Вайс Майкл, Хасан Хасан

ИСЛАМСКОЕ ГОСУДАРСТВО

Армия террора

Эми и Оле, натерпевшимся от ИГИЛ (да и от нас) больше,

чем надлежит терпеть супругам

ОТЛОЖЕННЫЙ ВЗРЫВ

Эта книга — об одном из самых зловещих и характерных социально-политических феноменов современности, который привлекает всеобщее внимание и становится едва ли не центром глобальной «большой игры». Группировка «Исламское государство» (напомним, что она признана террористической и запрещена на территории Российской Федерации), о которой знали в основном специалисты-востоковеды либо аналитики спецслужб, фиксирующие развитие событий на Ближнем Востоке, ворвалась на международный небосклон летом 2014 г. Захват второго по величине иракского города Мосул и дальнейшее победное шествие радикалов по Месопотамии, в результате которого под контролем самопровозглашенного «халифа» Абу Бакра аль-Багдади оказались значительные территории Ирака и Сирии, превратили ИГ в фактор мировой повестки дня.

Хорошая военная подготовка ядра экстремистов, демонстративная и необузданная жестокость, которая ошарашивает даже исламистов прежней генерации, умелая пропагандистская работа не только в регионе, но и на Западе — все это стало крайне неприятным сюрпризом, поставившим в тупик тех, кто призван противостоять натиску. Авторы этой книги — американский и сирийский журналисты, давно следящие за регионом, — добросовестно собрали свидетельства того, как устроена ИГ, откуда она взялась и почему оказалась настолько успешной по сравнению с другими радикальными структурами. Однако помимо экспресс-анализа по горячим следам феномен ИГ, безусловно, требует глубокого осмысления в контексте глобальных перемен, которые случились за последнюю четверть века со времени кризиса и краха СССР, а также первой «войны в прямом эфире» — «Бури в пустыне», целью которой было освобождение Кувейта от иракской оккупации. ИГ — квинтэссенция процессов, которые охватили Ближний Восток в конце XX и особенно в начале XXI в.

Как ни странно, политические бури, прокатившиеся по всему миру на рубеже 1980-х — 1990-х гг., мало затронули Ближний Восток. Во всяком случае они качественно не изменили его институциональное устройство, сложившееся по итогам волн деколонизации сначала после Первой, а потом Второй мировой войны и закрепленное мировой двухполюсной конфронтацией второй половины прошлого столетия. Основой этого устройства служили национальные государства, где-то созданные искусственно, а где-то возникшие естественным путем, и авторитарные светские режимы. Организованы они были по-разному (от абсолютных монархий до республик), но едины в стремлении сдерживать народную стихию и в первую очередь — «несанкционированные» религиозные проявления.

Разделение планеты на два противостоящих военно-идеологических блока цементировало сложившуюся модель. Разные лидеры имели возможность выбрать могущественного внешнего покровителя, патронат которого укреплял стабильность режима. Конец холодной войны изменил это положение вещей, поскольку выбора не стало. На мировой арене в целом и на Ближнем Востоке в частности доминировала одна сверхдержава, которой уже не надо было опасаться, что кого-то «уведут» в противостоящий лагерь.

Демократизация, которая случилась в Восточной Европе, на территории бывшего СССР, в Восточной Азии, Латинской Америке и Южной Африке, не затронула Ближний Восток. Важным «блокиратором» на этом пути послужила кровавая гражданская война в Алжире в первой половине 1990-х гг. Перспектива прихода к власти на прямых выборах исламистов привела к реакции военных и тяжелейшим последствиям для страны. Не только сам Алжир обрел серьезный иммунитет к демократическим экспериментам («арабская весна», которая в 2011–2012 гг. бушевала в соседних Тунисе, Ливии, Египте, на него не перекинулась), но и для всего региона алжирская гражданская война стала предостережением.

Система замерла в своем развитии, и проявлением этого стала, например, ситуация в Ираке, где американское вторжение 1991 г. резко ослабило Саддама Хусейна, но не ликвидировало ни его, ни баасистский режим. До конца 1990-х в регионе под воздействием объективных причин копились факторы дестабилизации, но в основном подспудно и при ограниченном участии внешних игроков. Последние были слишком заняты обустройством нового ландшафта Европы и утверждением общих принципов централизованного доминирования. Хотя тревожные звонки начались еще в конце 90-х гг. (взрывы бен Ладеном американских посольств в Кении и Танзании), гром грянул только в сентябре 2001 г. Атаки на Нью-Йорк и Вашингтон заставили Соединенные Штаты целиком и полностью развернуться к Ближнем Востоку.

С этого момента, а в особенности со второго вторжения в Ирак в 2003 г., началось разрушение того самого устройства, которое сохранилось на предыдущем этапе. Американский поход в регион парадоксален. Его мотивация была вполне прагматична — меры по обеспечению национальной безопасности, поскольку выяснилось, что прямая и явная угроза каждому американцу может исходить даже из той части света, о которой большинство граждан США не имеют ни малейшего понятия. Но в то же время кампания была невероятно идеологизированной, поскольку базировалась на идее, что «демократии не воюют друг с другом», а значит, для того чтобы Америке не угрожали, потенциального злодея нужно демократизировать.

Уже администрация Джорджа Буша, которая взяла на вооружение такой подход, обжегшись о разгоревшийся в Ираке пожар, постепенно начала отходить от откровенного догматизма, а сменившая ее администрация Барака Обамы никогда его и не разделяла. И все же заданный импульс столкнул лавину. Политико-религиозная фрагментация Ирака, победа ХАМАС на свободных выборах в Палестине, раздел Судана, перевороты и войны в Северной Африке в период «арабской весны» — события не вполне равноценные, однако они укладывались в общую канву. Маховик раскручивался постепенно, но вращался все быстрее. Мощный толчок извне, которым стала американская попытка спешной демократизации региона, нарушил и без того уже шаткий внутренний баланс. Политическое развитие, застывшее на предыдущем этапе, попросту взорвалось. И этот взрыв, вероятнее всего, снесет не режимы и даже не государства, а весь тот Ближний Восток, каким мы его знали в XX в.

ИГ отрицает политическое устройство, социальную модель, государственные границы, религиозные установки, международные взаимосвязи, которые определяли ближневосточное бытие в предшествующие десятилетия. Это заявка на тотальную ревизию всего того, на чем держалась «конструкция» региона. Любопытно, что при этом ИГ «впитывает» в себя в первую очередь те элементы, которые стали жертвами изменений, вызванных внешним вмешательством, то есть бенефициаров прежних режимов. Это офицеры саддамовской армии или представители племен, которые в Ливии ориентировались на Каддафи. В некотором смысле — реванш мертвых диктаторов…

Одна из причин победоносного марша ИГ заключается в том, что эта группировка, как таран, врезалась в самую гущу запутанных, подобно клубку змей, противоречий Ближнего Востока. Получилось, что ИГ — при всей своей варварской сущности — все время нужна кому-то для решения тактических задач. Ведь противостояние развивается одновременно по многим линиям — суннитско-шиитская религиозная война, борьба за региональное влияние между целым рядом держав, прежде всего Ираном и Саудовской Аравией, соперничество внешних игроков, в которое в какой-то момент активно вступила Россия, клановые и племенные разбирательства, действия Запада в целом в отношении мусульманского мира… И каждый раз кто-то является непримиримым оппонентом ИГ, а кто-то негласно полагает, что ее деяния в данный момент выгодны. Это не означает, что кто-то управляет ИГ, — напротив, старается подстроиться, чтобы использовать в своих интересах. И как раз в этом наиболее ярко проявляется системный кризис и Ближнего Востока, и мировой структуры управления в целом.

«Исламское государство» как конкретное радикальное образование, скорее всего, не будет бесконечно продолжать свой победоносный марш. К нему уже приковано чересчур большое внимание, и слишком влиятельные силы клянутся остановить радикалов и нанести им поражение. Среди них теперь и Россия. Если кто-то, наконец, всерьез объявит войну ИГ (чего не было как минимум до осени 2015 г.), устоять ей будет трудно. Но даже если ИГ будет отброшена, а то и разгромлена, в долгосрочном плане это уже ничего не изменит. Процесс деконструкции Ближнего Востока идет полным ходом, рано или поздно начнется его воссоздание на новых, пока неизвестных основаниях. Место ИГ быстро займет какой-то другой продукт распада прежнего и рождения нового мира, и так будет продолжаться до тех пор, пока не наступит новый устойчивый баланс — и в регионе, и в мире.

Пока же можно с высокой долей вероятности констатировать, что эпоха «западного», то есть сооруженного по европейским лекалам в эпоху распада империй, Ближнего Востока безвозвратно уходит в прошлое. И едва ли не самым ярким свидетельством этого является исход оттуда беженцев. Не столько тех, кто скрывается от боевых действий, сколько среднего класса, то есть самой вестернизированной, продвинутой прослойки. То ли осознанно, то ли интуитивно эти люди пришли к выводу, что для них будущего в той части мира нет. Стало быть, это будущее построят другие, и, в общем, неважно, будут ли они называть себя Исламским государством или как-то иначе.

Федор Лукьянов,

главный редактор журнала

«Россия в глобальной политике»,

председатель Совета по внешней

и оборонной политике,

профессор-исследователь НИУ ВШЭ

ПРЕДИСЛОВИЕ

В конце 2011 г. Абделазиз Кувейн обратился к своему сирийскому дяде с просьбой устроить ему встречу с Риядом аль-Асаадом, полковником сирийских ВВС и одним из первых армейских чинов, порвавших с режимом Башара Асада. Абделазиза, 16-летнего юношу из Бахрейна, обуревало желание принять участие в вооруженном восстании в Сирии, но родители запретили ему даже думать об этом. Однако их запрет его не остановил.

В начале 2012 г. он прилетел в Стамбул, а затем, подобно многим другим иностранным участникам этого вооруженного конфликта, проехав 13 часов на автобусе, оказался на юге Турции, в городе Рейханлы. Перейдя здесь границу, он очутился в Алеппо, северной сирийской провинции, находящейся в руках вооруженных мятежников, противников режима Асада. В течение нескольких недель Абделазиз сражался в рядах умеренных повстанческих группировок, пока не понял, что они слишком коррумпированы и мало на что способны. Покочевав по различным исламистским бригадам, он примкнул к «Ахрар аш-Шам», а затем к «Джабхат ан-Нусра», которые, как позднее выяснилось, были структурами «Аль-Каиды» в Сирии. Заслужив репутацию бесстрашного и глубоко верующего воина, сам Абделазиз тем не менее все больше разочаровывался в своих сотовари-щах-исламистах. К тому же его семья настаивала на том, чтобы он вернулся в Бахрейн. И в конце 2012-го Абделазиз приехал домой. Его мать, едва он переступил порог, первым делом забрала у него паспорт.

«Я хожу по улицам (он имел в виду улицы Бахрейна) и чувствую себя, словно заключенный в камере, — рассказывал Абделазиз после возвращения. Он все еще тосковал по своей миссии святого воителя. — Я как будто связан. У меня такое чувство, словно за мной постоянно следят. Этот мир ничего для меня не значит. Я хочу быть свободным. Я хочу вернуться назад. Люди отдают свои жизни, а в этом и состоит цель существовании достойного человека на земле».

В 1980-е семья Абделазиза перебралась в Бахрейн из восточной Сирии. Родители обеспечили ему все возможности для благополучной жизни. «Его отец растил и воспитывал сына правильно, — вспоминал один из родственников. — Он делал все необходимое, чтобы Абделазиз не испытывал нужды ни в чем и занял достойное положение в обществе». По словам родственника, мальчик был «спокойным, благородным и всегда вел себя так, как подобает мужчине».

Пробыв в Бахрейне три месяца, Абделазиз сумел, в конце концов, уговорить мать вернуть ему паспорт. Через три дня он снова отправился в Сирию. Сразу же по прибытии в эту страну Абделазиз стал «подданным» «Исламского государства Ирака и Леванта» (ИГИЛ), которое к тому моменту завоевало репутацию наиболее дисциплинированной и хорошо организованной джихадистской группировки в Сирии. Позже Абделазиз говорил, что в те несколько месяцев жизни в Бахрейне он принял решение присоединиться к ИГИЛ после бесед по скайпу с «несколькими братьями», находившимися в Сирии. Его предшествующий опыт общения с другими, идеологически схожими с ИГИЛ исламистскими группировками поспособствовал тому, что он присоединился к структуре, армию которой составляли главным образом иностранцы. Служа ИГИЛ, Абделазиз продвигался вверх по карьерной лестнице, став координатором действий местных эмиров и других повстанческих группировок; затем ему было поручено доставлять сообщения и заключать устные договоренности от имени своего руководителя. Когда летом 2014 г. ИГИЛ захватила огромные территории и в Сирии, и в Ираке, Абделазиз получил повышение. В соответствии с новой должностью он должен был отвечать за безопасность трех городов, расположенных вблизи сирийско-иракского приграничного города Альбу-Камаль, который служил коридором между двумя странами. Им пользовались люди, подобные ему самому.

В ИГИЛ Абделазизу неожиданно пришли в голову несколько новых мыслей относительно себя самого. Он понял, что показал себя сильным, жестоким и решительным человеком. Он отрубал врагам головы. Он держал в доме езидскую[1] девушку, которая была его сабийей, т. е. секс-рабыней. Девушка была дана ему в награду за участие в боях против воинов пешмерга[2] и других курдских боевиков в иракском Синджаре у границы с Сирией. По сообщению пропагандистского журнала ИГИЛ «Дабик», пятая часть всех секс-рабынь, взятых в Синджаре, была распределена среди руководящего состава ИГИЛ, и обладатели этих девушек могли обойтись с ними по своему усмотрению. Остальные пленницы, считавшиеся военными трофеями, были распределены среди рядового и сержантского состава армии, то есть между такими вояками, как Абделазиз.

Он показал нам фотографию своей сабийи. На вид ей было не больше 20 лет. Почти месяц она «принадлежала» Абделазизу, после чего перешла к кому-то из других командиров ИГИЛ.

Становиться насильником — это, как казалось Абделазизу, не вписывалось в моральные принципы благочестивого мусульманина, каковым он себя считал. Один из его товарищей по оружию рассказывал, что, когда по телевизору передавали новости, Абделазиз закрывал экран, дабы не видеть женских лиц ведущих и репортеров. Он часто цитировал Коран и Хадис[3], помпезно и высокопарно говорил об ад-Дауле — «государстве», как называет свой проект ИГИЛ. На вопрос, как бы он поступил, если бы его отец, вступив в ряды «Джабхат ан-Нусра», лицом к лицу встретился с ним в бою, Абделазиз без колебания ответил: «Я бы убил его. Абу Обейда (один из сподвижников Пророка) убил в бою своего отца. Рука любого человека, протянутая с намерением навредить ад-Дауле, будет отрублена». Абделазиз также называл своих родственников, служивших в армии или силовых структурах Бахрейна, «отступниками», поскольку вооруженные силы страны, давшей приют его семейству, входили в многонациональную коалицию, возглавляемую Соединенными Штатами и подвергавшую ИГИЛ бомбардировкам.

До того как примкнуть к джихаду в Сирии, Абделазиз начал изучать теологию и с трудом осилил первый курс факультета исламоведения в религиозной академии в Саудовской Аравии. Бросив среднюю школу в Бахрейне, он перебрался в Медину, намереваясь заняться изучением шариата — исламского религиозного закона. В школе, по словам членов его семьи, он сторонился не отличавшихся благочестием сверстников и общался преимущественно с учениками, бескомпромиссными в вопросах религии. Вскоре он стал рассуждать на «джихадистские» темы, постоянно говоря о бедственном положении мусульман-суннитов в Африке, на Ближнем Востоке и в Южной Азии.

Метаморфозы продолжались и в Сирии, но здесь они происходили на поле боя. Он называл себя Абу аль-Мутасимом, в честь аль-Мутасима Биллаха, восьмого халифа из династии Аббасидов, который прославился тем, что поднял армию, чтобы отомстить византийским солдатам за оскорбление, нанесенное женщине. Абделазиз говорил, что хотел бы последовать примеру этого аббасидского халифа, оказав поддержку беспомощным мусульманам в Сирии и Ираке. Даже после того как его назначили на высокую должность в одной из спецслужб, он никогда не упускал возможности оказаться на передовой и принять участие в бою. «Я не могу сидеть сиднем, — говорил он нам. — Я ведь прибыл сюда, чтобы стать мучеником, и именно к этому стремлюсь».

Наконец 23 октября 2014 г. Абделазиз обрел то, что искал. Он был застрелен снайпером сирийской правительственной армии в районе аль-Хакикат города Дайр-эз-Заур.

Вступая в группировку, бойцы обычно пишут письмо, которое просят после смерти передать родственникам. В своем послании Абделазиз обратился к матери: «Как тебе известно, в том числе и из телевизионных передач, неверные и рафидиты (презрительное прозвище мусульман-шиитов) зашли слишком далеко в деле угнетения, убийства, пыток и насилия над теми, для кого мусульманская честь превыше всего. Клянусь Богом, я не могу видеть, как убивают моих мусульманских сестер и братьев в те минуты, когда они взывают к другим мусульманам, а их мольбы не достигают ушей того, кто мог бы прийти к ним на помощь, да и сам я сижу и не делаю ничего. Я хотел быть таким, каким был аль-Мутасим Биллах. А главная причина заключается в том, что я страстно хотел попасть на Небо и очутиться рядом с пророком Мухаммедом, обрести мир подле него. Я хотел попросить прощения и для тебя в твоей будущей жизни».

Когда в середине июня 2014 г. отряды ИГИЛ штурмом овладели Мосулом, главным городом иракской провинции Ниневия, мир пришел в замешательство, больше похожее на потрясение. Эти люди, такие же как Абделазиз, захватили на Ближнем Востоке территорию, почти равную по площади Великобритании. Всего 1000 боевиков вошли в город в центральном Ираке, оборонявшийся 30-тысячным гарнизоном обученных американцами иракских солдат и полицейских. Те отступили, оставив ИГИЛ американские вездеходы «Хамви» и танки «Абрамс» стоимостью в десятки миллионов долларов. Так кто же эти террористы, у которых теперь есть бронированные автомобили и танки? И что вообще представляет собой ИГИЛ — организацию или что-то больше похожее на армию?

За пять месяцев до падения Мосула президент Обама в интервью репортеру журнала New Yorker Дэвиду Ремнику назвал ИГИЛ «юниорской сборной» террористов. И вот теперь эти юниоры разрушили границы, разделявшие Сирию и Ирак, современные национальные государственные образования, которые почти 100 лет находились в пределах этих территорий. Представители ИГИЛ объявили, что этот символический акт воссоединения знаменует собой конец англо-французского колониального сговора, из-за которого еще до официального окончания Первой мировой войны карта региона была перекроена на нынешний лад. Но теперь на этой карте не появится ни единого отпечатка западного пальца. Вместо этого на ней будет только халифат. Обладай мусульмане достаточной силой, торжественно заявил Абу-Бакр аль-Багдади, глава ИГИЛ, халифат несомненно вновь простирался бы до Испании и даже захватил бы Рим.

Эта книга написана на основе личных впечатлений. Один из нас — сириец из приграничного города Альбу-Камаль, долгое время служившего коридором для джихадистов, которые раньше стремились в Ирак, а теперь из него. Другой вел репортажи из Аль-Баба, города в провинции Алеппо, в котором зародилось независимое и демократически настроенное сирийское гражданское общество. Сегодня это зловещее место, где правит ИГИЛ, живущее по законам шариата. Мы хотим дать ответ на простой вопрос, который неоднократно звучал в телевизионных шоу в те памятные лето и осень 2014 г.: «Где именно появилась ИГИЛ и как ей удалось за столь короткий срок причинить столько зла?» Понятно, откуда возник этот вопрос, особенно если учесть многочисленные пропагандистские фото- и видеоматериалы, циркулирующие по всему миру и демонстрирующие, как обезглавливают нескольких западных заложников, первым из которых был американский журналист Джеймс Фоли. Но в то же время этот вопрос кажется странным, поскольку Соединенные Штаты уже почти 10 лет воюют с ИГИЛ в различных ее воплощениях: сначала с «Аль-Каидой» в Ираке (АКИ), затем с Советом моджахедов и, наконец, с «Исламским государством Ирака» (ИГИ). Все это выглядит так, как если бы в 1985 г. Вьетконг вернулся под другими знаменами и захватил треть Южной Азии, а все — от Администрации президента Рейгана до CNN — удивлялись бы и задавались вопросом, откуда взялось это неизвестное партизанское соединение. Если кого-то можно называть хорошо знакомым противником, то как раз ИГИЛ.

Тем не менее мы многого не знаем об этом тоталитарном и теократическом объединении, а какие-то сведения о нем забыты, засекречены или же попросту не проверены. В странах, ведущих против него борьбу, не утихают споры о его идеологии, военной стратегии и внутренних движущих силах. Является ли ИГИЛ в целом более могущественной организацией, чем сумма ее частей, или она слабее их? Победой или поражением стало международное соглашение о нанесении авиаударов по ИГИЛ, на заключение которого ушло семь месяцев? И достижима ли цель нынешней политики Соединенных Штатов в Сирии и Ираке, которую президент Обама обозначил как «уничтожение и окончательное разрушение» ИГИЛ? Или же, как предположил бывший министр обороны Леон Панетта, этот новый виток войны на Ближнем Востоке продлится 30 лет, охватит Северную Африку и перекинется оттуда в Европу?

Мы начнем с рассмотрения того, что представляет собой ИГИЛ сейчас и как она эволюционировала и взаимодействовала с миром в течение последнего десятилетия. В первых главах будет рассказана сложная история прежних воплощений ИГИЛ, основанная на десятках интервью с бывшими военными и представителями разведслужб США, а также западными дипломатами, которые участвовали в борьбе с «Аль-Каидой» в Ираке. ИГИЛ — это то, во что вылилась кровавая кульминация долгого спора в рядах международного джихадистского движения. В частности, спора о том, как должна вестись эта священная война и против кого. Являются ли целями для нападения шииты, алавиты и прочие мелкие секты и этнические образования или их можно попросту игнорировать и сосредоточить все внимание на борьбе с явными противниками — американцами и их союзниками, «сионистами и крестоносцами»? Самую фанатичную позицию в этом споре занимал Абу Мусаб аз-Заркави, иорданец, основатель «Аль-Каиды» в Ираке, в то время как «умеренных» возглавлял его покровитель и формальный руководитель Усама бен Ладен. Недавний раскол между «Аль-Каидой» и ИГИЛ был неизбежен с самого момента встречи аз-Заркави и бен Ладена в Афганистане в 1999 г. Объединившись, они помогли разорвать на части Ирак, подтолкнув шиитов к кровавым злодеяниям, и добились многочисленных потерь среди американцев и их союзников. Эта история и связывает воедино прошедшее десятилетие военного противостояния с тем, что происходит с режимами в Иране и Сирии, без чего невозможно понять, что такое ИГИЛ сегодня. И хотя нельзя определить, какая из сторон в конечном счете одержит победу в этом джихадистском споре, да и будет ли вообще в нем победитель, но тот факт, что в течение всего прошедшего года «Аль-Каида» находилась в состоянии братоубийственной войны со своей прежней дочерней структурой, указывает Западу, как именно он должен продолжать вести борьбу против обеих.

Затем мы рассмотрим первопричины сирийской революции, показав, как режим Асада, в течение долгого времени помогавший «Аль-Каиде» и подстрекавший ее к террористическим атакам на соседей, в то же время создавал благоприятные условия для того, чтобы терроризм пустил корни в самой Сирии, а потом попытался выдать себя за жертву своего давнего союзника. Наконец, мы рассмотрим, что представляет собой сегодня ИГИЛ, возглавляемая аль-Багдади и его палачами. Помогут нам в этом интервью с действующими или уже ушедшими из жизни боевиками, шпионами, агентами-нелегалами, а также их жертвами — жителями Сирии, мятежниками и активистами и одной храброй и непокорной школьной учительницей из Ракки, города на севере Сирии, которая сказала «Хватит!». Одними из основных центров вербовки в ИГИЛ являются тюрьмы. Умышленно или случайно, но на Ближнем Востоке они в течение многих лет по сути были школами террористов, где известные экстремисты оказывались вместе и могли планировать дальнейшие действия, совершенствовать свои навыки, а также рекрутировать новых бойцов.

ИГИЛ — это террористическая организация, но не только. Это к тому же и мафиозная структура, которая эксплуатирует существующие десятилетиями «серые» транснациональные рынки торговли нефтью и оружием. И вооруженное формирование, состоящее из солдат, чья боеспособность поразила американских военных. И сложная организация по сбору информационных данных, сотрудники которой проникают в структуры противника и, прежде чем разгромить его в бою и захватить его территории, вербуют его высших чиновников. И умелая пропагандистская машина, которая эффективно распространяет официальные сообщения, создаваемые в недрах организации, и с помощью социальных сетей вербует в свои ряды новых рекрутов. Кроме того, ИГИЛ — наследница врага еще более давнего, чем «Аль-Каида». Большая часть его верхушки — тех, кто принимает решения — служила прежде либо в армии, либо в спецслужбах Саддама Хусейна. «Светский» баасизм вернулся в Ирак, но уже в облике исламского фундаментализма, что при внимательном рассмотрении не выглядит таким уж явным противоречием.

Но самое главное, ИГИЛ представляет себя притесняемому суннитскому меньшинству в Ираке и еще более угнетенному суннитскому большинству в Сирии как последнюю линию обороны против всех их врагов сразу — «неверных» Соединенных Штатов; «отступников», каковыми являются арабские государства Персидского залива; сирийской алавитской диктатуры и рафидитов, один из которых обосновался в Иране, а другой в Багдаде. При этом, как принято во всех конспирологических теориях, ИГИЛ опирается на крупицы правдивой информации и сложные геополитические реалии, чтобы говорить о всемирном сатанинском заговоре против нее. Сирийские военные самолеты летают сейчас в том же небе, что и американские, предположительно сбрасывая бомбы на те же самые объекты в восточной Сирии, а в это время правительство Соединенных Штатов утверждает, что у Асада нет будущего в Дамаске. В Ираке созданные Ираном шиитские вооруженные формирования — некоторые из них объявлены правительством Соединенных Штатов террористическими (поскольку их руки в крови американцев) — выступают головным отрядом сил безопасности Ирака в наземной кампании, проводимой с целью отразить атаки ИГИЛ под контролем и при содействии Корпуса стражей исламской революции — еще одной структуры, признанной Соединенными Штатами террористической. Эти боевые подразделения проводят в суннитских деревнях этнические чистки, осуждаемые Amnesty International[4] и Human Rights Watch[5], — и при этом получается, что военная авиация Соединенных Штатов обеспечивает им прикрытие с воздуха. Какими бы ни были намерения Вашингтона, его вынужденный альянс с кровавыми режимами Сирии и Ирана удерживает суннитов, ненавидящих или боящихся ИГИЛ, от того, чтобы объединиться (как это было с движением «Пробуждение», развернувшимся ранее в Ираке) и самим изгнать террористов из своей среды. Часть тех, кто пытался сделать это, были убиты, другим пришлось влиться в ряды своих палачей и присягнуть им на верность.

Между тем организация ИГИЛ, произведшая сенсацию и в то же время недооцененная, жестокая и эффективная, стерла границы современных национальных государств и провозгласила воссоздание исчезнувшей исламской империи. Старый враг превратился в нового и продолжил уже и без того затянувшуюся войну.

1. ОТЕЦ-ОСНОВАТЕЛЬ

ДЖИХАД АБУ МУСАБА АЗ-ЗАРКАВИ

«Вперед, мусульмане, за свою страну. Да, ведь это ваша страна. Вперед, потому что Сирия не принадлежит сирийцам, а Ирак не принадлежит иракцам», — 28 июня 2014 г., в первый день Рамадана, Абу Бакр аль-Багдади, ставший к тому времени халифом Ибрагимом, объявил о конце ИГИЛ и рождении Исламского государства. Он вещал с кафедры Великой мечети аль-Нури в Мосуле — городе, захваченном несколько дней назад его боевиками. Будучи по рождению иракцем, аль-Багдади упразднил гражданство. По его мнению, не было больше ни народов Плодородного полумесяца[6], ни народов всего остального мира. Всему на смену пришло Исламское государство. Более того, все человечество можно было отныне разделить на два «лагеря». Первый — «лагерь мусульман и моджахедов (священных воинов)», а второй — «лагерь евреев, крестоносцев и их союзников». Стоя там, одетый в черное, аль-Багдади представлял себя наследником средневекового халифата и воплощением духа своего героического предшественника Абу Мусаба аз-Заркави. Тот изъяснялся в основном в тех же революционных терминах и почитал ту же самую мечеть, в которой Абу Бакр аль-Багдади возвестил о том, что 11-летний процесс воплощения в жизнь его смутного замысла, наконец, завершен.

МАЛЬЧИК ИЗ ЗАРКИ

Зарка — грязный, промышленный город, расположенный в Иордании примерно в 40 км северо-восточнее Аммана. До того как самый известный его сын сделал название города своим псевдонимом, он был известен как описанное в Библии место известного сражения Иакова с Богом, а также как место, где находится аль-Разейфах, старейший лагерь палестинских беженцев в Иордании^1. Ахмад Фадиль Наззал аль-Халайла, как звали при рождении аз-Заркави, происходил не из семьи, не знающей своей национальности, а из клана Бани Хасан, бедуинов, проживающих на Восточном берегу реки Иордан и известных своей преданностью Хашимитскому королевству. Отец аз-Заркави был мухтаром, старейшиной деревни, уполномоченным муниципальными властями выступать судьей в местных спорах, хотя его сыну больше нравилось участвовать в них. Аз-Заркави оказался бесперспективным полуграмотным учеником, он с трудом и множеством ошибок писал по-арабски и в 1984 г. (когда умер его отец) бросил школу, после чего сразу же окунулся в криминальную жизнь^2. «Он не был крупным мужчиной, но он был смелым», — рассказывал позже репортеру New York Times один из двоюродных братьев аз-Заркави.

Он пил, нелегально торговал алкоголем. Находятся и те, кто утверждает, что он был сутенером^3. Свой первый тюремный срок Заркави получил за хранение наркотиков и изнасилование^4.

Обеспокоенная тем, что ее сын спускается в преисподнюю, откуда ему никогда не выбраться, мать аз-Заркави, Ум Сейел, записала его на религиозные курсы в мечеть Аль-Хусейна в Аммане^5. И это изменило все. Вера вытеснила из него тягу к беззаконию, хотя результат оказался не таким, на который надеялась Ум Сейел. Именно в этой мечети аз-Заркави впервые открыл для себя салафизм — учение, которое в своей современной форме выступает за возвращение к библейской чистоте и традициям пророка Мухаммеда. Салафиты считают, что западная демократия и современный характер общества не только принципиально несовместимы с исламом, но и отравляют арабскую цивилизацию, которая после Первой мировой войны погрузилась в состояние застоя под влиянием незаконных и «отступнических» режимов, правящих в Египте, Иордании и Сирии. Наиболее радикальные салафиты объявили себя приверженцами джихада — это арабское слово означает «борьбу» и имеет множество смысловых оттенков. Но после того, как в 1979 г. СССР вторгся в Афганистан, основным его значением стало «вооруженное сопротивление».

ОБСТАНОВКА В ХАЙЯТАБАДЕ

Хайятабад — небольшой город в Пакистане в предместье Пешавара, расположенный у Хайберского прохода, по которому многие империи входили в Афганистан, а затем покидали его. В конце 1980-х он стал своего рода Касабланкой советско-афганской войны, которая уже близилась к своему завершению. Это был город вечного ожидания, город, где строили планы; город, кишащий солдатами, шпионами, торговцами, жуликами, военачальниками, контрабандистами, беженцами, спекулянтами, а также ветеранами и преисполненными отваги священными воинами^6.

Там же находился оперативный штаб Усамы бен Ладена, одного из отпрысков владеющей миллиардами семьи из Саудовской Аравии, занимавшегося созданием своей организации, «Аль-Каиды». Наставником бен Ладена в то время был один из ведущих хайятабадских исламских теоретиков, палестинец по имени Абдулла Аззам, опубликовавший в 1984 г. книгу, которая стала своего рода манифестом афганских моджахедов. В ней утверждалось, что мусульмане обязаны изгонять захватнические и оккупационные армии со своих священных земель. Его собственная родина была оккупирована израильскими войсками, и Аззам призывал к тому, чтобы все мусульмане, а не только афганцы, сражались с Советской армией. Как и аль-Багдади десятилетия спустя, он взывал к моджахедам всего мира, чтобы те присоединились к борьбе против неверных. Не агитируя прямо за создание международного халифата, Аззам тем не менее считал Афганистан именно тем местом, где на руинах коммунистической власти может быть создано жизнеспособное исламское государство. Ведь эта война была самой чистой с идеологической точки зрения, без присутствовавшего в палестинском конфликте коктейля из светского национализма Ясира Арафата и терроризма ленинского типа Карлоса Шакала[7].

Поэтому, когда Аззам переехал в Пешавар, он и бен Ладен организовали там прибежище для прибывающих «афганских арабов» (так называли иностранных моджахедов), которые были готовы вести священную войну, но не знали, как и с чего начать. Вместе они основали «Мактаб аль-Хадамат» — организацию в поддержку афганского сопротивления, руководство которой осуществлялось из личной резиденции бен Ладена. Если считать Аззама Марксом, великим философом, который сформулировал концепцию новой революционной борьбы и привлек к реализации своих идей последователей, то бен Ладен был его Энгельсом, состоятельным отпрыском богатой семьи, оплачивавшим его счета, пока господин корпел над текстами, которым предстояло изменить мир^7.

Около 3000 «афганских арабов» прошли через этот джихадистский центр, где им предоставляли еду, деньги и кров, а также помогали ассимилироваться в Северо-Западном приграничном регионе. Через «Мактаб аль-Хадамат» прошли также многие миллионы долларов, и большая часть этих денег поступала от бен Ладена и Аззама, но некоторая часть — от правительства Саудовской Аравии, с которым бен Ладен имел прочные связи через строительную империю своей семьи^8. И именно здесь многие из известных международных террористов обзавелись полезными контактами^9.

В конце концов Аззам и его ученик рассорились, и произошло это по вине бен Ладена, который сблизился с другой знаменитостью, восходившей тогда на джихадистском небосклоне, — Айманом аз-Завахири, египетским хирургом, который летом 1980 г. проработал в Пакистане три месяца по линии общества «Красного полумесяца» и даже совершал кратковременные поездки в Афганистан, дабы увидеть войну собственными глазами. Вскоре аз-Завахири обрел мировую известность, когда его арестовали и подвергли пыткам за предполагаемое участие в убийстве египетского президента Анвара Садата^10. Он был эмиром джихадист-ской группировки «Джамаат аль-Джихад» («Исламский джихад»), которая пыталась совершить в Каире государственный переворот и установить там исламскую теократию^11.

После освобождения в 1986 г. аз-Завахири вернулся в Пешавар, чтобы возобновить работу в одном из госпиталей «Красного полумесяца» и перестроить «Аль-Джихад». К тому времени его салафизм стал более экстремистским; он увлекся идеями так-фиризма — движения, которое обвиняет мусульман в неверии и предлагает карать за это смертью. Таким образом, дружеские отношения, установившиеся между аз-Завахири и бен Ладеном, привели к прямому столкновению с Абдуллой Аззамом, выступавшим против того, чтобы мусульмане убивали друг друга. Что касается Аззама, то он считал, что истинной целью джихадизма является атеистический и развращенный Запад, к которому, несомненно, принадлежит и Израиль. Аз-Завахири и Аззам ненавидели друг друга и боролись за внимание и благосклонность бен Ладена. Но главное, за что они боролись, — это его деньги.

В конце ноября 1989 г. Аззам и два его сына были убиты взрывом бомбы, заложенной у дороги и уничтожившей машину, в которой они ехали в мечеть^12. (В этом теракте обвиняли многих — от КГБ, спецслужб Саудовской Аравии и ЦРУ до бен Ладена и /или аз-Завахири.) Но еще до этого Хузейфа, один из сыновей Аззама, встретил в аэропорту Пешавара группу моджахедов, состоявшую в основном из иорданских «афганских арабов». Они приехали, чтобы сражаться с армией СССР, которая все еще не вышла из Афганистана. Одним из прибывших был аз-Заркави^13.

КЛАУЗЕВИЦ ДЛЯ ТЕРРОРИСТОВ

Весной 1989 г. Абу Мусад аз-Заркави направился из Хайятабада на восток в афганский город Хост и прибыл туда как раз вовремя, чтобы увидеть окончательное поражение Советской армии^14. Но, вместо того чтобы вернуться в Иорданию как человек, пропустивший священную войну, он остался в Северо-Западном приграничном регионе, где завел полезные контакты с теми, кто решал судьбу постсоветского Афганистана. Среди них были брат Халида Шейха Мухаммеда, организатора теракта 11 сентября, и Мухаммед Шобана, издававший джихадистский журнал «Аль-Буньян Аль-Марсус» («Неприступная святыня»). Несмотря на его неважный арабский, благодаря рекомендациям уважаемых духовных лиц аз-Заркави был взят в этот журнал корреспондентом^15. Там он встретился со своим будущим зятем, Салахом аль-Хами, иордано-палестинским журналистом, связанным с «Аль-Джихадом», журналом организации Абдуллы Аззама^16. Аль-Хами потерял ногу, наступив на противопехотную мину в Хосте^17. Позже он рассказывал, как, лежа в госпитале, жаловался на то, что такому калеке, как он, никогда не найти жену, и тут аз-Заркави предложил ему жениться на одной из его сестер. Она приехала в Пешавар на свадьбу, и после этого события осталась видеозапись, на которой присутствует аз-Заркави^18. Это его видео было единственным до апреля 2006 г., когда иракская «Аль-Каида» распространила пропагандистский ролик, в котором ее командир, одетый в черное, строчил, подобно Рэмбо, из автомата.

По словам аль-Хами, репортажи аз-Заркави представляли собой в основном интервью с ветеранами советско-афганской войны, благодаря которым он словно проживал ее сам^19. А по ночам он заучивал наизусть Коран.

Через несколько месяцев Аль-Хами с женой вернулись в Иорданию, а его шурин остался, чтобы принять участие в начинающейся в освобожденном Афганистане гражданской войне^20. Он связал свою судьбу с пуштунским военачальником Гульбеддином Хекматияром, который с перерывами занимал пост премьер-министра в Кабуле до тех пор, пока его администрация не была свергнута талибами, после чего Хекматияр бежал в Иран^21. Дни аз-Заркави как собирателя чужих рассказов о войне подошли к концу. Ему хотелось написать собственный рассказ.

Он побывал в нескольких тренировочных лагерях на афганопакистанской границе, в том числе и в «Сада аль-Малахим» («Эхо битвы»), который был своего рода фортом Дикс[8] «Аль-Каиды». Именно здесь Рамзи Юзеф и Халид Шейх Мухаммед разрабатывали планы атак на Всемирный торговый центр^22. Как писала в своей книге «Мятежный Ирак: аз-Заркави и новое поколение» (Insurgent Iraq: Al-Zarqawi and the New Generation) Лоретта Haпoлеони^23, бывший телохранитель бен Ладена Назир Ахмад Назир Абдалла аль-Бахари, рассказывая о лагерной жизни, говорил о трех этапах подготовки. Первый — «изучение» — длился 15 дней, и в течение этого времени новичок подвергался «психологическому и моральному истощению»: это, по всей вероятности, позволяло отделить слабых от истинных воинов. Второй этап — «период военной подготовки» — продолжался 45 дней. Сначала новобранца обучали владению легким вооружением, затем использованию переносных зенитно-ракетных комплексов, и, наконец, он проходил курс картографии. В третьем, заключительном, периоде изучалась «тактика ведения партизанской войны». Целая программа — ну просто Клаузевиц для террористов!

ВОЗВРАЩЕНИЕ

В 1992 г. аз-Заркави вернулся в Иорданию и сразу же оказался под пристальным наблюдением Главного разведывательного управления (ГРУ) королевства, обеспокоенного тем, что воевавшие в Афганистане могут направить свое оружие на врага у себя дома^24. У ГРУ действительно были все основания для беспокойства. Его опасения подтвердились в 1993 г., когда мирные переговоры Иордании с Израилем вызвали негативное отношение со стороны исламистов, и боевики, вернувшиеся с Афганского фронта, начали создавать собственные джихадистские группировки, такие как «Джаиш-и-Мухаммад» («Армия пророка Мухаммеда») и «Аль-Хашайкка» («Иорданские афганцы»)25.

О возвращении аз-Заркави к гражданской жизни не могло быть и речи. Он побывал у Абу Мухаммада аль-Макдиси, иордано-палестинского салафита, с которым ранее встречался в Хайятабаде и который был одним из тех, кто порекомендовал его на должность корреспондента в журнал Шобаны. Незадолго до этого аль-Макдиси опубликовал гневную, но длинную и нудную антизападную статью «Демократия: религия», в которой провел четкую разграничительную линию между политической экономией «язычников» и божественным законом Аллаха. Вместе, продвигая дело бен Ладена и Аззама, аз-Заркави и аль-Макдиси обращали жителей Леванта в свою веру, проповедуя на импровизированных собраниях, где яростно нападали на собственное правительство, поддерживающее хорошие отношения с Израилем, и американских империалистов, вмешивающихся в дела Ближнего Востока^26. Аль-Макдиси был педантичным ученым, который в своих обличительных речах клеймил недостатки современных политических течений, а аз-Заркави обладал харизмой, но был интеллектуальным легковесом^27. «Умом он никогда не блистал», — сказал о нем несколько лет спустя Мухаммед аль-Двейк, его адвокат^28.

Аль-Макдиси создал собственную иорданскую джихадист-скую ячейку, известную под названием «Байят аль-имам» («Дом имама»), в которую вошел и аз-Заркави. Их первые шаги на ниве террористической деятельности не столько внушали страх, сколько смахивали на фарс с участием растяп-полицей-ских. К тому времени и без того процветающий рынок торговли оружием в Кувейте наводнило боевое снаряжение и боеприпасы, брошенные отступающей иракской армией в конце первой войны в Персидском заливе. Аль-Макдиси, который некоторое время жил в регионе Персидского залива и сохранил там связи, приобрел противопехотные мины, противотанковые ракеты и ручные гранаты. Все это было контрабандным путем доставлено в Иорданию для будущих террористических атак. Аль-Макдиси поручил аз-Заркави спрятать все это, а затем передать ему снова^29. Аз-Заркави выполнил просьбу, не передав, правда, две бомбы, которые, как он впоследствии заявлял, «были использованы для операций, совершаемых шахидами на территориях, оккупированных сионистами». Понимая, что ГРУ Иордании отслеживает все их действия и знает об их незаконных арсеналах, оба террориста, не дожидаясь ареста, попытались бежать из страны. Но в марте 1994 г. их схватили. Агенты ГРУ ворвались в дом аз-Заркави, где обнаружили запасы оружия. Его застали в постели, и он пытался застрелить одного из офицеров, а потом покончить с собой. Но ему не удалось ни то ни другое. Он был обвинен в незаконном хранении оружия, а также принадлежности к запрещенной террористической организации и осужден^30.

Во время судебного слушания аз-Заркави и аль-Макдиси решили превратить скамью подсудимых в кафедру, подобную той, с которой аз-Завахири обращался к верующим в Египте. Они обвиняли суд, государство и монархию в нарушении законов Пророка и ислама. По словам судьи Хафеза Амина, организатор «Байят аль-имам» «представил письменное обвинение, в котором утверждалось, что мы противодействовали изучению священного Корана». Амину поручалось передать это послание самому королю Хусейну, обвинив его в святотатстве^31. Аз-Заркави был не столь опытен, как аль-Макдиси, и ему хуже удавалось, используя религиозные шаблоны, превращать процесс в пропагандистское шоу. Так или иначе, в 1994 г. оба они были приговорены к 15 годам заключения и отправлены в тюрьму «Суака», которая находится в пустыне и потому из нее невозможно бежать^32.

«ТЮРЬМА СТАЛА ЕГО УНИВЕРСИТЕТОМ»

За время, проведенное в тюрьме, аз-Заркави стал более целеустремленным, жестоким и решительным^33. Как представитель клана Бани Хасан он имел более высокий статус, чем другие заключенные, в том числе и аль-Макдиси, положение которого было тем не менее вполне сносным благодаря товарищеским отношениям с аз-Заркави. В Иордании, как и везде, во внутри-тюремных отношениях важны те привилегии и льготы, которые преступники имеют за пределами камер. Аз-Заркави всеми способами усиливал свое влияние, чтобы его группировка, сформированная из заключенных, входивших в «Байят аль-имам», преуспевала. Он добился того, чтобы «его» люди не носили стандартную униформу и не выходили на утреннюю перекличку на тюремном дворе^34. «Он мог приказать своим парням сделать что-либо одним лишь движением глаз», — вспоминал тюремный врач^35.

Действуя принуждением и убеждением, аз-Заркави стремился подчеркнуть исключительность его интерпретации исламистской идеологии, а себя назначил на роль верховного правоведа^36. Он бил тех, кто ему не нравился, в том числе и заключенного, который написал в журнал, издающийся в тюрьме «Суака», критическую статью о нем^37. Другой заключенный, Абу Дома, вспоминал, как аз-Заркави однажды застал его за чтением «Преступления и наказания», «книги, написанной язычником». Аз-Заркави сделал все, чтобы заставить Абу Дома больше не интересоваться языческой русской литературой. Он передал ему письмо с угрозами, в котором фамилия Достоевский была написана как «Досеефски». («Да и сама записка на отвратительном арабском выглядела так, будто ее писал ребенок», — рассказывал Дома^38.) Будучи не в состоянии вести аргументированные споры, аз-Заркави развивал мускулатуру, используя для этого спинку своей кровати и канистры из-под масла, заполненные для веса камнями^39. Однако в общении с охранниками ему не всегда удавалось гнуть свою линию. Иногда ему доставалось от них за непокорность, и это впечатляло тех, кто видел в нем вожака. Как-то раз за одну провинность его на восемь с половиной месяцев бросили в одиночку^40.

Именно в тюрьме аз-Заркави затмил аль-Макдиси и присвоил себе титул эмира и соответствующие почести^41. Ученый наставник помогал своему протеже укреплять не только силу мышц, но и идеологическую базу, и они вдвоем сочиняли фетвы (решения муфтия) и религиозные указы, которые затем выкладывали в Интернет^42. Некоторые из этих творений привлекли внимание бен Ладена, который с огромным интересом следил из Пакистана за процессом над этими двумя иорданцами^43. Ричард, бывший высокопоставленный сотрудник Пентагона, специалист по борьбе с терроризмом, когда мы попросили его прокомментировать этот союз, сказал, что тюрьма сделала с аз-Заркави то же самое, что и с Уитни Балгером, главарем организованной преступности Бостона: «Мы отправили его в „Гарвард“ американской пенитенциарной системы. Туда он прибыл изворотливым преступником с низким IQ, сумевшим собрать в своих руках несколько неплохих источников дохода. Оттуда он вышел с авторитетом и соответствующей репутацией, которые помогли ему создать собственную банду и в течение четырех или пяти лет править Бостоном. Нечто подобное произошло и с аз-Заркави. Тюрьма стала его университетом»44.

То же самое можно было бы сказать 20 лет спустя и об Абу Бакре аль-Багдади, если учесть, как его соратники по ИГИЛ отзывались о проявленных им лидерских качествах и гибкости в отношениях с охраной в американском лагере для военнопленных «Букка» на юге Ирака.

Аз-Заркави отбыл только часть назначенного ему тюремного срока. После смерти иорданского короля Хусейна на трон вступил его сын Абдулла II, реформист, получивший образование на Западе и настойчиво проводивший политику примирения с Мусульманским братством — самым крупным оппозиционным блоком в иорданском парламенте. В марте 1999 г. новый король объявил широкую амнистию для более чем 3000 заключенных. Под амнистию не попали убийцы, насильники и предатели.

А многие исламисты, не совершившие террористических актов в королевстве, в том числе и аз-Заркави, вышли на свободу^45.

ВСТРЕЧА С БЕН ЛАДЕНОМ

Летом 1999 г. аз-Заркави покинул Иорданию и снова направился в Пакистан, в места, из которых уехал несколько лет назад^46. В Пешаваре его арестовали, и он провел восемь дней в заключении^47. Возможной причиной ареста стала его просроченная виза. Ему сообщили, что получить обратно свой паспорт он может лишь в случае немедленного возвращения в Иорданию, однако вместо этого он нелегально пересек границу с Афганистаном и остановился в джихадистском «гостевом доме» в деревне, расположенной западнее Кабула, на территории, подконтрольной Гульбеддину Хекматияру^48.

Первая встреча аз-Заркави с бен Ладеном состоялась в Кандагаре, который фактически был главным городом «Талибана». Она прошла неудачно. Бен Ладен отнесся к нему с подозрением, считая, что приезд аз-Заркави мог быть организован ГРУ Иордании. К тому же многочисленные татуировки, которыми аз-Заркави украсил себя в менее благочестивые времена, а затем безуспешно пытался вытравить в тюрьме с помощью соляной кислоты, также беспокоили отличавшегося пуританской строгостью саудита. Больше всего, однако, бен Ладену не понравились высокомерие аз-Заркави и его «непоколебимые взгляды». Аз-Завахири, присутствовавший на встрече, разделил его сомнения в том, что этого иорданца стоит принимать в ряды «Аль-Каиды»49.

ВРАГИ БЛИЖНИЕ И ДАЛЬНИЕ

В 1996 г. бен Ладен издал фетву «Декларация джихада против американцев, оккупировавших земли двух святых мест». Этими двумя местами считались расположенные в Саудовской Аравии Мекка и Медина, где после первой войны в Персидском заливе все еще находились американские и коалиционные войска. Декларация представляла собой синтез предложенных Аззамом и аз-Завахири толкований термина «священная война». Что касается Афганистана, «Аль-Каида» заявляла, что готова и здесь бороться с неверными оккупантами мусульманской земли, но в этом случае «оккупанты» оказались здесь по приглашению и к радости мусульманского правительства, прежнего союзника бен Ладена по борьбе с русскими.

В начале 1990-х действия «Аль-Каиды» были направлены против американских солдат на всем Ближнем Востоке и в Африке — от Йемена и Саудовской Аравии до Кении и Танзании^50. Перед организацией была поставлена задача стать подразделением джихада, действующим против «далекого врага», но при этом с нее не снималась обязанность убивать любых мусульман, сотрудничавших с демократической сверхдержавой. Желавший террористическими методами бороться в Иордании исключительно с мусульманами, аз-Заркави по-прежнему был в лагере тех, кто действовал против «ближнего врага». Таким образом, он находился на тех позициях, на которых за 10 лет до этого пребывал аз-Завахири, — их расхождение во мнениях было скорее возрастным, чем идеологическим. К тому же аз-Заркави гораздо более широко определял кафиров («неверных»), относя к ним всех шиитов и некоторых суннитов, не соблюдавших строгий салафитский завет. А бен Ладен прежде никогда не выступал против этих категорий мусульман, поскольку его мать была из сирийских алавитов, представителей шиитской секты.

Тем не менее такое неудачное начало не помешало тому, что между этими двумя джихадистами был-таки заключен союз. Этому способствовал Саиф аль-Адель, начальник службы безопасности «Аль-Каиды», который считал важнейшим оружием исламского терроризма широкую сеть полезных контактов. К тому времени аз-Заркави располагал как раз такой сетью контактов в Леванте, и аль-Адель убедил бен Ладена в том, что они могут быть полезны «Аль-Каиде». Одним из «контактеров» был Абу Мухаммад аль-Аднани, ставший сегодня официальным представителем и пресс-секретарем ИГИЛ^51.

ТАУХИД ВАЛЬ-ДЖИХАД

К 2000 г. аз-Заркави был назначен начальником тренировочного лагеря в Герате, третьем по величине городе Афганистана, расположенном на границе с Ираном. Этот лагерь был построен на деньги, выделенные «Аль-Каидой». По оценке бывшего аналитика ЦРУ Нады Бакос, бен Ладен выделил аз-Заркави 200000 долларов в виде «займа» — сущие гроши в сравнении с финансовыми возможностями, которыми располагала «Аль-Каида»52. «Все, что требовалось, это небольшой участок земли, пара перекладин для подтягивания и группа парней, бегающих вокруг с автоматами АК-47, — рассказывает Ричард, ранее занимавший ответственный пост в Пентагоне. — Речь не шла ни о какой-то исключительной подготовке, ни даже о стандартной тренировке морских пехотинцев. Лагерь в Герате занимался тем, что просто выявлял желающих воевать»53.

Аз-Заркави готовил боевиков, в основном выходцев из Палестины и Иордании, к тому, чтобы они стали «джунд-аш-Шам» (воинами Леванта), но на знамени, висевшем над входом в лагерь, был начертан лозунг, который позже стал названием террористической ячейки в Ираке: «Таухид валь-Джихад» («Единобожие и джихад»)54. Как следует из названия, в лагере воинов Леванта готовили к предстоящим террористическим операциям в Израиле/Палестине, Иордании и других арабских государствах. Конечной целью этих операций была смена существующих режимов^55. Некоторые из «выпускников» лагеря действительно приняли участие в громких терактах, таких как убийство Лоуренса Фоли, сотрудника Агентства международного развития США, в 2002 г. в Аммане, и получивший широкую известность заговор, целью которого был взрыв в иорданской столице в 2004 г. химических бомб, заложенных в офисе премьер-министра, штаб-квартире ГРУ королевства и в американском посольстве^56. Иорданские власти утверждали, что в случае успеха этой операции число погибших составило бы не менее 80 000^57. Аз-Заркави взял на себя ответственность за неудавшиеся операции, но отрицал, что при этом предполагалось использовать химическое оружие.

Группировка «Джунд аш-Шам» росла в геометрической прогрессии, и это производило большое впечатление на аль-Аделя, ежемесячно посещавшего Герат для того, чтобы докладывать бен Ладену об успехах грантополучателя^58. Возможно, именно тогда бен Ладен несколько изменил свое мнение об аз-Заркави. Между 2000-м и 2001-м он неоднократно просил аз-Заркави вернуться в Кандагар и совершить байят — принести клятву верности, что являлось непременным условием полного и окончательного зачисления в ряды «Аль-Каиды»59. Аз-Заркави многократно отказывался^60. «Я никогда не слышал, чтобы он хвалил кого-либо, кроме Пророка, — таков был характер Абу Мусаба аз-Заркави. Он никогда не следовал ничьим указаниям, а всегда направлялся туда и делал то, что, по его мнению, следовало делать», — вспоминал один из его прежних сподвижников^61. То ли в силу надменности, то ли из-за разногласий со своим благодетелем, но до 2004 г. аз-Заркави предпочитал держаться от «Аль-Каиды» на расстоянии вытянутой руки и ограничиваться сотрудничеством на меркантильной основе^62.

«АНСАР АЛЬ-ИСЛАМ»

Одним из помощников аз-Заркави в Герате был молодой иорданец Абу Абдель Рахман аш-Шами, которому было поручено расширение сети на север Ирака через Иран для создания там движения, подобного «Талибану». Этот частично автономный район Курдистана был в то время объявлен международным сообществом зоной, запретной для полетов, — для защиты от армии и ВВС Саддама^63. Созданная аш-Шами джихадистская группировка, известная под названием «Джунд аль-Ислам», контролировала область площадью 500 кв. км в северной гористой части этого региона, подчинив себе около 200000 человек, для которых в одночасье под запретом оказались алкоголь, музыка и спутниковое телевидение.

После террористических атак 11 сентября и вторжения Соединенных Штатов в Афганистан «Джунд-аль-Ислам» объединилась с другими террористическими ячейками, чтобы превратиться в «Ансар аль-Ислам»64. Целями новой организации стали баасистский режим в Багдаде и Патриотический союз Курдистана (ПСК), возглавляемый Джалялем Талабани, первым президентом Ирака после свержения Саддама^65.

За несколько недель до начала войны в Ираке, 3 февраля 2003 г., Колин Пауэлл, госсекретарь США, выступая в ООН, заявил, что нахождение группировки «Ансар аль-Ислам» в северном Ираке, о которой сообщала курдская разведка, подтверждает связь «Аль-Каиды» с режимом Саддама^66. Созданная аз-Заркави сеть, утверждал Пауэлл, производила в оккупированном ею районе площадью 500 кв. км рицин[9] и химическое оружие, в то время как аз-Заркави, которого высокопоставленный дипломат ошибочно назвал палестинцем, уже в течение нескольких месяцев находился в Багдаде, где за государственный счет проходил курс лечения. Ему якобы требовалась ампутация ноги и подбор протеза после тяжелого ранения, полученного при воздушной бомбардировке Афганистана.

Впоследствии многие важные и мелкие факты, о которых говорил Пауэлл, не нашли подтверждения, после того как американские войска вторглись в Ирак и захватили множество документов иракской разведки, а также допросили сотрудников бывших иракских спецслужб. Впрочем, среди тех, кто работал в Администрации Буша, некоторые никогда не доверяли сказанному Пауэллом. «Мы впервые узнали о Заркави в 1998-м или 1999-м году, и нам было известно, что он собой представляет, — рассказывал нам Ричард. — После его возвращения из Афганистана было ясно, что он готов действовать, но мы не предполагали, что он направится в Ирак. Мы думали, что он вернется в Иорданию. Что касается его пребывания в Ираке, я не верю во всю эту историю с багдадским госпиталем в том виде, в каком Администрация ее преподносит. Мне кажется, это что-то из серии фантазий Дика Чейни»67.

Хотя он и направил в Курдистан аш-Шами и других моджахедов, подготовленных в Герате, отношение аз-Заркави с «Ансар аль-Ислам» были более свободными, чем это казалось американцам. Фактически их основу составляли личные связи — именно то, что сблизило самого аз-Заркави с бен Ладеном. «Джихади-сты больше выигрывают от дружбы и близкого знакомства, чем от нахождения в одном списке какой-то террористической ячейки, — говорит Ричард. — Посмотрите на сегодняшнюю ИГИЛ или на группировки в Сирии — насколько они взаимосвязаны. „Ансар аль-Ислам“ обеспечила Заркави убежище в (иракском) Курдистане, потому что они знали его и хорошо к нему относились. Ему всегда хорошо удавалось налаживать контакты с различными криминальными и клановыми структурами»68.

Когда Соединенные Штаты и НАТО начали войну в Афганистане, лагерь в Герате подвергся осаде силами поддерживаемого Западом Северного альянса, и аз-Заркави бежал в Кандагар, где пострадал во время воздушной бомбардировки города ВВС Коалиции. Но его ноги остались целы, он всего лишь сломал несколько ребер, как рассказал один из боевиков, прошедших подготовку в его лагере, Ийяд Тобаисси. После этого аз-Заркави в сопровождении примерно 300 боевиков покинул страну и направился в Иран, где на неделю задержался в городе Захедан, после чего перебрался в Тегеран, где воспользовался гостеприимством одного из старых друзей — Гульбеддина Хекматияра. Это был еще один полезный контакт, установленный аз-Заркави во время его первой поездки в Северо-Западный приграничный регион^69.

НУР АД-ДИН И ИРАК

По словам одного из сопровождавших аз-Заркави в этой поездке, «Абу Мусаб видел в Ираке новую арену для джихада; он предвидел, что здесь произойдет столкновение с американцами, поскольку война в Афганистане была закончена, и всемогущий Бог дал ему силы на то, чтобы стать новым джихадистским лидером в Ираке… Он планировал это в течение долгого времени»70. Саиф аль-Адель, руководитель службы безопасности «Аль-Каиды», который лоббировал более тесную связь аз-Заркави с организацией, позднее говорил, что на решение этого иорданца перебраться в Ирак повлияла древняя история ислама: «Я думаю, что он (аз-Заркави) читал о Нур ад-Дине, и желание начать свою кампанию именно из Мосула побудило его перебраться в Ирак после падения Исламского эмирата в Афганистане»71. Он был вдохновлен историей правителя XII в. Нур ад-Дина Махмуда Занги, властителя Алеппо и Мосула, прославившегося как герой времен Второго крестового похода, который заставил христиан отступить. Он уничтожил войско франков в южной Турции и нанес в Антиохии поражение Раймунду де Пуатье. Позднее Нур ад-Дин объединил Сирию, женившись на дочери атабека Дамаска. Его вассал, курдский полководец Саладин, человек, которому до сих пор поклоняются многие современные джихадисты, стал правителем Мосула. Перед тем как выступить против христиан во время Второго крестового похода, Саладин произнес проповедь в великой мечети аль-Нури. Поэтому место для проповеди, произнесенной аль-Багдади 28 июня 2014 г., было выбрано не случайно. Аль-Багдади хотел не только отдать дань памяти отцу-основа-телю ИГИЛ, аз-Заркави, но также открыто и торжественно возвестить о воссоединении Алеппо и Мосула под черным знаменем возрожденного исламского халифата.

ПОД ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ ИРАНА

В течение примерно года, прошедшего после бегства из Афганистана, аз-Заркави пребывал в основном в Иране и северном Ираке, но при этом совершал поездки по всему региону. Он посещал расположенные на юге Ливана лагеря палестинских беженцев, где вербовал бойцов для своей разрастающейся джихадистской сети^72. Ездил по центральному и северному Ираку, бывая в суннитских общинах. Шади Абдала, бывший телохранитель бен Ладена, впоследствии рассказывал немецким военным, что в этот период аз-Заркави был арестован в Иране, но вскоре освобожден — это подтверждает заявление иорданских официальных лиц о том, что в 2003 г. он действительно совершал поездку в Исламскую республику^73. Аз-Заркави также бывал в Сирии, где, по сведениям ГРУ Иордании, участвовал в подготовке убийства Фоли, совершенном при попустительстве спецслужб Башара Асада^74.

Данные Аммана о том, кто поддерживал аз-Заркави во время войны в Ираке, расходятся с тем, что говорил Пауэлл. По мнению иорданцев, американцам в тот период следовало сосредоточить свое внимание не на Багдаде, а на Тегеране. Высокопоставленный источник в ГРУ Иордании в статье, опубликованной в журнале Atlantic в 2006 г., писал:

«Мы знаем аз-Заркави лучше, чем он знает себя. И я могу заверить вас в том, что у него никогда не было никаких связей с Саддамом. Совсем другое дело Иран. Иранцы проводят собственную политику: они хотят управлять Ираком. Отчасти эта политика выражалась в том, чтобы оказывать Заркави тактическую, но не стратегическую поддержку… Поначалу, когда он действовал в составе армии „Ансар аль-Ислам“, они снабжали его автоматическим оружием, формой, военным снаряжением. Теперь они просто закрывают глаза на то, что он делает, да и на то, что в целом делает „Аль-Каида“. Иранцы рассматривают Ирак как поле боя с американцами, и они наверняка избавятся от аз-Заркави и всех его сподвижников, как только американцы уйдут оттуда»75.

Во всем этом есть тройная ирония.

Во-первых, созданное аз-Заркави в Ираке царство террора было направлено главным образом на убийство или создание невыносимых условий жизни для большинства населения этой шиитской страны; он верил, что это приведет Ирак в состояние гражданской войны, что, в свою очередь, вынудит суннитов вернуть себе утраченную ими в Багдаде власть, а это воскресит славу Нур ад-Дина.

Во-вторых, позже Ирану пришлось пытаться «избавиться» от гораздо более опасных последователей аз-Заркави в Ираке, открыто ведя наземную войну с ИГИЛ и используя для этого и Корпус стражей исламской революции, и верных ему людей, служащих в хорошо обученном и вооруженном иракском шиитском ополчении. Иранские военные самолеты также бомбили позиции ИГИЛ в Ираке.

В-третьих, выдвинутые Администрацией Буша против режима Саддама обвинения в создании тактического союза или установлении дружеских отношений с «Аль-Каидой» скорее можно отнести к Исламской республике, которая в 2001–2002 гг. покрывала расходы, связанные с деятельностью аз-Заркави. По счастливой случайности, этот факт был даже озвучен сподвижником аз-Заркави и официальным представителем ИГИЛ Абу Мухаммадом аль-Аднани в его послании, направленном Айману аз-Завахири в мае 2014 г., спустя месяц после того, как «Аль-Каида» формально объявила о разрыве со своей бывшей дочерней структурой. По словам аль-Аднани, из уважения к аз-Завахири и другим джихадистским главарям «ИГИЛ с самого момента своего основания не нападала на „аль-равафид“ в Иране… Все эти годы мы сдерживали свое негодование и терпеливо сносили обвинения в коллаборационизме с нашим злейшим врагом, Ираном, подавляя желание уничтожить „аль-равафид“ и обеспечивая ее безопасное существование; мы действовали по приказу „Аль-Каиды“, защищая ее интересы и снабжение из Ирана. Пусть в истории будет записано, что Иран в неоплатном долгу перед „Аль-Каидой“» 76.

Возможно, аз-Заркави и бен Ладен не доверяли друг другу или даже относились друг к другу с неприязнью, но основой их партнерства была общая цель: спутать планы США и их западных союзников в Ираке и заманить их в ловушку. Еще в октябре 2002 г. аз-Завахири предвидел войну, которая, по его словам, будет развязана не ради распространения демократии, а ради того, чтобы уничтожить всю вооруженную оппозицию государству Израиль в арабском и исламском мире^77. Спустя год бен Ладен обратился к народу Ирака с посланием, переданным в эфир телекомпанией «Аль-Джазира», в котором призывал подготовиться к оккупации древней исламской столицы и созданию марионеточного режима, который «проложит путь к созданию Великого Израиля»78. Месопотамия станет эпицентром реализации тайных замыслов крестоносцев и евреев, целью которых является весь Ближний Восток. В ответ на это бен Ладен призывал вести войну в городах и использовать террористов-смертни-ков^79. Он обратился ко всему миру с призывом пополнять армию моджахедов, чтобы она достигла таких размеров, о которых не слышали со времен войны в Афганистане^80. Однако его воззвание заканчивалось интригующим постскриптумом. «Социалистические неверные», как он назвал баасистский режим Саддама Хусейна, были достойными союзниками в любых столкновениях с американцами. И для того чтобы победить «далекого врага», джихадисты должны сотрудничать с остатками «ближнего врага» до тех пор, пока ислам не одержит окончательную победу. Это одобрение исламо-баасистского альянса имело долговременные и смертоносные последствия^81.

2. ШЕЙХ ПАЛАЧЕЙ

АЛЬ-ЗАРКАВИ И «АЛЬ-КАИДА» В ИРАКЕ

Эмма Скай, британский советник армии США в Ираке, рассказывает: «Коррупционные режимы и террористы под держивают друг друга в бизнесе. Это симбиотические взаимоотношения». В самом деле, несмотря на свой образ неодолимой военной силы, ИГИЛ в большей степени, чем она готова это признать, опирается на нежелательные с идеологической точки зрения союзы. Когда США вторглись в Ирак, аз-Заркави обрел горячих сторонников среди тех, кого прежде объявлял своими «ближними врагами», — представителей баасистского режима Саддама Хусейна. И сегодня ИГИЛ, распространяясь по северному и центральному Ираку, извлекает выгоду из подобных сделок.

ДУХ САДДАМА

Сказанное бен Ладеном подтвердилось в первые же месяцы оккупации Ирака, когда войска Соединенных Штатов осознали гибридный характер повстанческого движения, которое им противостояло^1. Вторжения в Багдад Саддам Хусейн не ожидал. Но он тщательно подготовил свой режим к другому сценарию конца света — к мятежу внутри страны, организованному либо иракским шиитским большинством, либо курдским меньшинством^2. С помощью США обе эти группы населения подняли голову в конце первой войны в Персидском заливе, за что и были подвергнуты массовому уничтожению (с молчаливого согласия Америки). Чтобы не допустить вновь революционного брожения, в промежуток между войнами Саддам создал мощный подпольный контрреволюционный аппарат и принял меры по укреплению силовиков. Он расширил одно из подразделений своей личной охраны, «Федаин Сад дам», и выдал лицензию на создание учебных центров для подготовки ополченцев^3. В своей истории второй войны в Персидском заливе Майкл Гордон и генерал Бернард Трейнор указывают на то, что задолго до прибытия первого американского солдата в Ирак «по всей стране была создана сеть конспиративных квартир и складов оружия, в том числе и материалов для изготовления самодельной взрывчатки, предназначенных для военизированных формирований… Все это отвечало стратегии борьбы с повстанцами — теми, кто, по мнению Саддама, представлял наиболее серьезную угрозу его режиму»4.

Человеком, который проанализировал эту стратегию и понял, что за сопротивлением, оказанным после вторжения, стоит свергнутый режим, — и это не «вопросы, на которые нет ответов», как сказал Дональд Рамсфелд, министр обороны США — был полковник Дерек Харви, офицер военной разведки, работавший в возглавляемой генералом Рикардо (Риком) Санчесом Объединенной боевой группе 7, в штабе американских войск в Ираке^5.

По оценкам Харви, армию сопротивления составляли от 65 000 до 95 000 военнослужащих, прежде входивших в Специальную республиканскую гвардию, «Мухабарат» (структуру, руководящую разведывательным управлением Ирака), «Федаин Саддам» и субсидируемые государством подразделения ополченцев. Всех этих людей Пол Бремер, назначенный Бушем главой Временной коалиционной администрации (ВКА), одним росчерком пера лишил работы и средств к существованию, подписав указ о роспуске иракских вооруженных сил. Многие из уволенных офицеров присоединились к зарождающейся кампании, целью которой было изгнание из страны экспроприаторов. Также к их числу следует добавить многих недовольных иракцев, пострадавших от противоречивой политики «дебаасификации», объявленной Бремером через 10 дней после его появления в Багдаде^6.

Ситуация усугублялась и тем, что в свое время Саддам разрешил функционирование в Ираке серого рынка, чтобы обходить санкции, наложенные ООН, — и это привело к созданию криминальной сети, возглавляемой вице-президентом Иззатом Ибрагимом ад-Дури. Ад-Дури, член суфийского[10] ордена Накшбанди, прямое начало которому, как утверждали, положил Абу Бакр, первый исламский халиф, родился в деревне ад-Дур вблизи Тикрита, родного города Саддама. В самом центре суннитского региона ему удалось показать себя ловким функционером-баасистом. Став вице-президентом, он с помощью своих сподвижников-суфиев снабжал оружием спецслужбы и армию режима. Это была одна из форм этнического покровительства, которое в 2006 г., после казни Саддама, проявилось в создании «Армии мужчин ордена Накшбанди» — одной из наиболее мощных суннитских повстанческих группировок в Ираке. Позже, в 2014 г., она помогла ИГИЛ установить власть в Мосуле.

Ад-Дури был опытным контрабандистом и возглавлял прибыльный бизнес по импорту роскошных европейских автомобилей в Ирак через иорданский порт Акаба. Как объяснил нам Харви, его автобизнес охватывал все сферы: ад-Дури курировал также и автомастерские, через которые проходили эти незаконно ввезенные автомобили. Там их либо переоборудовали, либо оснащали самодельными взрывными устройствами, превращая в смертоносное оружие, применявшееся против американских войск в Ираке.

Еще до войны Саддам принял и другие контрреволюционные меры. Мы склонны расценивать его режим как светский, и таким он в известной степени и был. Но после первой войны в Заливе Саддам стал укреплять свой режим, опасаясь иностранных фундаменталистов, таких как иранские муллы, а также внутренних противников того же толка, разделяющих концепцию «ближнего врага» и способных бросить вызов его правлению. Поэтому он исламизировал свой режим, украсив иракский флаг фразой «Аллах акбар» («Бог велик») и применяя многочисленные драконовские наказания, большинство из которых основывались на законе шариата: ворам отрубали руки, а уклонистов от армии и дезертиров лишали ушей. Для того чтобы отличать последних от ветеранов ираноиракской войны, саддамисты помечали лбы людей, подвергшихся наказанию, крестами, который наносили раскаленным железом^7.

Поворот в сторону религиозности имел и еще одну цель: подавить или заглушить критику положения в экономике, пострадавшей от иностранных санкций. Следуя этой цели, режим ввел запрет на использование женского труда, надеясь таким образом сократить официальное количество безработных^8. Еще более значительным шагом стала Кампания за исламскую веру, в ходе которой был предпринята попытка соединить баасистскую идеологию с исламизмом. Следить за реализацией этого плана религиозного обновления было поручено не кому иному, как верному ад-Дури, крестному отцу мафии, занимающейся контрабандой автомобилей.

Как и следовало ожидать, Кампания за веру оказалась адской смесью прозелитизма и мафиозной экономики. Некоторые из воспринявших новую веру иракцев совершили хадж, то есть ежегодное религиозное паломничество в Мекку, субсидированное государством, в то время как других новообращенных поощрили деньгами, недвижимостью и, естественно, дорогими автомобилями^9. Полковник Джоэл Рейберн, офицер американской разведки, служивший в Ираке и написавший историю этой страны, отмечает, что одно из самых неожиданных последствий Кампании за веру было в то же время и вполне предсказуемо: «Саддам полагал, что посылает в исламские школы убежденных баасистов и они останутся лояльными и тогда, когда закрепятся в мечетях, из которых режим сможет затем управлять или манипулировать исламским движением. На самом деле произошло обратное. Большинство офицеров, направленных в мечети, не отличались на тот момент глубокой приверженностью баасизму, и многие из них, столкнувшись с учением салафизма, сделались больше привержены ему, нежели Саддаму»10.

Многие из прошедших обучение по этой программе, отмечает Рэйберн, обнаружили в своем прошлом то, в чем необходимо было исповедаться, а также искупить свою вину; таким образом, обучение обернулось против идеологии, которую должна была внушить Кампания за веру, а значит, и против самого режима^11. Некоторые из этих «салафитов-баасистов» даже остались на своих должностях в новом проамериканском иракском правительстве и в то же время тайно совершали террористические акты против американцев. Одним из таких людей был Халаф аль-Олайян, который занимал высокий пост в армии Саддама, а потом стал одним из лидеров «Тавафук», суннитского блока в постсаддамовском иракском парламенте^12. Всю бессмысленность проведения Кампании за веру еще до американского вторжения продемонстрировал Махмуд аль-Машхадани: он стал салафитом и впоследствии был заключен в тюрьму за нападки на тот самый режим, который и инициировал проведение Кампании за веру^13. (В 2006 г. аль-Машхадани был избран на пост спикера Совета представителей Ирака, а через год после этого он и аль-Олайян оказались причастны к взрыву бомбы в иракском парламенте.)

«Кампания за веру заключалась не просто в том, что люди, состоявшие в партии „Баас“, один вечер в неделю уделяли занятиям по религиозному обучению, выполняли домашние задания и тому подобное, — рассказывал нам Харви более чем через 10 лет после того, как он занялся изучением сил, задействованных в иракском сопротивлении. — Речь шла об использовании спецслужб для проникновения в среду исламских ученых и работе с широким кругом религиозных лидеров, таких как Харис аль-Дари (видный суннитский священнослужитель из провинции Аль-Анбар и глава Ассоциации мусульманских ученых Ирака). Даже Абдулла аль-Джанаби, — продолжал Харви, имея в виду бывшего руководителя повстанческой Шуры моджахедов в Фаллудже, — был агентом иракских спецслужб, хотя изначально он не был салафитом, каким мы его изображали, а скорее, суфием, связанным с ад-Дури и орденом Накшбанди. Мы не распознали истинную сущность аль-Джанаби. Он вовсе не был религиозным экстремистом; он был арабским националистом. Общим у всех этих людей была настроенность на свой клан и на самих себя. Это было объединяющим принципом. В этом заключалась сущность арабов-суннитов — в их стремлении вернуть утраченную власть и престиж, которое и подстегнуло суннитский мятеж. Многие, кто пытался разобраться в нем, не учитывали этого. Но если вы поговорите с шиитами, то увидите: они понимают, что это было».14

После американского вторжения ад-Дури и большая часть его баасисткого сообщества бежали в Сирию, где их приютил Башар Асад. Его отец, Хафез, в течение многих десятилетий враждовал с Саддамом, но Асад-младший считал, что эти беглецы могут пригодиться для организации беспорядков, что их можно считать террористами-резервистами и использовать для срыва эксперимента по созданию новой нации, затеянного в соседней стране Бушем. Ад-Дури, со своей стороны, хотел объединить иракскую и сирийскую партии «Баас», но Асад отказался от этого и некоторое время даже пытался усиливать Иракскую баасистскую партию наперекор планам ад-Дури. (Сирия, как мы вскоре увидим, стала одним из главных государств-спонсоров баасистского терроризма и «Аль-Каиды» в Ираке.)

И Саддам Хусейн, и Асад, и аз-Заркави, и бен Ладен хорошо понимали — а Соединенным Штатам еще только предстояло это понять, прежде заплатив высокую цену кровью и деньгами, — что самую серьезную угрозу для демократического правительства в Багдаде представлял не столько джихадизм и даже не столько лишенный прав и привилегий баасизм, сколько суннитский реваншизм.

Арабы-сунниты составляют не более 20 % общего населения Ирака, в то время как доля арабов-шиитов превышает 65 %. На долю курдов-суннитов приходится 17 %; остальную часть населения составляют демографические меньшинства: христиане, ассирийцы, езиды, туркмены-сунниты и туркмены-шииты. Но Сад дам в течение десятилетий поддерживал систему благоприятствования меньшинства за счет обездоленного большинства. Именно поэтому Джордж Буш-старший, отвечая на обвинения по поводу первой войны в Персидском заливе, никогда не говорил о полной смене политического режима в Ираке, а только о замене руководства правительственных учреждений, из чего, однако, ничего не вышло^15. Буш-старший надеялся, что свержение баасистов, спровоцированное поражением иракских сил в Кувейте, раз и навсегда покончит с Саддамом и откроет дорогу диктатуре более реформистского или западноориентированного толка^16.

Насильственное внедрение демократии означало перестановки во властных структурах Ирака; оно уничтожало то, что многие иракские сунниты считали своим правом, полученным при рождении^17. В своей книге Рэйберн вспоминает, как кто-то рассказывал ему: «Поначалу никто не боролся ни с американцами, ни с Бушем, ни с „Баас“, ни с армейскими командирами, ни с кланами. Но когда американцы сформировали правительство (в июле 2003 г.), в составе которого было 13 шиитов и всего несколько суннитов, люди начали говорить, что „американцы хотят отдать страну шиитам“, и тогда они начали сражаться, а кланы признали „Аль-Каиду“». Лишенные прежних прав саддамисты, укрывшиеся в своих родных городах и деревнях на берегах Евфрата, были только рады принять вновь прибывших, видя в них ту силу, с помощью которой они могли вытеснить американцев и вернуть себе прежнее положение. У джихадистов, однако, были другие планы относительно Ирака.

АЗ-ЗАРКАВИ ПРОТИВ АМЕРИКИ

Первый теракт, организованный Абу Мусабом аз-Заркави в Ираке, произошел 7 августа 2003 г., когда боевики «Таухид валь-Джихад» — новое название, взятое им для своей организации с плаката, висевшего над входом в тренировочный лагерь в Герате, — взорвали бомбу в иорданском посольстве в Багдаде. (Как всегда, главной мишенью своих террористов он считал власти собственной страны.) Чуть больше недели спустя аз-Заркави организовал нападение на размещенную в том же городе штаб-квартиру ООН. Абу Усама аль-Магриби, 26-летний марокканец, направил начиненный взрывчаткой автомобиль в стену, как раз в то место, над которым располагалось окно Серджио Виейры ди Меллу, специального представителя ООН в Ираке, убив его и еще 21 человека и ранив более 200^18. Аз-Заркави заявил, что целью этого взрыва был именно ди Меллу, который «приукрашивал образ Америки, крестоносцев и евреев». Под этим «приукрашиванием», похоже, подразумевалась роль этого дипломата в контроле за установлением независимости христианского Восточного Тимора от мусульманской Индонезии — факт, который не переубедил некоторых западных защитников аз-Заркави, считавших его террористическую деятельность проявлением антиимпериализма^19.

Аз-Заркави действовал не один. «Первоначально баасисты помогали ему в организации взрывов на объектах ОНН, а также других терактов 2003 г., приведших к многочисленным жертвам, — рассказывает Харви. — Конспиративные квартиры террористов-смертников располагались по соседству с резиденциями офицеров иракской Специальной службы безопасности (ССБ)»20.

В предвоенном Ираке ССБ была самой мощной из спецслужб — ей подчинялись Специальная республиканская гвардия и спецназ. Как писал Харви, эта служба поставляла боевикам аз-Заркави автомобили, начиненные взрывчаткой, а также перевозила самоубийц-шахидов. «Нам стало обо всем этом известно, потому что один из шахидов-смертников не погиб и нам удалось расспросить его и заставить отречься от прежних взглядов».

В октябре 2003 г. решительный призыв бен Ладена к иностранным моджахедам привлек к себе внимание отчасти благодаря «неверным», придерживавшимся социалистических взглядов. К тому времени саддамисты уже открыли «крысиные тропы» — коридоры, через которые в Ирак попадали боевики из различных террористических ячеек и организаций, разбросанных по Ближнему Востоку и Северной Африке. «Эти джихадисты как минимум три года — а иногда и дольше — поддерживали отношения с ССБ и неким генералом по имени Мухаммед Хайри аль-Бархави, — говорит Харви. — Он отвечал за подготовку этих моджахедов. Идея заключалась в том, что если приблизить террористов к себе, то можно не опасаться, что они направят свое оружие против вас»21.

Позже аль-Бархави стал начальником полиции Мосула — на эту должность его назначил генерал-майор Дэвид Петрэус, возглавлявший тогда 101-ю воздушно-десантную дивизию, расквартированную в этом городе. Петрэус настаивал на том, что переход аль-Бархави на сторону темных сил был скорее вынужденным, чем добровольным. Харви придерживается иного мнения: «Когда Бархави стал шефом полиции, ему удалось установить теплые отношения с „Аль-Каидой“, затем с личным составом полиции Мосула и, наконец, с местными „Советами пробуждения“,[11] когда они появились. С точки зрения перспектив клана это было умно: наладить связи везде, где только возможно».

УБИЙСТВА ШИИТОВ

В период 2003–2006 гг. члены ячейки аз-Заркави все еще составляли меньшинство среди иракских террористов. Согласно исследованию, проведенному неправительственной организацией «Джеймстаунский фонд», которая находится в Вашингтоне, их было всего лишь 14 %22. Тем не менее именно они постоянно фигурировали в СМИ благодаря тому, что Колин Пауэлл сделал аз-Заркави известным, а также потому, что его террористы-смертники совершили почти 42 % взрывов в Ираке, приведших к тому же к наибольшему количеству жертв.

В том же месяце, когда «Таухид валь-Джихад» устроила взрыв в иорданском посольстве и в здании представительства ООН, произошло убийство аятоллы Мухаммеда Бакра аль-Хакима, лидера Верховного совета исламской революции в Ираке (ВСИРИ)23. Этот теракт был совершен с помощью начиненного взрывчаткой автомобиля, а подготовил его тесть аз-Заркави, Ясин Жаррад. Автомобиль врезался в мечеть имама Али в религиозном центре шиитов в городе Наджафе, убив при этом не менее сотни людей^24. Аз-Заркави не скрывал своей патологической ненависти к шиитам.

В январе 2004 г. курды перехватили одно из его писем к бен Ладену. Оно проливает яркий свет на заговор в духе Макиавелли, организованный Заркави: «Шииты, — говорится в письме, — это непреодолимое препятствие, затаившаяся змея, хитрый и злобный скорпион, шпионящий враг и всепроникающий яд». И далее: «Неспешный и пытливый наблюдатель осознает, что шиизм представляет собой очевидную опасность и является настоящим вызовом»; его последователи — это могилопоклонники, идолопоклонники и многобожники^25.

За риторикой геноцида последовали и действия. Однако аз-Заркави воспользовался проблемой, которая действительно возникла тогда в иракской политической эволюции: постепенным захватом государственных институтов шовинистически настроенными шиитскими политиками, многие из которых были шпионами или агентами влияния иранского Корпуса стражей исламской революции. Одним из заклятых врагов аз-Заркави стала организация «Бадр», вооруженное крыло ВСИРИ, политической партии, само название которой указывало на то, что в основе ее лежали идеи Хомейни. Нейтрализуя «Бадр», который нападал на суннитов, аз-Заркави сумел перевести социально-политические противоречия в сферу эсхатологического поединка. «„Бадр“ …сбросил свои шиитские одежды, а вместо них облачился в полицейскую и армейскую форму, — писал он. — Они посадили свои кадры в государственные институты и во имя сохранения отечества и во благо граждан начали сводить счеты с суннитами»29.

Выход из создавшегося положения аз-Заркави видел в том, чтобы начать гражданскую войну, «нанося удары по шиитам, по их религиозным, политическим и военным чувствительным точкам, и тем самым спровоцировать их, чтобы они выплеснули свое бешенство, показали суннитам зубы и обнажили скрытую ненависть, которая клокочет в груди каждого из них. Если нам удастся втянуть их в религиозную войну, тем самым мы разбудим нерадивых суннитов, которые проснутся, как только почувствуют неминуемую смертельную опасность, исходящую от этих сабеян»27.

ИГИЛ выстроила свою кампанию в Сирии и Ираке, в точности следуя этой программе, которую ее официальная пропаганда называет военной стратегией аз-Заркави. Двигаясь по его следам, она выбрала своей целью шиитов, чтобы вызвать их на ответные действия (порой не симметричные) и таким образом привести суннитов под крыло ИГИЛ, способной защитить их. К примеру, в июне 2014 г., после захвата лагеря «Кэмп Шпейхер», бывшей американской военной базы в Тикрите, джихадисты аль-Багдади хвастались тем, что казнили 1700 сдавшихся в плен солдат-шиитов иракской армии. Возможно, эта цифра несколько завышена, но не намного: позже организация Human Rights Watch подтвердила наличие там массовых захоронений шиитов, в которых было обнаружено 770 тел^28. А когда ИГИЛ заняла Мосул, в тот же день ее боевики захватили тюрьму «Бадуш», где находились около 1500 заключенных. Их отвезли в пустыню, где отделили шиитов от суннитов и христиан. Последних перевезли куда-то в другое место, а оставшиеся шииты были подвергнуты насилию и грабежу. Затем их выстроили в ряд, заставили рассчитаться по номерам и расстреляли^29.

ТЕЛЕШОУ С ОБЕЗГЛАВЛИВАНИЕМ

Аз-Заркави оказался первопроходцем и в другом отношении: именно он начал демонстрировать свои злодеяния в средствах массовой информации^30. Как и сегодняшним командирам ИГИЛ, ему нравилось казнить людей и нравилась та реакция, которую это вызывало на Западе. По всей вероятности, он лично обезглавил в 2004 г. американца Николаса Берга. Видео с записью этого убийства есть в Интернете. Обращает на себя внимание то, как была обставлена эта казнь.

Так же как Джеймса Фоли, Стивена Сотлоффа и Питера Кассига, американцев, позже ставших жертвами ИГИЛ, Берга одели в оранжевый комбинезон, похожий на те, в каких ходят узники Гуантанамо, заставили встать на колени и назвать себя. Перед тем как приставить нож к его горлу, похитители зачитали свое обращение, но в случае с Бергом имело место одно отличие: обезглавливание было показано полностью, тогда как ИГИЛ предпочитает (без сомнения рассчитывая на широкий показ ролика мировыми СМИ) оставлять большую часть этого кровавого действа за кадром. К тому же тело Берга не скрывали, и семья узнала о его гибели еще до показа этого ужасающего видеоролика.

В выпуске за август-сентябрь 2004 г. журнала «Голос джихада», издаваемого саудовским отделением «Аль-Каиды», Абд ар-Рахман ибн Салем аш-Шамари одобрил подобные действия, ссылаясь на обезглавливание египтянина, совершенное боевиками аз-Заркави: «О, шейх палачей, Абу Мусаб аз-Заркави, следуй и дальше по этому прямому пути с помощью Аллаха, ведомый Аллахом; борись вместе с монотеистами против идолопоклонников, вместе с воинами джихада против коллаборационистов, лицемеров и непокорных…не оказывай им (солдатам армии Саудовской Аравии) никакого снисхождения!» Так «фирменным знаком» аз-Заркави стало прозвище «шейх палачей».

И если аз-Заркави держал при себе группу из трех человек, разбирающихся в компьютерных программах и базовых интернет-технологиях, то ИГИЛ значительно усовершенствовала этот подход, создав собственный канал и используя для распространения информации социальные медиа^32. Но, так или иначе, это страшное зрелище производит одинаковое впечатление, кем бы ни совершалось убийство — аз-Заркави или ИГИЛ.

Не все джихадисты одобряли совершаемые аз-Заркави убийства мусульман, даже если те были шиитами. В частности, его прежний наставник, аль-Макдиси, критиковал его.

В письме из своего последнего места заключения — иорданской тюрьмы — он распекал своего протеже: «Чистые руки. моджахедов не должны быть запятнаны кровью защищаемых людей»33. Однако, как отмечает бывший аналитик ЦРУ Брюс Ридел, эти сентиментальные высказывания могут быть и не вполне подлинными: вскоре после опубликования этого письма аль-Макдиси был выпущен из тюрьмы и помещен под домашний арест. Это породило среди джихадистов подозрения, что упрек в адрес аз-Заркави был отредактирован или вообще написан вместо аль-Макдиси кем-то из ГРУ Иордании как средство воздействия в психологической войне, ведущейся против повстанцев^34.

Аз-Заркави открыто признавался, что критика бывшего учителя причинила ему боль (он клялся, что плакал, когда читал это письмо), однако это ничуть не смягчило отношение «Таухид валь-Джихад» к мусульманам. Аз-Заркави попросил аль-Макдиси впредь остерегаться выпускать подобные фетвы. В наши дни аль-Макдиси подверг ИГИЛ жесткой критике за «девиантность», широко разрекламированные зверства, а также за разделение местных мусульманских сообществ и вооруженных группировок в Сирии. Однако это не остановило ИГИЛ от попыток заискивания перед последователями аль-Макдиси. Как отмечает ученый Майкл Райан, в первом выпуске пропагандистского журнала ИГИЛ «Дабик» была напечатана обширная статья, содержащая дискуссию на тему «Миллат Ибрагим» («Пути Авраама»). И это неслучайно, ведь именно так называется книга аль-Макдиси, опубликованная в 1984 г. и вдохновившая немало моджахедов на то, чтобы отправиться в Афганистан^35.

ВОЗЗВАНИЕ АЗ-ЗАРКАВИ

Еще за три года до того, как в 2007-м «Блэкуотер»[12] стала известна всему миру после гибели 17 иракцев на площади Нисур в Багдаде, ее наемники попали в газетные заголовки из-за трупов, подвешенных вниз головами на железнодорожном мосту в иракской провинции Аль-Анбар^36. Тогда, как и сейчас, город Фаллуджа стал олицетворением ада на земле для десятков американских солдат и десятков тысяч иракских мирных жителей.

После вторжения 2003 г. в Фаллудже и главном городе провинции Аль-Анбар, Эр-Рамади, должны были разместиться крупные соединения американских войск. Однако, с легкостью пройдя всю страну, армия США изменила свои планы и устремилась к Багдаду. В результате американское присутствие почти не затронуло эти города, которые стали «горячими точками» суннитского сопротивления. Теперь, по прошествии времени, кажется поразительным, что этого не сумели предвидеть, учитывая, что долина реки Евфрат, по словам Дерека Харви, была не только центром суннитской общины, но и местом зарождения национального баасизма^37.

Именно в провинцию Аль-Анбар направились сыновья Саддама Хусейна, Удей и Кусей, когда высшее руководство страны при приближении армии США бежало из Багдада. По словам Ваеля Иссама, палестинского журналиста, остававшегося в Фаллудже вместе с мятежниками, многие бывшие баасисты, офицеры «Мухабарата» и бойцы Республиканской гвардии — все, кто взял в руки оружие для того, чтобы бороться с силами Коалиции, «утверждали, что воюют не за Саддама, а за ислам и суннитов»38. По достоверным данным американских спецслужб, казнь

Николаса Берга произошла в Джолане, районе на северо-западе Фаллуджи, где «Таухид валь-Джихад» еще ранее разместил один из своих первых гарнизонов^39.

Первая попытка вернуть Фаллуджу весной 2004 г. — операции было присвоено явно неудачное название «Твердая решимость» — закончилась катастрофой. Проект администрации Буша по перестройке Ирака основывался на быстрой передаче суверенитета и управления самим иракцам. Это означало, что они должны были взять на себя ответственность за безопасность страны, погрязшей в войне. Иракцы едва ли хотели, были готовы или даже способны взять на себя эту роль, и поэтому американские морские пехотинцы вели боевые действия вместо них. Попытка задействовать иракскую бригаду, расквартированную в Фаллудже, закончилась неудачей: подразделение распалось, и 70 % личного состава, не вступая в бой, перешло на сторону повстанцев.

Главным оружием американцев против боевиков аз-Заркави в Аль-Анбаре было нанесение авиаударов с помощью беспилотников. Этим занималось Управление войск специального назначения (УВСН) под командованием генерал-майора Стэнли Маккристала, штаб-квартира которого располагалась на авиабазе Балад к северу от Багдада^40. УВСН рассчитывало к сентябрю 2004 г. ликвидировать шестерых «основных противников» из 14, включая и нового «духовного наставника» аз-Заркави. Однако, несмотря на усиленные воздушные бомбардировки, структура «Таухид валь-Джихад» оставалась неизменной, а ее мощь, численность и популярность только выросли после сражения, которое стало известно как Первая битва за Фаллуджу. Оно показало, что совместными усилиями иракские повстанцы и иностранные боевики могут нанести поражение мощнейшей сверхдержаве. А когда в октябре 2004 г. аз-Заркави, наконец, сделал то, что не стал делать четыре года назад, — совершил байят, то есть присягнул на верность бен Ладену, Маккристал осознал, что его организация представляет собой гораздо более серьезную угрозу, чем казалось прежде. До этого ее воспринимали всего лишь как «остатки прежнего режима» — именно так их пренебрежительно называли американские военные^41.

Сам же аз-Заркави, мастер пропаганды и психологических средств ведения войны, записал видеообращение к главе «Аль-Каиды», в котором сказал о своей преданности ему. Произошло это через две недели после заявления Дональда Рамсфелда о том, что он не верит в существование связи между аз-Заркави и бен Ладеном (и это совершенно противоречило тому, что год назад утверждал, выступая в ООН, Колин Пауэлл)42.

Преклонив колени перед бен Ладеном, иорданец изменил название «Таухид валь-Джихад» на «Танзим Каида-т аль-Джихад фи Биляд ар-Рафидейн», что означает «Аль-Каида земли Двуречья» или «Аль-Каида в Ираке» (АКИ), как коротко называют ее в Вашингтоне. Поэтому, когда группировка аз-Заркави вступила в войну в Ираке в качестве структуры или союзника «Аль-Каиды», он, участвуя в боевых действиях уже год, числился полноправным полевым командиром бен Ладена. По его словам, проект саудовского миллиардера должен был наследовать Месопотамию^43.

Через месяц после байята аз-Заркави испытал этот проект на прочность в ходе Второй битвы за Фаллуджу, которая состоялась в начале ноября 2004 г. На этот раз в операции участвовало десять американских армейских дивизионов, в составе которых было два батальона морской пехоты, и несколько сот иракских солдат, использовавшихся в основном в качестве разведчиков для определения целей. Воздушную поддержку обеспечивали истребители-бомбардировщики Ф/А-18 «Хорнет», сбрасывавшие 900-килограммовые бомбы на цели вокруг города.

Морские пехотинцы выяснили, что АКИ укрепляла свое материальное положение за счет жителей Фаллуджи. В дополнение к видеозаписям обезглавливания солдаты обнаружили жертв похищения с целью получения выкупа, которым отрубали ноги. Всего в городе были обнаружены три «пыточных дома» и, кроме того, мастерская по изготовлению самодельных взрывных устройств, где американские военные получили ключ к разгадке тайны, откуда в Ирак проникали иностранные боевики. Восстановленный GPS-навигатор показал, что его владелец прибыл в страну с запада, через Сирию^45.

За две недели интенсивных уличных боев, поддерживаемых ударами с воздуха, было уничтожено 10 ООО домов, что составляло примерно одну пятую часть всего жилого фонда города. После окончания операции окрестности Фаллуджи напоминали безжизненный лунный пейзаж. Большинство жителей было эвакуировано, а вместе с ними до начала боевых действий город покинули и сотни тысяч беженцев. Примерно четверть всех повстанцев, убитых американскими военными в 2004 г., — 2175 человек из 8400 — погибли во Второй битве за Фаллуджу, но в пропорциональном отношении американцы также заплатили высокую цену: помимо других понесенных США потерь в этом сражении 70 морских пехотинцев погибли и 651 были ранены^46.

Другими словами, эта очередная тактическая победа Соединенных Штатов оказалась малозначимой в стратегическом отношении из-за грандиозной пропагандистской шумихи, поднятой боевиками. Для джихадистов и баасистов Второе сражение за Фаллуджу стало скорее Дюнкерком, чем Ватерлоо: после него они рассредоточились по центральному и северному Ираку, обосновавшись, в частности, в Мосуле, куда, по мнению морских пехотинцев, аз-Заркави бежал уже после первого дня этой боевой операции. Бен Ладен также воспользовался возможностью превратить поражение в победу: он заявил, что был знаком с некоторыми «мучениками» этой битвы, и возложил всю ответственность за разрушения в Фаллудже на президента Буша. По словам бен Ладена, Америка вела «тотальную войну против ислама», в то время как боевики аз-Заркави «вписали новую славную страницу в историю защитников веры»47.

То, что начиналось для бен Ладена как осмотрительное сотрудничество ради установления новых связей, а для аз-Заркави как возможность получить начальный капитал, теперь превратилось в полномасштабный союз. Если раньше главу «Аль-Каиды» смущали заносчивость и религиозная нетерпимость (в отношении шиитов) его полевого командира, то теперь, после того как он нанес столь мощные удары по самому могущественному в мире «далекому врагу», все сомнения были отброшены в сторону. В декабре 2004 г. бен Ладен ответил на байят Заркави, назвав его «благородным братом» и призвав к «объединению всех джихадистских группировок с тем, чтобы они признали аз-Заркави эмиром „Аль-Каиды“ в Ираке»48.

Этот титул, однако, отчасти был обманчив, поскольку в действительности поле деятельности аз-Заркави распространялось далеко за пределы иракской территории — на другие арабские страны, а также Турцию^49. По словам Брюса Ридела, некоторые идеологи «Аль-Каиды» даже нашли обоснование для фанатичного антишиизма аз-Заркави, который не поддерживала (а позднее и подвергла критике) руководящая верхушка этой организации^50. Один саудовский идеолог в особенности расточал похвалы этому иорданцу за то, что он назвал шиитов длинной, непрерывной чередой вероломных предателей, берущей свое начало во времена монгольского вторжения на Ближний Восток — вторжения, закончившегося захватом Багдада в XIII в. В связи с этим был извлечен из забвения мусульманский теолог XIII в. Ибн Таймийя — крестный отец салафизма, который писал: «Остерегайся шиитов, борись с ними, они лгут»51. В современном контексте монголы уступили место американским оккупантам, а также якобы стоявшим за их спинами в Ираке евреям. Таким образом, аз-Заркави рассматривался как продолжатель 700-летней традиции исламского сопротивления^52. Мусульманин должен следовать трем правилам таухида, или единобожия: почитать Всевышнего, почитать только Всевышнего и следовать правильному вероучению. В период средневековья Ибн Таймийя использовал эти правила единобожия для того, чтобы признать неверными шиитов и суфиев, постановив, что их обычаи и верования — в частности, почитание имамов — идут вразрез с поклонением единому Богу.

Как рассказывает Ридел, аз-Заркави прославляли не только как великого продолжателя дела Ибн Таймийи, но и как человека, способного поставить ловушку «неверным» Запада^53. Он представлял Соединенные Штаты и их европейских союзников, ООН и шиитов, составивших большинство в иракском правительстве, как участников древнего заговора, целью которого было насильственное лишение всех прав 1,3 млрд суннитов, живущих в исламском мире^54. По словам саудовского почитателя аз-Заркави, он обладал «способностями, которые человеческий ум не может вообразить. Он подготовился к сражению с американцами еще за год до того, как те оккупировали Ирак. Он построил лагеря и создал запасы вооружения», а также призвал и организовал людей со всего региона — от Палестины до Йемена^55.

Сегодня ИГИЛ строит свою идеологию на тех же горделивых рассуждениях о грядущей битве цивилизаций на Ближнем Востоке. Каждый выпуск журнала «Дабик» открывается цитатой из аз-Заркави: «От искры, вспыхнувшей здесь, в Ираке, разгорится пламя, оно будет пылать все сильнее и сильнее — с позволения Аллаха, — пока не сожжет армии крестоносцев в Дабике». Дабик в этом контексте — современный город в мухафазе[13] Алеппо, где ИГИЛ продолжает расширять свое военное присутствие. «Это место упоминается в хадисе, — отмечается в журнале, — при описании некоторых событий конца света. Также вблизи Дабика произошло одно из величайших сражений между мусульманами и крестоносцами».

Другими словами, следующий капкан для Америки, как представлял себе это аз-Заркави, должен был быть расставлен в северной Сирии.

СУННИТСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК

Бегство исламских боевиков из Фаллуджи в разные части Ирака привело к тому, что теперь «искра» апокалиптической идеологии аз-Заркави разжигала огонь по всей стране и в особенности в регионах с сильными антиамериканскими настроениями — там, где концентрация вооруженных сил США была плотнее всего. Одним из оплотов мятежников стала улица Хайфа, главная артерия Багдада, идущая параллельно реке Тигр к северу от Ассасинских ворот и ведущая в Зеленую зону^56. Эту улицу населяли лишенные прежних привилегий сунниты: жителями роскошных особняков, стоящих вдоль этих вавилонских Елисейских полей, были представители прежней элиты режима Саддама^57. Из-за дебаасификации многие из них оказались в Ираке переходного периода не у дел и потому в той или иной форме участвовали в сопротивлении. Положение дел никак не менялось от того, что пост премьер-министра к тому времени занял Айяд Аллави, бывший прежде баасистом, который превратился во врага партии, — шиит, уважаемый суннитами. Гордон и Трейнор описывают, как в сентябре 2004 г. боевики вывесили на 25-миллиметровой пушке поврежденной американской БМП «Брэдли», стоявшей на этой улице, «черный флаг „Таухид валь-Джихад“, и батальон 1-й Кавалерийской дивизии[14], контролировавший этот район, стал называть Хайфа-стрит „маленькой Фаллуджей“ и „бульваром Пурпурное сердце“ в честь медали, которой 160 солдат из 800, принимавших участие в операции, были награждены перед отправкой домой в начале 2005 г. В Доре (еще одном из районов Багдада, занятым мятежниками) другой батальон 1-й Кавалерийской дивизии стал замечать новые граффити, в которых это место называлось „второй Фаллуджей“, а также призывы к январским выборам, гласившие „Нет — Алави, да — Заркави“» 58.

ПАДЕНИЕ МОСУЛА

В первые дни оккупации положение во втором по величине городе Ирака, Мосуле, казалось относительно стабильным. Безопасность в нем обеспечивала 101-я воздушно-десантная дивизия под командованием Петрэуса. Но это спокойствие было иллюзорным. Аз-Заркави превратил этот город в свою резервную базу, и всего за несколько дней до Второй битвы за Фаллуджу Мосул был захвачен боевиками.

Столица провинции Ниневия всегда отличалась восприимчивостью к суннитским протестным настроениям с учетом того, что ее население состояло из смеси саддамистов и салафитов. По данным Сади Ахмеда Пира, руководителя городской службы безопасности Патриотического союза Курдистана, безработица в Мосуле достигала примерно 75 %, и местные жители готовы были участвовать в совершении терактов за какие-то 50 долларов. Как и в предшествующих сражениях, иракская полиция и армия бежали, а их отделения и казармы были либо почти без сопротивления захвачены боевиками, либо сожжены. Легкость, с которой пал Мосул, подтверждала обоснованность данной Дереком Харви оценки деятельности американских вооруженных сил: к примеру, начальник городской полиции, Мухаммед Хаири аль-Бархави, назначенный американским командованием, спокойно играл за обе команды^59.

Возможно, аль-Бархави с самого начала был сотрудником иракских спецслужб, но другим мусульманам боевики аз-Заркави не прощали сотрудничества с американцами. С особой жестокостью они расправлялись с теми иракскими солдатами и полицейскими, которые не бросили свои посты и не бежали с поля боя. Известен случай, когда они выследили раненого майора в больнице, где он лечился, и там обезглавили его^60. В конце концов аналогично тому, как это произошло в Фаллудже, потребовалась очередная сокрушительная демонстрация мощи американского оружия — при участии иракского полицейского спецназа, который на этот раз проявил себя с самой лучшей стороны, — чтобы восстановить контроль над Мосулом, одолев «Аль-Каиду», объединившуюся с баасистами с их пулеметами и гранатометами.

Десять лет спустя история повторилась, и Мосул вновь пал под натиском армии боевиков, собранной из приверженцев аз-Заркави и баасистов «Армии ордена Накшбанди» ад-Дури. Только на этот раз вооруженные силы США не пытались освободить город. ИГИЛ захватила Мосул меньше чем за неделю. Джи-хадисты управляют им и по сей день.

3. УПРАВЛЕНИЕ ЖЕСТОКОСТЬЮ

РОЖДЕНИЕ ИСЛАМСКОГО ГОСУДАРСТВА ИРАКА

Зловещая стратегия аз-Заркави выстраивалась в соответствии с текстом, озаглавленным «Идарат аль-Тавахаш», или «Управление жестокостью», который был опубликован в Интернете в 2004 г. в форме руководства и одновременно манифеста об образовании халифата. Его автор, Абу Бакр Наджи, разработал план ослабления враждебных стран посредством того, что он назвал «силой ужаса и истощения». Суть плана составляло втягивание Соединенных Штатов в открытую, «не чужими руками», войну на Ближнем Востоке, поскольку Наджи верил: если американские солдаты хоть раз потерпят поражение от моджахедов на поле боя, то «созданный СМИ ореол» их непобедимости исчезнет. А затем мусульмане «изумятся» тому, что сумели одолеть слабую и морально разложившуюся сверхдержаву, а также возмутятся оккупацией их священных земель, что приведет к джихаду. Он считал, что нужно сосредоточиться на нападениях на экономические и культурные институты (в частности, на углеводородную промышленность) в «отступнических» режимах, связанных с США. «Люди увидят, как их войска бегут без оглядки, — писал Наджи, — и с этого момента наступят хаос и дикость, и эти территории окажутся беззащитны. И все это на фоне истощения от ударов по оставшимся объектам жизнеобеспечения и противостоящим структурам власти».

В качестве примера Наджи приводил джихадистов Египта, но при этом весьма прозрачно указывал на Ирак, призывая к скорейшему закреплению победы джихадистов, чтобы «распространить ее на прилегающие страны». Один из связанных с ИГИЛ священнослужителей рассказывал нам, что эта книга Наджи широко распространена среди полевых командиров и рядовых боевиков, поскольку оправдывает обезглавливание, считая его не только допустимым с точки зрения религии, но и одобренным Аллахом и Пророком. Для ИГИЛ главное достоинство книги «Управление жестокостью» заключается в том, что там проведены различия между джихадом и другими религиозными понятиями. В одном месте Наджи поучает читателя, утверждая, что путь джихада, изученный «на бумаге», затрудняет для молодого моджахеда усвоение истинного смысла этого понятия. «Тот, кто имел дело с джихадом, знает, что это не что иное, как насилие, жестокость, терроризм, устрашение (других) и убийства. Я говорю здесь о джихаде и борьбе, но не об исламе, и никто не должен путать одно с другим… Нельзя продолжать сражаться и переходить от одной стадии к другой, если не пройти начальную стадию убийства врага и лишения его крова…»

СУННИТСКИЙ БОЙКОТ

Для того чтобы добиться в Ираке успеха, аз-Заркави необходимо было убивать и изгонять врагов (шиитов и американцев) и не давать суннитам участвовать в том, что он считал заговором: в создании демократического правительства. Поэтому баасисты и сторонники аз-Заркави сделали все возможное, чтобы заставить суннитов бойкотировать назначенные на январь 2005 г. выборы в Ираке. Это сработало. Так, в одной из главных провинций центрального Ирака — Аль-Анбаре — проголосовало менее 1 % суннитов^1. Такой результат в точности вписывался в зловещий сценарий, изложенный аз-Заркави в письме годом ранее: на выборах с огромным отрывом победили шиитские партии, и новым премьер-министром стал Ибрахим аль-Джафари, кандидат от партии «Дава», получивший миллионы на свою предвыборную кампанию от Ирана. Именно его правительству теперь предстояло подготовить новую Конституцию Ирака и определять послевоенную судьбу страны. Этот бойкот стал самым ярким выражением суннитского сопротивления, но, кроме того, как ни парадоксально, он ознаменовал собой начало конца его популярности, потому что имевшая прежде минимальную численность «Аль-Каида» в Ираке превратилась теперь в наиболее влиятельную силу.

Неудивительно, что проигранные суннитами выборы совпали с резким ростом числа нападений на «шиитские мишени», в числе которых были государственные структуры и иракские службы безопасности (ИСБ). Так, 28 февраля 2005 г. взрыв бомбы, устроенный террористом-смертником, унес жизни более чем 120 человек в городе Хилла, большинство населения которого составляли шииты. В этот город, расположенный чуть южнее Багдада, приезжали молодые люди, желающие подать заявление о приеме на работу в иранские спецслужбы^2. В стратегически важном приграничном городе Таль-Афар, через который джихадисты переправляли иностранных боевиков из Сирии, АКИ устроила этническую чистку населения, «проведя операции на игровых площадках, школьных дворах и футбольных полях», — как позднее вспоминал полковник Герберт Макмастер. В одном случае они использовали двух девочек с отклонениями в умственном развитии — 3 и 13 лет — в качестве шахидок: они взорвали бомбы в очереди желающих поступить на службу в полицию^3.

ЗАЩИТНИКИ ПУСТЫНИ

Военная ситуация в Ираке начала меняться к лучшему только тогда, когда там стали понимать, что война «за сердца и умы» не может быть выиграна, если придерживаться стратегии, выстроенной теми, кто обосновался в Зеленой зоне, а то и за стенами Пентагона. Успеху мятежников во многом способствовал просчет американцев, отказавшихся сотрудничать с исключительно влиятельной структурой суннитского Ирака — племенами, которые сильно пострадали от дебаасификации. Саддам понимал важность этих зародившихся еще в глубокой древности общин, состоящих из семей и кланов, и поэтому включил их в свою систему господдержки: племена контролировали контрабанду и черный рынок — все это под покровительством ад-Дури.

То, что племена не стали совместно с Коалицией бороться с мятежниками, не означает, что они не стремились к этому. Один из шейхов влиятельного племени Албу Нимр предложил сотрудничество Правящему совету Ирака и ВКА в создании столь необходимой пограничной охраны еще в 2003 г. Это предложение было отражено в докладной записке, подготовленной для Объединенного комитета начальников штабов в октябре того же года. «Как выяснилось, лидеры этих племен — многие из которых все еще пребывают на ответственных постах в структурах местной власти — выразили искреннюю готовность сотрудничать с Коалицией в целях восстановления и для удержания своих позиций в постсаддамовском Ираке, — говорилось в записке. — Потерпев неудачу, они могут предпринять другие действия, включая создание альтернативных руководящих институтов и спецслужб, сотрудничество с антикоалиционными силами или участие в преступных действиях ради обеспечения благосостояния и безопасности своих племен»4. Эта записка осталась практически незамеченной.

И тут аз-Заркави вновь повел себя более тонко, чем ВКА или американские военные — по крайней мере на первый взгляд. «Заркави и работающие на него иракцы понимали, кто есть кто в племенах, и использовали это, — объяснил нам Дерек Харви. — Благодаря этому он контролировал территории в провинции Аль-Анбар и в долине реки Евфрат»5.

Его роковая ошибка заключалась, однако, в том, что он действовал слишком жестко, и защита, обещанная АКИ, превратилась в тираническое джихадистское правление. Племена не желали жить по законам XVII в. под пятой фундаменталистов.

Многие из них родились за границей и вели себя в точности как колониальные захватчики, которых они вроде бы призваны были изгнать. Контрабандный бизнес, которым занимались племена, был уничтожен или захвачен боевиками, желавшими быть в нем монополистами, и АКИ защищала свои интересы с мафиозной жестокостью, устраняя конкурентов.

Поэтому, когда в 2005 г. был убит один из шейхов племени Албу Нимр, майор Адам Сач, командир боевого подразделения войск специального назначения «Альфа 555» армейского спецназа в составе 1-й дивизии Корпуса морской пехоты США, воспользовался возможностью превратить АКИ во врага тех, кто до этого составлял ее поддержку. Он включил соплеменников убитого шейха в состав созданного по этому случаю ополчения, которое контролировало дороги вблизи города Хит, расположенного в провинции Аль-Анбар, — другого стратегически важного населенного пункта, который позднее, в 2014 г., захватила ИГИЛ. Это была хорошая идея, хотя ей и не хватило необходимой поддержки, для того чтобы полностью изменить ситуацию. В то время войска США не размещались в этом районе постоянно, а только их присутствие могло бы убедить местное население в том, что выслеживание АКИ — не разовая акция, а долговременная задача. Тем не менее тот факт, что иракцам вдруг потребовалось присутствие американцев в самом сердце страны, свидетельствует о том, что джихадисты слишком злоупотребили их гостеприимством.

Другим городом, в котором это подтвердилось, стал Эль-Каим, который аз-Заркави по понятным геостратегическим причинам сделал столицей своего Западно-Евфратского «эмирата». Этот город, населенный суннитами и бедуинами, примыкает к сирийской границе, по другую сторону которой расположен город Альбу-Камаль; к тому же рядом с ним проходит главная дорога, соединяющая Ирак и Иорданию. Здесь также находятся крупнейшие на Ближнем Востоке шахты по добыче фосфатов и огромная сеть пещер, через которую боевики могли незаметно перебрасывать через границу людей и оружие^6.

В сентябре 2005 г. в ответ на вылазки, совершаемые с баз АКИ в Западном Евфрате, подразделение морской пехоты США выдвинулось в этот регион с намерением захватить Эль-Каим. Американцы построили укрепленные бетонными конструкциями блокпосты, чтобы отметить свое присутствие и тем самым предотвратить вылазки джихадистов на поверхность. Кроме того, опираясь на опыт Адама Сача в Хите, они обратились к племенам Эль-Каима. Некоторые из них уже были так напуганы действиями АКИ, что взяли в руки оружие и приготовились направить его против заркавистов^7. Батальон Альбу Махал Хамза состоял из добровольцев, рвущихся покончить с боевиками^8.

Не считая коррупции, основная причина, по которой ИСБ часто оказывались несостоятельны или попросту не желали вступать в противостояние с АКИ, заключалась в том, что многие ее сотрудники были шиитами и поэтому не рвались воевать на территориях, где большинство населения составляли сунниты и где на них смотрели с подозрением или с нескрываемым презрением. Представители суннитских племен подобных проблем не испытывали и горели желанием избавить свои земли от тех, кого поначалу приветствовали как представителей антиамериканского «сопротивления», но кто затем превратился в банду одержимых головорезов. Из участников программы, реализованной в Эль-Каиме, был сформирован батальон «Защитники пустыни»9. Название явно отдает романтизмом в духе «Лоуренса Аравийского», но тем не менее именно этот батальон в декабре 2005 г., во время парламентских выборов, обеспечивал порядок и предотвращал акции саботажа, спланированные террористами.

К 2006-му количество инцидентов, связанных с террористами, в Эль-Каиме резко сократилось. Это можно считать успехом, но американские военные так и не сумели понять, что племена были движимы не какими-то высокими патриотическими устремлениями — они лишь хотели обеспечить мир и покой на своей земле, а отнюдь не во всей стране. Поэтому треть состава батальона «Защитники пустыни» покинула его, как только было объявлено, что он становится подразделением сил национальной обороны, а не просто местной каимской жандармерией, а потому может быть передислоцирован в любую точку Ирака^10.

Тем не менее общенациональные парламентские выборы показали, что ситуация развивается хоть и в непредвиденном, но благоприятном направлении. В частности, это выразилось в превращении доктора Мухаммеда Махмуда Латифа, давнего и известного лидера иракского сопротивления, в партнера США. После того как суннитский бойкот январских парламентских выборов лишил суннитов возможности участвовать в самоопределении страны, Латиф осознал, что план аз-Заркави по делегитимизации нового иракского правительства привел к обратным результатам. К тому же у него были и собственные политические амбиции^11. В преддверии парламентских выборов он собрал шейхов племени Эр-Рамади, готовых объявить войну АКИ, а также — что требовало не меньшей храбрости — сотрудничать с американцами, правда, при одном условии. Как и «Защитники пустыни», члены племени Эр-Рамади хотели получить гарантии того, что, когда АКИ прекратит свое существование, власть и влияние в провинции Аль-Анбар перейдет к ним.

Убедившись в том, что американцы готовы выполнить это условие, они создали Народный совет провинции Аль-Анбар. Его первой инициативой стал призыв к суннитам вступать в иракскую полицию. Для этого было решено провести большую кампанию по набору желающих на местном стекольном заводе^12. В результате деятельности Совета появились сотни таких желающих, и они неизбежно стали мишенью для боевиков аз-Заркави. На четвертый день проведения кампании на стекольном заводе террорист-смертник устроил там взрыв, в результате которого погибли не менее 60 иракцев и два американца^13. После этого АКИ объявила тотальную войну шейхам Аль-Анбара, вступившим в Совет, устроив на каждого из них охоту, которая продолжалась в течение многих недель после взрыва на заводе. Латиф бежал из Ирака, боясь попасть в руки террористов. А еще через несколько недель под силовым давлением аз-Заркави Совет прекратил свое существование^14.

Американским военным понадобилось еще два года на то, чтобы осознать стратегический смысл того, что произошло в Хите, Эль-Каиме и Эр-Рамади. Спонтанные, непродуманные действия, предпринятые племенами в ответ на действия возглавляемых иностранцами террористических организаций, становятся понятны в свете истории этих племен. На протяжении веков они выживали за счет того, что заключали прагматичные соглашения с теми, кто был сильнее. Так было и с Саддамом, и с аз-Заркави, и так они готовы были поступить с американцами. Относясь к Соединенным Штатам с опаской, они тем не менее видели в их армии возможного союзника в борьбе против общего сильного врага.

«Я знал одного капитана, служившего в корпусе морской пехоты, — рассказывал нам бывший американский офицер. — Он был индейцем-сиу. Он понятия не имел об Аль-Анбаре или Ираке. Но попав туда, сразу во всем разобрался. Иракцы видели, что он понимает их, и любили его за это».

Для Дерека Харви понимание того, как организованы иракские племена, стало ключом к пониманию Ирака в целом. «Там много властных уровней, иерархию которых мы себе толком не представляем. Ключевой фигурой может быть не тот, кто находится во главе, а второй или третий человек. И это правило — то, что ты никогда не знаешь точно, кто всем руководит, — применимо и к саддамистам, и к ИГИЛ. Внутри племен существуют профессиональные, а в некоторых случаях и религиозные сообщества, которые определяют все, что происходит в стране. Для нас трудность заключалась в том, чтобы выяснить, кто что делает».

4. СЕЯТЕЛИ ХАОСА

ИРАН И «АЛЬ-КАИДА»

Иракские сунниты учились на своих ошибках и адаптировались к ситуации, как и американские военные. Утратив большую часть своей политической силы в результате приведшего к катастрофе бойкота январских выборов 2005 г., они решили не совершать тот же просчет в декабре. Поворот на 180 градусов ознаменовался ошеломляющей статистикой. В декабре 2005 г. в Эр-Рамади явка избирателей-суннитов составила около 80 %, в то время как в январе их было едва ли 2 %1 Однако их ожидания не оправдались. Шиитские политические блоки вновь одержали верх, хотя и с небольшим отрывом, и это, разумеется, не способствовало разубеждению суннитов в существовании заговора, о котором твердил аз-Заркави, ловко пользовавшийся ситуацией. Все выглядело так, будто заключившие союз американцы и иранцы по-прежнему целенаправленно не давали суннитам занять их законное место — истинных хозяев и блюстителей Багдада.

Участие суннитов в декабрьских выборах имело и другой побочный эффект: многие националистически настроенные или «умеренные» боевики отказались от военных действий ради попытки добиться успеха с помощью выборов, и АКИ стала главной силой в иракском терроризме^2. И хотя «Джаиш аль-Ислам» («Исламская армия») соперничала с заркавистами из-за контроля над территорией Мосула, она еще не была готова отказаться от суннитского сопротивления и пойти на примирение. Действия АКИ оттолкнули от нее многих, но аз-Заркави все еще удавалось использовать в своих интересах те межконфессиональные противоречия, которые существовали в стране задолго до этой войны.

Канан Макийя, ученый, занимающийся изучением баасистского Ирака, предсказал мрачный сценарий развития государства в постбаасистский период, описав его в 1993 г. в книге «Жестокость и молчание» (Cruelty and Silence)3. «Когда Саддам уйдет и жизни людей и тех, кто им дорог, будут поставлены на карту, главной движущей силой в иракской политике станут опасения суннитов относительно того, что могут сделать с ними во имя ислама шииты. Чем больше иракские шииты будут осознавать себя таковыми, тем выше будет готовность иракского суннитского меньшинства сражаться до победного конца, чтобы не дать установить в Ираке нечто, хотя бы отдаленно напоминающее Исламскую республику. В таком государстве они видят — и неважно, правы они или ошибаются — свой конец».

Таким образом, аз-Заркави предложил иракским суннитам выбор: «Мое варварство или их варварство». А чтобы сделать свою позицию более убедительной, он должен был устранить одно из самых серьезных препятствий, мешающих АКИ добиться широкого общественного признания, — восприятие ее как иностранной джихадистской армии. Для этого ему нужно было «иракизировать» свою группировку. В январе 2006 г. аз-Заркави объявил о создании Меджлис шура аль-муджахидин фи аль-Ирак (Совета моджахедов Ирака). Первоначально в это объединение входили шесть салафитских группировок, пять из которых состояли из иракцев, а АКИ имела нечто вроде статуса участника со стороны, хотя и с правом управления деятельностью Совета. К этой новой маркетинговой, или «брендинговой», стратегии такфиризма привела шовинистическая и авторитарная политика новоизбранного иракского правительства.

ШИИТСКОЕ ОПОЛЧЕНИЕ И ПОКРОВИТЕЛЬСТВО ИРАНА

На фоне сегодняшнего активного интереса мирового сообщества к ИГИЛ и кампании, проводимой против него Соединенными Штатами, легко забыть, что десять лет назад американские военные видели столь же пугающую угрозу в склонном к демагогии шиитском священнослужителе Муктаде ас-Садре. Сын известного лидера шиитов Мухаммеда Садека ас-Садра, убитого саддамовским «Мухабаратом» в 1999 г., младший ас-Садр в соответствии с правилами должен был занять низшую ступень в среде шиитских религиозных лидеров. Он установил контроль над обедневшим и перенаселенным гетто на северо-востоке Багдада, прежде называвшимся Саддам-сити, а после вторжения переименованным в Садр-сити. Почти сразу после падения режима ас-Садр создал «Джаиш аль-Махди» («Армию Махди»), видя в ней иракский аналог «Хезболлы» («Партии Аллаха»), руководимой Ираном военизированной ливанской организации, которая уже давно стерла границу между террористической группировкой (каковой ее считают в США) и признанной международным сообществом, легитимной политической партией, занимающей ряд постов в кабинете министров Ливана и обладающей несомненным, хотя и не явным влиянием в структуре якобы независимых спецслужб и вооруженных сил^4. «Хезболла» представляла собой идеальный образец для формирования подобного террористического «глубоко законспирированного государства» в Ираке.

Как все военачальники, ас-Садр стремился к тому, чтобы править в своих владениях единолично. Поскольку американцы его почти не трогали, он сумел с помощью иранцев значительно усилить свое влияние. Теория заговора Вашингтона и Тегерана против Ирака, в которую безоговорочно верили сунниты, вызывала лишь злобу и изумление у американских военных, которые не понаслышке знали, насколько коварен Иран и как он ненавидит Америку. Сражение при Ан-Наджафе в августе 2004 г. по сути представляло собой битву между Соединенными Штатами и элитой иранской внешней разведки, подразделением «Эль-Кудс» Корпуса стражей исламской революции, которое, однако, воевало чужими руками^5. Его действия на иракской стороне координировал Шейх Ансари, который, по сведениям американской разведки, был откомандирован в Ан-Наджаф, в «Армию Махди», для помощи в проведении боевых операций. Ансари являлся тайным агентом подразделения «Эль-Кудс 1000», которое занималось сбором и обработкой разведданных по Ираку^6.

Установление иранской гегемонии в Ираке началось еще задолго до смены режима. Разрушительная, длившаяся восемь лет война с Ираком привела к тому, что в Исламской республике нашли приют сотни тысяч иракских шиитов, бежавших от Саддама. После падения режима многие из этих изгнанников вернулись на Родину, где нарождающаяся демократия дала шиитам избирательные права и представительство в парламенте, а также обеспечила возможность внедрить в политический и военный аппарат инфраструктуру, тайно созданную за годы баасистского правления.

ВСИРИ (Верховный совет исламской революции в Ираке) фактически представлял собой организацию, созданную иранской разведкой и Мухаммедом Бакром аль-Хакимом^7. Военное крыло ВСИРИ — ненавистный аз-Заркави корпус «Бадр» — действовало в Ираке как пятая колонна^8. «Муллы вели антиправительственную деятельность против Саддама задолго до того, как мы вошли в эту страну, и мы столкнулись с этим еще прежде, чем попали туда», — рассказывает полковник Джим Хикки, бывший командир отдельной бригады 4-й пехотной дивизии, захватившей Саддама в декабре 2003 г. В этой операции Хикки сыграл ключевую роль^9.

Когда американцы вступили в Ирак, руководство развязанной Тегераном саботажно-террористической кампанией было возложено на командующего спецподразделением «Эль-Кудс» в составе Корпуса стражей исламской революции, бригадного генерала Касема Сулеймани, непосредственно подчинявшегося верховному правителю Ирана аятолле Али Хаменеи. Один из бывших сотрудников ЦРУ не так давно характеризовал Сулеймани, которого с тех пор успели произвести в генерал-майоры, как «одного из самых влиятельных военных на нынешнем Ближнем Востоке»10.

Дэвиду Петрэусу, когда он стал командующим американскими силами в Ираке, довелось узнать Сулеймани довольно хорошо. По его словам, этот иранец — настоящее «зло», и Петрэусу пришлось подумать над тем, стоит ли, «учитывая возможную реакцию американских общественных и правительственных структур на подобное откровение», посвящать президента Буша в то, что «Иран по сути дела ведет в Ираке войну с Соединенными Штатами». По мнению Петрэуса, Иран «вышел за допустимые пределы влияния на ситуацию в Ираке и чужими руками воевал против нас, отвлекая таким образом наше внимание, чтобы самому пытаться создать оружие массового поражения и организовать (Армию Махди) таким образом, чтобы она могла действовать в Ираке так, как действует в Ливане „Хезболла“» 11.

В 2007 г. пятеро американских военнослужащих в Кербеле попали в засаду и были убиты боевиками «Асаиб Ахль аль-Хакк» («Лиги праведников») — группировки, отколовшейся от «Армии Махди», которую ас-Садр создал при помощи Ирана. Мало того, что сотрудник подразделения «Эль-Кудс», обосновавшийся в иранском консульстве в Кербеле, ушел со своего поста как раз накануне этого убийства, так еще и один из лидеров «Асаиб Ахль аль-Хакк», Каис аль-Хазали, признал, что организатором этой операции был Иран^12.

Помощником Сулеймани в организации кровавых операций против американцев был Абу Махди аль-Мухандис, проживавший прежде в Иране гражданин Ирака, связанный со взрывом бомбы в посольстве США в Кувейте в 1983 г. Аль-Мухандис, служивший в свое время в корпусе «Бадр», стал агентом подразделения «Эль-Кудс» еще до своего избрания в иракский парламент. Он также создал и другое подразделение, «спецгруппу» — американский эвфемизм для обозначения вооруженных формирований, отколовшихся от организации ас-Садра, — называемое «Катаиб Хезболла», целью которого также стали вооруженные силы США.

В 1990-е гг. Сулеймани пресекал поставки наркотиков из Афганистана в Иран, а в последовавшее десятилетие занимался импортом из Ирака. Аль-Мухандис был назначен контролировать нелегальную торговлю одним из самых смертоносных видов оружия из всех, использовавшихся во время войны в Ираке — придорожными самодельными взрывными устройствами с эффектом ударного ядра (Explosively formed penetrator — EFP)13. Они способны пробить сталь и броню, включая и танковую^14. Американские военные подсчитали, что 18 % боевых потерь Коалиции в последнем квартале 2006 г. были вызваны этими устройствами. Они производились в Иране и контрабандным путем переправлялись через границу иранскими агентами, работавшими совместно с корпусом «Бадр», после чего использовались в Ираке формированиями шиитских боевиков, называвших их «персидскими бомбами». В июле 2007 г. армия США в Ираке понесла две трети своих потерь от рук тех самых шиитских боевиков. После этого Петрэус в послании министру обороны США Роберту Гейтсу назвал «Армию Махди» «более значительным, чем АКИ, препятствием на пути к установлению долговременной безопасной обстановки в Ираке». По этой причине многие армейские чины выступали за то, чтобы бомбить заводы по производству EFP в Иране, невзирая на дипломатические последствия. И что бы ни говорил Петрэус президенту США, в Ираке Америка действительно воевала с Ираном.

В конце 2006 г. возглавляемое генералом Маккристалом Управление войск специального назначения арестовало Мох-сена Шизари, начальника оперативного штаба и ведомства по подготовке личного состава подразделения «Эль-Кудс», а также глав подразделений «Эль-Кудс» в Багдаде и Дубае. (Шизари только что вернулся с совещания в штаб-квартире ВСИРИ, когда его засек американский беспилотник.) Следующий свой рейд УВСН совершило в город Эрбиль, в котором работало Курдистанское региональное правительство^15. Целью этого рейда был захват бригадного генерала Мухаммеда Али Джафари, старшего из командиров сил «Эль-Кудс», но вместо него удалось взять лишь пятерых иранских офицеров не столь высокого ранга. Со временем «противодействие иранскому влиянию» в Ираке стало постоянной работой, ради выполнения которой УВСН разделило полномочия своих оперативных групп: 16-я группа стала отслеживать АКИ, а 17-я шла по следу боевиков Сулеймани и исполнителей их заданий в «спецгруппах».

В ряде случаев американцы обнаруживали, что оба их врага тайно сотрудничают друг с другом. Время от времени Сулеймани помогал АКИ по той простой причине, что Тегеран готов был поддержать любые действия, привносящие хаос и разрушения в Ирак и ускоряющие уход американцев из страны. В 2011 г. Министерство финансов США предъявило неопровержимые доказательства того, что шесть находившихся в Иране людей «Аль-Каиды» помогали переправлять через Иран деньги, сообщения и людей в Пакистан, Афганистан и обратно. «Государство Иран является сегодня главным спонсором терроризма в мире, — заявил тогда заместитель министра финансов по вопросам терроризма и финансовой разведки США Дэвид Коэн. — Выявив секретное сотрудничество Ирана с „Аль-Каидой“, позволяющее переправлять финансовые средства и боевиков через его территорию, мы раскрыли еще одно направление невиданной по своим масштабам поддержки, оказываемой Ираном терроризму»16.

Бывший посол Соединенных Штатов в Ираке Райан Крокер в 2013 г. заявил журналу New Yorker о том, что еще десятью годами ранее американская разведка подтверждала присутствие «Аль-Каиды» в Иране — что само по себе не такое уж великое откровение, если вспомнить, что аз-Заркави, покинув Кандагар, в конце концов обосновался именно в Исламской республике. (По сведениям выходящей в Лондоне саудовской газеты «Ашарк алъ-Авсат», Сулеймани в 2004 г. похвалялся тем, что аз-Заркави и «Ансар аль-Ислам» беспрепятственно проникают в Иран и обратно через многочисленные пограничные контрольнопропускные пункты и что аз-Заркави даже проходил тренировку в лагере Корпуса стражей исламской революции в Мех-ране.) При этом Крокер утверждал, что «Аль-Каида» в Иране готовилась к тому, чтобы нанести удары по западным объектам в Саудовской Аравии в 2003 г. Сам он имел канал для контактов с иранским руководством — в тот период оно негласно помогало Соединенным Штатам выяснять планы «Талибана»: случай, подтверждающий принцип «враг моего врага…». В том же году, когда Соединенные Штаты вторглись в Ирак, Крокер прибыл в Женеву, чтобы убедить иранское руководство прекратить террористические атаки «Аль-Каиды» на американцев в Персидском заливе, но оно ответило отказом. 12 мая 2003 г. в результате артиллерийского обстрела и с помощью автомобилей, начиненных взрывчаткой, в Эр-Рияде были взорваны три жилых комплекса. Погибли десятки людей, в том числе девять американцев. «Они планировали эту операцию под покровительством Ирана», — заявил экс-дипломат журналу New Yorker^17.

Между тем усиление влияния ас-Садра и ухудшение положения суннитов происходили при явной поддержке со стороны нового правительства Ирака. После декабря 2005 г. ВСИРИ возглавил Министерство внутренних дел, располагавшее 16-тысячным воинским контингентом^18. Ушедшим в отставку министром внутренних дел был Фалах ан-Накиб, суннит, который вместе со своим дядей Аднаном Табитом создал первую в постсадда-мовском Ираке жандармерию, которую американцы использовали как полицейский спецназ и подразделение для охраны общественного порядка. Ан-Накиб не видел ничего хорошего в том, что иранская «пятая колонна» руководит силами национальной полиции Ирака. «Мы должны либо остановить их, либо отдать Ирак Ирану, — заявил он Джорджу Кейси-младшему[15]. — Только и всего»19.

На смену ан-Накибу пришел Байян аль-Джабр, функционер ВСИРИ, которого американцы считали не столь экстремистки настроенным, как его однопартийцы. Однако, чтобы он не смог в случае чего причинить серьезного вреда, они оставили командовать войсками, подчиненными Министерству внутренних дел, Табита^20. Это не составило проблемы для Джабра, поскольку он мог принимать решения в обход Табита или просто использовать вместо подчиненных ему военных подразделений корпус «Бадр» и «Армию Махди». 15 декабря 2005 г., в тот день, когда сунниты пришли на избирательные участки, чтобы принять участие в первых для многих из них демократических выборах, полицейские подразделения, подчиняющиеся Западному Багдаду[16], патрулировали улицы, громко распевая шиитские песни^21. Мундиры Министерства внутренних дел обеспечивали вседозволенность и безнаказанность активистам «эскадронов смерти», объединенным принадлежностью к одной религии.

Сборищем самых отпетых преступников считался находившийся под влиянием «Бадр» полицейский спецназ, более известный как «Волчья бригада». Неправительственная «Исламская организация по правам человека» выявила, что представители МВД оказались повинны в 20 случаях жестокого обращения с задержанными — шесть из которых закончились смертью, — причем большинство задержаний было произведено «Волчьей бригадой» в Мосуле. Согласно сообщению, отправленному в Госдепартамент из американского посольства в Багдаде, эта организация «описала обычно используемые полицией приемы, такие как применение электрошоковых устройств, подвешивание подозреваемых за запястья с заломленными за спину руками, избиение задержанных и содержание их в подвалах, заполненных человеческими испражнениями»22.

Под влияние шиитского экстремизма подпали и другие иракские правительственные институты: к примеру, Министерство здравоохранения, заместителем министра в котором был Хаким аль-Замили, агент «Армии Махди»23. Машины скорой помощи использовались не для транспортировки больных и раненых, а для перевозки оружия. Больницы превращались в места приведения в исполнение приговоров, вынесенных суннитам, что заставляло многих покидать Багдад в поисках медицинской помощи где-либо в другом месте^24.

Премьер-министр Ирака Ибрахим аль-Джафари создал собственную разведслужбу — Министерство национальной безопасности. Его возглавил Ширван аль-Вали, человек, который передавал «Армии Махди» данные о перемещении американских войск и отдал под контроль людей ас-Садра большую часть иракской туристической индустрии — главным образом коммерческие авиаперевозки. Прямо под носом у американских чиновников и военных «Армия Махди» проделала в Багдаде то же, что «Хезболла» в Бейруте: захватила контроль над главным международным аэропортом и его вспомогательными службами. Она взяла в свои руки управление таможней, обеспечение безопасности авиаперелетов и даже клининговую компанию аэропорта; ее служащих боевики ас-Садра убили, чтобы создать вакансии для своих. «Армия Махди» ввозила из Ирана оружие, спрятанное в грузовых отсеках самолетов. Она также имела свободный доступ в терминалы прибытия и отправления международных рейсов, которыми пользовались сунниты, — неудивительно, что это привело к огромному количеству похищений людей и убийств^25.

Ничто не характеризует положение суннитов в новой республике, воздвигнутой на обломках рухнувшего государства, красноречивее, чем инцидент с бункером в Джадрийе. В этом месте, расположенном к югу от Зеленой зоны, обосновалось специальное подразделение для проведения допросов, работавшее под руководством Башира Насра аль-Ванди по прозвищу Инженер Ахмед. Бывший сотрудник разведки корпуса «Бадр», Инженер Ахмед имел отношение к подразделению «Эль-Кудс» Сулеймани. Когда американские солдаты, наконец, вошли в эту подземную тюрьму, они обнаружили в ней 168 заключенных с завязанными глазами. Все они содержались там по много месяцев в тесном помещении, заполненном фекалиями и мочой^26.

Почти все заключенные были суннитами, многие имели следы пыток, а некоторые были настолько сильно избиты, что их пришлось переправить в Зеленую зону для оказания медицинской помощи. Поскольку этот объект относился к Министерству внутренних дел, Байян аль-Джабр был вынужден дать объяснения. На пресс-коференции он заявил, что никогда прежде не бывал в этой тюрьме, и отрицал факты нарушения прав человека. По его словам, задержанию подвергались только «преступники-террористы», а для того, чтобы подчеркнуть, как гуманно с ними обращались, аль-Джабр добавил, что «никто не был обезглавлен и никто не был убит»27. Свидетельствуя об этом зловещем сотрудничестве между управляемыми шиитами иракскими министерствами времен аль-Джафари, предшественник аль-Джабра, Фалах ан-Накиб, проживавший всего в нескольких кварталах от бункера в Джадрийе, заявил, что видел машины скорой помощи, подъезжавшие к этому строению и отъезжавшие от него, и предположил, что в них перевозили заключенных^28.

«Война в Ираке нарушила баланс сил в регионе в пользу Ирана, — сказала нам Эмма Скай, бывший советник армии США. — В арабском мире стало обычным делом говорить о тайных сделках между Ираном и Соединенными Штатами и сетовать на то, что США „сдали Ирак Ирану“». По мнению Эммы Скай, такое восприятие геополитической ситуации объясняет, чем именно привлекла суннитов ИГИЛ.

БОГАЧЕ, ЧЕМ БЕН ЛАДЕН

В 2006 г. правительству США стало известно, что за счет криминального бизнеса АКИ и другие суннитские повстанческие группировки ежегодно получали от 70 до 200 млн долларов^30. По мнению Лаита Алхури, специалиста по «Аль-Каиде», работающего в информационном агентстве Flashpoint Partners, бандитское прошлое аз-Заркави явно помогло ему в его карьере главаря террористической группировки^31. «АКИ делала деньги на всем, чем можно, — от кражи американского оружия и продажи его другим повстанческим группировкам до похищения людей ради выкупа. Они нападали на дома высокопоставленных иракских офицеров и допрашивали их. При этом они требовали: „Дайте нам имена, адреса и номера телефонов других военных высокого ранга“. Некоторые из таких жертв похищений были очень богаты, и их семьи платили. Если же нет, „Аль-Каида“ попросту убивала их».

В период с 2005 по 2010 г. дотации от арабских спонсоров из стран Персидского залива и сомнительная «благотворительность» жертвователей с Ближнего Востока составляли не более 5 % от бюджета АКИ^31. Что позволяло группировке аз-Заркави жить без финансовых забот, так это контрабанда нефти с нефтеперегонного завода в Байджи в провинции Салах эд-Дин^32.

Данные разведывательного управления Министерства обороны США за 2006 г. показали: «Даже неполное исследование денежных потоков, поступающих к боевикам, наводит на мысль о том, что их доходы значительно превышают расходы»33. На тот момент ресурсы АКИ превосходили те, которыми располагало ее руководство, базирующееся в Пакистане, и это ставило бен Ладена в неловкое положение, поскольку он вынужден был просить деньги у своего подчиненного, который не проявлял особого желания расстаться с ними^34.

Так что не номинально незначительное положение аз-Заркави в иерархии «Аль-Каиды» заставляло его принимать к исполнению указания вышестоящих. В июле 2005 г. аз-Завахири прислал ему письмо, выдержанное в интонациях братского напутствия, хотя очевидной целью этого послания было прекращение убийств иракских шиитов^35. Египтянин считал, что АКИ должна следовать трехэтапной стратегии. Первое и главное — изгнать американских оккупантов; второе — создать исламский эмират в суннитских районах Ирака; третье — использовать эту территорию для подготовки террористических атак против других арабских режимов. Аз-Завахири советовал аз-Заркави избегать «ошибок „Талибана“», который, по его мнению, пал так быстро, потому что действовал лишь в интересах своей базы поддержки в Кандагаре и южном регионе Афганистана за счет остальных регионов страны^36.

Аз-Завахири заигрывал со своего рода джихадистским национализмом, по крайней мере пользовался этим инструментом для того, чтобы страна-хозяйка не отвернулась от паразитирующей на ней организации. Аз-Завахири был терпеливым организатором, в то время как аз-Заркави — безрассудным воякой, полагающим, что может сражаться с любым врагом и со всеми врагами сразу. Существовал, однако, один враг, которому, по мнению аз-Завахири, неразумно было бы бросать вызов, по крайней мере сейчас^37. Этим врагом был Иран.

Опасаясь того, что ответ Исламской республики на провокации АКИ в Ираке может оказаться несоразмерно жестким (каким был ответ на американскую оккупацию), аз-Завахири убеждал аз-Заркави в том, что «мы и иранцы должны воздерживаться от причинения вреда друг другу, по крайней мере тогда, когда на нас нацелены американцы»38. Это письмо, написанное в июле 2005 г., отражает то, о чем пресс-секретарь ИГИЛ, Абу Мухаммад аль-Аднани, напоминал в Египте в мае 2014 г., а именно: что «Иран в неоплатном долгу перед „Аль-Каидой“».

Послание аз-Завахири никоим образом не было предназначено для широкого распространения, поскольку остальной мир должен был считать, что лидеры «Аль-Каиды» наблюдают за действиями своего месопотамского эмира со стороны и без особого энтузиазма. Но ЦРУ организовало утечку информации, чтобы расширить уже образовавшуюся трещину в отношениях между «шейхом палачей» и его хозяевами в Центральной Азии^39. Это оказалось полезным.

22 февраля 2006 г. четыре террориста АКИ, переодетые в форму Министерства внутренних дел, совершили несколько взрывов в мечети аль-Аскари в Самарре, одной из главных святынь шиитского ислама и усыпальнице двоих из 12 почитаемых в шиизме имамов.

Мечеть была построена в 944 г. н. э. и реконструирована в XIX в., хотя ее знаменитый золотой купол, разрушенный этими взрывами, был установлен только на рубеже XX в. Вице-президент Ирана, Адель Абдул-Махди, сравнил день, когда произошли взрывы, с 11 сентября 2001 г.40 Великий аятолла Али Систани призвал к мирным протестам, намекая при этом, что если иранские силы безопасности не в состоянии защитить другие святыни, то за это придется взяться шиитскому ополчению^41. После этих взрывов, по данным одной из иракских неправительственных организаций, несколько сотен перепуганных шиитских семей покинули Багдад. А американцы объявили о начале операции «Весы правосудия» с целью сбить ожидаемую волну ответного насилия в отношении суннитов^42.

Взрывы бомб в мечете аль-Аскари показали международному сообществу, какова была истинная роль аз-Заркави, а также что происходило в Ираке в течение трех последних лет — гражданская война^43.

Призыв Систани к сдержанности не был услышан сторонниками ас-Садра и «спецгруппами», действующими под патронатом Ирана. Издеваясь над суннитскими пленными, их боевики применяли среди прочего электродрели и электрошнуры. Тела сбрасывали в реку Тигр^44. Кроме того, «Армия Махди» установила контрольно-пропускные пункты в Газалии, одном из нескольких стратегически важных районов, расположенных вдоль главной магистрали, ведущей из Багдада в Аль-Анбар^45. Одетые в форму иракские полицейские останавливали проезжающие машины и проверяли документы пассажиров; если те оказывались суннитами, разыгрывалось целое шоу, изображающее бюрократическую волокиту, а в результате эти люди пропадали. В действительности это было не что иное, как этническая чистка, проводимая боевиками ас-Садра^46.

Суннитские повстанцы платили шиитам той же монетой^47. АКИ и другие исламистские группировки, включая и тех, что в конечном итоге примкнули к АКИ, бросили все силы на то, чтобы выдавить шиитов из Америйя-Фаллуджи, района западнее Багдада, населенного преимущественно суннитами, который был окружен и частично уничтожен боевиками ас-Садра^48. Иракская армия и полиция, подотчетные новому премьер-министру Нури аль-Малики, еще одному члену партии «Дава», фактически были соучастниками убийств и похищений, к чему аль-Малики относился вполне спокойно. Об этом в 2006 г. после поездки в Багдад написал в секретной, но впоследствии ставшей известной докладной записке президенту Бушу Стивен Хэдли, заместитель советника по национальной безопасности^49.

«Рапорты о недосягаемости суннитских районов для многих служб, — сообщала записка, — вмешательство канцелярии премьер-министра с целью остановить военные действия против шиитов и поощрить их на военные действия против суннитов, отставка на религиозной почве наиболее способных иракских командиров и усилия, направленные на обеспечение шиитского большинства во всех министерствах, в сочетании с эскалацией убийств, совершаемых „Армией Махди“, — все это наводит на мысль о кампании по укреплению власти шиитов в Багдаде»50.

СМЕРТЬ АЗ-ЗАРКАВИ

После второго сражения под Фаллуджей силы Коалиции потеряли аз-Заркави из виду, хотя, по словам Брюса Ридела, иракцы несколько раз задерживали его, однако не знали, кто перед ними. Не исключено, что ему удалось выбраться даже из американской тюрьмы^51. Для того чтобы найти аз-Заркави, весной 2006 г. УВСН и спецслужба британских ВВС начали проводить облавы на членов АКИ низшего звена^52. В одном из рейдов, в котором был захвачен главарь группировки, обосновавшейся в городе Абу-Грейб, американские спецназовцы обнаружили прежде неизвестный пропагандистский видеоролик с аз-Заркави с автоматом в руках. Задержанный главарь группировки и еще один захваченный боевик АКИ среднего звена рассказали американцам, как организована джихадистская структура, и сообщили имя последнего духовного наставника аз-Заркави, Абд аль-Рахмана. С этого момента все свелось к тому, чтобы через цепочку агентов выяснить, как аль-Рахман связывается с аз-Заркави. Американские военные узнали, что тот, кого они искали, все это время был буквально у них под носом: аз-Заркави прятался в деревне Хибхиб, расположенной к северо-востоку от Багдада, — всего в 19 км от штаб-квартиры УВСН на авиабазе Балад^53.

7 июня 2006 г. американский беспилотник наблюдал, как аль-Рахман устанавливает контакт с аз-Заркави. Ранним вечером того же дня истребитель-бомбардировщик Ф-16 сбросил на здание, где находился террорист, 225-килограммовую бомбу с лазерным наведением. За ней последовала вторая. Первыми аз-Заркави, еще живого, но смертельно раненого, обнаружили иракские солдаты^54. Когда прибыли люди Маккристала, он умер. Иорданские спецслужбы, утверждавшие, что знают аз-Заркави лучше, чем он знает сам себя, заявили, что его обнаружение отчасти является их заслугой^55.

После смерти «шейх палачей» получил признание от лидера «Аль-Каиды», которого не удостоился при жизни. Бен Ладен объявил его «рыцарем, львом джихада» и мучеником веры. Все предшествующие слова были перечеркнуты: неожиданно он полностью поддержал массовые убийства иракских шиитов, совершенные аз-Заркави, как расплату за их сотрудничество с «крестоносцами»56.

НОВАЯ ВОЕННАЯ СТРАТЕГИЯ

Смерть аз-Заркави не означала кончину АКИ. Совет моджахедов Ирака, который он основал в расчете «натурализовать» свою группировку, выбрал себе нового лидера, тоже иностранца: Айюба аль-Масри, египтянина, настоящее имя которого было Абу Хамза аль-Мухаджир^57.

Он лично знал и аз-Завахири, и аз-Заркави. Аль-Масри вступил в «Аль-Джихад» в 1980-х гг.58 В Афганистан он приехал в том же году, что и аз-Заркави, и встретился с ним в тренировочном лагере «Аль-Каиды». Когда в 2003 г. аз-Заркави отправился в Ирак, аль-Масри поехал вместе с ним.

Назначение аль-Масри было воспринято одновременно и как продолжение курса аз-Заркави, и как отречение от него. С одной стороны, он проявил себя сторонником дальнейшей «иракизации», когда в октябре 2006 г. объявил о том, что возглавляемая им структура является частью пестрого, разношерстного движения исламского сопротивления, которое он назвал «Исламское государство Ирака» (ИГИ)59. Его интересовали провинции Ниневия, Аль-Анбар и Салах эд-Дин, а также места, в которых сунниты не имели численного превосходства, такие как Бабиль, Басит, Дияла, Багдад и Киркук, богатый нефтью и в то же время космополитичный город, который был «арабизирован» Саддамом в 1980-х и который курды по сей день считают своим Иерусалимом^60. Назначенный лидером ИГИ Абу Омар аль-Багдади был, как подчеркивал аль-Масри, иракцем по рождению, и Совет моджахедов Ирака проголосовал за него, хотя он никогда не появлялся ни в видео-, ни в аудиозаписях, в основном по соображениям безопасности^61. Некоторые вообще сомневались в том, что это реальная фигура, пока его труп не подтвердил, что он действительно существовал.

Представления аль-Масри о задачах терроризма отличались от взглядов его предшественника. После того как стало известно, что именно его сделали преемником аз-Заркави, американцы захватили эмира АКИ по юго-западному Багдаду, который в ходе допроса рассказал, в чем заключались различия между этими двумя джихадистскими лидерами^62. Аз-Заркави, сказал он, видел себя мессией, защитником всех суннитов от шиитов, а аль-Масри — приверженец террора, для которого Ирак был всего лишь одним из плацдармов в борьбе против «западной идеологии, которую нужно вести по всему миру»63. В этом смысле аль-Масри как стратег был ближе к аз-Завахири. «Он был прислан извне, аз-Завахири и бен Ладен отправили его туда, чтобы он стал их человеком в Ираке, — сказал нам Джоэл Рейберн. — Но он объединился с аль-Багдади, который был иракским салафитом, так что это было взаимовыгодное партнерство. Аль-Багдади вызывал доверие у иракцев, а аль-Масри был контролирующим моджахедом, стоящим за его спиной»64. Таким образом, АКИ пошла по тому же пути, что и иракские власти: если кто-то является руководителем, это не значит, что он и вправду руководит.

Тандем аль-Масри — аль-Багдади служил также и практическим целям. Египтянин обеспечивал бесперебойную поставку иностранных боевиков, в то время как иракец не желал открыто демонстрировать свои тесные связи с «Аль-Каидой», чтобы не лишиться поддержки боевиков-суннитов, веривших в то, что они ведут сугубо националистический джихад. Оба они желали создать на пепелище американо-шиитского альянса исламский эмират, но их подходы к реализации этого плана заметно различались^65. Как замечает военный историк Ахмед Хашим, большинство суннитских группировок, присоединившихся к АКИ, на самом деле «были заинтересованы в освобождении Ирака, а не в создании исламского государства»66.

Кроме того, ИГИ сосредоточилось на нанесении ударов по «уязвимым целям», как называет их Лайт Алхури, то есть по иракским военным базам и шиитским религиозным лидерам. «Это было затеяно в качестве пиар-кампании, рассчитанной на оставшиеся салафитские группировки, действующие не под крылом „Аль-Каиды“, — говорит Алхури. — Своего рода послание: „Мы — единственная группировка, которую все джи-хадистские группировки в мире признают законной. Вы, ребята, каждый день теряете людей. Почему же вы до сих пор не присоединились к нам?“» Но «Джаиш аль-Ислам» отказалась вступать в ряды ИГИ и по нынешний день придерживается этого решения. Поэтому аль-Масри и аль-Багдади перешли к другим методам пиара: в конечном итоге они начали убивать джихадистов, не присоединившихся к ИГИ, для того чтобы завладеть подконтрольными им территориями, что напоминало борьбу мафиозных группировок за сферы влияния^67.

Действуя в соответствии со своим названием, «Исламское государство Ирака» также трансформировало Совет моджахедов, создав «министерства» — сельского хозяйства, нефтедобычи и здравоохранения. Все это выглядело как построение национального государства. При этом аль-Масри, подтверждая свою верность бен Ладену, также совершил байят аль-Багдади, и таким образом формально АКИ оказалась в его подчинении. С точки зрения джихадистов это выглядело так, как если бы вы, заведя новую любовницу, представили ее своей первой жене как вторую жену.

Аль-Масри, без сомнения, пытался одновременно оставаться эмиром АКИ и в то же время не закрывать для себя возможность ухода из нее, чтобы действовать в Ираке самостоятельно. Но последнего не происходило до того момента, пока в начале 2014 г. ИГИЛ не порвала с аз-Завахири. Глубокий раскол между ними вызвали притязания аль-Багдади на статус государства для его организации и то, что подчиненность группировки аль-Масри ИГИ стала, наконец, очевидной, что разозлило аз-Завахири. В мае 2014 г. он выступил с заявлением, в котором процитировал неизвестного третьего участника событий, назвавшего аль-Багдади и аль-Масри «вызывающими омерзение» глупцами^68. Если «Аль-Каида» когда-либо и думала нечто подобное об аз-Заркави, то никогда не предавала это огласке.

НОВЫЕ ВЗРЫВЫ

Усиление ИГИ сопровождалось учащением террористических атак с использованием автомобилей, начиненных взрывчаткой, причем эти атаки стали более изощренными. По словам Джессики Льюис Макфейт, специалиста по Ираку в Институте по изучению войны, одна из причин того, что сегодня ИГИЛ представляется гораздо более мощной военной машиной, чем на самом деле, заключается в повышении эффективности использования этих боевых средств. Дело не только в том, что количество жертв при взрывах таких устройств растет, но и в том, что это оружие оказывает на противника сильное психологическое воздействие, деморализуя его перед заранее запланированной крупной военной акцией. «По большей части такие взрывы происходят на контрольно-пропускных пунктах, — говорит Джессика Льюис. — Мы считаем автомобили, начиненные взрывчаткой, и автомобили с шахидами за рулем инструментом нагнетания напряженности. ИГИЛ производит взрыв начиненного взрывчаткой автомобиля где-либо в Багдаде или в долине реки Евфрат и наблюдает, как иракские службы безопасности и шиитская милиция реагируют на этот теракт».

Начиная с 2006 г. аль-Масри сосредоточил внимание на проведении подобных террористических атак как в самом Багдаде, так и на прилегающих к нему территориях. В городах и деревнях, расположенных вокруг столицы, а также в тех местах, где американское военное присутствие было незначительным, находились мастерские, где легковые автомобили и грузовики начиняли взрывчаткой.

ИГИ поделило Багдад и его окрестности на шесть зон, пять из которых располагались вокруг города. Каждая из этих зон управлялась собственным эмиром. По информации, полученной в ходе рейда, предпринятого УВСН, один из этих эмиров, Абу Газван, «управлявший» городом Тармийя с населением более 30000 человек, руководил рядом ячеек АКИ в северном Ираке, в том числе и теми, которые вербовали женщин и детей в качестве подрывников-шахидов^69. Кроме того, Абу Газван во всех подробностях знал расписание дежурств американских и иракских патрульных бригад, а следовательно, хорошо представлял, как избежать встречи с ними и как заманить их в ловушку. По сообщению Wall Street Journal, в середине февраля 2007 г. «мощный грузовик, груженый взрывчаткой, взорвался перед солдатской казармой в Тармийе; острые, как кинжалы, куски бетона и стекла полетели в воздух. А после этого в течение четырех часов солдаты на небольшом форпосте сражались за свои жизни, ведя бой против 70 или 80 боевиков»70. (Позже ИГИЛ совершила в Тармийе новые теракты с использованием начиненных взрывчаткой машин: в июне 2014 г. были взорваны дома высокопоставленных сотрудников иракских спецслужб и лидера суннитского движения «Пробуждение».)

Описание того, как функционировал мини-эмират Абу Газвана, наводит на мысль, что ИГИ не просто использовало Тармийю как базу для совершения террористических операций — оно построило там маленькое независимое государство^71. «Мы управляем районом, людьми, административными службами. Для этого у нас есть комитеты, возглавляемые моим братом Абу Бакром», — рассказывал Абу Газван самодовольно. В действительности все это напоминало тот же тип феодального правления, какое организовала «Ансар аль-Ислам» в своем анклаве площадью 500 кв. км в иракском Курдистане или ИГИЛ в сирийской провинции Ракка. Абу Газван даже располагал муниципальными транспортными средствами, которые были собственностью Тармийского эмирата. Он разъезжал на белом «Ниссане», конфискованном у иракской полиции и поступившем в распоряжение ИГИ, а также пользовался паромом, ранее принадлежавшим водоочистной станции на реке Тигр.

Личная история Абу Газвана свидетельствует еще об одной опасной тенденции, наблюдавшейся в ИГИ, — о повторяемости судеб террористов. Когда-то он уже задерживался силами Коалиции, так же как и другой человек по имени Мазин Абу Абд аль-Рахман, которого выпустили из лагеря «Букка», одной из крупнейших в Ираке американских тюрем. Она находилась в Басре и была названа в честь начальника пожарной охраны Нью-Йорка, погибшего при пожаре в башнях-близнецах 11 сентября^72.

Как и «Суака», в которой сидел аз-Заркави, лагерь «Букка» имел заслуженную репутацию не столько образцового места заключения, сколько настоящей академии терроризма. Исламисты не просто налаживали здесь контакты с уже обращенными, но и вербовали новых приверженцев из числа заключенных, которые, попав в тюрьму атеистами или умеренно религиозными людьми, выходили оттуда пламенными фундаменталистами. В «Букке» аль-Рахман не только постиг тонкости шариата, но и подружился с изготовителями бомб для ИГИ, вследствие чего вышел из американской тюрьмы специалистом в области новейших технологий создания начиненных взрывчаткой автомобилей^73. Другой человек, состоявший в АКИ, позднее вспоминал, как аль-Рахман, находясь в заключении, помогал и ему налаживать необходимые контакты, для того чтобы после освобождения создать собственную джихадистскую ячейку в северной части Багдадского пояса. Как пишут Майкл Гордон и Бернард Трейнор, «аль-Рахману и двум другим людям требовалось два дня на то, чтобы начинить взрывчаткой автомобиль в доме в Тармийе, переоборудованном в мастерскую… они использовали машины, угнанные с парковок в Адхамийе, и соединение пластида с самодельной взрывчаткой. Вечером перед терактом начиненный взрывчаткой автомобиль перегоняли из Тармийи в Багдад и ставили на парковку или в гараж перед тем, как террорист перегонит его в конечный пункт назначения и взорвет»74.

Основатель АКИ был найден и убит в 19 км от штаб-квартиры УВСН на военно-воздушной базе Балад. А основной объект кустарного производства автомобилей, начиненных взрывчаткой, успешно работал в 64 км к северу от базы «Кэмп Виктори».

5. «ПРОБУЖДЕНИЕ»

ИРАКЦЫ ПОВОРАЧИВАЮТСЯ ЛИЦОМ К ИГИ

«История „Пробуждения“ Аль-Анбара оказалась очень печальной, — рассказывал нам отставной высокопоставленный сотрудник иракского правительства в конце 2014 г. — Люди, боровшиеся с „Аль-Каидой“, были брошены правительством на произвол судьбы. Многих из них впоследствии казнила „Аль-Каида“, а некоторые даже были арестованы иракскими военными. После такого, пока ситуация в Багдаде не изменится, вряд ли кто-то решится рисковать жизнью и выступать против ИГИЛ»1.

Эта точка зрения, разделяемая многими иракскими суннитами, становится более понятной, если вспомнить, как возникло движение «Пробуждение». Как часто бывает с важными событиями, это произошло случайно.

«АС-САХВА»

Программа «Защитники пустыни» была краткосрочной, но благодаря ей американцы приобрели полезный опыт налаживания сотрудничества с членами племени Эр-Рамади. Однако к 2006 г. столица провинции Аль-Анбар вновь оказалась под властью АКИ.

Джихадисты прочно окопались в городе и использовали новейшие разработки инженерных войск американской армии для закладки невыявляемых самодельных взрывных устройств, с помощью которых они останавливали и уничтожали колонны американских и иракских войск. На дорогах вырезали большие куски асфальта и заполняли образовавшиеся отверстия взрывчаткой, а затем восстанавливали дорожное покрытие. В результате кусок дороги выглядел вполне безопасным — пока не срабатывала мина, которая повреждала или уничтожала боевую машину пехоты «Брэдли» или танк «Абрамс» и убивала и калечила сидящих внутри оккупантов. Кроме того, взрывы этих устройств приводили к серьезным повреждениям систем инфраструктуры — канализационные трубы разрывались, и улицы заливало нечистотами.

В Эр-Рамади, как и повсюду в Ираке, местные власти работали одновременно и на официальный Багдад, и на АКИ, которая подкупала иракские спецслужбы и чиновников, используя для этого свой главный актив — доходы от контрабанды нефти. Эта контрабанда была ее основным занятием, помимо убийств. Баррели украденной сырой нефти регулярно доставлялись в Эр-Рамади с расположенного на севере страны нефтеперегонного завода в Байджи, а затем переправлялись для продажи на иракском черном рынке^2. Так было и прежде — в соответствии с соглашением между племенами и режимом Саддама. Но оказалось, что с новыми хозяевами работать гораздо сложнее.

Началось с того, что местные жители выступили против насаждаемых ими средневековых законов, в особенности против присвоенного себе боевиками АКИ шариатского варианта права первой ночи: как и ИГИЛ сегодня, в 2006 г. джихадисты насиловали иракских женщин. Старейшины племен также негодовали по поводу похищений и убийств людей. Два шейха из племен Абу Аета и Албу Дийяб уже были убиты, а все остальные постоянно находились под прицелом как конкуренты процветающей военной экономики АКИ^3.

Постепенно жители Эр-Рамади восставали против терроризма. Семьи жертв стали проводить ночные акции самосуда над боевиками. К ним присоединились жаждущие мести иракские полицейские и даже повстанцы из конкурирующих группировок, которые были по горло сыты такфиризмом. Так зародилось движение гражданского сопротивления «Тувар аль-Анбар», или «Повстанцы Аль-Анбара»4. Впоследствии оно стало известно как «Ас-Сахва» («Пробуждение») и в Эр-Рамади достигло таких успехов, что АКИ даже попыталась вступить с ним в переговоры.

Именно в Эр-Рамади, когда город повторно взяли американские и иракские силы, была реализована новая стратегия набора людей на службу в полицию — не в центре города, который, как показали события, произошедшие за два года до этого на стекольном заводе, представлял собой легкую мишень для атак боевиков, а в прилегающих сельских районах, где проживали племена^5. Ставка на сельскую местность была сделана с расчетом на то, что и без того значительно возросшее сопротивление усилится до такой степени, что сможет стать официально санкционированным движением, а это, в свою очередь, будет содействовать укреплению взаимного доверия между американцами и племенами. Одним из главных союзников Коалиции среди племенных вождей был харизматичный Абдул Саттар-ар-Ришави. Американские военные дважды совершали рейды в его поселение, после того как он был обвинен в коммерческом сотрудничестве с боевиками. Но это не помешало ему из прагматических соображений пойти на временный союз с «врагом своего врага»6. «Люди, связанные с повстанцами, пригласили нас на чай», — так описал подобную ситуацию один американский лейтенант, рассказывая журналисту Джорджу Пакеру о подобном случае в Тал-Афаре в 2005 г., когда при полковнике Мак-мастере в этом приграничном городе произошли схожие изменения^7. Ар-Ришави стал одним из самых значимых союзников Соединенных Штатов в Ираке.

Попытка АКИ противостоять его усилиям провалилась, потому что недовольство, охватившее племена, обрело мощную, почти повсеместную поддержку. Вместе со своим братом ар-Ришави сформировал Совет Аль-Анбара по чрезвычайным ситуациям, который заявил, что является представительным органом 17 аль-анбарских племен, готовых к сотрудничеству с силами Коалиции против АКИ. Совет быстро расширился и был переименован в Совет пробуждения Аль-Анбара^8. В октябре 2006 г. ар-Ришави контролировал процесс набора 400 человек в иракскую полицию, а затем еще 500 человек в ноябре. Но он был достаточно дальновиден, чтобы понимать, что это не приведет к быстрым результатам: вновь набранных полицейских еще нужно было послать для обучения в Иорданию, и было ясно, что АКИ не преминет заполнить образовавшийся вакуум. Поэтому ар-Ришави убедил Нури аль-Малики одобрить создание временных военизированных батальонов для замены отсутствующих. Так возникли подразделения предотвращения чрезвычайных ситуаций, возглавляемые не коррумпированными или некомпетентными неофитами, а людьми из племен, прежде служившими в иракской армии и умевшими воевать. Накануне нового 2007 года эти подразделения насчитывали чуть более 2000 человек^9.

Для того чтобы придать этим решениям, принятым ситуативно, статус постоянных, американцы дальновидно занялись созданием новых опорных пунктов полиции на всей территории региона Эр-Рамади. В вождей местных племен это вселяло уверенность — по предложению американцев и при поддержке иракцев в регионе должны были установиться закон и порядок, не дающие боевикам развернуться. Результат не заставил себя ждать: терактов с использованием начиненных взрывчаткой автомобилей стало меньше. Воодушевленный успехом ар-Ришави начал самонадеянно преувеличивать свою роль в его достижении, хотя американцы в то время внимали ему с готовностью^10. «Клянусь богом, будь у нас хорошее оружие, хорошие транспортные средства и надежная поддержка, я смог бы загнать „Аль-Каиду“ обратно в Афганистан», — заявил этот шейх в интервью газете New York Times и, по всей вероятности, президенту Бушу, который встречался с ним во время своего визита в Багдад в 2007 г.11 Но ар-Ришави не суждено было увидеть бегство «Аль-Каиды» из Ирака. Буквально через несколько дней после встречи с президентом он погиб от рук джихадистов^12.

«Пробуждение Аль-Анбара» шло снизу вверх, а не сверху вниз, и на уровне бригад инициатива была подхвачена другими смекалистыми и скорыми на решения военными командирами, готовыми вести переговоры с теми, кто только накануне распивал чаи с боевиками. Выборы, прошедшие в декабре 2005 г., уже доказали, что некоторые суннитские террористы вполне могут вписаться в политическую систему Ирака и нет необходимости захватывать и убивать их.

Британский генерал-лейтенант Грэм Лэм, заместитель командующего многонациональными силами в Ираке генерала Кейси, давно считал, что это лишь дело времени, когда сунниты устанут от АКИ и некоторые из наименее экстремистски настроенных боевых сподвижников джихадистов обратятся за помощью к Коалиции. Вопрос заключался в том, чтобы отделить тех, с кем можно иметь дело, от тех, кто успел зайти слишком далеко. Возможность взаимодействия с боевиками АКИ, естественно, даже не рассматривалась, но как быть с более гибкими в идеологическом отношении, но связанными с ними группировками? Лэм встретился с эмиром «Ансар ас-Сунна», салафитской группировки, недавно выразившей сомнения в правильности методов действия ИГИ. Эмир сказал генералу, что с оккупантами нужно бороться, но «Ансар ас-Сунна» понимает: главным злом для Ирака являются головорезы и насильники аль-Масри и аль-Багдади^13. «Мы наблюдаем за вами в Аль-Анбаре три с половиной года, — сказал он Лэму, — и видим, что вы не угрожаете ни нашей вере, ни нашему образу жизни. В отличие от „Аль-Каиды“».

«БОЛЬШАЯ ВОЛНА»

Рост всенародного сопротивления АКИ совпал с усилением военного присутствия США в Ираке. О «большой волне» — новой политике США в Ираке, которую начали реализовывать в 2007 г. в обстановке острой политической полемики в Вашингтоне, — написано и сказано немало. Инициированная Петрэ-усом и одобренная президентом США, она требовала введения пяти дополнительных боевых бригад — до 30000 человек личного состава — и полной перестройки военной стратегии. Новая стратегия предусматривала противостояние не только АКИ, но и широкой сети шиитских ополченцев, поддерживаемых государством и Ираном и представлявших угрозу вооруженным силам США и суннитскому мирному населению, которое просило помощи в разгроме джихадизма^14. Не случайно разработчиком этой стратегии был тот, кому предстояло реализовывать ее.

Петрэус и генерал-лейтенант корпуса морской пехоты Джеймс Мэттис в соавторстве составили новое оперативное руководство по борьбе с повстанцами (ОРБП), инструкцию объемом 282 страницы по противодействию отрядам боевиков путем переориентации этнической общины, в которой такой отряд обосновался, и установления с нею сотрудничества, направленного против этого отряда. Иными словами, используя часто цитируемую маоистскую метафору, предлагалось повернуть море против рыбы^15. Необходимое для охраны порядка соотношение военных и полицейских к мирным жителям — магическая пропорция ОРБП, высчитанная Петрэусом-Мэттисом, — составляло 20 к 1000, то есть 20 солдат на каждую 1000 местных жителей^16. (Этой формулы придерживалась и иракская армия.)

Суннитские племена не надо было убеждать в том, что борьба с АКИ отвечает их интересам, — они и без того противостояли ей, причем более смело и профессионально, чем большинство соединений иракской армии. Петрэус знал об этом не понаслышке. Он отвечал за программу подготовки иракских спецслужб, которая полностью провалилась. Многие курсанты проявили неумение или нежелание воевать. Другие крали военное снаряжение и сбегали с курсов для того, чтобы продать его — в некоторых случаях тем самым врагам, воевать с которыми их наняли американцы. В 2007 г. Управление общей бухгалтерской отчетности правительства США представило отчет, согласно которому около 190 000 автоматов АК-47 и пистолетов, числящихся в официальных документах, исчезло^17. Это означало, что оружие, оплаченное из средств американских налогоплательщиков, по всей вероятности, курсирует по Ираку и из него убивают американских военнослужащих.

Две первые бригады «большой волны» были направлены в Багдад, это осиное гнездо АКИ, которая, не теряя времени, организовала сопротивление новой стратегии. Недавно созданные американцами вокруг столицы опорные пункты полиции подверглись скоординированным атакам террористов с использованием начиненных взрывчаткой автомобилей. В течение только одного дня в феврале в результате пяти таких атак погибло около 500 человек. Особенно тяжелая ситуация сложилась в районах со смешанным суннитско-шиитским населением, где «спецгруппы» и повстанцы похищали, пытали и убивали людей, проводя взаимные этнические чистки. Американские военные пришли к выводу, что необходимо разделить враждующие стороны, возведя высокие бетонные стены большой протяженности^18.

«Ключевым фактором для Багдада является местность, в которой он расположен, в особенности его северные и южные районы, — рассказывал нам Джим Хикки. — Суннитские племена и семьи служили опорными базами АКИ в 2005 и 2007 гг. В конце концов мы выиграли-таки сражение за Багдад, потому что расчистили эти оказывающие ей поддержу анклавы, на создание которых она потратила годы».

ДИЯЛА ТОГДА И СЕЙЧАС

Причина того, что Соединенным Штатам так и не удалось изгнать АКИ из иракской столицы, кроется в том, что достигнутые ими успехи оказались обманчивы. Когда в июне 2006 г. в Хибхибе был убит аз-Заркави, УВСН получило доступ к секретным данным разведки АКИ. Оказалось, джихадисты знали о том, что теряют свою главную цитадель, так называемый «Треугольник смерти» в южной части Багдада, которая переходила к американцам. Как раз перед гибелью аз-Заркави раздумывал над тем, чтобы сменить месторасположение своей штаб-квартиры. Но территориальные завоевания Коалиции оказались попросту пирровой победой, потому что достигнутые цели были тактическими, но отнюдь не стратегическими. Означало ли локальное поражение АКИ ее поражение в масштабе всей страны? Соперничающие лагеря внутри оборонного ведомства США так не считали. Анализ, проведенный военной разведкой по заказу Джорджа Кейси-младшего, предшественника Петрэуса, подтвердил, что террористические акты в стиле аз-Заркави — самоподрывы шахидов, снайперские обстрелы, взрывы самодельных мин — стали случаться реже^19. К тому же подавляющее большинство из них совершалось в четырех провинциях из 18, на которые разделен Ирак; однако половина населения сосредоточена в 12 из оставшихся провинций, и на них приходилось всего 6 % совершаемых терактов^20. Это, по мнению Кейси, свидетельствовало о том, что если рассматривать страну в целом, то АКИ потерпела в Ираке серьезное поражение.

Оптимистичные оценки Кейси были опровергнуты Дереком Харви, который считает, что методология, использованная генералом при проведении анализа, была неверна, и он некорректно применил приемы краткосрочного прогнозирования для исследования долгосрочных событий. Харви привел данные опроса, проведенного Управлением военной разведки США, результаты которого показали, что степень доверия иракцев к оборонным структурам своего правительства была минимальна, и при этом они восхищались «вооруженным сопротивлением». Это не сулило ничего хорошего, поскольку народная поддержка множила ряды повстанцев, и они могли и дальше держать иракскую систему национальной безопасности в состоянии кризиса. Харви также отметил, что используемый военными метод подсчета терактов дает результаты, вводящие в заблуждение, поскольку при этом учитываются лишь успешные атаки боевиков — те, что привели к жертвам. Ну а как быть с неудавшимися или плохо удавшимися терактами? Если у бомбы не сработал детонатор или если при взрыве никто не погиб и не был ранен, можно ли считать такое событие терактом, свидетельствует ли оно о том, что АКИ по-прежнему может терроризировать жителей Ирака и имеет для этого все возможности?21

Анализ Харви оказался правильным, хотя результаты его были более удручающими. Поскольку АКИ придерживалась практики перемещения своих командных центров из одного города в другой, стратегия Кейси, сконцентрированная на контртеррористических мерах, вылилась в нечто, напоминающее игру «Прихлопни крота».

К 2007 г. АКИ создала новую штаб-квартиру в Баакубе, главном городе провинции Дияла. Джихадисты, так же как и в прошлом году в Эр-Рамади, захватили не только город, но и отдаленные сельские районы к югу, расположенные в долине реки Дияла, что позволяло им перемещаться и действовать скрытно^22. Резервная база организации располагалась в соседнем Бах-ризе^23, бывшем баасистском укреплении, в котором проводились публичные казни и содержались похищенные местные жители^23. Что касается способов «правления», к которым прибегала АКИ, то она захватила хлебозаводы за пределами города и ввела нормирование продуктов, чтобы принудить тех, кого они не лишили собственности и не убили, к покорности. Именно Бахриз стал местом одного из самых кровопролитных сражений иракской войны.

Оно началось в марте 2007 г., когда механизированный батальон армии США на боевых машинах «Страйкер» и подразделение десантников выдвинулись к Бахризу с намерением овладеть городом и попали под шквальный огонь противотанковых гранатометов и снайперов. Враг действовал «малочисленными группами», используя «ухищрения», как рассказывал сержант 1-го класса Бенджамин Ханнер репортеру газеты Washington Post^24. «Ими хорошо управляют, операция была умело спланирована, их система связи друг с другом, а также система раннего предупреждения очень эффективны». Они также умело расставляли ловушки. Боевики заложили 27 самодельных взрывных устройств на участке дороги протяженностью в полтора километра, но сделали так, что только одно из трех или четырех заложенных устройств работало. «Я никогда ни до, ни после этого не видел такой организованности, — рассказывал Гордону и Трейнору старший сержант Шон Макгвайр. — Они действительно очень хорошо организованы и обучены. Отлично стреляют. И метко. Вместо того чтобы высовываться из-за угла, стрелять, а потом убегать, они занимают позицию и искусно маневрируют, подбираясь к вам. Это было похоже на то, как тренируют американских солдат»25.

Джихадисты также интенсивно использовали взрывные устройства, которые закладывались в стены зданий в Бахризе и срабатывали, как только солдаты входили туда. В 2013 г. подобные устройства в высшей степени результативно применяла ИГИЛ — на этот раз против иракских солдат и полицейских в Ниневии, чтобы нанести им потери или заставить дезертировать. С учетом того, с какой легкостью в следующем году ИГИЛ овладела Мосулом, становится ясно, что эти взрывные устройства заметно деморализовали иракскую армию.

Спустя годы после сражения за Бахриз Дияла стала очевидцем возобновления межконфессиональной войны — шиитские ополченцы выступили против вновь возникшей суннитской «Ас-Сахвы», объявившей себя противником репрессивного правительства аль-Малики. Эта провинция также стала ареной ожесточенных боев с ИГИЛ. Абу Бакр аль-Багдади принадлежит к племени Бобадри из Диялы, и именно там в декабре 2013 г. ИГИЛ объявила об учреждении своей новой провинции. Аль-Аднани, пресс-секретарь ИГИЛ, также сообщил о том, что война джихадистов против иракских шиитов будет вестись в основном отсюда.

ЛЬВЫ ЛЭМА

Сражение за Бахриз показало, что со стороны Грэма Лэма было мудрым решением попытаться привлечь на свою сторону не столь фанатично настроенных повстанцев-суннитов и использовать их против АКИ. Из всех группировок, которые в конечном счете пошли на это, никто не относился к своим прежним «коллегам»-джихадистам так враждебно, как Исламская армия.

В интервью, данном газете Washington Post в 2004 г., почти сразу после второго сражения при Фаллудже, руководитель одной из группировок Исмаил Джабури, представитель суннитского племени, утверждал, что его армия состоит сплошь из иракцев — членов суннитских племен, шиитов и курдов, и ее единственная цель — изгнать из страны оккупантов^26. Может быть, и так, но Исламская армия, будучи самой крупной в Ираке салафито-баасистской повстанческой группировкой, к апрелю 2007 г. настолько устала от присутствия АКИ, что обратилась непосредственно к бен Ладену с просьбой обуздать его вконец вышедшую из-под контроля дочернюю структуру. Когда это не сработало, она обратилась к американцам.

Абу Аззам, один из командиров Исламской армии, предложил американским военным помощь в восстановлении контроля над опоясывающими Багдад районами — в особенности над Абу-Грейбом, где суннитов притесняли и АКИ, и шиитские ополченцы. Аззам организовал встречу американских военных с 3000 добровольцев, которые изъявили желание вступить в жандармерию, созданную в рамках движения «Пробуждение». Среди них был и член «Бригады революции 1920 года» по имени Абу Маруф, который значился под номером семь в списке преступников, разыскиваемых Коалицией. Несмотря на уже установившееся сотрудничество, американцы не хотели иметь дело с махровым террористом, который, возможно, еще совсем недавно подкарауливал и убивал их соотечественников, однако в конце концов согласились и предложили Абу Маруфу нечто вроде испытания. Получив список десяти самых важных боевиков АКИ, действующих в районе Радваньях, через несколько дней он объявился с записанным на сотовый телефон видеороликом, показывающим захват и казнь одного из них^27.

Абу Маруф пользовался поддержкой влиятельного племени Зобай в мухафазе Багдад и совершал с его членами смелые рейды против АКИ, что могло послужить еще одним подтверждением его искренности. В Америйе, районе на западе Багдада, иракская добровольческая группировка, известная как «Фор-сан аль-Рафидейн» («Витязи Двуречья»), сообщала по телефону координаты джихадистских объектов для американских бомбовых ударов с воздуха^28.

В конце концов из серии местных гражданских инициатив «Ас-Сахва» переродилась в составную часть новой стратегии Петрэуса в виде «Советов пробуждения», непосредственно подотчетных американским военным и местным иракским властям. Первоначально объявленная как «Программа неравнодушных местных жителей», вскоре она обрела более красноречивое название «Сыны Ирака». Но опасаясь повторения прежнего опыта, когда первая программа иракских спецслужб по обучению и экипировке добровольцев окончилась неудачей, Петрэус приказал собрать биометрические данные всех участников движения «Пробуждение» и занести их в единую базу данных^29.

«Многие плохо понимают, что представляла собой „большая волна“, — сказал нам Али Хедери, американский дипломат, прослуживший в Ираке дольше всех своих коллег. — Ее задачей в меньшей степени было усиление военного присутствия, и в большей — дипломатическая работа с национальным руководством Ирака с целью заставить его сотрудничать с нами и совместно решать политические проблемы. Нужно было дать политикам возможность достичь соглашения друг с другом. Вот поэтому-то в сравнении с периодом, предшествовавшим „большой волне“, к моменту местных выборов в 2009 г. наблюдалось снижение уровня насилия на 90 %».

Не случайно выборы в суннитских провинциях были почти повсеместно выиграны вождями племен, которые выступали против АКИ. Брат ар-Ришави занял место в Совете провинции Аль-Анбар. В провинциях Дияла и Ниневия суннитские коалиции также взяли верх.

АКИ НА ГРАНИ ПОРАЖЕНИЯ

В июне 2010 г. на брифинге в Пентагоне генерал Одиерно[17] заявил, что в течение прошедших трех месяцев американские войска «либо захватили, либо уничтожили от 34 до 42 главных руководителей „Аль-Каиды“ в Ираке. Ясно, что в настоящее время АКИ предпринимает попытки реорганизации. Она испытывает трудности. Связь с (высшим руководством „Аль-Каиды“) в Пакистане и Афганистане потеряна»30.

АКИ слабела под ударами, наносимыми совместно УВСН, американскими силами «большой волны» и ополченцами движения «Сыны Ирака». Еще одним ее врагом стали средства связи. Многие годы Агентство национальной безопасности подслушивало телефонные переговоры джихадистов друг с другом и передавало данные перехватов ЦРУ и УВСН, которые затем выслеживали и арестовывали или уничтожали боевиков.

«Это теория Дарвина в действии, — поясняет Дерек Харви. — По тем, у кого не хватало ума не пользоваться в Багдаде сотовыми телефонами, наносились удар за ударом. Происходила своего рода выбраковка, причем она имела побочный эффект: в живых оставались способные и сильные боевики, те, кто умел действовать скрытно и не давать доступа к ключевым лидерам организации. Сегодняшняя абсолютная непрозрачность ИГИЛ — это результат подобных методов разведки».

Помимо «большой волны» и «Пробуждения» сыграл свою роль и тот факт, что к 2007 г. отношение к АКИ иракцев в целом стало меняться на фоне возникновения чего-то, отдаленно напоминающего новую национальную идентичность, способную преодолеть последствия этнического раскола и братоубийственного кровопролития. В том же 2007-м иракская певица Шада Хассун победила в конкурсе «Академия звезд», который является ближневосточным эквивалентом телешоу American Idol, исполнив балладу «Багдад». Она пела, обернув вокруг себя флаг своей страны. Позднее в том же году Ирак завоевал Кубок Азии на турнире по футболу, победив Саудовскую Аравию. Между тем слава АКИ меркла и тускнела по мере того, как взрослели представители нового поколения главной демографической составляющей страны — молодые сунниты. В книге «Ирак после Америки» (Iraq After America) Джоэл Рейберн пересказывает забавный случай, о котором он услышал от начальника полиции в Хаббаньяхе, городе в провинции Аль-Анбар: «Выйдя из своего дома в канун Рождества 2007 года, он был удивлен, увидев, как молодые люди, живущие по соседству, вместе со своими подружками, попивая алкоголь, готовятся запускать фейерверки, то есть развлекаются „христианскими“ забавами, запрещенными „Аль-Каидой“. Ошеломленный полицейский насмешливо спросил у молодежи: „Вы празднуете, как христиане, а ведь в прошлом году вы все были с „Аль-Каидой“!“ Молодые люди рассмеялись и ответили ему: „„Аль-Каида“? Так то было в прошлом году!“» 31

Оказалось, что такфиризм можно низвести до уровня преходящего увлечения, и это могло бы стать ценным уроком для Центрального командования войск США, который пригодился бы, когда через пять лет это «увлечение» вернулось.

Поскольку популярность АКИ снизилась, внутри нее тоже, по всей видимости, разразился кризис управления. Мулла Наджим аль-Джибури, выходец из города Дхулуйя, расположенного чуть севернее Багдада, в свое время был членом Совета моджахедов, созданного аз-Заркави. Но затем примкнул к движению «Пробуждение», после чего уехал в Иорданию, откуда велась исламистская пропаганда, направленная на иракские племена. Аль-Джибури неоднократно появлялся на Иорданском национальном телевидении, рассказывая о злодеяниях АКИ, совершаемых на его родине. Весной 2011 г. он вернулся в Багдад с намерением провести переговоры о примирении с правительством аль-Малики. Аль-Джибури дал интервью иракскому телевизионному каналу и на следующий день был убит на западе столицы выстрелом из проезжавшего автомобиля.

За несколько месяцев до смерти он связался по скайпу с американскими военными^32. По словам одного из офицеров, участвовавших в этом разговоре, аль-Джибури подтвердил, что ИГИ было создано АКИ с целью перерядить завезенный извне джихадизм в одежды национального движения. Но другие суннитские повстанцы поняли суть этой затеи. Поэтому ИГИ вызвало негативную реакцию у националистов, которые сражались и умирали не за то, чтобы увидеть созданный в Зеленой зоне заркавистский эмират. Более того, многие из этих повстанцев восприняли АКИ всего лишь как временную военную структуру. «Создание ИГИ было не чем иным, как попыткой „Аль-Каиды“ подмять под себя и использовать в своих целях иракское сопротивление», — сказал аль-Джибури.

Все тоталитарные режимы выстраивают свою идеологию на мифах, стирающих национальные границы, — даже те, что возникают на почве национализма, а потом, задним числом, оправдывают неизбежное насильственное присоединение чужих земель. АКИ не стала исключением. В первые годы войны она успешно выработала восприятие себя, во-первых, как авангарда иракского сопротивления — силы, стремящейся одолеть и изгнать западных оккупантов, а во-вторых, как хранительницы разрушаемого духовного наследия суннитов. Но в своем апокалиптическом экстремизме она разрушила оба этих образа. Армия Петрэуса применила мощное лекарство, которым стала война с антиправительственными силами и которое помогло собственным антителам Ирака разрушить чужеродный и смертельно опасный патогенный микроорганизм.

Но так было, когда в Ираке находилось 170000 американских солдат. Сегодня задача гораздо сложнее, поскольку племена не доверяют Багдаду и за редким исключением не склонны сотрудничать с шиитскими ополченцами в борьбе против ИГИЛ. «Люди больше не верят в сам термин „пробуждение“, потому что, когда иракское правительство перестало опираться на племена, оно снова повернулось к „Сынам Ирака“ спиной, — пояснил нам доктор Джабер аль-Джаббери, старший политический советник бывшего заместителя премьер-министра Рафи аль-Иссави. — Оно не предоставляет им никаких прав, не платит зарплату, но зато многих из них отправило в тюрьмы. Я не думаю, что племена создадут другое „Пробуждение“. Что им нужно, так это национальная гвардия в каждой провинции, входящая в систему иракских сил безопасности, но сформированная из представителей племен, которые должны будут выполнять не функции армии или полиции, а функции народного ополчения»33.

ИГИЛ предприняла все меры для того, чтобы ничего подобного не случилось. В ее пропаганде участник движения «Пробуждение» — это ругательство. Она похваляется тем, что разрушает дома вождей племен, которые выступают против нее, и призывает ополченцев — участников «Пробуждения» «покаяться» и вступить в ее ряды. «Никто не говорил со мной о новом „Пробуждении“, о формировании национальной гвардии», — сказал брат ар-Рашави, шейх Ахмед Абу Риша в интервью газете Guardian в октябре 2014 г. В том же месяце в Эр-Рамади было обнаружено массовое захоронение. Все 150 убитых оказались членами племени Албу Нимр.

6. СИНДРОМ ОТМЕНЫ

ИГИ И АЛЬ-МАЛИКИ ПРОТИВОСТОЯТ США

Успех «Ас-Сахвы» и «большой волны» означал, что больше джихадистов не только погибало в боевых столкновениях, но и попадало в подконтрольные американцам иракские лагеря для военнопленных. И нынешний лидер ИГИЛ, и многие из его помощников в свое время были американскими заключенными и освободились либо потому, что американцы сочли их людьми, не представляющими серьезной угрозы, либо потому, что правительство аль-Малики руководствовалось какими-то другими соображениями, не имеющими отношения к обеспечению безопасности. По словам многих американцев, занимавших в прошлом высокие посты, многое зависело от того, как эти заключенные были идентифицированы и к какой категории преступников отнесены в месте заключения. «Мы идентифицировали парней и докладывали, что они были в своей организации теми-то и теми-то, — рассказывал нам бывший чиновник Администрации Буша. — Предположим, мы говорили: „Ты знаешь, он эмир“. Черт побери, еще один эмир! Да это уже пятый подряд за сегодня!»

ЛАГЕРЬ ДЛЯ ТЕРРОРИСТОВ

АКИ и ИГИ не просто использовали подконтрольные американцам места заключения в качестве «джихадистских университетов», как назвал это генерал-майор Даг Стоун; они активно старались внедряться в эти тюрьмы для поиска и вербовки новых боевиков. В 2007 г. Стоун взял под свой контроль программу задержания и последующего допроса боевиков, практикуемую в Ираке, чтобы реорганизовать процесс «перевоспитания» заключенных. Этому предшествовал международный скандал, разразившийся, когда мировая общественность узнала о пытках, которым подвергали задержанных в тюрьме «Абу Грейб»1. Это оставило несмываемое пятно на американских военных и подорвало доверие к ним. Другой проблемой было то, что места заключений использовались джихадистами для поиска людей со схожими интересами и налаживания контактов с ними. Особенно дурной славой в этом смысле пользовался лагерь для военнопленных «Букка», расположенный на юге, в провинции Басра.

По оценке одного американского военного, в лагере «Букка» содержалось 1350 убежденных такфиристов-террористов, тогда как общее количество заключенных составляло 15 000 человек. К этому надо добавить, что у американских военных не хватало возможностей, чтобы пронаблюдать за тем, кто и с кем контактирует^2. Из-за усиления военных действий в связи с «большой волной» число задержанных почти удвоилось и к тому моменту, когда в 2007 г. лагерем стал руководить Стоун, достигло 26 000^3.

«Избиения были еженедельным явлением, дважды в месяц случались убийства, — вспоминал Стоун, давая интервью. — Это было довольно гнусное место, когда я попал туда. Задержанные прожигали сигаретами и зажигалками палатки и матрасы, а когда мы пытались залатать палатки, они их попросту сжигали. Мы боялись, что они вообще спалят всю эту чертову тюрьму».

Стоун ввел программу дерадикализации, в которую включил лекции умеренных мусульманских имамов, использовавших Коран и Хадис для того, чтобы убедить экстремистов в том, что их интерпретация ислама была искаженной. Кроме того, он начал размещать сокамерников в так называемые модульные помещения для содержания заключенных. «До этого мы держали их в лагерных блоках, в каждый из которых вмещалось до тысячи человек. А модули мы использовали, чтобы отделить тех, кого запугивали и избивали, от тех, кто это делал».

За полтора года пребывания на посту начальника лагеря Стоун так или иначе имел дело более чем с 800 000 заключенных и выявил за это время несколько важных тенденций, наблюдавшихся среди бывших боевиков АКИ. Результаты своей работы он представил Центральному командованию войск США в виде презентации, подготовленной в программе PowerPoint^4. Суммируя полученные данные, Стоун подтвердил многое из того, что сообщил американским военачальникам мулла Наджим аль-Джибури, а именно: иностранные боевики с неодобрением следили за тем, как «иракцы (именно иракцы) пытаются вернуть себе руководящую роль». Баасисты «пытались, воспользовавшись знаменем ИГИ, вернуть себе контроль над некоторыми областями». Джихадисты больше беспокоились о городах, в которых они жили, чем о судьбах глобального или регионального терроризма. То, что АКИ использовала женщин и детей в качестве бомбистов-шахидов, у многих вызывало «отвращение». Главной мотивацией к вступлению в АКИ были деньги, а не идеология. Наконец, эмир АКИ Абу Айюб аль-Масри был «для большинства невлиятельной фигурой… однако молодые, более впечатлительные заключенные» находились под сильным влиянием другой личности — эмира ИГИ Абу Омара аль-Багдади.

В начале своего пребывания на этой должности Стоун обратил внимание на одну странную особенность, свойственную исключительно задержанным за такфиризм: прибыв в лагерь «Букка», они просили поселить их в блок АКИ и уже знали, как работает тюрьма и как размещаются заключенные. «Иногда эти парни специально давали задержать себя. Затем, в процессе помещения в лагерь, они просили отправить их туда, где преимущественно содержались парни из „Аль-Каиды“. Так-фиристы в „Букке“ отличались исключительной организованностью; они создали для своих людей спальную зону, а также место, где можно было разместиться для пятничной молитвы. Между прочим, одна из самых больших зон, в которых размещались камеры, негласно называлась „Лагерь Халифат“. Когда я слышал такое, мне в голову все чаще приходила мысль: „Даже если им не удастся сделать это, они больше чем на 100 % уверены в том, что им это под силу“».

Любой, кто попадал в руки американских военных, безо всякой процедуры идентификации просто сообщал свое имя, после чего обрабатывались его биометрические данные. Сканирование радужной оболочки глаз, дактилоскопирование, получение образцов ДНК — через это проходили все задержанные. Но часто имена, которые они называли, поступая в лагерь, оказывались вымышленными. «Некоторые из них называли новое имя при каждом задержании. И только с помощью биометрических данных мы впоследствии могли определить рецидивистов», — рассказал Стоун.

По его словам, однажды ему попался задержанный, числившийся под фамилией Багдади. В принципе, в этом не было ничего удивительного — повстанцы часто используют в качестве псевдонима название города или страны своего действительного или выдуманного происхождения. Но этот Багдади явно отличался от остальных. Стоун рассказывал: «Его имя выделялось в списке людей, с которым я работал. Он был отмечен в нем как человек, имеющий особые связи с „Аль-Каидой“. По мнению психологов, он был человеком, явно склонным к фанатизму, — не социопатом, но серьезной личностью, с серьезным планом (в голове). Он называл себя имамом, но не считал себя потомком Мухаммеда — у нас в „Букке“ было несколько таких — и явно был очень религиозен. Как и подобает имаму, он проводил слушания шариатского суда и вел пятничные службы».

Этот Багдади отличался задумчивостью и почти не нарушал тюремный режим. «У нас были сотни людей, подобных ему, которых мы относили к категории лидеров, — рассказывал Стоун. — Мы сошлись на том, что считали его „непримиримым“, то есть таким, на кого проповеди умеренных имамов не оказывали никакого воздействия. Так вот, он был тихим, скромным парнем, придерживавшимся очень строгих религиозных взглядов, и что же он сделал? Он начал общаться с „генералами“. Хочу сделать небольшое уточнение: в лагере было множество криминальных личностей, а также парней, служивших в иракской армии, — вот они-то и называли себя генералами, а на самом деле были всего лишь офицерами низших чинов в армии Саддама». Все бывшие высокие чины иракской армии и высокопоставленные баасисты, в том числе и сам Саддам, содержались в лагере «Кроппер», другом контролируемом американцами месте заключения, расположенном рядом с международным аэропортом Багдада. «Кроппер» был также и центром обработки задержанных, которых потом отправляли в «Букку». «Некоторые из этих генералов разделяли религиозные воззрения Багдади и примкнули к такфиристам — длинные бороды и все такое».

Стоун считает, что на самом деле этот человек был приманкой, засланной ИГИ с целью выдать себя за неуловимого аль-Багдади, проникнуть в «Букку» и использовать свое пребывание там для вербовки новых «священных воинов». «Если вам необходимо пополнить свою армию, то лучшего места, чем тюрьма, не найти. Мы предоставляем им медицинскую и стоматологическую помощь, кормим их и, что особенно важно, уберегаем от смерти в бою. Зачем прятаться где-то в Аль-Анбаре, если есть американская тюрьма в Басре?»

Бывший боевик ИГИЛ в интервью газете Guardian подтвердил выводы Стоуна^5. «Мы никогда и нигде больше не смогли бы собраться вместе так, как там, — сказал Абу Ахмед, отвечая на вопрос репортера. — Это было бы невероятно опасно. А здесь мы были не просто в безопасности — от всего руководства „Аль-Каиды“ нас отделяли какие-то несколько сот метров».

Абу Ахмед вспоминал, как задержанные джихадисты записывали телефонные номера и названия городов и деревень друг друга на резинках нижнего белья, так что, выйдя на свободу, они имели практически готовую сеть^6. «Когда нас освободили, мы созвонились. Данные всех важных для меня людей были записаны на резинке. У меня были номера их телефонов и названия деревень. К 2009 г. многие из нас снова оказались здесь, поскольку нас ловили за то, что мы занимались тем же, чем прежде. Но теперь мы делали это лучше».

То, что в этой тюрьме аль-Багдади вербовал военнослужащих младших и средних чинов прежней армии Ирака, не вызывает никаких сомнений у Ричарда, бывшего чиновника Пентагона. «Мы склонны воспринимать иракскую армию не слишком серьезно, а между тем это была профессиональная, очень большая армия, — говорит он. — Что касается младших офицерских чинов — капитанов, майоров, прапорщиков, — этих парней мы в Ираке вообще не брали в расчет. А в арабских армиях обычно именно такие парни и являются истинными профессионалами. Те, кто поднимается выше майора, — это люди из богатых семей, с племенными связями. Свое продвижение по службе они покупают. А офицеры младшего и среднего звена — вот кто действительно заслуживает внимания. Это крепкие парни. А как еще им зарабатывать на жизнь? Их семьи голодают, они должны откуда-то брать деньги, поэтому рассуждают так: „Я организую засаду для конвоя, расставлю два ряда взрывных устройств, и эти парни мне заплатят“. И в конце концов они примыкают к какой-либо из повстанческих группировок, не исключено, что и к „Аль-Каиде“».

Примерно 70 % заключенных в «Букку» в 2008 г. пробыли там около года. «Что это значит в действительности? — задался вопросом Крейг Уайтсайд, профессор Военно-морского колледжа в Ньюпорте, штат Род-Айленд, в эссе, написанном для сайта War on the Rocks („Война на скалах“). — А то, что в среднем задержанный боевик содержался в тюрьме в течение года или двух, после чего его освобождали, несмотря на то что он принимал участие в довольно серьезных насильственных действиях против сил Коалиции или иракского правительства. Известны даже примеры того, что некоторых по многу раз направляли в лагерь „Букка“, а затем освобождали, хотя эти рецидивисты были специалистами по изготовлению придорожных мин»7.

АЛЬ-МАЛИКИ VS ВАШИНГТОН

Лагерь «Букка» был закрыт в 2009 г. в соответствии с соглашением о статусе вооруженных сил, подписанным между Вашингтоном и Багдадом. Соглашение устанавливало, что заключенные, содержащиеся в тюрьмах, подконтрольных американцам, должны быть либо освобождены, либо переданы в места заключения, управляемые иракцами, поскольку войска США будут выведены из иракских городов к 30 июня 2009 г. и ответственность за обеспечение безопасности перейдет к их иракским союзникам. В декабре 2008 г. в Багдаде президент Буш и премьер-министр аль-Малики подписали соглашение на церемонии, которая больше запомнилась не дипломатическим прорывом, а неприятным инцидентом — один из присутствующих швырнул в Буша свои ботинки.

В действительности к концу 2008 г. американские солдаты в подавляющем большинстве передислоцировались на окраины иракских городов, где их основной задачей стало предотвращение межконфессиональных столкновений. Они защищали суннитские районы и районы со смешанным населением от шиитских «эскадронов смерти» и, следуя принципу государственной беспристрастности, обороняли шиитские районы от нападений оставшихся суннитских повстанцев.

Конечно же, подписание соглашения было представлено как огромная победа, одержанная аль-Малики над Соединенными Штатами, а не одобренный обеими сторонами договорной акт, означающий окончание войны. Дата его вступления в силу, 30 июня 2009 г., была объявлена национальным праздником в честь «избавления от иностранных оккупантов». Но то, что сделал премьер-министр после этого, имело тяжелейшие последствия для Ирака. «Подавляющее большинство заключенных были просто отпущены, включая и радикальных суннитов, — говорит Джоэл Рейберн, изучивший во всех подробностях соглашение о статусе вооруженных сил и его последствия для безопасности Ирака. — Малики думал, что начиная с 2008 и 2009 гг. мы просто держали в заключении невинных людей, захваченных в массовых облавах. Но проблема в том, что мы могли захватить кого-то, основываясь на разведданных — добытых либо при помощи электронной разведки, либо обычными методами, — но потом не могли объяснить иракцам, почему взятый нами парень плохой. На какие разведданные ни ссылайся, иракцы все равно спросят: „А от кого вы это слышали?“ Все, что вы им скажете, они пропустят мимо ушей — ведь судебная система Ирака основана на высшем приоритете свидетельских показаний. Вот если у вас есть два свидетеля, которые могут дать показания, тогда ваша позиция непоколебима».

После того как американский надзор за иракской пенитенциарной системой военного времени прекратился, на свободу выпустили и множество неисправимых джихадистов из АКИ. Об этом в марте 2009 г. сообщал ныне покойный Энтони Шадид, бывший тогда иностранным корреспондентом Washington Post^8. В том месяце 106 заключенных освободили и направили прямиком в мечеть Умм аль-кура в Багдаде. Среди них был и Мухаммед Али Мурад, бывший водитель аз-Заркави. Несмотря на его очевидное участие в двух терактах, когда полицейские участки подорвали с помощью автомобилей, начиненных взрывчаткой, Мурад вышел из лагеря «Букка». Впоследствии он был заподозрен в создании новой джихадистской ячейки, состоящей из его лагерных подельников. Шадид привел слова высокопоставленного сотрудника иракского Министерства внутренних дел, который считал, что 60 % освобожденных заключенных, будь они суннитами или шиитами, вновь присоединялись к активным боевикам или «спецгруппам». «„Аль-Каида“ готовится к уходу американцев, — добавил этот чиновник. — И хочет устроить революцию».

В тех случаях, когда официальный Багдад все-таки не освобождал джихадистов, они брали это дело в собственные руки, организуя своим соратникам побеги из тюрем — часто за последующую отработку. Для этого джихадисты запугивали сотрудников Министерства внутренних дел, заставляя их оказывать им помощь.

«Захватывать людей „Аль-Каиды“ было несложно, — рассказывал нам Рейберн. — Мы брали их десятками, но у них действовала целая система по возвращению их обратно на волю либо за счет того, что дело разваливалось в суде, либо путем досрочного освобождения за взятку, либо, на худой конец, с помощью побега. В какой-то период в 2008-м или в 2009 г. они даже назначили „эмира по заключенным“ — он отвечал за вызволение джихадистов из тюрем, — наподобие назначенного ими „пограничного эмира“, который координировал тайное перемещение иностранных боевиков из Сирии в Ирак. „Эй, дело Ахмада скоро будет слушаться в суде, вот список главных свидетелей. Подсуетитесь и заставьте их или отказаться от показаний, или уехать. Или же попросту убейте их“. В этом отношении Мосул был худшим местом в стране. Нам так никогда и не удалось организовать там должным образом ни систему правосудия, ни пенитенциарную систему»9.

УСЫПЛЕНИЕ «ПРОБУЖДЕНИЯ»

Реакция аль-Малики на угрозы, с которыми Ирак мог столкнуться после ухода американцев, объяснялась его собственными политическими и конфессиональными симпатиями. Заключенные, единственная вина которых была в том, что они вели войну с вооруженными силами США, не считались преступниками, и их дальнейшее пребывание в тюрьме было юридически необоснованным. Однако на участников движения «Пробуждение», прежде боровшихся с иракскими службами безопасности или с шиитскими военизированными формированиями, многообещающие перспективы реабилитации не распространялись.

Отложенные в долгий ящик уголовные дела против «Сынов Ирака» не закрывали даже после того, как подозреваемых назначали на должности в узаконенных государством военизированных формированиях. Даже с учетом того, что ждать от американцев защиты уже не приходилось, эти «сыны» вместо реабилитации подвергались преследованиям и издевательскому отношению со стороны правительства, которому служили^10. Многие из них были арестованы по ложным обвинения в «терроризме». «Сунниты постоянно поднимают вопрос об освобождении тюремных узников, осужденных незаконно или во внесудебном порядке, — рассказывал нам бывший ответственный чиновник иракского правительства. — Сейчас основным их требованием является прекращение всех этих дел, связанных с террором».

Особенно мрачная ситуация сложилась в провинции Дияла, где в прошедшие годы проводились дорогостоящие операции по установлению мира и порядка и которая после спада «большой волны» все-таки снова впала в состояние хаоса^11. В августе 2008 г. премьер-министр направил группу иракского спецназа — одной из нескольких эффективно противостоящих терроризму структур в системе иракских сил безопасности — в офис губернатора провинции с приказом арестовать члена местного муниципального совета и одновременно президента университета Диялы, этнического суннита. В результате этой операции был убит пресс-секретарь губернатора.

К лету 2009 г. 3-я мотострелковая бригада 2-й пехотной дивизии США вернулась в Диялу, где провела год, став свидетелем крушения суннитской политической власти. Дело было не только в том, что за суннитами охотилась АКИ, поскольку они отказывались иметь с ней дело. Любой, связанный с движением «Пробуждение», мог быть арестован на основании сомнительных, а то и вымышленных «свидетельских показаний». Такое «правосудие» не распространялось на шиитских заключенных, многие из которых были освобождены и вернулись к прежней жизни без всяких вопросов — по крайней мере так утверждал губернатор Диялы, который в 2012 г. покинул Ирак из-за кампании запугивания, которую организовали против него чиновники, назначенные аль-Малики для расследования обстоятельств убийства его пресс-секретаря^12. Больше того, военнослужащие 3-й мотострелковой бригады выяснили: центральное правительство больше не выплачивало зарплату членам движения «Пробуждение». Спустя месяц или два после прекращения выплат у них были все основания для того, чтобы уволиться или даже вернуться в ряды мятежников, с которыми они ранее порвали.

В провинции Аль-Анбар ситуация была не лучше. Шадид взял интервью у полковника Саада Аббаса Махмуда, начальника полиции Аль-Кармы, города, расположенного на северо-востоке от Фаллуджи^13. Махмуд утверждал, что на него было совершено не менее 25 покушений. «Ему принесли Коран, под зеленой обложкой которого вместо страниц была спрятана взрывчатка; затем меньше чем через две недели, — рассказывал Шадид, — в приготовленное для него блюдо из курятины, баранины, сала и риса положили отраву, которая на десять дней отправила его в больницу. Когда он вышел оттуда, возле его дома в Фал-лудже взорвались две бомбы». Махмуд возглавлял в Аль-Карме 3000 «сынов Ирака», которым платили жалкие 130 долларов в месяц — по крайней мере должны были платить. Зарплату они не получали уже три месяца.

Первоначально план развития движения «Пробуждение» предусматривал интегрирование добровольцев в официальные службы, входящие в правительственные структуры, к примеру в государственные министерства^14. Организация такого перехода была поручена Комитету по национальному примирению, и хотя к 2010 г. почти 30000 членов движения поменяли свой статус, перестав быть добровольными стражами порядка и превратившись в официальных кандидатов на работу в государственных структурах, они по-прежнему должны были добиваться получения государственных должностей, многие из которых были чрезвычайно низкого ранга^15. При этом премьер аль-Малики не проявлял ни малейшего интереса к реализации программы, первоначально направленной на то, чтобы заместить в госструктурах американцев^16.

В свое время мулла Наджим аль-Джибури утверждал, что к середине 2010 г. не менее 40 % боевиков АКИ составляли дезертиры и перебежчики из «Сынов Ирака»17. Возможно, эта цифра несколько завышена, но она начинает выглядеть более правдоподобно, когда вспоминаешь еще о двух важных событиях, произошедших в том же году и способствовавших углублению раскола между племенами и центральным правительством.

Первым событием стали иракские общенациональные выборы, которые аль-Малики выиграл, но отнюдь не с той легкостью, на которую рассчитывал, а технически не выиграл вовсе. США трезво оценивали его авторитарные склонности, и даже перед самым открытием пунктов для голосования Оди-ерно опасался, что поражение действующего премьера может вызвать государственный переворот или отказ от демократических основ ради того, чтобы сохранить его во власти^18. Многие сунниты говорят, что именно так оно и было.

Еще до выборов иракский парламентский Комитет подотчетности и правосудия — пришедший на смену Комиссии по дебаасификации — не допустил до участия в парламентских выборах более 500 кандидатов по причине их связи с партией «Баас». Естественно, большинство из них были суннитами и представителями блока «Аль-Иракия», возглавляемого прежним премьер-министром Айядом Аллави. (Аллави, несмотря на то что был шиитом, считался основным кандидатом от суннитского электората.) Одиерно совершенно небезосновательно разглядел за этой наскоро сколоченной кампанией по делегитимизации руку иранского подразделения «Эль-Кудс»19.

Несмотря на предвыборные махинации, голосование 7 марта 2010 г. прошло без осложнений при явке 60 % и редких, как сообщали, случаях нарушения порядка по всей стране. Единственным человеком, для которого это мероприятие не прошло так гладко, был аль-Малики.

Блок «Аль-Иракия» получил на два места больше, чем «Коалиция в поддержку государства закона», с результатом 91:89. «Аль-Иракия» показала хорошие результаты даже на шиитском юге, собрав 200000 голосов. Число мест в новом парламенте было увеличено с 275 до 325, но даже это не помогло премьеру, поскольку 262 места были заняты депутатами, избранными впервые, и это означало, что почти весь прежний парламент оказался невостребованным. По всем данным, аль-Малики не набирал достаточного количества голосов. Он должен был формировать правительство в союзе с каким-либо из других успешных блоков^20. Поражение до крайности обострило его паранойю.

Несмотря на то что наблюдатели ООН признали выборы честными, аль-Малики обвинил их в сговоре с иракским избиркомом, преследовавшим цель свергнуть его. Он утверждал, что это был необаасистский заговор, поддержанный Соединенными Штатами, и настаивал на пересчете голосов. Аль-Малики использовал все средства, бывшие в его распоряжении, — даже пошел на нарушение Конституции Ирака, — чтобы при помощи выборов отдать власть в руки своего правительства.

Тем не менее избирательная комиссия зафиксировала победу «Аль-Иракии». На следующий день президент Ирака Джаляль Талабани вылетел в Тегеран на переговоры между «Коалицией в поддержку государства закона» и «Иракским национальным альянсом»21. «Аль-Иракия» должна была быть остановлена любой ценой, даже если это означало, что соперничающим шиитским партиям придется работать совместно под наблюдением и с благословения их спонсора — Исламской республики Иран. Новое правительство должно было быть сформировано посредством этих переговоров и с помощью сложного маневрирования. В конце концов аль-Малики создал-таки правительство национального единства, включив в него представителей и курдов, и «Аль-Иракии», но сохранив за собой пост премьер-министра^22.

Одиерно, однако, не без оснований полагал, что иранское вмешательство в выборы в суверенной стране будет воспринято иракскими суннитами как грубейшая манипуляция^23. То же самое беспокоило и Али Хедери, бывшего американского дипломата, прибывшего в Зеленую зону вслед за вводом сил Коалиции в 2003 г. и работавшего помощником Райана Крокера во время «Пробуждения» и «большой волны». Сегодня Хедери считает, что восприятие выборов 2009 г. американцами только еще больше разжигает обиды иракских суннитов, убеждая многих в том, что их намеренно не допустили во власть. Все происходившее после выборов не дает никаких оснований усомниться в этом. Посол Хилл сравнил победу «Аль-Иракии» с возвращением белых в Южную Африку. Вице-президент Джозеф Байден, которому президент Обама поручил курировать иракскую политику, публично заявил: «Аль-Малики ненавидит этих проклятых суннитов», но тем не менее смирился с возвращением представителей этой этнической группы во властные структуры^24. «Я знаю одного человека, одного из наиболее миролюбивых, умеренных иракцев, какого только можно представить, — рассказывал нам Хедери. — Раньше он был баасистом самого низкого ранга, одним из инженеров Саддама. Так вот он говорит: „Прежде я никогда не был убежденным суннитом. Конечно, я никогда не любил Иран, мы же воевали с ним. Я люблю свою страну. Но я стал убежденным суннитом, потому что сейчас здесь нет места ни для умеренных, ни для светских людей. Мы потерпели поражение. Я стал таким же фанатичным суннитом, как те, кого я раньше ненавидел“» 25.

УХОД США ИЗ ИРАКА

После обсуждения «большой волны» в политических кругах США было принято решение о полном выводе войск из Ирака в 2011 г.26 Способствовало ли это воссозданию ИГИ? Можно ли было избежать этого, если бы администрация Обамы действовала более оборотисто и энергично? Она намеревалась продлить срок вывода войск, но вела себя на переговорах слишком вяло и проявила куда меньше заинтересованности в присутствия в Ираке гарнизона США, чем мог ожидать аль-Малики.

Американские и иракские военные почти не обсуждали необходимость продления срока действия соглашения^27. Адмирал Майк Маллен, председатель Объединенного комитета начальников штабов в администрации Обамы, настаивал на оставлении контингента минимальной численностью 16000 человек, но команде Белого дома, отвечающей за национальную безопасность, показалось, что это чересчур. «Готов держать пари и ставлю мое вице-президентство на то, что аль-Малики пролонгирует соглашение», — сказал тогда Джон Байден. Однако аль-Малики этого не сделал, потому что численность воинского контингента, временно остающегося в Ираке, которую в конечном счете одобрил Обама, составляла 3500 человек плюс еще 1500 человек, регулярно заменяемых и необходимых для подготовки иранских военнослужащих и проведения контртеррористических операций. Ради этого премьеру просто не стоило сражаться с его расколотым надвое парламентом, который должен был ратифицировать любое двустороннее соглашение^28.

Что, однако, не прозвучало открыто во время дебатов о выводе вооруженных сил, так это то, что Соединенные Штаты уходят из Ирака также и в политическом смысле, причем даже раньше и, возможно, с более ощутимыми последствиями для этой страны с ее политической нестабильностью.

Полковник Рик Уэлч как представитель вооруженных сил реализовывал общенациональную программу для племенных лидеров в период «Пробуждения» и помогал в процессе передачи ответственности за дальнейшую поддержку суннитских и шиитских племен Государственному департаменту. При этом он убедился, что дипломатическая служба США не в состоянии удерживать «Сынов Ирака» на нужной американцам стороне конфликта. Как вспоминал Уэлч:

«Шуткой дня там было: „Если вы хотите узнать, чем занимаются в посольстве, приходите к комиссару в четверг и посмотрите, сколько алкоголя у него на полке, а потом сравните это с тем количеством алкоголя, которое было там в субботу“. Все действовали так, как будто Ирак больше не был зоной военного конфликта, в то время как требовались самые проницательные и острые умы, чтобы осознать, что послевыборный период будет сложным, потому что аль-Малики смошенничал и в этом ему помог его Верховный суд… И „Сыны Ирака“, вожди племен будут выражать недовольство тем, что он сделал. Они называли это „чисткой“. А Госдеп говорил: „Нам искренне жаль слышать такое, но ведь Ирак суверенная страна. Мы не можем вмешиваться“.

Я помню этого выдержанного вождя племени, как он смотрел на меня с выражением недоверия на лице. „Вы не можете вмешиваться?“ — переспросил он. — „Да, мы не можем вмешиваться“. — „Я что, по-вашему, не знаю, что президент Обама санкционировал бомбардировки Ливии? А что, разве Ливия не суверенная страна? И я что, по-вашему, не видел, как президент Обама вмешался в ситуацию в Египте и сказал, что Мубарак должен уйти? Или, может быть, я не видел, как президент вмешался в ситуацию в Сирии и сказал, что Асад должен уйти? И разве не вы ввели санкции против Ирана, еще одной суверенной страны? Разве не вы вторглись в нашу страну, и разве не вы все еще находитесь здесь? Так почему вы не можете вмешиваться — мы же видим, как вы вмешиваетесь в дела всех окружающих нас стран, чтобы устранить слишком засидевшихся на своих местах диктаторов. И что мы слышим, так это то, как вы говорите, что не можете вмешаться именно здесь, чтобы остановить развивающуюся диктатуру и установить демократию, которую вы нам принесли“».

В 2011 г., подвергая сомнению радужные прогнозы Обамы относительно того, что Ирак преуспеет на пути к демократии, Салех аль-Мутлак, вице-премьер в правительстве аль-Малики, выступая на CNN, заявил, что его страна, двигаясь по спирали, входит в «диктатуру». «Это шоу одной партии и одного человека. Да, аль-Малики — это самый худший диктатор, какой был в нашей истории», — заметил аль-Мутлак без малейшего намека на иронию, хотя все еще помнили диктатора, свергнутого в 2003 г. Он обвинил Соединенные Штаты в слепоте и глупости, поскольку те думали, будто имеют какие-то рычаги воздействия на Багдад. «Весь правящий состав от президента до премьер-министра подобран Ираном», — сказал аль-Мутлак.

В качестве реакции на критику, исходящую от членов его собственного кабинета, аль-Малики приказал окружить танками дом аль-Мутлака, а также дома Рафи аль-Иссави, занимавшего пост министра финансов, и своего вице-президента Тарика аль-Хашими. Последний 18 декабря вылетел в Иракский Курдистан. Перед этим сотрудники спецслужб аль-Малики остановили его самолет на площадке перед ангаром в Багдадском международном аэропорту, задержав отлет. В конце концов аль-Хашими разрешили вылет, но три его телохранителя были арестованы «по подозрению в подготовке теракта» (впоследствии один из них умер в заключении)29. На следующий день был выписан ордер на арест самого аль-Хашими. В качестве невозвращенца он остался в Иракском Курдистане, а после уехал в Турцию^30. В 2012-м он был заочно приговорен к смертной казни через повешение судом, абсолютно явно действовавшим по личному указанию аль-Малики.

Эти и другие жесткие меры, направленные против суннитских политиков, вызвали протестные действия в духе «арабской весны» во всех областях, населенных суннитами, а контрмеры, предпринятые аль-Малики, только усилили выступления.

Спустя три дня после проведения местных выборов, 23 апреля 2013 г., силы безопасности Ирака подавили протестное выступление в Хавидже возле Киркука. Они заявили, что ищут в лагере протестующих убийцу иракского солдата, и хотя существует несколько версий того, что произошло потом, относительно последствий этой операции никаких разногласий нет: 20 суннитов были убиты и более 100 ранены^31.

Жестокость, проявленная в Хавидже, привела к подъему активности суннитов по всему Ираку. Нападениям подверглись полицейские участки и армейские контрольно-пропускные пункты. Спикер иракского парламента, Усама аль-Нуджаифи, призвал аль-Малики уйти в отставку, взяв на себя ответственность за эту бойню. Столкновения ширились, охватив Мосул и Багдад, где были взорваны суннитские мечети и где ответственных сотрудников иракской службы безопасности вытаскивали из машин и убивали. Затем очередь дошла и до шиитских городов, в которых начали совершаться террористические акты в стиле АКИ. Сунниты стали призывать к национальной вооруженной революции, агитируя за «Армию Накшбанди» ад-Дури и ополчение «Ас-Сахва».

РАЗРУШЕНИЕ СТЕН

Стабилизации ситуации в Ираке не способствовало и то, что в 2012–2013 гг. АКИ провела кампанию «Разрушение стен», в ходе которой было совершено восемь дерзких нападений на иракские тюрьмы для освобождения бывших боевиков организации.

Джессика Льюис Макфейт из Института по изучению войны разделила период реализации этой кампании ИГИЛ на четыре фазы. К первой отнесены четыре атаки на тюрьмы, в том числе нападение на тюрьму «Тасфират» в Тикрите, произошедшее в сентябре 2012 г. В результате этой операции было освобождено 100 заключенных, почти половина из которых, как предполагалось, были боевиками «Аль-Каиды», ожидавшими исполнения вынесенных им приговоров. Целями второй фазы операций стали объекты, расположенные вдоль Зеленой линии, разделяющей собственно Ирак и полуавто-номный Курдистан. Эта операция, несомненно, проводилась для того, чтобы извлечь выгоду из обострения политической и экономической напряженности между Эрбилем[18] и Багдадом. Третья фаза характеризовалась возвращением к тактике использования начиненных взрывчаткой автомобилей в Багдаде и прилегающих регионах; теракты были направлены против иракских сил безопасности и объектов, расположенных в местах компактного проживания шиитов. При этом джихадисты стремились использовать в своих целях еще один раскол, наметившийся в иракском обществе: обостряющиеся разногласия между правительством аль-Малики и протестующими против него суннитами, вдохновленными «арабской весной», но главным образом побуждаемыми к действиям творящимися в стране беспорядками. Протестующие вышли на улицы не только в Фаллудже, но и по всей стране. Четвертая и заключительная фаза началась с середины мая 2013 г. Ее целью было терроризировать шиитов и, устроив очередную вспышку межконфессиональной вражды, вернуть шиитских боевиков. В период действия кампании «Разрушение стен» почти половина совершаемых сериями взрывов автомобилей (по несколько терактов одновременно) приходится, по данным Льюис Макфейт, именно на эту фазу, совпавшую по времени с суннитскими протестными выступлениями. Ее кульминацией стало освобождение в июле 2013 г. из тюрьмы «Абу Грейб» 500 заключенных. В то время как, по данным администрации Обамы, число подрывов террористов-смертников в Ираке в среднем возросло в 2011 и 2012 гг. до пяти и десяти в месяц соответственно, в период, охватывающий три последних месяца кампании «Разрушение стен», этот показатель подскочил до 30 в месяц^32.

К концу лета ежемесячно погибало более 700 иракцев, что вновь создало все условия для подъема суннитского повстанческого движения, переходящего в джихадистский экстремизм. В конце декабря в ответ на рост числа убийств со стороны ИГИЛ аль-Малики предпринял рейд сил безопасности в Эр-Рамади, чтобы положить конец антиправительственным протестам. Но отправленные им войска отступили ввиду угрозы сопротивления племен. В день празднования нового, 2014-го, года ИГИЛ захватила Фаллуджу и объявила, что та становится Исламским эмиратом, предназначенным защищать суннитов от аль-Малики^33.

«Аль-Малики оттолкнул суннитов настолько, что им пришлось восстать, — говорит Рик Уэлч. — Они пытались добиться реформ, но не смогли. Была задета племенная честь, мысли о мести не давали им покоя. Ответственность за этот кризис лежит на аль-Малики».

7. ПОД ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ АСАДА

СИРИЯ И «АЛЬ-КАИДА»

Возрождение ИГИЛ в Ираке совпало с захватом ею значительной территории в соседней Сирии. Этот факт режим Башара Асада пытался использовать для того, чтобы выставить себя жертвой международного терроризма. Однако у него ничего не вышло, поскольку существуют неоспоримые доказательства того, что Сирия помогала АКИ держаться на плаву до вывода американских войск из Ирака. Ар-Ришави, лидер движения «Пробуждение» в провинции Аль-Анбар, незадолго до смерти сказал репортеру газеты The New York Times: «Это все дело рук Сирии. Сирия творит страшные дела»1.

Так оно и было. Целый разноголосый хор, состоящий из американских военных, «Сынов Ирака», бывших дипломатов и чиновников спецслужб, бесчисленных сирийских повстанцев и даже членов правительства аль-Малики, кто осуждал, а кто восхвалял режим Асада за спонсорскую поддержку джихадизма. Процесс распространения ИГИЛ на территории Ирака и Сирии невозможно понять без анализа долговременного сотрудничества Дамаска с организациями — предшественницами Исламского государства.

ИСЛАМИЗМ ХАФЕЗА

В прошедшем столетии мы не раз становились свидетелями того, как светский иракский баасизм шел на соглашения с исламизмом для того, чтобы использовать его революционный потенциал. В Сирии все совершалось по тому же сценарию.

В 1979 г. там начался подъем движения «Братьев-мусульман», а в 1982-м их восстание было жестоко подавлено силами Хафеза Асада. Результатом стал не афишируемый стратегический альянс этого режима со множеством исламистских суннитских партий и полувоенных формирований, в основе которого лежали выгодные обеим сторонам геополитические соглашения: главным образом все строилось на противостоянии США и Израилю. Как отметил ученый Эяль Зиссер, к середине 1990-х Хафез Асад перестал быть заклятым врагом тех, кто поставил своей целью заключить брачный союз между мечетью и государством, потому что «Дамаск начал видеть в исламистах единственно возможное средство повысить свой статус в регионе, усилить влияние на соседние страны и обеспечить спокойствие в самой Сирии»2.

Когда в 2000 г. Асад-старший умер и президентский пост унаследовал его сын, офтальмолог, получивший образование в Лондоне, эта тенденция только усилилась. К примеру, до недавнего времени вопреки национальному сирийскому законодательству, запрещающему «Братьев-мусульман» как партию или организацию, Дамаск без тени сомнения предоставлял убежище Халеду Машалю, председателю политбюро ХАМАС^3. Сегодня этот режим целиком и полностью полагается на наступательное оружие «Хезболлы» и «Стражей исламской революции» (обе эти структуры признаны в США террористическими организациями), ведя изнурительную войну с легионом отечественных и поддерживаемых из-за рубежа мятежников. Этот легион состоит из исламистов и джихадистских повстанцев, часть которых прежде была узниками этого режима, а часть — его пособниками в Ираке^4.

Еще до того, как Соединенные Штаты свергли Саддама, Асад начал содействовать попаданию в Ирак иностранных боевиков для дестабилизации оккупационного режима. В одном из офисов, который располагался в Дамаске напротив американского посольства, потенциальным боевикам даже помогали бронировать места в автобусе, идущем до сирийско-иракской границы. В 2007 г. Объединенное центральное командование объявило о захвате «лидера фидаинов Саддама, который участвовал в создании в Сирии тренировочных лагерей для иракских и иностранных боевиков», однако имя этого человека названо не было^5.

В том же году в городе Синджаре американские военные ликвидировали Мутханну, человека, которого считали эмиром «Аль-Каиды» в регионах, прилегающих к сирийско-иракской границе. По словам генерал-майора Кевина Бергнера, пресс-секретаря коалиционных сил, Мутханна «выступал в качестве ключевого посредника при перемещении иностранных террористов» из одной страны в другую^6. Как и другие командиры джихадистов, Мутханна располагал полезными разведданными, которые стали известны как «Синджарские отчеты». В одном из исследований, опубликованных в 2008 г. Центром по борьбе с терроризмом в Вест-Пойнте (ЦБТ), приводятся данные, полученные в результате анализа этих отчетов и указывающие на то, что больше половины из 376 иностранных боевиков в Ираке указали своей специальностью «террорист-смертник». Это лишний раз подтверждает, что АКИ вербовала неиракских джихадистов для «одноразового использования», а также служит одним из объяснений, почему, отправляя этих людей на чужбину, Дамаск был уверен в том, что ему это ничем не грозит^7. «Синджарские отчеты» также подтвердили, что иностранные боевики попадали в Ирак из сирийской провинции Дайр-эз-Заур, как правило, через сирийский приграничный город Альбу-Камаль, примыкающий к иракскому городу Эль-Каиму, в котором аз-Заркави разместил свою штаб-квартиру после бегства из Фаллуджи в 2004 г. и где на следующий год зародилось движение «Пробуждение». Этот поток боевиков, заключает ЦБТ, имел три «волны».

Первая началась незадолго до вторжения, когда Саддам убеждал арабов всего региона присоединиться к предстоящему сопротивлению. Это вызвало отклик у многих бедуинских племен, издавна живущих в Дайр-эз-Зауре и Хасаке, а также и у других джихадистов, подстрекаемых шейхом Ахмадом Куфтаро, сирийским муфтием, который не тратил времени на согласование своих зажигательных проповедей с государственным законодательством. «В приграничных деревнях и городах, — говорилось в исследовании ЦБТ, — дома были предоставлены для проживания добровольцев, в то время как местная знать — высокопоставленные религиозные деятели и вожди племен — организовывали их транспортировку и размещение в Ираке. По сведениям местных источников, перед самым вторжением американцев через Альбу-Камаль и (Хасаку) прошли сотни боевиков, и это привело к быстрому росту стоимости жилья, продовольствия и оружия, что было очень выгодно местным жителям. Сирийские власти регулировали этот поток, но не сделали ничего, чтобы остановить его»8.

Вторая волна пришла с первым сражением за Фаллуджу, когда новое шоу режима Асада на тему его попыток перекрыть эту тайную тропу сорвала безудержная коррупция: офицеры сирийского «Мухабарата» за соответствующую мзду разрешали сирийцам пересекать границу в любом направлении.

Третья волна последовала за «кедровой революцией» 2005 г., которая положила конец военной оккупации Ливана Сирией и была вызвана всплеском общественного негодования в связи с убийством бывшего ливанского премьер-министра Рафика Харири. Трибунал при ООН обвинил в этом преступлении «Хезболлу», террористического союзника Асада.

«ПОЗВОНИТЕ НАМ»

Асад, конечно же, постоянно отрицал свою причастность к планированию или координированию деятельности джихадистов в Ираке и даже муссировал тему своего предполагаемого военного и антитеррористического сотрудничества с Вашингтоном^9. Тем не менее многие из бывших функционеров его режима теперь говорят, что постоянная спонсорская поддержка АКИ с его стороны ни для кого не была секретом. При этом он руководствовался двумя разными, но взаимосвязанными причинами. Этот диктатор полагал, что после Ирака это послужит серьезным предупреждением для администрации Буша, и, кроме того, как говорит британский журналист Джейсон Берк в своей книге «Войны 9/11» (The 9/11 Wars), он хотел отвлечь внимание исламистов от своего режима, предоставляя им возможность заниматься соседним государством^10.

«Для Асада эта проблема была намного важнее, чем американское вторжение в арабские страны с целью смены в них политических режимов, — сказал нам Басам Барабанди, бывший сотрудник сирийского посольства в Вашингтоне. После восстания 2011 г. Барабанди тайно помог сотням диссидентов и активистов получить паспорта для родственников, пытавшихся бежать из разрушаемой войной страны. — Асад понимал, что одной из задач Буша в Ираке было изменение такого положения вещей, когда суннитское меньшинство правит шиитским большинством. Он опасался, что станет следующим. Вот поэтому и начал сотрудничать с моджахедами и делал все возможное для того, чтобы убедить американцев: „Не трогайте меня, а то ведь я могу заслать в соседнюю страну еще больше террористов, чтобы они убивали там ваших солдат“» 11.

Почти пять лет Соединенные Штаты отвечали на этот ультиматум дипломатическими методами, и Асад иногда даже солидаризировался с американскими требованиями, создавая впечатление, что он разрушает джихадистскую сеть, расцветшую в его стране. Эти уловки, по словам Барабанди, были частью стратегии по использованию сирийской помощи террористам в качестве разменной монеты. Этот бывший дипломат рассказал нам, как был выдан Сабави Ибрагим аль-Хасан аль-Тикрити, сводный брат Саддама, скрывавшийся в Сирии и объявленный в розыск и американцами, и иракцами^12. «В 2005 г. американцы вышли на Асада и попросили помочь в поимке Сабави. Тот находился где-то на границе Сирии и Ирака и считался лидером баасистских террористов. Убежище ему предоставил, конечно же, Башар. Фактически американцы и иракцы обратились к нему за помощью: „За это мы постараемся укрепить наши отношения с вами“. Асад согласился. Имад Мустафа (в то время сирийский посол в Соединенных Штатах) был в Дамаске на встрече с заместителем американского госсекретаря, где все это обсуждалось и было принято решение. Имад рассказал нам эту историю. Фактически он рассказывал ее всем. Спустя два дня Ассеф Шавкат (зять Асада и один из руководителей сирийской разведки) связался с Имадом и попросил его передать американским друзьям, что Сабави будет в таком-то месте в Ираке. Американцам сообщили его точное местонахождение, и там они его и взяли».

Тони Бадран, эксперт по Сирии в Фонде защиты демократии, действующем в Вашингтоне, охарактеризовал поддержку Асадом «Аль-Каиды» как одну из форм привлечения к себе внимания^13. «Все дело в том, как режим представляет свою роль и положение в регионе, — объясняет Бадран. — Предполагается, что в нем должны видеть серьезную и незаменимую силу, и это обеспечит ему долговечность. Поэтому его внешняя политика по отношению к Западу выглядит так: „Вам необходимо говорить с нами. Просто возьмите телефон и поговорите с нами; неважно, что мы будем обсуждать, мы просто хотим вас слышать“. Для Асада возможность похвастаться тем, что его собеседником являются Соединенные Штаты, — это способ продемонстрировать свою силу. Это позволяет ему делать вид, что он является стержнем арабо-израильского мира и реальной силой в борьбе с терроризмом. Он создает проблемы, которые затем — вы только посмотрите, с каким великодушием — предлагает решить».

АБУ АЛЬ-КУАКА И ШАКЕР АЛЬ-АБСИ

Бадран привел в качестве примера ситуацию с исламистским священнослужителем-курдом по имени шейх Махмуд Гуль Агаси, больше известным как Абу аль-Куака^14. Призывавший убивать в Ираке американских солдат, «как рогатый скот», аль-Куака получил разрешение открыто проповедовать в Алеппо, несмотря на то что громогласно призывал к преобразованию Сирии в исламское государство, живущее по законам шариата. После 11 сентября власти арестовали его, но очень скоро отпустили. Как писал журналист Николас Блэнфорд, который в 2003 г. взял у этого священнослужителя интервью, аль-Куака проводил «массовые мероприятия по осуждению (Соединенных Штатов) и евреев. Многие из этих мероприятий посещали сирийские официальные лица, и некоторые последователи аль-Куаки стали относиться к своему лидеру с подозрением. Эти подозрения укрепились, когда стало известно, что аль-Куака предоставил сирийскому государственному агентству безопасности список ваххабитов. Вел ли аль-Куака двойную игру, проповедуя джихад и в то же время сдавая властям джихадистов?»15

Блэнфорд считает, что, пока аль-Куака вел террористический бизнес «на экспорт», режим относился к нему вполне терпимо. Платой за возможность свободного перемещения джихадистов стало клятвенное обещание не совершать терактов дома. По этой причине стену мечети аль-Куаки в Алеппо украшал знак, изображающий «бомбу, перечеркнутую красной чертой»16.

Взаимоотношения между «Мухабаратом» и этим демагогом едва ли могли быть в Сирии тайной за семью печатями. «Абу аль-Куака представлял собой довольно странный феномен, — говорит Мухаммед Хабаш, бывший депутат сирийского парламента, возглавлявший в 2008 г. программу дерадикализации в тюрьме „Седная“ в Дамаске. — Он проповедовал джихад в мечети, расположенной в одном из наиболее густонаселенных пригородов Алеппо. В мечети Сакур он не только призывал к джихаду, но и вел военную подготовку молодых людей, направляемых в Ирак. Любой имам, проповедующий такое, должен, по идее, провести остаток жизни в тюрьме вместе со своей семьей, родней и теми, кто посещал его проповеди»17.

Хабаш рассказал нам, что впервые встретился с аль-Куака в 2006 г.:

«Я выступал с лекцией в Исламском исследовательском центре, и один из слушателей встал с места с намерением что-то обсудить. В его словах была такая сила, что я предложил ему встретиться после лекции в моем кабинете.

Я сказал ему: „Я хотел бы познакомиться с вами поближе; когда вы говорите, вы словно излучаете силу“. Его сопровождали два молодых человека, которые внимательно слушали все, что этот человек говорил, а он вовлекал в разговор и их. У него были явные лидерские способности. Я рассказал ему о своих планах в Алеппо, поскольку в том году этот город был объявлен новой столицей исламской культуры.

У меня был проект реформирования ислама, и я хотел, чтобы кто-то вроде него помогал мне в Алеппо. Мы пришли к единому мнению о том, что в условиях нынешнего режима существуют определенные возможности для подобной деятельности. Когда он ушел, кто-то сказал мне, что это был аль-Куака, а затем спросил меня, зачем я вообще с ним разговаривал.

Я не мог поверить! Он был в костюме и галстуке, с аккуратно подстриженной бородой. Его внешность никак не вязалась с его печально известной склонностью к насилию».

После той первой встречи Хабаш встречался с аль-Куака регулярно. «Он с гордостью рассказывал мне о своей роли в предотвращении американского вторжения в Сирию. Для режима он был просто инструментом, который тот использовал, а потом ликвидировал».

Еще один заслуживающий внимания случай произошел с Шакером аль-Абси, палестинским главарем группы боевиков «Фатах аль-ислам», связанной с «Аль-Каидой». Он имел дело с аз-Заркави в 2002 г., когда замышлялось убийство сотрудника Агентства международного развития Лоуренса Фоли. «Шакер аль-Абси был вдохновителем убийства Фоли, спланированного в Дамаске, — рассказал нам Дэвид Шенкер, бывший главный политический советник Пентагона в Леванте, возглавляющий в настоящее время „Программу для арабских политиков“ в Вашингтонском институте политики Ближнего Востока. — Я на 100 % уверен, что оно планировалось в Сирии и не без участия Асада, который разрешил это преступление и оказал поддержку в его исполнении. Не думаю, что тут вообще есть, что обсуждать. Дымящийся пистолет — это не аз-Заркави, это аль-Абси, который был в Сирии, а затем отправился в Иорданию, чтобы пронаблюдать за убийством».

Иорданцы заочно приговорили обоих, аз-Заркави и аль-Абси, к смертной казни и потребовали от Дамаска их выдачи. Асад отказал и обещал сам посадить аль-Абси в тюрьму. «По сообщениям, появившимся в арабской печати, впоследствии он был освобожден и стал руководить тренировочным лагерем для боевиков „Аль-Каиды“, проникающих в Ирак с сирийской территории», — сказал Шенкер^18. В любом случае вне зависимости от того, что случилось с ним в Сирии, аль-Абси явно смог беспрепятственно покинуть страну в 2007 г., потому что именно он организовал вооруженное выступление «Фатах-аль ислам» против ливанских солдат в лагере палестинских беженцев «Нар аль-Баред». Хотя ливанские вооруженные силы подавили это выступление, аль-Абси так и не был схвачен. «Фатах аль-ислам» позже сообщала на своем сайте о его возвращении в Сирию, где он, возможно, был убит местной службой безопасности^19. По мнению Шенкера, фактически в 2007 г. аль-Абси был «экспортирован» в Ливан и поддерживал связь с сирийским «Мухабара-том» во время осады лагеря «Нар аль-Баред». «Как нам стало это известно? В Ливане был священнослужитель (сторонник Асада) по имени Фатхи Якан из района Триполи, который несколько раз посещал этот лагерь в качестве посредника с намерением установить контакт с Абси. А спустя примерно неделю появились его фотографии с Асадом в Дамаске».

УБИЙСТВО АБУ ГАДИЙЯХА

Большинство повстанцев, которых Сирия направляла в Ирак, попадали под покровительство зятя Асада, Ассефа Шавката^20. Он был убит в Дамаске в 2012 г. в результате заговора, уничтожившего созданную режимом «ячейку кризисного управления» — иначе говоря, специально созданный комитет безопасности, целью которого было недопущение революции в Сирии^21. Первоначально полагали, что это убийство было делом рук сирийских повстанцев, проникших в ячейку, однако появившиеся новые свидетельства наводят на подозрения, что оно могло быть совершено сторонниками жесткого курса, за которыми стоял Иран, устранившими Шавката за то, что тот выступал за переговоры с антиасадовской оппозицией.

История Шавката никак не наводит на мысль о том, что он был слабохарактерным человеком. Одним из его подопечных среди джихадистов был человек, известный под именем Бадран Турки Хишан аль-Мазидих, или Абу Гадийях, иракец из Мосула, которого Министерство финансов США в феврале 2008 г. определило как террориста. Абу Гадийях, сообщало Министерство финансов, в 2004 г. был назначен аз-Заркави командиром логистических операций АКИ и вплоть до самой гибели иорданца получал приказы от Абу Айюба аль-Масри^22. «С весны 2007 г. Абу Гадийях содействовал перемещению боевиков АКИ через сирийскую границу в Ирак», — сообщало министерство, упоминая также базирующуюся в Сирии сеть Абу Гадийяха. Согласно сообщению Госдепартамента, позднее опубликованному на сайте WikiLeaks, «Башару Асаду было хорошо известно, что его зять… имеет самую подробную информацию о деятельности Абу Гадийяха в качестве пособника АКИ»23.

Бизнес Абу Гадийяха был семейным. Своей правой рукой он сделал двоюродного брата Гази Феззаа Хишана, известного под именем Абу Фейсала. Тот обосновался в Забадани, городе к северо-востоку от Дамаска, известном, как важный перевалочный пункт контрабандных грузов и перебрасываемого из Сирии в Ливан оружия. В сентябре 2006 г., по сведениям Министерства финансов, и Абу Гадийях, и Абу Фейсал «планировали использовать ракеты для нападения на блокпосты сил Коалиции и участки иракской полиции, чтобы этим облегчить АКИ захват западного Ирака».

Еще одним членом этой группы был брат Абу Гадийяха Акрам Турки Хишам аль-Мазидих, или Абу Джаррах, тоже окопавшийся в Забадани и возглавлявший бизнес, связанный с контрабандой оружия. Также, как отмечало правительство США, он «отдавал приказы о том, чтобы казнить всех, кто будет уличен в сотрудничестве с иракским правительством или вооруженными силами США».

И, наконец, существовал еще один двоюродный брат — Сад-дах Джалут аль-Марсуми, или просто Саддах. Он был одним из финансистов «Аль-Каиды» и помогал своим родственникам переправлять из Сирии в Ирак террористов-смертников^24.

Предшественника Абу Гадийяха, сирийского подданного Сулеймана Халида Дарвиша (который по ошибке также был известен как Абу Гадийях), УВСН ликвидировало в 2005 г. в Эль-Каиме^25. Стратегическое значение этого города заключается в том, что он расположен за сирийской границей как раз напротив города Альбу-Камаль и играет для него почти такую же роль, как Эль-Пасо для Хуареса[19]: это ворота между двумя странами, через которые люди и деньги могут перемещаться в любом направлении.

К 2008 г. стало ясно, что многочисленные дипломатические попытки Соединенных Штатов перекрыть тайную тропу, которой пользовался Абу Гадийях, потерпели неудачу. Петрэус даже просил у Буша разрешения провести переговоры на эту тему напрямую с Асадом в Дамаске в надежде на то, что сумеет склонить его к заключению еще одной сделки вроде той, что была заключена по поводу Сабави^26. Белый дом сказал нет. Попытки уговорить Асада через Совет Безопасности ООН также провалились. В октябре 2008 г. просьбы и уговоры закончились. УВСН, возглавляемое Стэнли Маккристалом и работающее под управлением ЦРУ, получило разрешение на проведение тайного рейда с пересечением границы и заходом в Альбу-Камаль для того, чтобы убить Абу Гадийяха. Это было сделано 26 октября в ходе спецоперации, похожей на ту, что проводилась для уничтожения бен Ладена в Абботтабаде в 2011 г.27

Несмотря на множество неопровержимых доказательств обратного, Асад продолжал отрицать свою причастность к засылке террористов в Ирак. Спустя несколько недель после рейда британский министр иностранных дел Милибэнд побывал в Дамаске и попытался еще раз поговорить с Асадом. Он просил сирийского президента прекратить враждебную деятельность, но в ответ услышал лишь очередные уверения в том, что Сирия ни к чему подобному не причастна^28. Маура Коннелли, поверенный в делах посольства США в Дамаске, рассказала об этой встрече в сообщении в Госдепартамент:

«Башар, как сообщают, жаловался на военную операцию, проведенную вооруженными силами США 26 октября в Альбу-Камале. Милибэнд ответил, что США ликвидировали известного организатора переправки (иностранных боевиков) Абу Гадийяха. От Сирии требуется лишь одно: сотрудничать с Соединенными Штатами и с Западом. Милибэнд спросил, почему Сирия не предприняла никаких действий против Абу Гадийяха, несмотря на то что США представили многочисленные свидетельства его присутствия в Сирии. „Даже если бы Абу Гадийях был там (в Альбу-Камале), рейд, предпринятый США, — это не способ решения этой проблемы“, — ответил (Асад)»29.

Возможно, в памяти Коннелли всплыл этот эпизод, когда спустя год она составляла подробный отчет о своих впечатлениях от работы с этим режимом, в котором «чиновники всех уровней лгут. Они упорно лгут вам прямо в глаза, несмотря на все предъявляемые доказательства. А будучи уличенными во лжи, не испытывают ни малейшего смущения»30.

СМИ в то время уделяли этой теме мало внимания, однако серьезные обвинения режиму Асада в связи с его союзом с джихадистами предъявил в 2008 г. Федеральный суд США. В своем решении он возложил на Дамаск ответственность за похищение и убийство Юджина Армстронга и Джека Хенсли, двух американцев, работавших в Ираке по контракту и обезглавленных боевиками АКИ.

Семьи Армстронга и Хенсли первоначально подали жалобы не только против режима, но и против сирийского ведомства военной разведки и лично Асада и Шавката. Однако суд, сославшись на Закон об иностранных суверенных иммунитетах, накладывающий ограничения на иски, поданные в США против иностранных государств, и учитывая тот факт, что Асад и Шавкат никогда не вызывались повестками в суд, признал Сирию единственным ответчиком. В судебном решении, вынесенном судьей Розмари Коллиер, были упомянуты все и вся — и Шакер аль-Абси, и Абу аль-Куака, и Абу Гадийях (первый), и убийство Фоли — и делался вывод, что «Сирия оказывала существенную помощь аз-Заркави и „Аль-Каиде“ в Ираке, и это привело к смерти Юджина Армстронга и Джека Хенсли путем обезглавливания». Кроме того, «предоставление Сирией материальной поддержки и ресурсов в обязательном порядке одобрялось и контролировалось президентом Асадом и генералом Шавкатом, которые действовали в рамках своих должностных обязанностей». Режим обжаловал это решение в мае 2011 г., но поданная апелляция осталась без удовлетворения.

ЛИКВИДАЦИЯ?

В американских структурах, противодействующих терроризму, преобладало мнение, что союз Асада с АКИ распался в 2008 г., после того как Абу Гадийях был убит, потому что режим «ликвидировал» свою джихадистскую сеть в восточной Сирии и начал арестовывать возвращающихся иностранных боевиков. Новые данные, однако, заставляют усомниться в правильности этой оценки.

В декабре 2014 г. Мартин Чулов из газеты Guardian опубликовал детально-исчерпывающую характеристику ИГИЛ, которая подтверждает обвинения, давно выдвинутые правительством аль-Малики, а именно: то, что Асад был причастен к серии разрушительных нападений на иракские государственные институты 19 августа 2009 г.31 Мишенями для серии взрывов начиненных взрывчаткой машин стали министерства финансов и иностранных дел Ирака, а также полицейский конвой в Багдаде. Более 100 человек, в том числе правительственные чиновники и журналисты, погибли, и более 600 были ранены.32

Аль-Малики немедленно обвинил баасистов в том, что они стоят за всеми этими терактами, и заявил, что террористический акт аль-Рашида имел целью убить его самого, поскольку в тот день он должен был присутствовать на мероприятии в отеле. В ноябре 2009 г. его правительство объявило в СМИ, что эти данные основываются на признаниях, полученных от трех баасистских боевиков, участвовавших в подготовке и осуществлении августовских взрывов^33.

Поначалу Багдад без особой охоты выдвигал прямые обвинения против режима Асада, настаивая лишь на том, что заговоры были спланированы в Сирии. Но он отозвал своего посла из Дамаска после того, как режим Асада отказался выдать двух беглых баасистов^34. Асад ответил тем, что отозвал из Багдада своего посла. Одним из тех, кого он отказался выдать, был Мухаммед Юнис аль-Ахмед, которого, по его словам, он уже выслал из своей страны^35. Какое-то время Асад пытался превратить аль-Ахмеда в управляемого Сирией главаря иракских боевиков-баасистов, чтобы составить конкуренцию более организованной и независимой в финансовом отношении Накшбандийской армии ад-Дури, которая тоже базировалась на территории Сирии^36.

В течение 2009 г. обвинения, выдвигаемые Багдадом против соседа, становились все более серьезными. Министр иностранных дел Ирака Хошияр Зибари, выступая в Багдаде перед представителями СМИ, сказал: «Разведка подтверждает, что сад-дамовские баасисты нападают на нас с сирийской территории и пользуются поддержкой (сирийских) спецслужб»37. Генерал-майор Хусейн Али-Камаль, начальник разведывательного управления иракского Министерства внутренних дел, отличный профессионал, пользовавшийся большим уважением американских дипломатов и военачальников, был абсолютно уверен в том, что дело обстоит именно так. До своей смерти от рака в июне 2014 г. Камаль рассказал Чулову, что в 2009 г. Сирия организовала «две секретные встречи» агентов «Аль-Каиды» с иракскими баасистами. Обе они состоялись в Забадани. Чулов записал надиктованную Камалем реконструкцию этих встреч: «Он изложил свои доказательства, демонстрируя карты с отмеченными на них маршрутами, которыми боевики пользовались, переходя в западный Ирак, и их признания, в которых фигурировали конкретные офицеры среднего звена в подразделениях сирийской военной разведки».

Камалю, по всей вероятности, было известно, у кого из присутствовавших на теле имелся микрофон для тайной записи одной из встреч в Забадани, организованной, по его словам, баасистами. «Он был нашим самым ценным источником, — сказал Камаль Чулову. — Насколько нам было известно, это была первая встреча всех этих группировок на таком высоком уровне. Она знаменовала собой новую точку отсчета в истории».

Американские войска на тот момент все еще были размещены в Ираке, однако общей целью сирийской разведки, баасистов и «Аль-Каиды» была дестабилизация правительства аль-Малики. Камаль рассказал Чулову, что некий источник в Сирии сообщил ему, будто заговорщики заметили, как иракская система безопасности усилила охрану первоначально намеченных боевиками целей, а потому приняли решение направить террористические удары на другие объекты. В течение многих месяцев иракский генерал тщетно пытался определить, какие именно объекты стали новыми целями, пока страшные августовские взрывы не раскрыли ему эту тайну^38.

РУКОВОДСТВО АЛИ МАМЛЮКА ПО БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ

Никто не мог бы лучше объяснить мотивы и суть сирийского сотрудничества с суннитским джихадизмом, чем Али Мамлюк, руководитель главного разведывательного управления Асада. В феврале 2010 г. Мамлюк удивил американских дипломатов в Дамаске своим появлением на встрече Дэниела Бенджамина, координатора Госдепартамента по борьбе с терроризмом, с заместителем министра иностранных дел Сирии Фейсалом аль-Микдадом. Мамлюк, по его словам, прибыл на эту встречу по распоряжению Асада, который, как он сам утверждал, усиленно искал возможности укрепить сирийско-американские отношения в связи с приходом в Белый дом нового президента. Обама, вступая в должность, обещал проводить новую политику во взаимодействии с Дамаском, и Мамлюк, явно желая пожать плоды дестабилизационной стратегии режима, объяснил, что жесткие меры против терроризма будут приняты, если обещанная политика приведет к нормализации двусторонних отношений. Как следует из отчета Госдепартамента об этой встрече, Мамлюк и Асад ожидали от Вашингтона смягчения его позиции по трем направлениям. Все это подтверждало рассуждения Тони Бадрана о недостойном поведении режима: «(1) Сирия должна занимать лидирующее положение во всем, что происходит в регионе; (2) неотъемлемой частью борьбы с терроризмом является политика, и только улучшившиеся двусторонние американо-сирийские отношения будут способствовать антитеррористическому сотрудничеству; и (3) для того чтобы убедить народ Сирии в том, что это сотрудничество с Соединенными Штатами пойдет ему во благо, необходимо добиться прогресса в вопросах, связанных с экономическими санкциями, введенными против Сирии, в том числе на поставку запасных частей для самолетов вообще и самолета президента (Асада)»39.

Но затем Мамлюк сделал интересное признание. Он рассказал о своем методе борьбы с джихадистами в «практическом, а не теоретическом смысле… Мы не нападаем на них и не убиваем сразу. Вместо этого мы внедряемся к ним, и только когда настает удобный момент, мы действуем»40. Однако то, что представляет собой «удобный момент» для Сирии, не обязательно является таковым и для Соединенных Штатов, что было наглядно продемонстрировано в прошедшем десятилетии.

Говорил ли он в своем признании о внедрении государства в джихадистские ячейки как о чем-то поучительном или в его словах звучала замаскированная угроза? Ответ на этот вопрос прояснился при следующем контакте Мамлюка с Дэниелом Бенджамином, когда он напомнил американскому дипломату, что иностранные боевики все еще просачиваются в Ирак из Сирии — и это происходит спустя 16 месяцев со дня убийства Абу Гадийяха и примерно через семь месяцев после последней серии терактов, совершенных с помощью начиненных взрывчаткой автомобилей и потрясших Багдад^41. Однако, продолжал Мамлюк, режим предпринимает самые серьезные меры, и «мы во что бы то ни стало продолжим делать все это, но, если мы начнем сотрудничать с вами, это приведет к куда лучшим результатам и мы сможем успешнее защищать наши интересы».

Не зря другие американские дипломаты сравнивали сирийский режим с мафиозным преступным кланом. Мамлюк сделал новой Администрации Белого дома предложение, от которого та не могла отказаться.

8. ВОЗРОЖДЕНИЕ

ИГИ ПОД ВЛАСТЬЮ АБУ БАКРА АЛЬ-БАГДАДИ

История ИГИ, как описывает ее журнал «Дабик», являла собой путь поисков длиной в 11 лет, приправленный страданиями и завершившийся в 2014 г. созданием халифата^1. Абу Омар аль-Багдади построил «первое „в современную эпоху“ государство, созданное исключительно моджахедами — активными участниками джихада — в самом сердце мусульманского мира, от которого буквально рукой подать» до Мекки, Медины и Иерусалима. Пройдя через «Ас-Сахву», «большую волну» и ликвидацию своего руководства, оно вынесло все — укрывшись «в пустынных районах Аль-Анбара, где его солдаты перегруппировывались, планировали новые сражения и тренировались».

СМЕРТЬ АЛЬ-МАСРИ И АЛЬ-БАГДАДИ

В июне 2008 г. Стэнли Маккристала сменил на посту руководителя УВСН вице-адмирал Уильям Макрейвен, командир особого подразделения спецназа ВМС США «Морские львы», который позже координировал операцию «Копье Нептуна» — рейд, совершенный в 2011 г. в пакистанский Абботтабад, в результате которого был убит бен Ладен. Хотя к 2010 г. деятельность УВСН была сосредоточена в основном на афгано-пакистанском театре военных действий — поскольку администрация Обамы взяла курс на сворачивание присутствия США в Ираке и победу в «хорошей войне» против основных сил «Аль-Каиды» и «Талибана» в Афганистане, — команда Макрейвена все же провела ряд успешных операций против месопотамской группировки.

Первой победой стала ликвидация АбуХалафа, родственника Абу Гадийяха. После гибели последнего Абу Халаф стал отвечать задействующую в Сирии сеть, обеспечивающую поддержку моджахедам^2. Один из американских чиновников позже сказал: «Халаф был одним из наиболее опасных деятелей АКИ в Ираке» и его смерть проделала «пробоину в иерархии организации»3.

Вторая победа была одержана после того, как иракские военные арестовали Манафа Абд ар-Рахима ар-Рави, эмира «Аль-Каиды» в Багдаде, известного его подчиненным как «диктатор». Прежде ар-Рави сотрудничал с баасистами и сирийскими спецслужбами при подготовке и совершении серии разрушительных взрывов бомб в Багдаде в 2009 г. Все они были направлены против правительства аль-Малики, а не военных США. Поначалу иракцы держали его арест в тайне. И только когда американцы захватили его брата-близнеца, они вынудили аль-Малики дать им возможность допросить «диктатора», который, как и ожидалось, выложил всю необходимую информацию о своей сети. Ар-Рави назвал двух курьеров, на след которых УВСН вышло в апреле 2010 г., когда те продвигались вдоль границы Салах эд-Дин и Аль-Анбара^4.

В доме курьера, как оказалось, скрывался не кто иной, как Абу Айюб аль-Масри. Он прятался в потайном подвале, попасть в который можно было только через люк в полу, расположенный под кухонной раковиной. Его спутником был человек, в самом существовании которого многие сомневались: Абу Омар аль-Багдади.

«Их ликвидация продемонстрировала слабость ИГИЛ, — считает Лайт Алхури, эксперт по вопросам борьбы с терроризмом^5. — Масри рассказывал мусульманам о том, какими осторожными они должны быть при проведении операций, как и до какой степени необходимо обезопасить пути передвижения, для того чтобы избежать ударов со стороны американцев. Власть, которой он обладал как глава АКИ, распространялась скорее на сферу пиара. Он выпустил документ для сторонников, (который) представлял собой пошаговое руководство, обучающее тому, как формировать имидж глобального джихада. Он хотел, чтобы его новобранцы учились взламывать веб-сайты и соединять научные достижения с исламской идеологией».

Но эта сфокусированность на аспектах такфиризма в стиле Дона Дрейпера[20] совпала с падением популярности и эффективности ИГИ из-за того, что его командиры приняли ряд крайне неудачных тактических решений. В результате 80 % командиров было убито. И ИГИ больше не было «лицом Ирака», каковым оно стало после назначения аль-Багдади эмиром, — это уже не работало. Да и сам аль-Багдади претендовал на что-то более значимое, чем номинальная роль капореджиме[21] суннитских мятежников — по крайней мере на эту мысль наводит то, как он сам себя именовал: «эмир правоверных». Это почетное звание обычно носят те, кто занимает самое высокое положение в мусульманском управлении. (Так называли Муллу Омара, скрывавшегося лидера «Талибана».) «Присвоение им себе такого звания, — говорит Лайт Алхури, — поставило перед джихадистами важный вопрос: к какой цели стремится ИГИ?» Ответить на него должен был преемник Багдади, Ибрахим Аввад аль-Бадари.

НОВЫЙ АЛЬ-БАГДАДИ

Аль-Бадари, взявший себе псевдоним Абу Бакр аль-Багдади, был назначен Советом шуры единственным преемником обоих убитых командиров. Казалось, он возник из ниоткуда. Все, что было о нем известно и в Ираке, и в кругах разведки Соединенных Штатов, выплыло на свет уже после того, как ИГИЛ с триумфом захватила власть над двумя странами, после чего СМИ начали выяснять, что это за новая зловещая фигура. В результате большая часть биографии второго аль-Багдади по-прежнему известна на уровне слухов или спекуляций, и некоторые из них распространяются конкурирующими джихадистскими пропагандистами и нацелены на то, чтобы вызвать скандал или поставить под сомнение легитимность халифа, представленного как фигура более влиятельная, чем Айман аз-Завахири. Но такое разделение на тех, кто за, и тех, кто против, произошло не сразу. «Никто и не думал, что он хочет конкурировать с „Аль-Каидой“, — говорит Алхури. — В своем секретном сообщении он не только поклялся в верности аз-Завахири, но еще и спросил, должен ли хранить это в тайне или стоит это обнародовать. Аз-Завахири ответил, что лучше сохранить все в тайне, дабы избежать осложнений и хоть как-то ослабить давление на ИГИ»6.

Аль-Багдади родился в 1971 г. недалеко от города Самарры. В юности он изучал ислам и получил и степень магистра, и степень доктора в Университете исламских наук в Адхамийе, районе Багдада. Как говорили, он жил в скромном доме, примыкавшем к местной мечети, в Тобчи, западном районе Багдада, населенном и шиитами, и суннитами^7. Подобно большинству массовых убийц, оставшихся в памяти тех, кто знал их в ранней молодости, он, по воспоминаниям друзей и знакомых, был тихим скромным человеком, вовсе не походившим на опасного фанатика, в качестве которого он стал известен позже. («Соседи запомнили серийного убийцу как серийного убийцу» — такой заголовок, кажется, больше подходит для сатирического раздела журнала Onion.) Аль-Багдади носил очки, хорошо играл в футбол и вел себя так, как и подобает ученому^8.

Доктор Хишам аль-Хашими, один из экспертов по ИГИЛ, консультирующий правительство Ирака, встречался с аль-Багдади в конце 1990-х^9. «Он не обладал харизмой лидера, — рассказал нам аль-Хашими. — При нашей встрече он сильно смущался и был немногословен. Его интересовали исследования в области религии, и весь его интерес, казалось, был сосредоточен на Коране. Он родился в бедной семье в сельской местности, но не завидовал горожанам, как это часто бывает с такими, как он. Его амбиции не простирались дальше получения должности на госслужбе в Министерстве по делам ислама».

Как рассказал корреспонденту газеты Daily Telegraph один из его соседей, Абу Али, аль-Багдади появился в Тобчи, когда ему было 18 лет^10. «В здешней мечети был свой имам. Когда он отсутствовал, его место занимали студенты, изучавшие религию. Аль-Багдади иногда читал молитвы, но никогда не выступал с проповедями». Со временем его взгляды становились все более реакционными, вспоминал Абу Али. Он рассказал о том, что устроил аль-Багдади на свадьбе в Тобчи, на которой мужчины и женщины «танцевали в одной комнате. Он шел по улице, когда увидел это и закричал „Да разве мужчины и женщины могут позволить себе танцевать вместе, как это делаете вы? Это против религиозных установок!“ И он остановил эти танцы».

Ваель Иссам, палестинский журналист, известный своими интересными и информативными репортажами из Ирака, разговаривал со многими суннитами, познакомившимися с аль-Багдади в то время, когда он получал образование в Университете исламских наук. По их заверениям, он был членом либо «Братьев-мусульман», либо связанной с ними структуры, когда поступил в университет. Его салафитские предпочтения проявились позднее при выборе курсов, предлагаемых для изучения. «Аль-Багдади был близок к Мухаммеду Хардану, одному из лидеров „Братьев-мусульман“, — рассказывает Иссам. — Хардан отправился с моджахедами воевать в Афганистан, а вернувшись оттуда в 1990-х, стал четко придерживаться салафитских взглядов. Аль-Багдади присоединился к группировке Хардана и организационно, и идеологически. Кроме того, он сразу же вступил в „Джаиш аль-Муджахидин“ („Армия моджахедов“, суннитская военизированная группировка)».

К 2000-м аль-Багдади получил степень доктора, женился, у него родился сын. К 2003 г. Соединенные Штаты оккупировали Ирак, но будущий предводитель ИГИЛ тогда еще не вступил в ряды повстанцев. Абу Али сообщил газете Telegraph, что в то время аль-Багдади не испытывал явной ненависти к американцам. «Он совсем не походил на горячего, несдержанного человека. Тихо что-то планировать — вот это как раз для него».

В результате без лишнего шума к концу 2003 г. он основал собственную исламистскую группировку «Джаиш ас-Сунна ва аль-Джамаа» («Народная армия суннитской общины»)11. А спустя год попал в другой «университет» — в лагерь «Букка»12.

Вопреки многочисленным сообщениям, появившимся в западной печати и утверждавшим, что аль-Багдади был освобожден из лагеря «Букка» в 2009 г., после его закрытия, в действительности он пробыл там всего лишь один год, 2004-й, в качестве интернированного. «Он навещал в Фаллудже одного из своих друзей, которого звали Нессайиф Нуман Нессайиф, — вспоминал аль-Хашими в беседе с нами. — С ним вместе приезжал и другой мужчина, Абдул Вахед аль-Семайяир. Разведслужбы американской армии арестовали их всех вместе. Но их целью был не Багдади, а Нессайиф. Аль-Багдади задержали 31 января 2004 г., а 6 декабря того же года освободили. После этого его больше никогда не задерживали. В этой стране все происходит не по правилам».

Абу Ахмед, в прошлом высокопоставленный член ИГИЛ, который знал аль-Багдади еще по «Букке», рассказал корреспонденту Guardian, что тюремная администрация поначалу приняла того за человека, способного снимать проблемы^13. Степень доктора, полученная в Университете исламских наук, помогала ему мудро улаживать споры, возникавшие между заключенными джихади-стами. Поэтому американцы разрешили ему посещать разные лагерные блоки в «Букке», что он и делал якобы для улаживания конфликтов, но на самом деле вместо этого аль-Багдади использовал дарованную ему привилегию для того, чтобы вербовать себе бойцов. Со временем, как вспоминал Абу Ахмед, он сам стал создавать в тюрьме проблемы, используя «политику подчинения и разделения, чтобы добиться того, чего он хотел, а именно — положения. И это работало»14. Когда в конце 2004 г. аль-Багдади был выпущен на свободу, поскольку американцы сочли, что он не представляет опасности для сил Коалиции и государственных институтов Ирака, он, по словам Иссама, стал еще большим экстремистом^15. В 2007 г. он вошел в Совет моджахедов Ирака, который был создан аль-Заркави, чтобы придать действиям своей группировки национальную окраску^16. Однако стремление аль-Багдади к чистоте и строгости нравов, а также его непостоянство в создании союзов ясно показывали, что он не испытывает большого интереса к сотрудничеству с идеологически разнородным объединением повстанческих группировок, даже в том случае, если «Аль-Каида» будет там первой среди равных. Один из командиров АКИ из Фаллуджи рассказывал Иссаму, что аль-Багдади порвал почти со всеми группировками, в которые когда-либо вступал. «Он расстался с „Братьями-мусульманами“, а затем назвал их отступниками и агентами (прежнего посла США в Ираке Залмайя) Хализада. Он расстался и с „Джаиш аль-Муджахидин“ и участвовал в военных действиях против них, в частности в Аль-Кармахе (городе к северо-востоку от Фаллуджи). Аль-Багдади всегда был особенно последователен в отношении суннитских военизированных формирований, не входивших в его собственную организацию. Он говорил: „Борьба с ними приоритетнее, чем борьба с американцами“».

Эта убежденность в необходимости братоубийственной войны — фитны — между суннитами отличала аль-Багдади как лидера при экспансии ИГИЛ в Сирии и Ираке. Иссам также утверждает, что вопреки распространенному мнению, будто аль-Багдади пришел из ниоткуда, в действительности он был хорошо известен и иракцам, и американцам. «Его дядя, Исмаил аль-Бадри, — член Ассоциации иракских улемов (богословов), которую его племянник назвал организацией отступников. А невестка аль-Багдади замужем за лидером Иракской исламистской партии — рупора „Братьев-мусульман“ в Ираке. До выхода американцев из Ирака его постоянно арестовывали по причине родственных отношений с Абу Бакром».

К тому же, по словам аль-Хашими, решение об избрании аль-Багдади эмиром ИГИ было принято подавляющим большинством голосов: девятью из одиннадцати членов Совета шуры. Почему именно он? На то было три причины. Во-первых, он принадлежал к племени курайшитов, одному из наиболее уважаемых на Ближнем Востоке благодаря тому, что из него вышел пророк Мухаммед. (Как говорили, Абу Омар аль-Багдади также был выходцем из этого племени, неиссякаемого источника всех исламских халифов.) Во-вторых, аль-Багдади сам являлся членом Совета шуры ИГИ и потому был близок к Абу Омару. И наконец, в-третьих, он был избран благодаря своему возрасту как представитель более молодого поколения, чем остальные кандидаты на пост эмира. В нем увидели человека, способного вывести ИГИ из застоя после того, как американские войска покинули Ирак. Сегодня ИГИЛ чтит его как «посланца». «Если кто-то приходит к вам, когда вы находитесь под властью одного человека, с намерением разрушить вашу солидарность или подорвать ваше единство, убейте его!» — призвал журнал «Дабик», убеждая всех мусульман принести клятву верности аль-Багдади.

ПРИЗРАК САДДАМА

Аль-Багдади возвестил об еще одной трансформации ИГИ, а точнее, о его обращении к более раннему периоду своей истории суннитского повстанческого движения. На верхних уровнях его властной структуры появилось очень много бывших баасистов, что не оставляло сомнений: «иракизация» этой структуры продолжается. Как говорил генерал Одиерно, выступая на брифинге в Пентагоне в июне 2010 г., почти все руководство ИГИ в течение очень короткого периода времени было уничтожено — 34 из 42 главарей боевиков были тем или иным способом выведены из строя. В результате структура утратила возможность координировать свои действия со штаб-квартирой «Аль-Каиды» в Пакистане. Вакуум, создавшийся на верхних этажах власти, привел к тому, что прежде, чем аз-Завахири и бен Ладен, действующие издалека, смогли назначить нового эмира, иракское крыло решило этот вопрос самостоятельно, выбрав Абу Бакра.

По данным американских официальных лиц, это была некая внутренняя история, о которой через несколько лет рассказали два недовольных члена «Аль-Каиды». Их недовольство было вызвано возвышением аль-Багдади, несмотря на его образованность, потому что благодаря этому салафито-джихадистское движение внутри ИГИ было подмято под себя людьми, по сути имеющими к нему мало отношения, — баасистами.

Среди аналитиков или тех, кто знал аль-Багдади, споров о том, является ли он правоверным такфиристом, не возникало. Но, как мы уже видели, даже отъявленные террористы стараются извлечь выгоду из своих связей, в основном родственных или племенных, что позволяет им использовать привилегии, предоставленные тем самым обществом или режимом, который они стремятся уничтожить. Мог ли аль-Багдади извлечь для себя какую-либо пользу из своих связей с баасистами? Учитывая все, что известно о его биографии и образовании, вероятность этого весьма высока.

По мнению Дерека Харви, «он явно не Заркави. Но масштабы организации и размах ее деятельности, а также то, как продвигаются ее дела, связанные с финансовыми структурами, администрацией, управлением восьмью отдельными региональными командами, а также ее тактическим партнерством с „Армией Накшбанди“ и с программами поддержки племен, — во всем этом я вижу баасистский стиль. И я знаю, что один из наставников Багдади в Университете исламских наук был близок к Иззату ад-Дури. А тот постоянно управлял из Ракки, а ранее из северо-восточной части Сирии, процессом создания ИГИЛ в Сирии».

Аль-Хашими упомянул о том, что аль-Багдади в молодые годы искал способы продолжить свою карьеру в саддамовском Министерстве по делам ислама. «У меня был разговор с одним из бывших иракских чиновников высокого ранга, занимавшим высокие посты и при Саддаме, и при правительстве аль-Малики, — рассказал нам один из действующих офицеров Армии США. — Среди прочего я спросил его об аль-Багдади: „А вы знаете, кем он был?“ Не во всех подробностях, но он представлял, откуда тот возник. Во времена Саддама того, откуда был родом этот парень и откуда произошла его семья, было достаточно, чтобы пользоваться поддержкой режима. Люди из Самарры состояли в очень тесной связи с ним. Аль-Багдади появился в Исламском университете Багдада как раз во время проводимой Саддамом кампании за укрепление веры — другими словами, тогда, когда прием в университет контролировала партия „Баас“. В то время не существовало другого способа поступить в Исламский университет, кроме как пройти проверку на благонадежность и получить одобрение партии, а сделать это вы можете только в том случае, если у вас есть дяди, двоюродные братья и прочая родня, являющаяся частью этого режима и поддерживающая вас. Так что сам аль-Багдади мог и не быть баасистом, но я гарантирую вам, что он имел кучу родственников-баасистов, которые и определили его в Исламский университет».

Как мы уже знаем, антиамериканские выступления в Ираке набирали силу, подпитываясь суннитским реваншизмом. Рассматривая баасизм в историческом аспекте, можно считать его одним из многих составляющих суннитской политической власти. В период своего рассвета баасизм соперничал с панарабским национализмом, основоположником которого стал египетский президент Гамаль Абдель Насер, с исламизмом «Братства» Сайида Кутба[22] и салафитским джихадизмом бен Ладена.

Разумеется, исламская кампания за укрепление веры была нацелена на то, чтобы не дать салафитам узурпировать баасизм. Сегодня эта светская, социально ориентированная идеология пребывает в неопределенном состоянии, сосуществуя и конкурируя с такфиризмом ИГИЛ, нацеленной на создание халифата. Амация Барам и Пейсах Маловани, специалисты по современному Ираку, развили этот тезис и выдвинули интригующую версию, согласно которой аль-Багдади является наследником Саддама Хусейна. Будучи родом из Самарры, отмечают они, он выбрал себе псевдоним аль-Багдади, а это указывает на иракскую столицу как на центр притяжения ИГИЛ. Багдад, когда-то столица Аббасидского халифата, всегда был очень значим для покойного иракского диктатора. «Саддам никогда не провозглашал себя халифом, — пишут Барам и Маловани, — но его концептуальная связь с Аббасидским халифатом, с его центром в Багдаде, была основательной и глубокой. Одним из прозвищ, добавляемых к его имени, было „Аль-Мансур“, что означает „победоносный милостью божьей“, но это было также и именем самого влиятельного Аббасидского халифа… Саддам также давал названия, взятые им из истории Аббасидов, многочисленным создаваемым им воинским подразделениям… Таким образом, благодаря значимости Багдада для Ирака Абу-Бакр аль-Багдади становится последователем Саддама».

«Жестокость, профессионализм, а также то, как ИГИЛ действует на поле боя и вне его, — на мой взгляд, все это не отличается от того, как действовали саддамисты», — заявляет Дерек Харви, а он знает, о чем говорит^17.

Существует и еще одна мрачная параллель между Саддамом и аль-Багдади — это ненависть обоих к шиитам. Баасисты за время 30-летнего правления Саддама убили 150000 шиитов, и наиболее ужасающие масштабы это истребление приняло во время подавления восстания шиитов и курдов против режима в марте 1991 г., в конце первой войны в Заливе. Когда танки Саддама вошли в Наджаф, на них было написано «Завтра шиитов уже не будет».

Если в их идеологиях убийственного межконфессионального раскола и существуют различия, то только в масштабе. При всей своей жестокости Саддам не ставил целью своей государственной политики полное истребление шиитов, да он и не мог бы сделать этого: даже после резни 1991 г. к ним все еще проявляли терпимость в верхних эшелонах иракской армии и партии «Баас». Аль-Багдади, однако, не демонстрирует ничего иного, кроме стремления к истреблению, следуя патологическим традициям аз-Заркави. Для ИГИЛ шииты — это пустое место, лживые предатели, годящиеся только на то, чтобы умереть.

ВСЯ ЭМИРСКАЯ РАТЬ

Харви утверждает, что высшее командование ИГИЛ состоит из бывших сторонников Саддама, занимавших высшие посты в иракской армии или в «Мухабарате»18. Аль-Хашими выявил двух человек, оказавших аль-Багдади помощь в продвижении в ИГИ.

Первый — это Абу Абдул-Рахман аль-Билави (подлинное имя — Аднан Исмаил Наим), убитый во время осады Мосула в 2014 г.19 Он присоединился к АКИ в эпоху аз-Заркави и был главным представителем аль-Багдади в Объединенном военном совете ИГИЛ, который действовал во всех 18 провинциях Ирака. Выходец из Аль-Халидийи, что в провинции Аль-Анбар, Билави в прошлом служил капитаном в армии Саддама. Он также задерживался и направлялся в лагерь «Букка», однако примерно через год после того, как оттуда был освобожден аль-Багдади^20.

Второй человек, оказавший, по данным аль-Хашими, влияние на судьбу аль-Багдади, — это Абу Али аль-Анбари, выходец из Мосула, ответственный за операции, проводимые ИГИЛ в Сирии^21. До того как стать джихадистом, аль-Анбари также был офицером армии Саддама. По данным Wall Street Journal, где-то в промежутке между службой в армии и в ИГИЛ он был связан с «Ансар аль-Ислам», пока эта группировка не выставила его вон, обвинив в финансовых махинациях^22. Иракские и сирийские военные считают, что аль-Анбари был выбран заместителем аль-Багдади в Леванте из соображений политического прагматизма. Его «познания в области законов шариата и ислама не идут ни в какое сравнение со знаниями, которыми обладают другие высшие командиры», — сообщает Wall Street Journal^23.

Абу Айман аль-Ираки, еще один член Военного совета ИГИЛ, согласно внутренним секретным документам, оказавшимся в распоряжении иракских служб, прежде служил в разведке сад-дамовских ВВС в чине генерал-лейтенанта^24. При баасистском правлении его звали Абу Муханнад ас-Сувейдави. Он также задерживался силами США.25 Скрывавшемуся на своей родине аль-Ираки, как сказал Лайт Алхури в разговоре с нами, была необходима помощь, для того чтобы перебраться в соседнюю страну. «Как только ИГИЛ вступила в Сирию, аль-Ираки начал действовать. Перебраться в Сирию самостоятельно он не мог, как не мог и самостоятельно передвигаться по ней. Он привел ИГИЛ в Алеппо и Латакию и, должно быть, возглавил силы безопасности в Дайр-эз-Зауре. Он руководит многими операциями ИГИЛ против сирийских повстанческих группировок».

Еще одним человеком, прошедшим «Букку» и пережившим баасистский режим, был Фадель Ахмед Абдалла аль-Хияли (также известный как Абу Муслим ат-Туркмани или Хаджи Мутазз).26 В декабре 2014 г. генерал Мартин Демпси, председатель Объединенного комитета начальников штабов США, объявил, что ат-Туркмани был убит в результате налета американских ВВС, хотя, по утверждению джихадистов, это произошло в ноябре. До этого, как предполагали, ат-Туркмани занимал столь же высокое положение в иерархии ИГИЛ, что и аль-Анбари. Бывший подполковник иракского спецназа, он, по всей вероятности, стал одной из многочисленных жертв расформирования иракской армии, проведенного в 2003 г. Полом Бремером, американским послом, который был назначен главой американской оккупационной администрации в Ираке после войны^27. Ат-Туркмани вошел в контакт с одной из суннитских повстанческих группировок, а потом присоединился к АКИ.

Багдади, как говорят, выбрал ас-Сувейдави и ат-Туркмани еще в «Букке», куда их направили после задержания^28.

В ряде случаев переходу «на темную сторону» способствовали Бремер и аль-Малики. Как сообщала в августе 2014 г. газета The New York Times, после падения Мосула один не названный по имени бывший генерал армии Саддама обратился к иракским силам безопасности с прошением^29. Оно было отклонено.

Теперь он находится в рядах ИГИЛ и, как сообщают, вновь обратился к армии, отказавшейся иметь с ним дело, заявив: «Скоро мы доберемся до вас, и я порублю вас на куски».

«Баасисты поначалу говорили, что их возвращение во власть произойдет на основе ислама, — сказал нам Харви. — Об этом говорил в своих письмах и инструкциях Саддам». Майкл Прегент, бывший сотрудник военной разведки США, который консультировал курдских повстанцев в Ираке, считает, что попытки ИГИЛ скрывать факты из биографии командиров высшего звена — это не что иное, как часть военной стратегии^30. «Они не могут использовать свою прежнюю принадлежность к армейским структурам для того, чтобы агитировать людей присоединяться к ним в борьбе. Возвратом к баасизму мало кого соблазнишь, особенно если вы утверждаете, что намерены уничтожить баасизм в Сирии. Это то же самое, что сказать, что каждый армейский рейнджер или солдат спецназа вдруг стал членом „Ветви Давидовой“»[23].

ИЗ ТБИЛИСИ В АЛЕППО

Аль-Багдади предпочитает назначать на командные должности в ИГИЛ иракских моджахедов, но есть одно явное исключение, когда он отдал предпочтение иностранцу. Известный повсюду как «краснобородый джихадист»31, Абу Умар аш-Шишани, или Тархан Батирашвили^32, — этнический чеченец родом из Панкисского ущелья в Грузии. Ему под 30, и раньше он был офицером военной разведки в грузинской армии, которую обучали американские инструкторы. В 2008 г. Батирашвили участвовал в российско-грузинской войне, но позднее, по словам его отца Теймураза, у него диагностировали туберкулез и комиссовали из армии^33.

Все Батирашвили были христианами, но сыновья Теймураза стали радикальными мусульманами. Аш-Шишани повесил трубку, после того как его отец сказал, что не хочет принимать ислам^34.

Он был арестован за незаконное владение оружием и отбывал срок в грузинской тюрьме, где, возможно, и произошло его перерождение в убежденного фундаменталиста. Освобожденный в 2010 г. по объявленной в Грузии широкой амнистии, вскоре аш-Шишани отправился в Турцию, а оттуда попал в Сирию^35. «Теперь он говорит, что пошел на это из-за веры, но я-то знаю, что он сделал это по причине нашей бедности», — сказал Теймураз в беседе с репортером ВВС^36.

Впервые чеченец появился в Сирии в 2013 г. как предводитель собственной, созданной под влиянием «Аль-Каиды», джихадистской ячейки «Джаиш аль-Муджахирин валь-Ансар» («Армия переселенцев и партизан»), состоящей по большей части из мусульман из бывших республик Советского Союза^37. Российская служба государственной безопасности, ФСБ, предполагала, что примерно 500 российских граждан воюют в Сирии вместе с сотнями граждан бывших советских республик. Однако эти данные не подтверждены независимыми структурами. Но следует отметить, что Россия постоянно упоминается в пропаганде ИГИЛ как враждебная страна, несомненно потому, что в рядах ее боевиков много кавказцев и она хочет, чтобы их было еще больше. Аш-Шишани формально присоединился к ИГИЛ, и его «Армия переселенцев и партизан» вошла в состав вооруженных сил «Исламского государства» в декабре 2013 г., после совершения байята аль-Багдади. Не раз появлялись сообщения о том, что чеченец убит в бою — и даже указывалось, что от рук курдских ополченцев. Он даже заслужил особое внимание Рамзана Кадырова, назначенного Владимиром Путиным главнокомандующего-президента Чеченской Республики. В ноябре 2014 г. Кадыров сделал одно из многочисленных заявлений о смерти аш-Шишани, «этого врага ислама», воспользовавшись для этого своей любимой социальной медиаплатформой — «Инстаграмом»38. Но вскоре заявление Кадырова было удалено. Это вызвало разговоры о том, что чеченец, возможно, действительно был убит в Сирии, и с помощью кадыровского «некролога» ФСБ хотела подтвердить эту новость. Как бы то ни было, этому грузину, похоже, было предназначено стать в ИГИЛ славным Паттоном[24] для моджахедов.

Как правило, чеченцы воспринимаются другими джихади-стами ИГИЛ как самые грозные воины, поскольку они имеют накопленный за много десятилетий опыт изнурительного военного противостояния русской армии. «Шишани — наиболее заметная фигура среди командиров, даже притом, что командование и управление армией ИГИЛ все еще осуществляется Багдади и бывшими баасистами, — таково мнение Криса Хармера, аналитика Института по изучению войны. — Чеченцы — это отдельная группа среди иностранных джихадистов. Будь я в Военном совете ИГИЛ, я бы не стал использовать парня, который имеет опыт войны против русских, в качестве шахида. Я бы сделал его командиром».

За год с небольшим аш-Шишани завоевал известность среди тех, кто следит за сирийским конфликтом, как блестящий военный стратег, особенно после того как его «Армия» сыграла решающую роль в захвате авиабазы Минг в Алеппо. Этот аэродромный комплекс много месяцев осаждался мятежниками всех видов и категорий, в том числе и боевиками ИГИЛ. Некоторым из них даже удалось проникнуть на территорию базы, но оттуда их сразу же выбили сирийские солдаты^39. В конце концов Минг пал, но только после того, как аш-Шишани послал туда двух иностранцев-шахидов (один, как сообщалось, был из Саудовской Аравии) на начиненном взрывчаткой армейском автомобиле. Они направили его прямиком на командный центр базы^40. Внесшая заметный вклад в борьбу против Асада, эта операция была воспринята другими повстанцами как одна из главных побед ИГИЛ над режимом (правда, аш-Шишани и его боевики были официально включены в состав армии ИГИЛ только через полгода)41.

Позже это героическое представление об аш-Шишани было оспорено его бывшими товарищами, сражавшимися рядом с ним, которые вдруг заявили, что его доблесть — это всего лишь миф, созданный таблоидами. Как сообщало в ноябре 2014 г. «Радио Свобода», другой чеченский джихадист по имени Халид Шишани считает, что его тезка в действительности — ничем не примечательный полевой командир. «Умар Шишани — это человек, абсолютно бесполезный в военных условиях, — писал Халид в обращении, размещенном на российских джихадистских форумах. — Ему не хватает знаний в области военной тактики — и это отчетливо видно. Учтите, что только СМИ „неверных“ (то есть западные) пишут об Умаре Шишани как о военном гении. Они чересчур возвысили его личность и представили его великолепным военным специалистом, что совершенно не соответствует действительности. Этот человек знает лишь, как посылать моджахедов на смерть в качестве пушечного мяса, только и всего»42.

Даже если мы отнесем это за счет притворного пренебрежения или внутренних разногласий, надо сказать, что репутация аш-Шишани действительно создана скорее газетой Daily Май, чем знатоками салафито-джихадистского движения. По словам Алхури, аш-Шишани является мишенью бесконечных шуток на онлайновых джихадистских форумах, потому что его познания в исламе — просто «дерьмо», а его разговорный арабский и того хуже.

ШУМИХА ВОКРУГ ИГИЛ

Превращение иностранных боевиков в современных Саладинов — это ключевой пункт вербовки ИГИЛ еще со времен аз-Заркави. Ведь даже иорданский основатель АКИ был когда-то Гомером Пайлом[25] с автоматом и оставался в этом образе до тех пор, пока его не превратили в нечто вполне себе похожее на эмира. «Да вы сперва посмотрите, что представляют собой эти иностранные вояки! — сказал нам Ричард, в прошлом сотрудник Управления по борьбе с терроризмом. — В большинстве случаев это искатели приключений, у которых дома, будь то в Бельгии, Манчестере, Алжире, Йемене или, допустим, в Грузии, не было ни гроша. Они начитались сообщений в соцсетях, или же их обратили в свою веру проповедники, околачивающиеся возле мечетей, и они, почувствовав себя джихадистами, отправились воевать. Это те же самые парни-вояки, которых полно в мире и которые рассчитывают вечно быть рядовыми или пехотинцами. Это 19-летние болваны, ищущие, чем бы заняться в жизни, потому что вернуться назад, в Бельгию, их не заставить даже силой».

Свойственная Западу склонность к сенсациям уже, как это ни странно, успела сформировать приукрашенный образ ИГИЛ, придав ей зловещую привлекательность в глазах молодых и недовольных. Истории об австрийских девочках-подростках из семей выше среднего класса^43, отправившихся воевать и вышедших замуж за такфиристов — и их подражательницах, которые не успели добраться до Сирии^44, потому что их перехватили по дороге, — продолжают привлекать внимание броскими заголовками. Зрителей завораживает психопатическое представление, которое дает ИГИЛ, особенно когда они видят «таких же, как они сами», но приверженных «Исламскому государству» людей, готовых отказаться от комфортной жизни на Западе ради джихадизма.

Скотт Атран, антрополог из Мичиганского университета, провел углубленное исследование психологической и социальной мотиваций, движущих джихадистами, и пришел к заключению, что ИГИЛ мало чем отличается от революционно-романтических движений, упивавшихся кровью на протяжении всей истории человечества. «Вы не можете вдохновлять людей на то, чтобы убивать и причинять вред другим, без того, чтобы не опираться на добродетель — пояснил он нам. — Это очень напоминает французскую революцию, когда Робеспьер ввел террор как орудие демократии — такое действительно вдохновляет».

Так почему же ИГИЛ стала возможна? В 1940 г. Джордж Оруэлл написал эссе^45, в котором задавался таким же вопросом в связи с книгой, пропагандирующей то, что он назвал «чудовищной безмозглой империей, роль которой, по сути, сводится лишь к подготовке молодых мужчин к войне и бесперебойной поставке свежего пушечного мяса». Как мог такой «жуткий замысел» осуществиться, когда либеральная демократия должна была прекратить подобное варварство, удивлялся он. И почему целая нация бросилась к ногам человека, предлагающего «борьбу, опасность и смерть», тогда как другие формы правления предлагают «хорошую жизнь»? Оруэлл писал о книге «Майн кампф».

9. ПРЕДАННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

ДЖИХАД ПРИХОДИТ В СИРИЮ

31 января 2011 г. Башар Асад дал интервью журналу Wall Street Journal\ Говоря о революциях, которые захлестнули Тунис, Египет и Ливию, он самодовольно рассуждал о том, возможно ли такое в его стране. «Сирия стабильна, — заявил он. — Почему? Потому что нужно быть как можно более тесно связанным с тем, во что люди верят. Это основа всего». Асад был прав: это действительно основа всего.

Всего за три дня до этого интервью солдаты его армии разогнали шествие с зажженными свечами, организованное в знак солидарности с протестующими египтянами, в Баб Тума, христианском квартале в Старом городе Дамаска^2. Затем, 17 февраля, произошло протестное выступление на базаре в соседнем столичном районе аль-Харика после того, как полицейский офицер оскорбил сына местного торговца^3. Хотя этот протест был направлен против поведения офицера, его лозунг вышел за границы недовольства конкретным случаем: «Сирийский народ не будет унижен»4. Демонстрация закончилась после того, как на базар приехал сирийский министр внутренних дел, обратился к озлобленной толпе и извинился^5. Но было уже поздно. По стране вспыхивало все больше протестов против зверств, чинимых в Ливии Каддафи, а здесь — династийным диктатором, который только что охарактеризовал свое правление как безупречное.

«НАРОД ХОЧЕТ ПАДЕНИЯ РЕЖИМА»

Движение за проведение реформ вылилось в полномасштабную революцию после инцидента в городе Дераа, когда силы безопасности режима под руководством двоюродного брата Асада, генерала Атефа Наджиба, арестовали 15 школьников — некоторым из них было по 10 лет — за то, что те писали продемократические лозунги на стенах школы. Некоторые были заимствованы ребятами из телевизионных передач, идущих по каналам других стран, но одна особенно звучная фраза, рифмованная на арабском языке, — «Теперь твоя очередь, доктор», — явно намекала на Асада, офтальмолога по образованию. Когда семьи задержанных обратились к Наджибу с просьбой отпустить их единственных детей, тот ответил так: «Пришлите своих жен к нам, и мы сделаем вам новых детей».

Вскоре протесты вспыхнули в Дамаске, Хомсе, Баниясе, а затем и по всей Сирии^6. Ответом было жесткое подавление этих акций. Многие мирные демонстранты и активисты были расстреляны солдатами, полицейским спецназом, «Мухабаратом» и про-асадовскими ополченцами. Многих арестовали и заключили в тайные тюрьмы. Согласно данным Human Rights Watch, тайная полиция применяла к задержанным разнообразные пытки, в том числе удары трубой, стегание кнутом, воздействие электротоком, ожоги кислотой, забивание гвоздей под ногти, палочные удары и инсценировки казни. Задержанных обоих полов, независимо от возраста, насиловали. Одна женщина, содержавшаяся в Палестинском отделении военной разведки в Дамаске, одной из самых страшных тюрем «Мухабарата» в Сирии, рассказала репортеру ВВС, что произошло с ее сокамерницей^7. «Он засунул крысу ей во влагалище. Она страшно закричала. Мы увидели на полу кровь, а он сказал ей: „Ну как, с тебя достаточно?“ Они издевались над ней. Было понятно, что она в агонии. Мы все это видели. После этого она уже не могла двигаться».

Угрозы генерала Наджиба не были пустым звуком, так как изнасилования систематически совершались солдатами режима Асада с первых дней восстания. По данным Фархи Барази, участницы базирующейся в Вирджинии организации по защите прав человека, результатом многих изнасилований стали нежелательные беременности, причем сирийские гинекологи встречали среди жертв изнасилования девочек 11 лет. В апреле 2012 г. Барази рассказала авторам этой книги историю Салмы, молодой девушки из Баба Амр, района города Хомс, на дом которой совершили налет «шабиха» — наемники, лояльные Асаду. «Она молила бандитов: „Пожалуйста, пожалуйста, — неужели у вас нет сестер? Неужели у вас нет матерей? Ну не трогайте меня, пожалуйста, не на глазах моего отца“». Бандиты привязали отца Салмы к стулу в его собственном доме и заставили его смотреть, как трое или четверо из них насиловали его дочь. «Они заставляли его держать глаза открытыми и смотреть, — сказала Барази. — Мы задокументировали 11 случаев, когда женщинам необходимо прерывание беременности, наступившей в результате изнасилования. Мы должны вывезти их всех из Баба Арм и Идлиба в Алеппо, где такая операция пройдет в большей безопасности. Сейчас они под защитой, но, когда я говорила с некоторыми из них по телефону, они были в истерике. Они все получили жесточайшую психологическую травму, пройдя через это». Со времени интервью с Барази, взятого почти три года назад, число задокументированных подобных случаев многократно увеличилось. Кроме того, почти 200000 сирийцев было убито и еще 150000 все еще пребывают в тюремном заключении. Обо всем этом нам сообщил Цезарь — за этим именем скрывается сирийский фотограф, служивший в военной полиции, бежавший и тайно вывезший из страны около 50 000 фотографий. На них запечатлены ужасающие зверства, которым подвергались задержанные. «То, что происходит в Сирии, — это массовая резня в режиме геноцида, проводимая самым худшим из всех террористов, Башаром Аса-дом», — сказал Цезарь, выступая перед членами конгресса США в июле 2014 г.8 Стивен Рапп, посол по особым поручениям Госдепартамента США, расследующий военные преступления, заявил, что полученные им данные служат «убедительным доказательством того, что это машина убийств, какой мы не видели со времен нацизма»9.

«АСАД, ИЛИ МЫ СОЖЖЕМ СТРАНУ»

В своей эпической поэме «Дитя Европы», состоящей из серии иронических куплетов об интеллектуальных и моральных извращениях, свойственных тоталитаризму, Чеслав Милош обращался к тем, кому предстоит жить в XX в.: «Умей предсказать пожар с точностью до минуты. Затем подожги свой дом, оправдывая предсказанье»[26]. Именно так и сделал Башар Асад, столкнувшись с многомесячными протестами, участники которых требовали его отставки.

С самого начала он представлял своих противников, даже тех, кто всего лишь призывал к проведению скромных экономических реформ, террористами «Аль-Каиды», наемниками США, Саудовской Аравии, Катара и Израиля — несомненно, это самая необычная коалиция в современной истории. Цель этой, на первой взгляд глупой, но последовательной пропагандистской и дезинформационной кампании, была весьма проста. Как мы видели, Асад всегда отчаянно стремился к тому, чтобы привлечь к себе внимание и наладить сотрудничество с Западом, даже если этому противились прикормленные им террористы. Столкнувшись с революцией и обвиняя Запад во всех преступлениях, совершенных им же самим, он искал способ обеспечить себе политическое долголетие посредством самосбывающегося пророчества. Его режим предпринял несколько шагов к тому, чтобы укоренить насильственный исламизм на территории Сирии. Нельзя считать совпадением то, что одним из любимых лозунгов лояльных ему людей был «Асад, или мы сожжем страну»10.

Кусай Закария, палестинский беженец, живший в дамасском пригороде Моадамийя, пережил и предпринятую режимом в августе 2013 г. атаку с использованием химического оружия, и многомесячный голод, прежде чем с трудом смог выбраться из Сирии. «Если вы суннит и в особенности если вы палестинец, то с самого начала башаровские власти относятся к вам не как к человеку, а скорее, как к животному, — рассказал нам Закария. — Нет бога, кроме Башара, так провозглашали „шабиха“, пиная ногами протестующих и выдирая волосы из их голов и бород. Это было очень доходчиво. И очень чувствительно».

Сказанное Закарией означает, что словесное, психологическое и физическое насилие, направленное на суннитов, имело целью радикализировать их и подтолкнуть к экстремистским действиям^11. «Асад использовал многочисленные алавитские силы для подавления сопротивления в ключевых районах, — сказал Шираз Майер, эксперт по вопросам радикализации (сам в прошлом исламист), выступая в лондонском Королевском колледже. — Они применяли физические пытки, высмеивали основные аспекты суннитской веры. Именно это и привлекло внимание, и возбудило негодование во всем мире. Даже обычных людей откуда-нибудь со Среднего Запада это заставило присмотреться к тому, что происходит в Сирии. Асад буквально поджег суннитский мусульманский мир. Вот поэтому иностранные боевики из стран Персидского залива и Северной Африки начали собираться в дорогу»12. После десятилетий диктаторского правления запалить этот фитиль оказалось очень легко.

Рознь, возникшая в Сирии, как и в Ираке, на религиозной почве, продолжающая древний спор между мусульманами о преемниках Пророка, который начался в VII в., и сопутствующая правлению конфессионального меньшинства над большинством, уже давно предвещала гражданскую войну. В данном случае конфессиональным меньшинством были алавиты, представители эзотерического ответвления шиизма, составляющие от 8 до 15 % населения Сирии и правящие суннитами, доля которых в общей численности населения приближается к 75 %. Как и в саддамовском Ираке, конфессиональное большинство было представлено на всех уровнях власти. К примеру, жена Асада, Асма Асад, суннитка, так же как несколько высокопоставленных чиновников армии и службы безопасности режима. И хотя и представители меньшинства поначалу участвовали в протестном движении, состав населения в Сирии предвещал стране революционную судьбу: суннитов рассматривали как противников режима — и они такими и были. Ожидание революционного развития событий превратило Сирию Асада в царство страха и паранойи.

В 2010 г. Нибрас Казими опубликовал невероятно пророческое исследование под названием «Сирия глазами джихадистов: идеальный враг», в котором представил множество зарисовок, сделанных им на основе интервью с сирийцами различных религиозных верований, конфессиональной принадлежности и социально-экономического положения^13. Одним из тех, с кем встретился Казими, был «родившийся в Дамаске пластический хирург», отец которого, алавит, служил в сирийской армии, имел высокий офицерский чин и был личным другом Хафеза Асада. На фотографии этот хирург снят с Хасаном Насраллой, лидером ливанской «Хезболлы». Будучи обладателем всех привилегий, даруемых режимом Асада, этот человек должен бы быть, пишет Казими, «образцовым представителем верхнего слоя среднего класса (алавитов), уверенным в своем положении в сирийском обществе. Но нет. Сидя за рулем своего „Вольво“ последней модели, он держит под рукой, на пассажирском сиденье, автомат. Он говорит: „Вы знаете суннитскую поговорку „Мал’ун баба Хасан“ (Будь проклят Баба Хасан)? А вы знаете, кто такой Баба Хасан? Это Али ибн Абу Талиб, отец Хасана и первый из 12 шиитских имамов. Они нас ненавидят. Вот кто они такие… При первой же возможности они нас всех перережут“». Столь явное отклонение от нормы в функционировании сирийского общества и вызвало к жизни контрреволюционную стратегию.

«Межконфессиальная рознь с самого начала тщательно пестовалась Асадом, поскольку это был его инструмент подавления восстания, — пояснил Майер. — „Это не мирное выражение недовольства, это межконфессиональный конфликт; сунниты поднимаются и будут убивать всех представителей меньшинства“. Такая посылка легла в основу стратегии, которая предполагала два направления действий. Первое — очистить оставшуюся часть Сирии от суннитов, которые повели себя так, что ни алавитские, ни христианские диссиденты в целом не поддержали восстания, хотя некоторые из них все же примкнули к революционерам. Второе — спровоцировать обеспокоенность международного сообщества тем, что происходит в стране, а именно тем, что конфессиональному меньшинству грозит смерть от рук террористов»14.

Главными исполнителями замысла Асада стали бандиты «шабиха», называемые «призраками» из-за своих машин — «мерседесов» старой модели «Призрак», в которых они возили контрабандные товары — от сигарет и наркотиков до продовольствия и оружия — на сирийский серый рынок в годы перед революцией. Эти мускулистые накачанные головорезы, в большинстве своем алавиты, были выбраны Дамаском для совершения самых страшных преступлений против человечности. По словам одного из них, захваченного повстанцами в 2012 г., каждый «шабих» получал по 460 долларов в месяц плюс еще по 150 за каждого убитого или взятого в плен^15. «Мы любим Асада, потому что правительство предоставило нам полную власть — если мне захочется взять что-то, убить человека или изнасиловать девушку, я все это могу», — похвалялся пленник.

В Хуле, что неподалеку от Хомса, в мае 2012 г. «шабиха», прикомандированные к военнослужащим сирийской регулярной армии, после продолжительной артподготовки пошли от одного дома к другому в районе Талду, перерезая горла всем, кто им попадался. Их жертвами стали больше 100 человек, в основном женщины и дети^16. (Бандитов «шабиха» было легко узнать, свидетельствовали позже местные жители, по их белым кроссовкам; сирийские солдаты носили черные ботинки.)17 В этой резне Асад обвинил «Аль-Каиду». Однако расследование, проведенное ООН, нашло «достаточно оснований для признания того факта, что преступники… были связаны с правительством»18.

Получив информацию о первых проявлениях того, что позже стало основной военной стратегией Асада, представитель Госдепартамента Виктория Нуланд обвинила Иран в соучастии в этой резне^19. «Иран открыто предоставляет поддержку, обучение и консультативную помощь сирийской армии, но бандитская структура „шабиха“ также представляет собой военизированное подразделение, которое используют иранцы, — заявила Нуланд. — „Басидж“ (добровольческие военизированные подразделения, первоначально созданные Корпусом стражей исламской революции для участия в ирано-иракской войне) и „шабиха“ — это явления одного порядка, и последние используют те же методы, что используют иранцы для подавления гражданских прав в своей стране». Нуланд отметила, что в те же дни, когда в Хуле произошла массовая резня, Исмаил Гани, заместитель командующего силами «Эль-Кудс», заявил о своих заслугах, связанных с «физическим и нефизическим» участием в сирийской войне.

ВОЙНА СУЛЕЙМАНИ

В следующем году роль Ирана в происходящем в Сирии только возросла. Это стало ясно, когда появились доказательства того, что «Эль-Кудс» и ливанская «Хезболла» обучают ставшую более профессиональной партизанскую армию «Басидж» — так называемые Национальные силы обороны, причем делают это и в Сирии, и в Иране. Насчитывающие в своих рядах порядка 100000 бойцов, эти нерегулярные военизированные подразделения в последнее время стали основным оплотом режима после того, как сирийская армия предприняла несколько провальных попыток самостоятельно подавить повстанческое движение и вернуть захваченные мятежниками территории^20. При этом последствия межконфессионального противостояния, возникшего при режиме Асада, все глубже погружают страну в уже и без того идущую гражданскую войну: большая часть рядового состава армии состоит из суннитов, которые переходят на сторону противника, дезертируют или вообще сидят взаперти в казармах, потому что их командиры (алавиты) боятся, что они последуют примеру своих сотоварищей. При этом за три года изнурительной войны армия понесла значительные потери от рук повстанцев.

«Сирийская армия не смогла бы справиться с последствиями этого трехлетнего кризиса, потому что любая армия на ее месте была бы измотана — так Сейед Хасан Интезари, высокопоставленный офицер КСИР, объяснил необходимость создания Национальных сил обороны^21. — Иран пришел и спросил: почему вы не формируете общественную поддержку, не обращаетесь за помощью к народу?.. Наши парни вошли в один из самых больших алавитских регионов. Они рассказывают, что глава одного из влиятельных племен призвал молодежь взять в руки оружие и помочь режиму». К каждой бригаде Национальных сил обороны прикреплен офицер КСИР, выполняющий функции комиссара и обеспечивающий идеологическое единство и дисциплину^22.

Агентство Reuters в апреле 2013 г. взяло интервью у нескольких курсантов, проходивших обучение по этой программе КСИР^23. Все они прибыли из Хомса, и большинство из них были алавитами, хотя было также несколько человек из различных конфессиональных меньшинств. Так, курсант Самир оказался одним из немногих христиан, проходивших обучение в Иране. Он рассказал новостному агентству: «Иранцы настойчиво внушали нам, что эта война не против суннитов, а за Сирию. Но курсанты-алавиты твердили, что они из чувства мести хотят перебить суннитов и изнасиловать их женщин».

Лагерь, в котором должен был проходить курс обучения Самир, называется «Амир Аль-Моменин» («Повелитель правоверных») и расположен примерно в 27 км от Тегерана, там же, где размещены баллистические ракеты «Эль-Кудс»24. По словам офицера иранских вооруженных сил, который дал интервью Wall Street Journal в сентябре 2013 г., курсантам «внушают, что эта война в Сирии сродни эпической битве за шиитский ислам и если они погибнут, то станут мучениками самого высокого ранга»25.

Неудивительно, что Национальные силы обороны уже были вовлечены в суннитские погромы, произошедшие в городе Эль-Байда и в нескольких районах города Банияс, в приморской провинции Тартус^26. В мае 2013 г. свидетели, непосредственно видевшие это, рассказывали сотрудникам Human Right Watch, что «люди в форме правительственных и проправительственных вооруженных сил ворвались в дома, отделили мужчин от женщин и малых детей, окружили мужчин, согнанных из соседних поселений на одну площадку, и покончили с ними, перестреляв почти в упор… Во многих случаях боевики проправительственных формирований сжигали тела тех, кого они только что застрелили».

Несмотря на то что Эль-Байда и Банияс были местами компактного проживания христианского населения, все свидетели-христиане, которых опрашивали сотрудники Human Right Watch, говорили, что солдаты и боевики режима «убивали только суннитов и сжигали суннитские дома»27. А режим тем временем утверждал, что среди убитых были только террористы.

Участие Ирана в событиях в Сирии почти полностью повторяет его действия в оккупированном американцами Ираке, правда, с одним бросающимся в глаза и вызывающим иронию отличием: здесь иранцы вынуждены предпринимать отчаянные попытки сохранить как единое целое беспорядочную и не подчиняющуюся приказам сирийскую армию. Боевики Сулеймани берут на себя все больше и больше ответственности за военную ситуацию в стране, в то время как вооруженные силы Асада деморализованы, разгромлены или разбежались. За это время уже погибло несколько иранских военачальников высокого ранга, и наиболее известный среди них — Хасан Шатер, один из высокопоставленных командиров «Эль-Кудс», убитый на дороге между Дамаском и Бейрутом^28. Примечательно, что при «оказании помощи в обучении» военнослужащих армии Асада Тегеран полагается только на оперативных сотрудников службы внешней разведки КСИР, а также на военнослужащих сухопутных сил КСИР — людей, обладающих большим опытом подавления мятежей, которые начались на почве межкон-фессиальных конфликтов, таких как столкновения между азербайджанцами в иранской провинции Западный Азербайджан^29. Несколько человек из сухопутных сил КСИР, включая и командира бригады, оказались в числе 48 иранцев, взятых в плен сирийскими повстанцами и освобожденных в январе 2013 г. при обмене пленными^30.

В докладе, опубликованном Институтом по изучению войны, указывается на то, что в одном аспекте иранская тактика борьбы с повстанцами в Сирии может быть сознательным дублированием того, что предпринималось американцами в Ираке^31. Когда повстанцы были вытеснены из Хомса, который называют «местом рождения революции» и который сирийская армия подвергла в 2012 г. осаде, режим построил вокруг города трехметровую бетонную стену, похожую на ту, что американские военные возвели в 2008 г. вокруг Садр-сити. «Иранские наблюдатели, работавшие в это время в Садр-сити под прикрытием, должно быть, собственными глазами видели эффективность этой меры и, возможно, посоветовали режиму Асада сделать то же самое», — заключают авторы доклада.

«Сирия оккупирована иранским режимом, — объявил бывший премьер-министр Сирии Рияд Хиджаб после бегства из страны в августе 2012 г. — Государством правит вовсе не Башар Асад, а Касем Сулеймани, глава „Эль-Кудс“» 32.

Уже в мае 2011 г. Сулеймани и его заместитель Мохсен Шизари — тот самый офицер, который был задержан УВСН в 2006 г. после выхода с совещания в штаб-квартире ВСИРИ — подпали под санкции США за «участие… в нарушении прав человека и репрессии в отношении суннитского народа»33. Сулеймани был особо отмечен как «организатор канала материальной поддержки со стороны Ирана» ГРУ Сирии. Такая поддержка, как позднее выяснилось, заключалась в переправке по этому каналу оружия, боеприпасов и военнослужащих «Эль-Кудс», для чего использовались гражданские и военные самолеты, пролетавшие через иракское воздушное пространство^34. Это вызвало протесты со стороны Вашингтона в адрес Багдада, но все претензии были отвергнуты правительством аль-Малики со ссылкой на то, что это официально существующие воздушные коридоры. (В 2012 г., когда иракцы прекратили все отрицать, они заявили, что это были «поставки гуманитарной помощи» и что Соединенные Штаты не могут привести ни одного доказательства того, что по этим каналам производились поставки оружия^35.) По данным американской разведки, помощником Сулеймани по переправке людей и оружия в Сирию через Ирак является Хади аль-Амири, командир корпуса «Бадр», того самого, на который аз-Заркави натравливал в 2004 г. суннитских новобранцев АКИ^36. К 2013 г. аль-Амири был уже министром транспорта Ирака.

Это объясняет, почему распространение военного конфликта, происходившего в одной стране, на другую не ограничилось перемещением только суннитских джихадистов. В январе 2014 г. израильский Информационный центр изучения терроризма им. Меира Амита подсчитал, что иностранных боевиков-шиитов, помогающих Асаду, в Сирии больше, чем иностранных суннитских боевиков, пытающихся свергнуть его^37.

Джафар Атаб, входивший в группировку «Асаиб Ахль аль-Хакк», ответственную за убийство пяти американских военнослужащих в Кербеле в 2007 г., был убит в Сирии в 2012 г., после чего его тело было переправлено в Багдад и захоронено на площади Тахрир. Процедура погребения проходила под наблюдением иракских сил безопасности. Группировка «Катаиб Хезболла» также потеряла шиитских боевиков в Сирии^38. То же самое можно сказать и об «Армии Махди» Муктады ас-Садра, который сформировал шиитско-алавитскую «спецгруппу». В нее вошли «(500) иракцев, сирийцев и… людей других национальностей»39. Она получила название «Абу аль-Фадль аль-Аббас». Филипп Смит, эксперт по «спецгруппам», в августе 2013 г. писал, что на странице «Бадр» в «Фейсбуке» появилось сообщение о присутствии в Сирии 1500 человек на церемонии публичных похорон членов группировки, убитых в Ираке^40. Большинство из этих бойцов рассказывали о своем участии в войне, которую ведет Асад, пользуясь исключительно «оборонительной» терминологией. По их словам, они стреляли лишь для того, чтобы «защитить святыни». И хотя действительно многие шиитско-алавитские ополченцы присутствовали в местах, связанных с религией, в частности у мечети Саида Зейнаб в пригороде Дамаска, эта забота о священных памятниках архитектуры стала конфессиональным эвфемизмом, или кодовым названием того, что на самом деле было священной войной шиитских исламистов, или карательными акциями в духе Сулеймани.

Иран даже отправил воевать на стороне Асада тысячи афганских беженцев, предложив им за это вид на жительство и ни много ни мало по 500 долларов в месяц^41. Эти бывшие бойцы «Талибана» стали иранскими наемниками для того, чтобы «сражаться против тех, кто сейчас помогает в Сирии американцам»42.

Но из всех управляемых КСИР группировок ни одна не была столь значима для выживания режима Асада, как ливанская «Хезболла», которая почти в одиночку вытеснила сирийских повстанцев из города Эль-Кусайр, расположенного у границы с Ливаном и потому обеспечивавшего снабжение оппозиции^43. «„Хезболла“ проводит операции в Эль-Кусайре, — признался Ливанскому новостному агентству один из членов этой военизированной „партии Аллаха“. — Сирийская армия всего лишь на вторых ролях, она появляется только после того, как мы полностью зачищаем территорию»44.

Конечно, тому, что он называет «зачищенной» территорией, больше подошло бы определение «конфессионально зачищенная». «Мы сталкивались с неоспоримыми фактами конфессиональных зачисток в различных местах в Хомсе, — сообщил сирийский активист Абу Рами корреспонденту газеты Guardian в июле 2013 г. — Это часть обширного ирано-шиитского плана, который явно просматривается на фоне вовлеченности „Хезболлы“ и иранских боевиков. Кроме того, это и часть алавитского государственного проекта, разработанного лично Аса-дом»45.

Этот проект предусматривает создание алавитского государства на сирийском побережье. В какой-то момент, если страна будет продолжать нести территориальные потери, режим как будто спонтанно, делая вид, что это не было его запасным планом на случай падения Дамаска, поставит Запад в известность о том, что новое государство необходимо, чтобы продолжать защищать алавитское меньшинство от того, что изначально, да и впоследствии формулировалось как цель восстания, — от этнического истребления, которое должно обеспечить суннитскому большинству доминирующее положение.

ВТОРОЕ ИНТЕРВЬЮ БАШАРА

В отличие от спокойного интервью, данного Wall Street Journal в 2011 г., первое после начала мятежа интервью Асада одному из западных изданий было похоже на предсказание Армагеддона^46. «Сирия является сейчас центром региона, — сказал он репортеру газеты Sunday Telegraph. — По ней проходит линия разлома, и если вы играете с землей, то доиграетесь до землетрясения… Вам нужен еще один Афганистан, может быть, десятки Афганистанов? Любая проблема в Сирии воспламенит весь регион». И снова огонь в качестве метафоры. И разумеется, в этом апокалиптическом прогнозе ни слова не говорилось о том, кто может стать поджигателем. Хотя теперь это не так уж важно, потому что предсказанное сбылось.

С самого начала НАТО и Вашингтон исключили любое активное вооруженное вмешательство в ситуацию в Сирии — в частности, установление зоны, закрытой для полетов, или объявление отдельных участков территории «зонами безопасности» — и проявили к врагам режима в равной степени настороженное и безразличное отношение, что, конечно, было на руку Асаду. Когда Хиллари Клинтон вышла из правительства, она подвергла резкой критике президента Обаму за отказ от сотрудничества с националистически настроенными повстанцами или, что было бы предпочтительнее, с повстанцами — сторонниками светского государства: по ее мнению, эта политическая ошибка привела к подъему ИГИЛ. Но в феврале 2012 г., все еще находясь на посту госсекретаря, она в интервью CBS сказала: «Мы знаем, что такое „Аль-Каида“, — аз-Завахири поддерживает оппозицию в Сирии. А мы поддерживаем „Аль-Каиду“ в Сирии? ХАМАС тоже сейчас поддерживает оппозицию. Мы что — поддерживаем в Сирии ХАМАС?»47 Несколько лет Белый дом делал вид, будто «не знает», что представляет собой сирийская оппозиция и из кого она состоит, а когда, наконец, тайна «раскрылась», изобразил, что вовсе не поражен этим открытием. «Думать, что мы можем поставлять легкое или, возможно, более серьезное вооружение оппозиции, состоящей из бывших врачей, фермеров, фармацевтов и т. п., и что они смогут воевать с не просто хорошо вооруженным государством, а с государством, поддерживаемым Россией, Ираном и закаленной в боях „Хезболлой“, — это невозможно», — заявил Обама газете The New York Times не далее как в августе 2014 г., уже после того как ЦРУ начало-таки вооружать и обучать незначительное количество повстанцев.

Однако высказывание президента вызывает вопросы по двум пунктам. Во-первых, он дал неверную характеристику повстанцам. Центр документирования насилия — сирийский оппозиционный источник — проверил личности убитых в войне повстанцев и выяснил, что доля врачей среди них составляет не более 1 %, а учителей и фермеров — и того меньше^48. Большинство погибших — это солдаты, доля которых составляет 62 %. Как напомнил президенту Фредерик Хоф, ранее занимавший пост специального советника Обамы по проблемам переходного периода в Сирии, в этой стране армия призывная, а это значит, что большинство мужчин зрелого возраста имеют военную подготовку^49. На основании наших репортажей из турецкой Антакьи мы можем подтвердить, что всего один лагерь беженцев там вмещает тысячи военнослужащих низших и средних чинов, прежде служивших в сирийской армии.

А во-вторых, уверенность в том, что сирийские повстанцы не смогут одолеть потрепанную и истощенную сирийскую армию, пусть даже поддерживаемую иранскими наемниками и вооруженную российской боевой техникой, кажется странной на фоне того, что политика Обамы предполагала обучение повстанцев для того, чтобы они сражались с боевиками ИГИЛ — наследниками тех, кто за 10 лет до этого разгромил самую мощную на земле армию в Ираке. И поскольку главной целью повстанцев была борьба с режимом, а не с ИГИЛ, поддержка Америкой тех, кто должен воевать с ИГИЛ, — в основном Добровольных сирийских УВСН — неизбежно вызвала негодование и недовольство. «Американцы лгут, чтобы добывать информацию (о джихадистах), — заявил один из мятежников репортеру журнала Newsweek в феврале 2013 г. — Если вы сейчас спросите любого повстанца в Сирии, он тут же скажет, что Америка — наш враг». Конечно, это утверждение было преувеличением, но оно стало гораздо ближе к правде после того, как в августе 2013 г. Асад применил против повстанцев и мирных жителей Дамаска зарин. Соединенные Штаты не стали переходить установленную Обамой «красную черту» и не ввели в Сирию войска. Многие тогда стали воспринимать обещания США как совершенно пустые. Когда вскоре после этого Обама подписал с Владимиром Путиным соглашение об уничтожении запасов сирийского химического оружия, десятки поддерживаемых Западом повстанцев либо покинули поле боя, взбунтовавшись, либо пригласили ИГИЛ совершить рейд по сирийским складам, наполненным тем, что было получено от США в виде помощи и прямых поставок.

АМНИСТИЯ ДЖИХАДИСТОВ

Хотя повстанцы не сразу разочаровались в действиях Соединенных Штатов и их истинных прерогативах в Сирии, Асад, не теряя времени, сделал все для того, чтобы среди повстанцев возобладал экстремизм. 31 мая 2011 г., спустя всего несколько месяцев после начала восстания, он объявил всеобщую амнистию как часть пакета «реформ», на деле представлявших собой по большей части символические жесты, которые должны были успокоить протестующих^50. В действительности амнистия оказалась скорее западней, чем средством успокоения. Предполагалось, что будут освобождены все «политические заключенные», однако амнистия применялась выборочно — многие из активистов протеста так и остались в тюрьмах, в то время как джихадисты-салафиты вышли на свободу. Среди них было немало тех, кто незадолго до этого перешел тайными тропами в Ирак, а потом, вернувшись в Сирию, был схвачен и отправлен за решетку «Мухабаратом», который когда-то и вынудил их отправиться в соседнее государство.

По словам Мухаммеда Хабаша, бывшего депутата сирийского парламента, режиму известно о том, что по крайней мере некоторые из исламистов, выпущенных по амнистии, снова взяли в руки оружие и направили его против государства^51. Среди таких боевиков были Захран Аллауш, Хасан Аббауд и Ахмад Исса аш-Шейх, действующие или бывшие салафитские главари повстанческих бригад в Сирии. Существует известное фото, на котором они запечатлены стоящими в ряд и улыбающимися — оно было сделано почти сразу после того, как, в соответствии с указом Асада их выпустили на свободу^52. Были амнистированы и будущие боевики ИГИЛ, в том числе Аввад аль-Маклаф, который в настоящее время является местным эмиром в Ракке, и Абу аль-Ахир аль-Абси, сидевший в тюрьме «Сед-ная» в 2007 г. за то, что состоял в «Аль-Каиде»53.

В августе 2012 г., после того как его брат Фирас был убит вблизи турецкой границы, аль-Абси возглавил группировку, созданную Фирасом. По сведениям Госдепартамента США, в середине июля 2014 г. аль-Абси стал командиром ИГИЛ в Хомсе, в провинции Алеппо^54.

Хабаш, упомянутый выше, возглавлял в 2008 г. программу дерадикализации в «Седнае» после того, как предложил себя в качестве руководителя этой программы Сирийскому национальному агентству безопасности. «Салафизм следует контролировать или реформировать, — сказал он нам. — Этот режим привел салафитов и суфиев к насилию. Идеология была лишь одной из причин, но позвольте мне сказать вам: если бы Ганди провел три месяца в Сирии, он стал бы джихадистом и экстремистом».

Тюрьмы в Сирии — это олицетворение исламского радикализма, это террористические университеты, расположенные в самом сердце Ближнего Востока. Историю, которая подтверждает это, нам рассказал Фаваз Телло, сирийский диссидент со стажем, который был арестован режимом 11 сентября 2001 г., когда по понятным причинам внимание всего мира было приковано к другим событиям. Прежде он был активистом, связанным с «Дамасской декларацией», прореформистским политическим движением, которое пережило краткий период расцвета в первые дни «реформистского» президентства дофина, но очень скоро было подавлено. Телло посадили в тюрьму в Адре, к северо-востоку от Дамаска, где он познакомился с Надимом Балушем. «Это был молодой человек из Латакии, — вспоминал Телло. — До тюрьмы он какое-то время пребывал в Турции, а когда вернулся в Сирию, турецкие спецслужбы проинформировали об этом „Мухабарат“, и его арестовали. В Адре он сидел уже больше года». Камера Балуша располагалась напротив камеры Телло, и в тот период они часто вели по ночам дискуссии, «перекрикиваясь» через двери. «Я понял, что с этим человеком у меня не было ничего общего. Он придерживался крайне экстремистских взглядов. Но помимо меня он общался с другими исламистами, сидящими в других камерах, распространяя таким образом свою идеологию. Он никогда не состоял в „Аль-Каиде“ и не бывал ни в каких тренировочных лагерях. Он был просто салафитом, но при этом не являлся сторонником насильственных действий. Множество людей сидели в тюрьмах, подобной этой, и отсидка превращалась для них в обучение в джихадистском колледже, — Балуш в этом смысле не стал исключением».

Когда Телло освободили из Адры, Балуш был переправлен в «Седнаю», где в 2008 г. он стал одним из шести зачинщиков печально известного тюремного бунта, о подробностях и последствиях которого мало что известно, кроме того, что по крайней мере 25 человек было убито и 90 ранено. «Сразу после того, как Балуш и его подельники захватили тюрьму, они казнили нескольких заключенных, — вспоминал Телло, — обвинив их в том, что они были информаторами. Балуш был лично ответственен за казнь одного из них. И казненный им отнюдь не был информатором, он просто был не согласен с идеологией Балуша».

Когда режим наконец снова восстановил контроль над «Седнаей», шесть зачинщиков бунта, кроме Надима Балуша, были казнены. «Ему не был вынесен смертный приговор, и в 2010 г. он вышел на свободу задолго до окончания срока заключения, назначенного по его первоначальному приговору, — этот срок заканчивался в 2015 г. Он вернулся в Латакию и открыл магазин».

В первые дни сирийского восстания Балуш стал принимать участие в мирных демонстрациях в Латакии, прибрежной провинции, откуда, по словам Асада, ведет свою родословную его семья. Тем не менее он был изгнан из состава участников демонстраций другими активистами из-за того, что в его злобных, направленных против алавитов лозунгах явно сквозила конфессиональная нетерпимость — и это в алавитском сердце Сирии. «Они не приняли его. Менее чем через год, возможно, даже через девять месяцев некоторые повстанцы в Латакии подняли оружие против режима. Они укрылись в горах, где сформировали батальоны. Одним из таких повстанцев был Балуш. Никто за ним не последовал, но он ушел в горы и основал собственный батальон. Его подразделение впоследствии вошло в состав „Джабхат ан-Нусра“ (одной из дочерних структур „Аль-Каиды“ в Сирии)», — рассказал Телло.

Хотя Балуш был освобожден из «Седнаи» еще до того, как начались протестные выступления, его история подтверждает то, о чем в течение нескольких последних лет говорили и сирийские, и иностранные чиновники: страну покрыла сеть бесчисленных террористических ячеек. Стоит вспомнить, что в январе 2014 г. генерал-майор Файез Дваири, бывший сотрудник иорданской военной разведки, помогавший собирать и анализировать информацию по сирийскому кризису, в беседе с корреспондентом издающейся в Абу-Даби газеты National сказал: «Многие из тех, кто создал „Джабхат ан-Нусра“, были в 2008 г. схвачены режимом и отправлены в тюрьмы. Когда началась революция, их освободили по совету чиновников сирийских спецслужб, которые убедили Асада в том, что они „сделают для нас хорошую работу“. Их освобождение принесло немало плохого, но в то же время оно принесло и немало хорошего, хотя бы потому, что мы убедили мир в том, что противостоим исламскому терроризму»55.

Еще более примечательно заявление ветерана, прослужившего 12 лет в Управлении военной разведки Сирии. В беседе с корреспондентом той же газеты он сказал, что всеобщая амнистия Асада в 2011 г. была спланирована, чтобы с пропагандистской целью посеять в стране терроризм^56. «Режим не просто распахнул двери тюрем и выпустил экстремистов на свободу, он продвинул вперед их дело — создание вооруженных формирований, — сообщил летом 2011 г. корреспонденту газеты National сотрудник разведки, алавит, самовольно покинувший свою часть, расквартированную на севере Сирии. — То, что я говорю, — это не дошедшие до меня слухи — я собственными ушами слышал приказы и видел, как это происходило. Эти приказы поступали из штаб-квартиры (военной разведки) в Дамаске». Режим также помог экстремистам вооружиться в арсеналах в Идлибе и Дераа, добавил офицер.

Наваз Фарез был прежде послом Сирии в Ираке, стране, которую, как мы знаем из предыдущей главы, Асад всеми силами старался дестабилизировать с помощью террористов вплоть до конца 2009 г. Фарез оставил свой пост в июле 2012 г. и, выступая перед прессой, сказал, что Дамаск все еще играет с джихадистским огнем, и именно это привело к революции. Положение, которое занимал Фарез, давало ему возможность из первых рук узнавать, как на деле происходило сотрудничество между режимом и джихадистами: перед тем как оказаться в сирийском посольстве в Багдаде и после свержения Саддама он служил в должности начальника службы безопасности режима, а также губернатора провинции, расположенной вблизи сирийско-иракской границы. Корреспонденту газеты Sunday Telegraph он рассказал, как «получал устные указания, согласно которым любой гражданский чиновник, пожелавший отправиться путешествовать (в Ирак), получал всю необходимую для организации поездки помощь, и его отсутствие оставалось „незамеченным“». Он добавил, что знал нескольких «офицеров» режима, которые координировали работу с боевиками «Аль-Каиды» вплоть до того момента, когда он оставил свой пост — это произошло летом 2012 г. И что особенно интересно, по утверждению Фареза, все крупномасштабные террористические акты в Сирии, начавшиеся в конце 2011 г., были «совершены „Аль-Каидой“ совместно с силами безопасности», в том числе и особо разрушительный теракт в мае 2012 г., когда было взорвано здание военной разведки в пригороде Дамаска^57.

Могут ли быть подобные утверждения вымышленными или политически мотивированными? Возможно, хотя в данном случае они были высказаны офицером разведки, к тому же еще и алавитом, который признался газете National в том, что для него правление Асада предпочтительнее победы радикальной оппозиции. В любом случае подобные заявления основаны на отнюдь не безосновательных предположениях о том, что вплоть до 2010 г. Дамаск и АКИ тесно сотрудничали. Так что, если режим и прекратил отношения с джихадистами в течение года, прошедшего между взрывами в Багдаде и волнениями в Дераа, можно считать, что перед нами один из самых ярких в современной истории случаев, когда полученный результат оказался противоположен ожидаемому.

КАК ИГИ ПРОНИКЛО В СИРИЮ

За несколько месяцев до того, как последний американский военнослужащий покинул Ирак, Абу Бакр аль-Багдади направил в Сирию нескольких боевиков. Как утверждал журналист Рания Абузейд, проникший в Сирию вместе с джихадистами, восемь мужчин перешли в северо-восточную провинцию страны Эль-Хасака в августе 2011 г., во время праздника Рамадан^58. Среди тех, кто совершал этот переход, был Абу Мухаммед аль-Джолани, сириец из Дамаска, воевавший в рядах ИГИ, а теперь готовый выступить против режима, который, по всей вероятности, когда-то и вынудил его бежать в Ирак^59.

Если верить слухам, аль-Джолани, которому недавно исполнилось 30, был среди тех, кого выпустили из «Седнаи» по всеобщей амнистии, однако каких-либо твердых доказательств, подтверждающих это, не было. Генерал-майор Дваири сказал репортеру газеты National, что аль-Джолани находился где-то в заключении, куда его отправил режим, но ничего не сказал о сроке, к которому его приговорили^60. Первым контактером аль-Джолани в Хасаке, по словам Абузейда, был его сокамерник по заключению в «Седнае», который приютил группу боевиков ИГИ, состоявшую из «нескольких сирийцев, саудовца и иорданца», на их первую ночь в Сирии^61. (Что было установлено точно, так это то, что аль-Джолани в свое время был задержан и отправлен в лагерь «Букка», где американские военные ошибочно приняли его за курда из Мосула^62.)

Ячейка, возглавляемая аль-Джолани, якобы произвела в Дамаске в конце 2011 г. ряд взрывов начиненных взрывчаткой автомобилей^63. Эти теракты были направлены против объектов служб безопасности и армии, но вину за них не возлагали на боевиков аль-Джолани вплоть до 23 января 2012 г., когда «Джабхат ан-Нусра» объявила о преобразовании своей ячейки в группировку.

Аль-Джолани также позаботился о том, чтобы держать в секрете свои организационные связи с ИГИ и АКИ, и вел себя настолько скрытно, что даже члены его ячейки не были уверены в том, что затевает «Джабхат ан-Нусра» и каким образом ему удалось совершить эти дерзкие теракты. Кристоф Рейтер, корреспондент немецкого еженедельника Der Spiegel, подробно освещавший события в Сирии, рассказал нам: «Первые реально действующие группировки „Ан-Нусра“ заявили о себе в июле 2012 г. в Алеппо. Когда мы, разговаривая с представителями одной из них, спрашивали: „О, значит вы Ан-Нусра?“, — они отвечали: „Да, да, да!“ — „А как вам удалось взорвать здание службы безопасности в Дамаске?“ — „Это неважно, — отвечали они. — Мы дали своей бригаде это имя, это великое имя, и с ним мы получаем деньги от стран Залива“».

Другими словами, аль-Джолани потратил почти полгода на то, чтобы создать — или перестроить — подпольную джихадистскую сеть в Сирии, прежде чем дать этой структуре шанс выступить с дебютом. Это было умно, потому что «Ан-Нусра» не только проявила себя одним из наиболее грозных противников Асада в гражданской войне, но снискала своей относительной «умеренностью» в отношениях с местными общинами уважение и одобрение даже со стороны противников исламизма. «Ан-Нусра», к примеру, не объявляла войну сирийским этническим меньшинствам, как сделала потом ИГИЛ. В некоторых случаях она даже охраняла церкви, показывая христианам, что является частью социальной и религиозной мозаики Сирии, а не чужеродной группой такфиристов. В этом, по мнению аналитиков, аль-Джолани действовал в соответствии с планом аз-Завахири, разработанным после убийства бен Ладена в мае 2011 г. «Завахири категорически не поддерживает какие-либо враждебные действия против других религиозных групп или конфессиональных образований, таких как шииты, езиды, индусы, христиане и буддисты, если они сами не предпринимают враждебных действий в отношении суннитов, — говорит Лайт Алхури^64. — Причиной этому стала мощная и резко отрицательная реакция на действия „Аль-Каиды“ в Ираке во время пребывания там аз-Заркави, аль-Масри и аль-Багдади. Аз-Завахири также призывал мусульманские группировки к сближению с мусульманской общественностью, с жителями Сирии, Ливана и Северной Африки, которые, как он утверждал, были лишены возможности познакомиться с истинным учением ислама. Целью этого являлось объединение людей вокруг догмата таухида, единобожия».

Такфиризм в качестве связующего общественного договора, предложенного «Аль-Каидой», оказался несостоятелен в Ираке благодаря усилиям США и племен. Таким образом, «Ан-Нусра» стала инструментом, посредством которого аз-Завахири надеялся восстановить в Сирии репутацию своей организации, подмоченную в соседнем государстве. Аль-Джолани позже объяснил корреспонденту телекомпании «Аль-Джазира», что появление «Ан-Нусры» следует расценивать как запоздалую реализацию давнишнего честолюбивого замысла «Аль-Каиды» оказать помощь сирийскому народу в деле освобождения от тиранического режима^65.

«Значение Леванта нельзя переоценить, — заявил он. — Это земля противостояния, древнего и современного… Когда началось (сирийское) восстание, один из лидеров „Исламского государства“ в Ираке спросил нас, что делать. Мы ответили: давайте отправимся туда… Этот режим угнетал людей, а им и в голову не приходило поднять оружие против него или хотя бы принять путь, который выбираем мы, и осознать важность борьбы с режимом. Таким образом, это восстание убрало многие препятствия с нашего пути в эту благословенную землю. Мы просили (разрешения основать „Джабхат ан-Нусру“), но мысль об этом уже некоторое время зрела в головах руководства „Аль-Каиды“».

Командир «Ан-Нусры» аль-Джолани лично наблюдал за операциями его группировки по всей стране, в некоторых случаях изображая человека, отправленного настоящим аль-Джолани, чтобы проверить скорость реакции своего личного состава. (Как и в лагере «Букка», АКИ использует приемы контрразведки для того, чтобы дурачить не только врагов, но и собственных новобранцев.)

В начале 2012 г. аз-Завахири опубликовал два официальных сообщения, косвенно подтверждающих планы аль-Джолани^66. Во втором сообщении, выпущенном 11 февраля, египтянин «обращался к каждому мусульманину и каждому благородному свободному человеку в Турции, Ираке, Иордании и Ливане, прося прийти на помощь своим братьям в Сирии и помочь им всем, чем может: своими действиями, средствами, мнением и информацией». Аз-Завахири обрушился с резкой критикой на режим Асада за то, что тот держит «цвет молодежи Уммы в тюрьмах, мучая и убивая их. Он защищал израильские границы почти 40 лет, участвуя вместе с Америкой в войне против ислама во имя терроризма, проливал кровь мусульман в ужасающих бойнях в Хаме, Хомсе, Джиср эш-Шугуре и Дераа в течение прошедших десятилетий, а сейчас пригрел шайку вороватых грабителей, которые расхищают богатства и ресурсы Сирии, действуя огнем и мечом».67

Дабы не допустить, чтобы еще одна праведная война не кончилась ничем, аз-Завахири вновь, как во времена существования джихадистского центра бен Ладена, его покойного босса, воззвал к моджахедам всего мира.

10. НЕОФИТЫ И ОПЫТНЫЕ ДЖИХАДИСТЫ

ПОРТРЕТЫ БОЕВИКОВ ИГИЛ

Работая над этой книгой, мы взяли интервью у десятков людей, связанных с ИГИЛ и находящихся в настоящее время в Сирии и Ираке, в том числе у духовных лиц, боевиков, местных эмиров, представителей сил безопасности и просто сочувствующих. Как оказалось, то, что привлекло их в ИГИЛ, так же легко могло бы увлечь их в любом другом культе или тоталитарном движении, даже идеологически враждебном салафитскому джихадизму. Очень неоднородная, эта организация сумела охватить широкий спектр убеждений и систем взглядов самых разных людей — от неверующих оппортунистов до тех, кто наживается на войне, от прагматичных вождей племен до убежденных такфиристов.

СИЛА УБЕЖДЕНИЯ

В октябре 2014 г. подразделение безопасности ИГИЛ арестовало Мосанна Абдулсаттара, хорошо владеющего литературным языком 19-летнего сотрудника СМИ, который около двух месяцев проработал на Свободную сирийскую армию (ССА) после того, как она захватила тот регион в восточной Сирии, где он жил. Его доставили для допроса на расположенную неподалеку джи-хадистскую базу, и из угроз, звучавших в его адрес, он понял, что его жизнь зависит от того, где он работал. Сотрудничество с сирийской оппозицией или саудовскими СМИ означало верную смерть. «Если ты работаешь на „Ориент“ или „Алъ-Арабию“, мы отрежем тебе голову», — предупредили Абдулсаттара. Работа на катарскую «Аль-Джазиру», насколько он понял из общения с представителями ИГИЛ, явно грозила не столь страшными последствиями. Абдулсаттар рассказал нам, что почувствовал облегчение, когда улыбающийся, располагающий к себе немолодой джихадист вступил в разговор, явно чтобы спасти его от этого затеянного комиссарами ИГИЛ допроса.

«Абу Хамза держался спокойно и почтительно, — так Абдулсаттар вспоминал о своей первой встрече с Абу Хамзой аш-Шами, имамом ИГИЛ из поселка Минбидж в восточном Алеппо. — Даже выражение его лица действовало успокаивающе. Вначале он заговорил о ССА и о том, почему ИГИЛ воюет против нее. „Потому, — сказал он, — что она принимает безбожные законы и получает финансовую поддержку от Америки, а ведь Бог говорил: „Кто присоединяется к ним, тот один из них““. Затем он заговорил об ад-Дауле и спросил меня: „А почему бы тебе не присягнуть на верность? Пророк говорил, что те, кто уходит из жизни, не принеся присяги, умирают смертью джахилии (языческой)“. Честно сказать, услышав это, я был потрясен до глубины души. Впервые я понял, что в этом хадисе сказана правда».

Но Абдулсаттар все еще не был готов присягнуть на верность Абу Бакру аль-Багдади, поэтому Абу Хамза улыбнулся и попросил его не спешить. Примерно через неделю Абдулсаттар решился сделать это.

Он с удовольствием рассказывал о том, как стал членом ИГИЛ, как сгладилось впечатление о тех восьми часах, которые он провел в заключении и которые стали скорее обрядом инициации, чем балансированием на грани жизни и смерти по ходу допроса с пристрастием. Абдулсаттар сказал, что в конечном счете он оказался «под влиянием интеллектуальности ИГИЛ и того, как она распространяет религию и борется с несправедливостью».

Очень многие приверженцы ИГИЛ, проинтервьюированные при сборе материала для этой книги, выразили те же самые чувства — и высказали такие же оценки — в отношении этой армии террора, которая в совершенстве овладела умением воздействовать на психику тех, кого она хочет заполучить в свои ряды, и перекраивать людей так, как ей надо. То, что Абдулсаттар сказал об «интеллектуальности» ИГИЛ, может показаться странным или даже забавным любому западному эксперту, но необходимо понимать, что речь идет о тщательно разработанном идеологическом нарративе, представляющем собой мощно воздействующую смесь исламской герменевтики[27], истории и политики.

Все это не отличается от тотальной моральной и интеллектуальной «переделки» людей, которая практиковалась коммунистами, впоследствии отказавшимися от своей веры в марксизм-ленинизм. «Мы выбросили за борт балласт буржуазных предрассудков и правил „честной борьбы“, а поэтому вынуждены руководствоваться одним-единственным мерилом — последовательной логикой. <…> Мы плывем без балласта…», — писал Рубашов, герой романа Артура Кестлера «Слепящая тьма»[28], вспоминая о допросе, который устроили ему партийные комиссары. Через несколько минут Рубашов был застрелен той самой диктатурой, которой отдал 40 лет жизни.

«Когда вы слушаете священнослужителей ад-Даули, — продолжал Абдулсаттар, — вы испытываете потрясение от понимания того, что большинство исламских обществ отошли от истинной веры. Они примкнули к вере, придуманной 20, а то и меньше, лет назад. Большинство людей, утверждающих, что они мусульмане, исповедуют религию, которая полна грязи, 90 % в ней — это бида (нововведения). Возьмите, к примеру, ширк: мы верим в кого-то или что-то, кроме Аллаха, и даже не осознаем этого. В приметы, к примеру. А когда мы выбираем себе место впереди других людей в мечети, это рия (показуха)». ИГИЛ предложила Абдулсаттару нечто такое, чего он не мог найти в асадизме или Свободной сирийской армии. Оно предложило ему «чистый» ислам.

«Если вы встретите имама или иностранца из ИГИЛ и он проведет с вами два часа, поверьте мне, вы превратитесь в их сторонника, — продолжал он. — Не знаю как, но они умеют убеждать людей. Но когда они захватывают какую-то территорию, то приобщают к вере силой — вы должны молиться вне зависимости от того, нравится вам это или нет. Мы все забыли о самом главном долге мусульманина — о джихаде. Они пролили свет на джихад. Каждый раз, когда смотришь их видео, тебя охватывает странное чувство, толкающее тебя к джихаду».

Даже те, кто сам пострадал от ИГИЛ, говорят о ее «силе убеждения».

Абу Билал аль-Лейли был назначен ответственным за финансовое обеспечение ССА в своем родном городе Альбу Лейл в мухафазе Дайр-эз-Заур. Когда ИГИЛ вступила в город, он бежал в Турцию. Джихадисты сожгли его дом и внесли его в список разыскиваемых. Он видит в них банду безграмотных головорезов, мозги которых забиты извращенным представлением о религии, но тем не менее восхищается их способностью убеждать и молодых, и старых, в особенности тех, у кого религиозная основа недостаточно крепка: «ИГИЛ использовала деньги и разговоры о справедливости и войне против воров для того, чтобы приманить к себе людей. С некоторыми это сработало. У нас в округе вы встретите массу людей, стремящихся к исламу и желающих бороться с кем-нибудь… с харамийя (ворами). Они купились на идею „Исламского государства“, решив, что джихадисты — честные люди. Те, кто примкнул к „Даеш“[29], едва ли помнят хотя бы несколько сур из Корана. У них нет никакой религиозной основы. Их просто заманили силой убеждения».

НОВОБРАНЕЦ

Хамза Махмуд был 15-летним подростком из зажиточной семьи, живущей в Камишли, на севере Сирии. Родители Хамзы узнали, что их сын вступил в ИГИЛ, после того как летом 2014 г. он стал регулярно и надолго исчезать из дому. После многих неудачных попыток удержать его от возвращения в группировку отец Хамзы намеренно сломал ему ногу. Когда нога зажила, парень снова убежал из дома и порвал с родителями. По словам его брата Омара, Хамза решил не общаться с ними из опасений, что слезы матери или увещевания отца повлияют на его решение остаться в ИГИЛ. Он поддерживает общение только с братьями, которые живут за границей.

В разговоре, организованном по скайпу для авторов этой книги, Омар тщетно пытался убедить Хамзу оставить ИГИЛ и вернуться домой. «Хамза, это неправильно, ты еще очень молод, ваша группировка просто заблуждается, — говорил ему Омар. — Ведь ничто в исламе не призывает к убийству и насилию». Хамза отвечал ему на не очень свободном, но классическом арабском, цитируя хадис и суры Корана в оправдание действий его новых наставников. Кроме того, он настаивал на том, что представление об ИГИЛ предвзято и ложно. «Не верь тому, что говорят по телевизору и пишут в газетах, — убеждал брата Хамза. — Братья — истинные мусульмане. Они не совершают неправедных дел. Если бы ты видел то, что вижу я, и слышал бы то, что слышу я, ты бы понял».

Омар стал говорить брату, что в Сирии уже много столетий люди, принадлежащие к различным этносам и религиям, живут рядом. А потом добавил, что некоторые из его друзей, с которыми он соседствует, — алавиты и езиды. Хамза был потрясен. «Вместе с тобой живут езиды? — переспросил он. — Убей их, и ты приблизишься к Богу».

КУРДЫ

На первый взгляд кажется странным, что кто-либо из курдов может присоединиться к ИГИЛ, учитывая тот факт, что курдские функционеры уже имели опыт общения с режимом Саддама, который устроил геноцид против этого народа^1. Совсем недавно ИГИЛ нацелилась на курдские деревни и города, в частности на Кобани, расположенный на сирийско-турецкой границе, а также осадила Эрбиль, столицу Иракского Курдистана, в котором находится региональное правительство. Но в августе 2014 г. продвижение ИГИЛ было остановлено ударами авиации США. Курдские ополченцы в Сирии и Ираке, в том числе иракские «пешмерга» и Отряды народной самообороны (ОНС), считаются атеистами и марксистами, а потому обречены на смерть. И в то время как другие суннитские повстанцы с явной баа-систской подоплекой — в особенности «Армия Накшбанди» ад-Дури — без особого успеха пытались набрать в свои ряды курдов, ИГИЛ вполне преуспела в этом, особенно значительных успехов добившись там, где был саддамовский геноцид, — в иракском городе Халабджа.

Пресс-секретарь ИГИЛ Абу Мухаммад аль-Аднани так оправдывал кампанию против самого многочисленного народа Ближнего Востока, не имеющего своего государства: «Наша война с курдами — это религиозная война. Это не межнациональная война — мы ищем Божьего спасения. Мы не сражаемся с курдами из-за того, что они курды. Мы сражаемся с неверными, затесавшимися в их ряды, с союзниками крестоносцев и евреев, воюющих с мусульманами… В рядах „Исламского государства“ много курдов-мусульман. Они самые крепкие и самые стойкие бойцы против неверных среди своего народа»2. В подтверждение этого, а также ради того, чтобы еще глубже вбить клин между курдами, в октябре 2014 г. один из «мусульманских курдов», Абу Хаттаб аль-Курди, возглавил, как сообщали, сражение джихадистов с ОНС в Кобани. К нему примкнули другие курдские группы из Хасаки, Алеппо и северной Ракки.

Почему курды вступают в ИГИЛ? Хусейн Джаммо, редактор раздела политики выходящей в Дубае газеты «Аль Байян» и видный специалист по курдскому вопросу, предложил наиболее правдоподобное объяснение. После резни, устроенной

Саддамом в Халабдже, многие семьи в этом городе оказались за чертой бедности, в то время как другие построили новые дома и зажили прежней жизнью. Работавшие там благотворительные организации были ориентированы главным образом на то, чтобы оказывать помощь жертвам газовых атак; они придерживались в основном салафитской ориентации и получали средства от спонсоров в государствах Персидского залива, в том числе и от Кувейтского общества возрождения исламского наследия, которое США обвиняли в финансировании «Аль-Каиды»3. Таким образом, по прошествии нескольких десятилетий прозелитизма в Курдском регионе Ближнего Востока Халабджа стала эпицентром курдского исламизма^4. (Вспомним также, что первым контактом аз-Заркави в Ираке была «Ансар аль-Ислам» — структура «Аль-Каиды», скрывавшаяся в горах Северного Курдистана.)

В Сирии вступление курдов в ИГИЛ было не столь обычным явлением, как в Ираке, хотя тоже не таким уж редким^5. Сирийские курды по преимуществу вели светский образ жизни или придерживались суфизма ордена Хазнави, названного в честь семьи, которая основала его. Однако мы беседовали с двумя курдами из Алеппо и Хасаки, которые сказали, что примкнули к «Исламскому государству» из-за его скорее пансуннитской, чем панарабской философии. Вступивший в ИГИЛ курд из Хасаки пересказал нам разговор, который состоялся у него с вербовщиком. Тот объяснил ему, что «Джабхат ан-Нусра», которая только что откололась от ИГИЛ, по своей сути «арабская» организация, а не исламская. «А ИГИЛ в действительности смотрит не на этническую принадлежность, — сказал он, — а на приверженность истинной вере».

Действуя в том же ключе, ИГИЛ привлекла в свои ряды многих представителей туркменского меньшинства, которое вдоволь настрадалось от дискриминации и угнетения со стороны деспотичных арабских режимов. Присутствие туркменов в рядах ИГИЛ способствовало росту популярности этой организации в Мосуле и прилегающих районах. Заместитель аль-Багдади, Абу

Муслим ат-ТУркмани, убитый, как сообщали, в декабре 2014 г., был этническим туркменом^6.

ЭКСТРЕМИСТЫ ИЗ «СЕДНАИ»

Представители высших и средних эшелонов власти ИГИЛ, следуя набору строгих догматов, исповедуют особую разновидность такфиризма, не похожую на рассчитанную на широкий охват идеологию, описанную выше. Абу аль-Ахир аль-Абси, бывший заключенный «Седнаи», вышедший на свободу по всеобщей амнистии Асада, является идеальным объектом для изучения этой категории людей^7.

Вскоре после освобождения аль-Абси сформировал в сельской местности Алеппо группировку «Усуд ас-Сунна» («Суннитские львы») и, после того как ИГИЛ в 2013 г. откололась от «Ан-Нусры», начал оказывать «Исламскому государству» всестороннюю поддержку^8. В отношении других исламистских и джихадистских группировок аль-Абси занял жесткую позицию задолго до того, как образовалась ИГИЛ, — как говорят, это было связано с идеологическим конфликтом между джиха-дистами в Седнайской тюрьме (который также мог быть вызван тем, что аль-Абси считал многие группировки ответственными за смерть его брата Фираса)9.

По мнению Ваеля Иссама, который встречался с аль-Абси после начала сирийского восстания, джихадист считал многих из его прежних товарищей по «Седнае» «неверными», в том числе и тех, кто сейчас командует соперничающими исламистскими бригадами и батальонами в Сирии^10. Почему? Потому что они отказывались провозглашать «неверными» тагутов, к которым он относил тиранические «ложные» мусульманские правительства на Ближнем Востоке, а также большинство мусульман в этом регионе. К тому же, как объяснил аль-Абси, эти исламисты поддержали сдачу «Седнаи» сирийскому руководству после кровавого мятежа 2008 г.

Абу аль-Абси и его приспешники считались среди салафитов в «Седнае» чужаками. Немногие из его тюремных сотоварищей разделяли его экстремистскую идеологию и, присоединившись к нему, решились бросить вызов режиму, когда тюрьму окружили солдаты 4-й бронетанковой дивизии.

Противостояние ИГИЛ с другими джихадистскими и исламистскими группировками, участвующими в сирийской гражданской войне, можно считать продолжением спора, начатого когда-то за решеткой. Абу Абдан, сотрудник службы безопасности ИГИЛ, рассказал нам, что большинство повстанческих исламистских бригад состоят из тех, кто когда-то вместе сидел. «Они не просто сошлись в одном месте, — сказал он. — Эти люди знали друг друга, и группировки, сформировавшиеся позднее, уже имели готовую инфраструктуру. Поэтому получили продолжение и личные конфликты, и политические разногласия».

Абу Бакр аль-Багдади посетил Сирию в конце 2012 г. Аль-Абси был одним из самых стойких сторонников и громогласных поборников провозглашения исламского халифата и помогал аль-Багдади получить поддержку «Ан-Нусры» и других джихадистов и боевиков, соперничавших между собой в тогдашней, охваченной мятежом Сирии^11.

ВЫЖИДАЮЩИЕ

Еще одна категория вступающих в ИГИЛ состоит из тех, кто разделяет исламистские или джихадистские взгляды, но предпочитает двигаться по орбите идеологии такфиризма. Когда, выражаясь образно, произойдет окончательное притяжение, зависит от обстоятельств. Некоторые примкнули к «Исламскому государству» просто потому, что ИГИЛ захватила территории их проживания и оказалась единственной исламистской организацией, к которой можно было примкнуть. Других вдохновила военная доблесть, проявленная ИГИЛ в кампаниях против соперничающих повстанческих группировок. Были и те, у кого возникли разногласия с членами боевых организаций, к которым они принадлежали раньше, и они увидели в ИГИЛ более организованную, дисциплинированную и боеспособную структуру^12.

У таких людей переход в другую веру едва ли был столь стремительным, как у Абдулсаттара и ему подобных. Они, как правило, перебирались в ИГИЛ из «Исламского фронта» и группировок исламистского толка, действующих в Ираке и Сирии, из-за разногласий в их руководстве или из возникшей в конце декабря 2013 г. и потерпевшей неудачу сирийской «Ас-Сахвы».

Тенденция к переходу в ИГИЛ стала наиболее заметна в сентябре 2014 г. Именно в этом месяце не меньше десятка исламистских группировок, в том числе и «Ан-Нусра», выступили с совместным заявлением, в котором объявили о своем разрыве с поддерживаемой Западом Сирийской национальной коалицией, являющейся политическим орудием оппозиции, и призвали к объединению в «рамках ислама»13. В октябре семь исламистских группировок сформировали «Исламский фронт» и выступили с заявлением об отказе от демократии в пользу исламского правления, основанного на шуре^14.

За этот период ИГИЛ добилась значительных успехов на идеологическом фронте. Многие исламисты изо всех сил старались добиться прекращения боевых действий против близкой к ним по убеждению салафитской группировки — эту позицию разделяли и многие обычные сирийцы, уверенные в том, что отвлекаться от основного конфликта с режимом Асада и его иранских опекунов равносильно измене. В частности, более молодые члены Исламского фронта придерживались откровенно реакционных религиозных убеждений и горячо настаивали на джихадистском дискурсе создания «Исламского государства». Некоторые командиры «Исламского фронта» фактически обеспечивали защиту конвоев ИГИЛ или попросту отказывались обращать против нее свое оружие^15. Все это было только на руку «Исламскому государству».

«Лива Дауд», одно из самых мощных подразделений отряда «Исламского фронта», известного под названием «Сукур аш-Шам» («Соколы Леванта»), столкнулось в июле 2014 г. с тем, что около 1000 его бойцов перешли на сторону ИГИЛ^16.

По мере того как все больше бойцов «Исламского фронта» и «Ан-Нусры» уходили в ИГИЛ, эта структура все шире распространялась и в Сирии, и в Ираке^17.

Выиграла ИГИЛ и от отсутствия сирийского джихадистского дискурса, поскольку ее влияние росло по мере усиления проявлений насилия в этой разоренной войной стране. К августу 2014 г. потери среди населения Сирии составили около 200000 человек^18. Обосновавшиеся там исламисты, в особенности «Братья-мусульмане», категорически отказывались открыто примыкать к джихадизму и вместо этого представляли себя частью основного продемократического движения, несмотря на то что финансово и политически поддерживали мятежные исламистские группировки. Даже «Ан-Нусра» в какой-то степени позиционировала себя как чисто «националистическое» движение без международных амбиций. Такое лицемерие привело к тому, что ИГИЛ со своими планами покорения мира фактически монополизировала салафито-джихадистскую повестку дня.

ПОЛИТИКАНЫ

Чем дальше продвигалась ИГИЛ в реализации своих планов по захвату территорий, тем меньшую роль в привлечении людей в эту организацию играла религия. Значительную часть ее рядовых бойцов — тех, кто образует основу «Исламского государства» — составляют люди, которые, по их словам, привержены ей как политическому проекту.

Для людей этой категории ИГИЛ — единственная возможность «отыграться», доступная мусульманам-суннитам, на долю которых в прошедшее десятилетие выпало немало невзгод: во-первых, смещение с властных позиций в Ираке и, во-вторых, притеснения, которые сунниты вынуждены терпеть сейчас в этой стране и которые, по мнению многих, являются самым настоящим геноцидом. Они воспринимают войну, идущую на Ближнем Востоке, как борьбу между суннитами и возглавляемой Ираном коалицией и находят оправдание чрезмерной жестокости ИГИЛ, видя в ней необходимый инструмент создания противовеса и сдерживания шиитской гегемонии. Среди этих людей часто встречаются высокообразованные.

В качестве примера можно привести Салеха аль-Авада, юриста из Джараблуса, мухафаза Эль-Хасака, который был жестким критиком ИГИЛ, пока не осознал, что «Исламское государство» — единственная сила, противостоящая курдской экспансии в его регионе. Салех принимал участие в мирных протестах против Асада и был сторонником демократических преобразований в Сирии. «Мы устали, каждый день они (ИГИЛ) обезглавливают по четыре-пять человек в нашем городе», — говорил он нам до того, как обратился в иную веру. А произошло это через несколько месяцев, когда ИГИЛ приступила к осаде Кобани — вот тогда, по словам Салеха, он и примкнул к головорезам.

Многие арабы, живущие в Эль-Хасаке, разделяют его взгляды. Один влиятельный житель этой провинции сказал, что, если завтра войска «Исламского государства» войдут туда, «тысячи» присоединятся к нему сразу же, опасаясь того, что может ожидать их под властью курдов.

Похожая ситуация сложилась в местах со смешанным населением вблизи Багдада, таких как Бакуба, а также в Хомсе и Хаме, где на политическую ориентацию людей влияет межконфессиональная напряженность.

С десяток вступивших в ИГИЛ арабов из категории «политиков», которых можно считать вполне светскими людьми или даже агностиками (многие признавались нам, что не молятся и не посещают мечеть), в разговоре выразили категорическое несогласие с тем, что ИГИЛ якобы совершает зверства. Они видят в «Исламском государстве» единственную вооруженную группировку, способную бороться с «антисуннитскими» режимами и ополченцами в Сирии, Ираке и других странах. Оправдываясь, Салех сказал нам, что насилие всегда было частью исламской истории и предшествовало образованию сильных исламских империй, в том числе халифатов Омейядов, Аббасидов и второго Омейядского халифата, который находился на территории современной Испании.

Обиду и чувство несправедливости происходящего испытывают многие сунниты, считающие, что на них нападают со всех сторон. Для этого самоощущения в арабском языке есть особое название: мадхлумийя. Исторически это понятие связано с шиитами, для которых страдание является неотъемлемой частью религиозного сознания. Парадоксально, но даже там, где суннитское население составляет большинство, оно ведет себя как беззащитное меньшинство. А шииты, живущие в тех же регионах, напротив, действуют более решительно, уверены в себе и лучше организованы, что, без сомнения, является следствием иранской пропаганды и существования ополчения, создаваемого силами «Эль-Кудс» Касема Сулеймани. Шиитские ополченцы пересекают ради участия в священной войне межгосударственные границы так же, как это делают их противники-сунниты.

Сунниты чувствуют себя притесняемыми — Асадом, Хаменеи, а с недавних пор и аль-Малики — и не имеющими сколько-нибудь надежных или заслуживающих доверия политических представителей. Их религиозные и политические объединения воспринимаются как слабые, дискредитировавшие себя или предпочитающие отмалчиваться. Число арабских стран Персидского залива, в которых либо проживает суннитское большинство, либо у власти находится суннитское правительство, сократилось настолько, что им пришлось просить помощи у США.

ИГИЛ играет на этом ощущении уязвимости и недовольстве, испытываемом суннитами. Как аз-Заркави мог нападать на корпус «Бадр» в 2004 г., так и аль-Багдади ссылается на зверства в отношении суннитов, совершаемые Силами национальной обороны, «Асаиб Ахль аль-Хакк», ливанской «Хезболлой», «Катаиб Хезболлой» и, конечно, все тем же корпусом «Бадр» в Сирии и /или Ираке, как на подтверждение того, что суннитам не на что надеяться, кроме как на халифат.

ПРАГМАТИКИ

В областях, полностью подконтрольных ИГИЛ, ее поддерживают прагматики, поскольку она эффективна с точки зрения управления и обеспечения жизнедеятельности: в частности, поставок продовольствия (хотя такая ситуация, возможно, скоро изменится)19. ИГИЛ создала видимость порядка на «управляемых» территориях, и альтернативы — власть режима Асада, правительства Ирака или ополченцев — представляются местным жителям худшим вариантом. Те, кто устал от многолетней гражданской войны, ради возможности жить без преступности и беззакония готовы терпеть драконовские правила, устанавливаемые ИГИЛ. Некоторые из представителей этой категории дистанцируются от ИГИЛ, чтобы избежать неприятностей, а другие ищут места, где ИГИЛ, по слухам, воздерживается от злодеяний, чтобы перебраться туда.

Абу Джасим, священнослужитель, примкнувший к ИГИЛ после того, как летом 2014 г. «Исламское государство» захватило его дом в восточной Сирии, сказал, что он старается осмотрительно избегать подробностей того, что сделала или не сделала ИГИЛ. «Я видел, что они оставляют людей в покое, если никто не вмешивается в их дела, — сказал нам Абу Джасим. — Я занимаюсь лишь тем, что учу людей их религии, и надеюсь, что Бог наградит меня за это».

ОППОРТУНИСТЫ

Среди приверженцев ИГИЛ есть и такие, кто оказался там из-за личных амбиций. Эти оппортунисты служат, как правило, рядовыми или младшими командирами. Они вступают в ИГИЛ, чтобы ослабить или развалить соперничающую группировку, продвинуться вверх по иерархической лестнице доминирующей на данный момент военной и политической силы либо для того чтобы избежать наказания со стороны «Исламского государства» за прошлые преступления, совершенные против этой организации.

Саддам ад-Джамаль, например, был одним из самых известных командиров ССА в восточной Сирии. После того как одно его взбунтовавшееся подразделение — бригада «Аллаху Акбар» — была разбита «Аль-Нусрой» и при этом погибли два его брата, ад-Джамаль принес клятву верности ИГИЛ. То, что он имел репутацию наркодилера, по всей вероятности, роли не играло^20.

Аамер ар-Рафдан присоединился к ИГИЛ после разрыва с «Ан-Нусрой», причиной которого стал спор из-за доходов от нефти, а также неутихающее соперничество между его племенем и племенем в Дайр эз-Зауре, в котором доминировала «Ан-Нусра»21. Позже организация аль-Джолани обвинила ар-Рафдана в хищении 5 млн долларов, полученных от продажи хлопка.

ИНОСТРАННЫЕ БОЕВИКИ

Разумеется, за пределами Ирака и Сирии мотивация у тех, кто вступает в ИГИЛ, совершенно иная и почти всегда связана с неверными представлениями о том, что происходит в той или иной стране.

Эксперт по вопросам радикализации Шираз Майер объяснял, каким образом цифровые приложения или социальные сети, такие как «Твиттер», «Фейсбук» и российская «ВКонтакте» (русский ответ «Фейсбуку»), произвели революцию в джихадистском агитпропе. Большая часть онлайн-разговоров между родившимися на Западе новобранцами ИГИЛ походят скорее на сатиру, чем на выражение искренней приверженности «Исламскому государству»: «„Исламское государство“ продает в Ракке гель для волос и „Нутеллу“?», «Надо мне брать с собой айпад, чтобы сообщить маме с папой, что я благополучно добрался до халифата?», «Мне сказали, что здесь будет Grand Theft Auto V»[30].

В статье для New Statement Майер отметил, что «во время иракской войны сторонникам „Аль-Каиды“ требовался доступ к защищенным паролями форумам, на которых они могли бы получать сведения о последних событиях на местах. Найти такие форумы было нелегко, а получить к ним доступ еще труднее. При этом большинство разговоров велось на арабском языке, который британские мусульмане, как правило, не знают»22. Теперь каждый британский мусульманин, отправляющийся воевать в Сирию или Ирак, становится виртуальным пропагандистом или вербовщиком таких же, как он. В качестве примера можно рассказать о Мехди Хасане, 20-летнем парне из Портсмута, который отправился на войну с намерением вступить в ИГИЛ и погиб в бою под Кобани в ноябре 2014 г. Хасан был зачислен в состав боевого подразделения вместе с несколькими друзьями из Портсмута — все их привлекли в ИГИЛ яркие описания военных успехов «Исламского государства» и жизни по канонам такфиризма. По словам Майера, «из друзей Хасана только один все еще воюет: трое мертвы, а один сидит в британской тюрьме».

В декабре 2013 г. организация Майера — Международный центр по изучению радикализации общества — подсчитала, что на тот момент количество иностранных боевиков в рядах сирийской оппозиции «доходило до 11 000 человек, прибывших из 74 стран». Большинство из них записались в армию ИГИЛ или в другие джихадистские группировки, и только немногие собирались вступить в подразделения ССА. По данным этого исследования, 18 % от общего числа новобранцев прибыли из Западной Европы, причем поставщиком джихадистов номер один оказалась Франция, обогнавшая Британию. С тех пор количество прибывающих добровольцев только возрастало, особенно после того, как боевые действия против ИГИЛ повела коалиция, возглавляемая Соединенными Штатами. К сентябрю 2014 г., по данным ЦРУ, в Сирии находилось 15 000 иностранных боевиков, 2000 из которых составляли приехавшие из стран Запада^23. Однако подавляющее большинство эмигрантов прибывает из стран Ближнего Востока и Северной Африки, причем главными странами-поставщиками боевиков-суннитов считаются Саудовская Аравия, Ливия и Тунис.

Джихадистами-миссионерами, которых подвигли на приезд в Сирию страдания гражданского населения, являются, по данным Майера, преимущественно британцы^24. Они, как сказал нам Майер, воспринимают джихад как некое обязательство защищать женщин и детей от затянувшихся военных действий на территории Сирии.

Внутри Сирии аналогичная тенденция, выразившаяся в переходе боевиков в группировки более экстремистского толка, возникла с середины 2012 г., когда сообщения об убитых проасадовскими ополченцами мирных гражданах попали в разряд международных новостей.

На настроенных против режима сирийцев эти массовые убийства также произвели очень сильное впечатление. Многие говорят, что их поворот к исламизму и вступление в джихадистские повстанческие группировки на исходе 2012 г. были связаны с событиями в Хуле и Эль-Байде. Вместе с тем сунниты охотнее вступают в местные экстремистские группировки, чем в ИГИЛ, которая пополняется в основном за счет иностранцев. Но ИГИЛ до сих пор извлекает выгоду из зверств режима в отношении граждан Сирии: например, ужасный способ казни, принятый у джихадистов, — обезглавливание — преподносится «Исламским государством» и воспринимается многими суннитами как справедливое возмездие режиму и спонсируемым Ираном ополченцам^25.

Самые печально известные случаи массовых убийств, совершенных режимом, происходили в тех районах, где алавитские, суннитские и исмаилитские (еще одно ответвление шиитской конфессиональной группы) поселения сливаются друг с другом — так удобнее подстрекать людей к ответной межконфессиональной агрессии. Режим использовал типовую схему: ночью деревню забрасывала гранатами Сирийская арабская армия, а на следующее утро расквартированные рядом ополченцы штурмовали ее. Орудуя ножами и другим оружием, они шли от дома к дому, убивая мужчин, женщин и детей^26. При этом убийство представлялось как справедливый самосуд. В видеороликах, показываемых «шабиха» и общественными комитетами — предшественниками Национальных сил обороны, — ополченцы насмехаются над суннитскими символами, заставляют жертв подтверждать божественность Асада и делать другие кощунственные заявления.

Майер отмечает и другую категорию иностранных боевиков: искателей мученичества, которые ничего не желают так сильно, как погибнуть и таким образом прославиться в анналах джихадизма. Для многих бойцов, прибывших из стран Персидского залива, еще со времен АКИ обычное дело — прославлять на джихадистских чат-форумах и веб-сайтах террористов-смертников. Жители Саудовской Аравии часто указывают на то, что многие граждане этого государства приносят себя в жертву в подтверждение того, что руководители ИГИЛ проводят политику дискриминации в отношении их соотечественников, посылая их на смерть и приберегая все руководящие посты в этой организации для иракцев^27.

Наконец, последним фактором, приводящим иностранных боевиков в ИГИЛ, по мнению Майера, является чистой воды авантюризм. Адреналиновые наркоманы, как правило, не бывают правоверными мусульманами, и среди них часто встречаются действительно наркозависимые либо те, кто на родине был замешан в криминале, — как это было с аз-Заркави в Иордании до того, как он обратился к религии. Такие люди отправляются воевать в Сирию в поисках новых острых ощущений.

ПОСЛЕ МОСУЛА

Многие респонденты среди приверженцев ИГИЛ из других арабских стран признались, что раньше они не очень внимательно отслеживали события, происходившие в Сирии и Ираке. Все изменилось после падения Мосула. Один египетский исламист, к примеру, сказал нам, что он не понимал, какие группировки в Сирии или Ираке можно считать «хорошими», а какие «плохими», но, после того как ИГИЛ штурмом овладела Ниневией, он начал «изучать» этот вопрос и выяснил, что создание халифата «согласуется» с предсказаниями пророка Мухаммеда. Скотт Атран, антрополог из Мичиганского университета, рассказал похожую историю: «Я помню, как однажды разговаривал с одним имамом в Испании, и он заявил: „Мы всегда отвергали жестокость, но Абу Бакр аль-Багдади прославил нас. Халифат вовсе не обязательно должен быть жестоким. Он может быть даже таким, как Европейский союз!“»

Незнание повседневных реалий ИГИЛ заставило многих арабов воспринимать эту структуру как освященное Аллахом суннитское сопротивление, вдохновленное ранней историей и основными положениями ислама. Для того чтобы формировать такое восприятие себя, ИГИЛ потребовался целый набор приемов ведения пропаганды, а также дезинформирования людей.

11. ОТ «ТВИТТЕРА» ДО «ДАБИК» ВЕРБОВКА НОВЫХ МОДЖАХЕДОВ

«НЕ СЛУШАЙТЕ, ЧТО ГОВОРЯТ О НАС, СЛУШАЙТЕ, ЧТО ГОВОРИМ МЫ»

В наших разговорах с людьми из ИГИЛ постоянно возникала тема того, что эта организация учитывает ошибки предшественников-джихадистов и умело противопоставляет свою пропаганду попыткам иностранной прессы сформировать о ней негативное общественное мнение. «Не слушайте, что говорят о нас, слушайте, что говорим мы», — эта фраза не раз звучала во время наших интервью с боевиками «Исламского государства».

Бывший советник по национальной безопасности Ирака Муваффак аль-Рубаи — один из тех, кто считает, что рост популярности армии террора происходит под влиянием социальных сетей. В интервью телеканалу «Алъ-Джазира» он заявил, что во многом благодаря «Твиттеру» и «Фейсбуку» 30000 солдат иракских сил безопасности бросили оружие, сняли с себя военную форму и без боя оставили джихадистам Мосул^1.

Возможно, аль-Рубаи несколько преувеличил, но в целом он прав. За две недели до падения этого города ИГИЛ выпустила одно из наиболее популярных на сегодняшний день видео под названием «Салил ас-саварим», или «Звон мечей»2. Это яркая демонстрация того, что «Исламское государство» несомненно умеет создавать изощренные, точно воздействующие на аудиторию пропагандистские фильмы с использованием как раз того контента, который, как надеялись западные политики и дипломаты, должен был бы загасить общественный интерес к этой группировке.

Вот проповедник, размахивая саблей, провозглашает создание «Исламского государства» и предупреждает «кафиров» и иудеев Иерусалима о том, что джихадисты идут на них войной. После этого он разрывает паспорта.

Вот мы видим так называемых «охотников на рафидитов», едущих по дороге на машинах и палящих из автоматов по шиитским солдатам, которые направлялись на воссоединение со своими подразделениями иракской армии. Внутри изрешеченных пулями автомобилей окровавленные трупы молодых парней в гражданской одежде. В того, кто пошевелится, стреляют.

Вот другой эпизод: боевики ИГИЛ стреляют в убегающего от них мужчину. Он ранен, но еще жив и говорит им: «Я водитель». Затем на фоне этого лежащего на земле раненого в кадре появляется его фотография с официального удостоверения военнослужащего иракской армии. Его убивают.

А вот сцена, снятая в одной из мечетей провинции Аль-Анбар. Представители ИГИЛ принимают от невооруженных граждан что-то вроде прошений. Голос за кадром объясняет, что если в прошлом вы были членом аль-анбарского совета «Пробуждение» или суннитским политическим деятелем, поддерживавшим правительство Ирака, то можете «покаяться и прекратить воевать против моджахедов». В этом случае вам будет гарантировано «милосердие», и все ваши прошлые преступления против ИГИЛ забудут, но покаяние должно произойти до того, как ИГИЛ решит «взяться за вас». Также всем суннитам, которые служат в армии, полиции или «Мухабарате», рекомендуется повернуть свое оружие против тех, кого нужно. «Вы держали в руках оружие и стояли в одном ряду с этими рафидитами, воюя против своих сыновей, — говорит один из боевиков ИГИЛ, лицо которого скрыто под маской, обращаясь к собравшимся в мечети. — Мы ваши сыновья, мы ваши братья. Мы можем защитить вашу религию и вашу честь».

«Звон мечей» также демонстрирует, что ИГИЛ вездесуща и может добраться до любых врагов.

Вот его агенты, одетые в форму Иракских сил безопасности, нагрянули в дом командира подразделения «Пробуждение». Теперь они «охотники на участников „Ас-Сахвы“». Когда командира хватают, он говорит, что должен позвонить в свою часть и выяснить, кто эти люди, — он опасается, что в действительности это боевики ИГИЛ.

В следующем эпизоде два молодых парня, сыновья командира «Ас-Сахвы», роют в земле яму. Они объясняют, что их отец убедил их работать на иракское правительство. Затем наступает очередь их отца копать. Когда он неловко спотыкается, моджахеды насмехаются над ним: «Что-то ты не уставал, когда был командиром „Ас-Сахвы“ и работал на КПП!» Говоря на камеру, он призывает всех участников движения «Пробуждение» покаяться. «Я ведь сейчас копаю себе могилу», — говорит он.

А вот человека, работающего в Самарре в структуре по борьбе с терроризмом, допрашивают в гостиной его дома. Потом боевик ИГИЛ, также одетый в форму иракского солдата, приводит его в спальню и вытаскивает из платяного шкафа мундир сотрудника сил безопасности. Офицеру завязывают глаза шарфом. После этого ему отрезают голову.

Разумеется, этому фильму далеко до произведений Лени Рифеншталь, но он более чем адекватно доносит свое послание до «целевой аудитории». Это видео появилось как раз тогда, когда повстанческие группировки в восточной Сирии и Алеппо — участники «Пробуждения» более позднего разлива — сражались с ИГИЛ. Ни у одной из этих группировок не было ничего хоть сколько-нибудь сопоставимого с фильмом «Исламского государства», чтобы продемонстрировать своим бойцам и кому-либо еще свою доблесть и устремленность к цели. Для иракцев, если вы шиит, живущий в районе, куда проникла ИГИЛ, вам остается только пребывать в ужасе. Если же вы суннит, то какой смысл идти в солдаты или полицейские либо избираться в совет, если только проявление лояльности поможет вам сохранить голову на плечах? ИГИЛ заявила, что ее не остановить. И многие в это поверили.

«ТВИТТЕР» И ХАЛИФАТ

«Звон мечей» несколько раз выставлялся на YouTube (и столько же раз его оттуда удаляли) и на файлообменных сайтах, таких как archive.org и justpaste. it, а боевики и «фанаты» ИГИЛ усердно продвигали его в «Твиттере» и на «Фейсбуке». Это помогло не только максимально расширить его зрительскую аудиторию, но и заглушить голоса противников и критиков^3. «Все должны знать, что мы не то, что они думают, — заявил нам медиаактивист ИГИЛ из Алеппо, и нечто подобное мы слышали постоянно. — У нас есть инженеры, у нас есть врачи, у нас есть прекрасные медиаактивисты. Мы не танзим (организация), мы — государство».

Несмотря на такую самоуверенность, пропаганда ИГИЛ страдает тем же, чем все попытки продвижения мессианских идей: она формирует ложные ожидания, что неизбежно приводит к крушению иллюзий. Шираз Майер описывает это так: «Толпы иностранных джихадистов проникают в Сирию, а через несколько дней или недель они начинают жаловаться на вынужденное безделье и скуку. В фильмах все выглядит куда драматичнее и увлекательнее».

Мы выяснили, что одним из наименее исследованных социальных медиа, используемых ИГИЛ, стало Zello — кодированное приложение для смартфонов и компьютеров, которое позволяет пользователям создавать каналы обмена аудиосообщениями. Часто используемое на Ближнем Востоке продемократическими активистами, скрывающимися от бдительного ока авторитарного правительства, Zello недавно было взято на вооружение ИГИЛ и благодаря сочувствующему «Исламскому государству» продвинутому пользователю Ансару «ад-Дауля аль-Исламийя» стало предоставлять пошаговое руководство по совершению байята аль-Багдади. По существу, это приложение превращает мобильный телефон в портативную рацию, посредством которой любой интересующийся ИГИЛ или ищущий способы вступить в нее может слушать проповеди ее священнослужителей.

Будучи невероятно удобным для пользователя, Zello обрело популярность и среди юношеской аудитории ИГИЛ. По словам Ахмеда Ахмеда, сирийского журналиста из Сахл аль-Габа, провинция Хама, два молодых парня из его деревни примкнули к ИГИЛ, послушав проповеди, передававшиеся через Zello. Мухаммед, 14-летний подросток, работавший в южной Турции, пропал при переходе границы в Баб аль-Хаве в октябре 2014 г. В ответ на призыв о помощи отца Мухаммеда Ахмед разместил в «Фейсбуке» обращение к своим друзьям и коллегам с просьбой сообщить любую информацию об этом подростке. Примерно через час, как рассказал нам Ахмед, Мухаммед позвонил отцу с иракской границы и сказал: «Я со своими братьями».

Услышав эту новость, отец Мухаммеда был потрясен. Позже он рассказал Ахмеду, что его сын регулярно слушал проповеди ИГИЛ по Zello. «Отец предупреждал его, говорил, что эти проповеди лгут. Но парень отвечал, что ему хочется послушать, о чем там говорят. Большинство молодых людей примкнули к ИГИЛ, наслушавшись их проповедей».

Но ИГИЛ умеет «промывать мозги» молодежи не только с помощью современных технологий. В мае 2014 г. ее боевики похитили в Минбидже 153 школьников в возрасте 13–14 лет, когда те возвращались домой в Кобани после сдачи экзаменов в Алеппо. Поместив этих детей в шариатский тренировочный лагерь, игиловцы держали их в заложниках несколько месяцев и отпустили на свободу только в сентябре. По словам двух журналистов из Хама, близко знающих семьи нескольких похищенных детей, некоторые подростки решили добровольно остаться и вступить в ряды ИГИЛ даже после того, как им предложили вернуться домой.

Родственник одного из таких новобранцев рассказал, что его двоюродный брат отказался ехать к матери, несмотря на настойчивые советы местного эмира ИГИЛ вернуться. Мать сообщила эмиру, что она вдова, а этот мальчик, Ахмед Хемак, ее единственный сын, и следовательно, по учению ислама, он должен был оставаться с матерью. Но подросток, переменив свои убеждения, стал практически неуправляем и ни за что не хотел порывать с движением.

КОНЕЦ ВРЕМЕН

В большинстве публичных выступлений ИГИЛ оправдывает свое существование и действия, опираясь на исламскую эсхатологию. Особенно часты ссылки на хадис, приписываемый пророку Мухаммеду и рассказывающий о последнем сражении между мусульманской армией и «неверными» в Дабике, городе, расположенном в провинции Алеппо. Это пророчество стало основой идеологии ИГИЛ, а главный ее пропагандистский журнал назван в честь места решающей битвы. В видео этот хадис цитирует аз-Заркави, а в это время на экране боевик ИГИЛ марширует в медленном темпе, держа в руках черное знамя: «От искры, вспыхнувшей здесь, в Ираке, разгорится пламя, оно будет пылать все сильнее и сильнее — с позволения Аллаха, — пока не сожжет армии крестоносцев в Дабике»4. Этими же словами открывается каждый номер журнала «Дабик».

Подобно своим предшественникам, баасистам, ИГИЛ умело использует то, что говорят о ней ее враги и люди со стороны. Например, когда в августе 2014 г. было объявлено, что бороться против ИГИЛ в Сирии будет международная коалиция, это представили как знак того, что пророчество вот-вот сбудется, тем более что вслед за этим последовало провозглашение халифата — еще одно событие, предсказанное Пророком. Согласно известному хадису, Мухаммед объяснил своим последователям, что, когда после него будет образован халифат, за этим последует царство насилия и тиранического правления. В конце концов появится другой халифат — такой, как предсказано в пророчестве. И исламистские, и джихадистские организации часто использовали этот хадис для того, чтобы объяснить, что халифат придет на смену тираническим режимам в арабском мире.

ИГИЛ использует исламскую символику для того, чтобы воодушевить своих бойцов и привлечь к себе симпатии мусульман, живущих за пределами ее влияния. Аль-Багдади объявил себя потомком Хусейна, внука Пророка, что, по мнению многих исламских ученых, является непременным условием обретения законного права управлять мусульманами^5. Эти используемые ИГИЛ легенды о происхождении — важный аргумент для ее последователей-джихадистов, для которых эта генеалогия много значит. Именно она помогает сплотить вокруг организации и ее проекта мусульманскую молодежь. Разочарованные слишком неспешным, предполагающим постепенность подходом к построению Исламского государства (такого подхода придерживаются, к примеру, «Братья-мусульмане»), исламисты нередко видят в ИГИЛ некую альтернативу. Тот факт, что она уже провозгласила создание халифата, означает, что самая тяжелая работа сделана. Теперь мусульмане могут объединяться и сражаться за его существование и расширение его границ, причем для этого даже не нужно ехать в Ирак или Сирию.

Но халифат был создан именно на этой земле. Аль-Шам — это и Дамаск, и Великая Сирия (древняя территория, охватывающая большую часть современного Леванта, в том числе и турецкий город Антакья). Пророк Мухаммед называл ее «благословенной» и «землей воскресения». Ирак и Сирия были колыбелями первых мусульманских империй: там родились многие из пророков и были погребены многие сподвижники Мухаммеда. Кроме того, именно здесь должен наступить конец времен, как было предсказано Пророком. Весь этот символизм используется ИГИЛ как оружие, с помощью которого она продвигает свою идеологию, отстаивает собственную легитимность среди консервативных мусульман и отвлекает их от повседневной реальности «Исламского государства».

ГЛЯНЦЕВЫЙ ДЖИХАД

Журнал «Дабик», который мы цитируем на протяжении всей книги, разъясняет основную миссию и образ действий ИГИЛ сквозь призму эсхатологии. Например, введение сексуального рабства его редакторы одобрили как один из признаков наступления «последнего часа», т. е. Судного дня. Согласно хадису, конец света наступит тогда, когда «рабыня родит свою госпожу». А отмена рабства сделала бы исполнение этого пророчества невозможным. И «Дабик» заключает: «После этого становится ясно, откуда черпает вдохновение (пресс-секретарь ИГИЛ) аль-Аднани, говоря: „И вот мы обещаем вам (крестоносцам), что, с позволения Аллаха, эта кампания станет для вас последней. Она закончится разгромом и поражением, как и все ваши предыдущие кампании, только на этот раз мы будем вторгаться в ваши земли и потом, а вы никогда больше не вторгнетесь к нам. Мы завоюем ваш Рим, поломаем ваши кресты, сделаем ваших женщин нашими рабынями, и все это с позволения Аллаха, Всевышнего. Это его обещание нам“».

Многое из совершаемого ИГИЛ служит тому, чтобы возвещать об исполнении исламских пророчеств, в том числе взрывы святынь и сбрасывание гомосексуалистов с крыш. Один из командиров ИГИЛ, Хуссам Наджи Аллами, захваченный иракскими силами безопасности в 2014 г., издал фетву, которая предписывала уничтожение святынь в Мосуле, потому что к этому якобы призывает хадис^6. В одном из интервью иракской газете «Аль-Сабах» Аллами сказал, что он выпустил эту фетву в ответ на нападки со стороны «Аль-Каиды», заявившей, что ИГИЛ нелегитимна, поскольку это не тот халифат, «который был предсказан Пророком».

Любым своим действиям, будь то намеренное искажение пророчеств или зверства, ИГИЛ имеет уже готовое оправдание. Привлекательность рисуемой ею мрачной картины близкого конца света нельзя недооценивать. Недавно Государственный департамент США создал в «Твиттере» аккаунт «Подумай еще раз и откажись»7. В нем размещаются фотографии злодеяний и жертв ИГИЛ, а также соответствующие новостные сообщения. Он противостоит аккаунтам, лояльным ИГИЛ, фактически занимаясь «троллингом» в отношении них. Так, когда на аккаунте @OperationJihad, который, не обращаясь ни к кому конкретно, размещает призывы к джихадистам, появилась запись: «Мы не стремимся ни к чему в этом мире, кроме мученичества; мы будем похоронены в горах, и снег будет нашим саваном», — Госдепартамент ответил на это: «Гораздо лучше дать сирийскому ребенку пару башмаков, чем вытаскивать его из дома в снег, чтобы искать вместе с тобой смерть».

@OperationJihad не потрудился ответить.

За три дня до этого, когда весь мир приходил в себя после террористической атаки на парижских журналистов в редакции Charlie Hebdo, ИГИЛ или кем-то из ее сторонников были взломаны аккаунты Объединенного центрального командования в «Твиттере» и на YouTube и разосланы военные документы и джихадистские угрозы, в том числе такой твит: «АМЕРИКАНСКИЕ СОЛДАТЫ, МЫ ИДЕМ, ОГЛЯДЫВАЙТЕСЬ»8. И хотя Белый дом назвал это всего лишь проявлением «кибервандализма», один из документов, опубликованных хакерами, был вовсе не безобидным: таблица, озаглавленная «Список отставных армейских генералов», содержала имена, даты выхода в отставку и адреса электронной почты генералов армии США^9. Размещение подобной личной информации на открытых платформах соцсетей без согласия упомянутых лиц называется «доксинг».

Скотт Атран — один из многочисленных аналитиков, считающих, что правительство США не достаточно адекватно отреагировало на обращение ИГИЛ к тем, кто наиболее восприимчив к ее пропаганде. «Мы постоянно слышим, что противоядием являются проповеди умеренного ислама. Я обращаюсь к членам Совета национальной безопасности: „У вас есть дети? И как они реагируют на все умеренное?“»

12. РАЗРЫВ

«АЛЬ-КАИДА» ОТМЕЖЕВЫВАЕТСЯ ОТ ИГИЛ

В конце декабря 2014 г. в свет вышел шестой выпуск журнала ИГИЛ «Дабик». Анонс главной статьи номера обещал читателям предъявить «свидетельства» из местонахождения «Аль-Каиды» — с юга пакистанской провинции Вазиристан. Написанная человеком по имени Абу Джарир аш-Шамали, бывшим соратником Абу Мусаба аз-Заркави, статья была выдержана в тоне скорее печальном, чем гневном и описывала вырождение некогда грозной джихадистской организации. Аш-Шамали сообщал, что отправился в Вазиристан после освобождения из иранской тюрьмы в 2010 г. Он ожидал увидеть гордый исламский эмират: «Я думал, что там все решают моджахеды и правят законы шариата. Но, увы, оказалось, что там правят племенные законы». Дети ходили в «светские государственные» школы; мощеные дороги свидетельствовали о том, что Исламабад все еще крепко удерживает в своих руках контроль над этой территорией; женщины находились в тех же местах, что и мужчины, «связывая свободу передвижения братьев-моджахедов в случае внезапных боевых действий». Короче говоря, эмират «Аль-Каиды» оказался мыльным пузырем. Более того, как объяснил аш-Шамали, измена пакистанских моджахедов — главным образом Аймана аз-Завахири «и его соратников, которые покинули Вазиристан, захватив с собой всю секретную и личную переписку» — породила раскол внутри ИГИ, который привел к гражданской войне внутри гражданской войны, идущей в Сирии. «Джабхат ан-Нусра» стала противником ИГИЛ.

«АН-НУСРА» ВОЮЕТ В СИРИИ

По данным американской разведки, к августу 2012 г. «Аль-Каида» имела в Сирии примерно 200 агентов — что совсем немного на фоне общего количества повстанческих формирований, сражавшихся с режимом. Но, по сообщениям Associated Press, их группировки, «передвигаясь от города к городу и имея в своих рядах ветеранов иракского повстанческого движения с их опытом создания взрывных устройств, сумели совершить на сегодняшний день более двух десятков террористических актов»1. Призыв аз-Завахири явно возымел действие, потому что Дэниел Бенджамин, координатор Госдепартамента США по вопросам международного сотрудничества в сфере борьбы с терроризмом, заявил: «Большая группа иностранных боевиков… уже находится в Сирии или на пути туда». Правда, при этом он добавил, что поддерживаемые Западом повстанческие группировки «заверили нас, что они сохраняют бдительность и не хотят иметь ничего общего ни с „Аль-Каидой“, ни с экстремистами — сторонниками насильственных действий»2.

Вскоре этим повстанческим группировкам предстояло подвергнуться серьезной проверке на прочность, поскольку бригады и батальоны ССА продолжали жаловаться на недостаточность ресурсов в сравнении с тем, чем располагали джихадисты. На этом этапе Соединенные Штаты направляли оппозиции нелетальную военную помощь в виде портативных раций, приборов ночного видения и сухих пайков. В распоряжении бойцов ССА было либо оружие, которое приносили с собой дезертировавшие из Сирийской армии, либо конфискованное из арсеналов режима, захваченных в результате рейдов, либо приобретенное на черном рынке, где цены даже на «легкое» вооружение типа автоматов Калашникова, гранатометов и боеприпасов к ним из-за повышенного спроса резко взлетели. Также повстанцы зависели от поставок вооружения, закупаемого для них Саудовской Аравией и Катаром, двумя государствами Персидского залива, имеющими разные цели, но готовыми иметь дело с исламистскими боевиками, не признаваемыми на Западе^3.

Один из малоизученных аспектов гражданской войны в Сирии касается того, как конкурентная борьба за вооружение, которую вели боевики, изначально склонявшиеся к национализму или антиклерикализму, способствовала их радикализации или по крайней мере заставила их делать вид, будто они стали более радикальными. В ходе опроса оппозиции, проведенного Международным республиканским институтом[31] и американским институтом по изучению общественного мнения Pechter Middle East Polls в июне 2012 г., повстанцы высказались на тему того, какой должна быть Сирия после Асада^4. Данные, полученные в результате исследования, показали, что 40 % выступили за создание в Дамаске переходного правительства, которое может привести страну к выборам; 36 % объявили себя сторонниками конституционного собрания, наподобие того, что было создано в послереволюционном Тунисе и также привело страну к выборам. Но эти данные постепенно менялись, или по крайней мере так казалось. В Антакье — которая к лету 2011 г. стала лагерем беженцев и местом дислокации боевиков — мы встретили одного из командиров ССА, лечившегося от осколочного ранения. Он пил алкоголь, курил марихуану и говорил нам, что хочет, чтобы в Сирии вместо режима Асада было демократическое государство. Тем не менее на его военной фотографии мы увидели длиннобородого исламистского боевика, сильно смахивающего на чеченского полевого командира Шамиля Басаева.

Его повстанческая бригада, объяснил он нам, финансировалась «Братьями-мусульманами», поэтому он считал необходимым выставлять напоказ свою религиозность ради того, чтобы обеспечивать снабжение своим людям. Другой командир повстанцев жаловался на то, что ему пришлось продать все — от семейного горнодобывающего бизнеса в Хаме до ювелирных украшений жены, — чтобы держать на плаву свой небольшой, недавно созданный батальон в несколько сот штыков, в то время как джихадистские главари тащили на свои штаб-квартиры по всей Сирии мешки наличных денег, чтобы распределить их среди своих товарищей для закупки автоматов, патронов и гранат. Созданный восемь лет назад трафик оружия и джихадистов из восточной Сирии в западный Ирак заработал в обратном направлении.

11 декабря 2012 г. Министерство финансов США объявило «Ан-Нусру» сирийским подразделением «Аль-Каиды», обвинив эту структуру в стремлении «использовать в собственных целях нестабильность в Сирии, применяя тактику и поддерживая идеологию, заимствованную (у „Аль-Каиды“ в Ираке), глубоко чуждую сирийскому народу»5.

Однако заявление Минфина не привело к маргинализации этой джихадистской организации. Наоборот, оно сплотило оппозицию вокруг «Ан-Нусры» — не столько по причине идеологических симпатий, сколько из-за военной необходимости. Доктор Радван Зиадех, сирийский диссидент, обосновавшийся в Вашингтоне и входящий в Сирийский национальный совет — первый политический орган оппозиции, назвал это решение неверным, потому что оно означало признание того определения, которое дал внутрисирийскому конфликту режим Асада, — война против террористов. Диссиденты внутри Сирии по большей части были согласны с Зиадехом.

Просившие большую часть 2012 г. США о вмешательстве в конфликт в виде установления бесполетной зоны или поставок оружия ССА, активисты были недовольны включением в американский черный список группировки, которая активно сражалась с их врагом. В декабре 2012 г. сирийцы устроили по всей стране одну из своих пятничных демонстраций^6. Эта называлась «Мы все — „Джабхат ан-Нусра“».

ИГИ ПРИЗНАЕТ «АН-НУСРУ»

Так случилось, что первым агентом «Аль-Каиды», подтвердившим информацию Министерства финансов, стал не кто иной, как Абу Бакр аль-Багдади. Он сделал это в одном из своих аудиосообщений, обнародованных 8 апреля 2013 г., по прошествии более чем года после того, как «Ан-Нусра» заявила о себе как об одном из передовых боевых соединений^7. Это было также через месяц после того, как множество повстанческих группировок, возглавляемых «Ахрар аш-Шам» и «Ан-Нусрой», заняли первую (и пока единственную) столицу провинции, выбив сирийских солдат из восточного города Ракка, прозванного «отелем революции» из-за того, что численность его населения утроилась за счет нахлынувших беженцев.

Падение этого города почти совпало по времени с годовщиной другого поворотного момента в истории современного Ближнего Востока. Это произошло через несколько дней после десятой годовщины того дня, когда войска Соединенных Штатов вторглись в Ирак в рамках операции «Несокрушимая свобода». Эти два события связывала какая-то мрачная симметрия. Американские морские пехотинцы помогли иракцам сбросить огромную статую Саддама на Райской площади Багдада, и один из морпехов совершил довольно противоречивый поступок — накрыл монумент звездно-полосатым флагом^8. И вот теперь исламисты в другой арабской столице, где правили баасисты, скинули с постамента бронзовую статую Хафеза Асада и подняли черный флаг с мусульманской шахадой — надписью арабской вязью: «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — его пророк»9. В течение нескольких дней на стенах в Ракке появились надписи, рассказывающие об «Ан-Нусре» и предупреждающие о том, что наказанием за воровство будет отсечение руки. Повсюду раздавались листовки с рисунками, инструктирующие женщин о необходимости проявлять должную скромность в одежде^10. И в то время как многие обыватели радовались свержению режима, не все приветствовали своих новых властителей и спорную иконографию, которую они принесли с собой.

В журнале New Yorker Рания Абузейд привел горячий спор, разгоревшийся между жителями Ракки разных поколений и боевиком «Ан-Нусры», раздававшим листовки, которые объясняли необходимость замены флага Свободной Сирии — триколора, существовавшего в добаасистскую эпоху и снова принятого оппозицией в первые месяцы протестного движения — на исламистский флаг^11. Абу Нур, 20-летний парень, опасался того, что этот флаг станет открытым приглашением Соединенным Штатам к вторжению в Сирию. «Из-за этого флага мы станем мишенью для атак американских беспилотников — это точно, — сказал он. — Они будут думать, что мы мусульманские экстремисты!» Абу Моайяд, человек более зрелого возраста, занимавшийся контрабандной доставкой боеприпасов из Ирака для повстанцев, сказал боевику, что этот флаг перечеркивает главные принципы революции: «Мы не исламский эмират; мы часть Сирии. Это религиозное знамя, но не флаг страны».

Захват Ракки ИГИ произошел тихо, довольно неожиданно, как и продвижение «Ан-Нусры» по всей Сирии. «Когда ситуация в Сирии вылилась в массовое кровопролитие и попрание человеческого достоинства, — заявил аль-Багдади 8 апреля 2013 г., — и когда народ Сирии, обратившись за помощью, получил от всех отказ, мы не могли не прийти к нему на помощь. Мы призвали аль-Джолани, одного из наших солдат, и вместе с группой наших сыновей он отправился из Ирака в Сирию, чтобы воссоединиться с нашими группировками, действующими в этой стране. Мы разработали для них план, выработали политику, мы поддерживаем их финансово, выделяя им ежемесячно половину наших средств. Мы также снабжаем их опытными людьми — и иностранцами, и местными жителями… Мы не объявляли об этом из соображений безопасности и для того, чтобы люди узнали правду (об ИГИ) из первых рук, без искажений и фальши, допускаемых СМИ».

Аль-Багдади не просто подтвердил своим обращением то, что было и без того очевидно, — он пошел дальше, объявив, что «Ан-Нусра» и ИГИ объединяются в одну межрегиональную джихадистскую организацию, которая будет называться «Исламское государство Ирака и Шама» (ИГИШ), что также можно перевести как «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ)12.

Ответ аль-Джолани последовал через два дня: «Спасибо, нет».

Несмотря на уважительное отношение к своему иракскому боссу, к которому он обращался не иначе, как «достопочтенный шейх», аль-Джолани заявил, что не одобряет такого слияния, тем более что его не проинформировали об этом заранее. Он поблагодарил ИГИ за выделение средств из ее ограниченного бюджета в помощь сирийской структуре и подтвердил, что аль-Багдади назначил его на пост главы «Ан-Нусры». Вместе с тем аль-Джолани не оставил никаких сомнений в том, к кому он проявляет искреннюю лояльность — к Айману аз-Завахири, «шейху джихада», которому он публично присягнул на верность и от своего имени, и от имени «Ан-Нусры»13.

За этим последовали публичное молчание со стороны «Ан-Нусры» и активные выступления со стороны ИГИЛ^14. Официальный медиаканал «Ан-Нусры» «Алъ-Манара алъ-Байда» («Белый маяк») перестал распространять информацию, в то время как ИГИЛ выпускала в свет многочисленные видеоролики, призванные создать впечатление, будто аль-Багдади одержал верх над аль-Джолани. И только в конце мая — начале июня 2013 г. аз-Завахири, как вышедший из терпенья папаша, попытался разнять потасовку, публично затеянную его непокорными сыновьями.

В сообщении, опубликованном «Алъ-Джазирой», он постарался выступить беспристрастным судьей. Аль-Багдади, заявил он, поступил «неправильно, когда объявил о создании „Исламского государства Ирака и Леванта“, не спросив нашего разрешения, не посоветовавшись с нами и, более того, не известив нас заранее». Но и аль-Джолани тоже поступил «неправильно, объявив о своем неприятии „Исламского государства Ирака и Леванта“, раскрыв при этом свои связи с „Аль-Каидой“, не спросив нашего разрешения и не посоветовавшись с нами». Таким образом, аз-Завахири «аннулировал» ИГИЛ и отдал приказ ИГИ и «Ан-Нусре» вернуться на свои территории, чтобы одна группировка контролировала Ирак, а другая — Сирию^15.

Без сомнения, понимая, что это заявление не сможет удержать двух его подчиненных от возобновления конфронтации, аз-Завахири также застраховал себя от возможных проблем в будущем. Он назначил Абу Халида ас-Сури, «делегата» «Аль-Каиды» в Сирии, быть арбитром на случай каких-либо дальнейших разборок, которые могут возникнуть после его распоряжения. Кроме того, в случае нападения «Ан-Нусры» на ИГИ, или наоборот, аз-Завахири уполномочил ас-Сури на то, чтобы «созвать суд шариата для вынесения решения по возникшему вопросу».

Ас-Сури, который позднее, в феврале 2014 г., погиб в результате взрыва, произведенного террористом-смертником в Алеппо^16 (и возможно, организованного ИГИЛ), был одним из старейших агентов «Аль-Каиды», а также одним из тех, кого Асад освободил по амнистии из тюрьмы в 2011 г.17 Он помог основать «Харакят Ахрар аш-Шам аль-Исламийя» («Исламское движение свободных людей Шама»), одну из самых мощных повстанческих группировок в сегодняшней Сирии^18. До своей смерти ас-Сури был связующим звеном в давнем союзе между «Ан-Нусрой» и «Ахрар аш-Шам».

АЗ-ЗАВАХИРИ — ЗАЩИТНИК СОГЛАШЕНИЯ САЙКСА — ПИКО

Аз-Завахири не напрасно подозревал, что противостояние между двумя его полевыми командирами продолжится и после его отеческого вмешательства. Аль-Багдади отказался подчиниться его указу и в свое оправдание объявил, что аз-Завахири, настаивая на разделении территорий Сирии и Ирака, признает искусственно созданные государственные границы, установленные западными империалистическими державами до окончания Первой мировой войны Соглашением Сайкса — Пико. Это было серьезное обвинение в адрес того, кого называли «шейхом джихада».

Детище сэра Марка Сайкса — секретный договор, заключенный между Лондоном и Парижем в XX в. — разделил на части то, что осталось от Османской империи^19. «Я хотел бы нарисовать линию, которая начиналась бы у буквы „о“ в слове „Акко“, а заканчивалась бы у последней буквы „к“ в „Киркуке“», — сказал Сайкс, обращаясь к британскому кабинету министров в декабре 1915 г. В действительности Соглашение Сайкса — Пико так никогда и не было выполнено в полном объеме. Мосул, к примеру, должен был оказаться во французской сфере влияния, но в конце концов стал частью британской мандатной территории в Ираке. Несмотря на то что эти границы были прочерчены больше 100 лет назад, Соглашение стало причиной претензий и разногласий последующих поколений и баасистов, и коммунистов, и панарабских националистов, и исламистов. Оно было и остается олицетворением вероломных и двусмысленных планов Запада на Ближнем Востоке, и, когда ИГИЛ захватила в июне 2014 г. Мосул и закапывала бульдозерами приграничные траншеи, разделяющие Ирак и Сирию, это было преподнесено как акт физического и символического аннулирования Соглашения Сайкса — Пико^20.

Косвенно заявление аль-Багдади означало отказ от признания за аз-Завахири права вести священную войну. Таким образом, разрыв аль-Багдади с египетским старейшиной был чем-то большим, чем просто враждебный выпад лейтенанта против генерала. Эмир ИГИЛ фактически назвал своего босса вышедшим в тираж и продажным.

Разлад «Ан-Нусры» и ИГИЛ привел к еще одной перетряске в рядах национального, если не глобального, джихадизма. Большинство иностранных боевиков покинули «Ан-Нусру» и перешли в ИГИЛ, оставив аль-Джолани в основном с сирийцами.

Характер действий ИГИЛ в Ираке также изменился. Аль-Багдади убедительно разыграл до конца пиар-гамбит, затеянный аз-Заркави, затем развитый аль-Масри и первым аль-Багдади, а также «иракизированной ИГИ», когда верхние эшелоны власти в организации были укомплектованы бывшими саддамистами^21. Присоединив бойцов нижнего и среднего звена «Ан-Нусры», аль-Багдади встал во главе международной армии террора, распространившей свое влияние на Левант и Месопотамию. Таким образом, отказавшись от «Аль-Каиды», аль-Багдади вернул ИГИЛ к ее первоначальной иракской версии.

ШКОЛЬНАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА ИЗ РАККИ

Суад Науфаль помнит, как в Ракке начались протесты против режима Асада. Это произошло 15 марта 2012 г. после смерти Али Бабински, первого жителя этой восточной провинции Сирии, убитого силами режима. Ему было 17 лет. «Мы похоронили его, а потом, когда проходило траурное шествие и протесты против его убийства, они начали стрелять по нам и убили 16 человек».

Она также помнит, когда начала выступать против ИГИЛ. «Я стала выходить на демонстрации, потому что они взяли отца Паоло», — сказала она, имея в виду итальянского священника-иезуита, который несколько десятилетий возглавлял приход в северной части Дамаска и с самого начала оказывал поддержку сирийской революции. После участия в протестных акциях в Ракке в конце июля он был похищен боевиками ИГИЛ, и с этого времени о нем ничего не известно. «Паоло бывал у меня в гостях, — рассказывала одному из авторов этой книги Науфаль, невысокая 40-летняя бывшая школьная учительница, носящая хиджаб. Интервью состоялось в ноябре 2013 г. — Он обычно приходил ко мне домой в Рамадан, когда наступало время трапезы. Он приходил, чтобы высказаться против ИГИЛ. Он хотел прекратить убийства и замалчивание всего того, что делал правящий режим. Он выступил, чтобы предостеречь от ИГИЛ, и пропал».

Науфаль стала героиней сирийских умеренных активистов и интернет-знаменитостью после того, как сняла четырехминутный видеоролик, в котором раскритиковала ИГИЛ за жестокость правления и религиозное мракобесие. Ролик называется «Женщина в брюках», потому что Науфаль отказалась соблюдать дресс-код, навязываемый ИГИЛ женщинам. Она рассказала, что последние два месяца выступала с протестами против новых идеологов, захвативших власть в ее провинции, которые, по ее мнению, не только порочат ислам, но и являются зеркальным отражением того тоталитарного режима, от которого она и ее соратники мечтали избавиться. «Они обращаются с людьми ужасно. Они такие же, как режим Асада. Они принуждают людей к повиновению».

Подобно «Мухабарату» в первые дни протестного движения, ИГИЛ также запретила гражданам фотографировать или собирать какие-либо свидетельства того, что она творила в Ракке. «Боевики ИГИЛ избивали людей прямо на улицах. Если кто-то хотел заснять это на камеру, они тут же хватали его и увозили в тюрьму. Через полтора месяца я устроила протестую акцию напротив штаба боевиков, но никто не сфотографировал меня, потому что все боялись».

Джихадистское движение добилось таких успехов, считает Науфаль, потому что воспользовалось нищетой и безграмотностью людей, умело переманивая их на свою сторону. Особенно эффективно они промывали мозги детям. «Бедные и необразованные люди не обращают внимания на то, чем занимаются их дети. ИГИЛ обещает десятилетним ребятишкам обеспечить их семьи едой и деньгами, этих детей возвышают в их собственных глазах, называя шейхами, дают им в руки оружие и наделяют властью, превращая в солдат. И вот эти десятилетние мальчишки, никогда не изучавшие богословия, становятся шейхами! Я думаю, что это разрушает саму идею ислама».

Науфаль постоянно, изо дня в день, стояла напротив местного штаба ИГИЛ. Ее оскорбляли, плевали на нее, избивали и даже пытались задавить ее. «Я стояла перед зданием, когда появился этот мужчина из ИГИЛ, с длинной белой бородой. Он хотел припарковать свою машину как раз на том месте, где стояла я. Но вокруг было много свободного места. Он велел мне отойти. Я отказалась. Он начал оскорблять меня, проклинать, но я не сдвинулась с места. Тогда он дважды наехал на меня своей машиной. Мне не было очень уж больно, он просто хотел настоять на своем».

Она продолжала: «Каждый день они приставляли к моей голове автомат Калашникова и угрожали убить меня. А я отвечала: „Давайте. Если первая пуля для меня, то вторая должна быть для Асада“. Это очень злило их».

Вероятно, ее смелость приводила такфиристов в замешательство, иначе как еще можно объяснить, что эта маленькая, средних лет женщина, которая почти в одиночку бросила им вызов, все еще жива и находится на свободе? Как бы то ни было, она говорит, что не единожды едва спаслась от мести ИГИЛ — в последний раз после того, как отстаивала права христианской общины Ракки.

В конце сентября боевики ИГИЛ напали на две церкви и подожгли их, а кресты на куполах сбили и вместо них подняли черные флаги всемирного джихада. 25 сентября то же самое было проделано в католической церкви Сайидат аль-Бишара. Около двух десятков человек собрались возле храма, чтобы выразить протест. «Я спросила у них: „Что вы здесь делаете? Пойдемте к штабу“», — рассказывала Науфаль. Она встала во главе про-тестного марша и несколько протестующих двинулись за ней, но, дойдя до здания штаба, она увидела, что позади нее никого нет. Все остальные испугались и отстали. На следующий день еще одна церковь подверглась разгрому, и Науфаль снова вышла на демонстрацию. На этот раз она несла в руках плакат с надписью «Простите меня». Призыв был обращен к ее семье, поскольку она не сомневалась в том, что в этот день ее либо убьют, либо бросят в тюрьму. «Поначалу они старались напугать меня и заставить убраться. Они взорвали рядом со мной гранату. Я простояла там не больше десяти минут, когда ко мне подошел 16-летний боевик ИГИЛ, обозвал меня неверной, а потом, повернувшись к своим товарищам, спросил: „Почему она все еще жива?“ Он хотел убить меня, но, похоже, ему приказали не подходить ко мне и не говорить со мной.

Еще через пять минут подъехала машина с автоматами и другим оружием. Кто-то, выскочив из нее, схватил меня за руку, несколько раз ударил по плечу. Второй человек плевал на меня и сыпал проклятиями. Я решила, что сейчас-то мне наверняка конец, и стала призывать сирийцев, собравшихся вокруг. Я кричала: „Ну что, сирийцы, вы счастливы? Посмотрите, что они со мной делают. Смотрите на ваших женщин, когда их насилуют; смотрите, как на них нападают, а вы просто сидите и глядите“».

Науфаль сказала, что теперь она выходит из дома, чтобы протестовать, пока никто из боевиков ИГИЛ не замечает ее. Стоит кому-то из них ее увидеть, она немедленно уходит. Она не задерживается на одном месте, а ходит от дома к дому, беженка в родном городе. Она не верит, что в ближайшем будущем ситуация может измениться. «Пока люди боятся, Ракка не освободится от ИГИЛ. Пока ИГИЛ продолжает пользоваться тактикой прежнего режима, свободы нам не видать».

Вскоре после того интервью Нуафаль перебралась в Турцию.

СИРИЙСКАЯ «АС-САХВА»

Таких, как Науфаль, сопротивлявшихся ИГИЛ и в Ракке, и в других местах, были тысячи. Критическая оценка, которую Абу Джарир аш-Шамали дал деятельности «Аль-Каиды» в Вазиристане — отметив, что эта территория подчинялась скорее пуштунским племенам, чем моджахедам, — вполне соотносилась с одержимостью ИГИЛ «Ас-Сахвой», будь то в Ираке или в Сирии. Но, как это ни парадоксально, попытки предотвратить «Пробуждение» привели к тому, что оно, наоборот, началось.

11 июля 2013 г. на КПП в Латакии боевиками ИГИЛ был застрелен Камаль Хамами, член командования ССА^22. Этот инцидент вызвал заметную напряженность. «Мы разберемся с ними», — заявил один из командиров ССА корреспонденту Reuters, однако вскоре дело было передано для «расследования» в суд шариата и замято^23. Похожим образом, когда боевики ИГИЛ «случайно» обезглавили Мухаммеда Фареса, одного из командиров «Ахрар аш-Шам», заподозрив его в том, что он был членом иракского шиитского ополчения (он якобы бормотал во сне шиитские молитвы), для предотвращения междоусобной войны «Исламское государство» обратилось к повстанцам с просьбой о «понимании и прощении»24. Ни ИГИЛ, ни другие крупные повстанческие группировки не хотели вступать в конфликт на фоне уже идущей гражданской войны. И хотя многие повстанцы в рядах ССА видели, что жестокое правление ИГИЛ таит в себе долговременную опасность для Сирии, они понимали также и то, что скорый приход «Ас-Сахвы» принесет пользу только одному человеку — Башару Асаду, который сможет тогда либо расслабиться и наблюдать за тем, как оппозиция пожирает саму себя, либо посодействовать этому процессу и помочь ИГИЛ расправиться с ССА.

При этом ИГИЛ, казалось, хотела спровоцировать оппозиционеров. Она похищала уважаемых активистов^25, терроризировала мирных граждан, создавала КПП, которые, скорее, были ловушками для конкурирующих группировок^26. И нападала на сирийских повстанцев. К примеру, 1 августа 2013 г. ИГИЛ направила начиненный взрывчаткой автомобиль на базу группировки «Ахфад ар-Расул» («Внуки пророка») в Ракке, убив 30 человек^27. А затем ИГИЛ выдавила эту группировку из города^28.

В конце декабря 2013 г. в городе Маарат аль-Нуман в сирийской провинции Идлиб была устроена акция в поддержку объединения повстанцев против режима Асада и за освобождение военнослужащего ССА, подполковника Ахмада Сауда, похищенного за несколько дней до этого боевиками ИГИЛ на КПП^29. Достаточно любопытен тот факт, что Сауд, перебежчик из Сирийской армии, ехал с сопровождающими на авиабазу Тафтаназ в Идлибе на переговоры с ИГИЛ о передаче ССА вооружения, в том числе и зенитных ракет, ранее похищенных у «Фурсан аль-Хакк», одного из подразделений ССА. Сауд также представлял Военный совет Идлиба — региональное собрание, представляющее все повстанческие группировки этой провинции, которое открыто потребовало от ИГИЛ освободить всех похищенных граждан и передать все гражданские или уголовные дела, возбужденные против повстанцев, на рассмотрение шариатских судов. Похищение Сауда произошло в самом разгаре его попыток достичь договоренности с ИГИЛ. Акция, организованная в его поддержку в Маарат аль-Нуман, возымела действие. ИГИЛ освободила Сауда, и он стал первым офицером ССА, вышедшим из заключения живым.

После этого, 29 декабря, ИГИЛ совершила налеты на несколько диссидентских новостных агентств в Кафранбеле, городе на северо-западе провинции Идлиб, которые каким-то образом, несмотря на нападки режима и широкое распространение джихадизма, продолжали придерживаться демократических принципов, зародившихся в начальный период сирийского восстания. Одной из целей боевиков стал Кафранбельский медиацентр, возглавляемый 41-летним художником Раедом Фаресом. Его плакаты в поддержку революции и лозунги, написанные на разговорном английском языке и очень часто заключающие в себе остроумные иносказания, распространенные в западном культурном обиходе, помогли сделать арабскую революцию понятной для неарабской аудитории во всем мире^30. На одном из получивших известность плакатов Фареса воспроизведена знаменитая сцена «король мира» из фильма «Титаник» с Владимиром Путиным вместо Леонардо Ди Каприо и Башаром Асадом вместо Кейт Уинслет. В других своих работах Фарес сравнивал безнравственность и порочность ИГИЛ и режима Асада, выставляя их братьями-близнецами — врагами сирийского народа^31.

За несколько часов до нападения боевиков ИГИЛ медиацентр Фареса передавал радиопрограмму с участием сирийских женщин, обсуждавших свои недавно состоявшиеся разводы. Это было уж слишком для такфиристов, которые похитили шестерых сотрудников Фареса (через два часа они были освобождены) и украли или сломали компьютеры и радиопередающую аппаратуру, использовавшиеся в медиацентре.

«Причина, по которой Кафранбель приобрел такое значение, заключалась в том, что он постоянно и настойчиво поддерживал революцию во всех ее проявлениях — будь то ненасильственные действия, вооруженные революционные выступления или работа гражданского общества в гуманитарной сфере, — сказал нам Фарес. — Режим, стоило нам сказать хоть что-то против, обстреливал нас. ИГИЛ, когда мы выпустили протестные плакаты — первый вышел в июне нынешнего года, — тоже решила напасть на нас, вот поэтому они и совершили налет на медиацентр. В конце дня стало понятно, что различий между ними нет. И те и другие — тираны»32. (Вскоре после этого интервью, состоявшегося, когда Фарес был в США, ИГИЛ пыталась убить его в Идлибе. В него попало несколько пуль, но он выжил.)

В день наступления нового, 2014-го, года ИГИЛ, в конце концов, перегнула-таки палку в Сирии, убив Хусейна ас-Сулеймана, или, как его называли, Абу Райана, уважаемого врача и одного из командиров группировки «Ахрар аш-Шам»33. Подобно Сауду, Абу Райан был похищен, когда направлялся на переговоры с ИГИЛ. Он провел 20 дней в заточении, его подвергли ужасающим пыткам, после чего расстреляли. Фотографии его изуродованного трупа циркулировали в социальных сетях, вызывая гнев даже тех сторонников «Ахрар аш-Шам», которые до этого призывали к терпению и примирению с ИГИЛ. Тем не менее все закончилось тем, что эта повстанческая бригада обвинила ИГИЛ в чрезмерной жестокости и даже варварстве, присущем асадовскому «Мухабарату», и предупредила, что «если ИГИЛ не оставит свою постоянную тактику необращения к независимым органам правосудия, неисполнения и игнорирования решений, касающихся допущенных ею противозаконных действий в отношении других, революция и джихад увязнут во внутреннем противостоянии, от чего в первую очередь пострадает сирийская революция»34.

Уже 2 января ИГИЛ нанесла удар по другому месту сосредоточения ССА, на этот раз в Атаребе, провинция Алеппо, преследуя даже исламистских боевиков, находящихся в союзе с ССА. «Исламский фронт», который меньше месяца назад захватил полный оружия и боеприпасов арсенал ССА, расположенный в деревне Атмех, в Идлибе, заявил о своей солидарности с жертвами фанатиков-джихадистов. «Мы обращаемся к „Исламскому государству“ с требованием немедленно выйти из города Атареб, — объявил „Исламский фронт“ в своем пресс-релизе, — и положить конец убийству бойцов, основанных на надуманных обвинениях, а также вернуть все несправедливо конфискованное оружие его законным владельцам. Они также должны соблюдать закон Аллаха, соглашаясь с решениями независимых религиозных судов при разрешении конфликтов, возникающих между ними и другими группировками. Мы напоминаем ИГИЛ, что те, против кого вы сейчас воюете, изначально освободили Атареб и все пригороды Алеппо»35. К этому моменту подполковник Ахмад Сауд присоединился к новому повстанческому формированию, получившему название «Сирийский революционный фронт» и объявившему о том, что оно объединяет под своим командованием ни много ни мало 20 отдельных подразделений, входящих в Военный совет Идлиба. Это новое объединение, как сказал нам Сауд, было создано с единственной целью — «бороться с ИГИЛ»36.

Последней группировкой, присоединившейся к нарождавшемуся движению «Ас-Сахва» в северной Сирии, стала «Армия моджахедов» — союз восьми повстанческих бригад, базирующихся в Алеппо^37. «Мы — Армия моджахедов, — объявила она, — даем слово защищать себя и свою честь, благосостояние и земли и сражаться с теми (с ИГИЛ), кто нарушил закон Аллаха, пока они не объявят о своем роспуске». «Армия моджахедов» поставила ИГИЛ перед жестким выбором: она может либо влиться в основное повстанческое движение, либо сложить оружие и покинуть Сирию.

То, что началось как локальный конфликт, переросло в массированную вооруженную кампанию против ИГИЛ, ведомую «Исламским фронтом», «Сирийским революционным фронтом» и «Армией моджахедов», которые вытеснили «Исламское государство» со своих территорий в большей части северной Сирии. Эта кампания совпала по времени с усилением общественных протестов против ИГИЛ в Идлибе и Алеппо, которые та пыталась подавить, открывая огонь по протестующим.

Как и опасалась ССА, режим Асада не собирался оставаться в стороне от этой междоусобной борьбы и открыто выступил на стороне ИГИЛ. По мере продолжения наземных боевых действий сирийские ВВС подвергали бомбардировкам районы, только что оставленные ИГИЛ, нанося удары по подразделениям и боевым объектам ССА и «Исламского фронта», когда не бомбили гражданские объекты, укрепляя тем самым подозрения активистов в том, что ИГИЛ была чем-то более значимым, чем просто служанкой режима.

К 4 января, после объявленного ССА 24-часового ультиматума ИГИЛ с требованием сдаться и покинуть Сирию, 200 джихадистов были арестованы. ИГИЛ казнила мирных жителей и повстанцев, использовала автомобили, начиненные взрывчаткой, и обстреливала территории, занятые повстанцами. В своем послании, которое должно было привести к перемирию, ИГИЛ выдвинула три требования. Все заблокированные дороги в городах и деревнях должны быть разблокированы; ни один боевик ИГИЛ не должен быть задержан, подвергнут оскорблениям или физическому воздействию; все задержанные, имеющие отношение к ИГИЛ, в том числе и иностранные боевики из каких-либо других подразделений, должны быть немедленно освобождены. В случае невыполнения этих требований ИГИЛ оставляла за собой право отвести свои вооруженные силы от линии фронта против сил режима на всем ее протяжении — смысл этой угрозы заключался в том, что тогда эти территории вновь отошли бы Асаду^38.

Уже 5 января «Исламский фронт» объявил, что у него нет иного выбора, кроме как атаковать своего прежнего союзника^39.

Его «вынуждали» к боевым действиям, и хотя он самого начала приглашал иностранных бойцов, предлагающих свою помощь в борьбе с Асадом, но он «не принял бы никакую группу, претендующую на то, чтобы стать государством». Повстанцы снова взяли Атареб, и черный флаг ИГИЛ сменился триколором Свободной Сирии. Один из активистов, выступая в программе Shaam News Network в Ракке, объявил, что повстанцы освободили более 80 % окрестностей Идлиба и 65 % Алеппо вместе с прилегающими районами. Другой активист сообщил, что «существованию государства Багдади пришел конец», но это оказалось слишком оптимистичным утверждением.

К концу первой недели января «Ан-Нусра», поддержанная «Ахрар аш-Шам», возглавила атаку на ИГИЛ в его региональной столице Ракке. В результате были освобождены около 50 сирийских заложников, которых ИГИЛ удерживала в Ракке, и среди них один из многих иностранных журналистов — турецкий фотограф Беньямин Айгюн, похищенный за месяц до этого. Кроме того, «Ан-Нусра» отбила две церкви, захваченные и сожженные ИГИЛ, и объявила о намерении отреставрировать их и передать в пользование христианам.

Шаткое перемирие, установившееся после этого между ИГИЛ, с одной стороны, и «Ан-Нусрой» и «Ахрар ашь-Шам», с другой, слегка понизило накал боевых действий в пригородах Алеппо, как и вывод сил ИГИЛ из стратегически важных районов, расположенных вблизи турецкой границы, в том числе из городов Атмех и Аль-Дана^40.

Аль-Джолани обвинил ИГИЛ в фитне (смуте), которая в течение недели сотрясала северную Сирию, и настаивал на формировании независимых юридических советов для разрешения споров, сопровождающих процесс прекращения огня^41. Он также заметил, что «между всеми сторонами будет произведен обмен задержанными… и дороги будут открыты для всех».

Во время короткого периода сирийской «Ас-Сахвы» — «Пробуждения», которое неожиданно продемонстрировало, что официальная дочерняя структура «Аль-Каиды» находится на стороне «ас-сахватов» — ИГИЛ выдвинула вызывающий лозунг: «Бакийя ва татамаддад» («Остаемся и расширяемся»), обещая сокрушить выступления против себя и достичь Аравийского полуострова^42. ИГИЛ также обстреливала минометным огнем базу группировки «Ахрар аш-Шам» в Мейдине, Дайр-эз-Заур, рядом с иракской границей, а пресс-секретарь «Исламского государства» объявил войну повстанцам, угрожая сирийцам атаками шахидов и подрывами начиненных взрывчаткой автомобилей.

На фоне фитны начали возникать разногласия внутри исламских группировок, воющих против ИГИЛ. В результате Абу Омар аш-Шишани, командовавший в то время силами ИГИЛ в Алеппо, подписал соглашение о перемирии с Абу Халидом ас-Сури, полномочным представителем аз-Завахири в Сирии, действовавшим от имени группировок «Ахрар аш-Шам» и «Ан-Нусра»43. После этого спокойствие в стане джихадистов было восстановлено.

РАСКОЛ МЕЖДУ «АН-НУСРОЙ» И ИГИЛ

Но ущерб, нанесенный взаимоотношениям «Ан-Нусры» и ИГИЛ, оказался невосполним: 2 февраля 2014 г. «Аль-Каида» официально прекратила сотрудничество с ИГИЛ, публично заявив об этом: «ИГИЛ больше не является подразделением группировки „Каидат аль-Джихад“ (официальное название „Аль-Каиды“), мы не поддерживаем с ней никаких отношений и не несем ответственности за действия этой структуры»44.

Одним из джихадистов, нелегально пересекших границу между Ираком и Сирией в составе группировки аль-Джолани в 2011 г., был Абу Мария аль-Катани. Его настоящее имя — Майсара аль-Джубури, и он активный пользователь соцсети «Твиттер», где пишет об «Ан-Нусре» и особенно о продолжающейся вражде с ИГИЛ, откуда аль-Катани, бывший одним из командиров высшего звена, в свое время дезертировал^45. «По слухам, он служил дорожным полицейским, прежде чем стать боевиком „Ан-Нусры“ в Дайр-эз-Заур, — сообщил нам Лайт Алхури. — Он обвинял ИГИЛ в развале джихада в Ираке и Сирии, а тех, кто вступил в ИГИЛ, называл „ненормальными“».

Признаки грядущего раскола прослеживались на всем протяжении существования этого союза уже с первой, прошедшей очень напряженно, встречи бен Ладена и аз-Заркави в Кандагаре в 1999 г. и по ходу всей бурной 11-летней истории АКИ. И хотя «Ан-Нусра» и ИГИЛ остались после разлада тактическими союзниками и, по непроверенной информации, обдумывали какой-то формат примирения перед лицом воздушных ударов, наносимых Коалицией по обеим группировкам в Сирии, настоящее сближение между ними теперь едва ли возможно. Последний номер журнала «Дабик» ясно указывает на то, что ИГИЛ считает «Аль-Каиду» исчерпавшей себя силой в джихаде, а себя — восприемницей наследия бен Ладена. Слишком много между ними различий и слишком они глубоки, считает Алхури. «ИГИЛ выбирает крайне правый ультраконсервативный путь. Законно убивать тех, чью агрессию вы не можете подавить иначе. Один из таких людей — Джолани. Говорят, Багдади поклялся убить его. ИГИЛ считает преступниками даже тех мусульман, которые не знают, что они что-то нарушили. Поэтому, если вы оскорбляете святыни, используя в разговоре сленговое выражение, они отсекают вам голову, даже если вы не понимаете, что оскорбили святыни».

Еще одно важное расхождение во мнениях касается построения исламского государства. Для ИГИЛ теократическая законность логически вытекает из захвата территории. Сперва вы «освобождаете» людей, а затем находите для них правительство. По мнению «Аль-Каиды», все делается наоборот: законы шариата вводятся до того, как священная война сметет тиранический режим.

Наконец ИГИЛ придерживается пятиэтапного процесса установления халифата, который придумал аз-Заркави и успел завершить три из этих этапов к тому моменту, когда на сцену вышел аль-Багдади: приезд иностранных боевиков в страну джихада (хиджрах), включение их в ряды боевиков (джама’ах) и уничтожение боевиками идолопоклонников (по идее, надо уничтожить всех, кроме заркавистов и их союзников)46.

ВСТРЕЧНЫЕ ОБВИНЕНИЯ ДЖИХАДИСТОВ

Одно из наиболее любопытных следствий этого разрыва заключается в том, что сторонники аль-Джолани обвиняют сторонников аль-Багдади в действиях в пользу противника. Многие из тех, кто поддерживает «Ан-Нусру», указывали на то, что сирийские ВВС в 2013–2014 гг. почти не наносили бомбовых ударов по практически не замаскированным объектам ИГИЛ в Ракке, так что «Ан-Нусра» имела все основания для подобных обвинений.

Недавнее исследование, проведенное Центром Картера, выявило, что вплоть до активного наступления армии ИГИЛ в Сирии и Ираке в июле-августе 2014 г. режим «в основном воздерживался от прямых действий (против ИГИЛ), если не было непосредственной угрозы… Перед этим наступлением (ИГИЛ) сирийское правительство наносило свыше 90 % всех ударов с воздуха по позициям оппозиционеров»47.

По собственному признанию Дамаска, большую часть 2013 и 2014 гг. он не предпринимал почти никаких действий против ИГИЛ, чтобы направить силы своих ВВС против ССА и других повстанческих группировок и позволить террористам в черных одеждах распинать и обезглавливать людей в своей провинциальной столице, тем самым обеспечивая пропаганду хорошим материалом^48. Один из советников режима сообщил репортеру New York Times, что игнорирование объектов ИГИЛ в качестве целей для бомбардировок помогло «приклеить ярлык экстремистов всем восставшим»49.

Мы также имели возможность наблюдать, как режим взаимодействует с террористами, внедряя к ним своих людей. Давнишний перебежчик из ИГИЛ в феврале 2012 г. рассказал Арве Деймон, репортеру CNN, что видел собственными глазами, как эмиры, сопровождавшие боевые части, инструктировали потенциальных шахидов, как атаковать объекты режима. А на самом деле их посылали совершать самоубийственную миссию против других повстанцев. «Вокруг было множество объектов режима, которыми мы могли бы овладеть, не принося в жертву жизни наших боевиков, — сказал перебежчик Абу Аммара, — но мы получали приказы не трогать их».

Возможно, причиной этого была финансовая зависимость ИГИЛ от продажи сирийской нефти режиму^50. Неназванный сотрудник одной из западных разведок в январе 2014 г., всего за месяц до того, как «Аль-Каида» разорвала отношения с ИГИЛ, сообщил газете Daily Telegraph, что «режим платит „Ан-Нусре“ за сохранность нефте- и газопроводов, находящихся под контролем этой группировки на севере и востоке страны, а также за транспортировку нефти в провинции, контролируемые режимом. Сейчас у нас появились свидетельства того, что оборудование для транспортировки нефти и газа также перешло под контроль ИГИЛ»51.

«Что бы Башар Асад и Абу Бакр аль-Багдади ни думали друг о друге, — писал Фредерик Хоф, бывший советник по Сирии Госдепартамента США, — их первостепенные задачи одинаковы: развалить сирийскую национальную оппозицию режиму Асада»52.

Алхури подтвердил, что в кругах «Аль-Каиды» циркулируют слухи о тайном сговоре между ИГИЛ и режимом. «Пять или шесть недель назад мне в руки случайно попал один документ — человек, обнаруживший его, сказал, что он поступил от разведслужбы военно-воздушных сил, — ив нем сообщалось, что сирийская разведка имеет в рядах ИГИЛ около 250 информаторов. Честно сказать, меня это не удивило. Лично мне нравятся реверсивные технологии. Это же очевидно: в течение многих месяцев ИГИЛ имела все возможности проводить успешные операции против солдат режима, но не делала этого, предпочитая передислоцировать сотни своих боевиков в другие районы Сирии, освобожденные ССА, „Нусрой“ и другими исламистскими формированиями. Почему ИГИЛ так поступает? „Нусра“ утверждает, что это делается ради расширения зоны влияния „Исламского государства“: „Пусть другие бойцы сражаются или свергают режим, а мы вступим в дело, когда надо будет управлять этой землей после того, как будет сделана вся тяжелая работа“».

Популярный аккаунт в «Твиттере», известный под названием «Багдадиликс», рассказывает, что происходит в разведслужбе ИГИЛ и о предыстории ее эмира. Никому не известно, кто в действительности стоит за этим аккаунтом, но велика вероятность, что это либо агент «Аль-Каиды», либо кто-то связанный с ней, либо перебежчик из ИГИЛ, стремящийся скомпрометировать своих прежних соратников, выставив на всеобщее обозрение их грязное белье. Аль-Багдади описывается в этом аккаунте как человек, который в период с 2006 по 2010 г. занимал в ИГИ самое что ни на есть среднее положение и поднялся по карьерной лестнице благодаря тому, что устроил в своем доме место тайной передачи информации для боевиков от их руководства. «Его задача, по всей вероятности, заключалась в том, чтобы быть посредником, — пояснил Алхури. — Если правда, что тогда он был причастен к передаче секретной информации — даты операций, круг ответственных лиц, высший уровень Совета Шуры ИГИ, кто обладает полномочиями, а кто нет, — то это означает, что он также знал и о тайных путях, которыми сирийская военная разведка переправляла боевиков в Ирак. Вот поэтому „Нусра“ и хочет его опозорить. Аль-Багдади назвал аз-Завахири предателем, сторонником Соглашения Сайкса — Пико? Ну что ж, смотрите, кто делает такие заявления!»

13. ОБРАБОТКА ШЕЙХОВ

ИГИЛ ПРИВЛЕКАЕТ НА СВОЮ СТОРОНУ ПЛЕМЕНА

По словам Джима Хикки, полковника армии США, участвовавшего в пленении Саддама Хусейна в 2003 г., «территория — это определяющий фактор исхода наземных боевых операций. Ирак — племенное общество, и семьи, входящие в племя, привязаны к определенным территориям. Это очень влияет на военные действия, идущие в регионе. Так было, когда там присутствовали англичане, — ив Первую, и во Вторую мировую войну. Так было и при нас».

Его слова в полной мере относятся к Аль-Джазире[32], территории, которая в последние два года стала стратегическим центром ИГИЛ, и объясняют, почему «Исламское государство» обосновалось на земле Сирии. Именно здесь осели Абу Гадийях и другие боевики, тайно пересекавшие границу, и именно здесь «приграничные эмиры» создавали базы передового развертывания АКИ.

Баасистские режимы в Сирии и Ираке по-разному относились к племенам. Государственное телевидение довоенного Ирака уделяло большое внимание показу племенных традиций и фольклору, и сам Саддам общался с суннитскими и шиитскими шейхами, распределяя различные льготы (в частности, возможность заниматься контрабандой и торговать на черном рынке) взамен на преданность режиму. Именно эту систему поддержки АКИ безуспешно пыталась разрушить в середине 2000-х, спровоцировав тем самым подъем иракского «Пробуждения»1.

В Сирии, напротив, режимы обоих Асадов проявляли двойственное отношение к племенам и недальновидность в стратегическом сотрудничестве с ними. С одной стороны, режим использовал их в своих целях, когда нужен был раскол в обществе: к примеру, во время «арабизации» территорий северной Сирии, где преобладало курдское население, проведенной, чтобы обуздать курдский национализм. С другой стороны, в отличие от Саддама Хусейна, Асады никогда не считали эти древние объединения, проживающие в пустыне, чем-то важным, с чем нужно считаться.

С момента своего возникновения в 1960-х гг. сирийское отделение партии «Баас» видело в племенах двойную угрозу: во-первых, внутриплеменные связи между кланами в восточной Сирии и северо-западном Ираке рассматривались как потенциальное преимущество конкурирующей иракской ветви партии. Во-вторых, особенно в первые годы своего пребывания у власти, партия «Баас» считала «реакционные» племенные отношения несовместимыми с «прогрессивной» партийной идеологией^2.

Недружественные отношения между Дамаском и племенами дали о себе знать, когда началось сирийское восстание. К примеру, многие из первых демонстраций в Дераа были организованы и координировались посредством племенных связей, а требования демонстрантов выражались в племенной риторике. Протестующие призывали к фазаат хуран — оказанию коллективной помощи жителям долины Хуран, где расположен Дераа^3. А когда сирийские силы безопасности силой подавили эти выступления, жители Дераа призвали на помощь своих «братьев» из стран Персидского залива.

Племенные связи стали играть еще большую роль, когда в начале 2012 г. революция перешла в стадию вооруженного восстания. Лидеры племен оказывали помощь повстанческим группам, действовавшим в разных частях страны, обращаясь к своим родственникам, живущим за рубежом — в Саудовской Аравии, Кувейте и Бахрейне. Так, представители племени Угай-дат из Хомса попросили о помощи своих соплеменников из восточной Сирии, проживавших на тот момент в странах Персидского залива и имевших возможность активно пополнять фонд помощи повстанцам.

Кроме того, некоторые пансирийские повстанческие коалиции были сформированы на основе внутриплеменных связей. Так, бригаду «Ахфад ар-Расул» возглавили Махер ан-Нуэйми из Хомса и Саддам аль-Джамаль из Дайр-эз-Заура, оба — представители одного племени. «С нами сотрудничают люди из Аль-Ваар Аль-Кадима и Ад-Дар аль-Кабиры, а также из окрестностей Хама и Дамаска, — рассказал нам один из финансистов ССА. — Все мы знаем друг друга благодаря племенным связям».

Однако то, что вначале шло на пользу революции, вскоре стало поворачиваться в сторону джихадизма. Устойчивое положение «Аль-Каиды» и ИГИЛ в сирийских племенных регионах объясняется несколькими факторами.

Первый из них связан с плотностью населения и географическими характеристиками регионов их проживания. Больше всего представителей племен проживает в Дайр-эз-Зауре, Эль-Хасаке, Ракке и Дераа — там их количество превышает 90 % численности населения. Еще около двух миллионов живет в сельских районах Алеппо. В целом племена составляют 30 % общей численности населения Сирии и заселяют примерно 60 % ее территории^4. Причем они обитают не в городах, а в сельских и пустынных районах, где повстанцам заведомо легче совершать переходы и разбивать лагеря. Именно там, как в Ираке, так в Сирии, заркависты стремятся сконцентрироваться, когда их вытесняют из городов и когда они планируют массированное наступление на соперничающие группировки.

МЕСТЬ АР-РАФДАНА

В 2012 г. сирийский племенной строй поставила себе на службу группировка «Джабхат ан-Нусра», входившая в то время в ИГИ. Одна из первых ячеек «Ан-Нусры» в Сирии базировалась в маленьком городке Аль-Гариба, в провинции Дайр-эз-Заур, в котором почти все жители принадлежали к одной семье. Поскольку Дайр-эз-Заур соединяет Сирию с Ираком, многие жители Аль-Гарибы смогли без труда присоединиться к иракским повстанцам в 2003 и в 2004 гг., поддавшись на удочку заркавистской пропаганды^5.

В январе 2012 г. асадовский режим раскрыл ячейку «Ан-Нусры» в Аль-Гарибе и почти полностью ликвидировал ее, убив несколько десятков человек. После этого «Ан-Нусра» перебазировалась в близлежащий город Аль-Шухайл, который в течение долгого времени служил перевалочным пунктом при контрабанде оружия из Ирака в Сирию и в обратном направлении. Город носил одно название с племенем, населявшим его, и большинство местных семей имело глубокие связи с салафизмом. Члены семьи Хаджр, к примеру, присоединились к «Боевому авангарду», группировке, сражавшейся против режима в Хаме во время восстаний, которые поднимали «Братья-мусульмане» в 1970-х и 1980-х гг. После вторжения Соединенных Штатов в Ирак многие члены семьи Хаджр присоединились к суннитским повстанцам. А после восстания в Сирии, когда в страну вошла «Ан-Нусра», десятки мужчин семейства вступили в этот боевой отряд АКИ. Какое-то время летом 2012 г. город находился под управлением «Ан-Нусры», которая назвала его Шухайлистаном^6.

«Если бы вы заговорили о „Джабхат ан-Нусра“ в неодобрительном тоне, то нанесли бы серьезное оскорбление жителям Шухайла», — сказал нам Амир ад-Дандал, член известного в Дайр-эз-Зауре племени и один из организаторов ССА. Даже междуусобная война между «Ан-Нусрой» и ИГИЛ проходила с вовлечением в нее племен. В апреле 2013 г. «Ан-Нусра» и «Джаиш Мута», еще одна повстанческая группировка из Аль-Шухайла, выступили с оружием в руках против клана Альбу Ассаф, части племени Альбу Сарайя, считавшегося третьим по численности в провинции Дайр-эз-Заур. Соответственно, Альбу Ассаф позднее вступил в противоборство на стороне ИГИЛ.

Точно так же, когда Аамер ар-Рафдан, один из командиров «Ан-Нусры» перешел в ИГИЛ, он сделал это вовсе не из идеологических соображений, а из верности клану. Ар-Рафдан происходил из Аль-Бекайаир, племени, которое проживает в Джедид Угайдат и уже несколько десятилетий конфликтует с Шухайл. Переход ар-Рафдана позволил ИГИЛ взять под свой контроль газоперерабатывающий завод Коноко в Мейедине, провинция Дайр-эз-Заур, обеспечивающий значительные финансовые поступления «Исламскому государству». Это только ожесточило давнишний территориальный спор между Аль-Бекайаир и Шухайл. «Вооруженные столкновения обычно происходили из-за племенных споров, а не на почве джихадизма, и разрешались эти конфликты также на племенной основе, — рассказывал ад-Дандал. — В конце концов, напряженность снизилась, потому что Аль-Бекайаир и Шухайл осознали, что любой конфликт приводит к еще более серьезным проблемам в будущем. Вопрос был решен без вмешательства со стороны ИГИЛ или „Ан-Нусры“».

Однако перемирие продолжалось недолго. Шухайл вытеснило ар-Рафдана и ИГИЛ из Джедид Угайдат. А затем, в июле 2014 г., ИГИЛ одержала верх над племенем Шухайл, и это событие оказало влияние на всю провинцию Дайр-эз-Заур. Множество городов и деревень почти мгновенно капитулировали под напором стремительных атак джихадистов. Файяд ат-Таих, бывший член «Ан-Нусры», перешедший в декабре 2013 г. в ИГИЛ, рассказал нам: «С самого начала мы считали, что Аль-Шухайл представляет собой проблему. Мы понимали, что если нам удастся покорить его, все остальные вокруг сдадутся сами».

Торжествующий ар-Рафдан начал мстить. Он установил в Аль-Шухайле жесткие порядки и на три месяца снял со своих постов нескольких представителей племени. (Согласно племенным обычаям, это ощутимое наказание.) Падение города и покорение племени означало конец продвижения «Ан-Нусры» в восточной Сирии и более-менее полный контроль ИГИЛ над всей провинцией Дайр-эз-Заур.

Завоевание провинции Дайр-эз-Заур стало значимым событием, учитывая, что до этого Джедид Угайдат был единственным местом, где ИГИЛ удалось закрепить свое присутствие; но даже там она настолько испортила отношения с местным населением, что оно стало покидать места своего проживания.

ДЕНЬГИ РЕШАЮТ ВСЕ

Действия сил «Ан-Нусры» в провинции Дайр-эз-Заур определялись также и тем, что она вела борьбу за установление контроля над имеющимися в провинции энергетическими ресурсами. Племя Альбу Эззидин обратилось к другому племени, Аль-Дхахер, лояльному «Ан-Нусре», с требованием поделиться доходами от контрабандных поставок нефти из месторождения аль-Омар, расположенного в пустыне вблизи Шухайла. Когда «Ан-Нусра» ответила отказом, объявив, что не желает делиться выручкой, племя Альбу Эззидин присоединилось к ИГИЛ.

Как и следовало ожидать, движение «Ас-Сахва» возникло там, где местное население не поддерживало или слабо поддерживало ИГИЛ. Захватить Ракку «Исламскому государству» удалось в значительной мере потому, что эта провинция была фактически оккупирована иностранными боевиками, которые в 2013 г. победили силы режима. Собственного повстанческого движения там не было, и единственная военная угроза, с которой ИГИЛ столкнулась в Ракке, исходила от «Ахрар аш-Шам» и «Ан-Нусры», причем численность обеих этих группировок значительно уменьшилась после массового перехода их бойцов в «Исламское государство», произошедшего после разрыва с «Аль-Каидой».

Другая ситуация сложилась в Идлибе, Алеппо, пригородах Дамаска и Дайр-эз-Зауре, где повстанческие силы успешно сражались с силами режима и около года управляли освобожденными территориями, прежде чем ИГИЛ достаточно окрепла, чтобы одолеть их.

Правление ИГИЛ в Ираке характеризуется тем же противопоставлением «местные — чужаки». Так, в Мосул прибыло много джихадистов из Таль-Афара, приграничного города, в котором АКИ в 2005 г. оказала сопротивление войскам Соединенных Штатов, использовав против них детей-шахидов. Жители Мосула смотрят на жителей Таль-Афара, среди которых преобладают туркмены, свысока, считая их необразованными и неуправляемыми бедняками.

То же происходит и на других территориях, управляемых ИГИЛ. Нападения жителей одного города или поселения на жителей другого и налеты на лавки и магазины зачастую объясняют уже существовавшей раньше социально-экономической напряженностью.

«РАЗДЕЛЯЙ И ВЛАСТВУЙ» — СТРАТЕГИЯ ИГИЛ

ИГИЛ стала первой и единственной в истории джихадистской структурой, которой удалось стравить друг с другом членов одного племени. Так, в августе 2014 г. представители племени аль-Шайтат в Дайр-эз-Зауре по распоряжению ИГИЛ приняли участие в убийстве сотен своих соплеменников. Нечто подобное повторилось в иракском городе Хит, где члены племени Албу Нимр участвовали в казни десятков своих родственников в октябре 2014 г. Проводимая ИГИЛ тактика «разделяй и властвуй» гарантировала ей, что любое племенное восстание против нее превратится в братоубийственное кровопролитие.

В Эль-Каиме, приграничном городе, где в 2005 г. зародилась «Ас-Сахва», разногласия между двумя племенами, Карбала и Аль-Михлавийин, выразились в позиции, которую они заняли по отношению к АКИ. Члены Карбала примкнули к заркавистам, и в результате племя потеряло десятки своих людей в ходе воздушного налета американских ВВС на Раву, когда общие потери повстанцев достигли 70 человек. А племя Аль-Михлавийин осталось в оппозиции к АКИ и позднее примкнуло к «Советам пробуждения»7.

Как и следовало ожидать, свою роль в разделении племен сыграл подкуп. В апреле 2013 г., после конфликта с «Ан-Нусрой», ИГИЛ начала тайно привлекать на свою сторону молодых вождей племен, соблазняя их частью прибыли от продажи нефти и контрабандной поставки товаров, а также обещая им руководящие посты, обычно занимаемые людьми постарше. В данном случае молодые представители племен представлялись более авторитетными и пользующимися популярностью, поскольку они участвовали в антиасадовском повстанческом движении, в то время как их старшие товарища были на стороне режима или занимали нейтральную позицию. Один представитель племени Альбу-Камаль рассказал, как ИГИЛ ловко воспользовалась разницей в политических взглядах у представителей разных поколений в одном известном клане еще за несколько месяцев до того, как ей удалось утвердиться на его территории. «Они (ИГИЛ) дают ему часть нефти в этом районе, — рассказал нам этот человек в декабре 2013 г. — Они понимают, что если уничтожить местные власти, то кто сможет сплотить людей вокруг них? Большинство племен в нашем районе вообще не имеют лидеров; у нас есть лидеры и возможность оказывать влияние. Они дают ему деньги, защищают его и консультируются с ним по всем вопросам. Другим вариантом для них была бы его смерть».

Именно стратегическое перспективное планирование помогло ИГИЛ летом 2014 г. захватить такие неприступные города в провинции Дайр-эз-Заур, как Аль-Мухассан, Шаитат и Альбу-Камаль. Взятие «Исламским государством» Мо Хасана потрясло местных повстанцев, поскольку город был известен своим враждебным отношением к этой организации. Его население по большей части нерелигиозно, и из этого города вышло много профессиональных солдат и офицеров Сирийской арабской армии. Но в данном случае идеология не играла никакой роли. ИГИЛ просто купила себе проход в город благодаря огромным запасам американского и саудовского оружия, захваченного в Мосуле у иракских сил безопасности в июне 2014 г.

ИГИЛ В РОЛИ ПОСРЕДНИКА

ИГИЛ проявила себя исключительно умелым посредником в разрешении споров на территориях, где проживают племена. В частности, она посредничала при историческом примирении, состоявшемся в ноябре 2014 г., между двумя воющими племенами в приграничном сирийском городе Альбу-Камаль. Это примирение положило конец конфликту, который длился, как война Алой и Белой розы, 30 лет, между племенами Аль-Хассун и Аль-Рехабийин. «Мы узнали, что они враждуют, поэтому свели их вместе и заставили заключить мир, — рассказал нам один из членов ИГИЛ, участник процесса примирения. — Они согласились и были счастливы».

Налаживая управление территориями, ИГИЛ назначила эмира «по делам племен» — саудийца по имени Дхаигхам Абу Абдуллах, резиденция которого находится в Эль-Каиме. Он принимает посланников и выслушивает их жалобы — часто к нему приезжают жители из недавно захваченных городов восточной Сирии, пересекая несуществующую уже границу, чтобы встретиться с ним, как раньше они встречались бы с федеральным судьей. «Многие спешат завоевать доверие государства, — сказал член ИГИЛ из Дайр-эз-Заура, который сопровождал одного из таких посланников на встречу с судьей. — (ИГИЛ) это новая власть в наших краях, и люди торопятся представить себя ей в качестве вождей, продвигая при этом и собственные, и племенные интересы, которые для таких людей превыше всего. Наши лидеры это понимают, мы не глупцы».

В областях, где убийства были совершены соплеменниками или представителями соседнего племени, ИГИЛ использует для установления мира иностранных джихадистов или вождей из других регионов. В данном случае привлечение чужаков оказалось удачным ходом. Когда ИГИЛ снова вернулась в Альбу-Камаль, Саддаму аль-Джамалю, признанному виновным в убийстве 70 жителей его родного города, уже не стали предлагать руководящую должность. Вместо этого его назначили управлять лагерем беженцев у границы с Ираком. А ар-Рафдан, отомстив племени Шухайл, был переведен в Ракку.

В отличие от Асада и следуя, скорее, примеру Саддама, ИГИЛ включила в свою политику управления территориями социально-ориентированную программу оказания помощи племенам. Главная цель ее стратегии — любой ценой предотвратить появление еще одного «Пробуждения». Если представителей племени невозможно устрашить или привлечь на свою сторону с помощью пропаганды, призывающей к «покаянию» и рассказывающей, что ждет тех, кто откажется следовать ее призывам, ИГИЛ становится чем-то вроде буфера между враждующими кланами, используя опыт и знания прежнего баасистского руководства Ирака. Не случайно, провозглашая в апреле 2013 г. образование ИГИЛ, аль-Багдади совершенно явно обращался к двум категориям людей: мусульманам и племенам Сирии.

Успехи ИГИЛ в заигрывании с племенами и в стравливании между собой членов одного племени — это результат политики, которой она следовала с 2011 г., с начала своей деятельности. Эта политика, основанная на принципе «разделяй и властвуй», вызвала такую социальную вражду и межплеменное соперничество, преодолеть которые не смогло объединяющее людей неприятие ИГИЛ. Это, без сомнения, осложняет работу с племенами, цель которой — одержать военную победу над ИГИЛ, ведь если представители какого-то племени решат примкнуть к «Ас-Сахве», им наверняка придется сражаться со своими же родственниками.

Именно такие опасения часто высказывают шейхи и в Ираке, и в Сирии. Как писал Фредерик Уэйри из Фонда Карнеги по поддержанию мира во всем мире, ИГИЛ «проявила себя как более гибкий и стойкий противник, чем ее предшественница в середине 2000-х гг. Она использует сильнодействующую смесь жесткого насилия и методы невоенного воздействия, чтобы одновременно привлекать племена на свою сторону и подчинять их. Сторонники работы с племенами часто забывают прописную истину: племенная власть переменчива, гиперлокализована, зачастую искусственно сконструирована, а потому трудно управляема».

Резкое изменение ситуации в районах Ирака, населенных суннитами, явилось результатом политики Нури аль-Малики, а точнее, военной кампании в Аль-Анбаре, проведенной в начале 2014 г. Антиправительственные выступления, произошедшие в этой провинции после вывода американских войск, несмотря на присутствие на заднем плане ИГИ, привели к укреплению позиций суннитских религиозных и племенных лидеров, которые возглавили политическую борьбу в протестных лагерях и военное сопротивление — в пустыне Аль-Анбара. Но, вместо того чтобы серьезно отнестись к требованиям этих лидеров, аль-Малики описал свою военную кампанию в Аль-Анбаре в недвусмысленных межконфессиональных терминах. В речи, произнесенной в день Рождества 2013 г., он сравнил ее с битвой между сторонниками Хусейна, внука Пророка, и сыном первого правителя Омейядов халифом Язидом, произошедшей в VII в.

Не исключено, что именно этот катастрофический просчет стоил аль-Малики поста премьер-министра и открыл дверь для возвращения ИГИЛ в Аль-Анбар. «Когда все уляжется, племена поймут, как режимы (Асада и аль-Малики) принижали их, и снова начнут мыслить здраво, — заявил нам официальный представитель ИГИЛ. — Они ведь наши люди, но им надо понять, что они не могут добиться своего, действуя собственными методами. Они должны понять, что только мы и никто, кроме нас, не в состоянии помочь им и защитить их».

Однако реализуемая ИГИЛ стратегия взаимодействия с племенами все-таки сталкивается с некоторыми трудностями. Главная из них состоит в том, что ИГИЛ все еще воспринимается как временная правящая сила, союз с который заключается из соображений удобства или в силу жесткой необходимости. Племена считают, что в сложившейся ситуации это выгодно: они не хотят, чтобы их территории превращались в зону боевых действий. Но они не поддерживают ИГИЛ идеологически и не присоединяются к ней массово, потому что не думают, что ее правление будет длиться вечно. А мелкие племена, вступая в ИГИЛ, руководствуются политикой силы, а не приверженностью такфиризму или халифату.

14. АД-ДАУЛЯ

ТАЙНЫЕ ЯЧЕЙКИ «ИСЛАМСКОГО ГОСУДАРСТВА»

Абу Аднан встретился с нами в пятизвездочном отеле городе Шанлыурфа, известном так же как Урфа, который находится на юге Турции у границы с Сирией. Абу Аднану под сорок. Нас свели с ним как с человеком, который знает, что происходит внутри ИГИЛ. Он представился нам как врач, работающий во временно организованных госпиталях на территориях, подконтрольных «Исламскому государству». Сначала он поинтересовался, что мы думаем об этом «государстве» и как оно, по нашему мнению, воспринимается на Ближнем Востоке и в мире. Он слушал нас внимательно, так же как и его более молодой спутник, сидевший рядом с ним.

А потом Абу Аднан раскрыл карты, признавшись, что он не просто врач, но еще и амни, то есть сотрудник службы безопасности ИГИЛ. Он отказался отвечать на конкретные вопросы, касающиеся его работы, ловко ушел от ответов на другие вопросы, но при этом с гордостью объяснил, что множество подобных ему людей работают на ИГИЛ за пределами Сирии, в том числе и в соседних странах. «Верующего не ужалят дважды из одной и той же норы», — изрек Абу Аднан пословицу, авторство которой приписывают пророку Мухаммеду и которую можно назвать исламским эквивалентом пословицы «Обмани меня раз — позор тебе, обмани меня дважды — позор уже мне».

«Мы не можем ждать, пока другие начнут шпионить за нами, — говорил он. — Информация — это основа всего. Мы должны знать, не разворачивается ли за границей какая-то деятельность, которая в будущем может повлиять на нас. Нам необходимо обеспечить свое присутствие за пределами наших территорий и при этом не повредить государству, поэтому важно иметь надежных, деятельных и верных людей, которые будут делать эту работу».

Амният, или подразделения службы безопасности, являются важной частью разведки и контрразведки ИГИЛ, и созданы они бывшими офицерами иракского «Мухабарата», которые сейчас в них работают. Возглавляет амният Абу Али аль-Анбари, бывший сотрудник разведки при режиме Саддама Хусейна. На территориях, контролируемых ИГИЛ, эти подразделения проводят рейды и арестовывают людей, находящихся в розыске, а также расследуют дела, связанные с государственной безопасностью. Однако о деятельности амният известно не так много. Даже внутри ИГИЛ они работают, не соприкасаясь с другими структурами, такими как церковные власти, армия и хидмат аль-муслимин («мусульманские госслужащие») Абу Моавийя аль-Шарии, священнослужитель и член ИГИЛ, подтвердил нам, что в структурах этой организации существует внутреннее разделение и, кроме того, они отделены друг от друга. «Каждая структура специализирована, — сказал Абу Моавийя. — Мне неизвестно, что делают или что знают армейские командиры, а они не знают того, что известно амни».

Такое разделение полномочий позволяет ИГИЛ претендовать на статус государства, напоминая обнесенные глухой стеной бюрократические службы и департаменты, свойственные любому правительству. Но это также защищает «Исламское государство» от проникновения извне и шпионажа — высший командный эшелон ИГИЛ помешан на безопасности, что, без сомнения, является наследием прошлого, доставшимся от баасистского режима. ИГИЛ проявляет больше гибкости при наборе новобранцев и предъявляет к ним не такие жесткие требования, как «Ан-Нусра», но тем не менее она создала сложный и многослойный аппарат внутренней безопасности, ограждающий основную руководящую вертикаль от контактов с рядовыми членами, и наоборот. «Наши враги умны и решительны, — сказал нам Абу Аднан. — Мы должны быть уверены в том, что государственный организм крепок, что он исцелится, как бы ни пытались его ослабить. Даже если нас разобьют на какой-то территории, можете быть уверены, мы все будем там присутствовать. Мы не должны раскрываться и подвергать себя опасности».

В отеле в Шанлыурфе Абу Аднан ничем не выдавал своей принадлежности к организации такфиристов с характерными для нее бородами и черными одеждами боевиков, которая занимала территории всего в нескольких километрах к югу от этого места. Он был гладко выбрит и одет в современный костюм и больше походил на Мухаммеда Атта[33], чем на Абу Бакра аль-Багдади. Тем не менее по ходу интервью он показывал нам фотографии в своем мобильном телефоне, где он запечатлен в компании главарей ИГИЛ в Ракке, северной Хасаке и Алеппо. Он сказал, что сотрудники службы безопасности в зависимости от чина должны обладать широким набором знаний и навыков в таких областях, как военная подготовка, политическая ориентация, коммуникация и подпольная деятельность. Также Абу Андан сообщил, что на сирийско-турецкой границе действует сеть контрабандистов, помогающая потенциальным боевикам переходить в Сирию, чтобы присоединиться к ИГИЛ. Они действуют в открытую, фактически на глазах турецких властей, так же как и сам Абу Аднан, внешний вид которого не вызвал бы ни у кого подозрений нигде на Западе.

«ИГИЛ продвигается с невероятной скоростью, — сказал Кристофер Хармер, аналитик Института по изучению войны, объясняя нам, как этой армии террора удается не просто мобилизовать силы, но внезапно появляться в тех местах, где до этого не наблюдалось никаких явных свидетельств ее присутствия. — У них есть внедренные тайные ячейки, которые сразу начинают убирать заранее намеченных людей. Мы наблюдали это в июне в Мосуле. Несомненно, они уже имели список тех, кого нужно было убить в течение первых 72 часов с момента захвата города».

Майсер Хусейн, врач из Саль аль-Габа, провинция Хама, объяснил, каким образом ИГИЛ удалось перехитрить там ССА. «У нас есть отряд в 580 бойцов из Саль аль-Габа и Монт-Шахшабу. Многие из них тайно принесли клятву верности ИГИЛ. Это тайная ячейка. Они готовы сражаться. Но не показывают этого открыто, поскольку присутствующая в регионе группировка ССА „Сукур аль-Габ“ превосходит их по численности. „Сукур аль-Габ“ насчитывает около 4000 бойцов, поэтому они не могут выступить против нее».

Хусейн пояснил, что группа, присягнувшая на верность ИГИЛ, ранее известная как «Аль-Фарук», теперь называется «Джабхат Шам». «Я сотрудничал с ними, когда они назывались „Аль-Фарук“. Позже они предложили мне вступить в их организацию и быть там врачом. Они сказали, что это потому, что я защищал их на людях и в Интернете, и потому, что я отрастил бороду и подстригаю усы… „Мы готовы и собираемся захватить весь регион“».

ИГИЛ, по словам Хусейна, умеет переманивать людей из ССА и использует меры поощрения, побуждающие инициативных повстанцев вступать в ее ряды. Смысл нынешней политики заключается в том, что любой из тех, кто боролся с ИГИЛ в рядах ССА, «Ахрар аш-Шам» или «Ан-Нусры» и переходит в армию аль-Багдади, имеет больше шансов продвинуться в ее рядах. Абу Билал помогал ССА деньгами, и за это боевики ИГИЛ сожгли его дом. Он рассказал нам историю Обейды аль-Хиндави, бывшего бойца ССА, который тайно работал на ИГИЛ от трех до шести месяцев до того, как открыто объявить о своем присоединении к «Исламскому государству». В течение всего этого периода аль-Хиндави получал деньги от иностранных источников финансирования ССА. Он поддерживал регулярные контакты с тунисским эмиром в Аль-Мухассане, откуда происходила родом семья его матери и где — мы рассказывали об этом в предыдущей главе — ИГИЛ набирала в свои ряды представителей племен.

«Тайно служа „Исламскому госудаству“, Обейда отверг наш план присоединиться к борьбе против ИГИЛ и предостерег нас, сказав, что лучше нам держаться подальше от этого. Он в одиночку вербовал военнослужащих ССА и убеждал своих бывших коллег вступать в армию ИГИЛ. Два его брата, возглавлявших отряд в городе, были убиты. Тогда он стал командиром отряда. Внезапно он прекратил боевые действия, объясняя свое поведение то тем, что у него закончились деньги, то тем, что его автомобили вышли из строя. Все это было уловкой — в это время он уже сотрудничал с ИГИЛ».

«Ан-Нусра», которая, по словам Абу Билала, имела лучшую разведслужбу, чем какая-либо другая группировка в этом районе, узнала, на кого работает аль-Хиндави. «„Ан-Нусра“ захватила дом Обейды в апреле или в мае. Все спрашивали почему. „Ан-Нусра“ отвечала, что он работал на ИГИЛ и платил людям деньги, чтобы они вступали в эту организацию. Сам он сумел скрыться и уехал в Ракку. Только вернувшись из Ракки в Аль-Мухассан, он публично объявил о своем сотрудничестве с ИГИЛ. К тому моменту ИГИЛ уже взяла Аль-Бусейру, город в провинции Дайр-эз-Заур, а через два дня начала наступление на оплот „Ан-Нусры“ в городе Шухайл. Тогда аль-Хиндави поднял флаг ИГИЛ, организовал блок-пост и активировал все спящие ячейки». Впоследствии аль-Хиндави принимал участие в казнях членов племени аль-Шайтат в близлежащих деревнях.

Закария Закария, журналист из Эль-Хасаки, рассказал нам, что ИГИЛ широко внедрялась в ряды «Ан-Нусры». Когда многие из джихадистов «Ан-Нусры» решили в начале 2012 г. перейти в ИГИЛ, они получили от «Исламского государства» указание оставаться пока на своих местах. «А когда позже ИГИЛ объявила мобилизацию, половина бойцов „Ан-Нусры“ уже была в ее рядах, а оставшиеся либо бежали в Турцию, либо тоже присоединились к ИГИЛ».

ПОРАЖЕНИЕ СИРИЙСКОЙ СВОБОДНОЙ АРМИИ

Город Аль-Баб расположен в 42 км к северу от Алеппо. Летом 2012 г. он был взят силами ССА и стал резервной базой для батальонов, осаждавших Алеппо и часть за частью освобождавших его от армии Асада.

В конце июля 2012 г., в середине Рамадана, один из авторов этой книги вел репортажи из Аль-Баба и квартала Баб аль-Хадид в Алеппо, и именно тогда ему довелось встретиться с Барри Абдул Латтифом. Медиаактивист, стоявший у истоков революции, Лат-тиф заслужил среди иностранных корреспондентов репутацию человека харизматичного, но при этом адреналинового наркомана, который любил выслеживать реактивные истребители «Сухой» и вертолеты, находившиеся на вооружении режима, и провозить западных журналистов (таких, как мы) в самые запретные военные зоны Сирии. За день до нашего приезда он получил легкое ранение от срикошетившей снайперской пули в Салах-ад-Дине — этом «Сталинграде» провинции Алеппо, городе, лежащем в руинах после воздушных налетов и непрекращавшихся обстрелов.

В Рамадан 2012 г. Аль-Баб был одним из символов антиаса-довской революции. ССА, охранявшая город, финансировалась в основном местными торговцами, а не иностранными спонсорами, и потому там не было заметно ни одного из тех проявлений коррупции, которые позже стали неотъемлемой частью повстанческого движения. Бойцы, разместившиеся в центре города в казармах бригады «Аль-Хатиб» (одно из многих соединений, названных в память о Хамзе аль-Хатибе, 13-летнем мальчике, убитом силами Асада в 2011 г.), охотно позировали фотографам, показывая «знак мира».

Гражданское общество Аль-Баба было полно надежд. Армия режима разрушила городскую больницу, и местные добровольцы вместе с врачами организовали для раненых полевой госпиталь в подвальном этаже мечети. Они вели учет всех, кому оказывали помощь, а это были и гражданские, и бойцы ССА, и асадовские солдаты, и даже кое-кто из «шабиха». К вечеру улочки пасторального левантийского городка превращались в арену протестных выступлений. Кроме того, поскольку муниципальные службы прекратили работу после того, как власть в Аль-Бабе перешла к оппозиции, горожане должны были заботиться о себе сами, и так родилось новое общественное движение. Бойцы ССА откладывали в сторону автоматы Калашникова и, вооружившись лопатами и мешками для мусора, присоединялись для уборки городских улиц к волонтерам в белых перчатках, разъезжавших по округе на мотоциклах.

«Ну и где здесь террористы?» — спрашивал в то лето Латтиф, потешаясь над пропагандой режима, утверждавшей, что любой, посмевший восстать против него, связан с «Аль-Каидой».

Террористы появились годом позже.

Сейчас Латтиф живет в Турции и работает на RMTeam, сирийскую организацию, занимающуюся исследованиями и поставками гуманитарной помощи. Он рассказывает, как ИГИЛ вошла в Аль-Баб и взяла город под контроль. «Объявив о создании своего „государства“ и отделившись от „Аль-Каиды“, ИГИЛ начала арестовывать активистов во всех освобожденных районах. Я видел, как в августе 2013 г. они пришли в Аль-Баб и взяли в плен несколько батальонов ССА из плохих».

Почему эти батальоны оказались «плохими»? «Они были негодяями. Они похищали мирных жителей и требовали заплатить за их освобождение, — объяснил Латтиф. — Поэтому „Даеш“ арестовала их. Поначалу она даже нравилась жителям, ведь они не знали о том, что у нее свои планы в отношении Аль-Баба».

Режим так и не перестал бомбить город. По словам Латтифа, в результате авианалета были разрушены школа и больница, которую только что частично восстановили и привели в рабочее состояние. В результате той бомбардировки погибли 12 человек из медперсонала. Поняв, что пока в городе присутствуют такфи-ристы, авианалеты продолжатся, жители начали протестовать против ИГИЛ. «Протесты продолжались три или четыре дня. После этого некоторые бригады ССА договорились с „Даеш“ о том, что та покинет город. Они действительно вывели свои вооруженные подразделения в сельские районы вокруг Аль-Баба. Но расположились в непосредственной близости от города. И каждый день они хватали новых людей, по большей части бойцов ССА из „плохих“ батальонов. Тогда они еще не арестовывали активистов, они только угрожали — это я знаю по себе. Каждый день чуть не каждый житель города спрашивал меня в „Фейсбуке“, на свободе ли я еще. Они предупреждали меня, что мне грозит опасность, что „Даеш“ придет за мной».

После захвата Ракки, рассказывал Латтиф, ИГИЛ взяла Аль-Баб в осаду. Начались стычки с батальонами ССА, а также с боевиками «Ахрар аш-Шам» и «Ан-Нусры». «В то время бойцов этих двух группировок в Аль-Бабе было немного», — уточнил Латтиф. Доминирующей силой оставалась ССА, у нее в Аль-Бабе находилось 1500 бойцов (многие из них прибыли из соседних регионов, из Минбиджа и Алеппо), численность подразделений «Ахрар аш-Шам» и «Ан-Нусры» была значительно меньше.

Для того чтобы заставить Аль-Баб капитулировать, ИГИЛ воспользовалась излюбленным тактическим приемом режима: устроила в городе голод. Ее боевики похищали зерно из загородных хранилищ, а бойцы ССА пытались пресекать хищения, чтобы местные жители не остались совсем без хлеба. Тогда ИГИЛ совершила нападение на места дислокации в Аль-Бабе группировки «Лива аль-Таухид», крупнейшего воинского соединения в Алеппо. При этом был убит 21 человек, рассказывал Латтиф. После этого «режим устроил бомбардировку города с вертолетов. Целились только на гражданские объекты, расположенные в центре города. Ну а „Даеш“, воспользовавшись ситуацией, ввела своих боевиков в город. Она не упустила возможность, предоставленную режимом».

По утверждению Латтифа, Асад очень коварен. «Он хотел заставить мирное население думать, что „Даеш“ и режим — это одно и то же. Его целью при этом было развязать гражданскую войну против ССА».

В январе 2014 г. — в этом месяце началась сирийская «Ас-Сахва» — ИГИЛ разместила снайперов на всех стратегически важных точках Аль-Баба. Они начали стрелять по мирным жителям и повстанцам. «Они стреляли во всех, — рассказывал Латтиф. — Я был в пресс-центре Аль-Баба, когда „Даеш“ заняла целый квартал в южном районе города. Внезапно все стихло. Не было слышно ни звука. Все столкновения прекратились. Мы закрыли офис и пошли по домам. Примерно в 11 часов вечера я вышел посмотреть, что происходит в городе. И увидел, что „Лива аль-Таухид“ покинула его. В Аль-Бабе не осталось вооруженных бойцов. Я не знаю, куда они ушли».

Бойцы «Ахрар аш-Шам», по его словам, оставались в окрестностях города, но не в нем самом. «Я пробыл с ними до утра. Это была ночь на пятницу. Я видел, как в 4 часа утра много боевиков „Ахрар аш-Шам“ с автоматами въехали на машинах в город. Затем, спустя примерно полтора часа, три грузовика, доверху груженные боеприпасами, ракетами и прочим вооружением, принадлежащим „Ахрар аш-Шам“, покинули Аль-Баб. Там был эмир „Ахрар аш-Шам“, который подошел к нам и велел боевикам, с которыми я просидел всю ночь, покинуть блок-пост, потому что это был последний блок-пост в городе. Все остальные уже ушли в Алеппо, сказал он».

В то утро ИГИЛ полностью взяла Аль-Баб под свой контроль.

Дом, в котором скрывался один из авторов этой книги, принадлежал повстанцу-боевику по имени Абу Али, другу Латтифа. «Он оставил жену и детей с моей семьей. ИГИЛ установила наблюдение за его домом. Семья Абу Али жила у нас четыре или пять месяцев. Теперь они с ним в Алеппо». А семья Латтифа все еще находится в Аль-Бабе.

КОГДА ПРАВИТ ИГИЛ

Поначалу, по рассказам Латтифа, ИГИЛ обходилась с мирными жителями «по-доброму» и даже взяла на себя некоторые обязанности гражданской администрации, которые прежде исполняли волонтеры и военнослужащие ССА. ИГИЛовцы чинили разрушенные дороги, сажали цветы на улицах, ухаживали за садами, приводили в порядок местные школы. Но вскоре «Исламское государство» установило законы шариата, заставив женщин носить то, что он назвал «одеянием „Даеш“», — никаб, полностью закрывающий голову и лицо. «Они запретили делать прически, мужчинам — брить бороды. Женщинам нельзя было выходить из дома без сопровождения мужчины. Никакого курения, никакого шиша (кальяна), никакой игры в карты. Было сделано все, чтобы жизнь горожан стала невыносимой. Они заставляли людей ходить в мечеть на молитвы и бросать ради этого все дела, в том числе работу. Никто не мог ходить по улицам в часы, отведенные для молитвы. Они похитили почти всех, кто работал в центрах оказания помощи. А около месяца назад (в ноябре 2014 г.) закрыли школы. Сейчас тот, кто хочет учиться, должен ходить в школу, организованную „Даеш“ при мечети».

Пытки тоже стали обычным делом. ИГИЛ арестовывала военнослужащих ССА, объявляя их агентами иностранных спецслужб. Приговоры, вынесенные за надуманные преступления, приводились в исполнение публично на главной площади Аль-Баба. Наказания в зависимости от тяжести правонарушения варьировали от причинения увечий до обезглавливания. «Они отрубали на площади головы и руки. Вы помните кальянную? — Латтиф говорил о популярном кафе в центре Аль-Баба, где в 2012 г. он описывал, какой ему видится свободная демократическая Сирия. — Головы сейчас отрезают как раз напротив этого места. А кальянную, конечно же, закрыли».

В первые месяцы после того, как ИГИЛ захватила Аль-Баб, режим приостановил бомбардировки. Затем, в ноябре 2014 г., сирийские ВВС снова начали бомбить город, на этот раз используя баррельные бомбы[34], которые показали себя самым смертоносным оружием, примененным режимом в этой войне, — за один авианалет погибли 62 мирных жителя. По словам Латтифа, баррельная бомба была сброшена на главную улицу Аль-Баба, в удалении от каких-либо объектов ИГИЛ.

Этому предшествовали рейд «Исламского государства» на восток и нападение на целый ряд военных объектов режима, таких как база ВВС Сирии Табка в Дайр-эз-Зауре, база 17-го дивизиона в Ракке и база 121-го полка в Эль-Хасаке — заметный всплеск выступлений группировки против режима, последовавший непосредственно за ее молниеносным продвижением в центральном и северном Ираке. «Режим хочет, чтобы Аль-Баб оставался под контролем „Даеш“, — пояснил Латтиф. — У Асада есть солдаты примерно в 15 км к западу от Аль-Баба, но они даже не пытаются вернуть этот город. Теперь всякий раз, когда режим направляет войска в северные районы Алеппо, ИГИЛ также атакует области на севере. Они, режим и ИГИЛ, нападают на ССА одновременно, но действуют по отдельности. Режим видит немало преимуществ в том, что ИГИЛ контролирует Аль-Баб и Ракку, — в такой ситуации союзные войска не нанесут удара по Сирии. Режим утратил власть в начале революции. Для того чтобы вернуть ее, ему нужны террористы. Теперь на Западе раздается немало голосов, утверждающих, что Асад являет собой единственную антитеррористическую силу на Ближнем Востоке. Сейчас главные игроки в Сирии — это террористы, „Даеш“, „Джабхат ан-Нусра“ и режим».

ИГИЛ ПРОТИВ АСАДА

Рассказанное Латтифом подтверждает не только то, о чем сирийская оппозиция говорит уже не один год — что Асад и ИГИЛ являются по меньшей мере молчаливыми союзниками в общей войне против ССА и исламистских повстанцев, — но и то, о чем в последнее время начали говорить сторонники режима. При захвате Табки и баз 17-го дивизиона и 121-го полка ИГИЛ использовала оружие, похищенное с разгромленных баз иракских сил безопасности в Ниневии и Аль-Анбаре. Как мы видели, до июня 2014 г., когда Мосул пал под ударами ИГИЛ, войска Асада по большей части воздерживались от боевых действий против сирийских такфиристов, устами своей пропаганды утверждая, что и так постоянно воюют с ними. Однако после падения Мосула режим почувствовал, что для него открылась новая возможность начать сотрудничество с Западом в качестве партнера по борьбе с терроризмом. Поэтому боевые самолеты сирийских ВВС начали бомбить — или по крайней мере делать вид, что бомбят — объекты ИГИЛ в Ракке. «До июня они не бомбили штаб (ИГИЛ), да и потом сбросили бомбы, когда он уже был эвакуирован, — сказал в конце августа 2014 г. Масрур Барзани, глава разведслужбы Иракского Курдистана в интервью газете Guardian. — Мы все теперь расплачиваемся за это»1.

После захвата 17-го дивизиона ИГИЛ казнила свыше 50 сирийских солдат. Некоторые из них были обезглавлены, после чего фотографии их голов были выставлены в Ракке, о чем сообщил агентству France-Presse Рами Абдель Рахман, глава базирующейся в Лондоне Сирийской правозащитной организации: «Налицо явный сдвиг в стратегии ИГИЛ. Она переориентировалась на то, чтобы насадить тотальный контроль в захваченных областях. Сейчас именно это и происходит. Для ИГИЛ борьба с режимом вовсе не сводится к устранению Асада. Речь идет о расширении зоны контроля»2.

Для многих сторонников Асада это было уже слишком. К лету 2014 г., убедившись воочию в том, сколь незначительное сопротивление встретило наступление ИГИЛ в восточном направлении, многие проасадовские активисты начали осуждать свою же сторону. В размещенном в Сети видео они обвиняли режим ни много ни мало как в предательстве по отношению к авиабазе Табка, оправдывая критику режима цитатой из Хафеза Асада: «Я не хочу, чтобы ошибки замалчивались». Видеоролик показывает сирийских офицеров, уверенно обсуждающих сражение с ИГИЛ, но закадровый голос объясняет, что их обманули, сообщив, будто к ним уже вылетели вертолеты, несущие более 50 тонн боеприпасов и военного снаряжения. В действительности в Табку прибыли пустые вертолеты, и на них авиабазу покинули ее командующий Адель Исса и три его генерала. Это произошло за 18 часов до того, как авиабаза была захвачена боевиками ИГИЛ. В видеоролике также высказываются обвинения в адрес сирийского министра информации Омрана аль-Зуби. Его обвиняют в сокрытии этого предательства, лжи и замалчивании его страшных последствий. Двоюродный брат Асада, Дурейд Асад, высказался по этому поводу так: «Я призываю снять с должности министра обороны, начальника генштаба, командующего ВВС, министра информации и всех, кто несет ответственность за потерю военной базы Табка и последствия этого»3. Видеоролик заканчивался такими словами: «Из десяти наших пуль девять должны быть выпущены по предателям и одна по врагу».

Элиа Самаану, ответственному чиновнику Министерства национального примирения, был задан ясный вопрос, почему сирийские ВВС не принимали участия в войне с ИГИЛ в июне 2014 г., когда разграбившая арсеналы и вооруженная до зубов армия аль-Багдади прорвалась из Ирака в Сирию. И хотя Самаан опроверг утверждение, будто режим вступил в сговор или сотрудничал с ИГИЛ, но в беседе с Энн Барнард из New York Times он признался, что борьба с этой террористической группировкой не является для Дамаска «делом первостепенной важности». Асад был по-настоящему «рад видеть, как ИГИЛ убивает» солдат ССА и боевиков «Исламского фронта», а не его военных. Когда же ВВС Сирии, наконец-то, начали боевые действия против ИГИЛ, это закончилось тем, что, по подсчетам Латтифа, мирного населения погибло больше, чем боевиков^4. Халед, боевик ИГИЛ, сказал той же Барнард: «Большинство авиаударов поразили обычных жителей Сирии, а не ИГИЛ. Слава Аллаху!»

МИНБИДЖ

Отсутствие противодействия со стороны режима Асада способствовало росту ИГИЛ. Кроме того, она умела обыграла ситуацию вокруг того, что Латтиф назвал «плохими батальонами ССА».

В первые годы существования АКИ Айман аз-Завахири не только предостерегал аз-Заркави от массовых убийств иракских шиитов, но и давал советы по поводу введения эффективного исламистского управления в областях, контролируемых этой группировкой. «Совершенно необходимо в дополнение к принуждению думать об умиротворении мусульман и об их участии в управлении», — писал аз-Завахири своему полевому командиру в 2005 г.5 То, за что он агитировал, можно назвать применением мягкой джихадистской силы. И хотя запрет аз-Завахири в отношении шиитов не соблюдается, но к его советам относительно мусульманского правления ИГИЛ все-таки прислушалась. Яркий тому пример — Минбидж.

Это город с населением примерно 200000 человек, занимающий стратегически важное положение между Алеппо, Рак-кой и турецкой границей. Войска сирийского режима покинули Минбидж в ноябре 2012 г., после чего жители создали муниципальную администрацию и организовали самоуправление. Очень скоро этот город, хоть и ненадолго, стал ярким символом сирийской революции. Идиллия длилась около года.

В то время как по всей Сирии звучали обвинения в адрес националистических и религиозных повстанческих группировок в том, что они ведут себя как бандиты, исламистские структуры, включая «Ан-Нусру», стремились к тому, чтобы в противовес слухам явить себя образцами дисциплинированности и справедливости. В апреле 2013 г. ИГИЛ, укрепившаяся за счет того, что в нее перешли почти все иностранные боевики «Ан-Нусры», действуя совместно с несколькими другими военизированными структурами, создала в Минбидже опорный пункт, при котором действовала небольшая, но внушавшая страх жандармерия, в состав которой входило около полусотни человек.

ИГИЛ использовала этот опорный пункт для того, чтобы контактировать с местными жителями: приглашать горожан к себе на мадхафу (место встречи), где они могли неформально пообщаться и узнать об исламистском проекте аль-Багдади. ИГИЛ посредничала в спорах и принимала меры по жалобам горожан, фактически действуя как глава местного самоуправления в городе, лишившемся какой бы то ни было государственной власти. Постепенно присутствие ИГИЛ в городе нарастало. Оценить его масштабы можно было по количеству арендуемых домов, которые использовались как тайные склады оружия и боеприпасов. Политика разрешения споров между жителями ужесточалась и становилась менее прозрачной. ИГИЛ арестовывала бойцов ССА, не прибегая к суду шариата, созданному повстанцами, запугивала нерелигиозных активистов, контролировала все ресурсы, на которые могла наложить руки, и подкупала население, распределяя социальное обеспечение. Она держала своих боевиков подальше от передовой и заключала тактические сделки с ССА и другими исламистскими группировками: в обмен на шахидов, которых можно было использовать для взрыва автомобилей, начиненных взрывчаткой, на блок-постах и военных объектах режима. Повстанцы, воюющие против сил Асада, должны были делиться своими военными трофеями с ИГИЛ. К сентябрю 2013 г. стремление «Исламского государства» единолично контролировать все городские службы переросло в прямую конфронтацию с соперничающими группировками.

ИГИЛ объявила в Минбидже войну против курдов, пообещав «очистить» регион от Рабочей партии Курдистана, сирийское ответвление которой — Партия демократического союза Курдистана — была наиболее мощной военизированной группировкой курдского меньшинства в стране.

В октябре силы повстанцев в Минбидже отбили у ИГИЛ мельницы и призвали джихадистов не игнорировать решения военных и шариатских советов в городе при улаживании общественных споров. Когда мятежники в Алеппо и Идлибе объявили в январе 2014 г. войну ИГИЛ, местные силы в Минбидже захватили опорный пункт организации, убив или взяв в плен всех находившихся там бойцов.

Однако, по словам нескольких жителей Минбиджа, с которыми авторам этой книги удалось поговорить, горожане симпа-тизировали ИГИЛ и сетовали на то, что ее вытеснили из города. «Люди видели от ИГИЛ только хорошее, хотя им не нравились ее религиозные установки, — сказал горожанин Шади аль-Хасан. — Кроме того, все знали, что те, кто воюет с ИГИЛ, — худшие люди в наших краях». Уход ИГИЛ из Идлиба и северного Алеппо помог ей вернуться в Минбидж и взять реванш. Получив подкрепление из Ракки и северо-восточного Алеппо, «Исламское государство» вновь установило контроль над городом. Вскоре в нем заработала полноценная система управления, поразившая и коренных жителей города, и беженцев. Быть может, в это трудно поверить, учитывая кровавые злодеяния ИГИЛ, но сирийцы массово присоединялись к этой джихадистской группировке и охотно сотрудничали с ней на местном уровне. Члены ИГИЛ выполняли разные роли: некоторые были готовы воевать, в то время как другие работали охранниками, лечили людей, пекли хлеб, заседали в шариатских судах и т. д. Для местного сообщества разница была ощутима: ИГИЛ обеспечивала безопасность и охрану, а ее правосудие было скорым и не делало исключений даже для собственных бойцов, если те нарушали строгий моральный кодекс организации. Поэтому похищения людей, грабежи и вымогательство почти прекратились.

Айман аль-Митьиб, беженец, живущий в Минбидже с ноября 2013 г., рассказывал: «Их действия не находят полной поддержки, но и не встречают всеобщего неприятия и сопротивления. Люди поддерживают „Исламское государство“ из-за его честности и неподкупности на фоне коррупции, свойственной большинству группировок ССА. Некоторые из отрядов ССА тоже присоединились к ИГИЛ».

Рассказ о том, насколько успешно проявила себя ИГИЛ в Минбидже, актуален и для других областей, находящихся под ее контролем, в особенности тех, где структуры ССА оказались не состоянии справиться с коррупцией и нарушением прав человека. Перебежчик из сирийской армии в беседе с корреспондентом Guardian в ноябре 2013 г. рассказал, что ИГИЛ распространяется по Сирии подобно вирусу, подчиняя себе другие группировки и присоединяя территории. «Они нападают на более слабые формирования под предлогом того, что их командиры либо бандиты, либо грабители, действуя одномоментно только против одного подразделения». А стоит ИГИЛ обосноваться в каком-либо городе, как она начинает расширять сферу влияния, захватывая все населенные пункты вокруг^6.

Одним из первых командиров повстанцев, публично казненных ИГИЛ, стал Хасан Джазра из группировки «Гураба аш-Шам». До революции Джазра был торговцем арбузами, потом принимал участие в мирных протестах против Асада и, в конце концов, стал повстанцем. Чтобы финансово поддерживать свой отряд, он занимался грабежами. В сообщении о смерти Джазры журналист Оруа Мокдад написал: «В Алеппо Хасана Джазру знали как вора. Но, как бы то ни было, в течение полутора лет он не покидал свой боевой пост, несмотря на постоянные атаки регулярной армии. Он был сыном протестного движения, которому, когда ситуация стала ухудшаться, пришлось стать военачальником… И такое по ходу войны случается все чаще»7. ИГИЛ казнила его вместе с шестью его бойцами в ноябре 2013 г. Этой казнью «Исламское государство» хотело показать: те, кто ищут на войне собственную выгоду или отклонились от прямого революционного пути, ничем не лучше режима. И хотя посмертная репутация Джазры зависит от того, кого вы о нем расспрашиваете, для ИГИЛ его казнь стала актом правосудия, который добавил ей популярности. После этого события она упрочила свое положение в районах, удерживаемых повстанцами.

Организация управления стала выигрышной стратегией ИГИЛ. Благодаря ее модели руководства многие люди перешли на сторону «Исламского государства», стали сотрудничать с ней или по крайней мере не противились ее существованию на территориях их проживания. Поскольку это ключевой аспект выживания ИГИЛ, важно понять, каким образом этой группировке удается завоевывать сердца и умы, несмотря на ее патологическую жестокость.

Когда сирийские повстанцы начали по всей стране брать под свой контроль целые регионы, их жители относились к беззаконию более-менее терпимо, считая его неизбежной платой за последующее свержение режима. Впоследствии выяснилось, что некоторые связанные с ССА группировки занимались грабежом и разбоем, утверждая, что за всем этим стоит режим Асада. Но по прошествии времени такая ситуация стала вызывать недовольство местных общин. Некоторые соединения ССА решили и вовсе отойти с передовой и заняться более прибыльным делом на подконтрольных территориях. Их разобщенность, нацеленность на собственную выгоду и некомпетентность заставили людей отвернуться от них.

К концу 2012 г. независимые исламистские группировки упрочили свое положение, проявив себя более эффективными как в управлении, так и в военном деле, чем плохо организованные подразделения ССА. По всей стране в районах, захваченных повстанцами, исламисты становились доминирующей силой и возглавляли управляющие органы. Они создавали шариатские комитеты, контролировали ресурсы и местные правительства. В некоторых областях «Ан-Нусра» и исламисты работали над укреплением механизма правоприменения шариатского суда. Но предлагаемая ими модель оказалась нежизнеспособной, и тому было несколько причин.

Поскольку большинство исламистских повстанцев получали финансовую поддержку от разных спонсоров, требовавших отчета о том, на что и как будут потрачены средства, разногласия были неизбежны. Идеологические расхождения также препятствовали созданию сильных судов и сил безопасности. Кроме того, исламисты больше прислушивались к местными общинам и могли применять законы шариата только для содействия в спорных ситуациях и при условии общественного согласия, особенно когда дело касалось другой вооруженной группировки или могущественного семейства. Даже «Ан-Нусре», которая до возникновения ИГИЛ была самой влиятельной и дисциплинированной группировкой, приходилось отказываться от некоторых своих решений, чтобы не идти на конфронтацию с кланами. Не желая, чтобы местное население отвернулось от них, «Ан-Нусра» и исламисты воздерживались от жестких действий.

Модель управления ИГИЛ была рискованной. Она предполагала жесткое соблюдение законов «Исламского государства», даже если это вызывало сопротивление более могущественных местных сил. Даже в те времена, когда казалось, что будущего у ИГИЛ в Сирии нет — так думали, к примеру, в феврале 2014 г., — она не изменяла своим принципам. ИГИЛ не терпела никакого соперничества и не признавала никаких шариатских комитетов, кроме собственных. Она требовала единства любой ценой. «Если вы командир ССА и у вас есть родственник среди мирных жителей, (ССА и другие повстанческие группировки) принимают заступничество, — рассказывал Хасан ас-Саллум, бывший командир повстанцев из провинции Идлиб, живущий в турецкой Антакье, имея в виду те времена, когда ИГИЛ еще не играла большой роли в Сирии. — Но, когда дело касается ИГИЛ, если я жалуюсь на военнослужащих ССА, они пойдут, приведут их и допросят. Они не примут во внимание никакое родство. Поэтому люди начали обращаться к ним с жалобами. Их сделали посредниками в разрешении конфликтных ситуаций. Человек приходит к ним и просит помощи. ССА ему не поможет. А ИГИЛ сделает так, как вы хотите, и вы начнете всем об этом рассказывать. Если я ударю своего солдата, он пойдет в ИГИЛ. А они дадут ему оружие, жалованье, карманные деньги».

Установив контроль над областью, ИГИЛ создает обманчивое впечатление порядка, не проявляя ни малейшей терпимости ни к какому соперничеству или публичной демонстрации оружия. «Исламское государство» тут же разоружает местные общины, забирая в первую очередь тяжелое вооружение. Сирийцы, которые жили под управлением ополченцев ССА, приветствуют такие перемены. «Вы можете проехать от Алеппо до Ракки и дальше в Дайр-эз-Заур, а оттуда в Ирак и никто вас не тронет, — рассказал нам житель Дайр-эз-Заура. — Раньше, если вас останавливали на сооруженном наспех блок-посту, вы должны были заплатить и стерпеть это».

Еще больше от беззакония устали те, кто работает на транспорте и в торговле или живет в местности, где есть нефтяные месторождения. Вооруженные группировки контролировали нефтедобычу, вводили дорожные поборы, сопровождали нефтеторговцев, занимались контрабандой и обогащались всеми возможными способами. Постоянные перестрелки, убийства, похищения людей и вымогательство стали во многих регионах обычным делом. Зачастую, если человек, имеющий хорошо вооруженную родню, кого-то убивал, семье жертвы нечего было и думать о том, чтобы добиться правосудия, если у нее не было друзей среди ополченцев, которые могли бы просить о справедливом разбирательстве в шариатском суде. Стоило появиться ИГИЛ, и ситуация кардинально изменилась. Люди поначалу, казалось, были приятно удивлены воцарившимся порядком, явно испытывая чувство облегчения. «Мы за прошедшие 20 лет никогда не чувствовали себя в такой безопасности, — сказал нам один старик-горожанин из Дайр-эз-Заура. — Мы больше не слышим выстрелов. Мы больше не слышим новостей о том, что такой-то убил такого-то. Мы можем без проблем ездить куда нам надо». Позже те же самые люди говорили, что в целом удовлетворены сложившейся ситуацией, но были более сдержанны в похвалах, когда речь заходила о законах ИГИЛ.

Очень часто мы слышали, как ИГИЛ хвалят за то, что она любое дело доводит до конца. Если на кого-то подали жалобу, то ИГИЛ, в отличие от ССА и исламистских группировок, обязательно пошлет патруль, чтобы доставить этого человека. Даже если жалоба, о которой идет речь, подана за много лет до восстания, рассказывал один местный житель, который был участником подобного процесса, ИГИЛ возьмется за урегулирование ситуации, если у подателя жалобы есть соответствующие документы. Рифаат аль-Хасан из Альбу-Камаля рассказал нам историю своего дяди, который потерял сотни тысяч сирийских фунтов за годы до восстания из-за мошеннической схемы, придуманной местным бизнесменом. Когда ИГИЛ установила контроль над Альбу-Камалем, мошенника арестовали и заставили вернуть все незаконно полученные деньги.

Еще более значимо, что эти же законы распространяются и на рядовых членов, и на командиров ИГИЛ. «Исламское государство» казнило десятки своих людей за незаконные спекуляции и превышение власти. В ноябре 2014 г. ИГИЛ казнила одного из своих лидеров в Дайр-эз-Зауре после предъявления ему обвинения в растрате и грабеже. Расследование показало, что командир грабил местных жителей, предварительно обвинив их в вероотступничестве. Подобные истории часто рассказывают в местах, контролируемых ИГИЛ. Имад ар-Рави из приграничного иракского города Эль-Каим, присягнувший на верность ИГИЛ в августе 2014 г., рассказывал о десяти членах этой организации, казненных за то, что они продавали табак, отобранный у контрабандистов. «Совершив рейды в табачные лавки, они не сжигали потом табак, — рассказал ар-Рави. — А проходя с рейдами по домам, они воровали его и там. Когда государство раскрыло это, их казнили. Никто из казненных не курил, они просто продавали табак».

Такая тактика создала ИГИЛ репутацию активного правоприменителя и обеспечила ему симпатии и поддержку со стороны двух важных социальных групп: тех, кто утратил какие-либо иллюзии в отношении сирийской революции и начал с грустью вспоминать о спокойной и безопасной жизни при режиме, и тех, кто никогда не принимал ССА и исламистские группировки. Для этих людей ИГИЛ вполне приемлемая временная структура. «Режим совершал ошибки и повторял их, — сказал Гасан аль-Джума из Эль-Хасаки. — ССА тоже допускала ошибки, и никто не мог ничего с этим сделать. Но, если ошибки совершает ИГИЛ, она их уже не повторяет. Вы идете и подаете жалобу. Если никто не реагирует на вашу жалобу, вы идете к командиру того, кто совершил преступление, и всегда добиваетесь того, чего хотите, если правда на вашей стороне».

В Ираке ИГИЛ также стремится к тому, чтобы избежать повторения ошибок, допущенных в годы, предшествовавшие созданию «Советов пробуждения». Частью ее стратегии на контролируемых территориях стало завоевание сердец и умов, а также налаживание контакта с лидерами местных общин. После взятия Мосула члены ИГИЛ старались не демонстрировать своего присутствия на улицах. Местные жители рассказывали, что в первые недели после того, как иракские силы безопасности оставили город, на улицах можно было увидеть в основном боевиков из окрестных районов.

В Мосуле, да и в других регионах, в особенности там, где она чувствовало себя в относительной безопасности, или там, где у нее было недостаточно людских ресурсов, ИГИЛ позволяла муниципальным властям самим управлять на местах. Не столь явная демонстрация своего присутствия способствовала установлению доверия к новому порядку, в особенности в иракских городах. На территории Сирии, до того как она установила там свой контроль, ИГИЛ не могла широко применять эту тактику, так как там доминировали враждебные повстанческие группировки. Вместо этого она сосредоточилась на создании подпольных ячеек и завоевании лояльности членов местных сообществ, чтобы упрочить свое положение. А печально известная жестокость этой группировки помогала ей избежать открытого сопротивления, когда она входила в город.

«Люди были охвачены ужасом перед ИГИЛ, потому что слухи о ней шагали впереди нее, — рассказывал ар-Рави из Эль-Каима. — Поначалу жители старались избегать контактов с иги-ловцами, но, начав встречаться с ними в мечетях, как-то взаимодействовать с ними, все сразу почувствовали себя спокойнее. Людям нравилась их самоотдача, и они постепенно начинали сотрудничать с членами ИГИЛ, даже если сами еще не принадлежали к ним. ИГИЛ проявляла себя тогда, когда это было нужно. Но в основном они не вмешивались».

Такая ситуация типична для тех областей, где ИГИЛ нужно привлекать дополнительные людские ресурсы. После захвата Мосула она предложила новую систему членства для местных силовых структур, которые не вызывали у нее доверия. Их стали называть словом мунасир («сторонник»), чтобы отличать от ансар, как джихадисты называют местных членов группировки в противоположность мухаджиринам, иностранным боевикам. Мунасир клянется в верности ИГИЛ, но его не включают в структуру организации. Эти представители «второго эшелона» получают зарплату и работают на низших должностях в городском управлении и полиции своих районов; это так называемые хидмат алъ-муслимин. Такая стратегия помогает ИГИЛ быть менее заметной и ловко уходить от ответственности, обостряя внутри местной общины соперничество в сфере управления. ИГИЛ может обратиться к таким силовым структурам, когда возникает необходимость обеспечить подкрепление своим войскам на передовой, как, по словам жителей Ракки, было в Кобани. Несмотря на свободу действий, предоставленную местным силовым структурам, ИГИЛ сохраняет всеобъемлющий военный, религиозный и политический контроль.

Такое сочетание грубой силы и эффективного управления приводит к тому, что местное население не имеет желания выступать против ИГИЛ или боится делать это, особенно в отсутствие какой-либо жизнеспособной и приемлемой альтернативы. К тому же такая политика затрудняет для кого бы то ни было возвращение этих областей из-под контроля ИГИЛ ввиду трудностей, связанных с последующим заполнением управленческого вакуума и формированием новых альянсов с местными общинами.

ПОВСЮДУ И НИГДЕ

Стараясь не демонстрировать свое военное присутствие, ИГИЛ, насколько это возможно, воздерживается и от того, чтобы в процессе управления городом контролировать все до мелочей. Решение повседневных административных задач зачастую отдается на откуп местным представителям власти и их родственникам. Обычно, когда ИГИЛ захватывает новый город, первым объектом, который начинает там функционировать, становится «площадь Хадад», на которой приводятся в исполнение шариатские наказания, такие как распятие, обезглавливание, удары плетьми и отрубание рук. (В Аль-Бабе таким местом, по рассказам Барри Абдул Латтифа, стала городская площадь, расположенная напротив закрытой кальянной.) Затем создаются шариатский суд, полиция, служба безопасности. Работа шариатской полиции, известной под названием хисбах, не ограничивается надзором за соблюдением законов шариата. Полиция также следит за порядком на рынке и особенно активно действует в городском центре. ИГИЛ разделяет регионы на вилайяты (провинции, количество которых составляет около 16 в Ираке и в Сирии) и кавати (города и поселки). В каждый такой город или поселок назначаются один военный командир, один или несколько командиров сил безопасности и верховный эмир^8. Все они подотчетны вали (губернатору).

Высшие руководители не живут в той провинции, которой они управляют. Например, губернаторы Минбиджа, Аль-Баба и части провинции Дайр-эз-Заур, которую ИГИЛ обозначила как вилайят Аль-Кхаир (от города Дайр-эз-Заур до границ Альбу-Камаля), живут в Ракке, Шаддади и Эль-Хасаке. Губернатор вилайята Аль-Фурат (Альбу-Камаль и Эль-Каим) живет в Ираке и редко бывает в Сирии. То же самое можно сказать и о губернаторах иракских провинций.

Ракка и Мосул де-факто стали столицами ИГИЛ, и эмиссары этих территорий часто встречаются в резиденциях, захваченных группировкой. Члены ИГИЛ получили указание как можно меньше демонстрировать на публике свое оружие; в Минбидже, например, они хранят его в конфискованных домах.

На блок-постах бойцов также немного; иногда это те, кто лишь недавно присоединился к ИГИЛ и все еще проходит обучение.

Когда соединения сил безопасности ИГИЛ проводят какую-либо операцию, для их усиления прибывают иностранные и местные боевики из города и окрестностей. Демонстрация военной мощи в ходе операций по обеспечению безопасности — одна из составляющих применяемой ИГИЛ стратегии сдерживания. Эта стратегия, которую можно назвать «повсюду-и-нигде», служит по крайней мере двум целям ИГИЛ. Во-первых, она удерживает местных жителей от мятежных выступлений против «Исламского государства», потому что предоставляет им возможность в определенных границах решать свои проблемы самостоятельно. Во-вторых, она формирует образ ИГИЛ как верховного арбитра при разрешении конфликтов. Жителям проще конфликтовать друг с другом, чем выступать против ИГИЛ как организации, при этом некоторые из них даже утверждают, будто иностранные боевики более дисциплинированы и ведут себя лучше, чем местные.

ИГИЛ разрешает боевикам из других группировок держать при себе оружие и после окончания операций, пока они находятся на передовой. Любой, получивший оружие, боеприпасы и продовольственный паек от ИГИЛ, должен сообщить об этом эмиру ИГИЛ и уделять службе установленное количество часов в неделю. При увольнительной с линии фронта необходимо сдать оружие. Члены других группировок должны следовать тем же правилам, если они хотят сами управлять своими территориями. В Фаллудже и на новых захваченных сирийских землях ИГИЛ предлагает выбор: дать клятву верности или уйти. «Сначала ИГИЛ ставит жесткие условия, чтобы надавить на них, — рассказывал нам летом 2013 г. боец ССА из Дайр-эз-Заура. — Им было сказано, что если они не будут регулярно приходить в аэропорт (Дайр-эз-Заура), то им придется сдать свое оружие».

Разоружение местных общин — это также одна из важнейших причин, по которым население принимает ИГИЛ. Во время правления ССА, в условиях разгула беззакония и воровства, все вынуждены были вооружаться. Вот как описал это один из жителей Эль-Хасаки: «Все ходили с оружием — и дети, и взрослые. Если у вас не было при себе оружия и вы приходили на рынок, вам следовало быть крайне осторожным. Ведь, ввязавшись даже в мелкий конфликт, вы были обречены». Таким образом ИГИЛ обращает себе на пользу усталость местного населения от беззакония, предлагая себя в качестве единственной альтернативы общественному распаду. И подобно любому правительству она стремится сохранить за собой монополию на насилие.

ТАКФИРИНОМИКА

ИГИЛ сочетает авторитарное правление с удивительно успешным ведением экономики. ССА и исламистские группировки, контролировавшие нефтяные месторождения восточной Сирии, тратили часть своих прибылей на то, чтобы наладить работу школ и обеспечить население электричеством, телекоммуникациями, водой, продовольствием и т. п. Но в некоторых деревнях и городах начались перебои со всем этим: это было вызвано тем, что ИГИЛ направляла нефтяные доходы в другие города Сирии и Ирака, находившиеся под ее контролем, установив свою собственную систему распределения на подконтрольных территориях. В результате в богатых нефтью областях влияние местных повстанческих группировок пошло на спад.

Кроме того, в Сирии ИГИЛ заставила муниципальных служащих работать, в отличие от прежних группировок, которые позволяли им получать жалованье (от режима) и сидеть дома, ничего не делая и платя за это определенную мзду. «Улицы сейчас намного чище. Раньше 70 % госслужащих не работали, хотя зарплату они получали, — рассказал один бывший медиаактивист ССА из Дайр-эз-Заура. — ИГИЛ отменила привычный выходной день в субботу, сделав вместо этого выходным четверг».

Регулирование и контроль цен стали еще одним направлением, в котором ИГИЛ успешно проявила себя. К примеру, она запретила рыбакам использовать для глушения рыбы динамит и электричество. Также она запретила жителям Аль-Джазиры захватывать, пользуясь неразберихой военного времени, земельные участки в Сирийской пустыне, где они, к неудовольствию соседей, строили новые дома или открывали бизнес. Помимо этого, ИГИЛ ограничила размер прибыли от продажи нефтепродуктов, льда, муки и других товаров первой необходимости. До того как «Исламское государство» установило контроль над восточной Сирией, суточный объем нефтедобычи составлял примерно 30 000 баррелей, а стоимость одного барреля равнялась 2000 сирийских фунтов — это 11 долларов США. Семьи местных жителей, занимающиеся перегонкой нефти, получали 200 лир (чуть больше доллара) за каждый переработанный примитивным способом баррель. После того как власть перешла к ИГИЛ, баррель нефти подешевел, поскольку она установила стоимость литра сырой нефти в 50 фунтов (30 центов). ИГИЛ также под угрозой конфискации запретила таким семьям устанавливать нефтеперегонное оборудование вблизи жилых зон. В результате кому-то пришлось вовсе распрощаться с нефтяным бизнесом. Но в совокупности контроль над ценами и регулирование в этой сфере сбалансировали снижение ресурсов и объема услуг.

Денежные поступления из стран Персидского залива, где работают многие жители подконтрольных ИГИЛ территорий, помогли некоторым семьям приобрести электрогенераторы, для которых нужно покупать продукты нефтепереработки. «Те, кто работает в странах Персидского залива, привыкли посылать деньги раз в месяц, а теперь присылают их дважды в месяц, поскольку понимают, какая здесь ситуация, — говорит бывший медиаактивист ССА. — Цены растут. В 2010 г. килограмм курятины стоил 190 фунтов (1 доллар США), а теперь — 470 фунтов (2 доллара 60 центов)».

Пока Коалиция не начала воздушные бомбардировки, нефть была основным источником дохода ИГИЛ. По некоторым подсчетам, она зарабатывала на сирийской и иракской нефти миллионы долларов в месяц — от одного до двух миллионов в день^9. После воздушных ударов доходы ИГИЛ значительно снизились. Но контрабандные поставки в соседние страны, такие как Турция и Иордания, а также другие провинции Сирии и Ирака все еще обеспечивают ИГИЛ значительные финансовые поступления. Резкое снижение добычи нефти сильнее сказалось на мирных жителях, чем на «Исламском государстве», которое может получать доходы и из других источников, однако ему стало труднее обеспечивать местные общины (особенно таким желанным товаром, как баллонный газ). «По моим оценкам, из-за авианалетов объем денежных поступлений ИГИЛ сократился на 5 %, — сказал медиаактивист, который все еще живет в Дайр-эз-Зауре. — Бомбардировки повлияли в основном на бизнес, связанный с нефтью. С продовольствием все в порядке, большая его часть поступает из Турции и Ирака. Границы открыты, и, если вам не нравятся здешние цены, вы едете в Аль-Анбар. По мне, так все нормально».

Предприимчивость, проявляемая ИГИЛ в делах нефтяного рынка, произвела впечатление на многих обозревателей, хотя Дерек Харви не входит в их число. «Я достоверно знаю, что саддамисты, занимавшиеся контрабандой нефти в 1990-е гг., чтобы обойти санкции ООН, теперь занимаются тем же самым для ИГИЛ, — сказал он. — Люди говорят, что они продают ее по 35 долларов за баррель. Недавно мы разбомбили несколько местных нефтеперегонных заводов. Если вы продаете нефть по такой стоимости, то это на 50–55 долларов ниже текущей рыночной цены. Но происходит вот что: нефть продают посредники, и при этом имеет место откат, который поступает высшему руководству ИГИЛ, получающему посредством этого отката еще 20–25 долларов, но это никак не регистрируется и никем не учитывается. Деньги идут в общак на вершину этой пирамиды. Боевики ИГИЛ в Дайр-эз-Зауре ничего об этом не знают».

Местные жители в восточной Сирии научились выживать за счет денежных переводов из стран Персидского залива и местной экономики еще до начала восстания. Высокие цены на нефть привели к тому, что люди стали меньше полагаться на производство сельхозпродуктов из-за затрат на электроэнергию, требуемую для подачи воды из Евфрата или Тигра на их земли, расположенные за много километров от этих рек. После начала войны подешевевшая нефть дала толчок возрождению сирийского агробизнеса. На подъеме оказались и контрабанда, и животноводческий рынок. Когда ИГИЛ захватила Аль-Джазиру, люди уже покупали нефть для ирригации и производства электроэнергии, и им не нужны были дотации.

Федеральная разведывательная служба Германии предостерегает от преувеличенных оценок нефтяных доходов ИГИЛ, поскольку не надо сбрасывать со счетов внушительные накладные расходы и затраты внутри контролируемых территорий^10. Но, если верить Харви, ИГИЛ прикарманивает большую часть прибыли, и к тому же она иногда заставляет местных жителей платить налоги за услуги, предоставляемые режимом, такие как электричество и телекоммуникации. В отличие от исламистских группировок, которые эксплуатировали установленное режимом оборудование и при этом не брали платы с местных общин, ИГИЛ разработала систему дополнительно взимаемых сборов для пополнения своей казны.

Кроме того, ИГИЛ делает миллионы на закят (обязательная милостыня, налог, взимаемый с мусульман). Размер закята вычисляется исходя из размеров ежегодных сбережений или капитальных активов (2,5 %), наличия золота (превышающего в ценностном выражении 4500 долларов), сельскохозяйственных животных (две головы на каждые 100 голов, принадлежащих фермеру), объема урожая фиников, зерновых культур (10 %, если полив дождевой или из ближайшего водоема, и 5 %, если полив стоит денег), а также из чистой прибыли (2,5 %)11.

Кроме этого, ИГИЛ взимает ежегодные налоги с немусульман, проживающих на ее территории, в особенности с христиан (4,25 г золота с богатых и половина этого с людей со средним уровнем дохода)12. И в дополнение «Исламское государство» захватывает чужое имущество в порядке применения гражданско-правовых санкций: конфискует собственность беженцев и людей, объявленных в розыск, а также тех, кто участвовал в военных действиях против нее. Конфискуемая собственность включает в себя, конечно же, огромные запасы оружия и боеприпасов, отбираемых в процессе разоружения общин.

В то время как пожертвования от иностранных организаций-спонсоров составляют незначительный процент казны «Исламского государства», владеющие значительными средствами частные лица, являются ли они просто жертвователями или присоединились к группировке, делают взносы в ее фонд^13.

Но более существенным источником дохода группировки является ганима (военные трофеи, которые, по определению ИГИЛ, включают в себя награбленное и украденное). В результате беспорядочного отступления трех иракских дивизий в июне 2014 г. ИГИЛ захватила американское и другое иностранное военное оборудование стоимостью в миллионы долларов^14. Были захвачены огромные запасы оружия, военной техники и оборудования, а также наличные средства сирийского режима и повстанческих группировок^15. Приносит прибыль «Исламскому государству» и торговля артефактами — один человек, давший нам интервью в Турции, сказал, что объем этой торговли за период правления ИГИЛ значительно вырос. Один из его двоюродных братьев контрабандой переправляет в Турцию золотые статуэтки и монеты, раскопанные в руинах Мари[35], что в 11 км от Альбу-Камаля.

ЭПИЛОГ

За несколько дней до того, как видеоролик, запечатлевший обезглавливание Джеймса Фоли, был выложен во Всемирную сеть, авторитарный премьер-министр Ирака Нури аль-Малики ушел в отставку под давлением США и Ирана якобы из-за политического тупика, вызванного активизацией ИГИЛ. Его преемником стал член партии «Дава», 62-летний Хайдер аль-Абади, проведший много лет в изгнании в Лондоне. Многие иракские сунниты, с которыми мы говорили в то время, хвалили аль-Абади, считая его более подходящим кандидатом на такой пост, чем аль-Малики, однако никто не думал, что он сумеет произвести серьезные перемены в иракской системе управления. По общему мнению, эта система сложилась под воздействием явного преобладания шиитов в национальной политике и непомерного влияния Тегерана на Багдад.

Вновь избранному премьеру не предвещало успеха то, что на одной из своих первых пресс-конференций он объявил себя сторонником стратегического партнерства с Соединенными Штатами и Ираном в борьбе против ИГИЛ — партнерства, которое, как полагали многие сунниты, началось еще в 2003 г.1 «Подход американцев заключался в том, чтобы предоставить Ирак иракцам, — сказал в интервью Reuters Сами аль-Аскари, бывший депутат иракского парламента и старший советник аль-Малики. — Но иранцы не считали, что Ирак нужно отдать иранцам. Они сказали, оставьте Ирак нам»2.

Государство, которое было одним из главных мировых спонсоров терроризма, сейчас оказалось на последней линии обороны от него же. Касем Сулеймани, командующий силами «Эль-Кудс», стоял за созданием многоуровневой теневой армии, состоявшей из спецгруппировок, которые несут ответственность за убийство не только американских солдат, но и гражданских лиц — суннитов, число которых не поддается никакому учету. А сейчас Сулеймани с таким же усердием поддерживает кровавый режим в Дамаске. По словам Филипа Смита, на сегодняшний день в Ираке насчитывается более 50 «идеологически и антиамерикански настроенных и фанатично религиозных» шиитских ополчений, активно действующих и вербующих сторонников. Другими словами, воссозданы прежние условия для той же самой межконфессиональной священной войны, на которую в 2004 г. рассчитывал аз-Заркави, только на этот раз она разворачивается одновременно в двух странах. Как охарактеризовал ситуацию один из бывших иракских крупных чиновников: «Я не питаю больших надежд. Это едва ли не последний шанс для Ирака остаться целостным государством».

Несмотря на призывы аль-Абади к национальному единству, кровавые межконфессиональные стычки продолжаются. Согласно данным Human Right Watch, после 9 июня 2014 г., дня, предшествовашего падению Мосула, иранские спецслужбы и шиитские боевики казнили 255 заключенных в шести деревнях и городах^3. Восемь из казненных были юношами младше 18 лет. 22 августа 2014 г. в мечеть Мусаб бин Умейр в Дияле — провинции, где ИГИЛ планировала свои кровопролитные сражения — нагрянули подразделение иракской службы безопасности и группа боевиков «Асаиб Ахль аль-Хакк», одетых в штатское^4. Они убили десятки людей.

Министр внутренних дел в правительстве аль-Абади, Мухаммед аль-Гхаббан, является одновременно высоким чином в «Бадр», а это, в свою очередь, означает, что пресловутый эскадрон смерти снова оказался в приоритетном положении по отношению к иракским полицейским силам. По словам Эрин Эверс, эксперта Human Right Watch в Ираке, «Бадр» недавно был обвинен в «похищениях людей и казнях их без суда и следствия, а также в изгнании суннитов из их домов, после чего дома были разграблены и сожжены; в некоторых случаях уничтожались целые деревни^5. Соединенные Штаты занимаются в основном тем, что прокладывают этим людям путь, чтобы они смогли получить еще большую власть над страной по сравнению с той, что у них есть сейчас»6.

Почти каждое крупное наступление иракцев на ИГИЛ отмечено следами присутствия Сулеймани. В конце октября «Исламское государство» было вытеснено из Джурф аль-Сахара, города, расположенного примерно в 48 км к юго-западу от Багдада в долине реки Евфрат. Тогда соединение из 7000 бойцов иракских сил безопасности было усилено агентами подразделения «Эль-Кудс» и ливанской «Хезболлы». Они обеспечивали обучение личного состава и его вооружение. А операция в целом была спланирована Сулеймани.

Неявно поддержанные американской военной авиацией, «Асаиб Ахль аль-Хакк» и «Катаиб Хезболла», признанные Соединенными Штатами террористическими организациями, сыграли главную роль в прекращении в ноябре 2014 г. месячной осады силами ИГИЛ города Амерли, 15-тысячное население которого состоит из туркмен-шиитов^7. После того как Амерли был взят, появилась сделанная там фотография улыбающегося Сулеймани.

А фотографии американских танков «Абрамс», находящихся на вооружении у «Катаиб Хезболлы», подтверждают тот факт, что ИГИЛ является не единственной террористической организацией, захватившей американскую боевую технику, предназначенную для иракских сил безопасности^8. Чего удалось достичь в результате проводившихся США в течение семи месяцев авианалетов на Ирак и Сирию? Пентагон объявил о том, что 16 из 20 нефтеперегонных заводов, которые служили ИГИЛ источниками пополнения финансовых средств, приведены в нерабочее состояние^9. По мнению доктора Хишама аль-Хашими, к концу 2014 г. ИГИЛ лишилась 90 % поступлений от нефти, 9 из 11 складов оружия в Ираке и 3 из 10 складов оружия в Сирии. В дополнение к этому, казалось бы, внушительному списку потерь в результате авианалетов были уничтожены 30 командиров ИГИЛ. В их число входят высокопоставленные фигуры: в частности, Абу Муслим ат-Туркмани, заместитель аль-Багдади, Ридван Талеб аль-Хамдуни, «губернатор» Мосула и командиры вооруженных подразделений в Эр-Рамади, Салах ад-Дине, Фаллудже и Ниневии. Аль-Абади заверил, что сам аль-Багдади был ранен в Эль-Каиме^10. Вашингтон уверяет, что ИГИЛ потеряла около 700 кв. км территории.

Несомненно, стремительное продвижение ИГИЛ в Ираке приостановлено — сейчас уже речь не идет о взятии Эрбиля и уж тем более Багдада, — но поражение, которое потерпело «Исламское государство», пока еще можно считать тактическим. «Если говорить с военной точки зрения, единственным значимым фактором мне представляется то, что стратегическая инициатива постоянно исходит от ИГИЛ, — говорит Кристофер Хармер. — Временами ее армия активизируется то в одном, то в другом месте, но она никогда не находилась в стратегической обороне. Тактически, ее войскам приходилось обороняться: они овладели плотиной в Мосуле, потом оставили ее. Они захватили нефтеперегонный комплекс в Байджи, потом оставили и его тоже. Но „проигрывает“ ли ИГИЛ? Нет».

ИГИЛ терпит поражения в основном в расположении противника, а не в своем геостратегическом тылу в Сирии и Ираке. Синджар и Байджи, к примеру, значимы для курдов. Баакуба и Дхулуйя обеспечивают подходы к Багдаду, а поэтому находятся под постоянным вниманием иракских сил безопасности и шиитских боевиков, которые провели в них конфессиональную зачистку, следуя указаниям Айяда Аллави, нынешнего вице-президента, отвечающего за примирение. Но, несмотря на почти 1700 воздушных ударов, ИГИЛ все-таки удалось закрепиться в тех местах, где она либо имеет сторонников, либо может управлять суннитским населением, которое или слишком напугано, или слишком индифферентно для того, чтобы проявить открытое неповиновение. Через два месяца после начала операции «Непоколебимая решимость»[36] джихадисты захватили Хит, город, в котором в 2005 г. Адам Сач стал свидетелем появления местного движения «Ас-Сахва». С тех пор были захвачены и другие населенные пункты в провинции Аль-Анбар.

Как еще 10 лет назад понял Дерек Харви, когда джихадистов вытесняют из областей с конфессионально смешанным населением (к примеру, таких как Багдад), это вовсе не означает, что они разбиты и их деятельность затруднена. ИГИЛ продолжает править в Аль-Бабе, Минбидже, Джараблусе, Ракке, южной Эль-Хасаке, Таль-Афаре, Эль-Каиме и за пределами городского центра Эр-Рамади. В обозримом будущем мятежи внутри этих областей крайне маловероятны. В Хадите и Амирийе-эль-Фаллудже суннитские племена никак не могут договориться о том, как вести себя с ИГИЛ, и следствием этого стали племеные распри, которые не дают возникнуть новому «Пробуждению».

По мнению аль-Хашими, ИГИЛ компенсировала 10 % своих территориальных потерь в Ираке завоеванием 4 % в Сирии, но вы не узнаете об этом от американских чиновников. «Стратегия по отношению к Сирии не изменилась, — заявил, как сообщалось в СМИ, Алистер Баски, пресс-секретарь Совета национальной безопасности США, в ноябре 2014 г. — Хотя все внимание в данный момент сосредоточено на том, чтобы выбить силы (ИГИЛ) из Ирака, мы и наши партнеры по Коалиции будем продолжать наносить удары (по силам ИГИЛ) в Сирии, лишая их безопасного убежища и возможности продемонстрировать свою мощь».

Следует добавить, что ИГИЛ в Сирии имеет нечто большее, чем «безопасное убежище», и после начала операции «Непоколебимая решимость» демонстрирует еще большую мощь. Сегодня «Исламское государство» контролирует почти треть территории этой страны. В ожесточенной битве за Кобани она продолжает удерживать часть этого расположенного на сирийско-турецкой границе города, который даже Белый дом рассматривает скорее как «символ», нежели как стратегически важный населенный пункт — и это после трех месяцев интенсивных ударов ВВС США по всей территории Сирии^11.

Те, кто осознает, какие долгосрочные вызовы связаны с ИГИЛ, не находят понимания. В октябре 2014 г. министр обороны Чак Хэйгел направил Совету национальной безопасности США двухстраничный меморандум, в котором выразил свою обеспокоенность по поводу американской стратегии в Сирии^12. В конце следующего месяца он был снят со своего поста, и причиной этому отчасти стало его предупреждение о том, что дальнейшая неспособность противостоять режиму Асада — которого члены администрации Обамы справедливо назвали «магнитом», притягивающим терроризм — сыграет только на руку аль-Багдади^13. Да и самому Асаду.

«Самое удивительное, что мы снова и снова совершаем одни и те же ошибки, причем не только в Ираке, но и на всем Ближнем Востоке, — сказал в беседе с нами Али Хедери. — Высокопоставленные американские чиновники попросту теряют время, обсуждая количество ударов с воздуха. Кому нужны эти тактические достижения? Сунниты радикализируются рекордными темпами. Контртеррористические методы и приемы, используемые в отношении ИГИЛ, не срабатывают. Мы уже убедились в этом в Ираке, и мы убедимся в этом в Сирии».

Тут работает закон непреднамеренных последствий. Стоило американским бомбардировщикам начать наносить удары по позициям ИГИЛ в Сирии, как повстанцы, получившие американское оружие, начали критиковать операцию за ее одностороннюю направленность. «Единственный, кому выгодно иностранное вмешательство в Сирии, это режим Асада, особенно при отсутствии какой-либо реальной стратегии, направленной на его свержение», — такое сообщение появилось в конце сентября 2014 г. в твитер-аккаунте «Харакат Хазм» («Движение непреклонных»)14. «В минувшую пятницу впервые на моей памяти противники правительства президента Башара Асада сожгли американский флаг», — написал в газете New York Times Роберт Форд, бывший американский посол в Сирии, подавший в отставку в знак протеста против политики, проводимой в этой стране администрацией Обамы^15. Это произошло в начале октября 2014 г.

Разумеется, ИГИЛ не была единственной мишенью для американских бомбардировок в Сирии — они были направлены и против «Джабхат ан-Нусра». Как сообщалось, при авианалете на город Кафр-Дарьян в провинции Идлиб попаданием бомбы был разрушен временный лагерь для перемещенных сирийцев, хотя целью бомбардировки была ликвидация базы «Ан-Нусры», особенно ее подразделения, известного как группировка «Хорасан». Как утверждает Белый дом, она планирует террористические атаки в странах Запада^16. Все это лишь усиливает недовольство сирийцев действиями Америки. По мнению одного оппозиционного медиаактивиста, «если бы этот рейд был направлен против режима и по ошибке было бы убито много мирных людей, мы хотя бы могли сказать, что эта жертва была принесена ради нашего всеобщего спасения»17.

Такое положение дел способствовало усилению «Ан-Нусры», которая выступает вместе с ИГИЛ против повстанческих группировок, поддерживаемых американцами. Эти группировки сейчас клеймят еще резче, чем раньше, когда их называли наймитами Пентагона, которые охотятся за моджахедами. В 2014 г. Белый дом объявил, что план по подготовке 500 повстанцев в год, единственной задачей которых будет борьба с ИГИЛ, начнет выполняться не раньше весны 2015 г. Но уже на тот момент в зоне боевых действий были отчетливо видны его недостатки.

Правда, возникновение такой чрезвычайной ситуации, в которой «Ан-Нусра» пойдет на примирение и сближение с ИГИЛ, маловероятно. Тем не менее существующая гражданская война между джихадистами — или холодная война между джихадистами — не должна сказываться на планах Запада как в этом регионе, так и дома. ИГИЛ объявила о солидарности с «Ан-Нусрой» в борьбе против общего «крестоносного» врага в Сирии^18. Она также тепло поздравила «Аль-Каиду» на Аравийском полуострове с результатами ее деятельности на Западе.

7 января 2015 г. Саид и Шериф Куачи, два брата, граждане Франции, застрелили 12 человек в редакции сатирического журнала Charlie Hebdo в Париже. Спустя два дня Ахмед Кулибали, один из сообщников братьев, захватил в этом же городе магазин кошерных продуктов и успел убить четырех покупателей, прежде чем его застрелила французская полиция.

Братья Куачи входили во французскую ячейку, задачей которой было отправлять людей в АКИ в начале иракского мятежа. Подобно аз-Заркави, братья прошли процесс радикализации сначала в мечети, а затем в тюрьме. Они читали аль-Макдиси. Но Шерифа Куачи арестовали прежде, чем он успел присоединиться к шейху палачей^19.

Кулибали вдохновлялся примером аль-Багдади, преемника аз-Заркави, и именно ему дал клятву верности.

Многие сейчас задаются вопросом, не превратятся ли улицы Европы, а со временем и Соединенных Штатов в кровавую арену соперничества между двумя джихадистскими организациями, одна из которых в свое время дала жизнь другой? Хороший вопрос.

За 11 лет, прошедшие со времени вторжения США в Ирак, джихадистские группировки, освоив разнообразные приемы ведения войны, доказали свое упорство, способность приспосабливаться к меняющейся ситуации и решимость продолжать борьбу. ИГИЛ — наследие Саддама Хусейна и аз-Заркави — преуспела в мастерстве формулировать свои цели на языке мировой истории. Она обещает и смерть, и возвращение к древней славе ислама. Тысячи людей уже выстроились в очередь, желая присоединиться к «Исламскому государству», но еще больше людей стали его жертвами.

Сколько еще просуществует армия террора? Ответа на этот вопрос не знает никто.

Благодарности

Авторы выражают искреннюю благодарность всем тем, чьи знания и опыт помогли нам написать эту книгу.

Прежде всего это наш собственный «Совет полковников», на котором обсуждались начальный этап Иракского восстания и «Ас-Сахва». Дерек Харви, Рик Уэлч, Джим Хики и Джоэл Рейберн стали за это время нашими друзьями. Они не пожалели личного времени, давая нам интервью и обмениваясь с нами электронными письмами, иногда и в 3 часа ночи.

Это и генерал-майор Даг Стоун, который чуть больше года управлял «Синг-Сингом» для «Аль-Каиды» в Ираке, и этого времени ему хватило на то, чтобы догадаться, почему джихадисты стремятся попасть в лагерь «Букка».

Это Али Хедери и Эмма Скай, которые объяснили нам, как решения, принятые в Вашингтоне, особенно в конце иракской войны, повлияли на ситуацию в Багдаде (и в Ниневии, и в Аль-Анбаре, и в Салах-ад-Дине).

Лайт Алхури, работа которого заключается в том, чтобы изо дня в день слушать, что говорят друг другу террористы. Он оказался блестящим и с чувством юмора переводчиком с языка, который все еще повергает в ужас персонал «Старбаксов» в центре Манхэттена.

Шираз Майер взял тайм-аут, прервав окончательную шлифовку своей диссертации о джихадизме, для того чтобы рассказать нам, какие именно категории иностранных боевиков роями слетаются в ИГИЛ.

Мартин Чулов и Кристоф Рейтер, два самых блистательных корреспондента, работающих на Ближнем Востоке, великодушно поделились с нами своими впечатлениями, полученными непосредственно в местах боевых действий, стараясь помочь нам разобраться в запутанных деталях сирийского конфликта.

Ханин Гхаддар из онлайн-издания NOW Lebanon’s, самый смелый и принципиальный редактор из всех, кого мы знаем, дала согласие на то, чтобы статья, написанная для ее журнала, была воспроизведена в этой книге.

Алекс Роуэлл читал наши очерки сразу после их написания и высказывал свое понимание сути освещаемых проблем, которое нашло отражение в окончательной редакции рукописи.

Тони Бадран, для которого делом его жизни стало изучение режима Асадов, пролил свет на тайный сговор между Сирией и теми самыми террористами, с которыми, как теперь утверждают, она борется.

Пол Уэбстер из Gardian, Дэвид Майкл и Кэтрин Аллауала из Foreign Affairs, а также Дэвид Кеннер из Foreign Policy заказывали нам статьи, которые привели нас к исследованию ИГИЛ еще до того, как мы приступили к написанию книги. (А Бен Покер из Foreign Policy еще и великодушно разрешал перерывы в работе, время от времени, однако, напоминая нам, что неплохо было бы снова взяться за дело.)

Лидия Духович, Ольга Хвостунова, Борис Брук, Грейс Ли, Дмитрий Поспелов, Джеймс Миллер, Кэтрин Фитцпатрик и Пьер Во из Института современной России и онлайн-журнала The Interpreter уже успели привыкнуть к непонятным, ставящим в тупик телефонным звонкам с другого конца света, прежде чем столкнулись с тем же самым, но уже с Ближнего Востока.

Коллеги, друзья и наши семьи, которые в равной степени проявляли снисходительность, терпение и оказывали нам помощь в том, чтобы завершить этот проект, в том числе Линда Вайс, Лесли Уилсон, Оги Вайс, Майкл Прегент, Крис Хармер, Джессика Льюис Макфейт, Фара Барази, Мариам Хаму, Байян Хатиб, Нада Киван, Кусай Закария, Аммар Абдулхамид, Лина Серджи, Филип Смит, Мубин Шайх, Майк Джиглио, Борзу Дарагахи, Хамди Рифай, Мишааль аль-Гергави, Махмуд Хабуш, Крэйг Ларкин, Абдулсалам Хайкал, Ахмед Хасан и Абдулхамид Хасан, Карим Шахин, Султан аль-Кассеми, Ийяд аль-Багдади, Абдулла аль-Гадави, Элизабет Дикинсон, Файсал аль-Яфаи, Ник Марч, Хусейн Абдуллатиф, Гази Джейруди, Абдулнасер Айд, Абдулрах-ман Алджамос, Мусаб аль-Хаммади и все-все в National и Институте Делма.

А также команда издательства Rigan Arts, которая в рекордные сроки выпустила эту книгу: Лукас Уиттман, Линн Чиччальоне, Майкл Монихан, Лэйн Моро и Дэниел Даулинг.

Наконец, Мустафа Л. и Джон Бандок, которые начали работу с того, что проверяли факты, которые должны были войти в книгу, и постепенно стали нашими незаменимыми помощниками. Ответственность за любые фактологические ошибки или неверные интерпретации лежит исключительно на нас.

Примечания

Предисловие

Организации «Исламское государство Ирака и Леванта» (сокращенно ИГИЛ) больше не существует. Теперь ее официальное название — «Исламское государство». Мы использовали название ИГИЛ просто для удобства, зная о том, что сейчас идут горячие споры по этому поводу. Термин «Даеш», который мы также использовали, представляет собой звуковую аббревиатуру арабского названия «Ад-Дауля аль-Исламийя фил Ирак ва Шам» или «Исламское государство Ирака и Аль-Шама». Хотя этот акроним не несет в себе особого смысла, но считается уничижительным из-за жесткости звуков при его произношении. Такое сочетание букв в арабском языке ассоциируется с жестокостью и грубостью.

Глава 1

1 Loretta Napoleoni, Insurgent Iraq: Al-Zarqawi and the New Generation (New York: Seven Stories Press, 2005) 29–30.

2 Napoleoni, Insurgent Iraq, 260.

3 Mary Anne Weaver, «The Short, Violent Life of Abu Musab al-Zar-qawi», The Atlantic, July 1, 2006, www.theatlantic.com/magazine/archive/2006/07/the-short-violent-life-of-abu-musab-al-zarqawi/4983.

4 Loretta Napoleoni, «Profile of a Killer» Foreign Policy, October 20, 2009, foreignpolicy.com/2009/10/20/profile-of-a-killer.

5 Weaver, 2006.

6 Jean-Charles Brisard, Zarqawi: The New Face of Al-Qaeda (New York: Other Press, 2005) 16.

7 Fawaz A. Gerges, The Far Enemy: Why Jihad Went Global (New York: Cambridge University Press, 2005), 135.

8 Lawrence Wright, The Looming Tower (New York: Vintage, 2007); Gerges, The Far Enemy, 134.

9 Gerges, The Far Enemy, 76.

10 Peter L. Bergen, The Osama bin Laden I Know: An Oral History of al Qaeda’s Leader (New York: Free Press, 2006), 64–65.

11 Bergen, The Osama bin Laden I Know, 63,66–67.

12 Bergen, The Osama bin Laden I Know, 93.

13 Weaver, 2006.

14 Brisard, Zarqawi, 17.

15 Brisard, Zarqawi, 21.

16 Brisard, Zarqawi, 21; Bergen, The Osama bin Laden I Know, 32.

17 Weaver, 2006.

18 YouTube video, 34:05, posted by ansaralshari3a, March 25, 2012, www.youtube.com/watch? v=EUrLMFautCI.

19 Brisard, Zarqawi, 22.

20 Brisard, Zarqawi, 23–24.

21 Brisard, Zarqawi, 24.

22 «KSM trains at Sada camp» GobalSecurity.org, last modified January 11, 2006, www.globalsecurity.org/security/profiles/ksm_ trains_at_sada_camp. htm; «Hambali trains at Sada camp» GlobalSecurity.org, last modified January 11,2006, www.globalsecurity.org/security/profiles/hambali_trains_at_sada_camp. htm.

23 Napoleoni, Insurgent Iraq, 55.

24 Brisard, Zarqawi, 28.

25 Brisard, Zarqawi, 29.

26 Brisard, Zarqawi, 36.

27 Brisard, Zarqawi, 37.

28 Jeffrey Gettleman, «Zarqawi’s Journey: From Droupout to Prisoner to Insurgent Leader» New York Times, July 13, 2004, www. nytimes.com/2004/07/13/international/middleeast/13zarq. html

29 Brisard, Zarqawi, 226-27.

30 Brisard, Zarqawi, 39.

31 Weaver, 2006.

32 Napoleoni, Insurgent Iraq, 64–65.

33 Brisard, Zarqawi, 43.

34 Weaver, 2006.

35 Brisard, Zarqawi, 48.

36 Gettleman, 2004.

37 Brisard, Zarqawi, 48.

38 Там же.

39 Gettleman, 2004.

40 Napoleoni, Insurgent Iraq, 70.

41 Napoleoni, Insurgent Iraq, 75–76.

42 Weaver, 2006.

43 Bruce Riedel, The Search for A1 Qaeda: Its Leadership, Ideology, and Future (Washington, D. C.: Brookings Institution Press, 2010), 93–94.

44 Интервью с бывшим высокопоставленным офицером отдела по борьбе с терроризмом, декабрь 2014 г.

45 Brisard, Zarqawi, 57.

46 Brisard, Zarqawi, 59.

47 Napoleoni, Insurgent Iraq, 97.

48 Brisard, Zarqawi, 67.

49 Bryan Price, Dan Milton, Muhammad al-Ubaydi, and Nelly Lahoud, «The Group That Calls Itself a State: Understanding the Evolution and Challenges of the Islamic State» Combating Terrorism Center at West Point, December 16, 2014, www.ctc. usma.edu/posts/the-group-that-calls-itself-a-state-understand-ing-the-evolution-and-challenges-of-the-islamic-state.

50 Bergen, The Osama bin Laden I Know, 197.

51 Price et al., 2014.

52 Brisard, Zarqawi, 71–72.

53 «Tracking Al Qaeda in Iraq’s Zarqawi Interview With Ex-CIA Analyst Nada Bakos» Musings on Iraq blog, June 30, 2014, musing-soniraq.blogspot.com/2014/06/tracking-al-qaeda-in-iraqs-zarqawi. html.

54 Интервью с бывшим высокопоставленным офицером отдела по борьбе с терроризмом, декабрь 2014 г.

55 Brisard, Zarqawi, 72.

56 Weaver, 2006.

57 Napoleoni, Insurgent Iraq, 125-26; Brisard, Zarqawi, 88.

58 Napoleoni, Insurgent Iraq, 125-26; Weaver, 2006.

59 Weaver, 2006.

60 Napoleoni, Insurgent Iraq, 98–99; Weaver, 2006.

61 Napoleoni, Insurgent Iraq, 98–99.

62 Weaver, 2006.

63 Brisard, Zarqawi, 77.

64 Brisard, Zarqawi, 115.

65 Napoleoni, Insurgent Iraq, 106-07; Brisard, Zarqawi, 115-16, 122.

66 Napoleoni, Insurgent Iraq, 116-17.

67 Интервью, взятое одним из авторов, декабрь 2014 г.

68 Там же.

69 Napoleoni, Insurgent Iraq, 109.

70 Там же.

71 Price et al., 2014.

72 Brisard, Zarqawi, 96, 99-100.

73 Brisard, Zarqawi, 95.

74 Brisard, Zarqawi, 96.

75 Weaver, 2006.

76 Bill Roggio, Threat Matrix: A Blog of the Long War Journal, May 12, 2014, www.longwarjournal.org/threatmatrix/archives/2014/05/iran_ owes_al_qaeda_invaluably. php.

77 Riedel, The Search for Al Qaeda, 87–88; Gerges, The Far Enemy, 252.

78 Riedel, The Search for Al Qaeda, 88.

79 Там же.

80 Riedel, The Search for Al Qaeda, 10–11,87-89,132.

81 Riedel, The Search for Al Qaeda, 88.

Глава 2

1 Woods, James Lacy, and Williamson Murray, «Saddam’s Delusions» Foreign Affairs, May/June 2006, www.foreignaffairs. com/articles/61701 /kevin-woods-james-lacey-and-williamson-murray/saddams-delusions.

2 Michael R. Gordon and Bernard E. Trainor, The Endgame: The Inside Story of the Struggle for Iraq, from George W. Bush to Barack Obama (New York: Vintage Books, 2013), 20–21.

3 Там же.

4 Там же.

5 Gordon & Trainor, The Endgame, 18–20.

6 Gordon & Trainor, The Endgame, 14; «Coalition Provisional Authority Order Number 1: De-Ba’athification of Iraqi Society» The Coalition Provisional Authority, May 16, 2003, www.iraqco-alition.org/regulations/20030516_CPAORD_l_De-Ba_athifica-tion_of_Iraqi_Society_.pdf; Sharon Otterman, «IRAQ: Debaathi-fication» Council on Foreign Relations, April 7, 2005, www.cfr. org/ir aq/iraq-debaathification/p7853#p9.

7 Brian Owsley, «Iraq’s Brutal Decrees Amputation, Branding and the Death Penalty» Human Rights Watch/Middle East, June 1995, www.hrw.org/reports/1995/IRAQ955.htm.

8 Napoleoni, Insurgent Iraq, 146.

9 Joel Rayburn, Iraq After America: Strongmen, Sectarians, Resistance (Stanford, California: Hoover Institution Press, 2014) 101.

10 Rayburn, Iraq After America, 102.

11 Там же.

12 Rayburn, Iraq After America, 113.

13 Rayburn, Iraq After America, 114.

14 Интервью взятое одним из авторов, октябрь 2014 г.

15 Gordon & Trainor, The Endgame, 5.

16 Там же.

17 Rayburn, Iraq After America, 105.

18 Larriera, «Remembering Sergio Vieria de Mello Ten Years After the Attack on the UN in Baghdad» The Huffington Post, October 19, 2013, www.huffingtonpost.com/carolina-larriera/remembering-sergio-vieira_b_3779106. html.

19 Christopher Hitchens, «Why Ask Why?: Terrorists Attacks Aren’t Caused by Any Policy Except That of the Bombers Themselves»

Slate, October 3, 2005, www.slate.com/articles/news_and_ politics/fighting_words/2005/10/why_ask_why.html.

20 Gordon & Trainor, The Endgame, 22; «Iraq’s Security Services: Regime Strategic Intent — Annex C» Central Intelligence Agency, April 23, 2007, www.cia.gov/library/reports/general-reports-l/iraq_wmd_2004/chapl_annxC. html; «Special Security Organisation — SSO: Al Amn al-Khas» GlobalSecurity.org, last modified July 28, 2011, www.globalsecurity.org/intell/world/ iraq/khas.htm.

21 Интервью, взятое одним из авторов, октябрь 2014 г.

22 Murad Batal al-Shishani, «Al-Zarqawi’s Rise to Power: Analyzing Tactics and Targets» Terrorism Monitor Vol. 3 No. 22, The Jamestown Foundation, November 18,2005, www.jamestown.org/single/? tx_ ttnews%5Btt_news%5D=610&no_cache=1#.VIkl cDHF8ei.

23 Riedel, The Search for Al-Qaeda, 100,105; Lawrence Joffe, «Ayatollah Mohammad Baqir al-Hakim» obituary, The Guardian, August 29, 2003, www.theguardian.com/news/2003/aug/30/guardi-anobituaries.iraq.

24 Napoleoni, Insurgent Iraq, 108, 160–161; «Imam Ali Mosque» GlobalSecurity.org, last modified July 9,2011, www. globalsecurity. org/military/world/iraq/an-najaf-imam-ali.htm; Bassem Mroue, «Alleged Al Qaeda Militant Is Hanged» The New York Sun via The Associated Press, July 6, 2007, www.nysun.com/foreign/alleged-al-qaeda-militant-is-hanged/57989; Ben Wedemean, «FBI to Join Mosque Bombing Probe» CNN.com, September 1,2003, www.enn. com/2003/WORLD/meast/08/31/sprj.irq.main.

25 Musab Al-Zarqawi, «Letter from Abu Musab al-Zarqawi to Osama bin Laden» Council on Foreign Relations, February 1, 2004, www.cfr.org/iraq/letter-abu-musab-al-zarqawi-osama-bin-laden/p9863.

26 Там же.

27 Там же.

28 «Iraq: Islamic State Executions in Tikrit» Human Rights Watch, September 2, 2014, www.hrw.org/news/2014/09/02/iraq-islamic-state-executions-tikrit.

29 «Iraq: ISIS Executed Hundreds of Prison Inmates» Human Rights Watch, October 30,2014, www.hrw.org/news/2014/10/30/iraq-isis-executed-hundreds-prison-inmates.

30 Brisard, Zarqawi, 142-43.

31 Brisard, Zarqawi, 131.

32 Brisard, Zarqawi, 143.

33 Riedel, The Search for Al Qaeda, 103.

34 Riedel, The Search for Al Qaeda, 102-03.

35 Michael W. S. Ryan, «Dabiq: What Islamic State’s» New Maga www.jamestown.org/programs/tm/single/7tx_ttnewsttt_news=42702&cHash=0efbd71af77fb92c064b9403dc8ea838#.VLGK-7caJnzL.

36 «Four Blackwater Agents Hung in Fallujah Iraq March 31,2004» YouTube video of ABC broadcast, 2:41, posted by WARLORDS-MEDIUM, December 11, 2011, www.youtube.com/watch? v=bln0q8E5onE.

37 Gordon & Trainor, The Endgame, 23, 56–57.

38 Интервью, взятое авторами, ноябрь 2014 г.

39 Gordon & Trainor, The Endgame, 113.

40 Gordon & Trainor, The Endgame, 114.

41 Там же.

42 Bergen, The Osama bin Laden I Know, 364.

43 Riedel, The Searchfor Al Qaeda, 105.

44 Gordon & Trainor, The Endgame, 117-18.

45 Gordon & Trainor, The Endgame, 119.

46 Lt. Colonel Kenneth Estes, US Marine Corps Operations in Iraq, 203-2006 (Marine Corps History Divistion), 66; CQ Researcher, Global Issues: Selections from CQ Researcher (CQPress, 2014), ebook.

47 Napoleoni, Insurgent Iraq, 183.

48 Там же.

49 Riedel, The Search for Al Qaeda, 105.

50 Riedel, The Search for Al Qaeda, 12–13.

51 Riedel, The Search for Al Qaeda, 100.

52 Riedel, The Search for Al Qaeda, 105; Napoleoni, Insurgent Iraq, 150-53.

53 Riedel, The Search for Al Qaeda, 106.

54 Riedel, The Search for Al Qaeda, 106; «Mapping the Global Muslim Population» PewResearch, October 7, 2009, www.pewfo-rum.org/2009/10/07/mapping-the-global-muslim-popula-tion.

55 Riedel, The Search for Al Qaeda, 105.

56 Gordon & Trainor, The Endgame, 123; «Haifa St, Baghdad, Iraq» Google Maps, accessed January 17, 2015, www.google.com / maps / place / Haifa + St, + Baghdad, +Iraq/@33.3263295,44.3705687,12z/data=!4m2!3ml!ls0xl5 577f4a7ecb0a21:0x808bf83e3e9c97e9.

57 Gordon & Trainor, The Endgame, 123.

58 Там же.

59 Gordon & Trainor, The Endgame, 124.

60 Gordon 8e Trainor, The Endgame, 126.

Глава 3

1 Rayburn, Iraq After America, 110.

2 Warzer Jaff and Robert E. Worth, «Deadliest Single Attack Since Fall of Hussein Kills More Than 120» New York Times, February 28,2005, www.nytimes.com/2005/02/28/international/middleeast/28cnd-iraq. html.

3 «Interview Col. H. R. McMaster» Frontline End Game, June 19, 2007, www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/endgame/inter-views/mcmaster.html.

4 Gordon & Trainor, The Endgame, 36.

5 Интервью, взятое одним из авторов, декабрь 2014 г.

6 Napoleoni, Insurgent Iraq, 190.

7 «Anbar Before and After The Awakening Pt. IX: Sheik Sabah Aziz of the Albu Mahal» Musings on Iraq blog, January 23, 2014, musingsoniraq.blogspot.com/2014/01/anbar-before-and-after-awakening-pt-ix.html.

8 Hannah Allam and Mohammed al Dulaimy, «Marine-led Campaign Kill Friends and Foes, Iraqi Leaders Say» McClatchy DC via

Knight Ridder Newspapers, May 16, 2005, www.mcclatchydc. com/2005/05/16/11656_ marine-led-campaign-killed-friends. html.

9 Gordon & Trainor, The Endgame, 172; Rayburn, Iraq After America, 110-11.

10 Там же.

11 Col. Gary W. Montgomery and Timothy S. McWilliams, eds., Al-Anbar Awakening: From Insurgency to Counterinsurgency in Iraq, 2004–2009, Vol. 2, Marine Corps University Press, 2009, www.marines.mil / Portals /59 / Publications / Al-Anbar%20 Awakening%20Vol%20II_Iraqi%20Perspectives%20%2 °CN%20 10600001200_l.pdf.

12 Monte Morin, «Officer Killed by Suicide Bomb Had High Hopes for Ramadi» Stars and Stripes, January 9, 2006, www.stripes. com/news/officer-killed-by-suicide-bomb-had-high-hopes-for-ramadi-1.43384.

13 Monte Morin, «Suicide Bomb Kills Dozens of Iraqi Police Recruits, Two Americans» Stars and Stripes, January 6,2006, www.stripes. com/news/suicide-bomb-kills-dozens-of-iraqi-police-recruits-two-americans-1.43269.

14 Stephen Biddle, Jeffrey A. Friedman, and Jacob N. Shapiro, «Testing the Surge: Why Did Violence Decline in Iraq in 2007?» International Security, Vol. 37, No. 1, Summer 2012,20.

Глава 4

1 Rayburn, Iraq After America, 119.

2 Gordon & Trainor, The Endgame, 191-92.

3 Kanan Makiya, Cruelty and Silence: War, Tyranny, Uprising, and the Arab World (New York: Jonathan Cape, 1993).

4 Nada Bakri, «In Lebanon, New Cabinet Is Influenced by Hezbollah» New York Times, June 13, 2011, www.nytimes. com/2011/06/14/world/middleeast/14lebanon. html.

5 Gordon & Trainor, The Endgame, 101.

6 Там же.

7 Rayburn, Iraq After America, 15–17.

8 «Iraqi Miniser’s Son Misses Flight, Forces Plane Back: Airline» Reuters, March 6,2014, www.reuters.com/article/2014/03/06/us-lebanon-iraq-plane-idUSBREA2519B20140306; Rayburn, Iraq After America, 73–75.

9 Интервью, взятое одним из авторов, июнь 2014 г.

10 Dexter Filkins, «The Shadow Commander» The New Yorker, September 30, 2013, www.newyorker.com/magazine/2013/09/30/the-shadow-commander.

11 Gordon & Trainor, The Endgame, 423.

12 Gordon & Trainor, The Endgame, 313, 351-52.

13 Gordon & Trainor, The Endgame, 151,159; Filkins, 2013.

14 David Axe, «Real E. F. P.: Pocket-Sized Tank Killer» Defense Tech, February 14, 2007, defensetech.org/2007/02/14/real-e-f-p-pocket-sized-tank-killer.

15 Gordon & Trainor, The Endgame, 324-25.

16 «Treasury Targets Key Al-Qa’ida Fuding and Support Network Using Iran as a Critical Transit Point» US Department of the Treasury, July 28, 2011, www.treasury.gov/press-center/press-releases/Pages/tgl261.aspx.

17 Filkins, 2013.

18 Gordon & Trainor, The Endgame, 140.

19 Gordon & Trainor, The Endgame, 141.

20 Там же.

21 Gordon & Trainor, The Endgame, 146.

22 «Islamic Human Rights Organization Alleges Iraqi Forces Detainee Abuse in Ninewa» Wikileaks, June 16,2005, wikileaks.org/plusd/ cables/05BAGHDAD2547_a.html.

23 Gordon & Trainor, The Endgame, 222.

24 Gordon & Trainor, The Endgame, 221–222.

25 Там же.

26 Gordon 8c Trainor, The Endgame, 185-86.

27 Там же.

28 Edward Wong and John F. Burns, «Iraqi Rift Grows After Discover of Prison, New York Times, November 17, 2005, www.nytimes. com/2005 /11 /17/international/middleeast/17iraq.html.

29 „Testimony of Dr. Matthew Levitt, Fromer-Wexler fellow and director of the Stein Program on Counterterrorism and Intelligence at The Washington Institute for Near East Policy“ US House Financial Services Committee, November 13,2014, finan-cialservices.house.gov/uploadedfiles/hhrg-113-ba00-wstate-mlevitt-20141113.pdf.

30 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.

31 US House Financial Services Committee, 2014.

32 Gordon & Trainor, The Endgame, 231; Benjamin Bahney, Howard J. Shatz, Carroll Ganier, Renny McPherson, and Barbara Sude, An Economic Analysis of the Financial Records of al-Qa’ida in Iraq (National Defense Research Institute, 2010), e-book.

33 Gordon & Trainor, The Endgame, 231.

34 US House Financial Services Committee, 2014.

35 „Zawahiri’s Letter to Zarqawi (English Translation)“ Combating Terrorism Center at West Point, October 2013, www.ctc.usma. edu/posts/zawahiris-letter-to-zarqawi-english-translation-2.

36 Riedel, The Search for Al Qaeda, 104.

37 Combating Terrorism Center at West Point, 2013.

38 Riedel, The Search for Al Qaeda, 104.

39 Riedel, The Search for Al Qaeda, 103.

40 Ellen Knickmeyer and К. I. Ibrahim, „Bombing Shatters Mosque in Iraq“ Washington Post, February 23, 2006, www.washingtonpost. com/wp-dyn/content/article/2006/02/22/AR2006022200454. html.

41 Там же.

42 Gordon & Trainor, The Endgame, 194.

43 Ellen Knickmeyer and Muhanned Saif Aldin, „Tense Calm Prevails as Iraqi Forces Seal Off River Town“ Washington Post, October 18, 2006, www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/arti-cle/2006/10/17/AR2006101700254.html; Rayburn, Iraq After America, 120.

44 Joshua Partlow and Saad al-Izzi, „Scores of Sunnis Killed in Baghdad“ Washington Post, July 10,2006, www.washingtonpost.com/ wpdyn/content/article/2006/07/09/AR2006070900139.html; Gordon & Trainor, The Endgame, 214.

45 Jon Lee Anderson, „Inside the Surge“ The New Yorker, November 19,2007, www.newyorker.com/magazine/2007/ll/19/inside-the-surge; „Ghazaliya, Baghdad, Iraq“ Google Maps, accessed January 17, 2015, www.google.com/maps/place/Ghazaliyah, +Baghdad, +Iraq/@34.0092759,43.8541015,9z/data=!4m2! 3ml!ls0xl5577d6b25af61b3:0xlc37973c4265e31e; Gordon & Trainor, The Endgame, 213-14.

46 Gordon & Trainor, The Endgame, 213-14.

47 Rayburn, Iraq After America, 87–88.

48 Gordon & Trainor, The Endgame, 213-14.

49 „Text of U. S. Security Adviser’s Iraq Memo“ New York Times, November 29, 2006, www.nytimes. com/2006/ll/29/world/middleeast/29mtext.html.

50 Там же.

51 Riedel, The Search for A1 Qaeda, 106.

52 Gordon & Trainor, The Endgame, 206.

53 Там же.

54 Gordon & Trainor, The Endgame, 207.

55 Dexter Filkins, Mark Mazzetti and Richard A. Oppel Jr., „How Surveillance and Betrayal Led to a Hunt’s End“ New York Times, June 9, 2006, www.nytimes.eom/2006/06/09/world/mid-dleeast/09raid.html.

56 Riedel, The Search for A1 Qaeda, 106.

57 Eben Kaplan, „Abu Hamza al-Muhajir, Zarqawi’s Mysterious Successor (aka Abu Ayub al-Masri)“ Council on Foreign Relations, June 13, 2006, www.cfr.org/iraq/abu-hamza-al-muhajir-zar-qawis-mysterious-successor-aka-abu-ayub-al-masri/pl0894.

58 Gordon & Trainor, The Endgame, 230.

59 Rayburn, Iraq After America, 121; Ahmed S. Hashim, „The Islamic State: From al-Qaeda Affiliate to Caliphate“ Middle East Policy Council, Vol. 21, No. 4, Winter 2014, www.mepc.org/jour-nal/middle-east-policy-archives/islamic-state-al-qaeda-affiliate-caliphate.

60 Rayburn, Iraq After America, 121,136.

61 Gordon & Trainor, The Endgame, 230; Rayburn, Iraq After America, 128.

62 Gordon & Trainor, The Endgame, 230.

63 Там же.

64 Интервью, взятое одним из авторов, октябрь 2014 г.

65 Gordon & Trainor, The Endgame, 230; Hashim, 2014.

66 Hashim, 2014.

67 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.

68 Price et al., 2014.

69 Bill Roggio, „Iraqi Troops Kill Senior al Qaeda in Iraq Leader“ The Long War Journal, November 7,2008 www.longwarjournal.org/ archives/2008/ll/iraqi_troops_kill_se.php.

70 Greg Jaffe, „At Lonely Iraq Outpost, GIs Stay as Hope Fades“ Wall Street Journal, May 3, 2007, www.wsj.com/arti-cles/SB117813340417889827.

71 Gordon & Trainor, The Endgame, 233.

72 Gordon & Trainor, The Endgame, 233; „Fire Marshal Ronald P. Bucca“ Officer Down Memorial Page, accessed January 17, 2015, www.odmp.org/officer/16195-fire-marshal-ron-ald-p-bucca.

73 Gordon & Trainor, The Endgame, 32–33, 233-34.

74 Gordon & Trainor, The Endgame, 234.

Глава 5

1 Интервью, взятое авторами, август 2014 г.

2 Gordon & Trainor, The Endgame, 244.

3 Myriam Benraad, „Iraq’s Tribal ‘Sahwa’: Its Rise and Fall“ Middle East Policy Council, Vol. 18, No. 1, Spring 2011, www.mepc. org/journal/middle-east-policy-archives/iraqs-tribal-sahwa-its-rise-and-fall.

4 Gordon & Trainor, The Endgame, 244.

5 Kirk Semple, „Uneasy Alliance Is Taming One Insurgent Bastion“ New York Times, April 29, 2007, www.nytimes. com/2007/04/29/world/middleeast/29ramadi.html.

6 Gordon & Trainor, The Endgame, 250.

7 George Packer, „The Lesson of Tal Afar“ The New Yorker, April 10, 2006, www.newyorker.com/magazine/2006/04/10/the-lesson-of-tal-afar.

8 Gordon & Trainor, The Endgame, 252.

9 Gordon & Trainor, The Endgame, 253.

10 Там же.

11 Edward Wong, „An Iraqi Tribal Chief Opposes the Jihadists, and Prays“ New York Times, March 3, 2007, www.nytimes. com/2007/03/03/world/middleeast/03sheik.html.

12 Alissa J. Rubin and Graham Bowley, „Bomb Kills Sunni Sheik Working With US in Iraq“ New York Times, September 13,2007, www. nytimes. com/2007/09/13/world/middleeast/13cnd-iraq.html.

13 Gordon & Trainor, The Endgame, 263.

14 Jason Burke, The 9/11 Wars (New York: Penguin, 2012), 267.

15 Burke, The 9/11 Wars, 265.

16 Joint Chiefs of Staff Joint Publication 3-24, The Patraeus Doctrine: The Field Manual on Counterinsurgency Operations, US Army, 2009.

17 Glenn Kessler, „Weapons Given to Iraq Are Missing“ Washington Post, August 6, 2007, www.washingtonpost.com/wp-dyn/con-tent/article/2007/08/05/AR2007080501299.html.

18 Burke, The 9/11 Wars, 271.

19 Gordon & Trainor, The Endgame, 209.

20 Там же.

21 Gordon 8t Trainor, The Endgame, 210.

22 Gordon & Trainor, The Endgame, 370.

23 Там же.

24 Joshua Partlow, „Troops in Diyala Face A Skilled, Flexible Foe“ Washington Post, April 22, 2007, www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2007/04/21/AR2007042101467_pf. html.

25 Gordon 8t Trainor, The Endgame, 375.

26 Jackie Spinner, „Marines Widen Their Net South of Baghdad“ Washington Post, November 28, 2004, www.washingtonpost. com/wp-dyn/articles/A16794-2004Nov27.html.

27 Gordon & Trainor, The Endgame, 381.

28 Gordon & Trainor, The Endgame, 384.

29 Там же.

30 Gen. Raymond Odierno, „DOD News Briefing with Gen. Odierno from the Pentagon“ US Department of Defense, June 4, 2010, www.defense.gov/transcripts/transcript. aspx?transcriptid=4632.

31 Rayburn, Iraq After America, 124.

32 Интервью с одним из тех, с кем контактировал аль-Джибури, ноябрь 2014 г.

33 Интервью, взятое одним из авторов, август 2014 г.

Глава 6

1 Alissa J. Rubin, „US Military Reforms Its Prisons in Iraq“ New York Times, June 1, 2008, www.nytimes.com/2008/ 06/01/world/africa/01iht-detain.4.13375130.html.

2 Интервью с Джоэлом Рейберном, октябрь 2014 г.

3 Craig Whiteside, „Catch And Release in the Land of Two Rivers“ War on the Rocks, December 18, 2014, warontherocks. com/2014/12/catch-and-release-in-the-land-of-two-rivers.

4 Major General D. M Stone, „Detainee Operations“ United States Marine Corps, PowerPoint presentation, November 2014.

5 Martin Chulov, „Isis: The Inside Story“ The Guardian, December

11,2014, www.theguardian.com/world/2014/dec/ll/-sp-isis-the-inside-story.

6 Там же.

7 Whiteside, 2014.

8 Anthony Shadid, „In Iraq, Chaos Feared as US Closes Prison“ Washington Post, March 22,2009, www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2009/03/21/AR2009032102255_pf. html.

9 Интервью, взятое одним из авторов, октябрь 2014 г.

10 Burke, The 9/11 Wars, 430.

11 Gordon & Trainor, The Endgame, 591.

12 Gordon & Trainor, The Endgame, 592.

13 Shadid, 2009.

14 Gordon & Trainor, The Endgame, 591.

15 Gordon & Trainor, The Endgame, 593.

16 Там же.

17 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.

18 Gordon & Trainor, The Endgame, 614.

19 Gordon & Trainor, The Endgame, 609.

20 Gordon & Trainor, The Endgame, 617.

21 Rayburn, Iraq After America, 213-14.

22 Gordon & Trainor, The Endgame, 620.

23 Gordon & Trainor, The Endgame, 619.

24 Gordon & Trainor, The Endgame, 615.

25 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.; АН Khedery, „Why We Stuck With Maliki — and Lost Iraq“ Washington Post, July 3,2004, www.washingtonpost.com/opinions/why-we-stuck-with-maliki-and-lost-iraq/2014/07/03/0dd6a8a4-f7ec-Ile3-a606-946fd632f9fl_story.html.

26 „Blowback Against Glenn Greenwald #1“ Anonymous Mugwump blog, May 25, 2013, anonymousmugwump.blogspot.co. uk/2013/05/blowback-against-glenn-greenwald-l.html.

27 „Five Myths About ISIS“ Anonymous Mugwump blog, October 5, 2014, anonymousmugwump.blogspot.co.uk/2014/10/five-myths-about-isis.html.

28 Gordon & Trainor, The Endgame, 673–674.

29 Adrian Blomfield and Damien McElroy, „Iraq in Fresh Turmoil as Prime Minister Nuri al-Maliki Orders Arrest of Vice President“ The Telegraph, December 19, 2011, www.telegraph. co.uk/news/worldnews/middleeast/iraq/8966587/Iraq-in-fresh-turmoil-as-Prime-Minister-Nuri-al-Maliki-orders-arrest-of-vice-president.html.

30 Associated Press in Baghdad, „Iraq Vice President Sentenced to Death Amid Deadly Wave of Insurgent Attacks“ The Guardian, September 9, 2012, www.theguardian. com/world/2012/sep/09/iraq-vice-president-hashemi-death-sentence.

31 Joel Rayburn, „Iraq Is Back on the Brink of Civil War“ New Republic, May 8, 2013, www.newrepublic.com/article/113148/iraqs-civil-war-breaking-out-again.

32 Jessica D. Lewis, „Al-Qaeda in Iraq Resurgent“ Middle East Security Report 14, Institute for the Study of War, September 2013, www.understandingwar.org/sites/default/files/AQI-Resurgent-10Sept_0.pdf.

33 Sinan Adnan and Aaron Reese, „Beyond the Islamic State: Iraq’s Sunni Insurgency“ Middle East Security Report 24, Institute for the Study of War, October 2014, www.understandingwar. org/sites/default/files/Sunni%20Insurgency%20in%20Iraq. pdf.

Глава 7

1 Edward Wong, „An Iraqi Tribal Chief Opposes the Jihadists, and Prays“ New York Times, March 3, 2007, www.nytimes. com/2007/03 /03 /world /middleeast/03sheik.html.

2 Eyal Zisser, „Hafiz al-Asad Discovers Islam“ Middle East Quarterly, March 1999, www.meforum.org/465/hafiz-al-asad-discov-ers-islam.

3 Fares Akram, „Hamas Leader Abandons Longtime Base in Damascus“ New York Times, January 27, 2012. www.nytimes. com/2012/01/28/world/middleeast/khaled-meshal-the-leader-of-hamas-vacates-damascus.html.

4 David Axe, „Iran Transformed Syria’s Army into a Militia that Will Help Assad Survive Another Year“ Reuters, December 17, 2014, blogs.reuters.com/great-debate/2014/12/16/iran-transformed-syrias-army-into-a-militia-that-will-help-assad-sur-vive-another-year; Amos Harel, „Iran, Hezbollah Significantly Increases Aid to Syria’s Assad“ Haaretz, April 6, 2012, www. haaretz.com/news/middle-east/iran-hezbollah-significantly-increase-aid-to-syria-s-assad-1.422954.

5 „Three Major Terror Busts in Iraq — Iran, Syria Connections Exposed, Say US Officials“ ABC News, March 22, 2007, abcnews. go.com/blogs/headlines/2007/03/three_major_ter; Burke, The 9/11 Wars, 171.

6 Bill Roggio, „А1 Qaeda in Iraq Operative Killed Near Syrian Border Sheds Light on Foreign Influence“ The Long War Journal, October 3, 2007, www.longwarjournal.org/archives/2007/10/al_ qaeda_in_iraq_ope.php.

7 Peter Bergen, Joseph Felter, Vahid Brown, and Jacob Shapiro, Bombers, Bank Accounts, & Bleedout: Al-Qafidafs Road In and out of Iraq, Combating Terrorism Center at West Point, July 2008, https: //www.ctc.usma.edu/wp-content/uploads/2011/12/Sinjar_2_ FINAL.pdf.

8 Там же.

9 Там же.

10 Burke, The 9/11 Wars, 171.

11 Интервью, взятое одним из авторов, декабрь 2014 г.

12 Интервью, взятое одним из авторов, декабрь 2014 г.

13 Интервью, взятое одним из авторов, декабрь 2014 г.

14 „Death of a Cleric“ NOW Lebanon, October 5,2007, now.mmedia. me/lb/en/commentaryanalysis/death_of_a_cleric.

15 Там же.

16 Там же.

17 Интервью, взятое одним из авторов, декабрь 2014 г.

18 Интервью, взятое одним из авторов, декабрь 2014 г.

19 Graham Bowley and Souad Makhennet, „Fugitive Sunni Leader Thought to Have Been Captured or Killed in Syria“ New York Times, November 10, 2008, www.nytimes. com/2008/12/10/world/africa/10iht-syria.4.18569673.html.

20 Gordon & Trainor, The Endgame, 231.

21 Ian Black and Martin Chulov, „Leading Syrian Regime Figures Killed in Damascus Bomb Attack“ The Guardian, July 18, 2012, www.theguardian.com/world/2012/jul/18/syrian-regime-fig-ures-bomb-attack; Michael Weiss, „What the Assault on the Assad Regime Means“ The Telegraph, July 20, 2012, blogs.telegraph. co.uk/news /michaelweiss /100171767 /what-the-assault-on-the-assad-regime-means.

22 Bill Roggio, „US Strike in Syria ‘Decapitated’ al Qaeda’s Facilitation Network“ The Long War Journal, October 27, 2008, www.

longwarjournal.org/archives/2008/10/us_strike_in_sjTia_d.

php.

23 „Gen. Patraeus’s Meeting with P. M. Maliki“ Wikileaks, January 7, 2009, www.wikileaks.org/plusd/cables/09BAGHDAD31_a. html.

24 „Treasury Designates Members of Abu Ghadiyah’s Network Facilitates Flow of Terrorists, Weapons, and Money from Syra to al Qaida in Iraq“ US Department of the Treasury, February 28,2008, www. treasury.gov/press-center/press-releases/Pages/hp845.aspx.

25 James Joyner, „Zarqawi Financial Network Independent“ Outside the Beltway, January 25,2005, www.outsidethebeltway.com/zar-qawi_financial_network_independent.

26 Gordon & Trainor, The Endgame, 461.

27 Roggio, October 2008.

28 Gordon & Trainor, The Endgame, 577.

29 „UK Foreign Secretary Miliband’s Nov. 17–18 Trip to Damascus“ Wikileaks, November 19,2008, www.wikileaks.org/plusd/cables/ 08DAMASCUS821_a.html.

30 „Cable 09DAMASCUS384, Re-engaging Syria: Dealing with Sarg Diplomacy“ Wikileaks, June 3, 2009, wikileaks. org/cable/2009/06/09DAMASCUS384.html.

31 Chulov, December 2014.

32 Там же.

33 Steven Lee Myers, „Iraq Military Broadcasts Confession on Bombing“ New York Times, August 23, 2009, www.nytimes. com/2009/08/24/world /middleeast/24iraq.html.

34 „Iraq and Syria Recall Envoys“ Al Jazeera, August25,2009, www.alja-zeera.com/news/middleeast/2009/08/20098251602328210.html.

35 Khaled Yacoub Oweis, „US Security Team to Visit Syria, Focus on Iraq“ Reuters, August 11, 2009, www.reuters.com/arti-cle/2009/08/ll/us-syria-usa-sb-idUSTRE57A5Y120090811.

36 Gordon & Trainor, The Endgame, 610; Hugh Naylor, „Syria is Said to Be Strengthening Ties to Opponents“ New York Times, October 7, 2007, www.nytimes.com/2007/10/07/world/mid-dleeast/07syria.html.

37 Tony Badran, „The ‘Lebonization’ of Iraq“ NOW Lebanon, December 22, 2009, now.mmedia.me/lb/en/commentaryanaly-sis /the_lebanonization_of_iraq.

38 Chulov, December 2014.

39 „Syrian Intelligence Chief Attends CT Dialogue With S/CT Benjamin“ Wikileaks, February 24,2010, wikileaks.org/plusd/cables/ 10DAMASCUS159_a.html.

40 Там же.

41 Там же.

Глава 8

1 „The Return of Khilafah“ Dabiq, Issue 1, July, 2014, media.clar-ionproject.org/files/09-2014/isis-isil-islamic-state-magazine-Issue-l-the-return-of-khilafah.pdf.

2 Bill Roggio, „US Kills Senior Syrian-based al Qaeda Facilitator in Mosul“ The Long War Journal, January 28,2010, www.longwar-journal.org/archives/2010/01/us_kills_senior_syri.php.

3 Там же.

4 Gordon & Trainor, The Endgame, 623.

5 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.

6 Там же.

7 Ruth Sherlock, „How a Talented Footballer Became World’s Most Wanted Man, Abu Bakr al-Baghdadi“ The Telegraph, November 11, 2014, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/mid-dleeast/iraq/10948846/How-a-talented-footballer-became-worlds-most-wanted-man-Abu-Bakr-al-Baghdadi.html.

8 Там же.

9 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.

10 Sherlock, November 2014.

11 Hashim, 2014.

12 Chulov, December 2014.

13 Там же.

14 Там же.

15 Там же.

16 Hashim, 2014.

17 Интервью, взятое одним из авторов, октябрь 2014 г.

18 Ben Hubbard and Eric Schmitt, „Military Skill and Terrorist Technique Fuel Success of ISIS“ New York Times, August 27, 2014, mobile.nytimes.com/2014/08/28/world/middleeast/army-know-how-seen-as-factor-in-isis-successes.html.

19 Ruth Sherlock, „Inside the Leadership of Islamic State: How the New ‘Caliphate’ Is Run“ The Telegraph, July 9, 2014, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/mid-dleeast/iraq/10956280/Inside-the-leadership-of-Islamic-State-how-the-new-caliphate-is-run.html.

20 Hisham al-Hashimi, ’’Revealed: The Islamic State ‘Cabinet, ’ From Finance Minister to Suicide Bomb Deployer» The Telegraph, July 9, 2014, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/mid-dleeast/iraq/10956193/Revealed-the-Islamic-State-cabinet-from-finance-minister-to-suicide-bomb-deployer.html.

21 Там же.

22 Siobhan Gorman, Nour Malas, and Matt Bradley, «Brutal Efficiency: The Secret to Islamic State’s Success» Wall Street Journal, September 3, 2014, www.wsj.com/articles/the-secret-to-the-success-of-islamic-state-1409709762.

23 Siobahn Gorman, Nour Malas, and Matt Bradley, «Disciplined Cadre Runs Islamic State» Wall Street Journal, September 3, 2014, www.wsj.com/articles/

SB20001424052970204545604580127823357609374.

24 «Exclusive: Top ISIS Leaders Revealed» Al Arabiya News, February 13, 2014, english.alarabiya.net/en/News/2014/02/13/Exclu-sive-Top-ISIS-leaders-revealed.html.

25 Hubbard & Schmitt, 2014.

26 «3 Senior ISIS Leaders Killed in US Airstrikes» CBS News, December 18, 2014, www.cbsnews.com/news/3-senior-isis-leaders-killed-in-u-s-airstrikes.

27 Sherlock, July 2014.

28 Hubbard & Schmitt, 2014.

29 Там же.

30 Интервью, взятое одним из авторов, октябрь 2014 г.

31 «Red-Bearded Chechen Fighter Is Face of ISIS» Sky News, July 3, 2014, news.sky.com/story/1293797/red-bearded-chechen-fighter-is-face-of-isis.

32 Gorman et al. «Disciplined Cadre» 2014.

33 Nina Akhmeteli, «The Georgian Roots of Isis Commander Omar al-Shishani» BBC News, July 8, 2014, www.bbc.com/news/world-europe-28217590.

34 Там же.

35 Bassem Mroue, «Chechen in Syria a Rising Star in Extremist Group» Associated Press, July 2, 2014, bigstory.ap.org/arti-cle/chechen-syria-rising-star-extremist-group.

36 Akhmeteli, 2014.

37 Mroue, 2014.

38 Joanna Paraszczuk, «The Chechen Leader With a Grudge and the IS Commander with Nine Lives» Radio Free Europe Radio Liberty, November 14, 2014, www.rferl.org/content/islamic-state-why-kadyrov-claims-shishani-killed/26692100.html.

39 Mroue, 2014.

40 Nour Malas and Rima Abushakra, «Islamists Seize Airbase Near Aleppo» Wall Street Journal, August 6,2013, www.wsj.com/arti-cles/SB10001424127887323420604578652250872942058.

41 Anne Barnard and Hwaida Saad, «Rebels Gain Control of Government Air Base in Syria» New York Times, August 5, 2013, www. nytimes.com/2013/08/06/world/middleeast/rebels-gain-control-of-government-air-base-in-syria.html; Michael Weiss, «Col. Oqaidi on al-Qaeda, UN Inspectors, and Kurdish Militias» NOW Lebanon, August 18,2013, now.mmedia.me/lb/en/interviews/col-oqaidi-on-al-qaeda-un-inspectors-and-kurdish-militias.

42 Joanna Paraszczuk, «Military Prowess of IS Commander Umar Shishani Called Into Question» Radio Free Europe Radio Liberty, November 6, 2014, www.rferl.org/content/umar-shishani-military-prowess-islamic-state/26677545.html.

43 Allan Hall, «One of the Teenage Austrian ‘Poster Girls’ Who Ran Away to Join ISIS Has Been Killed in the Conflict, UN Says» Daily

Mail, December 18, 2014, www.dailymail.co.uk/news/arti-cle-2879272/One-teenage-Austrian-poster-girls-ran-away-join-ISIS-killed-conflict-says.html.

44 «Austria Detains Teenage Girls Who Wanted to Marry ISIS Fighters» NBC News, January 11, 2015, www.nbcnews.com/sto-ryline/isis-terror/austria-detains-teenage-girls-who-wanted-marry-isis-fighters-n284096.

45 «George Orwell Reviews Mein Kampf (1940)» Open Culture, August 19, 2014, www.openculture.com/2014/08/george-orwell-reviews-mein-kampf-1940.html.

Глава 9

1 «Interview With Syrian President Bashar al-Assad» Wall Street Journal, January 31, 2011, www.wsj.com/arti-cles/SB10001424052748703833204576114712441122894.

2 «Syria: Gang Attacks Peaceful Demonstrators; Police Look On» Human Rights Watch, February 3, 2011, www.hrw.org/news/ 2011 /02/03/syria-gang-attacks-peaceful-demonstrators-police-look; Lauren Williams, «Syria Clamps Down on Dissent with Beatings and Arrests» The Guardian, February 24, 2011, www.theguardian. com/world/2011/feb/24/syria-crackdown-protest-arrests-beatings.

3 Molly Hennessy-Fiske, «Syria: Activists Protest Police Beating, Call for Investigation» Los Angeles Times, February 17, 2014, latimesblogs.latimes.com/babylonbeyond/2011/02/syria-activ-ists-protest-police-beating-call-for-investigation.html.

4 Там же.

5 Rania Abouzeid, «The Syrian Style of Repression: Thugs and Lectures» TIME, February 27, 2011, content.time, com/time/world/article/0,8599,2055713,OO.html.

6 Vallejo and Michael Weiss, «Syria Media Briefing: A Chronology of Protest and Repression» The Henry Jackston Society, May 2011, henryjacksonsociety.org/cms/harriercollection-items/Syria+Media+Briefing.pdf.

7 Fergal Keane, «Syria Ex-Detainees Allege Ordeals of Rape and Sex Abuse» BBC News, September 25, 2012, www.bbc. com/news/world-middle-east-19718075.

8 Josh Rogin, «Syrian Defector: Assad Poised to Torture and Murder 150,000 More» The Daily Beast, July 31, 2014, www. thedailybeast.com/articles/2014/07/31/syrian-defector-assad-poised-to-torture-and-murder-150-000-more.html.

9 Josh Rogin, «US: Assad’s ‘Machinery of Death’ Worst Since the Nazis» The Daily Beast, July 7, 2014, www.thedailybeast. com/articles/2014/07/07/u-s-assad-s-machinery-of-death-worst-since-the-nazis. html.

10 «The Syrian regime says, ‘A1 Assad or we’ll burn the country down, ’» YouTube video, 7:24, posted by Tehelka TV, October 30, 2013, www.youtube.com/watch? v=wNBGHaTkgW8.

11 James Reynolds, «Syria Torture Accounts Reinforce Human Rights Concerns» BBC News, July 3, 2012, www.bbc. com/news/world-middle-east-18687422.

12 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.

13 Nibras Kazimi, Syria Trough Jihadist Eyes: A Perfect Enemy (Stanford, CA: Hoover Press, 2010), 63.

14 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.

15 Ruth Sherlock, «Confessions of an Assad ‘Shabiha’ Loyalist: How I Raped and Killed for £300 a Month» The Telegraph, July 14, 2012, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/mid-dleeast/syria/9400570/Confessions-of-an-Assad-Shabiha-loy-alist-how-I-raped-and-killed-for-300-a-month.html.

16 Stephanie Nebehay, «Most Houla Victims Killed n Summary Executions: UN» Reuters, May 29, 2012, www. reuters.com/article / 2012/05/29/us-syria-un-idUS-BRE84S10020120529.

17 Harriet Alexander and Ruth Sherlock, «The Shabiha: Inside Assad’s Death Squads» The Telegraph, June 2, 2012, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/mid-dleeast/syria/9307411 /The-Shabiha-Inside-Assads-death-squads.html.

18 «Report of the Independent International Commission of Inquiry on the Syrian Arab Republic» Human Rights Council, 21st Session, August 15, 2012, www.ohchr.org/Documents/HRBod-ies/HRCouncil/RegularSession/Session21/A-HRC-21-50.doc.

19 Chris McGreal, «Houla Massacre: US Accuses Iran of ‘Bragging’ about Its Military Aid to Syria» The Guardian, May 29, 2012, www.theguardian.com/world/2012/may/29/houla-massacre-us-accuses-iran.

20 Sam Dagher, «Syria’s Alawite Force Turned Tide for Assad» Wall Street Journal, August 26, 2013, www.wsj.com/arti-cles/SB10001424127887323997004578639903412487708.

21 Axe, 2014.

22 Там же.

23 «Insight: Syrian Government Guerrilla Fighters Being Sent to Iran for Training» Reuters, April 4, 2013, www.reuters. com/article/2013/04/04/us-syria-iran-training-insight-idUS-BRE9330DW20130404.

24 Famaz Fassihi, Jay Solomon, and Sam Dagher, «Iranians Dial Up Presence in Syria» Wall Street Journal, September 16,2013, www.wsj.com/arti-cles/SB10001424127887323864604579067382861808984.

25 Там же.

26 Michael Weiss, «Rise of the Militias» NOW Lebanon, May 21, 2013, now.mmedia.me/lb/en/commentaryanalysis/rise-of-the-militias.

27 «No One’s Left» Human Rights Watch, September 13,2013, www. hrw.org/reports/2013/09/13/no-one-s-left-O.

28 Filkins, 2013.

29 Farnaz Fassihi and Jay Solomon, «Top Iranian Official Acknowledges Syria Role» Wall Street Journal, September 16, 2012, online.wsj.com/news/arti-cles/SB10000872396390443720204578000482831419570.

30 Will Fulton, Joseph Holliday, and Sam Wyer, Iranian Strategy in Syria, AEI’s Critical Threats Project & Institute for the Study of War, May 2013, www.understandingwar.org/sites/default/files/Ira-nianStrategyinSyria-lMAY.pdf.

31 Там же.

32 Karim Sadjadpour, «Iran: Syria’s Lone Regional Ally» Carnegie Endowment for International Peace, June 9, 2014, carnegieen-dowment.org/2014/06/09/syria-s-lone-regional-ally-iran.

33 «Administration Takes Additional Steps to Hold the Government of Syria Accountable for Violent Repression Against the Syrian People» US Department of the Treasury, May 18, 2011, www. treasury.gov/press-center/press-releases/Pages/tgll81.aspx.

34 Michael R. Gordon, «US Presses Iraq on Iranian Planes Thought to Carry Arms to Syria» New York Times, September 5, 2012, www. nytimes.com/2012/09/06/world/middleeast/us-presses-iraq-on-iranian-planes-thought-to-carry-arms-to-syria.html.

35 Там же.

36 Arash Karami, «Iran News Site Profiles Head of Iraq’s Badr Organization» Al-Monitor, November 13, 2014, www.al-monitor. com/pulse/originals/2014/ll/iran-news-site-profiles-badr-org.html.

37 William Booth, «Israeli Study of Foreign Fighters in Syria Suggests Shiites May Outnumber Sunnis» Washington Post, January 2, 2014, www.washingtonpost.com/blogs/world-views/wp/2014/01/02/israeli-study-of-foreign-fighters-in-syria-suggests-shiites-may-outnumber-sunnis.

38 Phillip Smyth, «From Karbala to Sayyida Zaynab: Iraqi Fighters in Syria’s Shi’a Militias» Combating Terrorism Center at West Point, August 27, 2013, www.ctc.usma.edu/posts/from-karbala-to-sayyida-zaynab-iraqi-fighters-in-syrias-shia-militias.

39 Suadad al-Salhy, «Iraqi Shi’ite Militants Fight for Syria’s Assad» Reuters, October 16, 2012, www.reuters.com/arti-cle / 2012/10/16 / us-syria-crisis-iraq-militias-idUS-BRE89F0PX20121016.

40 Phillip Smyth, «Breaking Badr, The New Season: Confirmation of the Badr Organization’s Involvement in Syria» Jihadology blog, August 12, 2013, jihadology.net/2013/08/12/hizballah-caval-cade-breaking-badr-the-new-season-confirmation-of-the-badr-organizations-involvement-in-syria.

41 Farnaz Fassihi, «Iran Pays Afghans to Fight for Assad» Wall Street Journal, May 22, 2014, www.wsj.com/arti-cles/SB10001424052702304908304579564161508613846.

42 Nick Paton Walsh, «’Afghan’ in Syria: Iranians Pay Us to Fight for Assad» CNN, October 31, 2014, www.cnn. com/2014/10/31/world/meast/syria-afghan-fighter.

43 Martin Chulov, «Syrian Town of Qusair Falls to Hezbollah in Breakthrough for Assad» The Guardian, June 5, 2013, www.the-guardian.com/world/2013/jun/05/syria-army-seizes-qusair.

44 Mona Alami, «Hezbollah Fighter Details Opsin Qusayr» NOW Lebanon, June 4,2013, now.mmedia.me/lb/en/interviews/hezbol-lahfighter-details-ops-in-qusayr.

45 Martin Chulov and Mona Mahmood, «Syrian Sunnies Fear Assad Regime Wants to ‘Ethnically Cleanse’ Alawite Heartland» The Guardian, July 22, 2013, www.theguardian. com/world/2013/jul/22/syria-sunnis-fear-alawite-ethnic-cleansing.

46 Andrew Gilligan, «Assad: Challenge Syria at Your Peril» The Telegraph, October 29, 2011, www.telegraph.co.uk/news/world-news /middleeast /syria /885 7898 / Assad-challenge-Syria-at-your-peril.html.

47 Wyatt Andrews, «Clinton: Arming Syrian Rebels Could Help al Qaeda» CBS News, February 27, 2012, www.cbsnews. com/news/clinton-arming-syrian-rebels-could-help-al-qaeda.

48 Glenn Kessler, «Are Syrian Opposition Fighters, ‘Former Farmers or Teachers or Pharmacists’?» Washington Post, June 26, 2014, www.washingtonpost.com/blogs/fact-checker/wp/2014/06/26/are-syrian-opposition-fighters-for-mer-farmers-or-teachers-or-pharmacists.

49 Frederic Hof, «Saving Syria is No ‘Fantasy,’» Politico, August 11, 2014, www.politico.com/magazine/story/2014/08/mr-presi-dent-saving-syria-is-no-fantasy-109923.html.

50 «Assad Orders New Syrian Amnesty» MJazeera, June 21,2011, www. aljazeera.com/news/middleeast/2011/06/2011621944198405. html.

51 Mohammed Habash, «Radicals Are Assad’s Best Friends» The National, January 1,2014, www.thenational.ae/thenationalcon-versation/comment/radicals-are-assads-best-friends.

52 Joshua Landis, «Syria’s Top Five Insurgent Leaders» Syria Comment blog, October 1, 2013, www.joshualandis.com/blog/big-gest-powerful-militia-leaders-syria.

53 Ahmad al-Bahri, «ISIS Restructures Raqqa Under its New Ruling System» Syria Deeply, November 17,2014, www.syriadeeply.org/arti-cles/2014/11/6388/isis-restructures-raqqa-ruling-system.

54 «Designations of Foreign Terrorist Fighters» US Department of State, September 24,2014, www.state.gov/r/pa/prs/ps/2014/ 09/232067.htm.

55 Phil Sands, Justin Vela, and Suha Maayeh, «Assad Regime Set Free Extremists from Prison to Fire Up Trouble during Peaceful Uprising» The National, January 21, 2014, www.thenational. ae/world/syria/assad-regime-set-free-extremists-from-prison-to-fire-up-trouble-during-peaceful-uprising.

56 Там же.

57 Ruth Sherlock, «Exclusive Interview: Why I Defected from Bashar al-Assad’s Regime, by Former Diplomat Nawaf Fares» The Telegraph, July 14,2012, www.telegraph.co.uk/news/world-news /middleeast /syria /9400537/Exclusive-interview-why-I-defected-from-Bashar-al-Assads-regime-by-former-diplomat-Nawaf-Fares.html.

58 Rania Abouzeid, «The Jihad Next Door» Politico, June 23, 2014. www.politico.com/magazine/story/2014/06/al-qaeda-iraq-syria-108214.html.

59 Там же.

60 Sands et al., 2014.

61 Abouzeid, 2014.

62 Там же.

63 «Extremism Hits Home Stopping the Spread of Terrorism» Per Concordian, Vol. 5, No. 3,2014, www.marshallcenter.org/mcpub-licweb/MCDocs/files/College/F_Publications/perConcor-diam/pC_V5N3_en.pdf.

64 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.

65 «Full Interview with Abu Mohammad al-Jolani» Internet Archive, posted by Abe Khabbaab (jjr'-fcfarchive. org/details/golan2.

66 Sheikh Ayman Al-Zawahiri, «Move Forward, О Lions of Sham» The Global Islamic Media Front, 2012, azelin.files.wordpress. com/2012/02/dr-ayman-al-elba93awc481hirc4ab-22onward-oh-lions-of-syria22-en.pdf.

67 Sheikh Ayman Al-Zawahiri, «Move Forward, О Lions of Sham» The Global Islamic Media Front, April 26, 2012, worldanalysis. net/modules/news/article.php?storyid=2125.

Глава 10

1 Samantha Power, A Problem from Hell: America and the Age of Genocide (New York: HarperCollins, 2007), 244.

2 «Abu Speech: Jihadist Kurds of Halabja Attack Lead „Islamic State“

Kobani», Al-Quds Al-Arabi, October 10, 2014, www. alquds.co.uk/? p=233274.

3 «Kuwaiti Charity Designated for Bankrolling al Qaida Network» US Department of the Treasury, June 13, 2008, www.treasury. gov/press-center/press-releases/Pages/hpl023.aspx.

4 Salem al-Haj, «Issue: Islamic Tide in Iraq’s Kurdistan File Historical Reading» Al Hiwar, February 7,2014, alhiwarmagazine.blogspot. ae/2014/02/blog-post_5030.html.

5 Jordi Tejel, Syria’s Kurds: History, Politics, and Society (New York: Routledge, 2009), 90,102.

6 «Abu Muslim al-Turkmani: From Iraqi Officer to Slain ISIS Deputy» Al Arabiya News, December 19, 2014, english.alarabiya. net / en /perspective / profiles /2014 /12 /19 / Abu-Muslim-al-Turkmani-From-Iraqi-officer-to-slain-ISIS-deputy.html.

7 Radwan Mortada, «Al-Qaeda Leaks II: Baghdadi Loses His Shadow» Al-Akhbar, January 14, 2014, english.al-akhbar. com/node/18219.

8 Suhaib Anjarini, «The War in Syria: ISIS’s most Succesful Investment Yet» Al-Akhbar, June 11, 2014, english.al-akhbar. com/node/20133.

9 Mortada, 2014.

10 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.

11 Anjarini, 2014.

12 Mitchell Prother, «ISIS’s Victories May Win It Recruits from Rival Syrian Rebel Groups» McClatchy DC, June 23, 2014, www. mcclatchydc.com/2014/06/23/231236_isiss-victories-may-win-it-recruits.html.

13 «Syria Rebel Factions, Including al Qaeda-linked Nusra Front, Reject Authority of US-Backed Opposition SNC» CBS News, September 25,2013, www.cbsnews.com/news/syria-rebel-factions-including-al-qaeda-linked-nusra-front-reject-authority-of-us-backed-opposition-snc.

14 «Charter of the Syrian Islamic Front» Carnegie Endowment for International Peace, January 21, 2013, carnegieendowment. org/syriaincrisis /?fa=50831.

15 Joanna Paraszczuk, «Syria: Truce Between ISIS’s Abu Umar al-Shishani & Ahrar ash-Sham on Eastern Front in Aleppo Province, EA Worldview, January 8, 2014, eaworldview. com/2014/01/syria-claimed-truce-abu-umar-al-shishani-ahrar-ash-sham-eastern-front.

16 „1,000-strong Syrian Rebel Brigade Defects to Islamic State“ RT, July 11, 2014, rt.com/news/171952-thousand-strong-defect-islamic-state.

17 Yusra Ahmed, „Nusra Front Suffers Defections to Join Rival ISIS“ Zaman Al Wasl, October 24, 2014, www.zamanalwsl. net/en/news/7205.html.

18 Ahmed Abazid, „The Muslim Brotherhood and the Confused Position“ Zaman Al Wasl, March 28, 2014, www.zamanalwsl. net/news/48054.html.

19 Liz Sly, „The Islamic State is Failing at Being a State“ Washington Post, December 25, 2014, www.washingtonpost. com/world/middle_east/the-islamic-state-is-failing-at-being-a-state/2014/12/24/bfbf8962-8092-lle4-b936-f3afab0155a7_ story.html.

20 Ruth Sherlock, „Bodyguard of Syrian Rebel Who Defected to Isil Reveals Secrets of the Jihadist Leadership“ The Telegraph, November 10, 2014, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/islamic-state /11221995 / Bodyguard-of-Syrian-rebel-who-defected-to-Isil-reveals-secrets-of-the-jihadist-leadership.html.

21 Anjarini, 2014.

22 Shiraz Maher, „From Portsmouth to Kobane: The British Jihadis Fighting for Isis“ NewStatesman, November 6, 2014, www. newstatesman.com/2014/10/portsmouth-kobane.

23 „CIA Says IS Numbers Underestimated“ Al Jazeera, September 12, 2014, www.aljazeera.com/news/middleeast/2014/09/cia-triples-number-islamic-state-fighters-201491232912623733. html.

24 Интервью, взятое одним из авторов, ноябрь 2014 г.

25 Интервью с сирийскими активистами и повстанцами, 2013–2014 гг.

26 Kyle Orton, „What to do About Syria: Sectarianism and the Minorities“ The Syrian Intifada blog, December 24,2014, kyleor-tonl991.wordpress.com/2014/12/24/what-to-do-about-syria-sectarianism-and-the-minorities.

27 „Kawalis al-Thawra Program, 7th episode with Mousa al-Ghannami“, YouTube video, 36:13, posted by December 20, 2014, www.youtube.com/watch? v=sYtJOXNMoKI.

Глава 11

1 „Head to Head — Will ISIL Put an End to Iraq?“ YouTube video, 47:27, posted by Al Jazeera English, November 21,2014, http:// youtu.be/XkJ19UbG21o.

2 Nico Prucha, „Is This the Most Successful Release of a Jihadist Video Ever?“ Jihadica blog, May 19,2014, www.jihadica.com/is-this-the-most-successful-release-of-a-jihadist-video-ever. Video can be found at ihadology.net/2014/05/17/al-furqan-media-presents-a-new-video-message-from-the-islamic-state-of-iraq-and-al-sham-clanging-of-the-swords-part-4.

3 J. M. Berger, „How ISIS Games Twitter“ The Atlantic, June 16,2014, www.theatlantic.com/international/archive/2014/06/isis-iraq-twitter-social-media-strategy/372856.

4 „The Failed Crusade“ Dabiq, Issue 4, October 2014, media.clar-ionproject.org/files/islamic-state/islamic-state-isis-magazine-Issue-4-the-failed-crusade.pdf.

5 Hashim, 2014.

6 „Mufti ‘Daash’ Legitimate: Hedma Shrines of Mosul, on the Basis of the ‘Modern Prophetic,“’ Al-Ghad, November 17, 2014, www. alghad.com/articles/836900.

7 Think AgainHim Away, Twitter post, January 15,2015,11:04a.m., twitter.eom/ThinkAgain_DOS/status/555802610083852289.

8 Dan Lamothe, „US Military Social Media Accounts Apparently Hacked by Islamic State Sympathizers“ Washington Post, January 12, 2015, www.washingtonpost.com/news/check-point/wp/2015/01/12/centcom-twitter-account-apparently-hacked-by-islamic-state-sympathizer.

9 Eli Lake and Josh Rogin, „Islamic State’s Psychological War on US Troops“ Bloomberg View, January 15, 2015, www.bloomb-ergview.com/articles/2015-01-15/islamic-states-psychological-war-on-us-troops; „ISIS Supporters Just Hacked the US Military’s CENTCOM Twitter Account.“ Vox, posted by Zack Beauchamp, January 12, 2015, www.vox.com/2015/1/12/7532363/cent-com-hack-isis.

Глава 12

1 Bradley Klapper and Kimberly Dozier, „Al-Qaeda Building Well-Organized Network in Syria: US Intelligence Officials“ National Post, August 10,2015, news.nationalpost.com/2012/08/10/al-qaeda-building-well-organized-network-in-syria.

2 Bradley Klapper and Kimberly Dozier, „US Officials: al-Qaeda Gaining Foothold in Syria“ Yahoo! News, August 10, 2012, news.yahoo.com/us-officials-al-qaida-gaining-foothold-syria-201207990.html.

3 Julian Borger, „Syria Crisis: West Loses Faith in SNC to Unite Opposition Groups“ The Guardian, August 14, 2012, www.the-guardian.com/world/2012/aug/13/syria-opposition-groups-national-council.

4 „Syrian Opposition Survey: June 1 — July 2, 2012“ The International Republican Institute and Pechter Polls, iri. org/sites/default/files/2012%20August%2017%20Survey%20 of%20Syrian%200pposition,%20June%201-July%202,%20 2012.pdf.

5 „Treasury Sanctions Al-Nusrah Front Leadership in Syria and Militias Supporting the Asad Regime“ US Department of the Treasury, December 11,2012, www.treasury.gov/press-center/press-releases/Pages/tgl797.aspx.

6 Ruth Sherlock, „Syrian Rebels Defy US and Pledge Allegiance to Jihadi Group“ The Telegraph, December 10,

2012, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/mid-dleeast/syria/9735988/Syrian-rebels-defy-US-and-pledge-allegiance-to-jihadi-group.html.

7 Rania Abouzedi, „How Islamist Rebels in Syria Are Ruling a Fallen Provincial Capital“ TIME, March 23, 2013, world.time. com/2013/03/23/how-islamist-rebels-in-syria-are-ruling-a-fallen-provincial-capital.

8 Paul Wood, „The Day Saddam’s Statue Fell“ BBC News, April 9, 2004, news.bbc.co.uk/2/hi/middle_east/3611869.stm.

9 Rania Abouzeid, „A Black Flag in Raqqa“ New Yorker, April 2,

2013, www.newyorker.com/news/news-desk/a-black-flag-in-raqqa.

10 Abouzeid, March 2013.

11 Abouzeid, April 2013.

12 Rita Katz and Adam Raisman, „Special Report on the Power Struggle Between al-Qaeda Branches and Leadership“ INSITE on Terrorism blog, June 25, 2013, news.siteintelgroup. com/blog/index.php/about-us/21-jihad/3195-special-report-on-the-power-struggle-between-al-qaeda-branches-and-leade-rship-al-qaeda-in-iraq-vs-al-nusra-front-and-zawahiri.

13 Там же.

14 Там же.

15 Translation of al-Qaeda Chief Ayman al-Zawahiri’s Letter to the Leaders of the Two Jihadi Groups» accessed January 18, 2015, s3.documentcloud.org / documents / 7105 88 / translation-of-ayman-al-zawahiris-letter.pdf.

16 Thomas Joscelyn, «Al Qaeda’s Chief Representative in Syria Killed in Suicide Attack» The Long War Journal, February 23,2014, www. longwarjoumal.org/archives/2014/02/zawahiris_chief_repr.php.

17 «Sources in Aleppo, Syrian Net: Syrian Regime Released from Abu Musab al-Suri and his Assistant Abu Khaled, Observers See a Threat to Washington» Aleppo Syrian Net, December 23,2011, Accessed January 3,2015, www.sooryoon.net/archives/41907.

18 Caleb Weiss, «Caucasus Emirate Eulogizes Slain Ahrar al Sham Leaders» The Long War Journal, September 15,2014, www.long-warjournal.org/archives /2014/09/caucasus_emirate_eul.php.

19 James Barr, A Line in the Sand: Britain, France and the Struggle That Shaped the Middle East (New York: Simon & Schuster, 2012), p. 12.

20 Ian Black, «Isis Breach of Iraq-Syria Border Merges Two Wars into One ‘Nightmarish Reality,»’ The Guardian, June 18, 2014, www. theguardian.com/world/2014/jun/18/isis-iraq-syria-two-wars-one-nightmare.

21 Constanze Letsch, «Foreign Jihadis Change Face of Syrian Civil War» The Guardian, December 25, 2014, www.theguardian. com/world/2014/dec/25/foreign-jihadis-syrian-civil-war-assad.

22 Paul Wood, «Key Free Syria Army Rebel ‘Killed by Islamist Group» BBC News, July 12, 2013, www.bbc.co.uk/news/world-middle-east-23283079.

23 «New Front Opens in Syria as Rebels Say al Qaeda Attack Means War» Reuters UK, July 13, 2013, uk.reuters.com/article /2013/07/13/uk-syria-crisis-idUKBRE96B08C20130713.

24 Richard Spencer, «Al-Qaeda-Linked Rebels Apologise After Cutting Off Head of Wrong Person» The Telegraph, November 14, 2013, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/mid-dleeast/syria/10449815/Al-Qaeda-linked-rebels-apologise-after-cutting-off-head-of-wrong-person.html.

25 «Rule of Terror: Living Under ISIS in Syria» Report of the Independent International Commission of Inquiry on the Syrian Arab Republic, United Nations, November 14, 2014, www.ohchr. org/Documents/HRBodies/HRCouncil/CoISyria/HRC_CRP_ ISIS_14Nov2014.pdf.

26 Tareq al-Abed, «The Impending Battle Between FSA, Islamic State of Iraq and Syria» Al-Monitor, July 31, 2013, www.al-monitor. com/pulse/security/2013/07/syria-possible-battle-fsa-islamic-state-iraq-syria.html.

27 Lauren Williams, «Islamist Militants Drive Free Syrian Army Out of Raqqa» The Daily Star Lebanon, August 15,2013, www.dailys-tar.com.lb/News/Middle-East/2013/Aug-15/227444-islamist-militants-drive-free-syrian-army-out-of-raqqa.ashx.

28 Там же.

29 Michael Weiss, «Has Sahwa Hit the Fan in Syria?» NOW Lebanon, January 8, 2014, now.mmedia.me/lb/en/commentaryanaly-sis/529244-has-sahwa-hit-the-fan-in-syria.

30 Там же.

31 Там же.

32 Там же.

33 Там же.

34 Там же.

35 Там же.

36 Интервью, взятое одним из авторов, январь 2015 г.

37 Там же.

38 Там же.

39 Там же.

40 Там же.

41 Там же.

42 Richard Barrett, «The Islamic State» The Soufan Group, November 2014, soufangroup.com/wp-content/uploads/2014/10/TSG-The-Islamic-State-Novl4.pdf.

43 Yossef Bodansky, «The Sochi Olympics Terror Threat has Links to Camps in Syria that are Supported by the US» World Tribune, January 24,2014, www.worldtribune.com/2014/01/24/the-sochi-olympics-terror-threat-has-links-to-camps-in-syria-that-are-supported-by-the-u-s.

44 Liz Sly, «Al-Qaeda Disavows Any Ties with Radical Islamist ISIS Group in Syria, Iraq» Washington Post, February 3, 2014, www.washingtonpost.com/world/middle_east/al-qaeda-disavows-any-ties-with-radical-islamist-isis-group-in-syria-iraq/2014/02/03/2c9afc3a-8cef-lle3-98ab-fe5228217bdl_ story.html.

45 Abu Bakr al Haj Ali, «Abu Maria: The Nusra Leader Behind the Split with IS in Syria?» Middle East Eye, November 14, 2014, www.middleeasteye.net/in-depth/features/changes-jabhat-al-nusra-indicate-changes-entire-battlefield-1875666927.

46 Nibras Kazimi, «The Caliphate Attempted» Hudson Institute, July 1, 2008, www.hudson.org/research/9854-the-caliphate-attempted-zarqawi-s-ideological-heirs-their-choice-for-a-caliph-and-the-collapse-of-their-self-styled-islamic-state-of-iraq.

47 «Syria: Countrywide Conflict Report #4» The Carter Center, September 11, 2014, www.cartercenter.org/resources/pdfs/peace/con-flict_resolution/syria-conflict/NationwideUpdate-Sept-18-2014. pdf.

48 Kyle Orton, «The Assad Regime’s Collusion with ISIS and al-Qaeda: Assessing the Evidence» The Syrian Intifada blog, March 24, 2014, kyleortonl991.wordpress.com/2014/03/24/assess-ing-the-evidence-of-collusion-between-the-assad-regime-and-the-wahhabi-j ihadists-part-1.

49 Michael Weiss, «Trust Iran Only as Far as You Can Throw It» Foreign Policy, June 23,2014, foreignpolicy.com/2014/06/23/trust-iran-only-as-far-as-you-can-throw-it.

50 Там же.

51 Ruth Sherlock. «Syria’s Assad Accused of Boosting al-Qaeda with Secret Oil Deals» The Telegraph, January 20, 2014, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/middleeast/syria/ 10585391/Syrias-Assad-accused-of-boosting-al-Qaeda-with-secret-oil-deals.html.

52 Frederic C. Hof, «Syria: Should the West Work with Assad?» Atlantic Council, July 10,2014, www.atlanticcouncil.org/blogs/mena-source/syria-should-the-west-work-with-assad.

Глава 13

1 William D. Wunderle, A Manual for American Servicemen in the Arab Middle East: Using Cultural Understanding to Defeat Adversaries and Win the Peace (New York: Skyhorse Publishing, 2013).

2 Carole A. O’Leary and Nicholas A. Heras, «Syrian Tribal Networks and their Implications for the Syrian Uprising» The Jamestown Foundation, June 1, 2012, www.jamestown.org/single/7no_ cache = 1 &tx_ttnews%5Btt_news%5D=39452.

3 YouTube video, 7:28, posted by Shaam Network S.N. N., April 1, 2011, www.youtube.com/watch?v=Y4wwlxUrHMs.

4 Nasser Al-Ayed, «Jihadists and Syrian Tribes» Global Arab Network, November 6, 2014, www.globalarabnetwork.com/stud-ies/13181-2014-11-06-11-53-28.

5 Peter Neumann, «Suspects into Collaborators» London Review of Books, Vol. 36, No. 7, Apil 3,2014, www.lrb.co.uk/v36/n07/peter-neumann/suspects-into-collaborators.

6 Karen Leigh, «In Deir Ezzor, ISIS Divides and Conquers Rebel Groups» Syria Deeply, August 11, 2014, www.syriadeeply. org/articles/2014/08/5930/deir-ezzor-isis-divides-conquers-rebel-groups.

7 Интервью с Ваелем Иссамом, ноябрь 2014 г.

Глава 14

1 Martin Chulov, «Isis Fighters Surround Syrian Airbase in Rapid Drive to Recapture Lost Territory» The Guardian, August 22,

2014, www.theguardian.com/world/2014/aug/22/isis-syria-airbase-tabqa.

2 «ISIS Take over Syria Army Base, Behead Soldiers: Activists» The Daily Star Lebanon, July 26, 2014, www.dailystar.com. lb/News/Middle-East/2014/Jul-26/265226-85-syria-troops-killed-in-jihadist-advance-activists.ashx.

3 YouTube video, 7:29, posted by Syria.truth, September 15,2014, www.youtube.com/watch? v=zsA7FQywurU#t= 11.

4 Anne Barnard, «Blamed for Rise of ISIS, Syrian Leader is Pushed to Escalate Fight» International New York Times, August 22,2014, www.nytimes.com/2014/08/23/world/middleeast/assad-sup-porters-weigh-benefits-of-us-strikes-in-syria.html.

5 Price et al., 2014.

6 Ghaith Abdul-Ahad, «’Syria is Not a Revolution Any more — This is Civil War,’» The Guardian, November 18, 2013, www.theguardian. com/world/2013/nov/18/syria-revolution-civil-war-conflict-rivalry.

7 Orwa Moqdad, «A Rebel Killed by Rebels» NOW Lebanon, December 19, 2013, now.mmedia.me/lb/en/reportsfea-tures/526509-the-enemy-of-the-enemy.

8 Hassan Abu Haniya, «Structural Construction of the ‘Islamic State» Al Jazeera Center for Studies, November 23, 2014, studies.alja-zeera.net/files/isil/2014/ll/2014112363816513973.htm.

9 Scott Bronstein and Drew Griffin, «Self-Funded and Deep-Rooted: How ISIS Makes Its Millions» CNN, October 7,2014, edition.enn. com/2014/10/06/world/meast/isis-funding.

10 «German Spies Say Isis Oil Isn’t Money Gusher» The Local, November 7, 2014, www.thelocal.de/20141107/spies-say-isis-oil-isnt-money-gusher.

11 «Zakat FAQs» Islamic Relief UK, accessed January 18, 2015, www.islamic-relief.org.uk/about-us/what-we-do/zakat/zakat-faqs/#trade.

12 The Islamic State blog, the-islamic-state.blogspot.ae/2014/02/blog-post_26.html.

13 US House Financial Services Committee, 2014.

14 Bronstein & Griffin, 2014.

15 «Dispatch from the Field: Islamic State Weapons in Iraq and Syria» Conflict Armament Research Ltd, September 2014, con-flictarm.com/wp-content/uploads/2014/09/Dispatch_IS_Iraq_ Syria_Weapons.pdf.

Эпилог

1 Jay Solomon, «Prime Minister Haider al-Abadi Pledges to Unify Iraq in Fight Against Islamic State» Wall Street Journal, September

25.2014, www.wsj.com/articles/prime-minister-haider-al-abadi-pledges-to-unify-iraq-in-fight-against-islamic-state-1411688702.

2 Phillip Smyth, «All the Ayatollah’s Men» Foreign Policy, September

18.2014, foreignpolicy.com/2014/09/18/all-the-ayatollahs-men.

3 «Iraq Forces Executed 255 Prisoners in Revenge for Islamic State Killings — HRW» Reuters, July 12,2014, news.yahoo.com/iraq-forces-executed-255-prisoners-revenge-islamic-state-133400715.html.

4 «Iraq: Survivors Describe Mosque Massacre» Human Rights Watch, November 2, 2014, www.hrw.org/news/2014/ll/01/iraq-sur-vivors-describe-mosque-massacre.

5 Susannah George, «Breaking Badr» Foreign Policy, November 6, 2014, foreignpolicy.com/2014/ll/06/breaking-badr.

6 Там же.

7 «US Military Conducts Air Strikes Against ISIL, Airdrops Humanitarian Aid Near Amirli» United States Central Command, August 30.2014, www.centcom.mil/en/news/articles/us-military-conducts-airstrikes-against-isil-airdrops-humanitarian-aid-iraq.

8 Josh Rogin and Eli Lake, «Iran-Backed Militias Are Getting US Weapons» BloombergView, January 8, 2015, www.bloomberg-view.com/articles/2015-01-08/iranbacked-militias-are-getting-us-weapons-in-iraq.

9 «Pentagon: Most of Islamic State’s Oil Refineries in Syria Have Been Destroyed» Washington Times, September 30, 2014, www. washingtontimes.com/news/2014/sep/30/pentagon-most-of-isis-oil-refineries-in-syria-have.

10 «Iraq: ISIS Leader Baghdadi Injured, Stays in Syria» Al Arabiya News, January 20, 2015, english.alarabiya.net/en/News/mid-

dle-east/2015/01/20/ISIS-leader-wounded-and-stays-mostly-in-Syria-says-Iraqi-PM.html.

11 Dan Lamothe, «US Air Strikes in Syria Are Now Dwarfing Those in Iraq, Thanks to the Fight for One Town» Washington Post, October 16, 2014, www.washingtonpost.com/news/check-point/wp/2014/10/16/u-s-airstrikes-in-syria-are-now-dwarf-ing-those-in-iraq-thanks-to-the-fight-for-one-town.

12 Phil Stewart and Steve Holland, «Hagel Under Pressure, Resigns as US Defense Secretary» Reuters, November 24,2014, www.reu-ters.com/article/2014/ll/24/us-usa-military-hagel-idUSKCN-0J81AK20141124.

13 Justin Sink, «Hagel Memo Criticized WH Syria Strategy» The Hill, October 30, 2014, thehill.com/policy/defense/222354-hagel-memo-criticized-wh-syria-strategy.

14 «US-Backed Rebel Group Criticizes Syria Strikes» AFP, September 23,2014, news.yahoo.com/us-backed-rebel-group-criticises-syria-strikes-192612603.html.

15 Robert S. Ford, «Remember Our Syrian Allies» New York Times, October 3, 2014, www.nytimes.com/2014/10/04/opin-ion/remember-our-syrian-allies.html.

16 Josh Levs, Paul Cruickshank, and Tim Lister, «Source: Al Qaeda Group in Syria Plotted Attack Against US with Explosive Clothes» CNN, September 23, 2014, www.enn. com/2014/09/22/world/meast/al-qaeda-syria-khorasan.

17 Fidaa Itani, «Opposition Fighters Are Rejecting US-Led Strikes in Syria» NOW Lebanon, September 9, 2014, now.mmedia. me / lb / en / reportsfeatures /564118-opposition-f ighters-are-rejecting-us-led-strikes-in-syria.

18 Tim Lister and Raja Razek, «Islamist Rivals in Syria Find a Common Enemy in „Crusaders“ Coalition» October 6,2014, www.enn. com/2014/10/06/world/meast/isis-al-nusra-syria.

19 Rukmini Callimachi and Jim Yardley, «From Amateur to Ruthless Jihadist in France» New York Times, January 17,2015, www. nytimes.com/2015/01/18/world/europe/paris-terrorism-brothers-said-cherif-kouachi-charlie-hebdo.html.

Решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 г. «Исламское государство» признано террористической организацией, деятельность которой в РФ запрещена.

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru

Примечания

1

Езиды — курдская этноконфессиональная группа. Религия езидов — езидизм (на основе зороастризма). В основном проживают на севере Ирака и в странах Европы. — Здесь и далее прим. пер.

2

Пешмерга (в переводе с курдского «идущие на смерть», «глядящие в лицо смерти») — курдские военизированные формирования в Иракском Курдистане.

3

Хадис — сборники преданий и легенд о поступках и высказываниях исламского пророка Мухаммеда.

4

«Международная амнистия» — организация по защите прав человека.

5

«Наблюдение за соблюдением прав человека» — частная американская организация, следящая за соблюдением прав человека.

6

Плодородный полумесяц — условное название региона на Ближнем Востоке, славящегося плодородными землями, а формой напоминающего полумесяц.

7

Ильич Рамирес Санчес, также известный как Карлос Шакал, — международный террорист, осуществлявший террористические операции в интересах «Народного фронта освобождения Палестины», «Красных бригад», «Красной армии Японии», Организации освобождения Палестины. В настоящее время отбывает пожизненное заключение во французской тюрьме Клерво.

8

Форт Дикс — база армии США в штате Нью-Джерси. Используется в основном для переподготовки резервистов.

9

Рицин — белковый токсин растительного происхождения.

10

Суфизм — эзотерическое течение в исламе, проповедующее аскетизм и повышенную духовность.

11

«Советы пробуждения» — структуры, сформированные из суннитских боевиков и выступавшие против «Аль-Каиды» и ее присутствия в Ираке.

12

«Блэкуотер» — американская частная охранная компания, ставшая известной во время Иракской войны в связи с убийствами мирного населения, контрабандой оружия и другими происшествиями, получившими широкую огласку в СМИ.

13

Мухафаза — административно-территориальная единица ряда арабских государств.

14

1-я Кавалерийская дивизия — бронетанковая дивизия Армии США.

15

Джордж Кейси-младший — американский генерал, командовавший международными коалиционными войсками в Ираке в 2004–2007 гг.

16

В западной части Багдада расположены здания парламента и правительства.

17

Рэймонд Одиерно был командующим Международными коалиционными силами в Ираке с сентября 2008-го по сентябрь 2011 г., сменив на этом посту генерала Петрэуса.

18

Эрбиль — столица Иракского Курдистана.

19

Эль-Пасо — город на западе штата Техас, расположенный напротив мексиканского города Сьюдад-Хуарес.

20

Дон Дрейпер — герой американского телесериала «Безумцы», креативный директор рекламного агентства.

21

Капореджиме — помощник главаря мафии, «крестного отца».

22

Сайид Кутб — египетский писатель и философ, идеолог ассоциации «Братья-мусульмане». В 1966 г. был признан виновным в подготовке покушения на президента Египта Гамаля Абдель Насера и казнен через повешение.

23

«Ветвь Давидова» — религиозная тоталитарная деструктивная секта, возникшая в 1955 г. Действовала на территории города Уэйко. В 1993 г. город стал печально известен событиями в укрепленной базе секты. Она сгорела во время штурма, предпринятого федеральными агентами. В огне погибло около 80 человек, в том числе дети.

24

Джордж Смит Паттон — генерал американского штаба периода Второй мировой войны. После его смерти The New York Times написала: «Генерал Джордж Смит Паттон-младший был одним из самых выдающихся солдат в американской истории. <…> Нацистские генералы признавались, что из американских военачальников его боялись больше всех».

25

Гомер Пайл — герой американского телесериала 1960-х, простодушный добрый провинциальный парень, служивший морпехом.

26

Милош Ч. Дитя Европы / Пер. Иосифа Бродского.

27

Герменевтика — искусство толкования, теория интерпретации и понимания текстов.

28

«Слепящая тьма» (Darkness at Noon) — роман английского писателя венгерско-еврейского происхождения Артура Кестлера, описывающий эпоху «большого террора» в Советском Союзе в 1936–1938 гг.

29

Такое название группировки «Исламское государство» используют на Ближнем Востоке противники ИГИЛ.

30

Grand Theft Auto V — компьютерная игра в стиле экшен.

31

Международный республиканский институт — американская некоммерческая организация, провозглашающая своей целью оказание помощи отдельным странам в строительстве демократии. Деятельность института финансируется правительством и конгрессом США, а также частными корпорациями и фондами.

32

Аль-Джазира — речная равнина Месопотамии, которая охватывает северо-западный Ирак и северо-восточную Сирию.

33

Мухаммед Атта — египтянин, один из главарей группы, устроившей теракт 11 сентября 2001 г., угонщик самолета, врезавшегося в здание ВТЦ.

34

Баррельные бомбы — боеприпасы большой мощности из металлических бочек, часто из-под нефти, наполняемых взрывчаткой и поражающими элементами. Снабжаются запалом и сбрасываются с вертолетов.

35

Мари — древний город на территории современной Сирии, который в III — начале II тысячелетия до н. э. был столицей одноименного государства.

36

«Непоколебимая решимость» — военная операция вооруженных сил США и их союзников против ИГИЛ, начавшаяся с авиаударов 8 августа 2014 г.

Content

Вайс Майкл, Хасан Хасан
ИСЛАМСКОЕ ГОСУДАРСТВО
Армия террора

ОТЛОЖЕННЫЙ ВЗРЫВ

ПРЕДИСЛОВИЕ

1. ОТЕЦ-ОСНОВАТЕЛЬ

ДЖИХАД АБУ МУСАБА АЗ-ЗАРКАВИ

МАЛЬЧИК ИЗ ЗАРКИ

ОБСТАНОВКА В ХАЙЯТАБАДЕ

КЛАУЗЕВИЦ ДЛЯ ТЕРРОРИСТОВ

ВОЗВРАЩЕНИЕ

«ТЮРЬМА СТАЛА ЕГО УНИВЕРСИТЕТОМ»

ВСТРЕЧА С БЕН ЛАДЕНОМ

ВРАГИ БЛИЖНИЕ И ДАЛЬНИЕ

ТАУХИД ВАЛЬ-ДЖИХАД

«АНСАР АЛЬ-ИСЛАМ»

НУР АД-ДИН И ИРАК

ПОД ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ ИРАНА

2. ШЕЙХ ПАЛАЧЕЙ

АЛЬ-ЗАРКАВИ И «АЛЬ-КАИДА» В ИРАКЕ

ДУХ САДДАМА

АЗ-ЗАРКАВИ ПРОТИВ АМЕРИКИ

УБИЙСТВА ШИИТОВ

ТЕЛЕШОУ С ОБЕЗГЛАВЛИВАНИЕМ

ВОЗЗВАНИЕ АЗ-ЗАРКАВИ

СУННИТСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК

ПАДЕНИЕ МОСУЛА

3. УПРАВЛЕНИЕ ЖЕСТОКОСТЬЮ

РОЖДЕНИЕ ИСЛАМСКОГО ГОСУДАРСТВА ИРАКА

СУННИТСКИЙ БОЙКОТ

ЗАЩИТНИКИ ПУСТЫНИ

4. СЕЯТЕЛИ ХАОСА

ИРАН И «АЛЬ-КАИДА»

ШИИТСКОЕ ОПОЛЧЕНИЕ И ПОКРОВИТЕЛЬСТВО ИРАНА

БОГАЧЕ, ЧЕМ БЕН ЛАДЕН

СМЕРТЬ АЗ-ЗАРКАВИ

НОВАЯ ВОЕННАЯ СТРАТЕГИЯ

НОВЫЕ ВЗРЫВЫ

5. «ПРОБУЖДЕНИЕ»

ИРАКЦЫ ПОВОРАЧИВАЮТСЯ ЛИЦОМ К ИГИ

«АС-САХВА»

«БОЛЬШАЯ ВОЛНА»

ДИЯЛА ТОГДА И СЕЙЧАС

ЛЬВЫ ЛЭМА

АКИ НА ГРАНИ ПОРАЖЕНИЯ

6. СИНДРОМ ОТМЕНЫ

ИГИ И АЛЬ-МАЛИКИ ПРОТИВОСТОЯТ США

ЛАГЕРЬ ДЛЯ ТЕРРОРИСТОВ

АЛЬ-МАЛИКИ VS ВАШИНГТОН

УСЫПЛЕНИЕ «ПРОБУЖДЕНИЯ»

УХОД США ИЗ ИРАКА

РАЗРУШЕНИЕ СТЕН

7. ПОД ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ АСАДА

СИРИЯ И «АЛЬ-КАИДА»

ИСЛАМИЗМ ХАФЕЗА

«ПОЗВОНИТЕ НАМ»

АБУ АЛЬ-КУАКА И ШАКЕР АЛЬ-АБСИ

УБИЙСТВО АБУ ГАДИЙЯХА

ЛИКВИДАЦИЯ?

РУКОВОДСТВО АЛИ МАМЛЮКА ПО БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ

8. ВОЗРОЖДЕНИЕ

ИГИ ПОД ВЛАСТЬЮ АБУ БАКРА АЛЬ-БАГДАДИ

СМЕРТЬ АЛЬ-МАСРИ И АЛЬ-БАГДАДИ

НОВЫЙ АЛЬ-БАГДАДИ

ПРИЗРАК САДДАМА

ВСЯ ЭМИРСКАЯ РАТЬ

ИЗ ТБИЛИСИ В АЛЕППО

ШУМИХА ВОКРУГ ИГИЛ

9. ПРЕДАННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

ДЖИХАД ПРИХОДИТ В СИРИЮ

«НАРОД ХОЧЕТ ПАДЕНИЯ РЕЖИМА»

«АСАД, ИЛИ МЫ СОЖЖЕМ СТРАНУ»

ВОЙНА СУЛЕЙМАНИ

ВТОРОЕ ИНТЕРВЬЮ БАШАРА

АМНИСТИЯ ДЖИХАДИСТОВ

КАК ИГИ ПРОНИКЛО В СИРИЮ

10. НЕОФИТЫ И ОПЫТНЫЕ ДЖИХАДИСТЫ

ПОРТРЕТЫ БОЕВИКОВ ИГИЛ

СИЛА УБЕЖДЕНИЯ

НОВОБРАНЕЦ

КУРДЫ

ЭКСТРЕМИСТЫ ИЗ «СЕДНАИ»

ВЫЖИДАЮЩИЕ

ПОЛИТИКАНЫ

ПРАГМАТИКИ

ОППОРТУНИСТЫ

ИНОСТРАННЫЕ БОЕВИКИ

ПОСЛЕ МОСУЛА

11. ОТ «ТВИТТЕРА» ДО «ДАБИК» ВЕРБОВКА НОВЫХ МОДЖАХЕДОВ

«НЕ СЛУШАЙТЕ, ЧТО ГОВОРЯТ О НАС, СЛУШАЙТЕ, ЧТО ГОВОРИМ МЫ»

«ТВИТТЕР» И ХАЛИФАТ

КОНЕЦ ВРЕМЕН

ГЛЯНЦЕВЫЙ ДЖИХАД

12. РАЗРЫВ

«АЛЬ-КАИДА» ОТМЕЖЕВЫВАЕТСЯ ОТ ИГИЛ

«АН-НУСРА» ВОЮЕТ В СИРИИ

ИГИ ПРИЗНАЕТ «АН-НУСРУ»

АЗ-ЗАВАХИРИ — ЗАЩИТНИК СОГЛАШЕНИЯ САЙКСА — ПИКО

ШКОЛЬНАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА ИЗ РАККИ

СИРИЙСКАЯ «АС-САХВА»

РАСКОЛ МЕЖДУ «АН-НУСРОЙ» И ИГИЛ

ВСТРЕЧНЫЕ ОБВИНЕНИЯ ДЖИХАДИСТОВ

13. ОБРАБОТКА ШЕЙХОВ

ИГИЛ ПРИВЛЕКАЕТ НА СВОЮ СТОРОНУ ПЛЕМЕНА

МЕСТЬ АР-РАФДАНА

ДЕНЬГИ РЕШАЮТ ВСЕ

«РАЗДЕЛЯЙ И ВЛАСТВУЙ» — СТРАТЕГИЯ ИГИЛ

ИГИЛ В РОЛИ ПОСРЕДНИКА

14. АД-ДАУЛЯ

ТАЙНЫЕ ЯЧЕЙКИ «ИСЛАМСКОГО ГОСУДАРСТВА»

ПОРАЖЕНИЕ СИРИЙСКОЙ СВОБОДНОЙ АРМИИ

КОГДА ПРАВИТ ИГИЛ

ИГИЛ ПРОТИВ АСАДА

МИНБИДЖ

ПОВСЮДУ И НИГДЕ

ТАКФИРИНОМИКА

ЭПИЛОГ

Благодарности

Примечания

Примечания