Курсовский Даниил Наевич

Бантик мира[СИ]

Даниил Наевич Курсовский

Бантик мира

1

— Ну, давайте посмотрим, что у нас было за эту неделю… — почти благодушно проговорили Анна Семеновна.

— Давайте… — нервно прошептала Галина Николаевна.

— Тэкс… Понедельник. Драка с Геной Никишиным. Вторник. Две драки. Обе — с Игорем Метелкиным. Первый раз, на перемене, им не удалось выяснить, кто круче, поэтому они после школы продолжили.

Галина Николаевна прерывисто вздохнула.

— Среда. Две драки. Первая, вновь с излюбленным, так сказать, соперником, Геной Никишиным. «И вечный бой, покой нам только снится!..» В таком духе. Вторая — с Ярославом Скорых. В общем, и этот день был прожит не зря!..

Анна Семеновна бросила быстрый взгляд на Галину Николаевну. Та лишь вздохнула в ответ, чувствуя, как ее лицо становится горячим.

Анна Семеновна продолжила:

— Четверг. Драка с Яной Карельцевой. Пятница. Драка с Яной Карельцевой.

— Подождите! — воскликнула Галина Николаевна. — Они же с Яной лучшие друзья! С детского садика! Она и живет в нашем подъезде, на третьем этаже. И в четверг и пятницу они у нас дома вместе делали уроки! Все было очень мило…

— Ничего странного. — развела руками Анна Семеновна. — В школе подрались, к вечеру помирились. На следующий день опять подрались, потом опять помирились. Вообще умные дети, должна заметить. Предпочитают свою агрессию оставлять в школе. А домой приходят опять тихие, опять скромные…

Анна Семеновна поверх очков взглянула на Галину Николаевну.

Галина Николаевна покраснела еще сильнее.

— Но меня это, знаете ли, не устраивает! — сказала Анна Семеновна, отодвигая в сторону записную книжку. — Это неправильно!

— А как правильно? — осмелилась спросить Галина Николаевна. — Чтобы они дрались дома, а тихие и скромные приходили в школу?..

— Нет, этот вариант меня тоже не устраивает. Агрессии не должно быть нигде! Ни дома, ни в школе.

— А разве это возможно?..

— Разумеется, возможно! Мы ведь люди, а не дикие звери какие-нибудь. Нужен просто правильный баланс.

— Между чем и чем?..

— Между инь и ян.

Галина Николаевна вытаращила глаза на Анну Семеновну.

— Что вы так удивляетесь? — спокойно сказала та. — Дело тут именно в этом! Уже давно доказано, что мужское и женское начала всегда присутствуют и в мужчинах, и в женщинах. Все определяет их правильное соотношение.

— И как же его добиться?..

— Есть один способ. Необычный, должна признаться. Но действенный!..

2

— Платье?! — завопил Женя. — Мне надеть платье?! Ни за что! Я тебе не девчонка!

— А никто и не говорит, что ты девчонка. Но платье тебе поможет кое-что поправить в характере. Внесет в него гармоническую струю! — твердо заявила Галина Николаевна.

— Ни за что! — высокомерно заявил Женя, становясь в позу Наполеона.

— Ну, тогда придется тебе покинуть и эту школу. — вздохнула Галина Николаевна. — Мы уже много школ поменяли, одной больше, одной меньше… Подумаешь, проблема. Да, Женечка?..

Двенадцатилетний Женя посмотрел на маму с подозрением.

— Я не хочу уходить из этой школы. — шмыгнув носом, сознался он.

— Почему?

— Ну… Мне тут нравится! Классная школа. И Анна Семеновна просто супер.

— Ага. Вот как. Ну тогда вопрос стоит следующим образом: или ты идешь завтра в школу в платье, как примерная девочка, или в штанах, как обыкновенный мальчик. Но уже в какую-то другую школу.

— А другие варианты есть? — пробормотал Женя.

— Увы… Нету! — развела руками Галина Николаевна.

— Меня же все засмеют! — трагическим тоном прошептал Женя.

— Ничего подобного. В этой школе никто ни над кем не смеется. В смысле, не издевается. Прямо поражаюсь, как Анне Семеновне удалось этого добиться… И вообще, все зависит от того, как ты себя поведешь. Или ты просто боишься?..

— Чего это я боюсь? Платья что ли? Ничего я не боюсь!

— Ну, в таком случае давай переоденемся?

И Галина Николаевна вынула из шкафа ярко-красное платье в белый горох.

Увидев платье, Женя открыл рот.

— А… А зачем мне сейчас переодеваться? — пробормотал он.

— Для тренировки. Чтобы освоиться в новой одежде. А вот это надо надеть под платье!

И Галина Николаевна продемонстрировала сыну нарядные трусики, подшитые оборками

Женя нервно глотнул.

— Снимай штаны! — скомандовала, не теряя времени, Галина Николаевна.

Женя замялся.

— Ну? — строго взглянула на него Галина Николаевна.

Женя покраснел.

— Что, прямо при тебе?

— А ты что, меня стесняешься, что ли? Можно подумать, я тебя родила в одежде!..

— Ну мам… Ты хоть отвернись!..

— Ладно. Сегодня, в виде исключения, отвернусь.

Галина Николаевна протянула сыну трусики.

— Надевать вот так, цветочками вперед.

И Галина Николаевна отвернулась к двери, слушая, как позади нее шуршит одежда.

— Я… это… Я их надел… — просипел, наконец, Женя.

Галина Николаевна повернулась.

Мальчишеская одежда Жени лежала горкой на стуле, а он сам стоял в одних бело-розовых трусиках, красный, как рак.

Галина Николаевна улыбнулась.

— Ты зря смущаешься. — сказала она. — В этих трусиках ты выглядишь очень мило. Резинки не жмут?

— Нет…

— Ну тогда ручки вверх, наденем нижнюю сорочку. Замечательно. Какая тонкая ткань, какая приятная, правда?

Женя шмыгнул носом, непроизвольно теребя руками ткань нижней сорочки.

— А теперь — платье! — торжественно сказала Галина Николаевна. — Вот так. Застегнем замочек… Поправим рукавчики. Очень, очень хорошо.

— А чего это оно такое короткое? — недовольно пробурчал Женя.

Платье действительно было довольно короткое, едва достигая середины бедра.

— Ничего не короткое. — бодро ответила Галина Николаевна. — И вообще, это платье для маленькой девочки. Чтобы не стеснять движений.

— Для маленькой девочки?! — завопил Женя.

Галина Николаевна поморщилась, быстро задрала на сыне платье вместе с нижней сорочкой и отвесила ему пару крепких шлепков.

— Ой-ей! — воскликнул он. — Ты чего это?!

— Чего надо. — строго ответила Галина Николаевна. — Будешь вопить — еще ремня поддам. И поставлю в угол, до самого ужина!

Женя взглянул на мать с опаской. И в то же время в его глазах блеснуло какое-то новое выражение. Он вдруг хитро улыбнулся и тут же спрятал улыбку.

«Хм!» — подумала Галина Николаевна. — «Что бы это значило?»

— Ладно, малышка, садись на стульчик, мамочка наденет тебе носочки! — проворковала она даже почти без игры. Вид Жени в платье очень ей нравился. Он даже сам не понимал, насколько мило он в нем выглядит!

— Малышка!.. — со странной интонацией пробормотал Женя, усаживаясь на стул.

— Ну почему бы и нет? — улыбнулась сыну Галина Николаевна. — Ты сейчас одет в нарядное платье, как маленькая девочка. Так почему бы тебе не побыть немного для мамочки малышкой?.. Кстати, когда садишься в платье, не забудь оглаживать и чуть придерживать его сзади. Вот так! Ну-ка встань на секундочку и повтори. Чтоб запомнить…

Женя послушно встал, неожиданно для Галины Николаевны вполне изящно повторил показанное движение и сел, улыбнувшись своей новой улыбкой.

Галина Николаевна поняла, что она ей очень нравится.

Она улыбнулась Жене в ответ и ловко надела ему на ноги исключительно девчачьи беленькие носочки.

Женя вопросительно взглянул на маму.

— Мне можно вставать?

— Не спеши! Я хочу завязать тебе бант в прическу.

В ответ на это предложение она ожидала от сына еще одного вопля, но он только вздохнул и тихо спросил:

— Это что, обязательно?

— Совсем не обязательно! — заявила Галина Николаевна, решив чуть-чуть уменьшить давление. — Это просто красиво. И очень гармонирует с платьем. Но, если ты не хочешь…

Как она предлагала ему, когда он был еще совсем малышом?..

«Ты будешь спать в белой пижамке с машинками, или в синей с корабликами?»

Выбор как будто бы предлагался, но необходимость укладываться спать не обсуждалась в принципе.

— Ладно, завязывай… — вздохнул Женя.

Галина Николаевна взяла в руки ярко-красную ленту, и завязала Жене один большой бант на макушке. Волосы его были как раз такой длины, чтобы бант держался в них достаточно прочно.

— Ну, вот теперь можно встать и полюбоваться на себя в зеркало! — торжественно предложила Галина Николаевна, пододвигая к ногам Жени мягкие тапочки.

Женя поднялся на ноги, и Галина Николаевна заботливо расправила на нем платье. На лице Жени при этом возникло еще одно новое выражение. Кажется, ему была весьма приятна мамина забота.

К большому зеркалу они подошли вместе.

Женя внимательно оглядел свое отражение, вновь улыбнулся слегка смущенной улыбкой и задумчиво сказал:

— Нет, я не похож на девочку…

Галина Николаевна тут же ответила:

— И не надо! Ты похож на маленького мальчика в нарядном платье и с бантом. И эта одежда тебе очень идет. Она не выглядит на тебе чем-то таким… Совсем неподходящим!

— Правда? — все с той же задумчивой интонацией осведомился Женя, непроизвольно покачиваясь из стороны в сторону и следя за тем, как развевается подол его платья и большой алый бант на голове.

— Правда! — ничуть не покривив душой, ответила Галина Николаевна.

В самом деле, ярко-красное платье в белый горох, с этими вот изящными рукавчиками-фонариками, и белые носочки, и большой бант смотрелись на Жене удивительно естественно. Галина Николаевна подумала, что этот девчачий наряд подходит ему гораздо лучше его обычных штанов или шорт.

Более того, платье помогло и еще более выразить удивительную красоту Жени. О ней Галина Николаевна знала всегда, но никогда не говорила вслух. Она считала, что это было бы, во-первых, очень нескромно, во-вторых, иногда ее терзали опасения — а вдруг ее ребенок только ей самой кажется таким хорошеньким? Вдруг другие так не считают? Она ведь его мать, и не может судить о нем беспристрастно.

Но вот сейчас, в этом нарядном платье, красота Жени стала не только очевидной, но и совершенно неоспоримой.

Женя и в самом деле был очень хорошо сложен, черты лица его были не слишком крупные, и не слишком мелкие, руки ровно такой длины, какой нужно, а его стройные ножки с выразительными коленками подолом платья были очерчены гораздо очаровательнее, чем краешками шорт, когда он бывал в них.

Галина Николаевна почувствовала, что ее захлестывает горячий прилив материнской любви. Она порывисто подалась к Жене, крепко обняла и звучно расцеловала в обе щечки.

— Женечка, мой сынок! — с чувством произнесла она. — Мой самый лучший на свете мальчик!..

— Одетый в платье, как маленькая девочка! — неожиданно продолжил Женя.

И улыбнулся хитрой улыбкой.

— Одетый в платье, как маленькая девочка! — с восторгом повторила Галина Николаевна.

— А что делают маленькие девочки? — спросил Женя.

— О, у них много самых разных занятий! Они, разумеется, играют в куклы, рисуют, лепят, помогают маме по дому и разное другое.

— В куклы я бы поиграл… Но ведь у меня их нет!.. — тихо сказал Женя.

Галина Николаевна расстроилась. Покупая платье, она совершенно не подумала об игрушках. Она ведь ожидала от Жени большего сопротивления! Она, вообще-то, с некоторой внутренней дрожью думала о том, что придется угостить его ремнем, чтобы заставить надеть платье, а все ведь обернулось немножко иначе. Нет, не немножко — совсем иначе!

Галина Николаевна вздохнула. И вдруг ей в голову пришла идея.

— Вот что! — воскликнула она. — Позвони Яне. У нее ведь есть куклы. Хотя, может быть, она в них уже не играет.

— Ладно. — послушно сказал Женя.

И, отвернувшись от зеркала, вышел из комнаты в гостиную, где был городской телефон.

Галина Николаевна залюбовалась тем, как он красиво движется в платье. Ему явно было в нем очень хорошо. Даже можно было не спрашивать его об этом.

3

— Яна? Привет. Это я. Чего делаешь? Ничего особенного? Ну тогда приходи к нам. Что делать будем? Ты приходи, тут решим!..

Женя положил трубку.

— А почему ты не попросил ее захватить с собой куклы?.. — спросила Галина Николаевна.

— По телефону она не поймет. — мудро пояснил Женя.

В дверь зазвонили.

— Я ее встречу! А ты подожди тут! — заявила Галина Николаевна, заговорщицки подмигивая Жене.

Он хитро улыбнулся ей в ответ.

Яна вошла в комнату.

И замерла на месте, вытаращив глаза.

— Женечка! — наконец, воскликнула она. — Какой ты хорошенький! Какое у тебя платье! Бантик! Носочки! Ты просто лапочка!

Сама Яна была одета в синие джинсы в обтяжку и топик с изображением гитариста. Эта одежда вполне очевидно показывала, что Яна из девочки уже начинает превращается в девушку.

Но сейчас ее глаза сияли чистой детской радостью, и словами она не ограничилась.

Подлетев к Жене, она принялась его тискать, одергивать и оглаживать на нем платье, а потом взяла и звучно расцеловала в обе щеки, как только что — его мама.

Галина Николаевна вдруг ощутила угол ревности.

«Это что новости?!» — строго спросила она себя. — «Радоваться нужно, а не ревновать!.. Чувствую, придется мне поработать над собой…»

Поцелуи и ласки Женя принимал более чем благосклонно, судя по его порозовевшему лицу.

— У тебя куклы есть? — спросил он Яну, улучив момент.

— Конечно. Только я ими уже давно не играю.

— А… Ну, тогда это…

— Но сегодня мы с тобой поиграем! — тут же, моментально все поняв, воскликнула Яна. — Я сейчас!

И она убежала.

Галина Николаевна и Женя переглянулись.

— Она даже не спросила, почему я в платье! — удивился Женя.

— Она просто не успела. Спросит еще!

Отсутствовала Яна несколько дольше, чем ожидали мама с сыном.

А когда она вернулась, в руках у нее был большой пакет с куклами и какими-то картонными коробками. На ней самой теперь тоже было платье, нежно-кремового цвета, очень похожее по стилю на платье Жени, только чуть более короткое, и тоже с рукавами фонариком, белоснежным отложным воротником и белыми оборками в несколько рядов. И носочки на ней тоже были белые.

А в прическе — два больших белоснежных банта.

Теперь настала очередь Жени любоваться Яной.

— Яна!.. — воскликнул он. — Какая ты!..

— Какая?.. — кокетливо улыбнулась Яна.

— Очень, очень красивая! И тебе очень идет это платье, и бантики тоже очень идут! А почему я тебя раньше не видел в этом платье?

— Ну, я тебя тоже раньше не видела в платье! — улыбнулась Яна.

Женя улыбнулся ей в ответ без всякого смущения.

— Мама мне его давно купила, просто я не хотела его надевать. — пояснила Яна.

— Почему?

— Ну, оно такое… Совсем детское! Но сегодня я подумала, что мне стоит его обновить. Мама так обрадовалась! Это она мне банты завязывала.

Яна и Женя немного поулыбались друг другу, сияя глазами. Галина Николаевна глядела на них, едва дыша.

Яна стрельнула глазами в сторону Галины Николаевны и несколько смущенно призналась:

— Мама еще спросила меня, с чего это я решила так одеться. Ну и мне пришлось сказать, что Женя сегодня в платье…

— Ну и подумаешь. — сказал Женя.

— Она собирается к вам в гости. Можно?

— Конечно! — с энтузиазмом сказала Галина Николаевна. — Мы с ней поболтаем на кухне, пока вы будете играть.

Но на кухне Галина Николаевна и Вероника Аркадьевна не усидели.

Когда Женя и Яна, сидя на ковре в комнате Жени, самозабвенно играли с куклами, их нетерпеливые мамы заглянули в двери. Каждая любовалась своим собственным ребенком, и в то же время обоими детьми сразу.

Женя и Яна бросили на своих мам только мимолетный взгляд. Они с помощью кукол разыгрывали сейчас душещипательную историю на бразильский лад, и как раз были в самой гуще семейной драмы.

Впрочем, дети успели заметить неописуемый восторг на лицах своих мам.

Женщины тихо удалились обратно на кухню.

— Ах, Галина Николаевна, какая вы молодец, что не побоялись нарядить Женю в платьице! — сказала Вероника Аркадьевна. — Моей девочке тоже захотелось вновь побыть малышкой, и мне это очень нравится!

— Это не я молодец. Это Анна Семеновна молодец, что дала мне этот ценный совет.

— Ну, советы многие давать мастера… — резонно возразила Вероника Аркадьевна. — А решиться на поступок может не каждый!

— Решиться на поступок… — медленно повторила Галина Николаевна. — Я вот думаю, стоит ли все-таки Женю завтра и в школу отправлять в платье?..

— А вы не думайте. — ничуть не удивилась Вероника Аркадьевна. — Вы принимайте все, как будет! И все будет хорошо.

— Вы так считаете?..

— Я в этом просто уверена!

4

Яна и Женя самозабвенно играли до позднего вечера, и когда Яне пришло время отправляться домой, дети вновь принялись нежничать, тиская и целуя друг дружку.

Обе мамы откровенно ими любовались.

— Куклы и мебель пусть остается тут. — сказала напоследок Яна. — Мы ведь завтра тоже будем с тобой так играть? Да, Женечка?

Женя стрельнул глазами в сторону своей мамы.

— Поиграем!.. — ответил он.

— И ты опять будешь в платье, да?

Новый быстрый взгляд в сторону Галины Николаевны. Обмен улыбками.

— Буду!

А перед самым сном Женя вдруг спросил:

— Мам, ты же меня сама разденешь, да? И переоденешь. В чем там спят девочки?..

— И ты больше не будешь стесняться?

— Нет…

— Девочки спят в ночных рубашках. Я тебе тоже сегодня приготовила рубашечку… Но давай-ка я тебя еще и быстренько выкупаю!.. Чтоб приятнее было спать.

После купания Галина Николаевна помогла Жене надеть длинную розовую ночную рубашку с кружевами, и, мягко хлопнув его по попке, уложила в постель.

— Спокойной ночи, детка.

— Спокойной ночи, мамочка…

5

Когда Женя проснулся, он увидел, что мама сидит рядом с кроватью и смотрит на него.

— Доброе утро, солнышко.

— Доброе утро, мамочка!

Мама и сын подались навстречу друг другу и обнялись.

— Мне сегодня в школу в платье идти? — прошептал маме на ушко Женя.

— Совсем не обязательно. — уже совершенно искренне, без всяких педагогических манипуляций ответила Галина Николаевна. — Но если ты хочешь пойти в школу в платье, то пожалуйста!

— Хочу! — решительно сказал Женя. — Только ты меня сама полностью оденешь.

— Ну конечно! Беги в ванную, и будем одеваться и завтракать.

Трудно передать словами ту гамму чувств, которая охватила Галину Николаевну, когда она в то утро наряжала своего мальчика в школу.

Белоснежные кружевные трусики, еще более изящные, чем вчерашние… «Ножки сюда, детка… Левую… Правую… Вот так!.. Надеваем… Расправляем… Как хорошо, правда?..» Мягкая нижняя сорочка, не та, что вчера, а другая, с подшитым к ней ворохом тончайших нижних юбок… Вчерашнее ярко-красное платье в белый горох, приподнятое теперь нижними юбками, чуть-чуть выглядывавшими из-под платья… Большой алый бант в прическе… Белые носочки с красными ободками. Мягкие матерчатые, очень удобные полуботиночки… Прикосновения, улыбки, слова… И нежные мамины поцелуи… И чуткие объятья в ответ…

Все это еще много-много раз повторилось потом.

Но в то утро все это вместе было в самый первый раз. И запомнилось и Галине Николаевне, и Жене на всю жизнь.

Едва только Галина Николаевна покормила Женю завтраком, в двери нетерпеливо позвонили.

Это была Яна, конечно. Сегодня она была одета не в свой привычный брючный костюмчик, а во вчерашнее кремовое платье, из-под которого тоже выглядывали краешки белоснежных нижних юбочек, придававших платью пышное очарование. Не сговариваясь друг с дружкой, Галина Николаевна и Вероника Аркадьевна нарядили своих детей одинаково!

И лица Жени и Яны сияли тоже одинаково.

Вот только бантов в прическе Яны было два.

Яна протянула Жене руку и сказала:

— Ну, пойдем? Не бойся, если кто будет смеяться, я им дам!..

— Это не потребуется! — быстро сказала Галина Николаевна. — Никто не посмеет смеяться!

6

Самое интересное, что Галина Николаевна оказалась совершенно права.

Причиной всему — необыкновенное настроение, в котором пребывали Женя и Яна. Оно как будто бы меняло сам дух реальности вокруг них.

В школу Женя и Яна вошли вместе, держась за руки, и в утренней суете никто сначала и не понял, что одна из этих двух нарядных девочек — на самом деле мальчик. И к тому же известный школьный забияка.

А когда это постепенно стало доходить до окружающих, вокруг Жени и Яны начала распространяться волна изумления, растерянности и, одновременно, неожиданной, непривычный для многих радости. В соединении этих впечатлений никакого места насмешкам просто не было, не могло быть.

Наоборот. На лицах Жени и Яны отражались такое умиротворение, такая гармония, что в сознании окружающих как будто бы само собой стало утверждаться понимание того, что мальчик в нарядном платье — это очень даже красиво. И вполне естественно.

Более того, многие сверстники Жени почувствовали себя вдруг как-то скованно и неудобно в своих костюмах и джинсах…

Когда Женя и Яна, все так же держась за руки, вошли в класс, сначала тоже никто ничего не понял, но затем по классу пробежала все та же волна растерянности, изумления и радости. Все одноклассники и одноклассницы Жени уставились на него с открытыми ртами и вытаращенными глазами, и кто-то из мальчиков сказал:

— Женька! Ну ты даешь!

А кто-то из девочек воскликнул:

— Женечка! Какой хорошенький!

И тут же все одноклассники кинулись к Жене и Яне и плотно окружили их. И если мальчишки только смотрели на Женю, хлопая глазами, то девочки принялись теребить его платье, бант, а кое-кто даже успел приподнять подол его платья, чтобы полюбоваться нижними юбками. А если получится — то и трусиками!..

Женю это ничуть не рассердило. Наоборот.

Он стоял и улыбался, все еще как будто бы паря над реальностью.

Рассердиться хотела Яна, но, подумав, не стала этого делать.

Подождав немного, она сказала:

— Ну все, хватит его тискать! Можно подумать, вы платьев не видели!

— Конечно, не видели! — воскликнул кто-то из девочек. — На мальчишках ни разу!

— Целый день впереди. — спокойно сказала Яна. — Насмотритесь еще! Пошли Женя, сейчас урок начнется.

И они пошли на свое место за партой, потому что всегда сидели вместе.

Среди учителей в тот день тоже хватало разговоров об одном из учеников, пришедшем в школу в нарядном платье, и многие ждали от Анны Семеновны какой-то особенной реакции на это событие.

Ее не последовало.

— Не вижу проблемы. — невозмутимо сказала Анна Семеновна. — Он же не голый пришел? И не грязный. Он пришел чистенький, нарядный, в прекрасном настроении. Так что давайте порадуемся вместе с ним!..

И разговоры стихли. А волна неожиданности и радостного удивления осталась.

7

— Ну, давайте посмотрим, что у нас было за эту неделю… — благодушно проговорили Анна Семеновна.

— Давайте! — подхватила Галина Николаевна.

— Ни одного нарушения! Ни одного замечания! Поведение практически идеальное. Сегодня я записала Жене в дневник благодарность от имени директора!

— Спасибо, Анна Семеновна!

— Это вам спасибо, Галина Николаевна.

— За что?!

— За то, что вы решились на этот эксперимент.

Анна Семеновна посмотрела на Галину Николаевну испытующе.

— Теперь вы будете его завершать?..

— В каком смысле? — даже не поняла сначала Галина Николаевна.

— В смысле, больше не будете Женю наряжать в платья? — пояснила Анна Семеновна. — Раз уж результат достигнут.

— Да что вы! Мы только входим во вкус!.. — воскликнула Галина Николаевна. — Женя и дома теперь только так одевается. И с Яной они стали просто не разлей вода. Они дома любят совсем коротенькие платьица носить. Им очень нравится играть в маленьких девочек!

— Вот и хорошо. — кивнула Анна Семеновна. — Я очень рада за них обоих. Прекрасная игра, замечательные дети. Пусть у них будет как можно больше счастья!..

Она немного помолчала, улыбаясь. И сказала:

— Вы знаете, в школе тоже атмосфера изменилась. Даже внешне. Среди наших девочек моментально распространилась новая мода. Вернее, старая. Вроде бы полузабытая…

— Какая?

— Носить нарядные платья, бантики, вообще выглядеть изящно, а не… Ну, вы понимаете. Причем, и среди младших, и среди старшеклассниц. На старших даже, должна сказать, платья и банты смотрятся особенно привлекательно.

— А среди мальчиков? Тоже есть изменения?

Анна Семеновна улыбнулась.

— Вчера еще один мальчик пришел в школу в платье.

— Кто же это был?

— Гена Никишин! Точнее, он не сам пришел. Его мама привела. Крепко держа за руку. И по его лицу было видно, что он-то как раз не очень доволен своим внешним видом. Мягко говоря…

— Зря она так!..

— Ну почему же?.. Девочки встретили Гену с полным восторгом. Весь день вокруг него клубились и щебетали. Мальчишки тоже отреагировали, как будто так и надо. Ваш Женя был тут первопроходцем! И Гена оттаял. А сегодня опять пришел в платье. И уже с совершенно другим настроением.

— Ну, тогда все в порядке.

— Я тоже так думаю.

Анна Семеновна и Галина Николаевна понимающе улыбнулись друг другу.

— А как вы думаете, — заговорщицким тоном спросила Галина Николаевна. — Продолжение этому будет?..

— Нисколько не сомневаюсь!

Content

Курсовский Даниил Наевич Бантик мира[СИ]

Даниил Наевич Курсовский Бантик мира