, за спиной темная комната прошлого, но то, что ожидает нас впереди, гораздо важнее. К несчастью, не в наших силах стереть из памяти былое, но мы в состоянии поменять сегодняшний день. Однажды мы оба уже это доказали, отправившись в абсолютно безумное путешествие. И… – Я задумалась на мгновение и потеряла мысль, так как почувствовала на своих губах губы Макса.

Он нежно касался моих губ своими, бережно обнимая за плечи. Голова шла кругом, я думала, что такое возможно только в ранней юности, но, как ни старалась, не могла вернуть себе самообладание, а наш поцелуй все не кончался. Наконец Макс немного отодвинулся от меня и нежно провел рукой по моей щеке. Все мысли спутались, и я удивлялась, откуда взяла те самые нужные слова. Раньше я никогда не отличалась особым красноречием.

– Знаешь, ты мне не просто нравишься… Я люблю тебя, – сказал он так спокойно, словно уже произносил эту фразу в моем присутствии тысячу раз.

– Нормальные люди обычно этого не говорят сразу после первого поцелуя, – улыбнулась я, хотя сама точно никогда не претендовала на роль нормального человека. – Я люблю тебя!

Макс снова наклонился ко мне и поцеловал. В сердце поднялась волна нежности и счастья. Она захлестывала меня. Мне хотелось обнять весь мир. Неужели я наконец-то обрела то, о чем всегда мечтала?

* * *

Вероника повернулась ко мне и обняла.

– Доброе утро, любимый! – нежно прошептала она.

– Доброе утро, солнышко! – Я поцеловал ее в теплые ото сна губы.

Вероника выглядела несколько взволнованной.

– Что случилось, милая? Ты чем-то расстроена?

– Мне снился странный сон. Как будто бы я иду по Пути Сантьяго. Где-то на подступах к Арсуа меня внезапно охватывает дикая паника, чувство, будто меня кто-то или что-то преследует, не оставляет ни на секунду. Я начинаю убегать, ощущая опасность позади, но каждый раз, когда оглядываюсь, никого не вижу.

– Не волнуйся, милая, Путь уже остался в прошлом. Это просто сон. Я думаю, ты просто устала в последнее время.

Я смотрел на лежащую рядом Веронику. Ее волосы, разметавшиеся по подушке, чуть колыхались от моего дыхания. Грустные глаза, красиво обрамленные темными ресницами, смотрели в задумчивости прямо перед собой в одну точку. Чуть приоткрытые пухлые губы манили к себе. Не в силах совладать со своим желанием, я прильнул к ним со всей нежностью, на которую был способен. Кисти наших рук переплелись, губы слились воедино, мы дышали дыханием друг друга. Сквозь нежную кожу груди я чувствовал биение ее сердца. Вероника отдавалась самозабвенно, безропотно, забыв обо всем на свете. Спустя какое-то время она в изнеможении откинула голову на подушку. Я лежал подле нее, любуясь ее светящимся лицом, покрытым мелкими капельками пота. Повернув голову ко мне, она улыбнулась, забавно щуря глаза.

– Заниматься с тобой любовью подобно морю, – переводя дыхание, заговорила она. – Мы вместе уже три месяца, но ты всегда такой разный… то бушующий, то спокойный… Лишь одно остается неизменным – ты для меня всегда необыкновенно приятен и желанен. И каждый раз привносишь в мою душу все больше умиротворения!

– Ух ты, – присвистнул я, – да тебе нужно книги писать! – Я прижал ее к себе крепко-крепко. – Моя Вероника, люблю тебя.

– И я тебя! – отозвалась она. – Знаешь, что всегда останется самым важным? То, что мы любим друг друга. И что бы ни случилось в нашей жизни, нам помогут наши чувства. И это великое счастье! Потому что многие люди живут вместе просто для того, чтобы не быть одинокими. Мы не такие… И если бы завтра мне было суждено умереть, я бы ни о чем не жалела, потому что в моей жизни случился ты.

Я снова прижал ее к себе так крепко, как только мог. Я был абсолютно уверен, что ничего не могло произойти с нашими чувствами, ведь я действительно очень изменился в последнее время. Мне не хотелось никаких других отношений, близости с другими женщинами, ничего такого. Каким-то чудесным образом Вероника воплощала в себе все то, что я пытался найти во многих. С ней было хорошо во всех отношениях. Нет, я сейчас не говорю о том, что я мог двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю находиться только с ней. У нее были друзья, с которыми она виделась, работа, которая приносила ей удовлетворение. То же самое было и у меня. Но в то время, когда она находилась рядом, меня наполняло какое-то внутреннее безграничное счастье. Я вдыхал ее запах и понимал, что для меня это единственно важное, и только она для меня имеет значение.

Будни вдали от Вероники тянулись бесконечно долго. Рабочая политика компании, в которой работала моя возлюбленная, запрещала использование любых мессенджеров, потому приходилось обходиться редкими письмами-записками по электронной почте и смс-сообщениями в течение рабочего дня. У Ольги, девушки с которой мы познакомились совершенно случайно в Сантьяго-де-Компостела, руководство оказалось более демократичным, с ней мы общались все чаще. Мне с ней вообще было очень легко, я знал, что могу завести любой разговор на любую тему. Даже когда я рассказывал о Веронике, она охотно поддерживала разговор. Постепенно ритуал общения с Ольгой стал для меня настолько привычным, что начал занимать почти все мое свободное время. С утра, придя на работу, я загружал скайп, мы с Ольгой обменивались теплыми пожеланиями доброго утра и продолжали поддерживать переписку на протяжении всего рабочего дня. Я не чувствовал, что обманываю Веронику, с ней ведь все было по-другому, я ее любил. Ольгу я воспринимал иначе, она для меня являлась приятным украшением дня, но чем больше моя новая знакомая раскрывалась, тем сильнее я ею увлекался.

С Вероникой мы жили в разных концах Москвы, что создавало некоторые неудобства для наших встреч. Моя квартира была больше, территориально располагалась ближе к центру, и я предложил Веронике переехать ко мне. Она, без раздумий, с радостью согласилась. Первые дни нашей совместной жизни были восхитительны, Вероника летала как на крыльях, я же искренне радовался, видя ее светящиеся глаза. Но одно дело встречаться, даже часто, почти каждый день, но иметь пусть даже гипотетическую возможность в любой момент сказать: «Извини, сегодня у меня другие планы!» И совершенно другое, когда хочешь не хочешь, а приходится проводить вместе все свободное время, вне зависимости от настроения, плохого самочувствия или просто желания побыть в тишине, наедине с самим собой. Я даже не предполагал, насколько это окажется сложным. Конечно, я понимал, что отношения – это работа, и они не всегда приносят только радость. Но за последние довольно долгие годы одинокой жизни я привык к определенному укладу своего домашнего быта. Мои внутренние проблемы обнаружились очень скоро, как только мы перевезли первые коробки ее вещей в мой дом, пытаясь найти для них место. Для меня было сложным принимать, что теперь моим туфлям почти не осталось места, так как обув ная полка не предполагала наличия еще двадцати пар женской обуви. «Такие мелочи!» – возразите вы. Но это не так. Когда привыкаешь к порядку в твоей жизни, очень сложно от него отказаться. Я старался, я боролся с собой, как мог, но в очередной день, когда Вероника перевезла свои вечерние платья, коих было великое множество, я не выдержал. Открыв шкаф-купе, я наспех свалил свои аккуратно сложенные вещи на две полки, освобождая пространство. Вероника начала раскладывать свои вещи, а я, выйдя на кухню, нервно закурил и написал сообщение Ольге, прося ее о встрече. Мне просто необходимо было успокоиться, привести свои мысли в порядок.

В Ольге было нечто удивительное, она всегда чувствовала меня. Казалось, она дарит мне безусловную любовь, совершенно не задумываясь о том, что будет дальше, не спрашивая меня о том, где я и с кем, она принимала меня таким, каков я был. И это давало мне силы, прибавляло уверенности в себе, заставляло радоваться жизни.

Мы стали встречаться с Ольгой чаще, и настал момент, когда наши отношения уже нельзя было назвать просто дружескими. Я искренне верил в правильность своих чувств к обеим девушкам и даже не пытался их скрыть, потому Вероника и Ольга очень скоро узнали о существовании друг друга. Ситуация, казалось, была неразрешимой, они были настолько разными, но в то же время так дополняли друг друга, что я не хотел, да и просто не мог выбирать между ними.

В моей жизни и раньше случались сложные и запутанные ситуации. Наверное, чаще всего я создавал их сам. Быть может, порой я был слишком эгоистичен по отношению к окружающим и думал только о том, чтобы мне было хорошо, но каждый раз я искренне верил, что, даже создавая напряженные моменты, я действую в интересах моих близких. Вот и сейчас, во всей этой истории с Ольгой и Вероникой, я мечтал о счастье для всех нас и желал его всей душой. И пусть это выглядит для кого-то абсурдно, я дорожил обеими и не готов был принести в жертву ни одну из них. Я прекрасно понимал, что, если одна из них уйдет, я просто сломаюсь, жизнь потеряет всякий смысл. Я настолько по-разному к ним относился, и, быть может, даже нет, наверняка спустя некоторое время все бы встало на свои места, но в нынешней ситуации мне просто ничего не хотелось менять. Вы скажете, мне нравится хаос в жизни, но это не так. Я очень уставал, девушки поочередно нервничали, закатывали истерики, стоило уделить одной из них чуть больше внимания, и мне постоянно приходилось балансировать между ними, чтобы сохранить отношения. Я чувствовал себя эмоционально измотанным. Порой меня посещала мысль о том, что, если бы я мог сбежать от них обеих, я бы обрел хоть какое-то подобие внутренней гармонии. С другой стороны, я понимал, что, если судьба раз за разом ставит меня в подобные ситуации, пора наконец усвоить данный урок, понять, какую женщину хочу видеть рядом с собой. Я радовался встречам с Ольгой, как ребенок, и был счастлив, когда засыпал рядом с Вероникой. Я все еще надеялся сделать наши отношения-треугольник счастливыми для всех, но чем дальше, тем больше сомневался, что это возможно.

Возможно, кто-то, прочитав эти строки, скажет, что я думал только о себе. Но это не так. Я видел, как светятся глаза обеих моих возлюбленных, когда они рядом со мной. И мне нравилось, что я могу дарить им этот свет, я отдавал им себя, свою жизнь, и делал это искренне, с огромной нежностью. Впервые в жизни я чувствовал себя настолько наполненным. Давая почувствовать смысл жизни двум молодым красивым женщинам, которых я искренне любил, я наполнял и свою жизнь смыслом, она приобретала некую завершенность.

Чтобы понятнее объяснить свои чувства женщинам, принимая во внимание, что мужчины, скорее всего, меня понимают, попробую привести простой пример. Представьте, что вас заставляют выбирать между красивыми вечерними туфлями на высоком каблуке и удобными легкими босоножками на прямой подошве. И та и другая пара прекрасны, внешне элегантны, хорошо подчеркивают и дополняют стройность ваших ног, удобны в носке. Ответьте искренне, были бы вы готовы всю жизнь носить только вечерние туфли? А босоножки? Думаю, что нет. Так же и я. Приношу свои извинения, если кого-то обидел, я вовсе не хочу сравнивать женщин с вещами, я лишь хотел привести доступный пример, чтобы передать свои ощущения от присутствия Вероники и Ольги в моей жизни. Как можно сделать выбор? Я понимал причину своих метаний, находя для себя элегантность вечерних туфель и удобство легкой обуви в присутствии обеих. Но мне хотелось видеть это одновременно в одном человеке. Я слишком многого хотел? Я запутался? Не спорю. Но от той атмосферы, в которой я жил, я уходил все глубже в себя с каждым днем. Хотя, по мнению любого другого мужчины, я и выглядел счастливчиком, но мне не было комфортно.

Люди сами для себя придумали правила. Когда-то они создали заповеди, которые теперь не соблюдают, лицемерно мучаясь и коря себя за несовершенство. Нет, конечно, согласно преданиям все эти законы придумал Бог. Но ведь люди осознанно начали передавать их из уст в уста, всячески пропагандируя и поддерживая, формируя общепринятую мораль. И, несомненно, в этом есть смысл. Но разве одно и то же правило может быть гарантированно верным в различных ситуациях? Иногда то, что правильно с общепринятой точки зрения в конкретном случае, совсем неверно в подобном ему же, но окруженном другими обстоятельствами. Мы не знаем наверняка, что будет завтра. Где гарантия, что я не умру через несколько дней от внезапной болезни или не погибну в аварии? Таких гарантий никто не даст. Мы можем только предполагать. А наши предположения – это всего лишь предположения, и не более. Осознавая это, кто может утверждать, что мы всегда должны соблюдать правила? Тем более даже не лично нами придуманные. А если уж говорить про те, которые мы создали сами для себя, никто не вправе осуждать нас, если мы их нарушим. И я нарушал, играл в опасную игру, рисковал, шел ва-банк. Я чувствовал, что совсем скоро все разрешится само собой. Не понимая, какой исход будет для меня самым благоприятным, я продолжал оттягивать принятие решения. Мне не хотелось действовать. Мне хотелось просто положиться на судьбу.

* * *

Вчера вечером мне захотелось побыть одной, и я отправилась бродить по Москве. Пройдя через Красную площадь, я вышла на Тверскую. Я прогуливалась неспешно, заглядывала в магазины, смотрела на прохожих и думала о разговоре с подругой. Она набрала меня в первой половине дня, и мы обсуждали людей, которые звонят на радио, в прямом эфире. Подруга высказала предположение, что, наверное, это очень одинокие люди. Я не стала возражать. Сейчас, во время прогулки, я размышляла о том, что все же Москва – идеальный город для одиноких людей. Я часто здесь бывала в подобном состоянии, и воспоминания о тех минутах, часах и днях нахлынули на меня. Маршрут, по которому я шла, всегда оставался одним из моих любимых. Никогда не случалось такого, чтобы я не знала, куда направиться. Все магазины работают до десяти, а то и до двенадцати. Можно поехать в час ночи и купить новую сим-карту, если неожиданно возникла необходимость круто изменить свою жизнь. В ресторанах теперь уже вполне спокойно интересуются: «Вы будете одна?», хотя еще десять лет назад подобное администраторам этих заведений казалось нонсенсом. Мой любимый книжный магазин открыт допоздна. Множество кинотеатров, клубов, торговых центров. Казалось бы, во всем этом можно раствориться, потеряться, забыться. Но нет, все равно периодически накатывает какая-то грусть, и так хочется прижаться к Максу, несмотря на всю странность нашей ситуации. Наверное, я действительно слишком люблю его, если принимаю даже такие «новости». Может, и впрямь существуют всепоглощающие чувства, когда ты принимаешь человека таким, какой он есть. И что самое странное, я могла сейчас попытаться повлиять на ситуацию с помощью волшебных сил, которые обрела, но мне не хотелось этого делать. Я не желала зла Ольге, я не хотела, чтобы что-то плохое случилось с Максом, и хотя я переживала, плакала почти каждый день, порой устраивала ему сцены, в глубине души понимала, что все должно наладиться как-то само собой, без моего участия.

Я шла, погрузившись в свои раздумья, как вдруг неожиданно случилось еще одно небольшое чудо, которое заставило меня прервать размышления. С неба крупными хлопьями начал падать снег! А ведь на дворе стоял октябрь!

Я смотрела, как снежинки медленно кружатся в воздухе, плавно опускаясь на мокрый асфальт. Я ловила их ртом, прохлада разливалась по языку, и вместе с этим ощущением я чувствовала, что все в мире имеет свой смысл, свою завершенность. Снег был таким легким, почти прозрачным, он нес успокоение в мое сердце. В последнее время я немного потерялась, забыв, что все в жизни закономерно. Но теперь, видя, что снова пришла зима, в свой положенный срок, как и год, и десять, и сто пятьдесят лет назад, я как будто вновь постигла: все в жизни происходит в идеальной временной и пространственной последовательности. Приди зима раньше или позже, природа не смогла бы подготовиться, погибли бы деревья и растения. И на ее наступление никак нельзя повлиять, вне зависимости от того, нравится она или нет, зима всегда приходит. Нам остается либо принять ее всем сердцем, либо глупо сокрушаться по этому поводу.

Снег тем временем начинал покрывать тротуар пушистым тонким слоем. Черные проталины зияли как раны. Как я сейчас завидовала земле! Мне хотелось так же, подобно ей, укрыться чем-то, спрятаться за чье-то плечо, чтобы перестать чувствовать страхи, снова ощутить себя счастливой, забыть о боли. Быть обновленной. ДА! Именно обновленной, может, это не самое правильное слово для определения первого снега, ведь, по большому счету, ничего нового он не несет, но появляется вера в чудо. Может, потому, что снег ассоциируется с Новым годом, а последний, в свою очередь, – с волшебством. Так важно уметь разглядеть что-то новое в каждом повторе, не зацикливаться, не застывать, подобно зимней реке, скованной льдом, а двигаться вперед вопреки обыденности. Я смотрела на асфальт, поминутно оглядывалась назад, на свои одинокие следы, темной цепочкой следовавшие за мной. Поднимая голову, я с замиранием в сердце следила за косым, непрекращающимся потоком мерцающих снежинок в свете уличного фонаря и думала о том, как же прекрасно все то, что мне довелось увидеть не только сейчас, а и за всю мою жизнь. Я близка к тому, что искала, и моя усталость – лишнее тому подтверждение. Все мы живем в одном мире, но насколько он разный для каждого из нас. Только представьте, сколько на свете людей, которые видят сейчас тот же снег, но, глядя на него, испытывают грусть, тоску или злость. А ведь он так красив. Словно новорожденный ребенок. Скоро снег станет другим – тяжелым, грязным, покрытым настом. Но сейчас он прекрасен.

* * *

В глубокой задумчивости Ольга устало опустилась в просторное кресло. Несмотря на то, что действие развивалось по ее сценарию, Макс все сильнее привязывался к ней, а значит, задание действительно будет для нее последним, после чего она наконец сможет навсегда освободиться от своих повинностей, радости это не приносило. Чувство дискомфорта преследовало ее постоянно. Девушка понимала, что Вероника любит Макса так, как никто иной. Раньше ей не доводилось встречать такие сильные чувства. Обычно женщины не могут подавить в себе чувство собственничества, и хотя порой Вероника так же срывалась, ее преданность Максу была настолько поглощающей все ее существо, что казалось, она просто не замечает присутствия Ольги в жизни своего возлюбленного. Лишь одно тревожило Веронику, было для нее по-настоящему важным и значимым: есть ли с нею рядом любимый, и будет ли так продолжаться изо дня в день, на протяжении многих лет. Такая самоотверженность обескураживала Ольгу. Ведь, как правило, женщины, встречавшиеся ей до сих пор, вступая в отношения, хотели денег, влияния либо удовлетворяли какие-либо другие амбиции, но всегда преследовали свою выгоду. С Вероникой все было по-другому, и Ольгой это воспринималось как чудо. Сомнения охватывали Ольгу все больше. Нет, она не сомневалась в собственных силах, ее мучил вопрос: «Действительно ли Бог прав, задумав разрушить этот союз?»

* * *

В отношениях с любимыми нам часто приходится идти на компромисс. Но как быть, если компромисс для тебя невозможен? Прекращать отношения или продолжать мириться с невыносимым, теряя себя изо дня в день? Как низко следует опуститься, для того чтобы, нащупав ногами дно, наконец оттолкнуться и начать подъем? Можно ли безучастно, как бы со стороны, смотреть на свою жизнь, ничего не предпринимая? И если подобное все же возможно, то для чего это нужно делать?

Все эти мысли я никак не могла выкинуть из головы, сидя на кровати без сна, отчаянно сопротивляясь желанию позвонить Максу, боясь услышать его отстраненный голос, почувствовать холод, который от него исходит после встреч с Ольгой. Может, я многое напридумывала? Но уж такие у меня возникают ощущения. В любом случае мне не хотелось слышать его таким. Мне надо хоть немного поспать. Я не спала уже почти месяц, лишь на мгновения проваливаясь в сон, когда рядом со мной был он. Но такие минуты случались все реже. И вот теперь мне нужно было как-то научиться оставаться в кровати одной. Ведь если я начну отдыхать, мне станет легче, гораздо легче. И я смогу реагировать на все происходящее спокойнее.

Я устало опустила голову на подушку, закрыла глаза, но, как и следовало ожидать, сон никак не приходил. Я попробовала посчитать овец, представить какие-то релаксирующие картинки, и снова никакого результата. И вдруг что-то случилось. Я почувствовала, что куда-то проваливаюсь и лечу, лечу. «Может, я умерла? – пронеслось у меня в голове. – Или просто наконец уснула?» Я летела в темноте и ощущала невесомость каждой клеточкой своего тела.

Испугавшись, я зажмурила глаза и встряхнула головой, чтобы проснуться, если я действительно сплю, одновременно впившись в ладони ногтями. Внезапно все мое тело вытолкнуло на мгновение наверх, а затем я ощутила, что падение прекратилось. Осторожно разомкнув веки, увидела, что лежу в просторной комнате изумрудного цвета. Все здесь было выполнено в зеленых тонах. И занавески, и потолок, и стены. Я приподнялась на локте и увидела пожилую женщину, сидевшую около меня, в ногах. Ее лицо не обладало классической красотой, но словно излучало внутренний свет, отчего казалось просто необыкновенным. На вид ей было около семидесяти. Волосы выглядели абсолютно седыми. Ее комплекция была скорее стройная, насколько можно быть худой в ее возрасте. Женщина улыбалась одними глазами. Но эта смутная улыбка, казалось, освещала всю комнату.

– Здравствуйте, Вероника! – вывела меня из задумчивости незнакомка.

– А откуда вы знаете мое имя? И вообще, где я? – осторожно поинтересовалась я.

– Не так важно, где вы. Знаете, так бывает у некоторых занятых людей, сегодня они в Праге, завтра в Пекине, послезавтра в Америке. Но при этом они остаются все теми же людьми, даже если улетят на Северный полюс, – ухмыльнулась старушка.

– То есть на вопрос, кто вы, я все же получу ответ? – с надеждой спросила я.

– Скажем так, я здесь, чтобы помочь вам обрести равновесие. Я уже вам помогала. Ну нет, не я лично, но в том, что вы познакомились с Максом, есть и мое участие. Только не перебивайте меня, – не дала сказать мне ни слова старушка, увидев, что я собралась выспрашивать, откуда она знает про моего возлюбленного. – Кстати, в появлении Ольги есть некая толика моей вины тоже. Но была бы моя воля… – Глаза женщины зло сверкнули.

– То есть вы все про меня знаете, а я не должна задавать никаких вопросов, – резюмировала я. – Что ж, блестящая перспектива.

– Не волнуйтесь, это ненадолго, у нас просто мало времени. Не случайно мы решили, что с вами буду говорить именно я.

«Забавно, – пронеслось в моей голове, – кто это «мы решили»?»

– Вам это тоже ни к чему знать. Это лишнее, – ответила старушка на мои мысли, заставив меня изумленно сесть на кровати. – Да, здесь все мысли осязаемы, поэтому их можно читать. Мысли вообще всегда осязаемы, если только вы умеете думать с необходимой силой. Так вот, я здесь, потому что в моей жизни когда-то произошло нечто подобное. Не совсем, конечно, то же самое. Но суть одна. Я любила своего мужа всей душой, а он изменял мне, вел себя так, словно я недостойна его, хотя, поверьте, я была той женщиной, которая могла бы сделать счастливым абсолютно любого мужчину. Я страдала, переживала, а потом в моей судьбе появился другой человек, который всю ее перевернул. И хотя я не могу сказать, что была абсолютна счастлива. Может, все сложилось как сложилось оттого, что я познакомилась с ним не в той жизни, не в том месте, не в то время. А может, для любых отношений мы должны «дозреть», дождаться того момента, когда они смогут сложиться. Сейчас это уже неважно. Но я здесь не для того, чтобы рассказывать вам свою историю. Я здесь, чтобы сказать вам вот что.

Женщина глубоко вздохнула, перевела дух, не отрывая от меня взгляда. А потом продолжила, глядя в мое ошарашенное лицо:

– Порой мы настолько погружаемся в свои проблемы и их обсуждение, что перестаем думать о себе и своих интересах. Можно сколько угодно муссировать один и тот же вопрос, до тех пор, пока не поймешь: от этих обсуждений ничего не меняется. Все уже предрешено, а мы лишь пытаемся создавать видимость жизни, делаем движения, лишь подобные поступкам. Даже если вы десять раз произнесете одно и то же, ничего не изменится. Вы будете продолжать стоять на одном месте, создавать все больше негатива вокруг себя самой. Помню, одна моя подруга узнала, что ей изменяет муж. В первые дни она сходила с ума, пыталась найти следы переписки, даже шпионила за ним и его избранницей, устраивала истерики. А потом в один прекрасный день сказала себе: «Хватит! Стоп! Подобным поведением ты лишь убиваешь последние чувства к мужчине, которого некогда любила. Ты сама все портишь!» И она тем же вечером пообещала себе больше не пытаться ничего выяснять о сопернице, потому что та не стоит ее. Она почувствовала себя самой сильной, самой прекрасной женщиной на свете. И закрыла «страничку ревности». Просто внезапно успокоилась. Поняла, что отныне ей нечего бояться, потому что от такой женщины, как она, муж никуда не денется. И буквально в следующий месяц, хотя к тому моменту параллельные отношения в жизни мужа продолжались почти год, ее любимый расстался с разлучницей. И все почему? Моя подруга поняла, что от того, что она создает бурю в стакане воды, ничего не меняется. Только собственные нервы приходят в негодность. И начала наблюдать за всем как будто со стороны, без эмоций. Как если бы читала книгу или смотрела фильм. И ей стало морально легче. Она пустила ситуацию на самотек, что показалось бы неправильным, с точки зрения любой другой женщины. Но, с другой стороны, она видела, что от того, что она сгущает краски, ее муж лишь еще сильнее нервничает. После того случая он больше никогда от нее не уходил и всегда был с ней, со своей законной супругой, которая любила его больше жизни.

Я молча слушала незнакомку, не в силах пошевелиться.

– В любом случае тебе пора возвращаться! Я уверена, у тебя все получится! – неожиданно подытожила женщина. – Удачи тебе! От тебя сейчас очень многое зави сит!

Я задумалась. С одной стороны, все выглядело странным и неприятным, но с другой – если так любишь человека, как я любила Макса, сопротивление бесполезно. Я чувствовала, что даже если убегу от него, вытолкну его из своей жизни, то замерзну, завяну, пропаду. И пусть та девушка, Ольга, будет пока с ним. Пусть он отдает ей то, что мог бы дать той, кому это предназначалось по праву. Но я больше не буду бороться с ветряными мельницами, а пущу все на самотек. Я совершенно забыла о том, что находилась непонятно где и разговаривала непонятно с кем. И как только эта мысль пронзила меня, я почувствовала, что голова закружилась, а картинка начала расплываться передо мной. Лицо женщины стало еле различимым, а потом и вовсе превратилось в цветные волны. Однако я услышала, словно сквозь толстую стену, как она произносит:

«Лида! Меня зовут Лида!»

* * *

Я открыла глаза. Я лежала в нашей с Максом спальне, но его рядом не было. Он опять уехал к другой. Я встала и босиком пробежала на кухню. Было темно. Сев перед незашторенным окном, я невидяще смотрела на улицу. Внезапно мой взгляд сконцентрировался на собственном отражении. Я словно встрепенулась, очнулась от какого-то сна. Все вокруг замерло, остановилось, потеряло свое значение, и я наконец внутренне успокоилась. Несмотря на боль, это была все еще та же самая я, Вероника, с теми же волосами, руками, чертами лица, фигурой. Ничего во мне не изменилось, так почему что-то должно было измениться в отношении Макса ко мне? Может, и впрямь все остается по-прежнему? И еще у меня есть способности волшебницы, а таким счастьем могут похвастаться единицы. Я умею двигать предметы, преображать текущую реальность, порой читаю мысли, предчувствую ход развития событий… Правда, все это не помогло мне удержать Макса рядом.

Что ж, по крайней мере, я в более выигрышном положении сейчас. И кажется, я знаю, что делать. Макс испугался, все так быстро произошло, начиная с нашей встречи и моих рыданий у подножия Сантьяго-де-Компостела и заканчивая предложением переехать к нему. Скорее всего, он просто боится, что серьезные отношения принесут ему новую боль, и таким образом пытается спрятаться от самого себя в отношениях с Ольгой. Но теперь благодаря моей тайной союзнице из сна я могла успокоиться, впервые почувствовать себя свободной от страха.

Я вернулась в спальню и неожиданно для себя уснула крепким сном. Очнулась только в двенадцатом часу, абсолютно разбитая, но впервые чувствующая себя вполне нормально. Мне не хотелось ничего делать, благо что у меня имелось на то оправдание. Сегодня была суббота. Я лениво потягивала кофе в постели и читала книгу, до которой у меня никак не доходили руки. Открыв записную книжку в телефоне, ужаснулась, ибо поняла, что очень давно не встречалась с огромным количеством своих подруг, а все из-за того, что постоянно была занята. Сначала работой и проблемами со здоровьем, потом подготовкой к поездке, а затем переездом.

Почему-то в отношениях часто бывает сложно не потерять себя. Мы обещаем себе оставаться целостной личностью каждый раз, когда в них вступаем, но проходит месяц, год, и вот уже мы увязли в них, забыли о том, что нам нравилось, к чему мы стремились. Я, например, так долго хотела заняться танцами, выучить какой-нибудь иностранный язык, много путешествовать, читать книги по философии и еще столько всего. Где теперь эти идеи? Я наклонила голову, желая придвинуть к себе самоучитель французского языка, но он не шелохнулся. Как странно! Я попробовала еще раз, и снова безрезультатно. Я попыталась отодвинуть шторы, но и эта попытка оказалась тщетной.

Я подскочила на кровати. В последнее время я настолько привыкла к своим способностям, что уже не могла представить себе жизнь без них. Как скучно было бы снова оказаться один на один с обыденностью. Я даже не хочу об этом думать! Все станет таким пресным и черно-белым. Может, я перенервничала и теперь просто не могу сконцентрироваться? Или причина кроется в недосыпе? Я подошла к зеркалу и пристально посмотрела себе в глаза. Как же все сложно в жизни! Только несколько недель назад я казалась самой себе счастливейшей женщиной на свете и вот уже готова заплакать от отчаяния и безысходности.

Несправедливо отнимать у меня все вот так – резко, без предупреждения! Несправедливо! Лида, вы только что научили меня, как реагировать на то, что происходит в нашей с Максом жизни. Но как мне справиться с потерей моих «волшебных» способностей? На этот вопрос у меня не было ответа.

Я обхватила голову руками и заплакала. Так горько, так искренне. С каждой слезинкой словно выходила частичка моей боли. Грудь сдавило, сердце словно пыталось выскочить из нее, но я продолжала рыдать навзрыд, громко перехватывая воздух, со всхлипами, слегка раскачиваясь на месте.

Глава 8

Когда все приходят к одному решению

В последнее время Лида привыкла постоянно находиться у рамки. Она чувствовала себя ужасно уставшей. Вчера приходила Аида и рассказала, что Бог злится и говорит, что они напрасно не обговорили сроки игры. Лида с удовольствием давно бы ее прекратила. Она чувствовала себя настолько опустошенной, что ей не хотелось уже ровным счетом ничего. Когда так долго находишься в напряжении, это не может не сказаться на твоем моральном состоянии. И самое главное – она не видела выхода, способа, как можно направить ситуацию в нужное русло.

– Здравствуй! – услышала она голос Корявенького за спиной.

– Привет! – ответила Лида, даже не повернувшись.

– Ты негостеприимно приветствуешь Корявенького! – сказал человечек про себя в третьем лице, как обычно. – Слушай, у Толина появилась отличная идея! Он знает, как нейтрализовать Ольгу, и…

– Хватит! – почти закричала Лида. – ХВАТИТ! Я больше так не могу! Это все бессмысленно! Мы ничем не можем им помочь! Единственное, что было в наших силах, – организовать их встречу! Но мы не можем влиять на то, что происходит дальше. – Она распалялась все больше. – Мы не всесильны! Поймите же это! И Он, – Лида многозначительно посмотрела наверх, – тоже. Сейчас Бог это отчетливо осознает. Даже Ольга не смогла помочь ему доиграть до конца. Он ожидал, что все закончится в считаные дни. Макс и Вероника ничего не смогли доказать. Они и вместе – и не вместе одновременно. Игра затянулась, все устали. Я выхожу, – с этими словами Лида повернулась к Корявенькому и пристально посмотрела на него. – Так и передай Толину.

Ее гость в ответ только кивнул, а затем скрылся с громким хлопком, не произнеся ни слова. Лида прошла через комнату, вышла на балкон и тяжело опустилась в шезлонг, пристально вглядываясь в поверхность моря. Сегодня оно было неспокойным как никогда. Волны с шумом разбивались о скалу, на которой возвышался ее дом. Брызги разлетались во все стороны. Опустошение, до этого момента лишь слегка ощущавшееся, охватило ее полностью, почти поглотило. Она была не в силах пошевелиться, только чувствовала, как слезы катятся по щекам.

– Все кончено, – проговорила она тихонько, – я сдалась. Эй, слышишь! – теперь уже прокричала Лида. – Я сдалась!

Никакого ответа, естественно, не последовало. Она откинулась на спинку шезлонга, утерла слезы и стала ждать чего-то. Чего именно, она не могла сказать. Из состояния задумчивости ее вывел голос Толина.

– Лида! Ты здесь? – прокричал он снизу.

– Я на балконе, поднимайся, – отозвалась она.

В следующее мгновение Лида увидела Толина, поднявшегося над поверхностью земли. Поравнявшись с балконом, он легко ступил на него. Лицо Ангела выглядело напряженным и расстроенным.

– Почему? – было первое, что спросил он, пройдя через балкон и взяв ее за руку.

– Я так больше не могу. Что бы мы ни делали, ничего принципиально не меняется. Как мы можем повлиять на ситуацию?! Они не созданы друг для друга, они никогда не будут вместе. Мы с тобой не должны оставаться рядом. Все на это указывает. Какие-то вещи в нашей жизни просто нельзя изменить, – почти прошептала она.

– Но вспомни, ты же на своем собственном примере доказывала обратное, когда возвращалась на Землю в качестве призрака в последнюю жизнь! Ты переехала из Ярославля, вышла замуж! Ты раскрутила маховик судьбы в другом направлении.

– Да, но как я повлияла на ситуацию в целом? – повторила Лида свой вопрос. – Я стала счастливее на короткий миг, но не стоит забывать, что это не сделало меня счастливее после смерти. Вот если бы после возвращения на Небо я смогла все устроить так, чтобы мы с тобой встретились! Но это оказалось невозможным. Слишком все запутано. Иногда мне кажется, что Бог сам не знает правил игры. Он придумывает их по ходу действия.

– Да какая разница! Мы получили шанс быть вместе, а….

– Стоп! Мы его не получали. Ты вбил себе в голову, что мы его получили, но на самом деле это не так. Все осталось на своих местах. Несколько дней назад я учила Веронику, говорила о том, что, если не можешь ничего сделать с ситуацией, ее нужно просто отпустить. Какой смысл сражаться с ветряными мельницами?

Толин опустил голову на колени Лиде и простонал:

– Любимая, ты разрываешь мое сердце на куски. Я думал, у нас все по-другому, что мы сможем пройти до конца ради нашей любви. А ты так быстро сдалась!

– Знаешь, – отозвалась она, – я не быстро сдалась. Не я вызывалась участвовать в этой игре! Ты постоянно придумываешь новые развлечения, а я должна просто соглашаться с предложенными условиями! Мне это надоело! Ты постоянно решаешь за меня, не спросив моего мнения! – Лида была в ярости.

Толин удивленно поднял голову, не понимая, о чем она говорит. Лида тем временем продолжала:

– Тогда, в Венеции, когда я была еще Анджелиной, в нашей первой «совместной» жизни, – слово «совместная» она нарочито проговорила с издевкой, – ты отравил моего мужа, не спросив меня. Ты встречал меня столько раз в той жизни и ни разу не подошел, чтобы спросить, хочу ли я видеть тебя. Может, тогда я бы закричала, что люблю тебя, вне зависимости от того, кем ты являлся на тот момент. Ты пытался встретиться со мной несколько жизней подряд, не ставя меня об этом в известность. Ты стал моим ангелом-хранителем, хотя я тебя об этом не просила. Ты же не был профессионалом. Ты только учился. Ты заставил меня вернуться на Землю в качестве призрака. И не говори сейчас, что это было мое решение. Ты меня к нему подтолкнул. И наконец, ты сам придумал игру, которая измотала меня, высосала все соки. Я больше так не могу!!! – Она прокричала последнюю фразу и навзрыд заплакала.

Толин смотрел на нее с изумлением. Он ведь все делал для нее. Он жил ради нее, дышал, умирал и продолжал существовать только ради нее. Лида была единственным смыслом его жизни. И теперь она упрекает его в том, что он испортил, отравил ее существование!

– Я хочу, чтобы ты ушел и больше не возвращался! – проговорила она, все еще всхлипывая. – Слышишь? Уходи! – Лида перешла на крик.

– Но ведь я люблю тебя, а ты любишь меня! – ответил он, все еще не веря своим ушам.

– Ты никого не любишь, ты любишь только себя! И свою призрачную мечту о том, что у нас могло бы быть. Уходи же! – крик Лиды становился почти истеричным. – Уходи! Перестань меня мучить!

Толин ничего не ответил, лишь повернулся и вышел.

* * *

Ангел Любви сидел в своей избушке и ощущал себя абсолютно подавленным. Он так старался, делая то, что было в его силах, но это не помогло, наоборот – все испортило. Никто никогда не совершал столько всего для женщины, сколько совершил он. Но его героизм оказался ненужным.

– Забавно, – усмехнулся он. – Ангел Любви с разбитым сердцем, просто замечательно. С другой стороны, лучше всего учишь тому, чему необходимо научиться самому. Быть может, я и впрямь могу стать идеальным Ангелом Любви. – Толин тяжело вздохнул. Он не понимал, зачем ему теперь продолжать свое существование.

Он сидел за столом не двигаясь. Так прошло, пожалуй, несколько часов. Бросив взгляд на выключенную рамку, он понял, что теперь нет смысла наблюдать за подопечными. Все перестало иметь значение. Внезапно он услышал за спиной шорох. Позади Толина стояла Аида с заплаканным лицом.

– Что случилось? – спросил он у нее безучастно.

– Со мной ничего. Что случилось с тобой, что случилось с вами? – ответила она.

– А были ли «мы»? Я все себе придумал. Я придумал красивую сказку, в которой жил все это время. Я чертов идеалист. Мечтатель. И эгоист.

– Не говори так. Ты ничего не придумывал, и ты это знаешь. Лида просто устала, – ответила девушка, пытаясь говорить отрешенно.

– Послушай, а тебе-то зачем это надо?! Ты же любишь меня! Ну так поддержи, развей мою идею. Любви между мной и Лидой не было, я все придумал сам. И знаки порой мы трактуем вовсе неверно. И судьбы никакой нет! Давай отбросим весь этот эзотерический бред! – Он повысил голос. – Скажи мне, что ты будешь рядом со мной всегда, – он больно схватил Аиду за руку, – что любишь меня и что поможешь моему сердцу излечиться!

– Я люблю тебя, любила и всегда буду любить. Но я не останусь с тобой, и я не помогу твоему сердцу излечиться. Ему не от чего излечиваться. У вас все будет хорошо. И ты сейчас делаешь мне больно.

– Прости, – сказал он и отпустил ее руку.

– Нет, ты делаешь мне больно своими словами, – ответила девушка. – Ты просишь о невозможном. Позволить тебе оставить твою мечту о Лиде означало бы разрушить тебя. Ты любишь ее, и она любит тебя, и вы будете вместе. Даже несмотря на то, что вы сейчас поссорились, даже несмотря на то, что она сдалась. Ты же не сдался! – К Аиде вернулся привычный боевой настрой.

– Я тоже сдался. Слишком много сил, слишком много времени… Я не могу постоянно бороться. Несколько сотен лет я боролся, но теперь, услышав ее слова, больше не могу. И не хочу… – Толин смотрел в одну точку прямо перед собой.

– Я поняла, что с тобой продолжать диалог бесполезно… Пока! – ответила Аида и исчезла.

– Что значит со мной бесполезно продолжать разговор? – разъярился Толин. – Да что она знает! – Его охватила такая злость, он начал рыскать глазами в поисках чего-то, на чем можно было ее выместить. Ангел увидел на столе стакан, схватил его и с силой швырнул об стену. Стекло со звоном разлетелось на мелкие кусочки.

Толин не верил своим глазам. Он никогда раньше не был так зол. Осколки разбитого стакана настолько смутили его, что он даже немного успокоился.

– Все, нет больше смысла… никакого смысла, – прошептал он.

Смысла не было, и выхода он тоже не видел. Если бы он был человеком, он бы мог покончить жизнь самоубийством, но тут, на Небесах, у него не оставалось никаких вариантов. Впрочем, нет, один все же был. Снова нарушить все правила и обратиться к Богу, чтобы попросить его кое о чем в последний раз.

* * *

Когда Аида пришла к Николасу, уже стемнело. Он встретил ее, как обычно, в садике у своего домика.

– Дитя мое, пришла ты! Рад видеть тебя! – приветствовал ее архангел.

– Здравствуйте, Николас! – отозвалась девушка. Ее лицо казалось мертвенно-бледным.

– Расстроена ты, знаю я уже обо всем. Собирал он нас всех сегодня. Разговор у нас был серьезный, – сообщил архангел.

– То есть Бог тоже взволнован?

– Нет, знаешь ты же, спокоен Он всегда.

– Тогда о чем вы говорили? – поинтересовалась Аида.

– Так, о всяко разном. О жизни, о философии, о любви. Я остался потом и с Ним еще немного пообщался. Рассказать хотел ему историю одну, точнее, напомнить ее. – Николас лукаво улыбнулся.

– Какую историю? Расскажите ее мне! – попросила девушка.

– Не могу, – ответ был кратким.

– Почему?

– Она касается Его лично.

– Тогда для чего вы меня ждали, вы все равно ничего мне не говорите! – воскликнула Аида, ее нервы тоже были на пре деле.

– Послушай, дитя мое. Ты устала очень, вижу это я. Но волноваться не стоит, то, что случиться должно, все равно случится. Видела же ты это на примере Толина и Лиды. Но, думаю я, наверху кое-что произошло за время это. И тебе следует поговорить кое с кем. Но не с твоим возлюбленным.

– А с кем же? – спросила Аида.

– Я отведу тебя к Нему, – отозвался Николас. – Подожди, только заберу кое-что.

* * *

Лида уже несколько дней практически не выходила из своего дома. Она переживала, что наговорила столько всего Толину, но по-прежнему не хотела возвращаться к этой абсолютно безумной игре. У нее даже не возникало желания включить рамку, ей все стало безразличным. И Лида понимала, что отныне так будет всегда. На какое-то время ей показалось, что она увидела смысл во всем происходящем на Земле и на Небе, но теперь чувствовала, что он снова ускользнул от нее. Так резко и неожиданно, словно его никогда и не было. Лида понимала, что в действительности любила Толина, но это ничего не меняло.

Однажды утром она отправилась гулять по пляжу. Сидя на песке, у подножия скалы, она рисовала узоры, а набегающая волна незамедлительно смывала их.

«Так и в жизни, – подумала Лида. – Мы пытаемся рисовать свою Судьбу такой, какой хотим ее видеть, но течение времени все смывает, перемалывает, переписывает. И остаются лишь воспоминания».

– Остаются лишь воспоминания, – вслух повторила она. Ее лицо выглядело ошарашенным. Лишь воспоминания. Это было ответом! Лида встала и твердым шагом направилась к лодке, стоящей неподалеку. Кажется, она поняла, в чем причина всеобщих бед.

* * *

Николас, Аида, Толин и Лида оказались у Пирамиды Решений почти одновременно. Они столкнулись у входа и удивленно посмотрели друг на друга.

– О, так компания вся в сборе! – воскликнул Николас.

– Что ты тут делаешь? – спросил Толин, обращаясь к Лиде.

– О том же я могу спросить у тебя! – отозвалась она.

– А я рассчитывала, нас будет двое, – обратилась Аида к Николасу.

– Я думала, что вообще буду здесь одна, – услышали они женский голос за спиной.

Все обернулись и увидели Ольгу. Никто не мог вымолвить ни слова. Они не знали, как реагировать на ее появление.

– А ты что здесь делаешь? – наконец выдавила Аида.

– То же самое, что и вы. Ищу выход, – ответила девушка. – Точнее, нет, я его нашла и хочу теперь кое с кем поговорить.

– Я здесь за тем же, – отозвалась Лида.

– И я, – подтвердил Толин.

– Да все мы за этим здесь, – снова хитро улыбнулся Николас. – А ищет кто, тот всегда найдет! Болтать хватит! Пойдемте!

– Все вместе? Ты уверен? – спросил Толин.

– Уверен я всегда в том, что говорю. В случае противном молчать предпочитаю.

И они вместе шагнули в Пирамиду Решений, оказавшись на такой знакомой каждому из них белой площадке.

– Я рад, что вы пришли все вместе, – услышали они голос, а затем раздался хлопок, и они с оцепенением увидели перед собой Корявенького. – Это чтобы Толин потом не говорил, что я пытался произвести на вас впечатление, – улыбнулся он. – Ну, я вас слушаю.

Несмотря на то, что мысли при виде карлика сбились, Лида начала первой:

– Я сдалась, Ты победил, как всегда. – Ее лицо было обреченно спокойным.

– Я тоже сдалась, – услышала она голос Ольги.

– Как сдалась? – воскликнул Толин. – А что же теперь с ними произойдет?

– У них все будет хорошо, у них и без вас все замечательно получается, – отозвалась девушка.

– Но как это возможно? – изумленно спросила Аида.

– Ты уверен, что они могут остаться? – спросила Ольга у Корявенького. В ответ тот молча кивнул головой.

И Ольга начала свой рассказ.

Глава 9

Иногда нужно уметь отпускать

Я стояла у зеркала, абсолютно не понимая, что теперь делать, чувствуя, что во мне что-то надломилось, как будто бы какой-то близкий человек покинул меня. Я не так часто пользовалась своими способностями, они не были для меня объектом первой необходимости. Но все же то, что они пропали так же неожиданно, как и появились, меня очень взволновало. Может, это временное? Может, все вернется на круги своя?

От этих размышлений меня оторвал звук поворачивающегося в замке ключа. Макс возвращался. Внутри что-то екнуло, но я вспомнила, что пообещала себе отпустить ситуацию. Я больше не могу себе позволить плакать и волноваться. Я устала, опустошена, мне хочется снова начать жить.

Я вышла из ванной и с улыбкой встретила его в коридоре:

– Привет, милый. – Он смотрел на меня с недоумением.

– Привет, – все еще сомневаясь, сказал Макс.

– Хочешь кофе и яичницу? Я собиралась завтракать.

– А почему ты так поздно встала? – участливо спросил он, все еще недоверчиво взирая на меня.

– Не знаю, хорошо спалось! – соврала я, не моргнув глазом.

– Ну, тогда пойдем завтракать!

Я сидела за столом, смотрела на Макса и думала, что, несмотря на всю ту боль, что он причинил мне, и, вероятнее всего, он на этом не остановится, однако, вопреки огромному количеству пролитых слез, я все еще люблю его. Причем сильнее, чем прежде. Так, как никого не любила.

– Я люблю тебя, – вслух сказала я. – Очень. Правда.

Он промолчал, но крепко, почти до боли сжал мою руку и пристально посмотрел мне в глаза. В тот момент это значило для меня гораздо больше, чем все слова, вместе взятые. Я вдруг ощутила, что мы по-прежнему вместе, и это выше наших желаний, выше времени, выше всяческих событий, так будет всегда. И Ольга, на которую я злилась, может стать катализатором возрождения наших отношений. Ведь то, что посылается Судьбой, чтобы разрушить настоящую любовь, в конечном итоге лишь еще больше связывает два сердца.

– Милый, – неожиданно для самой себя заговорила я. Меня внезапно осенила сумасшедшая, безумная идея, – мне кажется, в последнее время я стала слишком нервной и раздражительной. – С каждым словом все то, что мне говорила незнакомка в недавнем видении, обретало новый смысл. – И мы часто ругались на ровном месте, по пустякам. Но я не хочу продолжать в том же духе.

– Я тоже, любимая, – отозвался он. – Но ты же знаешь, тебе не о чем волноваться, мы всегда будем вместе, все равно, несмотря ни на что.

– Знаю, и именно поэтому мне кажется, что ситуация зашла в тупик. Я все понимаю, чувствую, что ты по-другому не можешь. Но и у меня не получается по-другому реагировать.

– Я вижу, что ты стараешься, и люблю тебя за это еще больше.

– Но сейчас, когда мы начали с тобой говорить, мне кажется, я увидела выход. Я много раз предлагала тебе отпустить меня, чтобы ты мог обрести счастье с Ольгой, но ты всегда отказывался, мотивируя это тем, что тогда все в твоей жизни потеряет смысл. Проблема в том, что, если я уйду, мне тоже не для чего будет продолжать свое существование.

– Так что ты хочешь предложить? – спросил он.

– Я хочу уехать, ненадолго, недели на две, отдохнуть, заняться собой, вспомнить о том, ради чего мы с тобой находимся рядом, вспомнить о том, за что я тебя люблю. Мы отдалились друг от друга, и я не вижу способа сблизиться вновь. Вдруг это поможет?

Макс стал еще серьезнее, чем раньше, и проговорил:

– Знаешь, может, в этом и впрямь есть какой-то смысл… – Он задумался ненадолго. – В конце концов, от того, что мы находимся рядом, мы явно не становимся прежними. Так какой смысл удерживать тебя… Ты знаешь, что я тебя очень люблю, ты стала для меня самым родным, самым близким на свете человеком, но я понимаю, что не смогу удержать тебя искусственно. А именно это я буду пытаться сделать, если не позволю тебе уехать.

– Я знаю, потому и предложила такой вариант.

– А куда ты собираешься? Уже придумала? – поинтересовался он.

– Еще нет, эта идея у меня появилась внезапно, как случается обычно со всеми моими идеями. И пока я ничего определенного не могу сказать. Но я точно уверена, что хочу уехать в ближайшие дни. И куда-то очень далеко, чтобы абстрагироваться от всего на свете.

– И от меня тоже? – грустно улыбнулся Макс.

– Нет, милый, ты же знаешь, я уезжаю не от тебя. Я уезжаю от самой себя. Мне просто нужно немного времени, чтобы собраться с силами, мыслями, называй, как хочешь. – Я немного задумалась и продолжила: – Скажи, если я уеду, это ведь не изменит наши отношения в худшую сторону? – Я замолчала, напряженно выжидая.

– Ты же сама знаешь ответ! Я люблю тебя, и это ничто и никогда не сможет изменить. Так будет всегда, – с этими словами он подошел ко мне и обнял. – Наверное, ты и правда нашла самое правильное решение. Ты отдохнешь, поймешь, что мы вместе действительно не случайно. А потом просто вернешься, через несколько недель, и все изменится в лучшую сторону. Не знаю, почему я так говорю, у меня есть какое-то предчувствие, – сказал Макс и засмеялся. – Хм, вот видишь, это заразно, все эти твои предчувствия, знаки… Пойдем еще немного поспим, что-то мне подсказывает, что ты не выспалась!

Я молча кивнула.

Днем я проснулась в твердой уверенности, что знаю, куда хочу отправиться. Я поеду в Таиланд. Почему именно туда? Не знаю, просто Азия и буддизм всегда ассоциировались в моей голове с чем-то, помогающим разобраться в себе. Если бы на дворе было лето, я бы, наверное, отправилась еще раз пройти Путь Сантьяго, но, поскольку за окнами лежал снег, понимала, что на севере Испании мне будет сейчас очень дискомфортно. Поэтому я выбрала более приятный вариант. К тому же есть возможность позагорать и поплавать. Я надеялась, что это тоже благотворно скажется на моих расшатанных нервах.

Вечером я забронировала двухнедельный тур, и Макс как-то сразу приуныл. Отлет должен был состояться через три дня, и чем ближе становился «час Х», тем больше я нервничала. Мне начинало казаться, что я совершаю ошибку, уезжая сейчас. С другой стороны, это был единственный выход. За несколько дней до моего отпуска Макс пришел домой и сказал, что Ольга решила оставить его. Дескать, она поняла, что так дальше продолжаться не может. И если он не в состоянии принять решение, она сделает это за него. Я сразу подумала о том, что все произошедшее крайне нелогично, и заподозрила соперницу в попытках манипулировать им. Однако оставила свои опасения неозвученными. Знаете, ведь женщина, когда уходит, чаще всего делает это в надежде, что ее постараются вернуть, и очень обижается, если мужчина не пытается вести себя прогнозируемым образом. Макс как будто не старался найти ее, но я чувствовала, что с моим отъездом все снова встанет на круги своя, хотя в глубине души надеялась на другое.

В последний вечер я все испортила. Мы сидели, очень мило разговаривали, но потом, как часто случалось, беседа ушла совсем в другую сторону, и я все сильнее нервничала, накручивала себя. Не помню, что именно сказал Макс, но напряжение прежних дней дало о себе знать. К сердцу подступил приступ прямо-таки неконтролируемой ярости, и я в сердцах швырнула чашку с чаем на пол. А потом сама удивилась тому, что произошло. Я всегда считала, что так поступают только законченные истерички. Макс разозлился. Я понимала, что с каждым днем веду себя все более ненормально, но ничего не могла с этим поделать. Я чувствовала себя слишком уставшей.

Когда Макс провожал меня в аэропорту, я видела, что он все еще злится, хотя я извинилась за инцидент, произошедший предыдущим вечером. Это меня раздражало больше всего. Сначала он доводил меня до белого каления, пытаясь заставить искренне принять идею, противную моей натуре, а потом удивлялся, что я на грани нервного срыва, обижался, что все разговоры свожу к одной теме. Макс искренне считал, если он любит меня, а я его, то я должна принять любые, даже самые сумасшедшие предложения с его стороны. И ведь дело не в наличии другой женщины. Практически все мужчины рано или поздно начинают изменять. Здесь проблема была в другом. Он любил Ольгу и искренне верил, что сможет удержать нас обеих, хотя я отчетливо осознавала всю абсурдность подобной ситуации.

Однако, несмотря на все грустные мысли, которые лезли в мою голову, я решила полностью отключиться от печальной действительности. Тем более на расстоянии более семи тысяч километров я все равно никак не смогу влиять на развитие событий. С одной стороны, это расстраивало. С другой – мы испробовали все возможные методы, способы, и надежда на изменения почти ушла, лучше отпустить того, кого ты любишь. Потому что то, что действительно является твоей судьбой, все равно к тебе вернется, а то, что оказалось в твоей жизни по ошибке, – уйдет, отпадет.

Две недели пролетели очень быстро. Я много ездила по интересным местам, отправлялась на острова и в горы, в джунгли, причем каждый раз очень спонтанно, стараясь положиться на течение жизни, почувствовать его. Макс писал и звонил каждый день. Мне всерьез начинало казаться, что наши чувства разгораются с новой силой, что все еще можно возродить. Перед моим отъездом в Таиланд он сказал, что не будет возвращать Ольгу, что их отношения навсегда закончились. Как-то раз я спросила его, действительно ли все обстоит так, как он говорил, на сегодняшний день, и он заверил меня – все именно так. Зная его уже очень хорошо, я почувствовала – он что-то недоговаривает. Но промолчала.

Однажды я поехала в какой-то монастырь в горах на острове. К тому моменту, несмотря на то что я ощущала себя переключившейся, в глубине души понимала, что настолько устала, потерялась в пространстве, что не видела никакого смысла в жизни. Меня ничто не радовало так сильно, как раньше. Когда я проходила Путь Сантьяго, на время смогла снова ощутить себя живой, наполненной до краев рекой. А сейчас чувствовала себя пересохшим руслом ручья. Я поднялась к большой статуе черного Будды, оглядываясь вокруг на чудесный вид, открывающийся внизу: зеленый остров, бирюзовая вода и белоснежный песок где-то вдалеке, подсвеченные красивыми отблесками заходящего солнца. Меня охватило такое благоговение перед миром, что я не нашла ничего лучшего, кроме как опуститься на колени перед буддистским Богом и обратиться к нему с просьбой: «Верни мне вкус к жизни и сделай так, чтобы мы с Максом всегда были вместе и при этом оставались счастливы». Гром не грянул, мои способности тоже не вернулись. Кстати, об исчезновении последних я почти забыла, потому что была слишком увлечена своими переживаниями. Странно, мне казалось, что я успела к ним привыкнуть, но с их уходом ничего, по большому счету, не изменилось. Неужели волшебство совсем не нужно в современной жизни?

Той же ночью я проснулась от острой боли в желудке. Я отравилась и теперь чувствовала себя ужасно. Я почти не спала. В какой-то момент я испугалась, что вообще могу не дожить до следующего утра. Часам к десяти мне стало немного легче, и я решила спуститься в ресторан, чтобы попытаться затолкать в себя хоть какую-то еду. Я села на открытой веранде, положила себе немного белого риса и налила кофе, хотя знала, что в таком состоянии лучше пить чай. Я почувствовала, что, даже если бы со мной что-то случилось, мир все равно продолжал бы свое движение. Бурундучки по-прежнему сновали бы по проводам, птицы пели, люди вокруг разговаривали, а официанты делали свою работу. И даже если бы что-то случилось не только со мной, но и с доброй половиной мира, спустя некоторое время все успокоилось бы и жизнь снова приняла бы максимально привычное для всех выживших течение. Я поразилась своим мыслям, сделанное открытие ошарашило меня, заставило руку с вилкой застыть в воздухе. Заметив, что мужчина за соседним столиком странно на меня смотрит, я поднесла ее к губам… и поразилась. Вкус риса казался мне чем-то совершенно особенным, словно я пробовала его впервые. То же самое было с кофе. И это новое чувство все нарастало в течение дня. Я смотрела на солнце и понимала, насколько счастлива, если все еще могу впитывать его кожей, каждой клеточкой своего тела. Я окуналась в море так, будто делала это впервые. Вечером, когда я сидела на балконе в своем номере и потягивала вино со льдом из бокала, неожиданно вспомнила о своей вчерашней просьбе к Будде. И меня осенило: видимо, Бог услышал меня и послал мне отравление, чтобы я вспомнила о том, насколько чудесен этот мир. С Максом ли мы вместе или нет – Земля всегда остается самым прекрасным местом во Вселенной, если только не забывать о том, как здесь хорошо. Слишком часто, уйдя в проблемы с головой, окунувшись в суету, мы теряемся, а потом сетуем, что лишились смысла жизни. Но смысл жизни в том, что нас окружает. В том, чтобы любить каждую минуту того недолгого, в сущности, времени, отпущенного судьбой. В том, чтобы получать удовольствие от каждого кусочка хлеба, от каждого глотка вина, от каждого счастливого мгновения любви. И я написала Максу: «Все еще люблю тебя, так же, как и прежде, несмотря ни на что!» Он ответил тем же, и я знала, он искренен, что бы ни происходило сейчас с ним в Москве.

Вернувшись, я узнала, что все обстояло именно так, как я и предполагала. Я снова заметила частые эсэмэски, мигающие на его телефоне, общение по скайпу, в общем, все то, от чего я убегала, снова накатило на меня, вцепилось в сердце холодной рукой. Но теперь у меня было свое оружие. Я вернула себе радость жизни. Я уезжала из Москвы совершеннейшей эмоциональной развалиной. А теперь что-то внутри заставляло меня двигаться вперед, просыпаться с улыбкой на губах и засыпать счастливой. Я очень хотела сохранить это чувство как можно дольше.

Макс выглядел очень соскучившимся, а я и вовсе истосковалась по нему, поэтому старалась держать себя в руках, не устраивать сцен, не плакать вечерами. Благодаря внутреннему неведомому мне ранее чутью я знала, что это безумие скоро закончится. Так и случилось.

Однажды утром Максу позвонили, и он куда-то засобирался. Я не стала ничего спрашивать. После моего приезда мы много говорили о нас, и он часто повторял, что любит меня, что я смысл его жизни, что, пока я отсутствовала, он многое понял. И хотя в первые дни я задавалась вопросом: «А тогда зачем? Для чего он возобновил те отношения, если все обстоит так, как он говорит?», я была уверена, вопрос этот скорее риторический, ни у кого не имелось на него ответа. Потому что люди часто бывают непоследовательны. И в этом есть своя прелесть. Неожиданности привносят в нашу жизнь новый вкус, экспрессию.

Так вот, мой любимый уехал и вернулся лишь к вечеру в очень мрачном расположении духа. Он извинился и ушел на кухню. Я слышала, как он достает из шкафа стакан, и понимала, что его лучше ни о чем не спрашивать. Через полчаса он вышел из добровольного заточения и подошел ко мне близко-близко. Я ощутила запах виски, смешивающийся с его собственным, таким родным для меня ароматом.

– Она переезжает в другой город, – наконец сказал он, и в его глазах я увидела бесконечную тоску. Я вдруг поняла, что ему было тяжело. Знаю, большинство женщин меня бы осудило, назвало бы слабой, безвольной. Многие сказали бы, что я должна была уйти и хлопнуть дверью. Но я не могла этого сделать. Я знала, что мы должны быть вместе, нас не случайно свела судьба на Пути, мы сможем преодолеть все: и его боль, и мою. И мы обязательно будем счастливы. Потому что такая любовь не дается просто так. Ее нужно искупить. Бог гневается, когда люди так сильно любят, он ревнует и посылает испытания. Но любое действие рождает противодействие. И даже если все боги всех вселенных захотят заставить меня поверить в то, что нам не суждено быть вместе, я все равно останусь рядом с ним. Даже если каждый из тех, кого я знаю, осудит меня. И именно эти слова я сказала ему в ответ на ту новость, которую он мне сообщил.

Чуть позже Макс рассказал, что Ольга потеряла работу и нашла другую, где-то в Европе. Я не стала вдаваться в подробности, просто обняла его так сильно, как только могла. Будда исполнил вторую часть моей просьбы. Теперь мы точно будем вместе, и мы будем счастливы.

* * *

Ольга закончила свой рассказ и многозначительно посмотрела на всех собравшихся.

– И вот я здесь, кто скажет, что это не другой город, хм, – усмехнулась она, – пусть тот первым бросит в меня камень. Но я решила уйти. Эти двое действительно любят друг друга, и они заслуживают своего счастья как никто. Они оба всю жизнь были добрыми, отзывчивыми людьми, никогда не делали ничего плохого, – она посмотрела на Корявенького, – так за что Ты их так наказываешь? Разве Ты не говорил всем, что каждому воздается по заслугам? Так позволь им быть вместе. По крайней мере, я больше в этом фарсе не участвую. И можешь делать со мной что хочешь. – Ольга высоко подняла голову, видно было, что она нервничает, ее грудь часто вздымалась, но в глазах полыхал огонь решимости.

Карлик молчал, склонив голову. Пять пар глаз пытливо смотрели на него, ожидая его решения. Первым нарушил молчание Николас:

– Всегда говорил я, что никто не знает всех ответов. И в Библиотеку Решений Толина повел я не случайно. Надеялся я, он понять сможет: в нас самих есть ответы все, нужно только глубже в сердце свое заглянуть, и тогда отыщем мы их. В каждом из нас есть Бога частичка, а Бог знает все. – Затем он повернулся к Корявенькому: – Но и Ты порой заблуждаешься. Ты тоже иногда устаешь, и признать это не преступление и не слабость. В том, в чем Ты видишь три доски, влюбленное сердце лестницу видит. По которой оно способно на Небо забраться, если это потребуется, чтобы до Тебя достучаться. Все мы здесь сегодня собрались, чтобы Ты выполнил последние желания наши. По большому счету, у души каждой есть только одно желание истинное: любить и быть любимой. Но Ты боишься исполнять его, ибо думаешь, что от этого сердца наши от Тебя отвернутся. Однако это не так. Видел Ты, что, уехав, Вероника не только не стала меньше любить Макса, а он ее. Наоборот, их чувства лишь укрепились. Так же и Ты, порой позволяя душам становиться счастливее, для себя новую страничку открываешь. Ты и сам счастливее станешь, видя, что те, кого Ты любишь, счастливы минуту каждую. – Он повернулся к друзьям: – А теперь пора мне. В жизни моей уже было все, что необходимо мне. И мне больше не о чем Его просить. Желаю вам счастья, дорогие мои! И помните, что мы с вами обязательно когда-нибудь встретимся.

Он развернулся и направился к выходу. Все стояли в молчании, ожидая решения Бога. Внезапно раздался хлопок, и Корявенький исчез. Аида, Толин, Лида и Ольга удивленно переглянулись. Но уже в следующую секунду на них полился ослепительный белый свет.

– Я принял решение, – раздался голос сверху. – Я признаю свою ошибку. Иногда все мы ошибаемся. Аида, ты ошиблась, когда самостоятельно окончила свою жизнь, решив, что тебя впереди не ждет ничего хорошего. Толин, ты был не прав, пытаясь заставить Лиду стать счастливой без тебя в ее последней жизни. Ольга, ты была не права, когда послушалась меня и принесла столько боли тем, кто так любит друг друга. Лида, ты была не права, когда поверила в то, что сможешь стать счастливой без любви. – Все раскрыли рты, приготовившись было возражать, но Он не дал им продолжить: – И не пытайтесь мне перечить. Кажется, у меня был кризис веры в себя самого, но он закончился. А теперь давайте выкладывайте свои желания. Но по одному и так, чтобы другие их не слышали. Спуститесь к подножию Пирамиды и заходите по одному.

Все в молчании покинули площадь, спустились до конца лестницы, а затем Лида решительно оглядела присутствующих и сказала: «Я пойду первой!» Вернувшись, она увидела, что свет не гас, он по-прежнему заливал всю площадь. Она вошла в ворота.

– Пожалуйста, дай мне возможность вернуться на Землю. Я хочу прожить еще одну жизнь. Как знать, быть может, я смогу все изменить. И еще буду счастлива. Здесь мне все равно уже ничего не светит.

– Хорошо, возвращайся в свой дом и жди! – был ей ответ.

Толин пошел следующим:

– Господи, я хотел попросить Тебя кое о чем. Я знаю, мы не можем нарушить Твои законы и быть вместе. Но я больше не могу находиться рядом с ней, зная, что между нами ничего никогда не будет. Кто знает, вдруг, если я проживу еще одну жизнь и вернусь на Небо, она станет моим проводником, и я смогу хоть ненадолго увидеть ее еще раз.

– Я исполню твое желание! – ответил Голос. – Возвращайся в свою избушку и жди.

Затем на пирамиду взошла Ольга:

– Я уже знаю, что хочу только одного. Позволь мне окончить свою печальную миссию и навсегда остаться проводником по этому миру. Я столько сделала зла, что хочу искупить свою вину, очистить душу. Меня будет греть мысль, что отныне я смогу помогать людям, заставлять их верить в вечную счастливую жизнь, наполненную смыслом.

– Хорошо, ступай к себе, – ответил Бог.

Последней была Аида:

– Я прошу Тебя только об одном. Мне ничего не нужно, я и так живу здесь жизнью более счастливой, чем там, на Земле. Но, пожалуйста, помоги Толину и Лиде быть вместе! Преступи свои правила, позволь им стать счастливыми! Они это заслужили.

В ответ Бог долго ничего не отвечал и наконец проговорил:

– Я исполню и это!

И с этими словами свет потух, а Аида осталась стоять одна посредине темной площади Пирамиды Решений.

Глава 10

Все в конце концов бывает хорошо

Я проснулся рано утром и увидел, что Вероники рядом не было. Я окликнул ее, но она не отвечала. Поднялся, прошелся по квартире – тишина. Увидел, что ее шубы нет на месте, и понял, что она куда-то вышла. Сначала хотел позвонить, но подумал: если она не разбудила меня, значит, не хотела говорить. Я посидел у компьютера, выпил кофе, но, как это часто со мной бывает, почувствовал, что хочу спать, и снова вернулся в постель.

Меня разбудила рука Вероники, гладящая по щеке. Я открыл глаза и улыбнулся. Так странно, я знаю ее уже не первый месяц, но каждый раз ощущаю прилив счастья, когда вижу ее, так нежно смотрящую на меня.

– Ты где была в такую рань? – улыбнулся я. – Доброе утро!

– Доброе утро, любимый! – Она нежно поцеловала меня в губы.

– Мммм, начало дня мне нравится. Интересно, а дальше все будет так же хорошо?

– Зависит от тебя… – уклончиво ответила Вероника.

– От меня? Что ты имеешь в виду? – Я сел на кровати.

– Послушай, сегодня утром я ходила… я ходила в аптеку…

– У тебя опять болят лимфатические узлы? – Я встревожился.

– Нет, нет. У меня все хорошо со здоровьем, более чем. Но есть кое-что, что ты должен знать…

– Ну, говори уже! Я начинаю волноваться!

– Дело в том, что, когда я поехала в Таиланд, у меня там не было… женских дней. И я подумала, что это от перемены климата, так иногда случалось и раньше. Но когда и в этом месяце в положенный срок ничего не произошло, я встревожилась. – Я, кажется, начинал понимать, о чем она говорит. – Утром меня тошнило. Я пошла в аптеку и купила тест. – Она выглядела как напуганная маленькая девочка. – И на нем две полоски, – с этими словами Вероника протянула мне картонку.

В первый момент я не знал, как отреагировать, все это оказалось таким неожиданным. Я был готов к чему угодно, но только не к этому. Я смотрел на Веронику и чувствовал, что она ждет моей реакции. Скорее всего, искренней радости. Потому что я видел, что за волнением в глубине ее глаз прячется всеобъемлющее счастье, и только от меня зависело, выльется ли оно наружу.

– То есть ты беременна? У нас будет ребенок? – Я прислушивался к себе, пытаясь понять, что чувствую.

Она в ответ только кивнула.

– У нас с тобой будет ребенок? Мой и твой? – еще раз спросил я. И вдруг ощутил, что с этим вопросом в мое сердце вливается новый поток смысла, счастья и спокойствия. Все сразу стало таким простым и понятным. Почему я раньше не додумался?!

– Да, – ответ был кратким.

– Подожди, – сказал я и ушел в другую комнату. Краем глаза я заметил, что ее лицо изменилось, сейчас она снова казалась напуганной маленькой девочкой. Я подошел к комоду, достал бархатный мешочек и вернулся обратно, не говоря ни слова.

Я приблизился к Веронике, она все еще сидела на том же самом месте, непонимающе глядя на меня.

– Знаешь, если ты… – начала было она, но я остановил ее, прикрыв губы ладонью.

Я опустился на одно колено и заговорил:

– Милая, ты знаешь, что я тебя очень люблю, и, как ни парадоксально, вопреки логике, это чувство не ослабевает, а, наоборот, разрастается больше и больше. – На смену страху в ее глазах пришло удивление. – Я много думал о нас, о нашем будущем и понял, что хочу прожить с тобой всю жизнь, сколько бы мне еще ни осталось, – с этими словами я достал из мешочка маленькую коробочку. – И я уже давно собирался сказать тебе, но ждал подходящего момента. Сейчас он, кажется, наступил. – По Вероникиным щекам катились слезы.

– Вероника, я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой, чтобы мы всегда были вместе, растили нашего ребенка и наполняли жизнь друг друга смыслом. – Я открыл коробочку, внутри лежало аккуратное кольцо из белого золота. – Ты выйдешь за меня?

– Да, – ответила Вероника, все еще плача. Она склонилась ко мне и крепко обняла. – Я люблю тебя и буду твоей женой!

* * *

Мальчика, родившегося в Венеции поздно вечером, решили назвать Антонио. Его родители были вместе в палате. Отец задумчиво посмотрел на него и сказал:

– Знаешь, я почему-то уверен, что этому малышу очень повезет в любви! – Он взял его на руки, и его брови неожиданно поднялись наверх. – Смотри-ка, что это?

Мама взяла Антонио на руки и посмотрела на его спинку. На правой лопатке красовалось родимое пятно в форме буквы А.

* * *

– Девочка, – сказала акушерка и положила ее матери на живот.

– О Господи, спасибо, – всхлипнула Мерседес. – Анджелина, я назову тебя Анджелина. – По ее щекам текли слезы, новорожденная громко закричала.

Мать повернула голову к окну и увидела, что Рим уже позолотился первыми лучами солнца, совсем скоро наступит новый день.

– Смотрите, – сказала акушерка, – у нее на правой лопатке родимое пятно в виде буквы А.

– Надо же, как странно, – отозвалась Мерседес, разглядывая пятнышко.

– Знаете, пару лет назад, я тогда еще работала в Венеции и видела точно такое же родимое пятно, и тоже на правой лопатке. Только у мальчика. Просто потрясающе, насколько похоже по форме! – всплеснула руками врач, принимавшая роды.

В то же мгновение уже было успокоившаяся новорожденная снова заплакала, а затем, как показалось Мерседес, внимательно посмотрела на доктора.

– Скажите, – неожиданно для самой себя спросила мать, – а вы случайно не помните, как фамилия той семьи? – Она сама недоумевала, зачем ей все это.

– Мальчика назвали Антонио. Антонио Гальваччи. Только зачем вам это? – улыбнулась доктор.

– Сама не знаю, просто спросила, – отозвалась Мерседес.

Она конечно же не могла предположить, что спустя семнадцать лет ее дочь поедет на Лидо. К тому времени Мерседес уже забудет имя мальчика. А дочь, гуляя по городу, окажется рядом с памятником «Мальчику с лягушкой», что установлен напротив площади Сан-Марко, и познакомится там с юношей по имени Антонио Гальваччи, который станет ее судьбой на всю жизнь. И у него на правом плече окажется точно такое же родимое пятно, как и у нее, в форме буквы А.

По-другому и быть не могло. Ведь они были знакомы так давно, сами не подозревая об этом. Только в прошлых жизнях они не всегда жили в одном городе, порой даже в разных мирах, он на Небесах, она на Земле. Но от этого их любовь ни на мгновение не ослабевала. Она становилась лишь сильнее. Потому что Антонио и Анджелина никогда не боялись бросать вызов себе, судьбе и даже Богу. Ведь в глубине души они всегда верили: истинная любовь способна преодолеть все.

* * *

Аида долго гуляла по берегу, пытаясь понять, как это так получилось. Почему она попросила счастья для Толина, а не для себя? Ведь она заслуживала его как никто. Но у нее не было ответа. Внезапно вдалеке она увидела высокого мужчину с длинными волосами. Он явно направлялся к ней. Аида в нерешительности остановилась, она не знала этого человека.

Он приблизился и заговорил:

– Здравствуй, ты меня, наверное, не узнаешь? – Голос его звучал пугающе знакомо.

– Но как? Зачем? – только и смогла спросить она.

– Я подумал, что, раз уж ты осталась единственной несчастной на этом свете и в этом есть частица моей вины, даже не частица, а большая часть, отчего бы все не исправить, – отвечал Он.

– А почему Вы явились не в образе Корявенького? – улыбнулась Аида в ответ.

– Ну этот вид мне показался более подходящим для нынешнего случая, – загадочно ответил Он.

– Так как Вы хотите все исправить? – спросила девушка.

– Знаешь, я думаю, что я действительно немного очерствел за последние столетия. И всему виной то, что в глубине души я очень одинок. Мне не с кем посоветоваться, некому пожаловаться, мне часто бывает грустно, – начал Он издалека. – И вот недавно, глядя на все эти счастливые пары, я подумал о том, что, может, уже хватит быть в одиночестве, может, пора найти себе половинку? – Он посмотрел на нее с надеждой. – Скажи, что бы ты ответила, если бы я предложил тебе остаться со мной, помогать мне во всем и всегда быть рядом?

– Но… – Аида стояла ошеломленная, не веря своим ушам. – Я… Почему я?

– Ты самая добрая душа из тех, что я знаю. Ты отказалась от всего ради счастья любимого. Ты ничего для себя не попросила! Хотя могла получить все, что пожелаешь. И это покорило мое сердце окончательно. Ты должна быть со мной! Я очень этого хочу! – ответил Бог.

– Но ведь я не люблю Вас… – она запнулась. – …то есть люблю, но не так.

– Все любят меня, даже если пытаются этого не показывать. А чем дольше мы будем вместе, тем сильнее я буду отогревать тебя своей любовью. Если ты пройдешь очищение, я сделаю так, чтобы ты забыла все свои прежние жизни, а дальше помогу тебе полюбить меня, это дело «техники», уж прости мне это выражение. Главное, чтобы ты согласилась! – ответил Он.

Аида задумалась. То, что ей предлагалось, казалось одновременно и пугающим, и заманчивым. Она понимала, что удостоилась огромной чести, но мешкала с ответом. Провести целую вечность рядом с другим существом… Но потом она вспомнила счастливую историю Толина и Лиды, которые готовы были пожертвовать всем ради вечности друг с другом, и кивнула:

– Я согласна! – В то же мгновение она оказалась в красной гондоле. В ней уже сидела белокурая девушка, в которой Аида узнала Ольгу.

* * *

– У вас девочка! – сообщила акушерка, когда моя боль наконец утихла. Я чувствовала себя изможденной. Максим все еще держал меня за руку. Я слабо улыбнулась ему. Мы ждали, пока закончатся все процедуры, чтобы остаться втроем.

Спустя полчаса все было позади. Я приложила дочку к груди. Она жадно ухватилась за нее, причмокивая. Внезапно малышка сморщилась и чихнула. Где-то рядом разбился стакан. Мои глаза расширились, и я почувствовала, что Макс заметил это.

– Что это такое? – заворчал он, собирая осколки.

Но тут произошло еще кое-что. Девочка открыла глаза, внимательно посмотрела на меня, улыбнулась, могу поклясться, что я отчетливо увидела это, и чихнула еще раз. На окнах сдвинулись шторы. Внезапно я все поняла. Мои способности не пропали тогда, просто именно в тот момент они передались моей дочери.

– Макс, я должна тебе кое-что сказать. Только обещай, что поверишь мне и не подумаешь, что это последствия наркоза. – Его лицо выглядело ошарашенным. – Наша дочь будет не совсем обычным ребенком…

* * *

Я стояла у большого окна кабинета и смотрела на книги, лежащие на столе. Три маленьких томика в разных обложках, но выполненные в одной стилистике: «Призрак и я», «Грани» и «Вызов». Три книги, рассказывающие историю Толина, Аиды, Николаса, Сони, Лиды и конечно же нашу. Сюжеты, которые поведала мне сама жизнь. На обложке красовались наши с Максом имена и фамилия, уже давно одна на двоих. Рядом, взяв меня за руку, сидел мой муж. Мы оба молчали.

По большому счету, теперь, когда все плохое осталось позади, говорить было уже не о чем. Мы прекрасно понимали друг друга без слов. Забавно, но часто люди настолько погружаются в необходимость что-то говорить, все время действовать, что совсем не замечают того, как в реальности уходят, таким образом, от истинного разговора и понимания. Стоит лишь на пару минут замолчать, и общение начинает происходить глубже, интереснее, чем раньше. Так же произошло и с нами. Мы ощущали себя настолько уставшими, внутренне изможденными, что нам не хотелось произносить какие-то банальности. Теперь все будет только лучше с каждым днем, по-другому просто не может быть. Ведь мы знаем, что так, как любим друг друга мы, давно никто никого не любил. И, будучи уверенными в своем завтра, мы хотим продлить ощущение внутреннего счастья, необыкновенной гармонии и понимания, что наша любовь никогда не закончится. Ведь мы точно знаем: эмоции остаются с нами и после смерти. Даже переродившись не один раз, некоторые сохраняют свои чувства при себе. И это самое настоящее чудо. Самое прекрасное из всех тех, о которых мы когда-либо слышали. Нам повезло, мы нашли свои половинки, и это случилось вопреки всем обстоятельствам и доводам логики. Впереди только хорошее. И хотя позади сложный период, мы благодарны ему за то, что он случился в нашей жизни. Ведь если бы его не произошло, мы бы никогда не встретились.

Заключение

Истории, которые я рассказывала на протяжении всей трилогии, могли происходить в действительности. Это звучит абсурдно? Сегодня – да. Но кто ручается, что завтра не сделают какое-нибудь научное открытие, которое перевернет все наши представления о мире? И если все описанные чудеса могли происходить на самом деле, хотя это не укладывается в рамки того, что мы можем себе представить, не пора ли задуматься: а есть ли на этом или том свете кто-то, кто готов заявить, что знает ответы на все вопросы?

Никто не знает вопросов, а уж тем более правильных ответов, но что мешает нам просто жить и стараться получать удовольствие от каждого съеденного тоста?

Что ж, надеюсь, книгами трилогии я помогла вам почувствовать себя чуточку счастливее. Или, быть может, вы стали чаще задумываться: а что может порадовать меня сегодня? Как сделать жизнь ярче? Потому что, если так случится, это будет для меня самой большой наградой.

Благодарности

Прежде всего я хочу поблагодарить человека, без которого эта книга была бы совсем другой, а быть может, ее и вовсе не было бы. Без него мне почти наверняка не хватило бы сил закончить трилогию и продолжать верить в ее успех, даже когда он казался маловероятным. Сережа Черняков – спасибо тебе за то, что ты случился в моей жизни и не дал мне сдаться и что продолжаешь помогать мне каждый день.

Хочу сказать спасибо своей маме, потому что без нее я никогда бы не стала тем, что я есть.

Олег Мириманов, я тебе очень благодарна за то, что ты всегда поддерживаешь меня, всегда готов помочь и никогда не препятствуешь воплощению моих, даже самых безумных, идей.

Катя Мириманова, надеюсь, когда-нибудь ты оценишь то, что я пишу, потому что я делаю это и для тебя тоже, ведь, если по какой-то причине я не смогу передать тебе то, что знаю сама, ты все прочитаешь в моих книгах.

Я также хочу сказать спасибо моей подруге Марии Гришиной, которая верила в меня с самой первой книги.

Аня Лазебная – огромное спасибо за то, что ты поучаствовала в создании сюжета этой книги.

Сережа Прохоров – ты мой самый верный читатель и слушатель, спасибо тебе большое за это.

Спасибо большое Пауло Коэльо за то, что своими книгами когда-то давно он вернул мне веру в то, что все может быть по-другому, заставил двигаться в абсолютно новом направлении и помог достичь всего того, что я имею.

Я также хочу сказать спасибо всем тем, кто был со мной рядом все время, пока я писала трилогию и эту книгу в том числе. Быть может, я не назову всех поименно, потому что таких людей очень много, но я хочу поблагодарить: Веронику Суменову, Наташу Макаренко, Ларису Черневскую и Гену Бекермана, Катю Горину, Дашу Галонскую, Тину Филиппову, Машу Силантьеву, ну и, конечно, по традиции, Надежду Дубенюк.

И напоследок хочу сказать огромное спасибо этой Вселенной за то, что она сложила все так, как есть. Потому что без ее содействия я бы точно не смогла ничего написать, а уж тем более издать.

Content

Екатерина Мириманова
Вызов

Введение

Глава 1 Он

Глава 2 Она

Глава 3 На небесах было неспокойно

Глава 4 Дороги, которые мы выбираем

Глава 5 Когда чудо совсем близко

Глава 6 Судьбоносные знакомства часто кажутся не тем, чем являются

Глава 7 Все так просто, все так сложно

Глава 8 Когда все приходят к одному решению

Глава 9 Иногда нужно уметь отпускать

Глава 10 Все в конце концов бывает хорошо

Заключение

Благодарности