Гамос Лина

Ниро

Знакомство.

Алея приглушенно выругалась сквозь стиснутые зубы и, перехватив сумку поудобней за широкие ручки, припустила к выходу на летное поле. День не задался, не то, чтобы совсем не задался, он уже накрылся медным тазом и присыпался пеплом, раскаиваясь в своей полной никчемности и невезучести. Вчера им, выпускникам летной школы, вручили дипломы и листы распределения по базам, кратко поздравили и... студенты ударились в загул. Алея не пила, вообще не переносила запах алкоголя, но это все оказывается только до дня выпускного, когда постоянные зачеты и экзамены перестали висеть угрозой над ее шеей. Она вместе со всеми поднимала бокалы, одобрительными выкриками поддерживая тосты бывших согруппников, что - то сама говорила, с кем - то обнималась и даже пустила слезу перед расставанием, потому что была единственной получившей распределение на флагманский корабль эскадры Мурано. Ее диплом с отличием чего - то да стоил, он помог осуществиться ее планам и честолюбивым мечтам. Алея сирота без полезных знакомств и родственных связей, смогла самостоятельно получить лучшее место для службы в лучших космических войсках. Должность, конечно, не ахти какая, младший помощник старшего помощника по ремонту внутреннего оборудования корабля, но... служебная лестница манила перспективой и высокой заработной платой, что в ее положение было не маловажно, а очень даже важно. Алея получала мизерное пособие пока училась плюс повышенная стипендия для отличников, плюс приработок во время летних каникул. Небольшие деньги, но и этого ей хватало, при условии полного исключения соблазнов в виде развлечений, калорийной пищи и модных, но не нужных, шмоток. Она привыкла обходиться минимумом нужных вещей, ничего лишнего и затратного, поэтому все ее вещи успешно уместились в одной сумке, с которой она теперь и бежала по летному полю к челноку с логотипом военного флота Мурано. Жаркое марево плавило бетон и парило в воздухе, сбивало удушающей волной. Алея, почти добежав до трапа, торопливо поправила майку и старательно подергала вниз подол коротенькой юбки, словно пытаясь сделать ее приемлемой длины, безрезультатно, впрочем. Сорвавшись в свой первый пьяный загул, девушка проснулась всего за два часа до отправления челнока, отправленного флагманом за новобранцами, поэтому едва успела вызвать такси и добраться до космопорта. Непрезентабельный вид для знакомства с командой, но... вряд ли капитан Ниро будет их лично встречать по прибытии на борт. Алея глубоко вздохнула, раздвинула губы в приветливой улыбке, и смело направилась вверх по трапу.

- Вы, случаем, ничего не спутали?

Она повернулась к стоявшему на поле, у самого трапа, пилоту "Шивадо".

- Я ваш новый специалист по внутреннему оборудованию корабля.

- И?

Пилот сунул руки в карманы брюк и вопросительно выгнул бровь, ожидая от нее каких - то одному ему известных объяснений. Алея улыбнулась чуточку ослепительней:

- Я немного опоздала...

- Совсем чуть - чуть, - парень кивнул в сторону быстро таявшей точки над горизонтом. - Ваш челнок стартовал минут пять назад.

Улыбка как - то сама собой растаяла и сумка выпала из ослабевших рук.

- Но вы же служите на "Шивадо"?

- И?

Он что издевается над ней? Вполне возможно, что один из них точно получает удовольствие от намеренного непонимания слов другого. И Алея была явно не в том положение, чтобы изобразить презрение и высокомерно удалиться прочь, подальше от веселящегося пилота, поэтому она вдохнула полной грудью и, мило улыбнувшись парню, спросила:

- Вы не могли бы взять меня?

- Очень интересное предложение, хотя и несколько двусмысленное, но меня устраивает.

Его откровенно - раздевающий взгляд намеренно медленно скользил по едва прикрытым юбочкой ногам, обутых в легкомысленные босоножки, задержался на груди, обтянутой тонкой майкой, парень при этом одобрительно хмыкнул, и только после этого заглянул в ее пылающие гневом глаза.

- Вы мне предлагаете секс?

- Что? - Алея задохнулась от его наглости. - Я вам предлагаю помочь мне добраться до флагмана. Вы же туда отправляетесь?

- Допустим, но зачем мне... помогать... вам?

Он получал наслаждение от того, что она зависима от него и не скрывал этого. Ему нравилось ее дразнить и щелкать по носу, словно ставя на место.

- Мы с вами в одной команде...

- Сомневаюсь, капитан Ниро наказывает за любое отклонение от устава, так что ваша карьера на флагмане только что помахала вам ручкой на прощание.

- Если вы мне поможете...

- С чего бы мне проявлять сочувствие?

- Но вы же летите на флагман?

Алея сдерживалась из последних сил, только бы уговорить этого милого пилота помочь ей добраться до места назначения и все... она его в стену раскатает, пристрелит и четвертует.

- Допустим.

Парень шагнул на ступеньку трапа, не сводя с девушки пристального взгляда из-под широких бровей. Алея глубоко вздохнула, в который раз за время из разговора, пытаясь успокоиться, и снова улыбнулась пилоту, пытаясь скрыть за видимой учтивостью сильнейшее желание задушить, растерзать, прибить.

- Вы же понимаете, что, если я не доберусь до корабля и не представлю документы капитану, единственным местом службы для меня станет космопорт и его очистные сооружения.

- Меня это не касается.

Невозмутимое пожатие широкими плечами в черной форменной рубашке.

- Ладно, спрошу иначе, - Алея сменила приветливый тон на деловой. - Что бы вы хотели получить за то, чтобы взять меня на борт вашего челнока?

Пилот почти неуловимо скользнул вверх, завораживая плавностью движений, и заставив ее испуганно отступить, вжимаясь в металлическую обшивку челнока. Его руки уперлись по обе стороны от нее.

- Мне больше интересно, на что вы готовы, чтобы добраться до флагмана? - Его голос звучал почти интимно, с низкими чувственными нотками. - Вы, правда, готовы сделать для меня все - все?

- Вы предлагаете мне неуставные отношения, офицер?

Алея, резко уперлась в его грудь ладонями, отталкивая мужчину от себя и, он отступил на шаг, засовывая руки в карманы брюк.

- Я вам не нравлюсь?

- Вопрос в другом, нравятся ли капитану Ниро сальные предложения его офицеров?

- Угрожаете мне возможными репрессиями?

И снова эта насмешливо выгнутая бровь.

- Предлагаю договор, вы доставляете меня на "Шивадо", я не доставляю хлопот по восстановлению вашей репутации глубоко порядочного человека.

- Будем считать, что я испугался. - Пилот кивнул ей в сторону валявшейся на ступенях сумки. - Заносите вещи, нам пора отправляться.

Высокий, гибкий, мускулистый. Длинные темные волосы забраны в хвост, открывая правильные, утонченные очертания, красивого лица, глаза серые, светлые, несколько необычные при такой смуглой коже, четко очерченные губы, волевой подбородок. Стало, даже немного жаль, что она не может позволить себе влюбиться в эту идеальную мечту любой девушки, но она давно для себя решила, что сначала служба, карьера, накопления и только потом влюбленность, свадьба и собственный дом на зеленой лужайке у небольшого ручья. Интересный персонаж, если рассматривать, находясь на борту челнока и уже успокоившись, без опасения потерять должность. Алея занимала кресло наискось от места парня и поэтому могла рассматривать Яромира, почти не опасаясь быть застигнутой за подглядыванием. Обычная форма, даже не парадная, черная рубашка с офицерскими нашивками, но без погон, позволяющих определить звание, прямые брюки, небрежно заправленные в высокие ботинки со шнуровкой, но как же он был прекрасен в такой простой одежде. Яромир встал, прошел вдоль панели управления и Алея невольно затаила дыхание, восхищаясь его высоким ростом и сухощавой фигурой. Она не была знатоком мужского эталона красоты, слишком занятая учебой в летной школе, но то, что этот мужчина получит высший балл по всем требованиям, не могла не понять. Понятно, откуда у него эта снисходительность и привычка подтрунивать над женщинами. Его, наверное, уже избаловали вниманием и измучили домогательствами вся женская составляющая команды флагмана.

- "Шивадо", - Яромир оглянулся на девушку, приглашающе кивая в соседнее с собой кресло. - Отсюда открывается неплохой вид на сие монументальное сооружение лучшей верфи Мурано.

Алея изумленно ахнула, опускаясь рядом с пилотом, не в силах отвести зачарованного взгляда от гордости космического флота.

- Очень...

- Величественно?

Алея слабо усмехнулась шутливому замечанию.

- Он даже круче, чем на фото и видео.

- Влюбилась в его очертания или привлекла оплата?

В его глазах лишь вежливый интерес, ни насмешки, ни чего более.

- И то, и другое, плюс ваше правительство добавляет неплохие бонусы за безупречную службу.

- Уже рассчитываешь их получить?

Яромир почти не глядя нажимал кнопки управления челноком, направляя тот в открывшийся шлюз, Алея любовалась отточенными движениями его рук, линию, которых выгодно подчеркивали закатанные рукава форменной рубашки.

- Даже знаю, на что потратить.

- Начинаю понимать, как тебе удалось получить место на корабле.

- Я, вообще, очень упорная и не пасую перед трудностями.

- Скажешь капитану, - мужчина бросил на нее косой взгляд, полный иронии. - Он не любит женщин - военных.

- Он с Мурано, так же, как и ты?

- Так же, как и я.

Озорная улыбка пилота в ответ.

- Не все женщины мечтают сидеть взаперти на своей половине дома.

- Женщина принадлежит своему мужчине.

- Что?

- Женщина является собственностью мужчины, отца или мужа, по нашим обычаям. Большая часть команды, мужчины, и почти все они с Мурано, - Яромир смерил откровенным взглядом длинные ноги девушки, едва ли прикрытые юбкой. - Поэтому будет разумней прямо сейчас переодеться в форму, если не хочешь заполучить проблемы с капитаном из-за несоответствующего внешнего вида.

Алея подхватила сумку и, запершись в туалетной комнате, стянула майку с юбкой, скинула легкомысленные босоножки. Выданная вместе с распределением форма была светло - серого цвета, с офицерскими нашивками и погонами лейтенанта. Она свернула волосы в жгут, уложив их у основания шеи в старомодный пучок. Старательно затянула шнурки на ботинках и, одернув куртку, придирчиво оглядела себя в зеркало. Очень по военному, строго и без излишеств. Яромир, видимо, тоже пришел к похожему выводу окинув ее беглым взглядом, когда Алея занимала соседнее с ним кресло второго пилота.

- В юбке ты выглядела соблазнительней.

Он смотрел прямо перед собой и казался донельзя сосредоточенным на заходе челнока в шлюз.

- Ты бы тоже в такой юбке выглядел симпатичным.

- Я тебе не нравлюсь?

Яромир оторвался от наблюдения за посадкой и посмотрел на нее, надменно выгнув бровь. Очень сексуально, настолько, что глаз не оторвать.

- Жаждешь пополнения армии поклонниц?

- Считаешь, она у меня есть?

- Неужели я стану первой от кого ты узнаешь о своей утонченной внешности и совершенной красоте?

- Наверное, - пилот вернулся к наблюдению за посадкой уже вошедшего в шлюз челнока. - До этого жаждавшие меня леди восхищались в менее утонченных выражениях.

- Все же постараюсь удержаться от соблазна вступить в их ряды.

- Мой фан - клуб открыт для всех желающих.

- Боюсь, после посадки мы уже вряд ли встретимся.

Яромир неопределенно пожал плечами, то ли не согласный с ее словами, то ли соглашаясь с нею и, сосредоточенно забарабанил по клавиатуре панели управления, выравнивая челнок перед касанием с посадочной полосой корабля.

- У нас пятнадцать минут перед тем, как разблокируют трап и позволят выйти.

- Расскажешь мне о порядках на корабле?

Он перевел насмешливый взгляд на девушку и нагло уточнил:

- То есть ты отказываешься провести их в более близком знакомстве со мной?

Алея сложила губы бантиком и захлопала ресницами.

- Ты мне нравишься, душка, но не настолько, прости.

- У тебя остался друг?

Яромир развернул кресло, оказываясь с нею лицом лицу и, выглядел неожиданно заинтересованным.

- Какое тебе дело?

Широкие брови чуть сдвинулись на переносице и губы недовольно дернулись от ее слов.

- Ты меня отшиваешь?

- Я тебе благодарна за то, что помог добраться на корабль.

- Я все еще могу быть полезен.

Он подмигнул, словно предлагая нечто более интимное, чем обычная встреча двух сослуживцев, и Алея рассмеялась.

- Ты невозможный тип.

- Знаю, брат мне это говорит по сто раз на дню.

- Он старше?

- Почти на десять лет и постоянно опекает.

Высокий, гибкий, мускулистый, с океаном обаяния и сногсшибательной улыбкой. Он соблазнял одним лишь взглядом, такого не опекать, а запирать нужно, подальше от серьезных леди, настроенных исключительно на построение собственной карьеры.

- Ты не похож на маленького мальчика, который нуждается в опеке.

Алея откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься от его привлекательности, сшибающей с ног. И он это понял, понял и принял.

- Я не буду настаивать, - многозначительная пауза и еще более многозначительный взгляд. - На благодарности, Алея.

Ее имя на его губах таяло и оплавлялось чистым вожделением. Пятнадцать минут наедине с воплощением ее грез об идеальном мужчине, это слишком для того, чтобы не поддаться чарам, но любовь стояла в очереди сразу после карьеры, квартиры и мебели.

- Я сказала спасибо.

- Я настаивал бы минимум на поцелуе.

- Я обручена и потому не целуюсь с каждым кто согласиться меня доставить до места службы.

- Лучшие девушки разобраны, - Яромир обольстительно улыбнулся, глядя на нее тяжелым раздевающим взглядом. - Мне постоянно не везет.

- И это успело наложить свой отпечаток на твою безупречную внешность, - Алея, пренебрежительно скривила губы. - Выглядишь изумительно несчастным и непередаваемо грустным.

Парень улыбнулся и, скопировав ее позу, тоже откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Большие мускулистые руки с длинными пальцами и на удивление ухоженными ногтями. Такие аккуратные ногти не встретишь у работяг - инженеров, тех, кто вынужден ползать по шахтам, пытаясь найти и устранить неисправности в проложенных по ним кабелям. Пилота, высшая армейская каста, и выглядят, следовательно, соответственно.

- Почему родители отпустили тебя на военный корабль?

- Почему отпустили тебя?

Яромир пожал плечами и равнодушно ответил:

- Я из семьи военных, кто меня спрашивал?

- Тебе не нравится здесь?

- Теперь нравится, даже нахожу интересным и, думаю, будет нравиться все больше и больше, - и снова этот заинтересованный тягучий взгляд в ее сторону. - Но почему тебя отпустили на корабль планеты, которая находиться в состояние постоянной войны?

- Я сама себя отправила.

- Сирота, - догадался мужчина.

- Хочу заработать, чтобы после службы было, на что приобрести квартиру

- Разве это не обязанности жениха?

Алея усмехнулась мифическому нареченному.

- Он зарабатывает на ремонт и мебель.

- У вас все продумано.

- Мы не тратимся на глупости...

- Типа неформальных вечеринок и балов?

Алея растеряно застыла, усваивая неожиданную информацию, на подобные мероприятия она меньше всего рассчитывала, мечтая заполучить место службы на "Шивадо". Она не была скупа, но не считала нужным тратиться на вечерние платья и непрактичные туфли.

- Это же военный корабль?

- Капитан устраивает обязательные вечера с коктейлями, чтобы пообщаться с офицерами в неформальной обстановке и в День Независимости Мурано грандиозный бал. - Яромир на мгновение замолчал, что - то подсчитывая в уме. - Как раз через три недели, мужчины в парадной форме, женщины в бальных нарядах, обязательная торжественная часть, обед и потом, собственно, танцы.

- У вас большой корабль, - Алея тоже произвела подсчеты и в ее траты на ближайшее время приобретение вечернего наряда не укладывалось, совсем. - Даже не знала, что у вас тут бальные залы присутствуют.

- Мы в космосе находимся по году и больше, не заходя в порты по нескольку месяцев, естественно, что развлечения для нас тоже предусмотрены, иногда расслабляться даже полезно.

- Мило.

Хотя вряд ли ее недовольно поджатые губы говорили собеседнику об этом, Яромир, как ему казалось, успокаивающе добавил:

- На "Шивадо" неплохие магазины.

Алея выпала в осадок, чувствуя нервное подергивание глаза, она вот точно попала на флагман военного флота Мурано или ее доставили на курортный лайнер? Это, конечно, замечательно, когда для служащих предусмотрено все... но не до такой же степени! У нее не было ни желания, ни средств, чтобы тратить их на никому не нужные платья и туфли.

- Присутствие на балах и вечеринках обязательное?

- Желаешь избежать неформального общения с капитаном?

- Вряд ли он меня, вообще, заметит.

- Я твое отсутствие замечу точно.

- Думаешь, помогу отбиваться от очарованных тобою дам? - Алея иронично приподняла брови, насмешливо глядя на симпатичного пилота.

- Невозможно построить карьеру без обязательного посещения светских раутов, устроенных к тому же самим капитаном.

- Советуешь, исходя из собственного опыта?

Яромир раскинул руки, словно обхватывая свой челнок и, давая, ей возможность оценить самой уровень его достижений.

- У меня неплохой старт.

- Предпочитаю пойти другим путем.

Сигнальная лампа на приборной панели замигала разрешающим зеленым светом, и трап автоматически сдвинулся с места, медленно опускаясь к летному полю. Яромир протянул на прощание руку и, Алея с каким - то внутренним сожалением пожала ее.

- До встречи.

- До свидания.

Она подхватила сумку и сбежала вниз по трапу, на ходу доставая из кармашка документы и протягивая их проходящему мимо офицеру.

- Я по распределению, подскажите, куда нужно подойти?

Офицер, мельком просмотрев бумаги, указал в сторону десятка человек, стоявших у трапа дальнего челнока.

- Это новобранцы, вам к ним, ответственный за вновь прибывших скоро будет.

Служба.

Все ее страхи и сомнения по поводу выбранной специальности и полученного распределения оказались напрасными. Коллектив инженеров - ремонтников был не слишком многочисленным и, вероятно, поэтому чрезвычайно сплоченным и приветливым. Алею окружили отеческой заботой, каждый пытался научить чему - то дополнительному, все показать на месте и подробно рассказать в сто двадцать пятый раз и далее по кругу, с заботой о молодом специалисте. И она внимала их советам, слушала пространные объяснения, повторяющиеся с завидным постоянством и, ей нравилось здесь решительно все, начиная с каюты и заканчивая лазанием по узким коммуникационным шахтам, где врезаться в зад впереди ползущего было решенным делом. Ее дежурства приходились на дневное время, по суткам Мурано, которые почти соответствовали тому, к чему она привыкла на Анабас. Привыкание к новому месту службы, к новому окружению и новым обязанностям было легким и незаметным. Уже через неделю было такое чувство, словно она находилась на "Шивадо" много месяцев. Яромир не преувеличил, на флагмане было все, кинотеатр, пара магазинов, бальный зал, столовые для офицеров и младшего военного состава, спортивный зал, бассейн. Ну, на то он и флагман, гордость Мурано не только по военному обеспечению, но и по уровню комфортного проживания военнослужащих. Офицеры высшего звена носили форму угольно - черного цвета, с серебристой отстрочкой кителя и края атласных лампас на прямых брюках. Вместо демократичных ботинок со шнуровкой высокие сапоги, начищенные до блеска с заправленными внутрь голенища брюками. Очень красиво, по-военному элегантно. Алея даже мысленно дала себе пинка за то, что не удосужилась запомнить подобные, казавшиеся не важными мелочи, перед поступлением на службу. Впрочем, офицеров высшего звена она увидела лишь однажды, когда ее и второго инженера Венча отправили на мостик для устранения неисправности. Со стороны высшие офицеры выглядели более чем внушительно, Алея даже отвлеклась от постоянных мыслей о Яромире и том, где он может быть в данный момент.

- В командном звене исключительно военные Мурано, - Венча ткнул пальцем в проходившего мимо нас, залезших под стойку с кабелями, мужчину. - У них длинные волосы, которые они заплетают в косу, что - то связанное с местными обычаями, но это не мешает нашим девчонкам визжать от восторга при одном взгляде на них.

Не падать же девчонкам при одном взгляде на сутулых хлюпиков из рядов доблестных инженеров. Алея была солидарна в выборе объекта для поклонения с незнакомыми ей девушками. Неожиданно она припомнила прическу Яромира и, пытаясь изобразить исключительно праздный интерес, спросила:

- Собранные обычной резинкой на затылке волосы у них тоже что - то обозначают?

Венча на миг задумался, а потом не оставляя попыток пропихнуть кабель в нужном направлении, пыхтя поинтересовался:

- Не знаю, ни разу не встречал, а ты где успела увидеть?

- Нигде, - Алея покраснела и стушевалась, поспешно утыкаясь в зажатый в руке прибор. - Пришло на ум, спросила, ничего важного.

- Среднее звено, это союзники Мурано, - продолжил знакомить меня с формой на обратном пути Венча. - У них темно - серая форма и никакого серебристого шитья. Это в основной массе пилоты и солдаты, потом идем мы, завербованные по временным контрактам, дипломированные специалисты по коммуникациям, польстившиеся на высокое жалование, и у нас соответственно светло - серая форма и самые обычные нашивки на нагрудных карманах, потом вольнонаемные, эти носят синюю форму и выполняют подсобные работы, вроде помыть, выкинуть, переставить.

Яромира Алея не встретила ни разу за все три недели своего пребывания на корабле. Пилоты занимали несколько уровней ближе к центру корабля и стартовым площадкам челноков - истребителей, ремонтники же плелись где - то в самом окончании списка табеля о рангах размещения и потому занимали не самые комфортабельные каюты, но за то до рабочих кабинетов было всего какой - то десяток шагов. При расставании он упоминал о встрече, но где они могли бы столкнуться? В коридоре? Но Алея даже близко не подходила к тем отсекам, где размещались каюты пилотов. В столовой? У них и столовые, к слову сказать, больше похожие на рестораны, были разные, даже на разных уровнях корабля. Она думала о нем несколько дней, даже представила их первый поцелуй, но... он был слишком красив для нее, да и она должна была заниматься карьерой, а не грезить наяву о разных глупостях, вроде поцелуев с едва знакомыми пилотами со смазливой внешностью. Алея, грустно усмехнулась своим мыслям, закрывая дверь каюты. Скинула форму и, натянув футболку, выполнявшую по совместительству роль пижамы, с наслаждением вытянулась на узком диване с низкой спинкой. Здесь также располагался шкаф, тумбочка и полка для разных мелочей, прикрученная к стене напротив дивана. Иллюминатора не было, сия роскошь была доступна лишь апартаментам офицеров высшего звена, а среди специалистов по коммуникациям таковые совсем не встречались. Кремовые стены ее теперешней комнаты выгодно отличались от безликого пластика школьных казарм и, что самое главное, комната была закреплена за ней одной, в ее полное и единоличное владение и это делало ее определенно счастливой. Алея расслабленно потянулась, словно разминаясь перед тем, как отправиться в душ. В свой собственный, единоличный душ, к комфорту привыкаешь гораздо быстрее, чем к его отсутствию. Первая ночная смена, первое ответственное задание, но в напарниках лучший специалист и учитель, Штефа Кобе. Они успели стать подругами за такое короткое время. Штефа была всего на четыре года старше Алеи и три последних из них служила на "Шивадо", сумев продвинуться от простого специалиста до помощника главного инженера. Она уже сделала то, о чем Алея пока могла только мечтать.

- Все показатели присутствуют, все загружено и перезагружено, можно отвлечься на чашку с чаем.

Штефа направилась к столику, где у них стоял переносной чайник и все необходимое для того, чтобы сгладить длинные ночные смены, в виде фарфоровой банки с чаем и вазочки с печеньем. Девушка проворно заварила чай, дала ему настояться и только после этого разлила по маленьким чашкам с миленьким цветочным рисунком. Алея заняла кресло напротив и пододвинула к себе свою чашку с ароматным напитком.

- Иногда мне нравится дежурить ночью, когда есть настроение и подходящий напарник, с которым можно поболтать.

- Ну, да, если коротать ночное дежурство с Венча, то можно уснуть прямо сидя за клавиатурой главного пульта и разбить лоб об кнопки.

Они рассмеялись и синхронно сделали по глотку чая.

- Ты уже приготовила наряд для бала?

Штефа закинула печенье в рот и принялась его жевать, не сводя с Алеи сосредоточенного взгляда.

- Мне господин Маен сообщил о дате бала, но, - она виновато посмотрела на Штефу. - Я думаю его пропустить, никто ведь не заметит моего отсутствия.

- Ты, что, не вздумай, - помощница того самого господина Маена сделала большие глаза, изображая возмущение. - Это же главное мероприятие года, к тому же очень интересное, мужчины в парадной форме, женщины в вечерних нарядах и танцы до утра.

- Я, признаться, не любитель, в школе подобные мероприятия проходили мимо меня.

- Это в школе, а здесь ты должна и будешь, - убежденно произнесла Штефа. - Общаться со старшими офицерами и производить на них нужное впечатление в неформальной обстановке.

Алея выразительно закатила глаза к потолку.

- Зачем мне это?

- Затем, чтобы построить карьеру, никто не отправит на повышение безликое никому незнакомое существо.

- Штефа, ну, как продвижение по служебной лестнице может зависеть от какого - то бала?

- Отказываясь посещать мероприятия, организованные самим капитаном, ты высказываешь свое неуважение к нему.

- Откуда он узнает об этом? Он, вообще, не знает ничего обо мне.

- Вот так и останешься для него никем и просидишь на месте младшего помощника среднего инженера до самого окончания контракта, а повышение, между прочим, это высокий оклад и ежеквартальная премия.

Алея стала более заинтересована в продолжение их беседы и тонкостях начисления дополнительных бонусов к уже положенному окладу.

- Насколько больше ты стала получать?

- Я могу позволить квартиру в лучшем районе столицы Анабаса и даже приобрести кое - что из антикварной мебели.

Мечты Штефы и Алеи в чем - то были абсолютно схожи, заработать достаточно средств для покупки квартиры, обе выбрали для этого военную службу, как наиболее быстрый способ пополнения банковского счета. Только Леле рассматривала приобретенный достаток, как стартовую площадку для повышения социального статуса и возможности удачно выйти замуж за кого - нибудь неизвестного, но обязательно с длинным перечнем аристократических родственников. Честолюбивая девушка не собиралась рисковать своей шкуркой на военной службе Мурано только за возможность материального достатка, она хотела все и желательно сразу. Алея предпочитала довольствоваться возможностью заработать на квартиру потому, что слишком много времени она провела среди казенных стен, не имея ничего личного, своего собственного. Она надеялась получить возможность назвать четыре стены своим домом и выкрасить эти стены в любимый цвет, а не в тот, что завезли на склад ее очередного сиротского приюта.

- Заманчиво, - протянула озадаченная Алея. - Мои запросы, конечно, умеренней, но мне нравится твой годовой доход.

- Он мне тоже нравится, - Штефа довольно расхохоталась. - Ну, так что у нас теперь с балом?

- Мне все равно не в чем туда идти, - Алея грустно посмотрела на подругу. - И средств на покупку вечернего платья тоже нет, сама знаешь мой куцый гардероб, все только необходимое, единственно босоножки на высоком каблуке, нелепая трата денег под влиянием момента.

- Платье я одолжу, обычное, ничего особенного, но за то в пол, как и полагается.

- Сомневаюсь я в способности одного бала в продвижение по карьерной лестнице.

- Тогда отнесись к этому, как к празднику и получай удовольствие от вкусной еды, танцев и легкого флирта с кем - нибудь из высших офицеров.

- На Мурано строгие правила морали.

- От нас этого не ждут, но только легкий флирт и ничего более того, иначе появятся проблемы.

- Я уже не хочу туда идти, - Алея демонстративно передернула плечиками. - Какой может быть флирт с мужчинами с этой планеты?

- Легкий и ни к чему не обязывающий, улыбнуться, потанцевать и мило поблагодарить за оказанное офицером внимание.

- Может, я лучше у стены постою, сольюсь с интерьером, не буду привлекать ничьего внимания?

- Не получиться, - Штефа долила себе чаю и закусила печеньем. - Женщин немного, ты все равно будешь на виду.

- Словно на витрине.

- Не переживай, будет интересно, к тому же ты еще не видела старшего помощника капитана, - интригующе протянула Штефа театральным шепотом. - Красивый, знатный, по их муранским понятиям, конечно, его клану принадлежит чуть ли не половина планеты. "Шивадо" построен на средства Ниро, поэтому капитан здесь старший сын главы клана Ниро, а младший его помощник.

- Удивляюсь, как они с такой преемственностью не проиграли не одной войны?

- Так они же профессиональные военные, у них там, на Мурано, наверное, больше ничем и не занимаются, сплошь военные академии и казармы, ни кустика, ни деревца, - глубокомысленно произнесла Штефа. - Это мы, на Анабасе, любители, у них же подход серьезный, поэтому и младший Ниро тоже здесь, учится управлять и воевать под чутким руководством старшего брата и наставника.

- Не хочу я на него смотреть, может ну его этот бал и младшего Ниро вместе с ним?

- Увидишь, глаз не сумеешь отвести, клянусь, сплетники ему столько интрижек приписывают с местными леди, что у нас, наверное, столько и не найдется, но, - Штефа глубокомысленно сделала паузу. - Я знала одну, что точно с ним спала.

- И теперь она возглавляет отделение разведки или еще что - нибудь такое же ответственное и замечательно оплачиваемое? - Неуверенно выдавила, улыбаясь, Алея.

- Не угадала, с ней разорвали контракт, как только интерес младшего Ниро угас.

- Сногсшибательная любовная связь.

- Поэтому, - Штефа вновь глубокомысленно ткнула пальцем в потолок, словно читала лекцию по важнейшему из предметов. - Только легкий флирт и ничего больше. На Мурано своя мораль, там не приветствуют добрачные связи, капитан никогда не позволяет ничего больше приветливой улыбки в сторону подчиненных женщин - военнослужащих. Младший тоже остепениться, просто, он еще относительно молод и горяч, к тому же младшенький и избалованный.

- Скажи это, той, которую по его вине списали с борта флагмана.

- Нужно было думать с кем ложиться, Алея, - девушка захрустела еще одним печеньем. - Нельзя построить карьеру, укладываясь под начальство, тем более, зная нравы Мурано, уступила мужчине, значит продажная, можно пользоваться, потом выкинуть и забыть, никакого уважения.

- Я теперь шарахаться буду от высших офицеров, еще примет мою улыбку за согласие продолжить знакомство в приватной обстановке и все, досвидос повышение и ежеквартальная премия на мебель для квартиры в лучшем районе столицы Анабаса.

- Мне не нравится твои слова, - Штефа демонстративно скривилась. - Не нужно ничего и никого бояться, будь милой, учтивой и любезной, но не забывай держать обязательную дистанцию, не подпуская слишком близко и, помни о трагических последствиях любовной связи с помощником капитана, когда подпадешь под его чары.

- Уже не подпаду, я лучше их всех вместе буду избегать, а увидев его рядом, боюсь что, не удержавшись, побегу к спасательной шлюпке.

- Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь молодого Ниро в парадном мундире и с этой его затейливо заплетенной косой, - многозначительный взгляд Штефа и столь же выразительная усмешка. - Если ее толщина да соответствует его толщине в том, что ниже пояса, я пойму, почему Нила уступила его домогательствам, пройти мимо такого...

- Дура, - Алея, которая приготовилась выслушать очередную страшную сплетню, бросила в Штефу печеньем и та закатилась от хохота, глядя на покрасневшее от злости личико девушки. - Я тут уши развесила, слушая твои байки, а ты мне о его... не хочу больше с тобой чай пить.

- Вот и зря, я еще много сплетен знаю в высших офицерах.

- Плевать я на них хотела, уговорила, на бал пойду, но от стены ты меня не оторвешь, буду весь вечер подпирать плечом какую - нибудь колонну, прячась от возможных кавалеров.

Платье, предложенное Штефой, было классического кроя из плотного шелка, который облегал грудь и ниже спускался уже плавной волной до самого пола. Босоножки удачно дополнили наряд, позволив сэкономить не существующие деньги на покупке подходящей к наряду обуви, от услуг парикмахера она отказалась по той же причине, ограничившись феном и обычной расческой. Естественность, наше все, перефразировала Алея знаменитый слоган рекламной кампании, собираясь на бал.

Встреча.

Зал был большой... огромный... грандиозный. У входа стояли распорядители в синих комбинезонах вольнонаемных и, деловито сверяясь со списками, рассаживали гостей за празднично накрытыми столами. Алея досталось место между Штефой и главным инженером. Она несколько растеряно оглядела сервировку стола и испуганно зашептала на ухо подруге:

- Три вилки, два ножа, пять бокалов, что вы здесь едите?

- Ничего особенного, - Штефа успокаивающе сжала ее ладонь под столом. - Тебя не собираются экзаменовать по правилам муранского этикета, у них положено так, нам же хватит одной вилки, одного ножа и двух бокалов.

Алея благодарно улыбнулась подруге и обежала восхищенным взглядом, царившее в зале великолепие.

- Я успела сильно перепугаться, когда увидела наряды дам и количество черных мундиров... сервировка бы меня точно добила.

- Не переживай, - Штефа безмятежно улыбнулась подруге. - Сейчас капитан произнесет короткую речь, потом ужин и, собственно, танцы. Обязуюсь таскать тебя за собой и представлять нужным людям.

- Дай мне хотя бы в себя прийти.

- Бокал вина для издерганных нервов...

Штефа сделала знак официанту наполнить бокалы, но Алея покачала головой, отказываясь от вина.

- После выпускного не пью, - отрезала она.

- Тогда стакан воды и мелкими глотками, - Штефа откровенно потешалась над испуганным видом девушки.

- Согласна, но думаю, придется выпить не меньше графина, прежде чем я успокоюсь.

Алея снова обежала взглядом зал, напрасно надеясь в таком количестве приглашенных гостей разглядеть Яромира. Здесь несколько сотен человек, вряд ли им удастся хотя бы случайно столкнуться во всей этой сутолоке.

- Пилоты от нас далеко сидят? - Шепотом поинтересовалась она у Штефы.

- Тебе зачем?

Та, вытянув шею, смотрела вперед на возвышение в самом начале зала.

- Хочу найти знакомого, который помог добраться до корабля.

- Забудь, - Штефа толкнула ее легонько в плечо, словно приводя в чувство и указывая в сторону импровизированной трибуны. - Это капитан Ниро и его очаровательный помощник собственной персоной.

Алея перевела взгляд в сторону мужчин, остановившихся у трибуны, и изумленно вскрикнула.

- Я же говорила, что он сбивает с ног своей внешностью, - Штефа по-своему истолковала ее удивление. - Яромир Ниро неотразим в парадной форме военных Мурано, попробуй такому отказать.

- Симпатичный, - вяло согласилась Алея, испытывая непонятное чувство разочарования при взгляде на красивого военного, стоявшего возле капитана со скучающим выражением на холенном лице.

Торжественная речь проплыла, словно в тумане, девушка уткнулась в тарелку и головы больше не поднимала, отчего - то отчаянно опасаясь случайно встретиться взглядом с Яромиром, о встрече с которым еще недавно на досуге мечтала. Теперь это был не обычный пилот челнока, а отпрыск знатного клана, наверняка избалованный вниманием женщин и которому не было дела до обычного инженера, нанятого по контракту. Он о ней и думать забыл, а она, как дура, все представляла их случайную встречу, придумывала, что бы такое остроумное сказать для того, чтобы завоевать его внимание. Мечтать об этом больше не нужно, они слишком разные, чтобы даже попытаться быть вместе. Алея прикусила губу, силясь сдержать усмешку над самой собой. Разве Штефа не достаточно подробно ей пересказала все, что между ними может произойти, имей она глупость влюбиться в него и уступить своим желаниям и чувствам? Они чужие друг другу, он даже не вспомнить ее имени, сколько таких, как она уже прошли мимо него и еще пройдут? Хватит, Алея потянулась за стаканом воды и отпила половину мелкими глотками, не обращая внимания на удивленный взгляд Штефы, не сводящей глаз с ее расстроенного лица. Она могла бы влюбиться в простого пилота, пусть даже и с Мурано, пусть даже с их дикими обычаями и отношением к женщинам, но совершать глупость, испытывая симпатию к знаменитому помощнику Ниро, нет, она слишком умна для того, чтобы стать очередной сплетней при очередном чаепитии местных кумушек. Ей очень не хотелось, чтобы и ее имя обсасывали, пересказывая, кого еще из экипажа отправили на базу из-за связи с Яромиром Ниро.

Алея нервно кусала губы, затаившись в укромном уголке за колонной, издали наблюдая за скользящими в танце парами. Мимо нее прохаживались небольшими группами гости, держа в руках бокалы с вином, весело переговариваясь и смеясь. Кто - то наслаждался вечером, кто - то же размышлял о способе выскользнуть из зала, не привлекая лишнего внимания.

- Давно здесь прячешься?

- Венча! - Алея, от испуга чуть не выпрыгнувшая из босоножек, развернулась к инженеру, но тот настолько простодушно смотрел на нее своими огромными глазищами, что бранные слова сами замерзли на губах. - Ты зачем подкрадываешься со спины?

- А ты зачем прячешься в укромном уголке? - Инженер ткнул бокал куда - то в сторону. - Тебя там Штефа ищет, всех наших уже опросила.

- Я не хочу танцевать, а она уверяет, что это обязательно нужно сделать на балу.

- На балу танцуют все.

- Ты тогда чего здесь застыл?

Венча отчего - то покраснел и судорожно сглотнул, отчего выпирающий кадык на его тощей шее нервно дернулся вверх и вниз.

- Я тебя хотел пригласить.

- В самом деле?

До этого мгновения Алея даже не подозревала о наличие каких - либо чувств у инженера к ней. Она прикусила нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться. Венча был немногим выше нее, с жидкими волосами неопределенного цвета до плеч и не вызывал ничего, кроме жалости. Она нравилась ему, как девушка, она же смотрела на него, как на коллегу, несуразного, милого и незаметного.

- Может, лучше сбежим вдвоем из этого зала и выпьем чаю на общей кухне?

Венча засветился от ее предложения и согласно кивнул:

- Мне никогда не нравились эти балы.

- Какое нам дело до независимости Мурано? - Алея взяла инженера под руку и лучисто улыбнулась. - Ты здесь лучше ориентируешься, поэтому веди самым коротким путем, чтобы избежать встречи с Штефой.

Но едва сделав пару шагов от укромного уголка, послужившего Алее защитой, Венча остановился и робко потянул ее в сторону танцующих медленную красивую мелодию.

- Может один танец и по домам?

Алея бросила взгляд в сторону парочек, ни сколько танцующих, сколько топчущихся на месте и неожиданно согласно кивнула инженеру.

- Потоптаться, раскачиваясь на месте под музыку, я смогу.

Его рука замерла на ее талии, они синхронно качнулись в одну сторону и рассмеялись, они были похожи своей неуклюжестью.

- У меня никогда не получалось плавно скользить по паркету, - внезапно призналась Алея партнеру. - На первом курсе я даже записалась на уроки хореографии, но благополучно забросила их, полностью зарывшись в учебники.

- Я тоже все больше по схемам и с проводами.

- Уступите даму профессионалу?

Яромир внезапно возник за спиной инженера и не успела Алея прийти в себя от его неожиданного появления в толпе танцующих, как уже была увлечена все дальше и дальше от того места, где удивленной статуей застыл Венча.

- Привет.

Яромир уверенно вел в танце, проделывая искусные па и вертя ею, словно куклой.

- Я танцевала с другим.

Алея заморозила фальшивого пилота взглядом, но тот лишь понимающе усмехнулся и сказал:

- Узнала, что я Ниро и решила не связываться?

- Я тебе ничего не должна.

Алея попыталась замереть, но тот легко приподняв ее над полом, закружил под мелодию, плавно льющуюся со сцены.

- Я должен был сразу назвать свою должность?

- Было бы неплохо, вместо того, чтобы выставлять меня полной дурой.

- Никто тебя дурой не выставлял, - Яромир демонстративно поморщился, словно она отдавила ему ноги. - Неужели я не могу пообщаться с девушкой, не обнародовав генеалогическое древо?

- Можешь, - Алея уперлась в пол, пытаясь вырваться из его захвата. - Но не со мной.

- Боишься сплетен?

Снисходительный взгляд на зарвавшегося красавчика, уверенного в собственных чарах соблазнителя.

- Это мой парень, ты мне зачем?

- Я определенно лучше.

Яромир не страдал ложной скромностью и это ее выводило из себя.

- У тебя завышенная самооценка, мальчик.

- Я лакомый кусочек для смазливых девочек.

- На что - то намекаете?

Давление его ладони на ее спину усилилось, бывший рядовой пилот буквально впечатывал в себя, его улыбка перестала быть игривой и сменилась злой ухмылкой.

- Я помог добраться тебе до базы, пригласил на танец и пытаюсь выказать себя учтивым кавалером...

- Я не прошу...

- Я хочу...

- Мне наплевать...

- Разговорилась?

- Не привыкли к отказам, сын большого босса?

Они уставились в упор друг на друга, и никто не хотел отводить взгляд первым.

- Тогда уж брат босса, - Яромир проказливо подмигнул и театральным шепотом предупредил. - Могу запросто скомпрометировать.

Алея высокомерно фыркнула, пытаясь снова вырваться из его рук так, чтобы не привлечь чужого внимания. О том, что за ними наверняка будут следить местные сплетники и сплетницы сомневаться не приходилось, кто - то же распространил слухи о связи Яромира и знакомой Леле.

- Может, уже хватит устраивать представление?

Ее строгий взгляд произвел обратное впечатление, парень неожиданно рассмеялся.

- Мы танцуем, мило беседуем, что тебя злит?

- Я не просила подходить ко мне и преспокойно веселилась со своим знакомым.

- Но лица у вас при этом были до ужаса постные.

- С тобой тоже не сильно праздничное, но тебя это не останавливает.

- Меня, вообще, трудно остановить, Алея.

- Даже ударом в лоб?

Она насмешливо выгнула бровь, припечатывая нахала высокомерным взглядом.

- Любишь жестче?

- Со всеми атрибутами из латекса и обязательным стеком.

- Я люблю девочек с фантазией.

- Кто бы сомневался, удержать возле себя пресыщенного вниманием плейбоя, нужно стараться и стараться.

- Я тебе, в самом деле, не нравлюсь?

Яромир казался озадаченным.

- Это ново для тебя? - Алея воспользовалась тем, что ее партнер по танцу замешкался, и вырвалась из его захвата его рук. - Спасибо за оказанное внимание к моей скромной персоне.

- Я провожу.

Яромир улыбался не менее приторно, чем девушка, стискивая пальцами ее локоть. Танцевавшие рядом пары, уже не скрывая интереса, таращились на них во все глаза. Алея была права, он привлекает слишком много внимания и ей это не нравилось.

- Отпусти мою руку, придурок.

Злобный шепот при лучезарной улыбке и он послушно разжимает пальцы, выпуская схваченную добычу и прощая нанесенное оскорбление. Алея бежит, ловко лавируя между парами, а он стоит и потерянно смотрит ей в след. Красивая независимая девочка. Почему бы не поиграть в его любимую игру? Она убегает, он догоняет.

- Даже не вздумай. - Яромир недовольно передергивает плечами, продолжая смотреть вслед девушке, но Ярослав встает перед ним, закрывая обзор. В глазах холодный приказ не делать глупостей. - Привези сговорчивую шлюху, но больше не смей лапать кого - то из экипажа.

- Сам глаз положил или одной любовницы стало мало?

Брат отводит взгляд в сторону, делает неспешный глоток из бокала с вином, потом произносит медленно, словно несмышленышу:

- Я больше не буду избавлять тебя от надоевшей подружки.

- Напугал, - Яромир демонстративно фыркает, как никогда напоминая Ярославу маленького избалованного мальчика, увлеченного очередной игрушкой. - Мне скучно на "Шивадо", хочу развлекаться.

- Экипаж не тронь, довольствуйся профессионалками, эта, - небрежный кивок в сторону Алеи что - то объяснявшей инженеру дерганными жестами рук. - Не умеет и половины того, что тебе нравится. Можешь перевезти в свои покои хоть весь бордель, но не вздумай трахать кого - то из служащих.

- Я ее хочу.

- Хоти, - капитан снисходительно смотрит на младшего брата. - Но не смей трогать.

- Я трону, Ярослав, она уже моя.

- Ладно, тогда я ее уволю.

- Только после того, как я от нее устану.

- Ты на военном корабле, не забывайся, это тебе не кабак на Анабасе или Кахале.

Ярослав в ярости, но Яромир нагло смеется, глядя на разгневанного капитана.

- Плевать на устав и твои приказы, что хочу то и делаю.

- Прекрасно, - свистящий шепот и убийственная стужа глаз. - Развлекайся, вместо того, чтобы набираться ума и опыта.

- Успеется, я слишком молод для того, чтобы изображать из себя серьезного капитана, хочу кутить, менять партнерш и развлекаться.

- Когда взрослеть собираешься?

- Через лет десять, когда за тридцатник перевалит.

- Родители...

- Плевать, это они меня сюда сослали и оставили под твоим присмотром, а я не хочу быть военным.

- У тебя нет выбора.

Парень задирает подбородок, не желая прислушиваться к словам старшего брата.

- Власть это замечательно, власть это сила, но что мне от нее, если я не могу трахнуть понравившуюся девочку?

- Глупый мальчишка, для тебя только это имеет значение?

- Династический брак только после сорока. - Яромир берет бокал с подноса, проходящего мимо официанта, и залпом осушает его. - Скучная жена и карьера в двадцать четыре не кажутся верхом желаний.

- Никто не заставляет. - Капитан допивает вино и ставит бокал на поднос снующего в толпе танцующих официанта. - Я и сам в двадцать не рвался делать карьеру во флоте, но и глупостей не совершал. Ты же открыто нарушаешь устав космического флота, выставляя интрижки на показ. Нравится девушка, бери, я помогу, в гареме места всем хватит, но не смей распускать руки на виду у команды.

- В гареме скучно, я хочу поиграть.

Яромир смотрит с вызовом и Ярослав, сорвавшись, зло шипит ему в лицо:

- Завтра же отправлю ее на базу с провальными рекомендациями.

- Отправляй, найду другую, только эта вот сирота, - губы Яромира издевательски змеятся. - При случае искать не станут и, платить за молчание никому не придется.

Удовлетворение благоразумием младшего брата отражается на волевом лице капитана, он довольно похлопывает его по плечу и отходит, бросив на прощание:

- Я рад, что ты начал думать не только о себе.

Яромир смотрит в след пробирающейся к выходу парочке. Игра началась, он делает первый ход, чем ответить девочка? Показным равнодушием или наоборот, забудет о ложном стыде, и сразу назовет условия для обоюдовыгодной сделки. Сколько их было, расчетливых и не очень, тех, кто хотел извлечь выгоду из положения его любовницы или наоборот, поверил в то, что она для него стала единственной. Стервы ему нравились больше, умные и опытные хищницы, они готовы выгрызать когтями и клыками свое право на комфорт вблизи одного из Ниро.

Первый ход.

Алея маршировала по коридору, напрасно пытаясь успокоиться. Дыхание рвано вырывалось из груди, ярость туманила разум, застилая пеленой взгляд. Она хотела убивать, рвать и убивать, если бы не единственное "но". За убийство младшего Ниро ее будут убивать дольше, чем она бы убивала Яромира. Наглый, зарвавшийся, избалованный пижон, вот кем тот был. Он без стеснения пользовался знатным именем, манипулируя людьми и, совершенно не задумывался над тем, что и, главное, зачем делает. Каприз. Вся его жизнь это один большой каприз избалованного мальчика из богатой семьи. Любое желание должно исполниться только потому, что мальчик из высшего общества этого захотел. Он приказывает и все должны, сбиваясь с ног исполнять его прихоти. Она не обязана, только она ему ничем не обязана. Ей не нужны его связи, ей не нужны новые горизонты головокружительной карьеры, она достаточно самостоятельна, чтобы всего добиться, опираясь лишь на свой ум, опыт и настойчивость. Ладно, опыта у нее совсем нет, практика в летной школе это не опыт, всего лишь разминка, но она уже успела зарекомендовать себя серьезным и вдумчивым инженером. Его угрозы всего лишь пшик, блеф, злые слова обиженного ее отказом мальчика. Она выкинет из головы последние полчаса и забудет Яромира Ниро, словно и не встречала такого человека на своем пути.

- Привет, моя сладкая конфетка.

Он умело воспользовался преимуществом, прижавшись грудью к ее спине и упираясь в стол на котором почти распласталась Алея по обе сторону от лица. В ягодицы основательно упиралась та часть его тела, что, видимо, отвечала за определение вкусности объекта.

- Я тебе прямо сейчас шнур в глаз воткну.

Яромир низко рассмеялся, совершенно не испугавшись исходившей от нее угрозы. Наоборот, нежно потерся подбородком об основание ее шеи, коснулся губами щеки и хрипло зашептал в самое ушко, умело соблазняя низкими модуляциями голоса.

- Ты пахнешь клубничной карамелью.

- У моего мыла запах хвойного леса.

Алея снова попыталась безуспешно столкнуть его с себя, но куда ей против медвежьего веса пригвоздившего ее к столу.

- Я его обожаю, примем душ вместе?

Парень провокационно потерся об ее попу, натурально изображая то, чем собирался заниматься с ней в душе и снова захрипел в ухо, пытаясь соблазнить словами о ее красоте и сладости.

- Тебе бы пастилки от кашля под язык, а не валяться тут на столе, отвлекая меня от починки твоего, между прочим, оборудования.

Его язык был упомянут зря, об этом Алея подумала сразу после того, как он медленно заскользил вдоль по шее и подбородку, нагло подбираясь к ее губам.

- На вкус ты тоже карамельная и в самом деле сладкая.

- Я потная и грязная...

Он не смутился, на краткий миг прикусил мочку уха, и буквально выдохнул, опаляя ее губы своим дыханием:

- Примем душ...

- Я прямо сейчас воткну тебе штепсель в глаз, если не уберешь от меня свои руки и ноги.

- Физический вред офицеру приравнивается к преступлению и строго преследуется согласно строгой букве закона.

Это было последней каплей для ее неисчерпаемого терпения. Избалованный сукин сын не только позволял себе ее нагло лапать, но и не погнушался опуститься до угроз. Алея расслабилась, позволяя Яромиру добраться до ее губ своими, накрыть, нетерпеливо раздвигая языком, даже разжала зубы, углубляя ненавистный поцелуй. И он повелся на ее показное смирение, давление уменьшилось, более того, парень приподнялся, нетерпеливым рывком переворачивая ее под собой, и тут же получил хлесткий удар шнуром по лицу, зажатым в ее руке, и следом еще один удар коленом в живот. Он скорее машинально, чем от силы ее удара, отступает назад, позволяя Алее ужом соскользнуть со стола и отпрыгнуть в сторону.

- Ты...

На его лице написаны растерянность и изумление. Он потерянно касается красной полосы на щеке.

- Я лучше под суд пойду, чем под тебя лягу.

Его глаза суживаются и мечут молнии, скулы обозначаются резче, кадык нервно ходит вверх - вниз по шее.

- Ты на коленях будешь ползать, умоляя трахнуть тебя.

- Считай, что уже ползала, но ты не снизошел и, я утешилась вибратором.

Алея плавно отступила в сторону двери, не сводя настороженного взгляда от напряженно застывшей фигуры.

- Вибратор?

В его голосе сомнение, на лице брезгливость, смешанная с неверием.

- Очень рекомендую, несколько режимов и постоянная готовность к работе.

- Ты предпочитаешь какой - то вибратор мне?

Он повелся на пустые слова, как же, ведь задета пресловутая мужская гордость и честь, даже смешно, что все самое ценное для мужского пола сосредоточенно ниже пояса.

- Почему какому - то вибратору? - Алея делает еще один острожный шаг по направлению к выходу из каюты парня. - Это мой любимый размер, мало ли, вдруг у тебя меньше и длина и объем. Я, знаешь ли, предпочитаю тратить свое время на то, что мне уже хорошо знакомо.

Яромир улыбается, неожиданно и странно, и голос его звучит уже без низких призывных ноток рокового мачо.

- То есть ты вообще ничего не слышала о муранских мужчинах?

Еще один шаг до заветной двери и Алея улыбается ему в ответ, немного натянуто и нервно.

- Припоминаю какие - то слухи о вашей неотразимости и неутомимости, но, - она все ближе к цели и может позволить себе еще одну шпильку в адрес несостоявшегося героя - любовника. - Мало ли, может это досужие сплетни и на самом деле вы способны только языком работать.

Твоюжежмать! Алея невольно покраснела под его многообещающим взглядом, громко и судорожно сглатывая в наступившей тишине. То, что язык можно использовать не только для разговора отчетливо читалось в его глазах огромными метровыми буквами. Ей не переиграть его на его же поле. Он слишком хорошо знает предмет на практике, чтобы сбить его относительным знанием теории.

- Этого уж точно твой вибратор не сможет.

Пошло и мерзко, она выше всего этого.

- Предпочитаю...

- Хотя бы попробуй, - он не сводит с нее многообещающего взгляда. - Ты в кресле, я перед тобой на коленях, потом поменяемся местами.

- Решил опуститься до пошлости?

- Всего лишь секс, я обещаю, тебе понравится.

И столько искушения в его глазах, едва прикрытых тяжелыми веками, в его губах, приоткрытых и таких соблазнительно - влажных, в его руках, сильных и мускулистых. Он искушал взглядом, голосом... он искушал ее собой. Алея дернулась, сбрасывая наваждение того, что произойдет между ними в постели, позволь она ему к себе прикоснуться.

- Мечтать не вредно.

- Вредно мне отказывать.

Он ей угрожал? Алея ударила в дверь сильнее, чем было нужно и, та плавно скользнула в сторону.

- Извини, но не хочу менять вибратор на твои пустые обещания.

- На корабле от меня не спрятаться.

Алея оборачивается уже за порогом и презрительно цедит в злой прищур светлых глаз:

- Плевать я хотела на тебя и твои угрозы, лучше убирать мусор, чем ложиться в одну постель с отбросами.

Последнее слово было за ней, но это дарило слишком мизерное удовольствие от их встречи. Он действительно мог дожать ее любым из тысячи способов на свой извращенный вкус. Капитан не станет отказывать в пустяковой просьбе Яромиру, будь то его требование закрыть глаза на изнасилование или ее немедленное увольнение со службы. Алею передернуло, и она врезалась в проходившего мимо служащего и, машинально извинившись, понеслась дальше, накручивая себя и запугивая с каждым шагом все больше и больше. Он вполне может изнасиловать ее и убить, или даже медленно замучить настолько, что она сама станет просить о прекращение пытки. На Мурано, самой закрытой планете в галактике, может твориться все что угодно, достоверно никто ничего не знает. Какие угодно нравы, какие угодно законы. Они, конечно, придерживаются общегалактических порядков, но только на общегалактических же просторах. "Шивадо" территория Мурано и, если припомнить краткие замечания симпатичного пилота челнока о бесправие их женщин и их принадлежности мужчине, то картина выходит не то чтобы грустная, но очень даже тревожная. Какие у них женщины? Сплошь затюканные создания, не смеющие слова сказать без позволения или, вообще, бессловесные жертвы домашнего насилия? Туристам на планету вход заказан, никаких курортов и любования живописными видами, только свои и только для своих. Конечно, известно, что у них самый большой военный флот, и они много воюют, вступая в те или иные альянсы. И разве эта их жажда воевать не говорит о стремление убивать и насиловать? Может, они все садисты и психопаты, умеющие держать себя в руках и не показывать свой настоящий нрав до поры? Как - то неожиданно ее везение при распределении превратилась в самую большую неудачу. Возможно, ей повезло только потому, что больше не нашлось дураков пойти служить под начало военных с Мурано. Высокое жалование больше не казалось привлекательным. Они им завлекали, заманивали в сети, опутывали... Твоюжежмать! Она попала, она определенно попала. Алея бросилась в каюту, дрожащими руками пытаясь вытащить из аптечки успокоительное. Выпила залпом половину и без сил откинулась на спинку дивана. Первое, что она сделает, это подаст рапорт на увольнение, нужно срочно сматываться с флагмана на любую базу военного флота. Потом доберется до дома, главное, вырваться с "Шивадо" без последствий для себя, только для своего послужного списка. Она почти не сомневалась в мести капитана, за то, что осмелилась отказать Яромиру, но ей, в самом деле, казалось более выгодным убирать и сортировать отходы космопорта, чем связаться с младшим Ниро. Мало соблазна в том, что твое имя примутся трепать на каждом углу, и ты пополнишь длинный список временных подружек Яромира Ниро. Постепенно рваное дыхание выровнялось, успокоительное средство подействовало, давая возможность трезво взглянуть на сложившуюся ситуацию. Кажется, она накрутила себя до нервного срыва и истерического припадка.

Алея тяжело поднялась с дивана, доплелась до ванной комнаты и умылась ледяной водой. Хватит, нужно брать себя в руки и действовать. Ее не убьют и не изнасилуют, возможно, откажут в продление контракта на постоянной основе и только. Несущественные мелочи по сравнению с тем, что она успела себе представить. Капитан, цивилизованный человек, его брат менее цивилизован, но тоже не дикарь, скорее избалованный мальчишка, привыкший к всеобщему обожанию. Она подобных встречала во время учебы, ничего нового или странного. Им повезло чуточку больше, чем остальным, их любили, о них было кому позаботиться. Это тебе не государственный приют, где нужно драться за все, начиная от еды и заканчивая возможностью получить смену одежды. Она прошла суровую школу, чтобы испугаться какого - то домогательства зажравшегося отпрыска богатенького семейства. Конечно, "Шивадо" идеален для стартовой площадки ее головокружительной карьеры, но не сложилось, не удалось. Алея снова плеснула водой в лицо и взглянула на себя в зеркало. Белая, со стиснутыми губами и горящими решимостью глазами. Что ее ждет после увольнения? Съемная квартира на окраине, дешевая мебель и малооплачиваемая работа. Все равно. Она справится, как справлялась до сих пор. Счастливое и обеспеченное будущее откладывалось на неопределенный срок, но за то она останется на родной планете, и не будет рисковать драгоценной шкуркой в военных операциях Мурано. Алея схватила полотенце, вытерлась и толкнула дверь в коридор. Хватит бояться, если Яромир сразу же побежал за поддержкой к капитану, то сейчас ей об этом сообщат в кабинете начальства, но едва она повернула за угол, как столкнулась нос к носу со своим кошмаром.

- Я извиниться.

Парень поднял вверх руки, словно заявляя о чистоте намерений.

- Что?

Как - то не вязались эти его слова с теми, что он бросил вслед и с теми слухами, что ей пересказывала Леле.

- Я пришел извиниться, - открытая улыбка на его лице настораживает, но бежать некуда. - Я не должен был опускаться до угроз.

Но опустился, думает Алея, отступая назад и невольно увеличивая между ними расстояние, Яромир понимающе хмыкает, но приблизиться попытки не делает. Ее голос слегка дрожит:

- Извинения приняты.

- Тогда посидим в кафе?

Он обаятелен и невероятно привлекателен, таким не отказывают, такие получают все, молодые и красивые, они берут от жизни все и даже чуть больше, и его улыбка ясно говорит ей об этом.

- Спасибо, нет, - Алея делает свой выбор и добавляет, разъясняя ситуацию, возникшую между ними. - Не хочу, чтобы мое имя связывали с твоим.

- Я не достоин тебя?

Избалованный мальчик играет словами, и она насмешничает в ответ.

- Я не достойна тебя.

- Дай себе шанс.

Его взгляд высокомерен, а тон снисходителен и, Алея ядовито произносит, стирая самоуверенную ухмылку с красивого лица:

- Даже напрягаться не буду, договаривайся с профессионалками, они за золото твоей семьи, даже под тебя лягут.

Он скалится, ломая правильные черты лица в жутковатую маску ярости и, цедит сквозь сжатые зубы:

- Дешевка.

- Согласна, - место на корабле ей все же не удержать. - Поэтому не стоит тратить на меня драгоценное время.

Яромир поворачивается на каблуках своих начищенных до блеска сапог и уходит, молча, ожесточенно впечатывая шаги в эхо безлюдного коридора.

Советы.

- Нет, Штефа, он не тащил меня с порога в спальню.

Алея подобрала под себя ноги, удобней устраиваясь на небольшом диванчике в комнате отдыха персонала, кроме них здесь больше никого нет и поэтому последние слова Алея произнесла громко, с некоторым надрывом.

- То есть он видел тебя всего пару раз и тут занялся строительством планов по твоему заманиванию к себе в каюту, а заманив, даже не попытался уложить в кровать?

- Получается, что так.

Алея устало потерла лоб, ей надоело объяснять подруге очевидные вещи в сотый раз.

- Младший Ниро трахает все, что ему нравится.

- Спасибо за прямолинейность, - Алея бросила на Штефа недовольный взгляд. - Наверное, я нравлюсь ему не настолько сильно.

- Ты нравишься ему сильно, раз даже пригласил на танец, - подружка по новому, словно прицениваясь, взглянула на Алею. - Он не танцует на подобных мероприятиях, я, поэтому и спрашивала, что между вами случилось. Мало того, что он пригласил тебя на танец, так потом еще и смотрел уходящей тебе в след так, словно ты счастье всей его жизни.

- Не стоит приписывать ему несуществующие мысли и желания.

- Я даже не начинала.

Леле ошиблась в оценке новенькой при поступлении на службу. Как той удалось привлечь внимание Яромира Ниро, оставалось для Штефы загадкой. Конечно, красавчик был бабником и, о его похождениях ходило множество слухов, но та же Нила, ее хорошая знакомая, была исключительной красавицей, умеющей сразить наповал и подать себя в исключительно выгодном свете. Алея же мила и симпатична, но и только, такая же милая, как персиковый пирог чьей - нибудь бабушки или сладкий чай с молоком. Ни стиля, ни экзотики и зачем она спрашивается, сдалась красивому парню? Чем смогла очаровать и заманить в сети?

- Ты думаешь, он не пошел жаловаться на меня капитану?

Алея нервно кусала нижнюю губу, пытаясь справиться со страхами.

- Ты же еще здесь, разве нет?

Ответила вопросом на вопрос Штефы.

- Может, стоило самой уволиться, пока меня не уволили за какое - нибудь несуществующее нарушение?

- Не спеши, - Штефа отстраненно улыбалась каким - то своим мыслям. - Может, он о тебе позабыл и встретил другую?

- Хорошо бы.

Алея обхватила горячую чашку с чаем, пытаясь согреть ладони. Она не хотела внимания Яромира Ниро, оно ее не привлекало, скорее, наоборот, основательно пугало и напрягало. Одно дело строить глазки обычному симпатичному пилоту и совсем другое завязывать отношения с парнем, который уверен в своем праве иметь все и сразу. Например, ее. Алея откинула голову на спинку дивана, глядя куда - то в пространство и, потерянно, прижимая к груди чашку с остывающим чаем. Штефа скользнула косым изучающим взглядом по девушке, ничего особенного, самые обыкновенные волосы, руки и ноги. Сладкий домашний пирог с начинкой из поднадоевших персиков. Что же в ней смог разглядеть самый желанный парень во всем космическом флоте Мурано? Что он увидел в ней? Что поразило его настолько, что он пригласил на танец, заманил в каюту и отпустил, отпустил, не тронув? Штефа подавила едкие слова, так и вертевшиеся на кончике языка. Она разгадала Алею для себя. Нищая сиротка строила из себя невинную недотрогу, приняла к сведению все, что ей было известно о нравах и обычаях Мурано и, сыграла ва - банк, вознамерилась сорвать куш, выйти замуж за одного из Ниро. Милая посредственная девочка без особых способностей и внешних данных решила сделать то, что еще никому не удавалось, заарканить мужчину с Мурано, женить на себе, иноземке. Только вот невинность, вещь кратковременная и продать ее можно по-разному, особенно если немного поспособствовать в обламывание планов глупой наивной девочки. Штефа поможет советом и потом позлорадствует над неудавшимися честолюбивыми планами Алеи. Кто - то же должен открыть глаза на жестокий мир глупой девочке? Почему он выбрал ее, чем она лучше Штефа? Уж она бы не растерялась и взяла по-полной от кратковременной связи с Яромиром Ниро. Ниле отказали от должности, и она вернулась на родную планету... обеспеченная... с возможностью купить себе слишком многое, чтобы не вызвать зависть менее удачливых коллег, вынужденных и дальше пахать на военную мощь чужой им планеты. Быть отставной любовницей выгодное занятие, если знать, как и сколько просить. Представлять, как Алея возвращается к себе домой и покупает все то о чем самой Штефе оставалось только мечтать было невыносимо. Она купит квартиру, красивую мебель и дорогой автомобиль и что останется самой Штефа? Снова молча завидовать, читая хвастливое послание бывшей сослуживицы? Ну, уж нет, она должна быть следующей кто станет счастливой обладательницей материальных благ. Информация дорогого стоит.

- Алея, - Штефа изобразила приветливую улыбку. - Ты держись подальше от младшего Ниро, мало ли, он может и силой заставить, потом разбираться никто не будет.

И презрительно скривилась, наблюдая за тем, как девушка не умело притворяется испуганной ее словами. Пусть подержит Яромира на расстояние, поиграет в недотрогу. Штефа это выгодно, она пойдет к старшему брату, пусть спасает младшенького от чар ушлой претендентки на место в клане Ниро. Штефа не поскупится на описание жадной натуры наивной Алеи, оставалось лишь надеяться на то, что капитан не станет вникать в подробности и выкинет девчонку с корабля, предварительно отблагодарив Штефу. Может быть, ей удастся не только получить вознаграждение, но и сохранить место службы. Деньги лишними не бывают.

- Ты говоришь, что он приходил с извинениями?

- Да, сказал, что сожалеет о своем поведение.

- Очень не похоже на младшего Ниро, с чего бы ему извиняться перед кем бы то ни было.

Алея отхлебнула остывший чай, этот момент ее тоже настораживал.

- Я не знаю, Штефа, меня пугает внимание Яромира.

- Разве оно не должно тебе льстить? - Штефа не сдержалась, и яд выплеснулся наружу. Кто - то вынужден вкалывать, чтобы исполнить мечту, а кому - то мечта сама идет в руки, в слишком гордые и самонадеянные руки, по которым не жаль и ударить. - Хорошо, что ты ушла с Венча, утерла нос Ниро, показала, что он не достоин тебя.

- Я ничего такого не хотела показывать, даже мысли не было, - Алея настороженно посмотрела на подругу. - Думаешь, у Венча могут быть проблемы из-за меня?

- Вряд ли Яромир вообще обратил на него внимание, - успокоила Штефа.

Просуществовав большую часть жизни на периферии разного рода влюбленностей и, удачно избежав не только увлечений, но и связанных с этим переживаний и волнений, Алея по-настоящему испугалась недвусмысленного интереса Яромира. Он был, несомненно, красив той самой мужественной сбивающей с ног аурой власти и вседозволенности, красотой и она готова была восхищаться и мечтать о нем, но на этом ее желания и заканчивались. Никаких близких контактов и уж тем более отношений. Все эти волнения не для нее, помечтать о недосягаемом и забыть. Не для того она избегала многочисленных соблазнов, упорно идя к намеченной цели, чтобы потерять, глупо влюбившись в того кто меньше всего подходит обычной девушке без богатых родственников, полезных связей и баснословного состояния. Яромир развлечется с ней и забудет, навсегда вышвырнув за пределы своей жизни. Оставит за бортом мимолетным эпизодом своей великолепной карьеры и высокого положения. Что ему до какого - то ничтожества и временного развлечения? И самой ужасное состояло в том, что Алея, понимая все это, не могла забыть его, выбросить из головы и думать о другом, том кто подходил ей больше, чем завораживающе красивый, наглый и самонадеянный Яромир Ниро. Конечно, она была достаточно умна, чтобы не влюбиться в него, но и не могла найти в себе сил, чтобы позабыть о его глазах, о его руках и наглой властности его поцелуя. Она не была влюблена в избалованного женским вниманием первого помощника капитана, но и равнодушной к его чарам не осталась. Похоже, замечание о вакантных местах в его фан - клубе было пророческим. Алея не отказалась бы от плаката с изображением Яромира на безликой стене возле своего дивана.

Рядовое задание обычного дня, пойти туда, сделать то - то и то - то, после чего вернуться и доложить о проделанной работе лично главному инженеру Маену. Ничего важного или интересного, рутина, но, едва зайдя в лифт, Алея столкнулась нос к носу с младшим Ниро и ее ждали, судя по тому, как он ловко заблокировали двери.

- Привет.

Вчерашний разговор о Ниро вихрем закружил вокруг испуганной Алеи. И не было больше ничего магического в его красоте, не сбивала с ног сокрушительная волна обаяния, остался лишь насильник медленно и верно теснивший слабую жертву в самый угол кабины.

- Я на тебя рапорт подам.

Жалкая угроза, высказанная к тому же дрожащим от страха голосом, что ему от ее рапортов, но Яромир замирает и неожиданно неуверенно поясняет:

- Я поговорить хотел...

- Нам не о чем говорить, - срывается на визг Алея, ей никто не поможет, он может сделать с нею все, что угодно, он может ее убить. - Отстань от меня.

Ее пробирает крупная дрожь то ли от накатившегося ужаса, то ли от ненависти к собственной слабости и беспомощности перед Яромиром. Он на голову выше и весит раза в два больше, не оттолкнуть, не вырваться, если только оцарапать лицо, но разве это остановит его в замкнутом пространстве заблокированной кабины лифта.

- Ты что...

В его голосе звучит растерянность, кажется, он очень удивлен ее поведением. Ну, конечно, он же привык к поклонению. Ему не отказывают, любая готова оказаться запертой с ним наедине.

- Оставь меня, пожалуйста.

Алея затравленно смотрит на него, упрашивая взглядом остановиться, но Яромир медленно и неумолимо подходит к ней.

- Я лишь хотел о нас поговорить.

- Нет нас.

Она выдыхает ему в губы, которые уже практически касаются ее губ.

- Лейка, я же нравлюсь тебе...

- Ненавижу тебя...

Его глаза смеются над ее испуганно распахнутыми, блестящими от непролитых слез и это смешное сокращение ее имени до забавной посудины с длинным носом.

- Я нравлюсь тебе, ты нравишься мне.

- И что дальше?

Движение его губ словно нежная ласка, они завораживающе медленно, почти бесконечно скользят по ее щеке, вдоль шеи, снова вверх, чтобы опалить жарким дыханием и сладким обещанием страсти.

- Поцелуи?

Он спрашивает, глядя в ее глаза, искушает близостью губ и тела. Ее влечет к нему и останавливает только разум.

- Я лучше уволюсь со службы.

Она сопротивляется соблазну. Взаимное влечение еще не повод для более близкого знакомства, заранее обреченного на мимолетность.

- Я не принуждаю, - Яромир отстраняется, но не отходит достаточно далеко, чтобы она могла с облегчением выдохнуть. - Я же извинился за те свои слова.

Но кто даст ей забыть другие, те, что ей пересказала Штефа?

- Оставь меня в покое, я не такая, я не соглашусь...

- Поспорим?

В его глазах вызов и насмешка, он подначивает ее на бесчестный спор и наслаждается этим.

- Привык играть людьми?

И настолько горько становиться от пустой надежды, что он другой, не такой, каким его описывала Штефа. Яромир снова слишком близко от нее, скользит кончиками пальцев по щеке вниз, касается губ, словно стирает горькую складку разочарования и хриплым шепотом предлагает:

- Хочешь попробовать?

- У меня нет за спиной старшего брата, который прибежит по свистку на помощь.

- Слышал бы он тебя.

Яромир криво усмехается и Алея толкует его улыбку на свой лад.

- Передай ему наш разговор, мне плевать, я с удовольствием напишу рапорт на увольнение.

Парень отступает от нее, демонстративно засовывая руки в карманы форменных брюк и язвительно цедит:

- Тебе не наскучило пугать меня нежеланием служить на "Шивадо"?

- Тебе не прискучило пытаться затащить меня в постель?

- Я не волоку тебя в постель, Алея, а то была всего лишь демонстрация физических данных. Вдруг, я тебя разочарую, - губы Яромира едва заметно подрагивают, словно он пытается из последних сил не рассмеяться над нею. - Не тот размер и темперамент.

Алея устало соглашается с его словами, ей надоел их разговор и собственные перепады настроения, от животного страха перед парнем до дикого желания убить его или зацеловать.

- Спасибо, Яромир, а теперь давай считать, что меня не впечатлили ни твои манеры, ни твой размер, ни твой темперамент, расстанемся друзьями, ладно?

- Если дело только в сплетнях, я могу устроить...

- Нет, - она яростно прерывает его неуместное предложение. - Дело исключительно в тебе и моем нежелание с тобою спать.

Яромир нажимают кнопку разблокировки двери, и отступает, пропуская ее к открывшейся двери.

- Я все же попытаюсь, Лейка, и уснуть точно не дам, когда заполучу в личное пользование.

Она выскальзывает из кабины лифта вдоль по стеночке и куда - то бежит, не разбирая дороги. Есть ли шанс, что он отстанет от нее, найдет для игр другую партнершу? Штефа сказала, что его нужно избегать и бояться, что он сделает с ней все что угодно, но Яромир отпустил невредимой, если не учитывать растрепанные чувства и мысли. Он с ней играет, дает время на ответные ходы, ждет инициативы в игре, но что будет, когда избалованному мальчику надоест ждать согласия для совместной забавы в его спальне? Как долго он готов выслушивать ее неизменные отказы? Насколько хватит его выдержки? Алея без сил, опустилась на пол, в каком - то закутке корабля. Штефа советовала не спешить с увольнением, этот вариант всегда успеется, всегда оставался шанс на то, что Яромир Ниро устанет от ее отказов и найдет более сговорчивую подружку. Алея подождет, совсем немного и потом закончит игру рапортом на увольнение.

Разговоры.

Она стояла у самой двери, слишком явно испуганная и дрожащая, чтобы он мог этого не заметить. Затравленный взгляд влажных от подступивших слез глаз метался от его письменного стола к окну и обратно. На него она избегала смотреть, упорно отводя взгляд в сторону. Милая внешность и привлекательный запах, сладкий, клубничный. Даже, кажется, что ее страх имеет тонкий аромат и словно искушает попробовать на вкус, лизнуть тонкую полупрозрачную кожу, дотронуться до нее губами. В основном понятно, почему Яромир выбрал именно эту мышь. Более того даже успел наделать глупостей, надумав перевести девочку под свое крыло, не постеснявшись для этого надавить на всех, кто должен был поспособствовать переводу Алеи Эстина в закрытый отдел корабля с доступом для высшего офицерского состава Мурано. Эстина была девушкой, она не была офицером, она не имела никакого отношения к Мурано, но ее внешность туманит разум Яромиру и заставляет совершать глупость за глупостью. И это уже заставляло принимать меры его, капитана. Детки могут играть бесконечно, но взрослые обязаны следить за правилами их игр. Девочка самонадеянно поставила на собственную неотразимость, а в игре самонадеянность не лучший помощник, как и подруга, готовая продать за минимальную ставку и раскрыть карты противнику.

- Насколько мне известно, Яромир увлекся вами достаточно серьезно.

Ее страх заполнил комнату, пропитывая ароматом мебель и стены. Капитан откинулся на спинку кресла, нервно забарабанив пальцами по деревянной поверхности стола. Яромир не отступиться от такой после одной ночи, определенно захочет продолжения и вполне может совершить новые глупости, чтобы удержать ее возле себя. Девочка не промах знает, чего хочет и как этого добиться, но власть у него, Ярослава Ниро, а у нее только редкостное желание выбраться с социального дна. Сиротки нынче пошли хваткие, знают, как добиться желаемого.

- Что же вы молчите, я слышал, вы становитесь весьма красноречивой, когда общаетесь с Яромиром?

Она вскинулась, впервые взглянув ему прямо в глаза и... промолчала, судорожно сглотнув. Ярослав усмехнулся, действительно умная девочка знает, когда нужно заткнуться, изобразив покорность. Наверное, не одну статью в информационной сети прочитала, пытаясь узнать о привычках мужчин Мурано. Только напрасно девочка старалась, много там не найдешь, Мурано умеет хранить свои секреты. Участь редких иноземцев у него дома незавидна, мужчины становятся рабами, женщины наложницами в гаремах. Они не успевают состариться, их убивают раньше. Мурано не любит пришлых, исключение составляют единицы, но и те никогда не покинут планету.

- У меня к вам предложение, - Ярослав решил дать сироте шанс. - Вы сами придете к моему брату и сделаете все, чтобы удовлетворить его аппетиты.

Она ожидаемо передернула плечами, окатив волной презрения в мятежном взгляде. Придумала роль и гнет свою линию, но и он уже далеко не мальчик, такие развлечения ему давно наскучили. Да и партнерша не вызывает желания вступить в игру.

- Жаль развеивать ваши иллюзии, но это приказ. Или вы ложитесь в постель моего брата...

- Или вы списываете меня на ближайшую базу? - Алея выпрямила спину, с отчаянной решимостью глядя в холодные глаза капитана. - Увольняйте, меня здесь ничего не держит.

И капитан неожиданно для нее улыбнулся, медленно и зловеще.

- Увольнение вам не грозит, моя дорогая Алея Эстина, вы будете осуждены за должностные преступления на моем корабле.

- Я ничего...

- Меня это не удержит, - ядовитая усмешка превосходства скользит по губам капитана. - Выбирать вам, или мой брат и ваш темперамент в его постели, или военный суд.

- И кто судья?

Алея все еще надеялась выпутаться из проигрышной ситуации с наименьшими потерями, но следующие слова капитана превратили ее надежду в пепел. Ниро припер ее к стенке, выбора все равно, что не было, или избалованный сукин сын Яромир, или трибунал и обвинительный приговор.

- Я на "Шивадо" абсолютная власть.

Он дал ей ровно минуту прийти в себя после заявления, изучая откровенно насмешливым взглядом, потом нарочито равнодушно поинтересовался:

- Ваш выбор?

- Я приду к нему.

- И не просто придете, милая моя девочка, но и проявите похвальную инициативу и всевозможный пыл для того, чтобы Яромир остался доволен вашей связью. Будьте самой собой, дорогая, - капитан презрительно скривил рот. - Будьте шлюхой.

Она ушла, гордо расправив плечи и играя в завидное самообладание, но Ярослав не обманывался ее видимой выдержкой. Этот короткий разговор выбил почву из-под ее ног, и он проследит лично, чтобы она больше не поднялась с колен.

Алея долго стояла под горячим душем, рыдая и тихо жалуясь на несправедливость безразличным струям воды. Она уже приняла решение, но сделать последний шаг смелости в себе не находила. Ублажать богатого и избалованного ублюдка она уж точно не собиралась, но и полностью проигнорировать недвусмысленный приказ капитана тоже не могла себе позволить. У нее за спиной, как она недавно сказала Яромиру, не стоял всемогущий старший брат. Оставалось бежать, добираться до любой базы, объявлять себя дезертиром... Алея всхлипнула, все равно... Она уже решилась, необходимо найти силы для того, чтобы сделать это. Она закрыла глаза, запрокидывая голову, навстречу горячим струям воды. Она попросит Штефу о помощи, та, конечно не откажет, прикроит перед начальством, чтобы те не хватились сразу и не доложили наверх. Всего - то и надо будет забраться в любой отчаливающий с корабля челнок. Вещей у нее не много, денег и того меньше, но за то не придется изображать страсть по велению капитана. Она могла бы влюбиться в простого парня Яромира, страдать по нему, мечтать о нем, но он ею придуманный был в сто раз лучше всамделишного, того настоящего. Что бы он сделал, сообщи она ему правду о разговоре с братом? Возмутился? Удивился? Расстроился? Теперь уже не узнать, она должна сбежать по-тихому, чтобы остаться собой. Она не собирается строить карьеру с подачи любовника... хотя какая там карьера, Алея грустно усмехнулась кончиками губ, капитан уволит с такими личностными данными, что ее даже на переработку отходов не возьмут. С чего бы кому - то из Ниро напрягаться ради очередной подружки? Сколько их было, Яромир имена их не вспомнит.

Штефа действительно помогла и не только прикрыла перед главным инженером, но и договорилась со знакомым пилотом о случайной пассажирке до ближайшей планеты. Багаж, ту самую единственную сумку со всем своим скудным имуществом, Штефа у Алеи тоже забрала из соображений конспирации, пообещав переправить ей груз потом. Они стояли у трапа челнока в ожидание посадки и, Алея порывисто обняла подругу, благодаря за поддержку, за то, что была с нею рядом, за то, что помогала теперь, не опасаясь попасть в немилость капитану Ниро.

- Доберешься до базы, скинь координаты, ладно?

Алея согласно кивнула, говорить не могла, слезы почему - то душили.

- Перестань, - Штефа оглянулась через плечо на приближающегося пилота. - Устроишься, денег на первое время хватит, тебе повезет, вот увидишь.

- Мне бы твою уверенность, - Алея оттерла слезы, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться. - Я так надеялась на это место инженера, так радовалась, что именно мне со всего потока удалось его получить.

- Не переживай.

По лицу Штефы промелькнула тень злорадства, но Алея слишком занятая переживаниями по поводу неожиданных изменений в своей жизни не обратила на это внимания. Пилот коротко кивнул, приветствуя девушек, и поднялся на борт челнока.

- Я с базы попытаюсь попасть на ближайший корабль до Анабаса. Знакомых немного, а тех кого можно просить об одолжение и того меньше, но может бывшие сокурсники хотя бы приютят меня на пару дней.

- Может тебе повезет и не придется никого и ни о чем просить.

Штефа лучилась непонятным оптимизмом и возлагала на отъезд Алеи большие надежды.

- Не успокаивай меня, я же знаю, что будет тяжело найти жилье и работу, особенно после того, как капитану станет известно о моем дезертирстве. Уж он постарается, чтобы ни одна компания не взяла на работу, мне останутся лишь случайные заработки.

- Нужно надеяться на лучшее, вот увидишь, тебе повезет.

Алея всплеснула руками, удивляясь словам подруги.

- С чего бы мне везти? Я только получила место на "Шивадо" и тут же столкнулась с Яромиром, только дождалась первого жалования и снова, пожалуйста, получите. Я бегу, натурально бегу, чтобы спастись от приставаний Яромира и спрятаться от неприятностей, которые мне устроит Ярослав Ниро.

- Перестань, вот увидишь, все у тебя обязательно получится, - Штефа почти искренне улыбнулась расстроенной Алеи. - И крыша у тебя будет над головой, и работа, и множество слуг вокруг.

- Спасибо, если бы не ты, чтобы я делала. - Алея шагнула на трап, когда пилот просигналил о скором отправлении. - Я сообщу тебе сразу же, как добралась и куда выслать мои вещи. До встречи.

Алея скрылась в челноке и Штефа ее очень похоже, передразнила в след:

- До встречи, - рука девушки невольно потянулась к пластиковой карте, спрятанной в нагрудном кармане. - Как же, туда, где будешь ты, мне попадать не хочется.

Капитан Ниро был удивительно щедр. При разумном вложении денег Штефе не придется больше работать. Она становилась обеспеченной дамой уже заказавшей место на ближайший рейс до Анабаса. Полученные от предательства средства она собиралась вложить в недвижимость. Недвижимость гарантировала стабильную прибыль и безбедное существование. Штефе при рыночной цене на квартиры хватало на покупку трех, в приличном районе и с высокой арендной платой. Две квартиры девушка собиралась сдавать, в одной проживать. Штефа вышла из отсека и уже через стекло наблюдала за тем, как челнок поднялся в воздух и медленно двинулся в направление открытого космоса. Прощай, доверчивая сиротка! У каждого свой путь. У кого - то это сытая жизнь домовладельца на Анабасе, муж, дети и благопристойная старость у горящего камина в окружение внуков, а у кого - то сомнительное удовольствие быть постельной игрушкой одного из Ниро. На Мурано свои традиции и порядки, оттуда не возвращаются и, остается только догадываться, что именно там делают с незадачливыми иноземцами. Слухи ходят разные, но даже если опустить досужие домыслы и судить по тому, насколько высокомерны к чужеземным сослуживцам муранские офицеры, тоже можно догадаться какая участь ожидает Алею. Умнее нужно быть, Штефа довольно щурилась в голубоватый след от стартовавшего челнока, не требовать больше, чем можешь получить в сложившейся ситуации. Вот она, к примеру, не стала называть сумму своего предательства капитану, положилась на его щедрость и благородство. И не прогадала, получила все, на что могла надеяться. И теперь у нее впереди не пустые разговоры и мечты, а выполнение так долго лелеемых желаний.

Ярослав стоял у панорамного окна во всю стену каюты, задумчиво наблюдая за набирающим сверхсветовую скорость челноком. Мгновение и тот исчез из видимости, совершив прыжок в гиперпространство. Два часа пути и Алея Эстина ступит на землю Мурано. Капитан неопределенно хмыкнул, ступит слишком сильно сказано, донесут в бессознательном состоянии до поместья, закутанную в покрывала, согласно местным традициям. Женщина принадлежала своему мужчине, только он мог видеть ее, поэтому в общественных местах те появлялись лишь в сопровождение мужчин семьи и закрытые с головы до пят в просторные покрывала. Даже просвет для глаз был затянут густой сеткой, не оставляя ни сантиметра открытого женского тела.

- Почему я не могу играть с ней на корабле?

Ярослав повернулся к младшему брату, лениво развалившемуся на диване и старательно изображавшему из себя обиженного ребенка. Игрушку отобрали и положили в шкаф на верхнюю полку. Дитя привередничало, плакало и сучило ножками. Слишком много разрешалось младшему отпрыску Ниро и, слишком он был уверен в безоговорочной поддержке семьи.

- Ты же хотел поехать домой?

Губы Яромира раздраженно скривились.

- Я хотел всего добиться сам.

- Ты уже добился, - Ярослав не обращал ровно никакого внимания на капризный тон брата. - Более того, дошел до открытого нарушения устава военного корабля. Хватит игр, отправишься домой и делай с девкой все что хочешь.

- И кем она там станет? - Яромир развел руки, словно вопрошая. - Исполнительной рабыней?

- Она станет тем, кем ты прикажешь.

- Я ее такой не хочу.

- Мне приказать лейтенанту сразу продать ее в общественный бордель?

- Нет, - Яромир сыто потянулся, мечтательно глядя в потолок. - Я стану ее избавителем от жестоких нравов Мурано и уж тогда - то она отблагодарит меня за свое спасение из гарема. Зная маму и ее нрав, можно смело надеяться на безразмерную признательность Алеи. Ее запугают так, что мне останется только утешать и снимать сладкие пенки девичьего испуга.

- Три недели, потом ты должен вернуться на службу.

- И оставить девочку дома?

- Хватит прятаться за мамины юбки, пора заниматься карьерой. - Ярослав подошел к столу и опустился в кресло, устало откидываясь на высокую спинку. - Даже она больше не станет просить отца о поблажках для младшего сына. Ты должен выбрать то, чем будешь заниматься.

- Я не хочу быть военным, это скучно, - Яромир приподнялся, удобно усаживаясь на диван. - Может быть, мое призвание это быть дипломатом или...

- Светским мотом семейного состояния?

Яромира слова брата не смутили. Он - Ниро, он имеет право вести себя так, как ему хочется. Он с детства привык, что все его желания исполняются.

- Светские развлечения забавны, Ярослав, - он весело взглянул на брата. - Я хочу развлекаться, могу себе это позволить, отцу есть на кого повесить ярмо управления семейным благосостоянием.

- Каждый из нашей семьи...

- У тебя трое сыновей, - не дослушав очередную нотацию, перебил его Яромир. - Ты должен заботиться о семейных доходах побольше моего, это в твоих интересах. Я же развлекусь и потом, так уж и быть, соглашусь продолжить семейную традицию быть гордостью правительства Мурано.

- Перестань, - Ярослав демонстративно поморщился над последними словами брата. - Иногда ты переигрываешь в избалованное дитя при семи няньках и отцу я передал о твоей попытке перевести очередную подружку под свое крыло, не считаясь с военным уставом.

- Замечательно, - Яромир действительно выглядел довольным сложившейся ситуацией. - Тогда мне больше не придется строить из себя крутого парня на военной службе?

- На эту тему у тебя состоится личный разговор с нашим дорогим папой, он пообещал мне быть очень строгим родителем.

- Неужели мне грозит отлучение от кормушки Мурано?

- Ты о матери бы подумал, Яромир, она же волнуется, постоянно ожидая от тебя детских выходок с нарушением дисциплины и эта девочка, - Ярослав кивнул в сторону расстилающегося за окном бескрайнего космического пространства. - Которую мы отправили домой, точно не поднимет ей настроение.

Когда проснешься.

Когда ты проснешься, вокруг может измениться мир. Совершенно. До неузнаваемости. Обступить чужими стенами, оглушить чужими звуками, привести в себя пощечиной какой - то зарвавшейся сволочи. Кто - нибудь думал об этом когда - нибудь, когда засыпал? Алея не задумывалась. Она всегда засыпала, едва ее голова касалась подушки, и сон был неизменно глубокий, без сновидений. Во сне Алея действительно отдыхала от напряженного дня, заполненного пристрастным изучением предметов в летной школе, потом работа и снова учебники. Ее знаний едва ли хватало для того, чтобы выглядеть достойным специалистом на фоне прочих инженеров. И она старалась, тянулась вверх и даже добилась признания себя как специалиста у главного инженера, пока не получила иньектором вкол в область шеи от того самого милого пилота, согласившегося прихватить ее до ближайшей космической базы. Очнулась Алея в комнате, залитой теплым солнечным светом, на широкой кровати под красиво - задрапированным балдахином. От пощечины, которую ей влепила незнакомая женщина средних лет.

- Иноземная сучка слишком долго отдыхает.

И ошарашенную Алею вмиг стащили с постели, проволокли вниз по ступеням и привязали за руки к столбу. Та же женщина и все также визгливо приказала:

- Приступай.

И кто - то невидимый опустил плеть на спину Алеи. Эти люди ничего не объясняли, ни в чем не обвиняли. Они просто стояли рядом и злорадно наблюдали за ее наказанием. До тех пор пока она обессиленно не повисла в путах, теряя сознание от боли.

- Серьезных повреждений нет, госпожа.

И снова этот визг, вызывающий нестерпимое желание заткнуть уши руками.

- Приведите в чувство, покормите и завтра снова к столбу.

Били каждый день, потом запирали в комнате на пороге, которой зловещей статуей замирала звероподобное создание, слабо напоминающее женщину. Оно тоже не разговаривало с ней, ничего не объясняло, оно охраняло то, что ему приказала охранять госпожа. Алея пыталась заговорить с той женщиной, что все вокруг называли госпожой, но та не снисходила ни до бесед с пленницей, ни до собственного рукоприкладства. Та пощечина так и осталась единственной для Алеи полученной от госпожи. Били ее слуги и били они профессионально, причиняя максимум боли и минимум повреждений. Но в один из дней кошмар неожиданно закончился. Ее никто не поволок к врытому посередине внутреннего дворика столбу, никто не кричал, швыряя на стол поднос с едой. Она словно перестала для всех существовать. Алея мышкой просидела в углу комнаты весь день, боясь высунуть нос во двор, но когда окончательно стемнело и зажглись фонари к ней в комнату скользнула тень. Тень оказалась девушкой с длинными белыми волосами и очень бледной кожей. Девушка присела перед Алеей и посмотрела на нее своими невероятно прозрачными глазами.

- Не бойся меня.

Слабая улыбка тронула губы тени.

- Я услышала, что в гарем привезли чужеземную девушку, но пока присматривал страж, не могла нанести вам визит вежливости.

Алея посмотрела на незнакомку, как на сумасшедшую.

- Визит вежливости в гареме? Такое бывает?

- В каждой ситуации нужно видеть хорошие стороны.

- Что хорошего вы увидели в моей?

И снова безмятежная улыбка странной гостьи.

- В гареме тоже можно жить, выполнять приказания госпожи и никогда не перечить господину.

- Да вы что? - Алея обхватила колени дрожащими руками, пытаясь погасить истеричные нотки в голосе. - Приказы госпожи... приказы господина... с ним я, когда познакомлюсь?

- Вас привезли для младшего господина, и он приезжает завтра, насколько я знаю, со своим старшим братом. Не бойтесь, - бледная девушка, успокаивая Алею протягивает тонкую руку, длинные пальцы которой увешены нелепыми перстнями с огромными каменьями. - Младший господин красив и обходителен, он вам непременно понравится.

- Завтра меня потащат уже по его приказу к столбу для наказания?

Алея зло насмехалась над собой и словами незнакомки, но та, похоже, не замечала сарказма в ее словах.

- Госпожа не любит иноземок, - в прозрачных глазах оттенок страха, кажется, их знакомство с госпожой было весьма схожим. - В гареме только ты и я с иных планет, остальные женщины местные, из уважаемых на Мурано семейств и только старшие дочери... но ты не понимаешь.

Девушка тревожно оглядывается на проем двери, потом вздыхает, будто на что - то решаясь.

- Я могу познакомить с обычаями Мурано, и тогда ты поймешь, насколько тебе повезло оказаться именно в этом гареме.

- Я стану меньше трястись от страха?

- Меня зовут Асинаиля, - девушка снова улыбается, безмятежно и искренне, словно озаряет теплом. - Или Ася, будем знакомы, Алея?

Алея согласно кивает, и неожиданная гостья спрашивает:

- И перейдём на "ты"?

И не дожидаясь ответа, начинает объяснять:

- Власть Мурано принадлежит нескольким семьям. Семейство Ниро уже много веков заправляет внешней политикой.

Алеи кажется, что она ослышалась и этого не может быть. Галлюцинация. Бред. Этого просто не может быть.

- Ниро?

- Ты не знала? - Ася вопросительно приподнимает брови. - Тебя привезли для младшего Ниро, Яромира. Его не нужно бояться.

- Я с ним знакома, - выдавливает через силу Алея.

- Он нравится всем, ты должна знать, что тебе повезло с таким господином. - Едва ли слова случайной гостьи могут кого - то успокоить, но та не замечает в них чего - то необычного или волнительного. Это стало ее жизнью слишком давно и привыкаешь ко всему. - В каждой семье гарем, где живут их женщины и растут их дети. В нашем гареме находятся женщины трех мужчин Ниро. Госпожа - это супруга отца семейства и мать его наследников, Ярослава и Яромира. Остальные восемь, его наложницы, они не могут иметь детей. Дети это привилегия законной жены. Еще пятеро, включая меня, собственность старшего сына, Ярослава. У него нет законной супруги, но он позволил мне подарить ему трех детей. И это чрезвычайно великодушно с его стороны, Алея, никому на Мурано не позволено была подобная вольность. Ярославу пришлось просить об аудиенции главу правительства, и тот разрешил отступить от общих правил и наши дети были признаны законными наследниками Ниро. Яромир же не имеет наложниц, ты будешь первой.

- Это должно меня как - то утешить?

Алея не видела просвета в безвыходной ситуации, но Ася буквально лучилась осознанием одной ей известной радостью.

- У тебя не будет соперниц за внимание господина, никто не будет делать гадостей и, ты можешь стать здесь счастливой.

- Ты только что натурально спасла меня, Ася, своими словами.

И девушка снова не заметила насмешки в ее словах и доверчиво продолжила с тихой улыбкой на губах.

- В гареме управляет госпожа Ниро, ее власть нерушима, приказы не обсуждаются и исполняются со всей возможной поспешностью. Она очень любит своих сыновей и делает все для того, чтобы они были счастливы и с комфортом устроены.

- И не любит иноземок, это я уже поняла.

- Каждый имеет право кого - то не любить, - видимо Ася, немного иначе воспринимала жестокий нрав госпожи Ниро. - Без объяснения причин. Будь тихой и незаметной, и никто тебе ничего не сделает, бери пример с меня.

Образец для подражания снова настороженно застыл, испуганно прислушиваясь к тому, что происходит за входной дверью, потом выдохнул и с явным облегчением пояснил Алеи.

- Наверное, показалось, ничего не бойся и ты привыкнешь. Господин обязательно позовет тебя завтра. И тебя накроют покрывалом и нужно смотреть только вниз, на ступни впереди идущей стражи и когда приведут в покои господина ожидать его приказа. Потом скинешь покрывало, - Ася запнулась и, кажется, стала бледней, потом судорожно сглотнув, с усилием продолжила. - Ты должна делать все, что он прикажет... он все равно это сделает... это его право...

- А если я не хочу?

Ответ Алея узнала еще до того, как спросила по испуганно вскинутым на нее огромным глазам.

- Ты не должна отказывать господину и тогда между вами все пройдет... мило.

- Мило? - кажется Алея сорвалась на крик.

Ася молнией метнулась к ней, запечатывая ладонью ее губы.

- Тише, пожалуйста, нас могут услышать. Запомни, он твой господин, он может делать с тобой все, что ему угодно, у тебя нет права отказывать ему. Я расскажу... хочешь, я расскажу о себе и, тогда ты поймешь, что меня надо слушать?

Девушка дождалась согласного кивка и снова уселась перед Алеей на корточки.

- Я мечтала быть дипломатом, сколько себя помнила. Грезила карьерой в министерстве внешних связей. Глупая была. Убедила родителей отпустить в академию, после получила место младшего секретаря в дипломатическом корпусе. Я подавала определенные надежды и когда на планету прибыли послы с Мурано меня включили в группу для встречи важных персон. Нашему императору нужны были связи с таким могущественным соседом. Я приносила папки, бегала за кофе, что - то кому - то передавала и изо всех сил старалась произвести благоприятное впечатление на ответственного за ту встречу секретаря. И знать не знала ничего о Ниро, думать тогда могла только о карьере. Хотя молодой Ниро производил впечатление, высокий, с военной выправкой и льдистым жестким взглядом. Знаешь, половина девчонок из дипломатического корпуса влюбилась в него. - Ася грустно вздохнула. - Я же не замечала, он тоже не смотрел на меня... пока однажды, споткнувшись, я не влетела в Ярослава Ниро, спокойно идущего по коридору представительства. Он с вежливой улыбкой принял мои извинения и заверил в том, что проблем не будет... Я классический представитель своей расы, бледной, тонкой и невысокой. Ярославу же нравились другие женщины, такие, как на его родине, смуглые, рослые, с гривой густых темных волос. На его родине женщины выходили из дому в сопровождение мужчины и закутанные с головы до ног в плотные покрывала. Мы же, юные и глупые девушки - дипломаты, бегали по министерству в блузках и узких юбках, и обязательные туфли на точеной шпильке. По меркам Мурано все равно, что голые.

Ася замолчала, глядя куда - то вдаль, будто снова шла по тому коридору с папкой документов в руках.

- Знаешь, я ему сразу понравилась. Мои волосы и то, как я склоняла голову на бок, слушая очередное замечание нашего секретаря. И еще там было окно, и падающий из него свет окружал неверным сиянием мой профиль... Ярослав иногда может быть романтичным.

На любителя, конечно, потому как Алея силилась представить изъясняющегося подобным образом капитана "Шивадо" и... не могла. Он же состоял изо льда и стали. Какие могут быть нежные признания? Но Ася, видимо, считала иначе.

- Он говорил, что я очень красива, что свела его с ума и должна принадлежать лишь ему.

Алея снова напрягла воображение, представляя сурового Ниро на коленях перед маленькой тоненькой девочкой. И снова мимо.

- Я не слушала, я была испуганна, я кричала и требовала отпустить, грозила санкциями... Я угрожала ему на его же корабле. Я сама виновата, Алея, я заставила его быть жестоким, но я не поняла и не захотела смириться... принялась яростно сопротивляться. Тогда я еще верила в то, что не могу быть собственностью и точно смогу уйти от него. Но ведь никто не будет объявлять войну из-за одной глупой девочки, которую потащил в спальню дипломат с Мурано. Они любят комфорт и они неутомимы. Это будет только твоим выбором, Алея, какой станет ваша первая близость. Чем она будет заполнена, твоими слезами или твоим удовольствием. Нельзя говорить Ниро "нет", нужно смириться и расслабиться.

Ася опять замолчала, погрузившись в свои невеселые воспоминания.

- И у тебя получилось?

Алея неуклюже попыталась отвлечь ее грустных мыслей.

- Меня некому было научить, и я была идеалисткой. Секс после брака и исключительно по любви... глупо очень... надеяться на это, - Ася неуверенно улыбнулась Алеи. - Не повторяй моих ошибок. Яромир не старший брат, но кто знает, куда заведет его твое сопротивление и что после этого сделает с тобой госпожа. Ты к ней привыкнешь, но лучше не злить. Она не умеет прощать, за то умеет замечательно мстить и наказывать.

Славный мир для благоразумных дурочек.

- И как здесь воспитывать детей?

Слова сорвались сами собой, и Алея испуганно застыла, боясь услышать ответ, но гостья наоборот оживилась, даже появился блеск в глазах. И дураку было видно, детей девушка любит и может говорить об этом постоянно.

- Госпожа любит детей, они продолжение ее горячо любимых сыновей. Любовь к детям здесь возведена в культ, нет нежеланных, они считают детей обязательной составляющей счастья.

Конечно, только вот воспитание у них странное.

- Надеюсь, у тебя мальчики потому, что девочкам на Мурано весьма проблематично.

Ася рассмеялась тихим мелодичным смехом.

- Я даже придумала им имена...

Алея насмешливо выгнула бровь, но спросила мягко, пытаясь скрыть злую иронию.

- И тебе даже позволили выбрать имена для детей?

- Нет, конечно, - девушка тряхнула белоснежными локонами, словно отметая пустое. - Но, если бы, я могла то назвала бы сыновей Инииль, Дадииль и Миваиль, а для девочек я приготовила Суинэ, Вилиель и Тамиэль. У нас дома эти имена очень красивы, с этаким налетом легкого аристократизма.

- Мне нравится, - на самом деле Алеи было, в общем - то все равно, но Асе, наверное, как и ей самой было не с кем поговорить о самых обычных вещах, таких, например, как выбранные имена для детей. И этот разговор отвлекал, отвлекал от того момента, когда ее позовут к господину. - И как их назвали Ниро?

Ответ сразил наповал, заставив Алею невольно сжаться от ужаса. От ровного тона и безучастных слов девушки.

- Я не знаю. Детей по приказу Ярослава отнимают после рождения, не показывая мне, - на губах девушки тень улыбки, она кажется Алеи безумной. - Иногда я представляю сыновей, иногда дочерей. Старшему уже почти десять, Виль или Дади вчера исполнилось семь, самому маленькому скоро будет два месяца.

- Но ты же говорила, что дети воспитываются здесь, в гареме.

И вновь этот ровный тон без малейшей примеси эмоций.

- На другой половине, это тоже приказ Ярослава, я не могу их видеть, но я могу представлять какими они стали.

- Но почему...

Договорить Алея не успела, Ася неожиданно вскочила на ноги и метнулась к двери:

- Встретимся утром, мои комнаты у самой лестницы.

Алея половину ночи провела, бессмысленно глядя в потолок и отрешенно представляя себя на месте наложницы капитана. Это бы у нее отобрали детей заставив, мучатся неизвестностью, ни разу не позволив даже взглянуть на собственное дитя. Это ее бы избили и изнасиловали, а потом сделали все, чтобы превратить дальнейшее существование в один беспредельный кошмар. Алею не обманули ни безмятежный взгляд, ни ласковая улыбка поздней гостьи. Ася была глубоко несчастна, но уже смирилась с этим и даже нашла оправдания для того, кто сломал ее жизнь. Она не обвиняла Ярослава и его раздутое эго, вовсе нет. Она, она и только она была виновна в том, что ее раз за разом ломают, причиняют боль и получают от происходящего удовольствие. Ася сказал, что нужно смириться, забыть о гордости и стать послушной тенью ради своего господина. Что только такое поведение спасет от наказания, подарит иллюзию о том, что все по согласию и по чистой любви. Алея устало закрыла глаза, отказываясь гадать о том, что с нею самою дальше будет. Хватит. Она уже строила воздушные замки и стремилась к мечте. Невозможно предугадать все и перепрыгнуть через собственную голову. Время покажет, что приготовил для нее Яромир и что она сделает, чтобы остаться собой.

Алея приказала себе успокоиться, но едва взошло солнце, как она вышла в коридор, тревожно оглянулась и, убедившись в отсутствии соглядатаев, мышью скользнула к Асе. Та сидела в глубине комнаты, сжавшись в комочек и медленно, словно в трансе, раскачивалась из стороны в сторону. Тонкие руки обхватывали голову, волосы в беспорядки разметались вокруг, укрывая фигурку, будто белоснежным плащом. И столько тоскливого отчаяния было во всей ее позе, что Алея замерла на пороге, боясь сделать шаг вперед. Что могло случиться за те несколько часов, что они не виделись с нею?

- Я могу помочь?

Ася испуганно вскинулась и, Алея отступила. Лицо девушки явно пропустили через отбойный молот и потом отбросили за ненадобностью, давая время подернуться кровавой коркой некогда точеным чертам прекрасного лица. Разбитые в кровь губы шевельнулись:

- Хочешь, узнать к чему ведет гордость? - Ася закашлялась, судорожно обхватывая себя руками и пытаясь справиться с болезненным приступом изнуряющего кашля. - Нас подслушивали... и ничего страшного... если бы Ярослав не приехал ночью... ему доложили...

И Алея, сломавшись, заплакала, глупо, ненужно, прикусывая губы, пытаясь сдержать жалкий всхлип от вида вчерашней красавицы, превратившейся в кусок отбивной.

- Не нужно жалеть, - Ася осторожно коснулась кончиками пальцев своего изувеченного лица. - Я не такая покорная, как требует мой господин, я нарушаю приказы. Он чувствуют ложь и страх... и мою ненависть к нему он тоже чувствует...

Алея ступает вперед, протягивая руку для того, чтобы помочь подняться девушке.

- Я провожу тебя до ванной.

- Не нужно, скоро придут слуги, - Ася силится улыбнуться разбитыми в кровь губами. - Ярослав забирает меня с собой на "Шивадо"... и мне жаль оставлять тебя здесь одну.

- Ты вернешься?

В голосе Алеи звучит потаенная надежда на скорую встречу, но Ася качает головой, не оставляя той пустых иллюзий.

- Я всегда сопровождаю Ярослава и в гарем возвращаюсь только перед появлением малыша, всего на несколько недель, потом меня возвращают на корабль. Тебе лучше не ошибаться, Алея, стань умнее меня.

Поверить ему.

Алея была почти спокойна, когда стояла под плотным покрывалом в ожидание появления Яромира в спальне. Она не собиралась закатывать ему истерики и умолять не лишать ее чести. Какая может быть честь у рабов на этой планете? Не собиралась набрасываться на него с кулаками и стараться проломить тому голову настольной лампой. Слишком глупые попытки обрести свободу. Алея пыталась думать, думать о том, как суметь выбраться из этого капкана, куда угодила волею случая. Думать получалось плохо, просто отвратительно. И с каждой минутой приходилось все затруднительней не скатиться в банальную истерику с обязательными слезами и икотой. Он появился неожиданно, неясной тенью метнувшись к ней и одним движением, сдергивая с нее покрывало. Почти такой же каким она запомнила его на корабле, только в этот раз не было обаятельной улыбки и задора. В его глазах стыла несвойственная Ниро нерешительность и смущение.

- Прости, - даже голос его звучал глуше и ниже. - Я не знал, я не хотел, Алея, не так, мне Ярослав только сказал.

Она представляла их встречу тысячу раз, но как - то совсем не ожидала извинений и раскаяния, что видела на его лице сейчас. Он гладил ее волосы, словно пытался успокоить и не дать позорно разрыдаться у него же на глазах.

- Ты мне веришь?

Его взгляд проникновенно - нежен и она бы так хотела ему верить. Ведь если не ему, то кому еще верить на этой страшной планете? А он продолжал перебирать ее волосы, что - то беспрестанно шепча, вжимал в себя и снова просил ему поверить.

- Ты мне поможешь?

Алея тянется к нему, заглядывая в его глаза и силясь прочитать в них ответ еще до того, как дрогнут в отказе четко очерченные губы. Она знает, что отсюда не выбраться, потому что его мать с особенным удовольствием и ни один раз ей сообщала об этом. Но Яромир шепчет "Да" и "Только не сразу". И надежда вспыхивает робкой звездочкой над их головами, озаряет новым светом и обещает будущее далеко отсюда.

- Не обмани, - просит она пересохшими от волнения губами.

- Ни за что, - хрипло обещает он. - Я испугался, увидев тебя такую, я не хотел...

Его пальцы нежны и почти невесомы, они скользят по ее лицу, медленно, слово вспоминая.

- Ты понравилась мне тогда, непосредственная и отчаянно - смелая, - он слабо улыбается, припоминая подробности их случайной встречи у трапа челнока. - Не представляешь, как же я обрадовался тогда тому, что ты хочешь добраться именно до "Шивадо". Я глупо повел себя, приставал, говорил гадости...

Она тоже касается его лица самыми кончиками пальцев, ощущая, наконец, его бесценное тепло.

- Ты был очень самоуверенным пилотом и самым милым из всех знакомых мне парней.

- Девушки без ума от меня, знаешь? - Он насмешничает, но в глазах лишь бесконечная нежность и слабые отсветы того, что станет серьезней желания получить вожделенный приз. - Веришь в любовь с первого взгляда?

Алея слабо пожимает плечами.

- Возможно, со второго?

- Значит, пока я играл во властного соблазнителя...

- Я думала о том, как буду убивать тебя.

Алея не чувствует слез и силиться улыбнуться, ее руки поднимаются выше и выше, она обхватывает его шею, притягивает Яромира ближе к себе.

- Мне так отчаянно плохо, я не хочу быть здесь, я хочу все забыть... пожалуйста.

- Я не хочу так.

Яромир напряжено смотрит в ее глаза и отрицательно качает головой. Игра зашла далеко, грозя поглотить обоих.

- Я хочу, - Алея в отчаянной попытке, прижимается губами к его губам, горячечно убеждая и его, и себя. - Я хочу все забыть, понимаешь... мы снова на корабле и я все-таки сломалась, уступила, сама пришла.

- Милая, - его глаза полыхают серебром и ладони подрагивают, когда он обхватывает ее лицо своими руками. - Ты даже представить себе не можешь, как же я хочу тебя, но...

Алея накрывает его губы пальчиками, не давая закончить предложение.

- Не нужно, пожалуйста, просто сделай это со мной.

Он что - то бесконечно долго ищет в ее запрокинутом к нему личике, потом склоняется ниже, зарываясь лицом в ее волосы, жадно втягивая их аромат, не в силах надышаться ею.

- Я буду осторожен...

- Нет, - ее губы едва касаются его шеи, дыхание обжигает. - Я не хочу бояться, сделай это со мной, а потом можешь сколько угодно показывать какой ты замечательный любовник.

Его колено вдавливается между ее ног, рука приподнимает подол шелкового платья, мгновенная задержка, пока он справляется с завязками на своих пижамных штанах. Алея чувствует жар его кожи и дрожит, отчаянно труся перед тем, о чем так настойчиво просила.

- Я буду нежен, милая.

В его голосе нет уверенности, впрочем, она все равно не поверит словам. Его руки спускаются ниже, скользят по ее ногам, нажимают, заставляют обхватить и сжать его бедра. Потом ладони медленно скользят вверх, зажимают ее руки над головой. Первый же толчок заставляет судорожно выгнуться под ним.

- Все, Лейка, все, - Яромир замирает, боясь пошевелиться и причинить ей новую боль. - Я больше не буду двигаться, сейчас ты привыкнешь ко мне.

Она тихо всхлипывает ему куда - то в плечо, судорожно глотая слезы. Когда она просила поторопиться, то даже не догадывалась насколько неприятным и болезненным будет их соединение.

- Не плачь, прости, - он снова гладит ее по волосам, целует в макушку, жадно втягивает в себя аромат ее волос. - Нужно было не слушать тебя и сделать, как я все это хотел, множество поцелуев, начиная с твоих глаз и заканчивая пальчиками на ногах. Я же знал, что для тебя это впервые, я хотел подарить тебе сказочную ночь.

Минуты тянутся бесконечно, ее всхлипы стихают, его ласки становятся смелее. Ладони накрывают грудь, ритмично сжимая в такт осторожным колебаниям его бедер. Потом он просит: "Обхвати меня за шею" и она послушно прижимается к нему и он рывком переворачивается на спину, прижимая испуганно - охнувшую Алею к себе обеими руками, хрипло смеясь в ее широко распахнутые глаза.

- Сядь на меня.

И тут же, не дожидаясь, тянет, помогая ей принять нужное ему положение. Она все еще платье и скрытая от его глаз, но он не пытается избавиться от ненужной тряпки. Его руки успокаивающе скользят по ее ногам, не позволяя себе больше чем поглаживания, словно приучают Алею к ласке.

- Поцелуй меня сама.

Он прекрасен с разметавшимися прядями темных волос, с зовущим взглядом серых глаз и влажными губами.

- Красивый, - шепчет Алея едва касаясь губами его губ.

- Я знаю, - отвечает он за мгновение до того, как сминает ее губы жадным поцелуем.

Она не сразу понимает, что его пальцы уже давно под ее платьем настойчиво ласкают и потирают, заставляя сладкий жар желания опалять ее тело. Она глухо стонет в его губы, и он отстраняется, гладит ее спину одной рукой, не прерывая нескромной ласки под тяжелым шелком ее платья. Его ласки заставляют забыться, но он не позволяет расслабиться.

- Вверх и вниз, Алея, двигайся, моя девочка.

Где проходит та грань, за которой ты теряешь себя, распадаясь на осколки в умелых руках? Она едва ли успевает почувствовать вкус того о чем он ее просит низким срывающимся голосом, как взрывается россыпью радуги в полутемной спальне самого страшного дома на самой страшной планете в галактике. Но Яромир рядом, нежит, целует, и шепчет, шепчет о том насколько она дорога ему и насколько прекрасна. Он все еще в ней, она чувствует его твердость, и случайный ветерок сквозь неплотно задернутые шторы приятно холодит разгоряченную кожу спины. Когда он успел сорвать с нее платье?

- Пока ты летала, Лейка, - приглушенно отвечает он. - Пока ты летала.

Она сказала это вслух? Впрочем, какая разница теперь, когда она узнала, насколько волшебным может быть обычный секс с необычным мужчиной.

- Лучший мужчина, - шепчет она, зарываясь лицом в его шею.

- Это ты совершенство, Леечка.

Он приподнимается на локтях, неожиданно грубо оттягивая ее голову назад, чтобы добраться до губ и смять их своим жестким ртом. Его язык проникает внутрь, изучает, потом отступает, чтобы втянуть ее язычок в себя. Он дразнит ее и они не замечают, когда поцелуй из игривого становится бешеным, срывая тормоза, заставляя двигаться, двигаться навстречу друг к другу. Его пальцы снова ритмично потирают, сжимают и оттягивают. Она изгибается и кричит, но у него другие планы. Он проталкивает в ее рот два пальца и двигает ими в том же ритме, что она опускается на его члене.

- Поласкай языком.

И она ласкает, и ей это нравится, нравится вкус его кожи, нравится бархатистая твердость его тела глубоко внутри нее и слаженная ритмичность их движений навстречу друг другу. Он умеет бесстыдную ласку превратить в волшебную сказку. Мир рассыпается звездной пылью по плечам, заставляя в последний раз судорожно втягивать его пальцы глубже в рот и выгибаться в сладкой истоме, столь щедро даримой его восхитительным телом. Они долго молчат, слитые воедино одним и тем же желанием быть еще ближе друг к другу. Алея ласковой кошкой трется об его грудь, слизывает проступившие на коже капельки пота. Яромир сыто улыбается, наблюдая за ее невинными ласками. Аромат любви и доверия заполняет комнату, пронизывая магией все вокруг, не позволяя думать и заставляя позабыть обо всем, кроме того чуда, что происходит между ними здесь и сейчас. Игры закончились, она принадлежит ему, и он ее не отпустит.

- Я бы тоже хотел кончить.

Она пьяно улыбается ему и провокационно - медленно двигает бедрами, показывая усвоенный на "отлично" урок. Голова кружится, в теле приятная слабость и невозможно глаз оторвать от его губ.

- Ты соткал вокруг нас волшебство?

- Любишь сказки? - Его пальцы путаются в ее волосах, тянут, заставляют выгнуться. Его губы впиваются в шею, причиняя боль, вынуждают стонать сквозь стиснутые зубы. - Держись за меня.

И она снова под ним, но он больше не целует, он начинает двигаться грубыми толчками, пребольно впиваясь пальцами в ее бедра. Это длится бесконечно, это заставляет раствориться, срывая голос на выдохе его имени. Ее пальцы бессильно сминают простыни, и боль давно смешивается с наслаждением, но когда он замирает, тяжело и рвано дыша, звездная пыль кружит по комнате, оседая сладостью на губах обоих.

- Не отпущу, - хрипит он.

- Я не уйду, - шепчет она.

Алея засыпает под мерные поглаживания и нежный шепот. Слишком сильные эмоции, слишком непривычная нагрузка. Яромир рассеяно смотрит в потолок и слабо улыбается, вслушиваясь в еле слышное сопение сладкой девочки у него на груди. Магия. Они ткали магию вместе, но тон нити их отношений подбирал он один. Согласилась бы Алея лечь с ним, если бы не вмешательство брата и мамы? Один обеспечил ее приезд сюда, другая подготовила благоприятную почву для появления прекрасного принца, бросившегося спасать юную принцессу из лап гаремного дракона. Мама больше пугала Алею, чем причиняла вред. Она не позволяла прислуге серьезно подпортить внешний вид любовнице младшего сына. А что еще нужно одинокой и глубоко несчастной девушке на чуждой ей планете и в чуждом ей обществе? Немного ласки и внимания. И Алея получила участие сполна, взамен отдав свою любовь ему, благородному принцу. Новая игра, другие правила и ее тело, послушное его воле. Яромир не испытывал мук совести от того, что лгал Алее и подставлял родственников. Кому плохого от его маленького обмана милой девочки? Определенно не Ярославу, тот вообще не видит никого, кроме Аси, точно не маме, она готова на все, ради любого каприза младшего сына, отец даже не стал интересоваться девушкой, ограничившись строгим внушением по поводу не соблюдения отпрыском дисциплины на корабле. Алея же выиграла главный приз, получила его самого в своей жизни, а уж он постарается, чтобы сказочная вуаль закрывала ее глаза, как можно дольше. Он не собирался задерживаться на Мурано дольше необходимого и, возвращаясь на "Шивадо" собирался непременно прихватит Алею с собой.

Яромир закрыл глаза, продолжая машинально поглаживать кончиками пальцев спину Алеи. Нежная бархатистая кожа, волшебный аромат и умопомрачительная чувственность для юной девственницы. Он не сомневался, в том, что она и дальше пойдет за ним. Более того позволит проделывать с ее телом абсолютно все, все те восхитительные вещи о которых он мечтал, глядя на ее неприступный вид. Судорога желания прошла вдоль позвоночника сладостной волной, заставляя посмотреть на часы. Два часа для сна это много или мало? Слишком много усмехаясь, решает Яромир, переворачивая Алею на спину и прерывая ее сон жадным поцелуем. Она отвечает почти сразу, тянется к нему на уровне подсознания, притягивает к себе, но у него другие намерения и планы на смену декораций. Теплый тропический душ с потолка огромной ванной комнаты, приглушенное освещение и цепочка поцелуев вдоль запрокинутой в истоме тоненькой шее, по узким плечикам и вздрагивающей груди. Он опускается на колени и заставляет ее чуть развести ноги. Его язык скользит трепетной лаской, она изумленно вскрикивает, но не отталкивает и тогда ласка перестает быть робкой. Его губы накрывают ее, терзают, его язык уже в ней, горячее дыхание опаляет, еще мгновение и она сползает вниз по стене, не в силах удержаться на дрожащих ногах. Теплый водопад с потолка и пронизывающий взгляд его серебристых глаз. Он тянет ее, укладывает перед собой, пальцы скользят по губам, он усиливает давление, заставляя ее приоткрыть рот, и медленно проталкивает два пальца между ее губ. Алея сама втягивает их глубже, обводит языком, повторяя все то, о чем он просил вчера. Тело натянуто и звенит, оно хочет звездного дождя и сладости, и Яромир знает об этом, знает и не торопится. Вместо того чтобы лечь на нее, он ложиться рядом с ней и его ладонь сжимает член, двигаясь в такт ударам ее сердца. Он ловит ее зачарованный взгляд и шепчет:

- Хочу, чтобы ты взяла его в рот.

Она делает все, идет за ним следом, его желание становится ее. Ей нравятся его особенности, но когда наступает вечер, Алея тревожно вглядывается в сумрак за окном и напряженно застывает в его руках.

- Ты не отправишься в гарем, - его губы едва касаются ее губ, отгоняя ненужные страхи. - Ты останешься со мной, пока я не найду способ вывезти тебя на "Шивадо".

Беседы.

На третий день Яромир собрался показать Алее некоторые достопримечательности Мурано, на проверку оказавшиеся обычным водопадом, ниспадавшим в небольшое озеро с живописной скалы, кое - где поросшей зелеными кустами с огромными оранжевыми цветами. Место было удаленным и изолированным от остального мира вековыми деревьями с густыми кронами. В остальном же, птички пели, цветы благоухали, трава зеленела, а Алея с Яромиром лежали на ярко - желтом песке, наслаждаясь друг другом и ласковыми солнечными лучами, мягко скользившими по их обнаженным телам.

- Мурано везде так же прекрасен?

Алея прикрыла глаза, блаженствуя под нежными поглаживаниями его теплой ладони.

- Природа здесь великолепна и охраняется специальными законами. Большой город на Мурано один, это столица, мы предпочитаем жить в небольших поселениях, принадлежащим в основном обособленным кланам, куда не пускают чужаков. Ниро принадлежат несколько таких на этом материке и еще столько же на соседнем. Наш клан один из самых многочисленных.

- Наверное, это интересно.

- Это удобно, - Яромир перекатывается на бок, подпирая голову рукой. - Каждый стоит друг за друга, свой за своего, всегда прикроют и защитят.

Алея заинтересовано смотрит на парня.

- Даже, если ты виноват?

- Особенно, если ты виноват, - он усмехается самыми кончиками губ. - Мы чтим законы, но свои внутренние особенно. Клан не выдает преступников.

- И тюрем у вас нет?

- Это исключительно услуга для бедных.

- Имеешь деньги, покупаешь правду?

Алея снова прикрывает глаза, отдаваясь ласковой неге его касаний.

- Лучшая справедливость на свете.

- А если ты преступил законы клана?

- Изгнание, от тебя отвернуться все, даже родители...

- И вот тогда появляется услуга для бедных?

- Догадливая моя, - Яромир смеется. - Что еще хочешь узнать?

Алея придвигается ближе к нему и робко спрашивает, отчаянно надеясь на его хорошее настроение.

- Кто такая Ася?

Яромир как - то враз становится серьезным и даже воздух становиться прохладней на пару градусов, но Алея не отступает:

- Она приходила ко мне, я ее видела, она иноземка.

- Я знаю, кто она, Алея, - его голос замораживает, но ее не испугать подчеркнутой холодностью тона.

- Ты не хочешь говорить об этом?

- У каждого в этой истории своя правда, милая, - Яромир настороженно смотрит на нее и нарочито равнодушно поясняет. - Яр встретил ее в одной из дипломатических миссий одиннадцать лет назад, влюбился, привез сюда и до сих пор сходит по ней с ума.

Но Алея решается задать вопрос, который больше остальных не дает ей покоя.

- Она сказала, что у него еще четыре наложницы.

Яромир угадывает ее страхи и его голос теплеет, как будто пытаясь успокоить.

- Асинаиля не настаивает на верности Яра, - он знает ее следующий вопрос и предвосхищает его. - Она сама отказалась от их детей, надеясь на то, что этот отказ поможет ей вернуться домой. Брат не отпустил, он все еще пытается спасти их отношения... напрасно, говорит мама.

Алея растерянно моргает, пытаясь собраться с мыслями, но Яромиру надоели неудобные расспросы о любимой рабыне старшего брата. Он закрывает ее рот поцелуем, зарываясь пальцами в волосы. У них меньше трех недель для того, чтобы побыть вдвоем. Зачем тратить драгоценное время на забитую рабыню старшего брата? Ей из комнаты - то позволили самостоятельно выйти единственно для того чтобы добавить красок в палитру мрачного пребывания Алеи в гареме и дать повод Яру выместить злость неудовлетворения на рабыне. Единственным не спланированным оставался визит самой Алеи к Асе. Вот уж от чего точно Яромир хотел оградить свою девушку так это от вида избитой братом рабыни. Еще тот видок надо полагать, зная пристрастие Ярослава к искусству рукоприкладства. Яромир был страстен и ненасытен, и Алея почти засыпала, когда он заботливо усаживал ее в машину и взлетал над водопадом. Хороший секс укрепляет отношения и выветривает дурь из головы, Яромир не хотел, чтобы Алея думала о Асинаиле и тем более начинала проводить параллели между схожестью их положений. Ведь он не Ярослав, который готов крушить все вокруг себя, услышав отказ. У него хватит и терпения, и умения вести более тонкую игру. Он получил Алею без принуждения, более того глубоко признательную и желающую отблагодарить его всеми доступными способами, и ему лишь остается озвучивать свои желания.

Алея проснулась среди ночи, выпила стакан воды и, подойдя к распахнутому в сад окну, долго смотрела на небо и звезды. Где - то там слабо мерцал Анабас и плыл в космическом пространстве "Шивадо", где - то там Штефа ожидала ее звонка, отбиваясь от назойливых расспросов о своей близкой подруге Алеи Эстен. Ее, наверное, уже объявили дезертиром и отправили соответствующее донесение во всевозможные департаменты и министерства. Капитан Ниро прекрасно исполняет свои обязанности. Волчий билет ей гарантирован. Она не сможет получить ни одну мало - мальски оплачиваемую должность. И ладно бы так оно бы и вышло на самом деле, но ведь нет. Капитан подставил ее, приказал привезти на Мурано для того, чтобы преподать урок послушания великим Ниро. Всякая мелкая мразь, вроде бедной сиротки, не должна забывать своего места на социальной лестнице. На тебя наступают благородные, шагая наверх? Стелись ниже, чтобы господа не поскользнулись. Алея вернулась к постели и разметавшемуся среди простыней Яромиру. Последние дни были похожи на сказочный сон. Она была сама не похожа на себя. Где ее знаменитая сдержанность и холодный расчет? Она ведь так славилась своим трезвым взглядом на окружающий их мир. Хотя о чем это она? Ее мир перевернулся и единственным кто удерживал ее от сумасшествия, являлся Яромир, великодушно обещавшей позаботиться обо всех проблемах. Вчера он разговаривал с отцом и вернулся к ней, обнадеженный обещанной помощью от главы клана. Его отец пообещал лично переговорить с Ярославом и уладить конфликт, дабы превратить побег Алеи из дезертирства в незапланированный отпуск по семейным обстоятельствам. Правда, семьи у сироты не было, но кто будет придираться к мелочам, переча слову капитана? Яромир сказал, что все устроит и ей больше не нужно об этом беспокоиться. Они вернутся на корабль вместе, и она получит свою должность и каюту обратно. Алея благодарно поцеловала его и, тогда Яромир прошептал, что его каюта определенно удобней для двоих. Он предлагал ей стать его парой, не временной подругой или случайной партнершей, нет, он хотел, чтобы они жили вместе. Яромир, глядя в ее глаза серьезно сказал:

- Ты принадлежишь мне.

И для нее это прозвучало почти как "я люблю тебя".

- Принадлежишь ли ты мне? - Спросила она тогда.

И, уложив ее на эту самую кровать, он показал, насколько принадлежит ей и что на других у него сил просто не останется. Алея никогда не задумывалась об этой стороне отношений между мужчиной и женщиной, но Яромир сумел показать насколько это может быть волшебным. Она опустилась рядом с крепко спящим парнем, прижимаясь к его груди, вслушиваясь в мерные удары его сердца. Почему она не сказала ему о жестоко избитой Асе. Но зачем? Он однозначно будет на стороне брата, который считает приемлемым поднимать руку на любимую женщину. Алея вспомнила их разговор с Асей поздним вечером, нежность в голосе неожиданной гостьи, когда та заговорила о детях и их именах. Притворство? Возможно. Но зачем тогда той было беспокоиться за нее, Алею, случайную знакомую, переживать, чтобы она не повторила чужих ошибок?

- Милая? - Яромир сонно заморгал, приподнявшись на локтях. - Почему не спишь?

- Вставала выпить воды.

Алея потерлась носом о его грудь и, Яромир довольно улыбнулся, с ласковой силой прижимая ее к себе.

- Засыпай, Лейка, скоро твой принц вызволит тебя из лап огнедышащего дракона.

Она прыснула, приподнимаясь выше, чтобы коснуться губами его губ

- Очень поэтическое сравнение для Мурано.

Яромир купался в ее обожании, откровенно наслаждаясь неожиданным отпуском с Алеей, но звонок брата основательно подпортил настроение и силой заставил вернуться в реальность. Ярослав в категоричной форме требовал немедленного возвращения на корабль.

- "Шивадо" поручено сопровождать дипломатическую миссию, дядя дает всего сутки на сборы. - Яр развалившись сидел перед монитором, раздраженно постукивая карандашом по подлокотнику кресла. - Команду возглавляет Протей, собственной персоной. Естественно, поэтому дядя подстраховывается, отправляя меня присматривать лично за любимым отпрыском.

Яромир непроизвольно оглянулся, проверяя, плотно ли закрыты двери кабинета, и это не укрылось от цепкого взгляда старшего брата.

- Все еще продолжаешь играть в любовь с бедной сироткой?

- А если уже не играю? - Яромир довольно ухмыляется, глядя на вытянувшееся лицо Ярослава. - Поэтому и прошу устроить все так, чтобы не было сплетен.

- И предложение будешь делать?

Пренебрежительный тон брата не задевал, скорее, наводил на мысли, как к его выбору отнесется остальная часть его семьи. Иноземок Ниро не любили, всем хватило истории с Асинаилей. Яромир не собирался жениться так скоро, но и отпустить от себя Алею не мог. Она принадлежит ему и, если уж встретились, то так тому и быть.

- Предложение успеется, пока поживем вместе, привыкнем друг к другу.

- Она, наверное, с тебя не слазит, так понравилось трахаться с муранцем?

Змеиная усмешка на губах Ярослава вызывала стойкое желание врезать по аристократическим чертам брата кулаком, разом стирая высокомерное пренебрежение его невестой.

- Я назвал ее невестой, Яр, и мы не просто трахаемся.

- Извини, - Ярослав отступает. - Совсем забыл о манерах, нельзя же пренебрежительно отзываться о будущих родственниках. Когда ей скажешь?

- Когда придет время. Мы ведь только познакомились, какая там свадьба. Меня устраивает то, что она меня любит, сильно и глубоко. - Яромир по примеру старшего брата опускается в кресло, закидывая ноги на стол. - Но я все же подожду, не хочу двигаться вперед исключительно на ее инстинктах.

- Все же из спальни тебя не выпускает?

Эти слова уже сказаны по-доброму, смеясь.

- Спасибо, что привез ее сюда.

- Не за что, - Ярослав бросает косой взгляд в сторону, в ту часть каюты, что не отражается на экране монитора Яромира. - Должен же хотя бы кто - то из нас влюбиться не во фригидную суку.

Значит, Асинаиля сидит, забившись, в неизменный угол. Яромир произносит:

- Она спрашивала о ней.

- И что?

- Видимо, твоя рабыня рассказала и то, о чем не приказывали. Лейка напугана, лепетала что - то о четырех наложницах, боится, что и у меня она не станет единственной.

- Хочешь сохранить в тайне некоторые стороны жизни Мурано? - понимающе хмыкает Ярослав.

- Не хочу ничего доказывать раньше времени.

- С Асей они больше не встретятся, - Ярослав ободряюще подмигивает брату. - А я обещаю подарить тебе на свадьбу лучшую рабыню на невольничьем рынке.

- Только не рабыню, - смеясь, соглашается Яромир. - Хочу муранку без комплексов и чтобы не уступала в росте.

- Немного утомительно трахаться с девочкой, не достающей тебе до плеча?

- И это тоже, - Яромир смеется. - И я за разнообразие в постели.

- Это пока ты молод и горяч, а потом хочется чего - то постоянного, - уверено перебивает Ярослав.

- Поэтому и таскаешь ее за собой? - Яромир кивает головой в сторону невидимого угла, где по его предположению должна находиться Ася.

- Именно поэтому и таскаю, - усмехается Ярослав одними губами. - Хочу быть доподлинно уверенным в том, что она получает все, чего с таким похвальным упорством заслуживала.

Яромир помедлил, неуверенно покусывая верхнюю губу и не решаясь попросить, но Ярослав сам догадался о предполагаемой просьбе младшего брата.

- Я сам переговорю с родителями по поводу Алеи и твоих серьезных намерений.

- Но, если они...

Яромир запнулся, зная отношение его клана к иноземкам.

- Мама не надеется увидеть тебя остепенившимся, докажешь свою состоятельность, перестанешь нарушать устав и делать глупости, заваливая в койку скандальных шлюх и они отблагодарят Алею за то, что образумила тебя. Девочка сэкономит нам состояние, избавив от выплат за молчание. - Ярослав тянется к коммуникатору. - Отдыхай последний день и завтра жду тебя на корабле вместе с Алеей.

Монитор гаснет и Ярослав делает знак, вжавшейся в стену девушке.

- Подойди.

Она слышала разговор, упоминание своего имени, она совершила ошибку, доверившись той незнакомке, а Ярослав смотрел в ее испуганные глаза и думал о том времени, когда перестал надеяться увидеть в них что - то помимо прозрачного ужаса пустоты. Ведь именно ради этих милых глаз он благополучно провалил дипломатические переговоры и поставил жирную точку в карьере молодого и удачливого политика. Его стезей стала военная карьера, для него оказалось легче подавить силой, заставить подчиняться, сломать.

На красивой голубой планете.

Его первая дипмиссия. Ярославу доверено сопровождать дядю, руководителя дипкорпуса, на Сахелию. Из космоса маленькая планета кажется голубым шаром, в рваном окружении перистых облаков. В порту их встречает личный советник императора и глава внешней политики. Все до неприличия милы и обходительны, никто из посторонних и не скажет, что им предстоят сложные переговоры по нескольким весьма щекотливым темам. Для Ярослава это ответственное испытание то, как он покажет себя на переговорах, решит его судьбу. Клан видит в нем видного политика, ведь для этого у Яра есть все и острый ум, и привлекательная внешность, и прекрасные ораторские данные. Он не по годам серьезен и не склонен к глупым выходкам, свойственным молодежи. За ним не тянется скандальный шлейф из слухов. В эту поездку дядя берет его с собой под личную ответственность. В нем, а не в собственном сыне, он видит следующего руководителя дипломатического корпуса Мурано. Пока Протей Ниро устраивает скандальные загулы в кабаках, вынуждая отца раз за разом вызволять его из различных передряг. Ярослав блестяще оканчивает университет и проходит стажировку в дипмиссии, начиная с низшей должности секретаря. Но все идет прахом, когда он входит в кабинет и занимает кресло рядом с дядей напротив окна. Она сидит вполоборота и усердно стенографирует переговоры, высовывая от усердия кончик розового языка. Ему это кажется забавным и чрезвычайно милым. Лучи солнца мягко подсвечивают золотистые завитки ее волос, тонкую шею и идеальный профиль. Спина прямая, руки грациозно изогнуты, простая без изысков блуза с высоким воротом и узкая юбка подчеркивают и оттеняют изысканную прелесть гибкой фигурки. Дядя фальшиво кашляет, привлекая внимание племянника и Ярослав, словно очнувшись от гипноза, переводит потерянный взгляд на собеседников за столом переговоров. Они спрашивают, он отвечает. Они торгуются, доказывают и убеждают, он с показной легкостью и с холодной усмешкой отметает их доводы. Объявляют перерыв, и дядя признает, что он был великолепен и что он не ошибся, проча именно ему кресло будущего министра. А Ярослав завороженно смотрит за его спину, боясь отвести взгляд от девушки, перебирающей листы на столе.

- Они другие, Яр, - дядя оборачивается и понимающе хмыкает. - У них другие порядки, другое воспитание и она не оценит твоего внимания.

- Я не хочу...

Кажется, он сбивается и забывает о чем хотел сказать, только потому, что она поднимает руки вверх с непередаваемой грацией для того, чтобы поправить выбившуюся из строгого узла волос золотистую прядку. Лучи полуденного солнца услужливо просвечивают тонкую блузку, обрисовывая жадному взгляду ее грудь. Белье плотное и консервативное, никаких кружевных вставок и намеков на шалость, но ему хватает и этого, чтобы основательно завестись.

- Ты хочешь ее, - дядя смотрит на племянника и усмехается. - Но у них здесь равноправие полов и культ самостоятельной женщины. Положение третьей наложницы богатого муранца она не оценит. Карьера для них заменяет и любовь, и детей.

Девушка поворачивается к нему лицом, до невозможности сосредоточенная и деловая. Настоящий маленький дипломат на службе государственных интересов. Строгая блузка, узкая юбка и неимоверно стройные ножки на бесконечно высоких каблуках. Она такая тоненькая, что буквально светится, а он смотрит на нее и видит, как стоит перед ней на коленях и гладит выпирающий животик, в котором спит их сын или дочь. Ярослав моргает, отгоняя видение, и поспешно отворачивается от неожиданного соблазна.

- Яр, - дядя перестает веселиться и подтрунивать. - Я допускаю, что она заманчиво невинной, наивной и бескорыстной, но послушай совета достаточно опытного в подобных вопросах человека. Шлюху можно купить, а эта не продастся, с ней невозможно будет договориться. От усилий подобных идеалистов в петлю лезут. Вернешься на корабль, сбросишь напряжение, соберешься, нам здесь еще работать.

И Ярослав послушно следует его совету. Он улетает на корабль, но, даже кончив, скатывается с наложницы неудовлетворенным. Не те волосы, не та кожа, не тот аромат. Он хочет другую, на голову ниже той, что лежит сейчас в его кровати, и в два раза тоньше. Он хочет ту, с которой придется быть осторожным и трепетным. Прозрачную кожу, которой он будет ласково гладить губами, зарываться пальцами в нежный шелк волос и жадно вслушиваться в стоны, прежде чем почувствовать дрожь тонкого тела, когда она потеряет голову от желания, раствориться в нем без остатка. Он возвращается к следующему заседанию, еще более раздраженный и недовольный. Девушки нет, переговоры стенографирует другой секретарь. И это помогает прийти в себя, но ровно до того момента, как он видит ее, бегущую мимо приемной, в которой пьет кофе под обещающим взглядом очередной воздыхательницы, поведшейся на красивое лицо, военную выправку и богатую одежду. Сколько их таких у него было? И он не отказывался от предложений, но что скажет его девочка, когда узнает о том, как он оприходовал здешних леди и тех, кто вовсе не леди? Одно дело, когда слухи о его похождениях доходят до ушей отца и матери и совсем другое, когда слухи о его любвеобильности дойдут до маленьких аккуратненьких ушек его светловолосого юного дипломата. Воздержание ему незнакомо, но Ярослав сдерживается, смотрит на тонкий профиль, скрипит зубами и не может глаз отвести от розового язычка, скользящего меж ее приоткрытых губ. Эта ее детская привычка молот бьет по его выдержке. Асинаиля становится наваждением. Он коршуном следит за ее малейшим движением. Ему нравится, когда она сидит на месте секретаря, изображая крайне деловую леди.

Она стала их постоянным секретарем, Ярослав попросил, и дядя не смог отказать. Он обращается к сахелийскому послу с просьбой сделать именно вон ту светловолосую и необычайно компонентную девушку их постоянным стенографистом. Асинаиля действительно замечательно справляется со своими обязанностями. Ловко управляется с официантами, может сама запросто сбегать за чашечкой чая для кого - то из муранской дипмиссии и содержит бумаги в необычайном порядке. Эта - та ответственность ее и губит, чрезмерное желание все сделать на удивление правильно. Дядя ставит условие Ярославу, или он укладывает девчонку в постель и успокаивается, или с позором возвращается домой потому, как толку от племянника на переговорах дипломат не видит никакого. Более того, жадные взгляды младшего Ниро на юную секретаршу уже привлекают пристальный интерес сахелийцев. Яр ругается с дядей и вылетает в коридор, по которому куда - то спешит Асинаиля. Она что - то извиняюще лепечет, а он отвечает, совершенно оглушенный ароматом и своим нестерпимым желанием смять ее губы ртом. Она улыбается ему, а он видит ее в своей постели и себя рядом, жадно ласкающим ее тело губами. Точеные ноги на его плечах, тонкие пальчики сминают простыни, а он делает для нее то, что до этого как - то не возникало желания сделать для прочих его женщин. Она обязательно станет для него кричать, потеряется в наслаждении и только тогда он позволит себе войти в сладкую девочку. Ее боль станет его болью, он будет осторожен и нетороплив. Его девочке понравится его неутомимость и его бесконечное желание дарить ей наслаждение руками, губами, всем своим телом. Асинаиля звонко смеется, и Ярослав вздрагивает, с трудом приходя в себя от неожиданной силы видения. Она его желанием, ее невинность будет его наградой, ее страсти утопит его в любви.

Тем же вечеров, ловко устроив так, чтобы они остались вдвоем, Яр говорит девушке, что хотел бы пригласить ее на ужин. Но ее взгляд... Он буквально отрезвляет и разбивает мечты. Так смотрят на стол или стул, неожиданно научившийся грамотно изъясняться. Видимо для нее он был исключительно мебелью, всего лишь частью работы... тогда, как она становилась для него абсолютно всем. Ярослав отступает, не желая ее пугать, но уже на следующий день, предлагает сопровождать его на муранский корабль для того, чтобы забрать случайно забытые там бумаги. Асинаиля стоит, замерев посередине его спальни немного растерянная от того, что он привел ее сюда и наивно хлопает глазами в ожидание обещанных им документов. Приглушенный свет и лепестки роз на постели, бутылка вина и фрукты. Он самонадеянно предусмотрел все, вплоть до собственного наряда. Рубашка на единственной пуговице, брюки без ремня и легкие сандалии из двух полос кожи. Он сам скинет рубашку, а она стянет его штаны вниз для того, чтобы прижаться своим язычком к его члену так же ласково, как касается им своих губ. Яр подходит к ней вплотную, севшим голосом шепчет в изумленно распахнутые глаза:

- Ты мне сразу понравилась, и то, как склоняешь голову, когда говоришь с собеседником, и то, как свет из окна окружает неверным сиянием твой профиль. Ты очень красива, я схожу по тебе с ума, ты должна принадлежать мне.

Она громко сглатывает и ее тоненькая шейка от этого движения судорожно дергается.

- Извините меня.

Ее голос испуганно звенит, а он пьяно блуждает взглядом по ее запрокинутому к нему личику, запутываясь пальцами все глубже в светлые пряди шелковистых волос. На ощупь они были даже лучше, чем он представлял. Она была лучше, чем он мог даже мечтать. Ее запах одурманивает и ведет за собой. К невинности и наивности в ее глазах, примешивается испуг, но Ярослав более чем уверен, что скоро его сменит тень нестерпимого желания. Заколка летит в сторону, ее волосы рассыпаются по узеньким плечикам живописным водопадом. Ему определенно нравится разница между ними. Он высокий, она совсем крошечная. Он смуглый, она на удивление белокожа. Его мышцы налиты силой и натянуты тугими канатами, она же удивительно слаба и беззащитна.

- Я хочу тебя.

Жарко выдыхает он, скидывая рубашку... и Ася бежит к двери. Это уже был не испуг, ее страх и неприятие накрывают волнами, отрезвляя от видения их сказочного единения на его широкой кровати. Он рвется следом и ловит ее возле самых дверей. Она неистово кричит и сопротивляется, зовет на помощь и угрожает уголовным преследованием. Сексуальное домогательство. Она называет его любовь к ней домогательством. Ярослав впивается в нее губами, а она вцепляется в него зубами.

- Я вас упеку всерьез и надолго, если сейчас же не отпустите меня.

Она растрепана и невероятно прекрасна в своем негодование.

- Глупая моя, - Яр пытается договориться, потому что отпустить уже точно не сможет. - Позволь мне показать, расслабься и тебе понравится. Я встану на колени, я зацелую тебя всю, только позволь мне сделать тебя своей.

Асинаиля снова пытается вырваться, потом затихает и неожиданно резко бьет коленкой в его самое уязвимое место.

- Муранский ублюдок.

Становиться больно, но ярость от ее слов пылает сильней жаркого пламени, смешиваясь с ее страхом. Принуждение меняет чувства.

- Ты будешь просить меня не кончать до утра, как просят другие.

И то, что эти слова становятся лишними для неискушенной девочки, он понимает по проступившему на ее лице чувству брезгливости и неприязни.

- Иди к ним, - шипит она, отчаянно упираясь в него руками, но он уже не в силах от нее уйти.

- Асенька, мы поженимся, - его руки дрожат, когда он притягивает ее к себе ближе, с ласковой силой, ломая ее сопротивление. - Ты станешь для меня единственной, прошу тебя, только позволь показать тебе, как это будет между нами. Я богат, я сделаю для тебя все, все, что попросишь. Откажешься ехать на Мурано и я останусь с тобой здесь.

Но она кричит, извиваясь в его руках, и отказывается слушать.

- Это говорит твой страх перед близостью, я тебе покажу, что бояться нечего.

Он должен быть жестким, ради них обоих и только поэтому он решается привязать ее руки к спинке кровати, одним движением разорвав на ней блузку. Она уже не угрожает, молча рвется из пут, увертываясь от его рук, ловко избавляющих ее от остальной одежды. Она в его постели, обнажена и прекрасна. Волосы разметались и вносят еще большую прелесть в картину плененной красавицы. Ярослав сбрасывает одежду и дает ей полюбоваться собою. Он высок и отлично сложен, женщинам нравится смотреть на него, они восхищаются его подтянутой фигурой и тугими канатами мышц. Он опускается на колени между ее разведенных ног, крепко удерживая их за щиколотки. Асинаиля мелко трясется, беззвучно глотая слезы, и смотрит на него расширившимися от ужаса глазами. Она отчаянно пытается смотреть ему в глаза, но взгляд упорно спускается вниз по его груди... и гораздо ниже. Он знает, что ее пугает его размер, потому что девочка слишком невинна для того, чтобы оценить его возможности. Он кладет руку на свой член, нежно обхватывая и проводя рукой вверх и вниз. Она снова отчаянно дергает привязанными руками и замирает, не отводя взгляда от его движений.

- Тебе понравится ощущать его глубоко внутри себя.

Она бьет освободившейся ногой, но он ловко перехватывает ее и рывком опускается между широко разведенных бедер. Асинаиля бьется, как пойманный в силки зверек, но ее удары слабеют, она выбивается из сил. Пряди волос прилипают к взмокшим вискам. Он скользит кончиками пальцев по ее скулам, любуясь точеными линиями ее лица, нежностью кожи и влажным блеском прозрачных глаз.

- Ты даже не представляешь на что я готов ради тебя.

- Тогда отпусти меня.

Ее голос предательски дрожит и срывается.

- Асенька, ты теперь моя, я люблю тебя.

Она снова плачет, мелко вздрагивая и поскуливая. Он тянется к ее губам, пытаясь успокоить свою маленькую девочку, но она отворачивается, почти беззвучно шепча:

- Извращенный ублюдок.

- Не смей, - сильные пальцы пребольно впиваются в ее подбородок, заставляя взглянуть в его глаза. - За такие слова ты можешь ответить.

Она смеется, вначале неуверенно, потом звонко и заразительно, слезы бегут из глаз, губы совсем бескровные.

- Я не боюсь тебя, я обращусь к властям, то, что ты делаешь, смахивает на попытку изнасилования.

- То, что я делаю, похоже на любовь.

- Докажи, отпусти меня, развяжи руки.

- Докажу, - он осторожно сдвигается ниже, предупредив. - Ударишь, и я привяжу твои ноги.

- Не нужно, - она поспешно соглашается и тут же испугано взбрыкивает, испуганно глядя на него. - Ты что?

Ярослав кривовато усмехается.

- Ты уже целовалась? - И довольно хмыкает, прочитав ответ по ее покрасневшим щекам. - Я собираюсь тебя поцеловать.

Его язык бесстыдно скользит по ее складочкам, он слышит ее прерывистый вдох и проникает внутрь, имитируя то, что собирается сделать с ней сразу после того, как она растворится в наслаждение. Он слышит ее прерывистое дыхание, ее робкое "пожалуйста". Но наслаждения нет, есть ее стыд и страх, и есть ненависть ее слов.

- Почему ненавидишь?

Почему.

Отчего - то это слово становится главным в их никак не складывающихся отношениях. Почему отталкиваешь? Почему не нравлюсь? Почему ненавидишь? Ярослав много говорит Асе, заглядывая в глаза и держа ее дрожащие ладошки в своих руках, рассказывает о семье, матери и отце, о проказливом младшем брате, о том, что, ради нее готов навсегда остаться на Сахелии. Он может забыть о карьере, только бы она его полюбила, готов забыть о традициях и привычках тоже только ради нее одной. Он стучится в закрытые окна, барабанит в захлопнувшуюся дверь, стоит на коленях, готовый на все ради одной только улыбки своей любимой. Он нежен и терпелив. В тот день он все же развязал ее руки и долго целовал натертые до крови запястья. Он лопался от желания войти в нее, но опасался все окончательно разрушить.

- Ты не отпустишь меня?

Она истово ненавидит его и еще больше боится. Ярослав отрывается от изучения ее шеи легкими покусываниями и нежно улыбается, припечатывая ее к постели всего двумя словами.

- Ты моя.

Она судорожно вдыхает и молчит.

- Что мне нужно сделать, чтобы ты отпустил меня?

Он дожидается того, что ему было от нее очень нужно.

- Поцелуй, - его пальцы обхватывают ее затылок, не дожидаясь согласия, губы трепетно касаются ее губ. - Разожми зубы и повторяй за мной.

И она послушно отвечает на его ласки, покусывает и посасывает его язык... и Ярослава окончательно сносит. Он отрывается от ее губ, облизав их напоследок, приподнимается на кровати, занимая место в изголовии на высоких подушках и усаживая Асинаилю меж своих ног. Она стыдливо клонит голову вниз, словно пытаясь прикрыться длинными локонами светлых волос, обхватывает руками узкие плечи.

- Мне нужен еще один поцелуй.

Он собирает ее волосы в хвост, перекидывая их за спину, чтобы не мешали наслаждаться видом ее соблазнительного тела. Потом неожиданно для нее хватает за плечи и наклоняет вперед, с легкостью ломая сопротивление тонких рук, испуганно упершихся в его бедра. Ее манящие губы прямо возле его раздувшегося члена. Одно движение ее языка вверх и вниз и он уверен, что тут же кончит. Дыхание перехватывает, и он почти хрипит:

- Прикоснись губами.

- Нет, пожалуйста, - просит она, боясь отвести взгляд от того, что видит перед собой.

- Я хочу того же, что получила ты, когда я целовал тебя.

- Я не смогу, - упирается она, пытаясь избежать неизбежного.

- Тогда мне придется войти им в тебя.

Она жалостливо всхлипывает и склоняется ниже. Горячее дыхание обжигает головку члена, через мгновение влажные губы обхватывают ее. Ярослав резко выдыхает, сквозь сжатые зубы и неумолимо толкается вперед. Она испуганно отступает, но его пальцы уже в ее волосах и мягко, но уверенно давят на затылок, заставляя открывать рот шире и принимать его член на всю длину. Она давится и мотает головой, но он не позволяет освободиться, холодно советуя дышать носом. Он не двигается какое - то время, ровно до того мгновения когда она выравнивает дыхание, потом тянет за волосы вверх и тут же толкает вниз. Он ускоряет ритм, приближая сладкую развязку и не отводя напряженного взгляда от влажных губ, скользящих по его члену. Она инстинктивно дергается, почувствовав первые спазмы, но он не дает ей слететь, вынуждая глотать всю сперму до последней капли. Разрядка в соблазнительный рот не дает желанного единения. Он должен быть в ней. И он притягивает ее к себе, целует, слизывая слезинки со щек.

- Ты была великолепна, я благодарен тебе.

Она потрясенно молчит, слишком раздавленная только что произошедшим и Ярослав решает действовать. Он перекатывается вместе с ней, ловко укладываясь между разведенных ног, и тут же входит, пробиваясь одним толчком внутрь судорожно сжатой плоти. Она невероятно тугая и узкая и каждый последующий толчок лишь усиливает его наслаждение. Кровь стучит в ушах, руки трясутся, и он совсем теряется в ощущениях ее трепетной плоти. Она отчаянно пытается выбраться из-под него, кричит и просит остановиться, потом рвано хрипит и внезапно замолкает. Он не чувствует ее и останавливается, приподнимаясь на руках и пытаясь заглянуть в ее глаза. Но глаза закрыты, и дыхание едва касается губ. Он усмехается, проводя самым кончиком пальца по ее губам. Потом переворачивается на спину, бережно удерживая девушку на себе. Он гладит узкую спину, рассеяно улыбаясь своим мыслям в ожидание того момента, когда она очнется. У него есть время, чтобы довести ее до звездопада. Он будет неутомим для нее и, словно услышав его, Асинаиля едва заметно шевелиться, веки слабо трепещут.

- Прости, - он неловко склоняет голову, пытаясь коснуться ее приоткрытых губ.

Она тихо всхлипывает и пробует отстраниться, но он не позволяет, снова укладывая ее под себя и начиная двигаться.

Почему она не принимает его? Почему она не любит его? Почему не принимает его, не смотря на его многочисленные попытки стать ей ближе. Ведь он старается, даже знакомит с высшим офицерским составом в неформальной обстановке поздних обедов, чтобы разнообразить ее жизнь на корабле. Дядя и капитан становятся частыми гостями в их каюте. Конечно, Ася больше отмалчивается, но уже не дичится общения хотя бы со своим будущим родственником. Она нравится дяде, он полностью одобряет выбор племянника, даже не смотря на некоторые проблемы, что последовали за ее фактическим похищением. Благо, деньги и на Сахелии творят чудеса. Покупается все, кроме согласия ее родителей на брак, которые настойчиво требуют встречи с дочерью перед тем, как ответить Ярославу. Они совершенно лишены корысти, что объясняет наивные взгляды на жизнь у их дочери. Им не удается добиться свидания с предположительно счастливой Асинаилей, и они начинают паниковать, привлекая излишние внимание к послам Мурано. И только трагическая авария с участием пьяного водителя ставит точку в громком разбирательстве. Дело об исчезновении младшего сотрудника дипмиссии закрывается за отсутствием потерпевших. Яр благоразумно умалчивает о гибели родителей Аси и о некотором участии дяди в их устранении. Пьяный водитель по вине, которого произошла трагедия, получает условный срок из-за непреднамеренности двойного убийства и обговоренную сумму на банковский счет. Ярослав возражал, но Ася настолько упорно отказывалась сотрудничать, что дядя посчитал подобный выход из ситуации единственно приемлемым. Но отношения между молодыми людьми не улучшаются. Она ненавидит его и все больше отчаивается вырваться на свободу и вернуться домой, особенно после того, как корабль стартует по направлению к Мурано. Но Яр уверен, что она смириться со своей участью, стоит ей только воочию убедиться в финансовых возможностях его семьи и его щедрости. Ненависть исчезнет, не оставив следа, ведь он сможет подарить ей все, что она только захочет. Ее неприятие обязательно сменится признанием и благодарностью.

Впрочем, даже в его постели продолжает настойчиво убеждать его отпустить ее домой. Ярослав не хочет лгать и закрывает ее рот привычным способом. Она дышит глубоко и ровно и уже сама задает ритм, вынуждая его кончать с низкими стонами удовлетворения. Она просит его только об одном, но Яр неумолим. Он не помнит, когда именно эта мысль у него появилась, но он уверен, что это сделает их счастливыми, заставит сблизиться, не смотря на то, что близость причиняет ей легкое неудобство, смешанное с определенной долей боли. И он, преодолевая неизбежное сопротивление, укладывает ее под себя, снова и снова, пока уже на подлетах к Мурано сканер не сообщает, что его старания не прошли даром. И Ярослав снова видит ту же картину, что и на Сахелии, он перед ней на коленях, ласково оглаживающий выпирающий животик. Ее неприятие случившегося озадачивает, но Ярослав все списывает на неожиданность известия о материнстве. Он спешно связывается с родителями и сообщает радостную весть с просьбой скорейшего приготовления к свадебным торжествам. Отец более чем недоволен тем, что невеста иноземка, но мама перебивает недовольное ворчание отца, уверяя сына, что они рады любому его выбору. Для нее ожидание первого внука, гораздо важнее укрепления политического влияния на Мурано посредством выгодного династического брака. Ей нравится Асинаиля, хотя и не привычны ее светлые волосы и полупрозрачная кожа. Потом мама перезванивает сама и немного смущаясь, интересуется у сына, сможет ли такая крошечная девочка родить ему ребенка. Яр, счастливо смеясь, уверяет в напрасности страхов и та облегченно улыбается, давая отбой связи и спеша заняться более приятными заботами, такими как приготовление к свадьбе старшего сына. Именно поэтому он читает испуганный вопрос в ее глазах, когда через два дня выходит в полном одиночестве из челнока навстречу родителям. Его отрезвление вышло слишком скорым, убив иллюзии и мечты, почти растоптав его гордость.

Ярослав нежно заботиться о беременной невесте, ведь в последнее время ее нервы все чаще сдают, и она срывается на ничем не оправданные истерики. Она плачет утром, она плачет днем и вечером. Она рыдает даже, когда он занимается с ней любовью. Он пробует поговорить с ней, но она упорно молчит о причине своих слез. В тот день, в двух сутках пути до Мурано, Яр устраивает скромное празднование будущего изменения своего статуса. Дядя произносит короткий спич и поднимает бокал вина за здоровье будущего отпрыска Ниро, когда взвывает сирена тревоги. Они празднуют в каюте капитана и тот, отставив так и не пригубленный бокал, бросается к монитору слежения. Но Ярослав понимает случившееся за секунду до того, как видит на экране бегущую по коридору Асю. Он думает, она спешит к спасательной капсуле, потому как угнать челнок у нее не хватит элементарных знаний, но та замирает на мгновения перед указателем и поворачивает налево, к медотсеку. Ярослав знает, что этого не может быть, но все же покидает небольшой фуршет и идет следом за ней, чтобы почти сразу сорваться на бег от пугающей догадки того зачем его женщине понадобился врач. Ася стоит к нему спиной и не слышит легкого щелчка открывшейся двери из-за того, что звенящим от напряжения голосом говорит дежурному врачу:

- Вытащите из меня этого выродка немедленно.

Через секунду она замечает остекленевший взгляд муранца, направленный куда - то за ее плечо и поворачивается в сторону Яра. На ее побледневшем лице написана отчаянная решимость и губы, дрогнув презрительно произносят:

- Я ненавижу тебя и ненавижу твоего ублюдка. Почему ты считаешь, что знаешь лучше, что нужно мне для счастья? Счастье для меня это быть от тебя подальше, желательно на другом корабле, на другой планете, в другой галактике. Плевать я хотела на тебя и твою любовь. Я не хочу выходить замуж, меня тошнит от твоих прикосновений и от одного твоего вида выворачивает. Ты говоришь, что чувствуешь мои эмоции, они для тебя имеют вкус и какова же моя ненависть? Тебе она нравится? Тебя не выворачивает от моего презрения? Потому что меня мутит от одной мысли, что во мне растет твой выродок, которого я уже ненавижу больше, чем тебя.

Ярослав переводит заледеневший взгляд на врача.

- В анабиоз.

Он едва передвигает онемевшими ногами, возвращаясь в свою каюту, разбитый, раздавленный и униженный. Пока он строил планы счастливого семейного будущего и подбирал имена их будущим детям, Асинаиля мечтала от него избавиться любым путем, даже посредством убитого малыша. Яр запирается в каюте и напивается вдрызг, задаваясь единственным вопросом. Почему? Почему она его не любит? Почему ненавидит настолько, что готова убить собственного ребенка? Почему он не смог стать ей ближе? Почему, почувствовав укол иньектора снова повторила слова о том, что убьет его выродка? Различие культур, мать его. Для Мурано желанен любой ребенок с первого дня его существования, а на Сахелии убивают по желанию его же родителей, которые предпочли не заморачиваться с контрацепцией. Непреодолимое различие культуры, приведшее к тому, что он сейчас сидит в полном одиночестве, заглушая боль алкоголем, пока мать его ребенка спит в анабиозе. Он с трудом сдерживает ярость, чтобы не выместить на ней всю свою злость, которая бурлит внутри него, разъедая и требуя крови. Она отвергла его любовь, его руку и сердце, она пыталась убить их дитя. Такое невозможно забыть и невозможно простить, но Ярослав сдерживается и приказывает вывести Асю из анабиотического сна только после того, как ребенка извлекают и выносят в другое помещение. Она бесконечно долго и потерянно смотрит на него, потом по сторонам и неожиданно касается уже плоского живота. Яр стоит в одном шаге от своего триумфа. Ярость не ушла, она превратилась в жажду мести.

- Я приказал не будить до того, как врачи извлекут из тебя нашего ребенка.

Он намеренно называет сына общим, и Ася отводит в сторону глаза, не решаясь после его слов встретиться с ним взглядом, громко сглатывает и все же шепчет:

- Я была не права, прости...

- В чем? - Ярослав холодно улыбается, наслаждаясь потерянным видом девушки.

- Я не должна была...

- Желать смерти собственному ребенку?

Он с удовольствием травит ее раны, и Ася приподнимается на кушетке, обвиняюще глядя в его лицо.

- Ты меня довел до этих слов.

- Я любил тебя, - улыбается Яр одними губами.

- Так не любят, так душат, отбирая свободу и привязывая ребенком.

- Я дарил тебе новый мир.

- И забирал у меня старый и привычный, не особо интересуясь при этом, хочу ли я перемен.

Ася садится на кушетке ровнее, опускает ноги на пол, обхватывая узкие плечики руками. Очень живописно и жалостливо, иллюстрация к раскаивающейся преступнице, но он уже растоптал ради нее свою гордость один раз и на повторение не согласен. Он жаждет отмщения, ее боли и слез. Она смотрит на него.

- Когда он родился?

- Достаточно давно, чтобы ты могла не чувствовать боли от проведенной операции, - его тон подчеркнуто холоден и почти замораживает. - В отличие от тебя я не любитель причинять боль и резать по-живому.

- Я хочу увидеть...

- Нет, - Ярослав ждал этих ее слов достаточно долго, чтобы скрыть нотки триумфа в своем голосе. - Ты перестала быть его матерью, как только захотела убить.

- Не тебе...

- Мне, - он наслаждается ее растерянностью с явным удовольствием. - На Мурано ты прибыла жалкой рабыней, я твоей хозяин.

- Называй себя, как хочешь, - Ася осторожно, словно привыкая к движению, поднимается с кушетки в углу просторной и чистой до стерильности комнаты. - Я должна видеть своего ребенка.

- Откуда столь неожиданные желания?

- Ты собираешься судить меня за глупые слова, сказанные в порыве гнева?

Она смело встречает его презрительный взгляд, и Яр криво усмехается.

- Уже приговорил...

-Заставив проспать всю беременность?

- И три недели после, - он кривит губы. - Хотел быть уверенным в себе и в тебе.

Она не чувствует опасности, она не умеет его бояться и поэтому дерзко передергивает плечами, отмахиваясь от его слов. Это все пустое.

- Я хочу видеть своего ребенка.

- Это вряд ли.

И бьет, наслаждаясь каждым ударом, каждым ее криком, каждым стоном, ее жалким видом у своих ног. Когда - то он мечтал сделать ее королевой, бросить мир к ее ногам, но теперь придется довольствоваться ничтожной рабыней, которая будет валяться у него в ногах, умоляя о снисхождении и милости. Он навсегда погасит свет в ее глазах. Он заставит ее платить за каждое оскорбительное слово, за каждый пренебрежительный взгляд. Она заплатит за все, что он сможет придумать каждым днем и каждым мгновением, проведенным рядом с ним, своим единственным господином.

Ярослав и думать не хотел о том, чем обернется и куда заведет его жажда мести, слишком поглощенный желанием сделать больней той, что посмела его отвергнуть. Неделю Асю собирали лучшие врачи Мурано. Он перестарался, пелена ярости застила глаза и мутила разум. Он слишком поздно остановился, почти превратив ее внутренности в фарш, а кожу в рваные клочья плоти. Он не мог насытиться властью и местью, почти убив ту, что любил. Потом следующий виток хладнокровного плана мести, но, как бы он ни старался, Ася не могла забеременеть. Слишком сильные повреждения, говорили врачи, бессильно разводя руками. И как только он отступился, оказалось, что Ася ждет ребенка. Он был ласков и мил, но в ответной нежности чувствовал лишь нестерпимую фальшь и ее страх потерять и этого ребенка. Яр скрипел зубами и улыбался, терпеливо улыбался ровно до момента, когда девушка с надеждой протянула руки к новорожденному, желая взять его на руки.

- Он от меня, Асенька, ты, надеюсь, не забыла, что это такой же выродок, как и прошлый.

Ася жалко сжимается и втягивает голову в плечи.

- Прости...

- И снова фальшиво, как и все твои чувства до этого, - Ярослав наклоняется к ней, впиваясь пальцами в дрожащие плечи. - Ты лживая сука. Для меня у тебя ничего нет, а твои чувства к детям... это так замечательно. Моя компенсация за твою ненависть.

И она сорвалась, она кричала и вырывалась, она пыталась вскочить и побежать за своим ребенком. Она билась в его руках, по-детски всхлипывая и угрожая ему расправой, а потом тихо заскулила, ломаясь прямо у него на глазах. Свет уходил из нее, забирая с собой ее тепло и нежность. Яру оставались лишь ее подчинение и редкие вспышки глухой ненависти, едва пробивающиеся через апатию пустоты ее погасшего взгляда. К чему он привел их отношения через столько лет, лелея собственные обиды и желание отмстить?

Изменение ее статуса.

Приятной неожиданностью стало то, что возвращение на корабль прошло так, словно Алея отлучалась оттуда по согласованию с командованием. Она не вернулась в свою каюту и на свое прежнее место службы, но не сожалела об этом. Штефа неожиданно уволилась и улетела на Анабас, а больше ее никто не связывал с бывшей работой. Не было косых взглядом, никаких пересудов за спиной. Более того, Алея еще никогда не была окружена таким количеством доброжелательных лиц. Она будто выиграла в лотерею или получила значительное повышение должности. Конечно, у нее не было ни того, ни другого. Алея выиграла в главном. Яромир объявил ее невестой, и даже суровый капитан выразил радость от того, что такая милая девушка станет частью их семьи. Алея бесконечно смущалась и краснела, и Яромир даже шепнул ей на ушко, что только поэтому не хотел ей сообщать о своем решении. За что и получил ощутимый удар под ребра.

- Я не настолько смущена, чтобы не понимать какую птицу удачи ухватила за хвост, - Алея коварно усмехаясь, поправила воротничок его мундира и стряхнула несуществующие пылинки с его плеча. - Ты же богат?

Яромир утвердительно кивнул, счастливо улыбаясь и наслаждаясь ее игрой в беспринципную стерву.

- Мне, как твоей невесте, нужен новый гардероб, две квартиры и один дом на побережье Анабаса и отдельный счет в галактическом банке на мое имя.

- Я влюбился в расчетливую сучку, - Яромир падает на кровать, увлекая Алею за собой.

- О, да, птенчик, - многообещающе протянула Алея, распуская волосы и провокационно усаживаясь поверх его бедер. - Я вытрясу из тебя последнюю ассигнацию и только потом выброшу за борт успешной жизни.

- Моя девочка.

Его пальцы не теряют времени даром, расстегивая ее форменную блузу, и попутно стягивают кружевное белье.

- Для тебя и за твои деньги кто угодно, сладкий.

Две недели назад она плевалась от имени Яромира Ниро. Теперь Алея лучилась самодовольным счастьем обладания великолепным мужским образчиком. Он принадлежал ей и только ей. Его интерес, его страсть, его нежные поцелуи, все его внимание принадлежало одной лишь ей. Поначалу испугавшись официального обручения и положения его невесты, Алея, тем не менее, довольно быстро приняла все плюсы и минусы спутницы Ниро. К плюсам относился сам Яромир, к минусам положение его семьи и собственно его семья. Она не была в восторге от знакомства с его матерью и, хотя Яромир много раз передавал ей извинения родительницы, новой встречи откровенно боялась и собиралась оттягивать сей неприятный момент насколько это будет в ее силах. Алея допускала, что милая и запуганная Асинаиля была кладезем всевозможных дурных наклонностей и причинила глубоко уязвимому капитану множество материальных и моральных бед, но все же не могла забыть этот властный голос, отдающий приказ привязать ее к столбу и избить. Маменька Ниро определенно знала толк в наказании, хотя и не орудовала хлыстом лично с пристрастностью талантливого палача. Исключительно оберегая целостность нежной кожи ее благородных ручек, зло думала Алея. Впрочем, если совсем на чистоту, и о маме, и об Асе, она думала мимолетно и весьма поверхностно. Все ее мысли занимал Яромир и то, как они проводили время вдвоем. Военный корабль "Шивадо", гордость космических войск Мурано оказался на редкость романтическим местом во всей вселенной. Яромир доказывал и показывал это Алее изо дня в день. Они могли часами просиживать у панорамного окна в кафе или танцевать в полутемном баре под классический блюз, и целоваться до умопомрачения на последнем ряду кинотеатра. На флагмане был даже небольшой сад с парой тропинок под зеленой сенью раскидистых ветвей огромных деревьев. И Яромир часто приводил туда Алею, чтобы насладиться единением с природой и собой. Они лежали на мягкой траве и глядели в звездное небо, которое искусно имитировала подсветка потолка.

- Небо Мурано, - произнес в первый раз Яромир. - Та его часть, что мы видим над домом из этой части сада. Этот уголок живой природы личная просьба Яра к конструкторам корабля. Он любит приходить сюда, даже устраивает пикники с обязательным пледом и бутылкой вина.

- Я думала, что сад доступен для всех офицеров.

Алея лежала, уютно пристроившись вдоль тела Яромира, наслаждаясь его теплом и едва ощутимым ароматом его геля для душа.

- Ярослав считает это частью собственных апартаментов на корабле, исключение только для меня и, - он приподнимается на локте и целует вздернутый кончик ее носа. - Тебя, моя прекрасная невеста.

- Жутко чувствительная натура у капитана Ниро, даже не подозревала, что он насколько привязан к дому.

- Мы все к нему привязаны, Лейка, - губы Яромира трогает слабая тень усмешки, и Алея замирает, любуясь умиротворенным и расслабленным лицом парня. - Семья и родной дом для нас не пустой звук. Мы дорожим близкими нам людям, мы готовы защищать и убивать ради них.

- Последнее у вас получается особенно замечательно, не припоминаю не одной войны, которая смогла обойтись без вашего непосредственного участия.

Яромир смеется.

- Мы за справедливость.

- Там где нет нас, значит, нет и справедливости, - в голосе Алеи явственно звучит насмешка. - Несомненно, это ваш девиз.

- Вроде того, милая, - Яромир закидывает руки за голову и устремляет взгляд в бескрайнее небо над ними. - Наши порядки оптимальны для существования всего разумного.

- Компромисс, лучшее решение всех проблем, знаешь ли.

- Только не для мужчин, нам нужно что - то кому - то непременно доказывать, настаивать и принуждать.

- Желательно с дулом у виска, для стопроцентного согласия оппонента.

- Не без этого, - снова соглашается парень, не отрывая глаз от искусственных звезд. - Но ты теперь одна из нас и не должна отзываться в подобном тоне о своей новой родине.

- Свою новую родину я едва ли видела...

- Да и знакомство вышло не самым приятным.

Алея невольно вздрагивает, вспоминая, как проснулась в залитой светом комнате и то, что последовало за этим, но Яромир уже рядом нежно целует и поглаживает, словно отодвигая страхи за грань воспоминаний.

- Забудь, этого больше не повториться, - его губы ласкают, шепот обволакивает. - Мурано самая прекрасная планета из всех, на которых мне доводилось побывать и ты полюбишь ее так же, как люблю ее я. Наши дети будут воспитываться в соответствии с ее обычаями.

- Минуточку, - Алея отодвигается от Яромира, упираясь руками в широкие плечи. - Я только привыкла к статусу невесты, а ты меня уже детьми запугиваешь?

- Какая семья без детей?

Он весел и беззаботен.

- А если мы не сойдемся характерами?

- Никаких разводов, - Яромир придвигает ее к себе, возвращаясь к поцелуям и поглаживаниям. - У нас брак навсегда.

- Даже, если ты остынешь и заведешь любовницу?

- Мы даже не поженились, а ты уже подозреваешь меня в неверности? Для муранца главное это его семья, жена и их дети. Никаких развлечений на стороне.

- Но...

- Я догадываюсь, - он смотрит в ее глаза, и лжет в который раз ради их общего будущего. - Ася сама, повторяю сама, настаивала на том, чтобы Ярослав нашел себе других женщин для постели и на их количестве, кстати, она тоже настаивала. Ася очень надеялась на то, что после четырех наложниц на нее у Яра попросту не останется сил.

- Но она сказала, что и у твоего отца...

- Ты видела мою маму, - его голос наполнен искренним изумлением. - Разве она допустит соперниц? В гареме живут родственницы уважаемых на Мурано семей, и я не знаю даже почему, Ася возвела их в любовницы отца, наверное, для того, чтобы напугать тебя еще больше.

- Но зачем ей это?

- Она не любит Ярослава, ненавидит даже собственных сыновей, наверное, из той же ненависти решила настроить и тебя против отношений со мной. Как бы с ней не пытались наладить отношения обитательницы гарема, Ася отвергает их дружбу, она во всем видит лишь плохое.

Алея недоуменно хмурится и порывается возразить, но Яромиру уже надоели праздные разговоры о том, что ему не интересно, а ей вредно помнить.

- Ты кому больше веришь, Лейка, мне или этой полоумной подружке моего брата?

- Я не знаю...

- Знаешь, - он переворачивает ее на спину и коротко целует в губы. - Были бы ее сказки правдой, кто бы позволил мне жениться на тебе? Стал бы я уважать твои желания? Смогла бы ты вернуться на "Шивадо" и получить повышение по службе?

- Не напоминай мне об этом, - Алея шутливо бьет его в плечо, но в глазах уже поволока желания. - Все, наверное, подумали, что это из-за того, что я теперь твоя невеста.

- Это и случилось из-за того, что ты теперь моя невеста, - Яромир спускается дорожкой поцелуев вниз по шеи к хрупкому плечу. - Ты не можешь быть в подчинение у кого - то, кроме меня.

- Мне нравится...

- Сейчас понравится еще больше, - многозначительно обещает Яромир. - Ты у меня голос сорвешь от крика, умоляя не останавливаться.

- Ты живешь инстинктами, любовь ведь не только секс, - выдыхает она сокровенное, то, что мучает и изводит ее подспудно, исподволь, ее затаенный страх, который она боится высказать вслух.

- Что плохого в инстинктах? - Удивляется Яромир. - Это сама жизнь, мы тянемся к тому с кем нам невообразимо хорошо, и любовь невозможна без секса, это ее неотъемлемая часть.

- Только не пытайся меня убеждать...

Алея трусливо отводит глаза в сторону, страшась встретиться с его пытливым взглядом.

- И не буду, но быть с тобой это не совсем тоже, что быть с кем - то еще, - Яромир тянется к ее губам, едва прикасается к ним своими, ловит ее дыхание. - Главное не то, что у меня кто - то был до тебя, главное то, что ты станешь для меня последней.

Различие культур, мать ее, сказал когда - то Ярослав Ниро и повторил про себя сейчас его младший брат, продолжая лгать, нежно глядя в глаза любимой девушке. Впрочем, вряд ли это имело значение для Алеи, которая безоглядно поверила возлюбленному. Она любила его, он любил ее, они будет вместе вечно и никогда не расстанутся. Самая страшная ночь на самой страшной планете подарила ей исполнение ее самой заветной мечты. Ее мужчина хочет подарить семью, он хочет дать детей, он хочет любить ее вечно. Что еще нужно бедной сиротке для счастья? Яромир совершенен, он ее идеал, она пойдет за ним куда угодно. Она сама хочет принадлежать ему по всем непонятным для нее законам бесконечно странной планеты Мурано. И Яромир почувствовав ее решимость, в тот день достал спрятанную глубоко в гардеробной коробку с приготовленным для Алеи женским нарядом Мурано. Закрытое платье с длинным рукавом и два покрывала, полностью спеленавшие девушку с головы до ног.

- Только я могу любоваться тобой.

Мир виделся другим сквозь плотный тюль, закрывший ее глаза, сердце сжалось неведомым предчувствием беды, но Алея поспешно отогнала от себя неприятное сосущее чувство неправильности происходящего.

- И как мне в этом ходить?

- Так же, как и остальные, - Яромир отступил на шаг, словно любуясь на свершение рук своих. - Медленно и за своим мужчиной.

- Странно...

Он слышит слабые отголоски страха в ее голосе и поспешно снимает покрывала.

- Это только для Мурано и только после свадьбы, - его улыбка открыта и вполне искренна. - И только с твоего согласия... но мне было бы приятно, прими ты все наши традиции.

После этого разговора платье отправилось в дальний угол гардеробной, и словно сговорившись, они больше не касались в разговорах между собой некоторых особенностей проживания на родине Яромира.

Алея рассеяно помешивала сахар в чашке с чаем в ожидании встречи с Яромиром, бесцельно гоняя напиток по кругу. Она вспоминала странный женский наряд, и откровения Аси в гареме, и этот необычный уклад в доме Ниро, деливший помещения на две половины. Незнакомо и пугающе, и от этого шла дрожь по спине. Она допускала, что девушка капитана была немного не в себе, но как при этом объяснить поведение матери Яромира, даже учитывая объяснения любимого? Запросто приказать избить кого - то и к тому же не один раз. Дикость дикая, которая не желала укладываться в ее голове, не смотря на все объяснения Яромира.

- Я могу выразить свое восхищение вашей красотой?

Алея вскинула глаза на мужчину, остановившегося возле ее столика в кафе, где она ожидала Яромира.

- Не стоит, - как можно холоднее ответила она, снова опуская взгляд в чашку с остывающим чаем.

- Я все же задержусь, - незнакомец отодвинул стул и занял место напротив девушки. - Протей Ниро, кузен вашего жениха, не имел чести быть представлен вам ранее.

Алея сухо улыбнулась родственнику Яромира, в свете недавних размышлений как - то не выходила быть более приветливой с кем - то из выходцев с Мурано. Тем более к тем, кто сильно напоминал ей Ярослава Ниро и, если не чертами лица, то уж высокомерным презрением точно. И вроде ничего обидного им не было сказано, но что - то было в неспешности его движений и в серых, почти прозрачных глазах. Лед. В них стыл лед превосходства и пренебрежения к окружающему их сброду. Этот, видимо, тоже считал себя центром мироздания для всех и каждого.

- Не ожидал.

Протей видимо не считал ее отчужденность неприемлемой и буквально лучился дружелюбием и желанием продолжить беседу.

- Извините, - Алея тоже попыталась быть вежливой собеседницей и изобразила интерес к словам мужчины. - Чего вы не ожидали?

Глаза Протея вспыхнули недобрыми огоньками, словно он намеренно подталкивал девушку именно к этому вопросу.

- Не ожидал, что еще один из братьев приведет в клан Ниро иноземку.

Алея настороженно застыла, пытаясь понять, были ли эти слова оскорблением или обычной констатацией факта.

- Имеете что - то против иноземок?

- Я нет, - Протей сидел, откинувшись на спинку стула, и барабанил пальцами по столу. - Но неужели вас не пугает печальная участь рабыни Яромира?

Мужчина цинично усмехнулся, глядя на Алею с деланным сочувствием.

- Неужели вам, без сомнения образованной женщине, хочется закутаться в покрывала и запереть себя в гареме? Видеть, как ваш муж приводит туда других женщин, спит с ними. В то время как вы становитесь, уже не столь привлекательны, как его новые юные наложницы, которых он зовет в свою постель чаще, чем вас.

- Я не понимаю, чего вы добиваетесь?

Голос предательски срывался и кузен Ниро удовлетворенно усмехнувшись, наклонился над столом, придвигаясь к Алее и понижая голос до доверительного шепота.

- Я всего лишь хочу знать, что вы находите такого неотразимого в Яромире, что добровольно соглашаетесь стать его собственностью?

- Я дала согласие стать его женой.

- Вы станете для него тем, кем он вам прикажет, милая, - Протей неприятно осклабился, откидываясь обратно на спинку своего стула. - Вы станете матерью его детей, а чтобы удержать его слишком переменчивый интерес станете для него шлюхой, согласитесь на все, что он вам предложит, сами позволите вытереть о себя ноги и станете благодарить его за это.

- Я не понимаю...

- Все вы понимаете, Алея, - мужчина пресекает ее неудачные попытки прервать неприятный для нее разговор. - Нынешняя рабыня Ярослава была умнее вас, даже пыталась избежать подобной участи, жаль у нее не вышло.

Но его ледяной взгляд и презрительная улыбка на губах говорили о чем угодно, кроме испытываемого им сочувствии к несчастной.

- Теперь она лишена возможности видеть своих детей, и вынуждена бороться за выживание в гареме, - и снова издевательская насмешка в его словах. - Я слышал, Ярослав не запрещает своим женщинам измываться над матерью его детей. Жестоко, конечно, но все в силу законов Мурано. Испортишь личико соперницы, и хозяин возьмет в постель тебя. Тоже стремитесь к подобному? Хочется драйва после пресной жизни феминистического Анабаса? Или думаете разбогатеть? Так толку от этого не будет, можете увешаться драгоценностями с головы до ног и сидеть запертой навечно в гареме. Кто увидит вас, кто вам поможет?

Алея пригубила чай и с трудом сглотнула безнадежно остывший напиток.

- Я не могу понять вашего интереса в этом странном разговоре? Вы кузен моего жениха и при этом говорите настолько возмутительные вещи о нем?

Протей рассмеялся легко и непринужденно.

- Мы кузены, но нас не связывают теплые родственные чувства, к тому же, мне жаль вас, вы не знаете, куда и за кем идете.

- Позвольте мне усомниться в ваших словах, - Алея поставила чашку на стол, сдерживая внезапный порыв выплеснуть ее содержимое в лицо незваному собеседнику. - Я сомневаюсь в том, что вы переживаете за мое благополучие.

- Вы знаете, что случается на Мурано с надоевшими иноземками? Их продают в бордель, хотите, поведаю о тамошних порядках?

- Часто там бывали?

Если Алея хотела унизить его этим вопросом то у нее ничего не получилось, Протей с изящным полупоклоном отбил удар на ее поле.

- Несколько раз, вместе с вашим женихом, естественно, иногда его тянет к хилым и низкорослым девочкам вроде вас.

Яромир видит неестественно прямые плечи Алеи и догадывается о содержание состоявшегося разговора. Тот не мог пройти мимо его невесты не попытавшись навредить, старые счеты между Ярославом и Протеем, коснулись и младшего из братьев. Теперь стали понятны неожиданно - возникшие безотлагательные дела, заставившие его опоздать на встречу с Алеей. Протей хорошо подготовился к тому, чтобы никто не помешал ему испортить отношения между женихом и невестой.

- Протей, сука.

- И тебе здравствовать, Яромир, - улыбка Протея безупречно - ослепительна. - Познакомился с твоей невестой, очень милая девушка, поздравляю с предстоящим бракосочетанием.

- Ты зашел слишком далеко.

- Что я такого сказал, дорогой братик, - кузен получает несомненное удовольствие от растерянного вида девушки и ее страха. - Всего лишь поведал о некоторых обычаях ее новой родины.

- И в каких же красках ты живописал Мурано?

Протей криво усмехается и нагло заявляет:

- Твоя красивая девочка должна знать под каким по счету мужиком сдохнет в борделе, когда надоест тебе.

- Я тебя...

Яромир хватает кузена за лацканы модного пиджака, но тот вовсе не выглядит испуганным:

- Ты меня пальцем не тронешь до окончания переговоров, - Протей с легкостью отрывает от себя Яромира и преувеличенно - заботливо поправляет пиджак, не сводя с взбешенного парня язвительного взгляда. - Клан вряд ли спустит вторые сорванные переговоры из-за иноземных шлюх, которых вы с братом повадились таскать в свои постели.

Он встает, и мило улыбаясь Алее, добавляет:

- Подумайте, сладкая, зачем вам связываться с муранцем, мы совсем не похожи на слабовольных мужчин Анабаса.

Протей уходит, а Яромир тянет ее к себе, усаживая на колени, заглядывает в глаза и севшим голосом просит не верить словам брата.

- Но я видела избитую Асю собственными глазами, - Алея боится взглянуть в глаза любимого и прочитать в них ложь. - Твой кузен косвенно подтвердил ее рассказ, скажешь мне, что и он лжет?

- Не скажу, - Яромир прижимается губами к ее губам и тут же отстраняется, не почувствовав отклика на ласку. - Как я могу признаться тебе в том, что мой старший брат монстр, и что он действительно похитил и сделал Асинаилю рабыней? Я чувствую твою боль и твой страх, милая, ведь ты сделала то, чего я так боялся все это время. Ты провела параллели между собою и Асей, между мною и Ярославом. Ты думаешь, что я такой же, как и мой брат. Твоя любовь оказалась слишком хрупкой, рассыпавшись на первом же испытании.

- Я люблю тебя...

- Так почему ты поверила словам Протея, и отказываешься доверять мне?

Алея поднимает несчастный взгляд затравленного зверька и слабо выдыхает:

- Ты мне лгал.

- Я боялся, - он смело встречает ее взгляд и так же умело продолжает лгать дальше. - Больше всего на свете боялся, что узнав правду, ты отвергнешь меня.

Несколько слов и проникновенных поцелуев рассеивают страхи и недоверие, но в ее глазах остается тревога и некая решимость. Яромир списывает эти чувства на желание Алеи стать более самостоятельной от него и его возможностей. Она хочет прервать затянувшийся отпуск и выйти на новое место работы в отдел связи высшего эшелона, Яромир не возражает, провода, схемы и мониторы должны восстановить утраченное самообладание Алеи. Он сам предлагает ей открыть счет в банке Анабаса и перечисляет туда некоторую сумму, как гарантию ее самостоятельности и независимости от него. Почти три недели уходит на то, чтобы отношения между ними стали прежними. Яромир скрипит от злости зубами, но врезать по самодовольной морде Протея ему не позволяет здравый смысл и однозначный приказ Ярослава.

Лучше для всех.

План действий придумался Алеей совершенно случайно, когда она бесцельно била по кнопкам клавиатуры, даже не пытаясь вникнуть в проблему поломки кабеля внутренней связи, и думала о том, как научиться доверять Яромиру. И тут что - то где то перемкнуло, что - то где - то щелкнуло и на мониторе неожиданно появилось изображение незнакомой комнаты. И она уже было потянулась к кнопке отключения, когда неожиданно узнала в замершем у стены человеке случайную знакомую по муранскому гарему. Ася сидела, обхватив руками колени, и смотрела прямо перед собой. Звука не было, но что - то, несомненно, случилось, потому что девушка сначала напряженно застыла, явно прислушиваясь к чему - то происходящему за пределами комнаты, а потом засуетилась, словно пытаясь слиться с окружающим интерьером и тут же застыла, жалко втянув голову в плечи. Капитан был виден Алее со спины и его затылок мало о чем говорил, за то вскинутые полные ужаса глаза Аси объясняли многое. Потом появились помехи, и изображение пропало так же неожиданно, как и появилось на ее экране. Алея глубоко вздохнула, и медленно с чувством выдохнула, борясь с глупым порывом вскочить на ноги и бежать в отсек капитана на защиту забитой рабыни. Чересчур много было животного ужаса в огромных глазах, и этот взгляд было невозможно забыть или выкинуть из головы, как нечто неважной и недостойное внимания. Равнодушие убивает ничуть не меньше палача, стоит только пройти мимо, сделав вид, что тебя это не касается. К чему создавать себе проблемы или вникать в чужие?

Мысль о том, что именно она должна помочь Асинаиле сбежать из-под власти Ярослава мелькала еще, когда она сидела на коленях Яромира в кафе и слушала вынужденное признание парня о жестокости старшего брата. Теперь же когда решение оформилось и обрело конкретные намерения Алея не собиралась просить жениха о содействии. Просить его о помощи было невозможно. Для него семья имела слишком большую ценность, чтобы причинить боль одному из своих родственников, даже если тот и вел себя подобно монстру. Преданность не касалась лишь Протея, которого недолюбливали в клане за змеиную натуру и повадки первостатейного подонка. Но Алея никому и ничем не была обязана, и элементарное сострадание требовало помочь бедной девушке, которая пыталась помочь когда - то ей самой. У Алеи были средства и были возможности устроить побег с корабля, к тому сейчас, когда Ярослав был полностью поглощен ведением переговоров с сахелийцами, появлялось и время на осуществление побега. От гнева же Ярослава Алею спасало заступничество Яромира. Она не сомневалась в том, что жених сможет стать заслоном на пути праведного гнева старшего брата. Сахелия являлась родной планетой для Аси, и это давало авантюре еще одно преимущество. Асинаиля знала, как можно спрятаться на планете или как можно исчезнуть с нее, не привлекая лишнего внимания к себе и своим передвижениям. Алея перевела перечисленные на ее счет средства из банка Анабаса и попросила банк выслать ей карту на предъявителя срочной почтой, рассудив, что вряд ли Яромир обратит внимание на банковские бумаги, посчитав их обычным информационным письмом. Оставалось ждать получения ответа из банка и потом уже отправляться на выручку Асе.

Напролом. Ты не боишься никого и поэтому идешь напролом. Пользуясь положением невесты Яромира Ниро, смело проходишь в апартаменты капитана и выводишь оттуда испуганную девушку. Отныне никаких покрывал и вуалей, на ней твои вещи, рубашка, брюки, ботинки и небольшой рюкзачок. Ты заталкиваешь слабо упирающуюся рабыню в спасательную капсулу, которая стартует в сторону Сахелии, и теперь все будет зависеть от того, сможет ли Асинаиля достаточно быстро поверить в себя и свои силы. Ты смотришь в след мерцающим огням и искренне надеешься на то, что желание сохранить хотя бы того ребенка, что она носит сейчас под сердцем заставит девушку действовать с умом и очень аккуратно. Ярослав не должен ее найти.

- Никогда не смей угрожать Алее.

Голос Яромира за стеной звенит от гнева, но Ярослав не сдается.

- Я не угрожаю, но если она...

- Ты ничего ей не сделаешь, чтобы она не совершила.

- Ася, - Ярослав пытается сдерживаться и говорит коротко, зло. - Я должен знать.

- Алея не знает и сделала это, чтобы не оставить тебе шанса найти рабыню.

- Ты же понимаешь...

- Я сказал, что не позволю, - Яромир тверд и непоколебим в своем праве защищать невесту от кого бы то ни было, даже от ближайшего родственника. - Твои проблемы, нужно было охранять лучше.

- Яромир, она помогла сбежать Асе и каждая минута, потраченная на твое убеждение, уменьшает мои возможности найти ее.

- Я повторяю, Яр, это только твои проблемы.

Алея напряженно застывает на самом краю кровати, услышав характерный звук захлопнувшейся двери и тут же на пороге спальни возникает крайне раздосадованный Яромир.

- Зачем ты полезла между ними?

Алея расправляет плечи и гордо вздергивает подбородок.

- Мне нужно было молча смотреть, как он издевается над нею?

- Это их отношения и они в них разберутся сами, милая. - Яромир уставшим жестом проводит по волосам, стягивая с них резинку, и присаживается рядом с девушкой. - Яр действительно любит ее и, даже больше чем она того заслуживает. Он многое сделал для того, чтобы они остались вместе. Против Аси возражали и мама, и папа. Яр ради нее пошел против клана, это у нас, знаешь ли, не принято...

- Я видела ее избитой...

Яромир слабо улыбается:

- Она могла упасть...

И Алея пребольно толкает его в бок.

- Это не повод для шуток.

- Какие шутки, милая, Яр не успокоится, он будет пытаться достать тебя. Ася его единственная слабость, ради нее он пойдет на все, - он смотрит на свои руки, потом переводит испытующий взгляд на девушку. - Если ты знаешь...

- Я не знаю, - Алея почти кричит. - Я помогла выбраться с корабля, дальше она действует самостоятельно, это ее планета и ее она знает лучше меня.

- Я знаю, что ты говоришь мне правду, но ты не представляешь в каком состоянии Ярослав.

- Это его проблемы.

Алея демонстративно скрещивает руки на груди и отворачивается от жениха.

- Он может сделать это твоей проблемой, милая. - Теплая ладонь медленно скользит вдоль ее напряженной спины, не лаская, успокаивая, помогая расслабиться. - У них дети, это многое значит для нас.

- Он не позволяет ей их видеть, - Алея презрительно фыркает, сбрасывая его руку со своего плеча. - Дети для него лишь повод для шантажа.

- Ты не права, - Яромир, не обращая внимания на слабое сопротивление, снова привлекает ее к себе и опрокидывается назад на мягкие подушки их огромной кровати. - Мне нужно было раньше рассказать тебе о некоторых нравах Мурано.

- Что - то еще, кроме милого шантажа собственными отпрысками?

- Глупая моя, - он целует Алею в лоб и прижимает сильнее, наслаждаясь ароматом ее любви к нему. - Дети от единственной женщины, от той, которую ты любишь не простая блажь...

- Конечно, потом ведь можно завести кучу любовниц...

- И снова ты не права, наложницы появляются с согласия матери твоих детей...

- Да ни за что...

- Да я и не настаиваю, - Яромир смеется громко и заразительно, но тут же болезненно ойкает, получив ощутимый удар под ребра. - Мне бы на тебя силы хватило, но я хотел рассказать тебе не об этом. Когда появляется ребенок, в твоем доме появляется счастье.

Алея недоверчиво фыркает, и Яромир терпеливо разъясняет:

- Это не сказка, мы чувствуем эмоции, их вкус, почти осязаем, это тщательно хранимый секрет Мурано, - Яромир переворачивается так, чтобы видеть недоверчиво огромные глаза Алеи. - Например, я знал, что более чем нравлюсь тебе и при этом чувствовал решимость не допускать, каких - либо отношений между нами, особенно после того, как ты узнала кто я. Но на челноке ты буквально опьяняла меня своей сладостью и желанием. Ты хотела меня.

- Вот уж нет.

- Вот уж да, - его губы касаются ее, не поцелуем, просто нежат. - Ты хотела меня, я безумно хотел тебя, но из нас двоих потерял голову лишь я, ты же отбросила меня за ненадобностью, потому что не верила во что - то стоящее между нами.

- Допустим.

Алея игриво скользит язычком между его губ и довольно хмыкает, почувствовав определенный отклик его тела на свои действия.

- Мы продолжим после того, как ты сорвешь голос от ласк или я могу закончить краткую лекцию о Мурано?

Его колено провокационно вдавливается между ее ног, Алея смеется и неожиданно выбирает традиции, лекции и Мурано.

- Ладно, - Яромир мимолетно касается губами ее губ и устраивается рядом, притягивая ее голову себе на грудь. - Так вот, рождаясь, ребенок озаряет близких светом любви и ощущением безграничного счастья и именно поэтому для Мурано дети бесценны и всеми любимы. Дети появляются только от союза двух любящих людей, как бы это не смешно звучало, они действительно являются плодом двух любящих сердец...

- И именно поэтому у вас лучшие военные школы, и вы первыми начинаете войны, истребляя чужих детей...

- Они не муранцы...

- Железная логика, милый.

- Не без этого.

Яромир улыбается, его попытка достучаться до невесты провалилась с треском, Алея не сдаст несчастную. Дорога Ярославу открыта, его ход в погоне за сбежавшей рабыней.

На следующий день, сидя за завтраком напротив Алеи, Яромир пытается завести разговор о том, что та должна рассказать его брату все, что знает о побеге Аси, но она лишь пренебрежительно кривится, выражая таким образом свое отношение к Ярославу.

- Если бы он относился к ней с уважением и любовью, мне не нужно было бы спасать ее из его рук.

- Это их отношения и они устраивали обоих, что бы тебе там не наговорила Асинаиля, - Яромир поднимается из-за стола и, подойдя к Алее, касается губами ее макушки. - Прогуляйся по кораблю после службы, а вечером сходим в ресторан перекусим и немного развлечемся.

- Я хотела забежать к прежним сослуживцам, они приглашали на чай после обеда, - Алея с видом заботливой женушки, стряхивает невидимые пылинки с лацкана его мундира. - Выпью чаю и потом, как раз, успею к тебе в ресторан.

- Твой тайно влюбленный Венча тоже там будет?

- Он испытывает лишь симпатию, - она укоризненно смотрит на парня.

- И танцевал с тобой на вечере...

- И остался только другом...

- Я тебе доверяю.

Яромир улыбается ей и выходит из каюты.

Обычное чаепитие среди прежних сотрудников превратилось во что - то гротескно - уродливое, когда отворилась дверь и на пороге возникла угрожающая фигура капитана. Ярослав поднял бластер и Венча, нелепо взмахнув руками, падает на пол с развороченной выстрелом грудной клеткой. Тишина звенит и оглушает, все кто сидит за столом, бессмысленно взирают на лежащего в луже крови инженера, силясь понять только что произошедшее.

- Алея, - тон капитана крайне благожелателен и чрезвычайно мил. - Я спрашиваю еще раз, где моя женщина?

Алея было дергается на голос, но взгляд, словно прикованный не отрывается от безжизненного тела Венча. Справа глухо охают и что - то теплое брызгает на руку, продолжающую машинально сжимать чашку с недопитым чаем. Никто не кричит и не порывается вскочить и спрятаться. Все замирают, словно замороженные лютой стужей бушующей в пустых глазах капитана.

- Осталось четверо, сколько им жить зависит от тебя, Алея.

- Я...

Ее голос дрожит и срывается на надсадный всхлип.

- Вздумаешь упасть в обморок, - предусмотрительно предупреждает капитан. - И я пристрелю всех здесь присутствующих и прикажу привести следующих приговоренных.

- Монстр.

- Согласен.

Выстрел и женщина напротив Алеи обмякает в кресле, уставившись перед собой широко распахнутыми глазами.

- Я не знаю, - Алея роняет чашку, замечая кровь на пальцах и сдавленно произносит, страшась взглянуть куда - то в сторону. - Я не знаю, я только помогла сбежать с корабля.

Ярослав поднимает бластер, и Алея заговаривает снова, уже срываясь на плач.

- Перестаньте, я говорю правду, я ничего не знаю...

Выстрел и снова чей - то вскрик.

- Пожалуйста, что вы делаете? - Зубы стучат дробно и часто. - Она ждет ребенка... это все... это на самом деле все, что я знаю. Она должна сама выбираться с Сахелии, я дала банковскую карту на предъявителя...

Это был какой - то фантастический кошмар, такого не могло случиться, но капитан стреляет снова и снова, равнодушно добивая свидетелей разговора.

- Ну, вот видите, мы вполне можем общаться, - его рука ласково касается ее щеки. - Мы же родственники и должны помогать друг другу.

Яромир заботливо укутывает плечи забывшейся тяжелым сном Алеи, под завязку накачанной транквилизаторами. Истерика, случившаяся с нею после произошедшего в комнате отдыха ремонтников, случилась тихая и от этого жуткая. Яромир вытягивается рядом с Алеей на кровати, слабо улыбаясь своим мыслям, все привело, как и рассчитывалось, к его абсолютной выгоде. Она больше не захочет оставаться на корабле, а ему до смерти надоела военная служба под началом старшего брата, да еще присутствие на "Шивадо" нежно любимого двоюродного брата Протея, этого скользкого гада отравляло и без того не самые сладкие будни военного офицера. Нет уж, он вернется с Алеей на Мурано и займет какой - нибудь пост в министерстве под заботливым крылом папы. Жизнь золотой молодежи везде одинакова, на какой планете ты бы не жил и какие устои и ценности не пропагандировал твой народ. У молодых людей с определенным количеством наличности схожие развлечения, похожие шлюхи, одинаково скандальные попойки. Яромир знал толк в хорошем развлечении, он умел и любил веселиться со вкусом и шиком, этим и заслужил неудовольствие отца и отправку под опеку старшего брата на флагман космического флота. Естественно, он не опускался до уровня Протея устраивавшего кровавые развлечения над бесправными рабами, Яромиру хватало сговорчивых шлюх и хорошего вина.

Измениться.

- Мы должны уехать, - он с трогательной нежностью отводит локон с ее лица. - Я не могу гарантировать тебе защиту от Яра, и это меня почти убивает...

Алея предсказуемо вздрагивает и тут же зарывается ему куда - то в бок, скрывая слезы.

- Не нужно...

- Ты не сможешь все забыть, а я не могу быть спокойным, ожидая раз за разом еще какого - нибудь выверта от старшего брата.

- Я не хочу на Мурано...

Ее голос дрожит и срывается, но Яромир давит до победного окончания счета в увлекательной игре за его абсолютную власть над ней.

- Ты же понимаешь, он не найдет ее и тогда снова придет к тебе, - трагическая пауза подчеркивает беспощадные слова. - И скольких он убьет снова.

- Не хочу знать и не хочу помнить...

Алею трясет в беззвучных рыданиях.

- Здесь для него все, Лейка, он олицетворение власти и могущества, дома же, его пыл охладят родители. Они на самом деле смогут его остановить.

Но Алея колеблется и все не может решиться, а кошмары проникают во сны липким страхом увиденного ужаса, заставляя с криком просыпаться и бессильно рыдать в заботливых объятиях Яромира. Он удивительно терпелив и трогательно нежен, и она соглашается на отъезд, уже полностью сломленная и потерянная, готовая, на какие угодно изменения только бы перестать видеть сны, где снова и снова по ее вине погибают люди. Яромир не теряет времени и тут же отправляется с измученной нею в путь на рейсовом корабле обычными пассажирами.

Асинаиля действуя на автомате приказа Алеи добралась до столичного космопорта Сахелии, где купила билет до ближайшей колонии вольных строителей, осваивавших новые планеты на собственный страх и риск. В неразберихе, суете и не отлаженности официальных служб был ее шанс на спасение. На то, что у нее получиться раствориться среди безликой толпы переселенцев со всех галактик. Ей дали шанс стать другой, вернуть себя, поверить в свои силы, но был соблазн, и Ася кусала губы, болезненно морщась от подступавших слез. Она хотела увидеть родителей, вернуться в маленькую уютную квартиру на самой окраине огромного города. Она хотела обнять маму и прижаться щекой к груди отца и выплакать все свои беды рядом с дорогими для нее людьми. Рассказать о детях, о том, как жила все эти годы, как вспоминала их и представляла их встречу. Невозможное желание, глупое желание, убийственная мечта. Ярослав, наверное, уже там, вьется коршуном в ожидание ошибки своей добычи, но ведь и она уже не та глупенькая статистка диппредставительства, которую было легко заманить в ловушку для того, чтобы безжалостно сломать. Он думал, что смог убить в ней все чувства, но оставались воспоминания и крохотная надежда на то, что однажды у нее получиться вырваться из захвата матерого хищника. Ярослав не может быть навсегда и ужас, неотрывно связанный с ним тоже не вечен. Она ненавидела его, ненавидела все, что связано с ним, ненавидела собственный страх перед ним и тем, что он мог с ней сделать. Она ненавидела все то, что он с ней делал день за днем, час за часом, превращая в бесконечную агонию боли каждый миг ее жизни рядом с ним. Мучить можно по-разному, Ярослав был палачом по призванию. Медленно уничтожать жертву и получать от этого колоссальное удовольствие получалось у него удивительно хорошо. Он владел в совершенстве всеми приемами, которые могли причинить боль, начиная от плети и заканчивая отточенным лезвием его безжалостных слов. Казалось странным, что та, которую воспитали в безграничной любви и нежности, смогла сохранить разум, захлебываясь в звериной жестокости Ярослава. Он мог быть когда - то безгранично влюбленным в нее, но почему - то запомнилась лишь его привычка отбрасывать в сторону плеть после первых двух ударов и дальше продолжать наказание, не прибегая к услугам посторонних предметов. Ярослав всегда бил молча, ломал и выворачивал, заставлял истошно визжать и униженно вымаливать прощение, потому что не до гордости, когда ты потерялась в бездне. И она понимала, что так нельзя и, не смотря на это понимание, все равно соглашалась лечь под него, потому что лучше так, чем с исполосованной спиной или сломанными ребрами, когда на рваный вдох проталкивается его член меж разбитых губ. И ты благодарно обхватываешь его и ласкаешь, делаешь все возможное и невозможное, чтобы он кончил тебе в рот, потому что другого выхода нет, лучше так, чем слушать треск ломающихся костей и визжать от невозможной жестокости наказания. Ярославу нравилось видеть ее перед собой на коленях и слушать жалкое слово "прости"... но он никогда, никогда ее не прощал.

Асинаиля неуверенно коснулась отражения в туалетной комнате космопорта и губы неуверенно дрогнули, едва пальцы ощутили безразличный холод зеркала. Она свободна, она ничья и у нее хватит сил подарить себе и ребенку новую, замечательно - прекрасную жизнь. С этой внутренней уверенностью Ася и шагнула на борт корабля, чтобы добраться до затерянной в глубоком космосе маленькой планеты. Там пересела на экспресс до одного из спутников Кахалы, потом снова отправилась в путь, пытаясь запутать следы и только через три месяца судорожных метаний по холодным просторам космоса решилась осесть на Сагерти, почти уверенная в том, что здесь ее не догадаются искать.

Планета средней руки, без особенностей внешней и внутренней политики, с относительно развитой инфраструктурой и доброжелательным отношениям к не коренным жителям. Именно то, что искала Асинаиля в своем прибежище, не противник Мурано, не их союзник, нечто среднее и потому не приметное. Серость успокаивала, было приятно находиться в тени, надеяться на то, что теперь - то уж точно повезет и казались глупыми мечты о карьере, напрасные старания продвинутся вверх по служебной лестнице. К чему это ее привело?

Наверное, ее тихое счастье это простая квартира с бумажными обоями на стенах и окнами в городской парк за дешевой ситцевой занавеской. Из мебели диван, детская кровать и шкаф, на кухне стол, плита и одинокий табурет. После затканной золотом парчи и антиквариата Мурано, элегантной роскоши "Шивадо" почти вопиющая бедность, граничащая с нищетой. Но Асинаиля стоит у окна, поглаживая округлившийся животик и понимает, что именно здесь на Сагерти нашла свое неприметное счастье. Она в безопасности, у нее есть дом и совсем скоро появится красивая дочка. И деньги, ей так пригодились деньги Алеи, они спасли ее, они спасли ее дочь. Сагерти не славилась медицинскими клиниками и научными достижениями, но и здесь было возможным получить качественную помощь при определенных проблемах со здоровьем. И у нее они были, далекий привет из кошмарного прошлого.

- Судя по данным обследования, у вас были серьезные травмы, последствия аварии, - врач отрывается от разложенных перед ним на столе бумаг и испытующе смотрит на Асинаилю. - Часть органов искусственно заменена, даже удивительно, что вы смогли забеременеть.

- У меня трое детей.

Асинаиля безмятежно улыбается местному светилу акушерства, но тот не разделяет ее оптимистического настроя.

- Почему бы вам с супругом не остановиться на достигнутом, зачем рисковать жизнью?

- Это наш выбор.

Врач демонстративно морщится и веско произносит:

- Если вы погибнете, кто заменит мать вашим детям, ради чего рисковать?

Случайные слова бьют больно, наотмашь, сам того не зная доктор почти убивает ее.

- Мой муж справится, мы в разводе.

Светило некоторое время молчит, потом добавляет уже мягче:

- Это дорогое лечение...

- Я знаю, у меня достаточно средств.

Ей озвучивают стоимость, и Асинаиля невольно радуется щедрости Алеи, сумма действительно велика. Ей останется лишь на скромное жилье и питание... но трудности будут потом. Главное, она свободна и у нее будет ребенок, которого не отнимут после его рождения.

- Клиника настаивает на предоплате, ничего личного, вы же понимаете, это наша политика.

- Я могу внести всю сумму сегодня же.

Асинаиля дежурно улыбается врачу, невольно задаваясь вопросом, во сколько же обошлось Ярославу его желание отомстить ей? Удовольствие от мести на самом деле стоило этих денег? Оплатив услуги клиники, Ася устало бредет домой по главному проспекту, через городской парк, с непонятной жадностью вдыхая яркий, сочный, наполненный свежестью весны воздух и пыталась понять, зачем Ярослав с маниакальным упорством удерживал ее возле себя такое бесконечное количество лет. Вначале была его влюбленность, потом одержимость, превратившаяся со временем в жажду мести и ненависть. Он ненавидел ее, пытался убить... и не мог, возвращал, снова и снова тратясь на лучших докторов, оплачивая услуги хирургов и косметологов только для того чтобы через полгода привезти ее опять в одну из частных клиник Мурано потерявшую сознание от множества травм. А уж как изобретательны были его наложницы в гареме, с завидным постоянством не забывавшие мстить ей за недостаток внимания со стороны господина. Он с ними спал, конечно, но то была чистая физиология и никаких чувств, ведь все свои чувства он без остатка дарил ей, но получалось все больше его нетерпимость и ее боль. И лишь на время беременности монстр внутри Ярослава довольно урчал и становился трогательно нежным и почти прежним мужчиной, когда - то влюбленным в нее. Единственное время, которое можно было бы вспоминать без содрогания... но как же он бил ее после...

- Кто позволил тебе выйти из комнаты?

Она жалко жмется к стене, таращась на него перепуганными глазами. Почему у нее не получается не совершать глупостей? Почему она влипает в них со всего маху и по макушку? Зачем было поддаваться моменту и идти к этой девушке? Но как же устала она жить в тяжелой атмосфере чуждого ей общества, устала от его закрытости и агрессивности, от странных нравов и варварских обычаев. Только поэтому и пошла, желая увидеть иноземку, успокоить и научить. Сделать для той то, что когда - то не сделали для нее.

- Я жду ответа, Асинаиля.

На самом деле не ждет, растягивает получаемое удовольствие от ее страха. Сценарий всегда один и тот же, избитые вариации на тему ее изнасилования. Вопрос в другом, как скоро и как долго он собирается развлекаться с ней сейчас, в самом кошмарном месте этого дома? Отсутствие наложницы на кровати не может не радовать, значит, собирается спать с ней, а для этого она, как минимум должна быть в сознании.

- Ася.

Он останавливается перед ней, ее жуткий монстр в полумраке своей жутко - страшной спальни. Она понимает, что он удивительно красив и необычайно привлекателен, но как бы не пыталась увидеть в нем эту мужественную красоту, дальше стойкого отвращения не смогла пойти. Правильные черты лица, строгая линия носа и плавный изгиб губ не вызывали ничего, кроме омерзения и желания бежать от него. Наверное, он чувствует это интуитивно или читает в затравленном взгляде, потому что наотмашь бьет по лицу, разбивая не такие красивые губы, как у него в кровь. И радуга набатным звоном оглушает, заставляя потеряться за мгновение до того, как следующим ударом ее отбрасывает через стулья в район камина, если судить по мягкому ворсу ковра под щекой. Вряд ли она успеет прийти в себя настолько быстро, чтобы попытаться закрыться от удара ногой. Крайне выгодная позиция для того чтобы удерживаться от внушительного пинка в живот и он действительно не сдерживается, бьет и она нелепо подпрыгивает тряпичной куклой.

- Почему ты не можешь вести себя так, чтобы не возникало необходимости в наказании?

Она ненавидела его... в такие минуты она ненавидела его особенно сильно, упивавшегося властью подонка, получавшего извращенное наслаждение от унижения давно растоптанного противника. Он подходит ближе, рывок вверх, ее болезненный вскрик, когда бросают на кровать.

- У меня никого не было, - он совсем близко, его шепот касается волос на ее взмокшем виске. - Я хотел только тебя.

Рваные поцелуи, жадные ласки, хриплое дыхание. Дрожащими от нетерпения руками притягивает к себе, он горячечно тороплив и почти сразу кончает, наваливаясь сверху с протяжным стоном.

- Не таким я видел возвращение домой, - он скатывается с нее, давая возможность вдохнуть полной грудью, но вдыхается с трудом и слезами. - Мне сказали, что ты полностью восстановилась, можем вернуться на корабль.

Чего он ждет радости, счастья, восторженных воплей? Он ждет от нее согласия? Она ненавидела этот дом и эту планету, она ненавидела капитанскую каюты и до дрожи боялась его самого. Его пальцы властно запутываются в ее волосах:

- Хватит отдыхать.

И тянут вниз, недвусмысленно, давая, понять чего от нее ожидают. Ужас убивает желание, за то подстегивает изобретательность и усердие. Она пытается сделать все, только бы ему понравиться и он не вздумал наказать ее снова. И он вскоре кончает с протяжным низким стоном. Лучше терпеть секс с ним, чем терпеть его побои. Страшный дом, в котором живут страшные люди по своим страшным законам, которые ей не дано постичь и принять.

Чей - то окрик вырывает Асинаилю из неприятных воспоминаний. Вокруг вековые деревья городского парка, ухоженные тропинки и мамочки с маленькими детьми гуляют, смеются, наслаждаются прекрасной погодой, и знать не знают, что кто - то может до ужаса бояться далекой - далекой планеты. Возможно, Сагерти и не самая развитая планета в сравнении с той же Сахелией, и на ней недостаточно полезной руды, способной заинтересовать инвесторов, но есть неторопливый уклад жизни, семейные традиции и дружелюбие жителей с лихвой восполняющие недостаток благ высокоразвитой цивилизации. Местные женщины здесь стремились к созданию уютного семейного очага и добровольно примиряли на роль жены и матери, мужчины же много работали, обеспечивая надежный тыл жене и детям. Асинаиле нравилось здесь, она влюбилась в неторопливое течение жизни, которое поразительно успокаивало, дарило умиротворение после стольких лет заточения в одной клетке с чужеземным зверем. Ася опустилась на скамейку, счастливо запрокидывая лицо навстречу теплым лучам послеполуденного солнца. Жизнь налаживалась, у нее было все необходимое для счастья. Свобода, материальная независимость и ожидание чуда, ее маленькой дочки. Губы Аси дрогнули в едва заметной усмешке, Ярослав умел мстить за нанесенные ему обиды, и при этом совершенно не замечал, что походя, ломает жизни окружавших его людей.

Чудо.

Асинаиля удивительно легко переносила беременность, не было ни ожидаемых врачами осложнений, вызванных перенесенными ранее операциями, ни даже банального токсикоза. Все случилось прямо наоборот тревожным прогнозам ее доктора. Она буквально лучилась счастьем и прекрасным настроением, сбивая с толку своим цветущим видом наблюдающего ее специалиста. Беременность ей шла необыкновенно, девушка соблазнительно округлилась и больше не походила на загнанное в угол животное. Какие - то два месяца размеренной жизни изменили ее внешность, превратив в прежнюю утонченную красавицу. Ася была образцовой пациенткой, не пропуская назначенных в клинику визитов и послушно сдавая бессчетные анализы, ни разу не пожаловавшись на их многочисленность и частоту. После посещения клиники она, как правило, отправлялась гулять в парк, где долго бродила по вымощенным диким камнем дорожкам, любуясь вступающим в полную силу летом и яркими красками отогревшейся после зимы природы. Друзей у нее не было, не было даже обычных знакомых.

Женщин Асинаиля сторонилась инстинктивно, слишком часто и слишком долго ее унижали в гареме, шипели гадости в след и строили мелкие пакости, за которые мать Ярослава наказывала с похвальным усердием, едва она успевала прийти в себя после очередных родов. Ее ненавидели ни за что, просто так и пусть сейчас ее окружали другие женщины и это была другая планеты сблизиться не давал какой - то внутренний страх перед повторением уже когда - то пройденного ею. Она понимала, что ради дочери ей рано или поздно придется высунуться из надежного укрытия собственной раковины, но все предпочитала потянуть время, надеясь на само собой нашедшееся решение боязни людей. Прошло мало времени, говорила себе Ася, в очередной раз, избегая любезных приветствий соседей или молодых мам на соседней скамейке в парке. Ведь ей так нравилось одиночество и чувство безопасности, когда она входила в квартиру и запирала за собой двойную дверь с множеством замков. Тогда казалось, Ярослав ни за что не сможет ее открыть, нелепая иллюзия безопасности собственного пространства. Ее собственный уютный мирок, надежно защищенный от вмешательства извне. Ее любимая чашка для чая, ее чайник и единственная кастрюлька. Занавеси в мелкий цветочек и такие же непритязательные обои. Она забиралась с ногами на диван и читала книгу, и наслаждалась роскошью покоя, которую не позволял Ярослав. Асю неожиданно увлекло рукоделие, и она сама приготовила необходимые вещи для малышки, смастерив даже длинноухого зайца с непропорционально огромными глазами - пуговицами. Ее квартира дышала счастьем, и здесь были лишними кто - то еще кроме нее и ее маленькой дочки, которую она принесла сюда, едва листва окрасилась в желтый цвет на исходе знойного лета.

И жизнь потекла ровно и без всплесков, первые зубки, слова и неуверенные шаги, все то, что делает материнство неизъяснимо прекрасным. Ее любовь к ребенку и его любовь к своей маме. Девочка была красива и полной копией Ярослава, давая возможность Асинаиле предположить, что и остальные их дети позаимствовали внешность отца. Но это было то, о чем она старалась не думать и не сожалеть, у нее была маленькая Нея, и это было главным, остальное лишь напрасное расстройство, способное отравить все то, чего она добилась, исчезнув из жизни Ярослава.

И Ася, и Нея любили поспать часов до десяти, потом завтракали и отправлялись в парк, который находился буквально через дорогу от их дома. Ася не раз хвалила себя за то, что предусмотрительно выбрала именно этот район, хотя можно было предпочесть более дешевый вариант и с большей площадью проживания, но не в таком удачно расположенном районе города. Благодаря общительности Неи Асинаиля была вынуждена переступить через застарелые страхи и замкнутость. Подруг не появилось, но приятельницами из числа мам, гуляющих в парке с детьми, она обзавелась. Оказалось совершенно не страшным беззаботно болтать о достижениях собственного ребенка, пересказывать его забавные поступки и смеяться над чужими рассказами. Но дистанция все же сохранялась в основном из-за культа семьи на Сагерти, а Асинаиля не могла похвастаться наличием мужа и старательно избегала этой темы, вскользь упомянув лишь, что они временно не живут вместе в связи с определенными трудностями, связанными с его работой дипломата. Это получилось как - то само собой, ее спросили и она сказала, что Ярослав дипломат и много разъезжает, отказываясь прервать карьеру ради семьи.

- Ваш муж дипломат?

Изумленный взгляд знакомой из парка и Асинаиля улыбается, запоздало ругая себя за глупую ложь. Как так получилось, что это имя с удивительной легкостью сорвалось с губ, едва у нее поинтересовались семейным положением? Она ведь пыталась его навек забыть и никогда не вспоминать, слишком много боли и страха для одной жизни обыкновенной девушки с заурядными мечтами.

- Какое интересное имя, странное, не привычное для сагов.

- Семейное имя, вполне обычное для нашей родной планеты.

Расплакавшиеся дети отвлекают от расспросов, и Асинаиля с облегчением отворачивается от собеседницы. Нея увлеченно колотит мальчика совком по голове, одновременно пытаясь отобрать у того его же игрушку. Характер тоже унаследован от папеньки, улыбается краешками губ Ася, ей нужно все и без промедления, отказы не воспринимаются, уговоры сменяет грубая сила, сметающая все на своем пути. Извинившись перед мальчиком и его мамой, она подхватывает Нею на руки и почти бежит к выходу из парка, пока дочь не закатила форменный скандал, требуя желаемое.

- Ярослав Ниро, Мурано, - беззвучно шепчут ее губы во тьму, пытаясь спасти дочь.

Асинаиля заметила его сразу, едва он появился в зале переговоров, красивый молодой мужчина с такой непривычной для Сахелии военной выправкой.

- Я безнадежно влюбилась, - томно выдыхает рядом Навиния, позабыв о сортировке документов и не сводя зачарованного взгляда от темноволосого дипломата с далекой планеты Мурано.

Высокий, худощавый, с ленивой грацией отточенных движений. Утонченный аристократ среди своры плебеев. Сердце Асинаили пропускает один бесконечно - долгий удар. Невероятно - чистый взгляд серых глаз под неимоверно длинными ресницами, брови прямые, чуть насупленные. Он внимательно вслушивается в слова собеседника, стоящего рядом с ним и что - то отвечает тому низким чувственным голосом с заветной хрипотцой. И словно ощутив чью - то заинтересованность, молодой дипломат внезапно вскидывает голову и перехватывает ее пристальный взгляд. Асинаиля мгновенно вспыхивает до самых корней волос и поспешно отворачивается, успевая заметить усмешку, тронувшую его лепные губы. Щеки горят от стыда и смущения, она что - то невпопад лепечет Навинии, но та по-прежнему увлечена изучением дипломата из посольской группы Мурано, чтобы обратить внимание на странное поведение подруги.

- Сногсшибательный, он невероятен, я никогда не встречала парня прекрасней, а эти глаза, брови, нос с благородной горбинкой...

- Перестань,- фыркает Ася, воровато оглядываясь на невероятно - мужественного представителя Мурано. - Будто горбинки бывают еще и не благородными,

- Конечно, бывают, в этом парне чувствуется класс и невероятный стиль, и несомненно длинная вереница высокородных родственников, это тебе не боксер с переломанными хрящами, - возмущенно пыхтит Навиния.

- Тогда ты должна понимать, что такой в нашу сторону и не взглянет, - замечает Асинаиля онемевшими губами, не в силах отвести завороженного взгляда от его серых глаз, заинтересованно изучающих ее.

- Но говорят, они любвеобильны, - говорит Навиния, задумчиво покусывая губу. - Я не гордая, меня устроит короткий роман с таким красивым мальчиком.

- Думать нужно о карьере, - дежурно возражает Асинаиля, мучительно переживая пристальный взгляд льдистых глаз.

- Я постараюсь успеть и то, и другое, - беззаботно смеется Навиния. - Налаживание дипломатических связей возможно не только за столом переговоров, но и на столе, а еще лучше в постели этого мужественного красавца.

- Не питай иллюзий, - отстраненно роняет Ася, отворачиваясь от предмета их разговора. - Такие не станут даже смотреть в нашу сторону, мы слишком незначительные фигуры на игровой доске, чтобы тратить на нас свое драгоценное время.

Зачем великолепному дипломату с длинным перечнем аристократических родственников обычная девушка с самой обычной биографией, и не с какими видами на блестящее будущее?

Ярослав Ниро, достойный представитель своего клана и будущая звезда дипломатического небосклона, тем не менее, взглянул в ее сторону... и мир вокруг взорвался лепестками роз, оседая на губах сладостью звездной пыли.

- Ярослав, - говорит он.

- Ася, - отвечает она и тут же исправляется. - Асинаиля.

- Мне нравится Ася, - улыбается он.

- Мне тоже, - соглашается она.

Любовь накрывает с головой, заставляя терять разум. Им не нужны слова, достаточно просто смотреть в глаза друг друга и видеть в них бесконечность своей любви.

- Ты моя? - Спрашивает он, растворяясь в ее глазах.

- Я твоя, - отвечает она, слабея в его объятиях.

Их пальцы переплетены и губы касаются друг друга.

- Я хочу поговорить с твоими родителями...

- Я боюсь встречи с твоими...

- Напрасно, - он чуть отстраняется, заглядывая в ее глаза. - Мы предназначены друг другу, никто не в силах нам помешать...

- Слишком быстро...

- Очень долго, - он наклоняет голову к их сплетенным рукам и нежно касается губами каждого тонкого пальчика. - Я хочу получить все права...

- Мы можем...

- Нет, - резко обрывает он ее стыдливое предложение. - Только после свадьбы, Асенька. Я хочу сделать так, как это принято у меня на родине. Никто не посмеет сказать дурного о матери моих детей.

- Слишком быстро...

- Чего ты боишься, любовь моя, - его пальцы заботливо отводят упавшие пряди с ее лица, проникновенный шепот и бесконечно - влюбленный взгляд серых глаз. - Наша любовь достойна большего звания постыдной интрижки.

- Но если не примут...

Ее губы предательски дрожат, в прозрачных глазах пляшут слезы отчаяния.

- Я оставлю Мурано...

- Нет...

- Я готов на все, ради тебя, моя любовь.

Она закрывает глаза, из под ресниц бегут слезы.

- Я боюсь...

- Я смогу защитить...

И вот она уже беззаботно кружится под искрящимся светом тысячи дрожащих свечей и смеется, смеется, смеется. Вокруг море восторженных лиц, на которых она видит отражение своего счастья. Ее родители украдкой утирают слезы радости. Их одежда обгорела, на лицах следы гари, тела неестественно изогнуты, переломанные давным-давно и застывшие навечно в нелепо - гротескной позе страшной агонии. А она все кружится и кружится, как заведенная, увлеченная танцем и крепкими объятиями влюбленного в нее Ярослава. Поворот вправо, поворот влево, мелодия льется с балкона, заполняя чудесной музыкой огромный зал с невиданным интерьером. Вуаль разлетается невесомым облаком, белой пеной скользит платье. Шаг налево, шаг направо, поворот. Она видит его родителей и неожиданно сбивается с такта. Она знает, что они не довольны выбором сына и на ее месте хотели бы видеть другую. Их девушки высоки и мускулисты, они красивы ни сколько грацией, сколько физическим превосходством над слабою иноземкой с отвратительными белыми волосами.

- Бесполезная дрянь...

- Оставь моего сына.

Асинаиля испуганно рвется в сторону, но Ярослав продолжает безумный танец под злобные выкрики своей матери.

- Ты не сделаешь его счастливым...

- Мы ненавидим тебя...

Но Ярослав не слышит злых слов, он смотрит лишь на Асю и счастливо улыбается ей, беззвучно шепча губами "я люблю тебя". Почему она ему больше не верит?

Свет бьет в глаза и путает сон с явью.

- В пятой палате пациентка пришла в себя, - кричат рядом.

Позже ей сообщат, что она попала под машину, сбившую ее на пешеходном переходе и то, что она провела без сознания чуть более суток. Врач тщательно осмотрит ее, проверит рефлексы и выйдет, оставив распоряжения медсестре, а та деловито, заправляя капельницу с безмятежной улыбкой произнесет:

- У вас очень хорошенькая дочь, ну, прямо вылитый папочка, - и, не замечая испуганного взгляда Аси, добавит успокаивая. - Сам комиссар милиции вышел на посольство, желая помочь в такой непростой ситуации. И как же повезло, что ваш муж был всего в нескольких часах лета от Сагерти.

Но лекарство уже медленно струилось по трубке в вену, и Асинаиля закрывала глаза, снова уплывая в сон, чтобы проснуться через несколько часов и испуганно замереть, припоминая подробности давешнего разговора врача и медсестры. И главным оставалось неизбежное, Ярослав здесь, на Сагерти, и значит, она уже никогда не увидит Нею. Она снова меньше, чем никто, обычная вещь, бессильная перед его сокрушительной властью и силой. Она умеет только плакать, терпеть побои и молчать. Зачем она поторопилась? Ведь все обошлось и они с дочерью могли бы вернуться к тому образу жизни, к которому привыкли до происшествия. Только она и Нея, их маленькая квартира и счастливая жизнь вдали от власти Ярослава и его восхитительной способности уничтожать все светлое вокруг себя. Ася перевела затуманенный слезами взгляд за окно одноместной палаты, стараниями Ярослава, надо думать, ведь он не позволит расширить ее круг общения даже обществом случайных пациентов. Для нее предусмотрены его воля, его ледяной взгляд и жестокие приказы. Чудо получилось непродолжительным, и у нее нет никакого шанса вернуть недавнее прошлое и потерянное счастье. Четверо детей и лишь с одним она была так недолго вместе. Теперь ей останется мучительное ожидание гнева Ярослава и всей меры его наказания и все из-за малодушного страха оставить дочь сиротой. Ася прерывисто вздохнула, пытаясь успокоить нервно бьющееся сердце. Она сделала все, чтобы ее ребенок был счастлив, она защитила его от возможной опасности вырасти в сиротском приюте, а значит, и сожалеть больше не о чем. Ей не суждено быть счастливой, но можно надеяться на то, что дети будут удачливей своей невезучей матери.

Ярослав стоял перед окном в палату, сжимая руки в бессильной ярости на себя, обстоятельства и Асинаилю, которая лежала такая трогательно - беззащитная в огромной кровати, бледная, испуганная... такая близкая и бесконечно далекая, уверенная в том, что он ее тиран и насильник. Сколько раз Ярослав пытался изменить отношения между ними, но все его попытки разбивались о прочную стену ее ненависти к нему. Разве можно лелеять обиды столько лет? Она лелеяла... маленькая девочка с прозрачным взглядом огромных глаз, напрочь разбила его иллюзию в собственной неотразимости.

Вот и сейчас Ася обреченно смотрела в окно, не сдерживая слез, вместо того, чтобы смотреть в настенное зеркало прямо перед нею, пытаясь привести себя в относительный порядок перед встречей со своим мужчиной. Ведь медсестра специально по его просьбе упомянула о том, что он уже прибыл на Сагерти.

Его губы презрительно дрогнули, эти глупые мысли и напрасные желания. Это он всегда хотел быть с нею, а она избегала, убегала, уклонялась от малейшего прикосновения к нему. Ненависть, презрение, боль и неприятие, широкий перечень ее неизменных чувств к нему. Он пресытился ими на много лет вперед, потому и двух последних наложниц взял в дом, только после личной встречи с каждой из девушек. Ярослав жаждал любви и поклонения, раненное эго требовало жертв, и они были принесены. Девушки готовые на все ради его внимания, приятное разнообразие после секса, приправленного исключительно его желанием и ее неприятием. Конечно, Ася была искусной актрисой и изображала страсть вполне натурально, но не хватало эмоций, той самой сладкой пыли, что оседает на губах обоих, когда желание мутит разум и заставляет кричать от наслаждения.

Узкие плечи вздрогнули в беззвучном всхлипе, и Яр в отчаянии уперся лбом в холодное стекло зеркала. Чего она хотела, отвергая его раз за разом? Неужели думала, что он перестанет мстить и позволит увидеться с детьми? За что такие награды? За равнодушие пополам с ненавистью? А потом она заставила его метаться по всей галактике, переворачивая вверх дном лучшие клиники. Он был уверен, что Ася не станет рисковать здоровьем малыша, и обратиться к какому - нибудь светилу той или иной планеты, а она рискнула, рискнула всем и выиграла два года свободы от него. Два года заполненных его отчаянием и неспособностью что - либо изменить. Два года бесплодных поисков и ночных кошмаров. Яр даже не подозревал насколько развито его воображение, когда ночами мерил каюту корабля. Он представлял ее попавшую в плен к пиратам и невольно злорадствовал. Вот что такое изнасилование и принуждение и сам же лез на стену, переживая за нее и их не рожденное дитя. Он клялся убить ее, как только найдет... но она давно стала для него абсолютным всем. Он был безумно и безоглядно влюблен в нее, растворен без остатка. Он видел ее отражение в каждом из своих сыновей, унаследовавших тонкие черты лица своей матери.

И вот Ярослав беспомощно смотрит на Асю и не может найти в себе силы, чтобы шагнуть вперед, к ней, к их новым отношениям. Она принадлежит ему, она его перед законом и это право заверено документально. Так почему же он тогда стоит в коридоре и не может сделать шаг туда, где находиться его женщина? Неужели он боится страха в ее глазах больше собственного одиночества? А ведь он был одинок, не смотря на количество наложниц в его гареме. Ему нужна была только Ася, они родственные души, мать его, надо полагать. Ярослав хмыкает, расправляет плечи, словно пытается отогнать неуместные сомнения, и подходит к двери. Она принадлежит ему и он должен предъявить права на свое сбежавшее имущество, быть может, признаться с порога, что много думал о ней и готов измениться.

Привет.

- Привет.

Это слово не вяжется в ее представление о Ярославе. Дружелюбное слово, располагающее к себе, открытое, теплое, нежное. И в устах самого жестокого монстра из старого страшного сна, картинно застывшего на пороге ее палаты. Он почти не изменился за то время, что ей удалось украсть у судьбы и провести как можно дальше от него и его влияния. Хотя нет, конечно, он изменился, складки залегли глубже вокруг четко очерченного рта, и седина предательски коснулась висков, но остались прежними и тяжелый взгляд из под прямых бровей, и пугающе - широкий разворот плеч, едва не задевающий дверной проем. И Ася было испуганно цепляется за бортик кровати, но тут же разжимает пальцы, готовая к немедленной расправе. Она ведь знала, что это будет, а ее сопротивление лишь разозлит его сильнее, но невозможно привыкнуть к унизительному положению избитой хозяйской игрушки. Особенно после того, как успела почувствовать себя полноценным человеком, а не вещью для плотских утех.

- Спасибо, что с ног не сбила радостной волной от долгожданной встречи.

Его губы изгибает издевательская усмешка и в глазах стынет лед. Он чувствует ее, считывает, словно открытую книгу, особенности физиологии, гори они пламенем. Ася судорожно сглатывает в ожидании неминуемой расправы. К боли привыкнуть невозможно, к унижению и невозможности сопротивляться тоже, да и какой смысл противиться его воле. Все равно согнут и вывернут, и кричать заставят так, как ему нравится. Ася неосознанно вжимается в спинку кровати, она знает, что он может приказать ей молчать и тогда она не посмеет даже рта открыть, судорожно кусая губы от боли.

- Приятно узнать о твоем постоянстве.

Его улыбка становится шире, обнажая крепкие зубы, и в глазах тенью мелькает разочарование. Он подходит ближе и занимает кресло рядом с ее кроватью. Она уже откровенно трясется и пытается сжать отчаянно дрожащие губы. Помощи ждать неоткуда, ведь никто не войдет ее вдруг проведать. И клиника вполне может быть выкуплена Ниро.

- Ты можешь хотя бы выслушать, прежде чем впадать в привычный ступор жертвы домашнего насилия?

Она ненавидит и боится его словоохотливости. Сколько раз он насмехался над ней, оттягивая момент, наслаждаясь ее страхом и только потом бил, вынуждая теряться от неожиданности нападения.

- Я приехал сюда не для того, чтобы вернуть тебя.

Ася вздрагивает и застывает, даже губы занемев, перестают дрожать. Он вынес ей приговор. Он убьет ее, он так часто грозился сделать это с ней. Она никогда не увидит детей, маленькая Нея станет взрослой и даже не вспомнит маму. И тут же необъяснимое облегчение накатывает, заставляя слабеть от осознания неизбежного окончания ее кошмара. Ее не станет, а значит, не станет боли и унижений. Не этого ли она хотела? Мечты всегда сбываются не так, как ты на них надеешься. Мечты смеются, издеваясь над твоими надеждами, и вроде ты получаешь то, что хочешь, но как же извращен в итоге результат. Но на самом деле не страшно, лучше вот так, чем постоянно дрожать и закрываться от ударов, сыплющихся со всех сторон. Лучше так, чем терпеть издевательства его матери и любовниц. Хотя бы умереть человеком, а не использованной вещью. И плечи сами расправляются, и даже подбородок дергается вверх, а Ярослав смеется, глядя на нее с непонятной грустью.

- Убивать тебя я тоже не собираюсь, - он кивает на зеркало, вмонтированное в половину стены. - С другой стороны обычное стекло, своеобразное окно для присмотра за пациентами, дает обзор персоналу, дабы не беспокоить лишними посещениями.

Ярослав закидывает ногу на ногу, руки свободно на подлокотниках кресла.

- Больше не думаешь, что я тебя убью прямо здесь, мы же всегда любили устраивать представления наедине друг с другом, - и тут же демонстративно кривится от всплеска неконтролируемого ужаса. - И не здесь убивать я тебя тоже не собираюсь. Возможно, мои слова были не совсем точны, я приехал сюда, чтобы остаться.

Взгляд прямой, испытующий, тяжелый.

- Я готов к компромиссам, я готов остаться на Сагерти ради тебя, - он медлит, но тут же решительно заканчивает. - Ради нас.

Пустота призывно звенит и манит, но Ярослав наклоняется вперед и резко сжимает ее ладонь, причиняя боль.

- Обойдемся без обмороков, не в это раз, милая.

Асинаиля непонимающе таращится на него, позабыв о страхе перед наказанием.

- Я готов отказаться от карьеры, родины и положения семьи Ниро, - его взгляд гипнотизируют ее затравленный, не позволяя трусливо отвести глаза в сторону. - Теперь скажи мне, готова ли ты забыть о нетерпимости ради того, чтобы стать матерью своим детям?

Она машинально кивает, послушно соглашаясь и при этом едва ли осознавая смысл услышанного, и тогда он склоняется ниже и шепчет ей в самые губы.

- Ты ляжешь в мою постель, и это не подлежит обсуждению.

Еще один еле заметный кивок согласия и Ярослав крепко прижимается к ее губам, вынуждая раскрыть рот и впустить его язык, жадный и нетерпеливый.

- Твою же ж мать, - Ярослав с видимым усилием отрывается от ее губ, безуспешно пытаясь справиться с рваным дыханием и накатившим возбуждением. - Хочу тебя.

И жадно втягивает ее запах, водя носом по запрокинутой шее, невесомо касаясь губами бледной кожи.

- Мне пообещали выписать тебя к вечеру, врачи сказали, ничего серьезного, нужно только соблюдать постельный режим, - короткий смешок, наполненный двойным смыслом. - Я уже приказал купить большую кровать с хорошим матрасом.

Ярослав откидывается на спинку кресла, и кончики губ приподнимаются, изображая светскую улыбку.

- Твоя квартира слишком мала для семьи с двумя малышами, поэтому я приказал также подыскать приличный дом в пригороде, возможно небольшое поместье...

И тут же сбивается, почувствовав ее боль.

- Ты должна понять, - Ярослав демонстрирует чудеса выдержки. - Ингар и Дарслав уже не в том возрасте, когда привыкают к изменениям. Они первые ученики военной школы. Конечно, они знают о том, что ты их мать, но привыкли обходиться без твоего участия в своей жизни и я не вижу причин, чтобы менять привычное положение вещей. Я привезу детей, как и обещал, ты увидишь их, но ни на какое общение, кроме редких встреч, не рассчитывай. Мирослав останется на Сагерти до совершеннолетия, потом он вернется на Мурано.

Ярослав замолкает, намеренно вынуждая Асинаилю задать вопрос касательно их дочери, но та смотрит на него огромными глазами, блестящими от слез, и молчит. И он снова заговаривает:

- Девочки большая редкость для нашей семьи, уже несколько поколений у Ниро не появлялись дочери. Можешь представить мое удивление при знакомстве с Неей. Она моя копия, что не может не радовать.

- С кем она?

Тихо, прерывисто, но он слышит и окидывает ее насмешливым взглядом.

- Ты любишь детей больше чем их отца, похвально, но не правильно.

Ася шумно сглатывает, робеет под его взглядом, но все же с видимым трудом произносит:

- Я никогда не оставляла ее одну.

- И это я понял через пять минут после того, как увидел дочь. Нея закатывала истерику за истерикой и требовала мамочку. Сейчас она в холле с няней, дожидается встречи с тобой, и я хочу, чтобы ты познакомила нас.

- Прости меня, я не хотела.

Выходит совсем униженно и затравленно, и Яр демонстративно кривится от ее слов и тона.

- Я хочу изменить отношения между нами, но я не могу сделать это один, без твоей помощи, - он снова наклоняется к ней, берет ее руку и подносит к своим губам, теплое дыхание ласкает ее пальцы. - Или так, или мы возвращаемся на Мурано.

Нею с большим трудом, но все же удалось уложить в кроватку, настолько девочке понравилось знакомство и последующее общение с отцом. Она скакала по спальне и прыгала по кровати, нарочно падая, чтобы быть вовремя подхваченной отцом и затем быть подброшенной высоко в воздух, где она визжала от восторга и заливалась счастливым смехом. Она оборачивалась к Асе, призывая ее разделить радость от увлекательной игры с ними. И та пыталась ради дочери почувствовать что - то кроме разочарования, но получалось плохо, и Нея застывала в руках отца, не понимая источника раздражения. Ася же кусала губы и нервно теребила плед, невольно представляя, как Ярослав играл вот так же с их тремя сыновьями. Бегал, дразнил, дурачился, несмотря на весь свой налет высокомерия и несносности... и намеренно на многие годы лишал ее счастья видеть радостные лица их сыновей.

Как только детский смех сменился сонным посапыванием, и няня унесла девочку в соседнюю спальню, Яр опустился на кровать рядом с Асинаилей.

- Перестань бояться нашей близости.

В его взгляде она читает неукротимое желание, он стягивает одеяло, потом ее ночную сорочку, руки жадно скользят по телу.

- Не волнуйся, - он скидывает халат. - Я помню, тебе нельзя напрягаться.

Ася честно пытается расслабиться и отогнать неприятие его ласк. Она ведь знает, что все равно будет, так как он захочет, так почему же голова кружится от страха, а не от страсти? Он на многое пошел ради нее, не наказал ее и оставил ей дочь... но может это всего лишь уловки, и в его словах сплошные ложь и обман? И она проснется сейчас, очнется от обезболивающего и снова увидит свою кровь на его руках.

- Ася, посмотри на меня.

Яр стоит перед ней на коленях и рукой сжимает член, начиная медленные поступательные движения. Глаза полуприкрыты, дыхание постепенно убыстряется, как и движения его руки на твердо - каменной плоти.

- Не могу, - он бессильно откидывает голову назад, с трудом пытаясь выровнять дыхание и все еще сжимая член в руке. - Никогда не понимал прелести развлечения в одиночестве.

Какое - то время молчит, словно над чем - то раздумывая, не отводя пристального взгляда с перепуганной его странным поведением Асинаили. Потом решительным движением закидывает ее ноги себе на плечи и входит сразу весь, пресекая болезненный стон глубоким поцелуем. И почти сразу кончает, тут же скатываясь с нее.

- Прости, - шепчет, прикрыв глаза рукой. - Очень хотел, не мог больше терпеть. Лучше эгоизм, чем пытаться удовлетворить себя самому.

Какое - то время Ярослав лежит, пытаясь выровнять дыхание, потом приподнимается на локтях и неумело обещает:

- Это в последний раз...

Почему она ему не верит? Может потому, что не слышит раскаяния в его голосе, лишь сладострастные нотки пережитого наслаждения, а у нее давно нет желания думать, и очень хочется спать. Она хочет уснуть и проснуться совершенно счастливой, только это теперь под вопросом. Ее представление о счастье никогда не совпадало с мнением Ярослава.

- Я привез с собой видео, - говорит он. - Сам смонтировал фильм о наших детях.

Дети, дети, дети...

Три замечательных мальчика, чем - то неуловимым похожих на нее.

- По мне, так слишком красивы, - замечает Яр, когда экран гаснет. - И чересчур непоседливы, военная подготовка пойдет только на пользу.

- Я думала, что они обо мне не знают...

- Ну, почему же, - интригует Ярослав и тут же жестоко заканчивает. - Я приводил их к тебе, когда ты бывала без сознания. Мальчики уверены в том, что у тебя проблемы со здоровьем.

- Почему ты не привел им другую?

- Потому что ты все же их мать.

Яр притягивает ее к себе, крепко целует в губы и потом отстраняется, насмешливо глядя в глаза.

- Зря лишил тебя материнства, наблюдая за тобой и Неей, понимаю, что детьми привязал бы прочнее права собственности.

Асинаиля торопливо отводит глаза, даже не пытаясь ответить, а он решительно укладывает ее рядом, натягивая простынь до самого подбородка.

- Тебе нужно отдыхать, а я только тем и занимаюсь, что отвлекаю и не позволяю расслабиться.

- Я не устала, - шепчет она.

- Устала, - твердо говорит он, гася свет и обхватывая ее руками. - Ты должна отлично выспаться и быть готовой к свершениям завтрашнего дня.

- Дети...

- Нет, они только готовятся к отлету, - перебивает он. - Сначала завтрак и Нея, потом короткий отдых в спальне и даже без того, чего ты успела испугаться, затем встреча с архитектором нашего будущего дома. Хочу, чтобы ты высказала свое мнение и сама выбрала проект для строительства. Нечто классическое, в местном стиле, но с элементами декора Мурано.

- Откуда...

- Деньги, моя милая Ася, деньги и снова деньги. Они творят чудеса и заставляют мир подстраиваться под твои эгоистичные желания, - его дыхание касается ее волос, потом она чувствует его губы у виска и влажной дорожкой вниз. - Как же я люблю тебя, с ума по тебе схожу.

Он прижимается крепче, и она напряженно застывает, почувствовав его возбуждение.

- Я тебя больше не трону, - он невесомо целует уголок ее губ. - Но желать, никогда не перестану.

Четыре наложницы и возможная куча любовниц.

- Если ты мне ответишь взаимностью, не будет больше никого, - видимо, они думаю об одном и том же. - Зачем мне кто - то еще, если у меня будет твоя любовь? Я же всегда хотел только тебя, милая.

Две недели понадобилось на то, чтобы Ася перестала вздрагивать и искусственно улыбаться при его внезапном появлении, а потом прилетели мальчики, и время закрутилось и понеслось. Нрав Неи и ее капризы не шли ни в какое сравнение с выходками двух старших сыновей. Мирослав, в силу возраста за проказами старших братьев не поспевал, но спуску многочисленной армии нянек не давал. Ярослав смеялся и подшучивал над Асей, которую бешеный нрав детей озадачил и где - то даже испугал. На фоне поведения братьев, характер Неи теперь казался ей удивительно покладистым и мирным. По крайней мере, вокруг нее ничего не взрывалось, не разбивалось и не ломалось с поразительной скоростью, как это успевали делать мальчики.

- Военная дисциплина, как ты понимаешь, для них не будет лишней.

Ярослав стоял, опираясь на деревянные перила крытой веранды дома, и любовался открывавшимся видом сада. Или, что более всего относилось к истине, не мог глаз отвести от Аси со слабой улыбкой на губах и тихим умиротворением во взгляде, стоявшую рядом с ним в вечерней прохладе на исходе летнего дня. Шелковая шаль на узких плечах и забранные в низкий пучок волосы делали ее ошеломляюще прекрасной и... домашней. Сейчас она была похожа на его женщину, его жену, мать его детей. И в груди что - то сжималось, не давая вдохнуть полной грудью, и наполняло тело странной невесомостью. Ради вот этого мгновенья стоило бороться за их отношения, заставлять ее верить в них двоих, в то, что они смогут быть вместе... когда - нибудь, даже через эти долгие в пустую потраченные годы.

- Я люблю тебя.

Сорвалось с его губ и медленно растаяло в сладком аромате цветов и стрекоте кузнечиков. Она не ответила, но и не отгородилась привычной стеной напряжения и страха.

- Ляжешь со мной в постель?

Мгновение она колебалась, потом вздохнула и даже успела повернуться к нему, чтобы ответить, когда со второго этажа из спальни старших мальчиков посыпались осколки разбитого стекла и вылетел стул, упавший прямо перед ними на заботливо ухоженную садовником клумбу. Ася рассмеялась, искренне и тепло, глаза лучились неподдельным весельем.

- Я была уверена в том, что ты крайне строгий отец.

- Я именно такой и есть, - поддержал ее игривый тон Яр, и ничем не выказывая того, что все еще ждет ответ на главный для себя вопрос.

В доме раздался топот множества ног и почти тут же на веранду вылетели сыновья.

- Он сам упал, - с огромными и абсолютно честными глазами заявил Ингар.

- Я его всего лишь подбросил в воздух, - Дарслав развел руками, словно поражаясь прыткости мебели.

- И слуги какие - то нерасторопные, - тут же нашел виновных в происшествии Ингар. - Почти сумерки, а они портьеры не задернули.

- Я переговорю со слугами, - Яр старательно прятал усмешку от сыновей. - А вы оба завтра с утра пробежите пару лишних кругов по великолепным дорожкам нашего замечательного сада. Направлю вашу энергию в нужное русло.

- Спасибо, папа, - дружно выкрикнули мальчики и тут же исчезли в доме, опасаясь более строго взыскания.

Когда все звуки в доме стихли, Ярослав выжидательно взглянул на Асю, и та едва заметно кивнула, как будто соглашаясь с его предложением.

- Мне мало твоего молчаливого согласия, - он встал позади нее, накрывая дрожащие от волнения пальчики на перилах веранды. - Я хочу услышать эти слова.

И она дрогнула, и он пораженно замер, когда она откинулась на его грудь, доверчиво вжимаясь в его тело. Теперь уже его пальцы дрожали, когда поднимались вверх по ее рукам, постепенно сжимаясь и стискивая ее в крепких объятиях.

- Пропустим ужин? - Вышло задушено, и Яр с трудом прокашлялся.

- Конечно.

И никаких сомнений, никакого испуга и послушной обреченности его воле.

Мир не взорвался фейерверком и не рассыпался звездной пылью, но и не осел привычно на губах металлическим привкусом насилия. Ярослав забыто перебирал локоны давно уснувший Аси, и рассеянно улыбался потаенным надеждам, так нечаянно сбывшимся в эту ночь. Он не строил иллюзий по поводу их отношений, не ждал внезапной влюбленности и всплеска чувств, но ее нежность и трепет искупали бесконечные годы ожидания. Сможет ли она ответить несокрушимой силе его любви, он не знал, но он готов был ждать столько, сколько потребуется. Хватит принуждения и дрожащей фальши ее улыбки, больше похожей на оскал ужаса. Ему нравится тонкий аромат ее доверия и хрупкий вкус ее ответного поцелуя. Слабый отклик мягких губ на его жадную ласку сносит разум покрепче опытных ласк красивой наложницы.

Монитор на столе слабо замигал, извещая о вызове и Яр осторожно привстал, стараясь не потревожить сон любимой. Накинул халат и, подойдя к столу, перенаправил вызов в кабинет.

- Что за экстренное событие заставило нарушить все мыслимые и немыслимые приличия?

Ярослав был удивительно терпимо настроен этой ночью к недостаткам других. Яромир же напротив нервно барабанил пальцами по подлокотникам кресла, и выглядел непонятно помятым и не выспавшимся.

- Алея вчера сбежала, - бросил коротко и зло, глядя на старшего брата из-под насупленных бровей.

- С чего бы влюбленной по самые ушки молодой жене сбегать от своего законного мужа?

Ярослав улыбнулся, а Яромир наоборот взъярился, буквально выпрыгивая из кресла и отшвыривая безвинную мебель к стене.

- Клан Свила прислал старшую дочь для знакомства, редкой красоты и вкуса девочка. Конечно, не Алея, с ее взрывом страсти, - Яромир замер посередине комнаты и взглянул на брата. - Теперь представь, я сижу на кровати и мне делают вполне приличный минет, поднимаю глаза, а Алея стоит в дверях и наблюдает.

Яромир замолчал и старший Ниро не выдержал:

- Ты хочешь сказать, что у тебя не хватило ума приказать слугам не выпускать ее из гарема?

- Она мне сюрприз приготовила, - Яромир усмехнулся, запуская пальцы в растрепанные волосы. - Мама ей помогла, позволила пройти на мужскую половину.

- И ты?

- Ее растерянность и боль сменились разочарованием, а потом она подошла к нам и попросила познакомить с девушкой. Мило улыбнулась, сказала, что все понимает, что ей давно объяснили некоторые нюансы семейных отношений на Мурано, и она не против, чтобы такая красивая девушка, как Илега стала моей наложницей, даже выразила надежду, что они обязательно станут подругами, ведь у них так много общего.

Яромир потерянно замолчал.

- И? - поторопил его Яр.

- Она ушла, а я продолжил развлекаться с Илегой, потом отправил девушку в гарем, предварительно попросив маму проследить за Лейкой. Мама сказала, что она уже не злиться, только странно равнодушна, но при этом вполне миролюбива. В общем, этакое образцовое воплощение муранской жены.

- Ты с нею не переговорил лично?

- Поговорил, тем же вечером, пригласил в спальню, хотел загладить оплошность, - Яромир пожал плечами, словно недоумевая странному поведению Алеи. - Она попросила время для того, чтобы привыкнуть к тому, что не будет единственной в моей постели. Холодная стала, равнодушная, но ничего сверх этого. Я ее отпустил, а через три дня она сбежала на обычном челноке для прогулок. Забрала все свои драгоценности и стартовала в открытый космос.

Ярослав потрясенно замер и Яромир закончил:

- Я испугался, послал людей прочесать квадрат, где она могла бы зависнуть, но они ничего не нашли, - он судорожно дернул головой. - Ни челнока, ни его обломков. Я...

- Она высококвалифицированный инженер, брат, и достаточно хладнокровна, чтобы не устроить сцену ревности, застав тебя трахающим другую женщину. Алея, наверняка, все просчитала перед тем, как сбежать.

- Но если, - Яромир запнулся, боясь озвучить свой самый главный страх.

- Никаких если, - Ярослав был уверен в том, что говорил. - Челнок подобрал проходивший мимо корабль, или торговый, или пассажирский. Она, скорее всего, сверилась с расписанием перед побегом. Хотела бы Алея погибнуть, сделала бы это на Мурано, предварительно кастрировав тебя и пристрелив твою наложницу.

- Я боюсь, что потерял ее, - Яромир нервно мерил пространство комнаты.

- Ты потерял ее в любом случае, она убила свою любовь к тебе, отсюда и равнодушие. Неужели сам не понял?

- Этого не может быть...

- Ты трахал на ее глазах другую, - Яр отбросил церемонии. - Даже я до этого уровня не опускался.

- Я не думал, что она увидит...

- Но не прекратил развлечение, - Ярослав неумолимо добивает брата. - Променял любимую женщину на продажную шлюху.

- Помоги найти...

- Не стану вмешиваться, - он был неумолим. - Сам начал, сам и заканчивай.

- Слышал, Ася снизошла до тебя? - неожиданно зло шипит Яромир. - Поэтому не хочешь помочь мне, счастье глаза застит?

- Я больше десяти лет платил за свои ошибки, - Яр наклоняется к монитору для отключения связи. - Посмотрим, сколько времени потратишь ты, сначала на поиски Алеи, потом на то, чтобы выпросить у нее прощение.

Монитор гаснет и Ярослав возвращается в спальню. Ася безмятежно спит, разметавшись во сне и почти скинув простынь на пол. Нежная, милая и бесконечно желанная. Он вытягивается рядом с ней и снова принимается перебирать ее спутавшиеся локоны. Он любит ее и сделает все, чтобы она полюбила его. А мысли сами возвращаются сначала к матери, которую, наверняка, очень расстроила размолвка между Миром и Алеей, да еще и при ее невольном участии. Потом метнулись к брату и его сбежавшей жене. Глупый избалованный мальчишка сломал свое счастье собственными руками. Сначала уверил Алею в своей исключительности, а потом растоптал сердце и даже не заметил этого. В том, что Алею найдут Ярослав не сомневался. Яромир мог быть ветреным избалованным мальчишкой, но за свое дрался до последнего, а жену он действительно любил, и упускать не собирался. Только ради нее пошел наперекор воле родителей и до сих пор не обзавелся парочкой наследников, на чем так настаивали родители. Алея хотела подождать, а он соглашался с любой ее прихотью. Теперь ему припомнят чрезмерное потакание желаниям Алеи, дети привязывают к мужу сильнее всех прочих уз. Яр усмехнулся над будущими приключениями Яромира, а потом отринул все мысли о семье, как ненужное, и уткнулся носом в макушку Аси, с жадностью вдыхая ее запах. Она составляет его счастье, она и их дети. Все остальное не важно, даже его ссора с отцом и разрыв всяческих отношений после его нелицеприятных высказываний в адрес Аси. И непонятно, что больше разозлило его отца, то ли выбор Яра, отказавшегося от достигнутого на самом взлете карьеры ради инопланетной рабыни, то ли то, что теперь на первый план выходил Протей, который не замедлит основательно пододвинуть их ветвь клана в сторону от политического влияния. Отец не верит в способности Яромира, он никогда не видел его во главе семьи, не возлагал никаких надежд, как на наследника, а Яр знал, что младшего стоит только подтолкнуть в нужном направлении и этим толчком стал его отказ от клана и побег Алеи. Яромиру придется взрослеть и очень быстро.

Без него.

Алея бросила фартук на спинку стула и прогнулась, разминая затекшую поясницу. Вакансия официантки и по совместительству посудомойки, вместо сломавшейся много лет назад машины, единственное, на что она смогла рассчитывать, имея никому здесь ненужное высшее техническое образование. И главное ей рисковать не хотелось, появляясь в районе любого космопорта, ведь она не сомневалась, что за прошедшие пять лет Яромир не оставил ее поиски. Его шпионы, надо полагать, все еще рыщут и отслеживают через камеры заданные параметры ее лица и фигуры. Ищут совпадения, проверяют данные, отправляют отчеты этому сукину сыну, законченной сволочи и циничному подонку.

Она получила прямой удар в сердце, но нашла в себе силы войти в его гребанную спальню, потому что хотела убить любовь навсегда, растоптать, вывернуть и сжечь так, чтобы и пепла потом не осталось. А он трахал черноволосую сучку и даже не потрудился вынуть из ее рта член, когда представлял друг другу. Кто ей сказал, что любовь бывает навсегда, и они будут счастливы вечно? Наоборот, ее когда - то предупреждала Штефа о его распущенности и несдержанности. А она верила в них двоих навсегда и любила его бесконечно, растворялась в нем, жила им, дышала только ради него. И верила, верила, наивно верила в него и его любовь к ней. Конечно, потом он сказал, что любит исключительно ее, а Илегу взял в дом единственно для остроты отношений. Почему же ей не привел никого тогда? Тоже для перчинки в устоявшемся быте, так бы и развлекались вчетвером. Мысли о нем и его наложнице - суке до сих пор причиняли боль. Впрочем, не боль, злость на себя и на то во, что сама позволила себя превратить. Нельзя никому доверять, нужно надеяться на себя и верить лишь в свои силы. А она ошиблась, расслабилась, поверила, дала ему власть над собой. И в ответ получила по полной... наотмашь... с вырыванием сердца без анестезии. В тот день он что - то убил в ней, превратив в равнодушное существо, несогласное любить, ненавидящее привязанность. Поэтому она и металась как безумная по галактике, заметала следы, пряталась и отрывалась от возможной слежки. Избегала космопортов, предпочитая короткие перелеты на экскурсионных кораблях. Где нет камер, нет досмотров, и есть замечательная возможность бегать от погони бессчетное количество лет. Только бы ее не нашли и не вернули этой милой и симпатичной сволочи, которая не умеет любить. Но деньги заканчивались, и она была вынуждена осесть на этой милой планете с мягким климатом и популярными курортами. Сняла комнату, нашла работу и принялась собирать себя по частям, заставляя себя жить, с кем - то общаться и на что - то надеяться.

- Лея, твои чаевые и оплата за неделю.

Тощий конверт упал рядом на стол, а хозяин заведения с гордым, но ничего не объясняющим, названием "Пять звезд" тяжело протопал обратно в зал. "Пять звезд". Подумать только, с претензией на высокую кухню и соответствующее обслуживание. На самом деле обычная забегаловка с потрепанным доисторическим оформлением и штатом из трех служащих, самого хозяина и бармен в одном лице, повара, давнего приятеля хозяина, и собственно она, девушка без документов, официантка, посудомойка и когда нужно уборщица по добровольному совместительству. Алея сунула конверт в карман брюк, кивнула на прощание повару и вышла на улицу, направляясь по широкой мостовой к дому. На самом деле, ей необычайно повезло, что она наткнулась на объявление о найме, сиротливо приколотое к витрине "Пяти звезд", когда средства были практически на исходе, а будущее грозило неприятностями. Хозяин, старый холостяк и зануда, пошел навстречу ее умоляющему взгляду и дал ей шанс не скатиться до приюта, дармовой кормежки и возможного обнаружения Яромиром. Она сохранила за собой жилье и получила возможность более чем скромно, но прилично существовать на честно заработанные деньги. Дни были заполнены тусклым однообразием, прогулка до работы, работа и прогулка с работы. Иногда она заходила на пирс и стояла там, любуясь заходящим за горизонт солнцем и вдыхая соленный морской воздух. Чайки громко кричали, курортники праздно шатались по набережной, потягивая минеральную воду, а она страстно хотела все забыть и научиться жить заново, не опасаясь обернуться назад. Она хотела, чтобы за ее спиной перестала маячить тень Ниро. Забыть Яромира, забыть все, что с ним было связано. После произошедшего в его спальне даже их самые счастливые моменты казались фальшью.

Алея медленно брела вдоль витрин магазинов, кафе и кондитерских, когда услышала неожиданно знакомый голос.

- Подайте мне на хлебушек.

Что - то знакомое послышалось в интонации нищенки, заставив Алею обернуться и застыть от потрясения. Штефа? В потрепанном платье с чужого плеча, ничем не напоминавшая себя прежнюю, хорошенькую карьеристку с честолюбивыми мечтами в искусно подогнанной форме.

- Штефа Кобе?

Алея шагнула к девушке, а та, вздрогнув, замерла, будто боялась поверить в увиденное.

- Алея?

Нежданная встреча через много лет, заставившая их присесть на скамейку и приняться всматриваться друг в друга, отмечая произошедшие изменения в каждой из них.

- Почему ты здесь?

Перегар пахнул удушливой волной, заставив Алею непроизвольно отпрянуть, и Штефа с непонятной злостью рассмеялась над реакцией бывшей подруги.

- Мне немного не повезло, милочка, знаешь, как это говорят, большие деньги людей меняют, а я нечаянно разбогатела и принялась не экономить, а тратить, тратить и кутить. Новые друзья, большие траты, веселье и море дорогого алкоголя, - Штефа замолчала, отпивая из початой бутылки сомнительной чистоты. - Тебе не предлагаю, самой мало, а подают мне скупо, не жалеют опустившуюся алкоголичку.

- Но зачем...

- Привычка, Алея, привычка. К хорошему привыкаешь быстро, а я став богатой и успешной, слишком быстро привыкла к дорогим привычкам в виде бокала шампанского на завтрак, - бывший заместитель главного инженера прикладывается к бутылке и усмехается. - А потом прогулка в казино и красивые мальчики из элитных агентств на выбор, которые так страстно любят тебя за твои же деньги. Я меняла их как перчатки, я многое могла себе позволить. У меня было столько денег, что я не считая, бросала прислуге чаевые.

Очередной глоток пойла и Штефа смеется, тыкая грязным пальцев в Алею.

- Я отлично повеселилась за твой счет, девочка.

Штефа пьяно покачнулась, пытаясь элегантно откинуться на спинку скамьи, но получилось плохо, и она едва не завалилась навзничь на сидение.

- Да, жизнь коварная штука, считаешь, себя самой умной и добиваешься даже большего о чем могла мечтать, а тебе раз по морде и об стол.

Пьяно щурясь Штефа смотрела на Алею, оценивая ее скромный, но вполне приличный наряд.

- Как же тебе удалось выбраться, милочка? Неужели Ниро отпустили?

Алея даже вздрогнула настолько не ожидала услышать от Штефы это имя.

- Откуда...

- Да, ладно, - бесцеремонно перебила ее вопрос старая знакомая. - Все же знали, как Яромир Ниро бегал за тобой словно привязанный.

- Мы расстались.

Для Алеи это была болезненная тема, она не хотела лишний раз касаться ее.

- Удачно, ты умеешь выбираться из патовых ситуаций лучше меня, а я вот видишь, сломалась. Большие деньги не принесли мне счастья, как думаешь почему? - Но Штефа не дала Алее ответить, склонившись ближе и выдыхая ей в лицо алкогольные пары. - Впрочем, неважно.

Штефа замолчала, а потом снова затряслась в пьяном угаре, смеясь собственным мыслям. Никто ведь Алею не отпускал, она, Штефа, не дура, чтобы поверить в подобную сказку. Сбежала с Мурано, пока охрана спала, и надо же так вовремя встретилась с ней, а уж Штефа второго шанса не упустит. Продаст дорогую во всех смыслах подругу повторно, и неважно кто будет платить, Яромир Ниро или последний хозяин девушки.

- Пошли ко мне, - Алея смотрела на бывшую сослуживицу со скрытым сочувствием, боясь ту обидеть жалостью. - Я помогу устроиться, с деньгами, конечно, не очень, но на новую одежду для тебя и еду хватит.

- Да я согласна, - Штефа приподнялась на нетвердых шагах и отбрасывая уже выпитую бутылку в сторону урны. - Мне нужно обязательно принять душ, проспаться и начинать готовиться к новой жизни. Завтра меня ждет насыщенный на события день.

Но для того, чтобы прийти в себя Штефе понадобилось гораздо больше времени, чем одна ночь. Она спала неделю, просыпаясь лишь для того, чтобы перекусить и снова падала в кровать, практически сразу засыпая. А во сне к ней приходили все новые и новые заманчивые перспективы, и деньги кружились и падали хрустящим дождем таких желанных бумажек. Теперь, когда она уже знала вкус лучшей жизни, ее уже не прельщали мечты о квартире, машине и престижной работе. Нет, это все пустое, для тех, кто еще не знает, что на свете есть гораздо более интересные вещи, чем скучная респектабельность. Для тех, кто не знает, что такое дорогие шмотки, элитные курорты и щедрые на любовь проплаченные мальчики.

Когда ее сознание прояснилось и Штефа смогла связано мыслить то поняла насколько не прогадала, решив, что Алея никуда не денется, а вот переговоры по ее повторной продаже лучше вести на совершенно трезвую голову, чтобы не ошибиться в цене. Алея неожиданно разговорилась, а кто не выслушает, как не лучшая подруга, которая знала и ее прежнюю, и Яромира Ниро? Штефа внимательно слушала и едва удерживалась от торжествующего вопля. Алее повезло выйти замуж за младшего брата капитана, и это было главным во всех ее пустых словах. Ее пустые слезливые сентенции о неверности мужа Штефа попросту пропускала мимо ушей. Девушка смотрела на это тощее создание, предпочитавшее жить в нищете вместо того, чтобы наслаждаться жизнью за счет богатого мужа и отказывалась верить в то, что не ей так повезло. Ведь она бы не упустила своего шанса, а все остальное лишнее, напускные правила ненужной совести. Что же плохого в том, что мужику захотелось развлечься на стороне? От такой правильной и высокоморальной дуры любой сбежит без оглядки, а этот всего лишь привел любовницу в дом.

- Конечно, это обидно и больно, - как заведенная тем не менее кивала она на однообразные стенания Алеи.

И уже не видела ее перед собой, глупенькая подружка превратилась для нее обратным пропуском в мир элитных брендов и подобострастной прислуги. Пять лет со дня побега, много это или мало? Алея не задумывалась над этим вопросом, а Штефа не поленилась, выветрив алкогольный дурман, полазить в сети и пролистать газетные подшивки за прошедшие годы. О Мурано писали мало, о Ниро и того меньше, а уж наткнувшись на фотографию главы дипломатического представительства, прибывшего с официальным визитом на какую - то там планету и вовсе чуть не пошла дальше, решив что речь идет о старшем из братьев Ниро. Но нет, и это был ее личный выигрыш, ее джек - пот, потому что Яромир успел за какие - то пять лет сделать головокружительную карьеру и теперь был официальным представителем Мурано в галактическом совете. Он превратился из сладкоголосого мальчика - пустышки в успешного мужчину - хищника. Теперь у него была власть, у него была харизма и у него была самая сногсшибательная внешность среди всех дипломатов высшего звена. Штефа досадливо кусала губы, злясь на то, что этот лакомый кусочек достанется точно не ей, а этой наивной глупышке с идеалистическими взглядами на мир. Да неужели можно было всерьез рассчитывать на то, что такой вот великолепный образчик мужественности станет спать исключительно с законной супругой? Штефа отыскала и включила видео, с жадностью вглядываясь в знакомые черты лица Яромира. Он был неотразимо - прекрасен, гордая посадка головы, высокомерный взгляд, умопомрачительная военная осанка и строгая форма, необычайно шедшая ему. Высокий, статный, красивый мужчина, имевший несчастье выбрать в жены самую не подходящую женщину во всей галактике.

Злоба переполняла Штефу, била фонтаном, не давая вдохнуть, когда она понимала что, даже продав ему Алею сделает той несоразмерно щедрый подарок. Этот мужчина будет лежать с НЕЙ в постели, будет заниматься с НЕЮ любовью, станет дарить ЕЙ подарки и настаивать на том, чтобы ОНА подарила ему наследников и этим еще больше упрочила свое положение в его жизни. Конечно, можно было бы вернуть Алею и ограничиться приятностью полученного вознаграждения, но этого было ничтожно малым для ожесточенной Штефы, которую зависть снедала, не давая видеть бывшую подругу без пелены нестерпимой злобы и ненависти. Решение дилеммы пришло само собой. Разве не мстят изменникам жены, следуя их примеру? Определенно мстят и мстят с огоньком. Яромир, надо думать, страшный собственник, так каково будет наказание для супруги, ставшей истинной шлюхой в разлуке с ним. Штефа не пожалеет красок, расписывая их разгульную жизнь на этом курорте, а гордый Ниро не станет опускаться до расследований, он попросту изобьет неверную жену в приступе ярости. И Штефа очень надеялась на то, что поколотит хорошенько, так чтобы она перестала казаться ему привлекательной женщиной.

Ожидание.

Яромир лениво изучал затейливую лепнину потолка гостиничного номера, закинув руки за голову. В тридцать один год он получил заветную должность главы департамента внешних отношений Мурано, чисто обойдя многочисленных конкурентов. Все шло, как нельзя лучше, и карьера шагала вверх семимильными шагами, и согласие царило в клане, и даже Ярослав смог вернуться на Мурано с Асинаилей и детьми. Слишком чуждые миры, слишком разное воспитание, невозможность совместить не совместимое и в первую очередь страдали дети. Яр вернулся, но отказался поселиться в семейном доме, выстроив неподалеку собственный особняк. Яромир неопределенно хмыкнул, старший брат был всегда умнее его, младшего отпрыска Ниро, которому не хватило ума сделать то же самое ради своего удобства и спокойствия Алеи. Ярослав предоставил Асе самостоятельность в пределах собственного дома, даже позволив той устроить его с некоторым отступлением от принятого на Мурано, и разумным компромиссом сумел сделать всех счастливыми. Ася с милой наивностью радовалась мнимой свободе и возможности что - то решать самостоятельно, а Яр, оберегал их семейное счастье и ее любовь к нему, предупреждая визиты язвительной свекрови. Родители радовались его возвращению в клан, а Яромир скрипел зубами под насмешливым взглядом старшего брата.

- Вместо того чтобы в пустую метаться по галактике, занялся бы лучше строительством собственного дома, - Ярослав снисходительно похлопал его по плечу, прикуривая сигарету, когда они вышли на балкон родительского дома после семейного ужина. - Где сможешь запереть Алею в этакой милой комнате с прекрасной звукоизоляцией и со стен, которой легко смывается кровь.

- Делишься опытом? - вяло уколол Яромир.

- Кто же еще научит, - благодушно отозвался Яр. - Алею ломать придется, и ломать так, чтобы больше мыслить о побеге не начинала.

- Я не собираюсь...

- А сделаешь, - в жестком прищуре Ярослава мелькнул звериный огонек. - Не хватило ума сохранить ее любовь, приучайся получать наслаждение от ее боли.

- Что же ты не практикуешь с Асей подобные развлечения?

- Она другая была изначально, слишком мягкая, и сломалась легко, и простила быстрее, чем я мог рассчитывать, - Яр глубоко затянулся и медленно выпустил в небо ароматный дымок. - Алея другая, ей хватило ума не только добить в себе чувства к тебе, но и скрыть намерение о побеге, так что при встрече она тебе обязательно голову попытается пробить. Даже не рассчитывай на переговоры, бей и ломай сразу.

Яромир уперся в балюстраду балкона руками и склонил голову, упрямо повторив брату:

- Я не собираюсь ее ломать, переговоры...

- Она не станет слушать, наивный братишка, ты вспомнишь мои слова, когда она даст отпор, так что береги голову и то, что ты тогда наложнице в рот вставил.

- Тебе, в самом деле, смешно?

Мгновенно вскинулся на брата Яромир.

- Нет, но мне интересно, куда делись твоя осторожность и искусство избегать конфликтов?

- Как видишь с Илегой, мне хватило и того, и другого.

Яр одобрительно хлопнул брата по плечу.

- В этом хвалю, даже я бы чище не смог избавиться от надоевшей любовницы.

- И глупого слуги, разбившегося вместе с ней на прогулке.

Они стояли на балконе, курили и лениво обменивались короткими репликами, прислушиваясь к воплям младших детей, устроивших в столовой бои диванными подушками.

За два года, прошедшие с того разговора на балконе Яромир построил дом под театральные стенания матери, грозившей отказаться от внуков, если и те приведут в дом невесту не муранского происхождения. Ей, рассчитывавшей жить с детьми одним большим домом, было непривычно и больно наблюдать за тем, как и младший сын, следом за старшим отказывается от традиционного уклада жизни своей родины. Асинаилю она приняла и даже простила той, что не полюбила ее сына сразу, но все же предпочла бы на ее месте видеть чистокровную муранку. Она и Яромиру намекала на то, чтобы переговорил с отцом по поводу признания его брака недействительным, но тот наотрез отказался. Он знал, что рано или поздно Алею найдет и вот теперь осталось каких - то жалких десять часов, прежде чем он увидит свою законную супругу, так удачно избегавшую его пять долгих гребанных лет. Ярослав был профессиональным военным и не видел ничего, кроме грубой силы и власти приказа, а Яромира привлекали возможности тонкость дипломатических переговоров.

Алея нервно трепала в руках газетный лист двух недельной давности, заголовок в углу которой гласил о прибытии главы департамента внешних отношений Яромира Ниро с официальным визитом на Ватедо. Военная форма необыкновенно шла ему, и он больше не казался скучающим мальчишкой, вынужденного играть взрослыми игрушками. За прошедшие пять лет он возмужал, заматерел и стал еще больше походить на старшего брата. На фотографии Яромир выглядел донельзя неприступным, высокомерным и отталкивающе - хищным. Видимо, уровень его игр серьезно изменился со времени их расставания. Алея скомкала бумагу, с непонятной злостью зашвыривая ее на шкаф, и подхватив сумку, выбежала из дома. Вот так после всего того, что она сделала для Штефы, та ее просто продала Яромиру. Смиренно выслушивала унылые жалобы на его измену, кивала, с готовностью соглашаясь со всеми теми эпитетами, что Алея придумывала неверному супругу и при этом наводила справки и придумывала ценник за подготовленную подлость. Ведь если бы не случайно оброненный газетный лист с выделенной статьей о Ниро и приписанная рукой подруги предполагаемая сумма торга, наивная Алея так бы и продолжала давать деньги Штефе на ее якобы поиски работы. Теперь пусть объясняется лицом к лицу с разгневанным Яромиром, потому что товара нет, он сбежал и больше не будет ни кому и никогда верить.

Алея заскочила в прогулочный челнок и без сил упала в свободное кресло в конце салона, подальше от случайного любопытства пассажиров. Экскурсовод что - то забубнил по громкоговорителю, видимо, объявляя о начале экскурсии, а Алея обессиленно прижалась лбом к холодному стеклу, игнорируя красочные описания тех мест, куда челнок направлялся. Для нее было главным только то, что он летел на соседнюю планету, где ей необходимо будет сменить этот челнок на другой, и так пока она не почувствует себя в безопасности от Яромира. Пусть хоть вверх дном все на планете перевернет, но даже ее следов не отыщет. На миг в салоне стемнело, потом зажглись сигнальные огни под потолком, и челнок вышел в открытый космос. Полчаса ничем не примечательного полета, а потом разыгралась сцена из криминальной хроники и фильма ужаса одновременно. Неизвестно откуда появившийся пиратский корабль втянул их в открывшийся люк, оглушающий толчок прыжка в гиперпространство, тишина через миг, сменившаяся дикой паникой среди пассажиров. В грузовом отсеке корабля зажегся свет, и дверь челнока плавно отъехала в сторону, пропуская внутрь троих пиратов. Тот, что стоял первым, с капитанскими нашивками на видавшем виде пиджаке, любезно поклонился перепуганной публике.

- Выходим по одному, а тем счастливчикам, у кого имеются богатые родственники, готовые заплатить выкуп, сообщаем об этом сразу, - он сально осклабился стоявшей неподалеку молоденькой пассажирке. - Потом поздно будет.

Но выходить перепуганные люди отказывались, и пиратам приходилось их выталкивать, грубо тыча оружием в спины. Богатых и знаменитых среди экскурсантов, по-видимому, не было, потому что мужчин, едва те выходили из салона пираты принимались яростно избивать, а женщин бесцеремонно лапали, разрывали одежду и тут же принимались насиловать. В обзорные окна прогулочного челнока было прекрасно видно то, что творилось на палубе пиратского корабля. Алея, как завороженная не отводила глаз от миловидной девушки в модном светлом платье, которая когда - то занимала место у самых дверей. Теперь остатки ее красивого платья жалкими обрывками сохранялись лишь на запястьях, а волосы разметались по некоему подобию стола, на котором ее разложили пираты. Алея видела, как она сначала кричала и сопротивлялась, а потом потерянно затихла, уставившись в пространство остекленевшим взглядом.

- Нравится, птичка моя?

Алея испуганно сжалась, уставившись на капитана пиратов, а тот кивнул, словно приглашая разделить восторг просмотра от прекрасной картины в галерее.

- Каждый из команды захочет попробовать хорошенькую птичку, они ее так оформят, что багаж имени своего не вспомнит, - капитан улыбнулся, почти миролюбиво. - Ты тоже аппетитна, богатые родственники имеются?

Два часа назад Алея была уверена в своем непоколебимом решении не вспоминать Яромира, но взгляд затравленно метнулся в окно и слова вылетели сами собой.

- Муж Яромир Ниро, дипломат с Мурано.

- Муранцы богаты, - и улыбка капитана превратилась в оскал. - Но взгляните на себя, эти рубашка и брючки мало свидетельствуют о богатстве вашего супруга.

- Я... поссорилась с ним... и отправилась на экскурсию самостоятельно, - ее голос дрожал и срывался.

- Так далеко от Мурано, вы настолько самостоятельны?

Капитан глумился над ней, и Алея это отчетливо понимала.

- Я непроходимо глупа...

- Но достаточно красивы для выкупа, - капитан вновь превратился в милашку и душку, вежливо пропуская даму при выходе из челнока. - Будем надеяться на толщину кошелька вашего мужа.

Алея тоже надеялась, потому что, едва плетясь рядом с капитаном через грузовой отсек прекрасно видела развлечения пиратов во всех омерзительных подробностях. Взгляд сам не отрывался диких сцен расправы над беззащитными людьми. Те, что не били мужчин, насиловали женщин, подбадривая друг друга сальными шутками, и смрад немытых тел, похоти и крови висел удушливой волной, отражаясь криками боли от металлических переборок корабля.

- Ваша каюта, мадам Ниро, жаль не могу предоставить одноместную, - и капитан грубо втолкнул ее в помещение с низким потолком и ярким освещением. - Желаю приятного полета.

Входная дверь лязгнула с противным металлическим звуком, и Алея без сил опустилась вдоль холодной стены. Что с нею сделают, если Яромир откажется платить за сбежавшую когда - то жену? Она нервно кусала губы, отлично понимая, что они с нею сделают. Она это видела во всех страшных подробностях и с великолепным звучанием. Время тянулось медленно, отбирая последние силы и оставляя пустоту, потом дверь с противным лязгом распахнулась, и пираты гогоча принялись заталкивать в комнату женщин. Избитых, изнасилованных, потерявших человеческий вид и разум. Ту девушку в светлом платье бросили прямо напротив Алеи, и она осталась лежать так, как и упала с неловко подвернутой под себя рукой. Алея старательно избегала ее остекленевшего взгляда, смотрела в пол и на потолок, на свои дрожащие руки, куда угодно, только бы не по сторонам, где раздавленные люди стонали, просили о помощи и тихо плакали. Еще через три часа пираты отдохнув, решили продолжить празднование удачного для охоты дня.

- Эй, ты, черненькая!

Женщина рядом с Алеей вздрогнула, но покорно встала и пошла к выходу.

- И ты красивая тоже, - но девушка в светлом платье даже не пошевелилась, и тогда пират протопал в камеру и грубо пнул ногой ей под ребра. - Вставай, сахарок, парни тебя заждались.

Дверь снова закрылась, и гнетущая тишина повисла в комнате, пока не была нарушена очередным появлением пиратов. Выбранных ранее женщин забросили в комнату и увели за собой новеньких, безмолвных и сломленных. Двадцать часов животного ужаса в замкнутом пространстве, среди живых манекенов, бывших когда - то людьми, среди их стеклянных глаз и рабской покорности. Надежда таяла с каждым кругом секундной стрелки на часах Алеи. Сколько времени занимает обычный звонок на Мурано? А договоренность? Может быть торг? Банковский перевод?

Алея гнала прочь слезы и боль разочарования. Он не пришел на помощь, он выбрал другую, не ее, отказался помочь. Он поступил так же, как и она, отказавшись выслушать и понять. Он говорил, что больше никогда не позволит себе унизить ее. Он обещал, что следующие наложницы появятся в гареме только с ее согласия, а она язвительно написала в прощальном письме, куда именно он должен затолкать обычаи Мурано. Может быть, и ей сейчас принесут записку с указанием, куда она должна вставить жалкую просьбу о помощи. Она не захотела понять его, почему он должен помогать ей? На Мурано нет разводов и это замечательная традиция. Сколько она протянет на пиратском корабле? Под каким по счету насильником перестанет быть человеком? Как скоро пристрелят обезумевшую зверюшку? Дверь в очередной раз лязгнула, и пираты сноровисто закинули в комнату бессознательных женщин.

- Пошли, моя птичка, - мерзко оскалился капитан Алее.

Двадцать последних часов почти жизни истекли. Алея встала и шагнула к выходу. Капитан дернул небритым подбородком, словно пытался сдержать смех.

- Иди за мной, птичка.

И Алея покорно пошла, больше не злясь на Яромира. Теперь измена казалась несущественной, обида надуманной и пришло неожиданное понимание того, что она была невероятно счастлива с ним. Она была счастлива быть его женой, целовать его губы, просто любить его. Она так сильно любила его, такого высокого и стройного, сногсшибательно красивого и невероятно - мужественного. Она любила его, в одиночестве стоявшего прямо посередине грузового отсека пиратского корабля в элегантной форме муранского дипломата. И ноги как - то разом споткнулись, но она устояла, а потом медленно пошла к нему, срываясь на бег, и уже ничего не видя и не страшась, потому что он здесь, он приехал, он ее спас.

- Успокойся, милая, все закончилось.

Он гладит ее по дрожащим плечам, а она судорожно хватается за его форменный китель, боясь отпустить хотя бы на миг. Они куда - то идут, наверное летят, потому что она боится отвести глаза от серебряного шитья его кителя.

- Перестань, Лейка, - уговаривает его голос. - Оглянись, мы на "Шивадо", ты в безопасности и мы вместе.

Она оглядывается, его каюта, она помнит ее.

- Тебе нужен горячий душ, он поможет снять напряжение.

Но она боится разжать пальцы и отпустить его, и он идет вместе с ней, открывает кабинку и регулирует напор и температуру воды, пока она беспомощно продолжает цепляться на него. Потом осторожно снимает с нее одежду, но Алея умоляюще заглядывает в его глаза и тихо просит:

- Пожалуйста.

И он послушно расстегивает мундир, потом рубашку, скидывает обувь и брюки. Она пытается помогать, но больше мешает, ее руки трясутся, и глаза заволакивает пелена слез.

- Пошли.

Он ставит ее в кабинку под упругие струи льющейся с потолка воды, а она вжимается в него, шепча едва слышно:

- Прости меня.

- Я люблю тебя, - отвечает он и успокаивающе гладит ее распущенные волосы.

Пар окутывает туманом тела, вода смывает напряжение, и Алея отпускает на волю слезы, прижимаясь губами к теплой коже его груди и жалобно причитая:

- Так страшно, мне было так страшно, а они все еще там и их всех убьют.

- Я выкупил пассажиров, - привычно лжет он, и она ему привычно верит. - Отправили на ближайшую планету там, где им окажут необходимую помощь.

- Я неблагодарная и злая, - покаянно лепечет она, восхищенная его благородством.

- Ты лучшая на свете, - улыбается он, касаясь губами ее макушки.

- Ты не понимаешь, есть вещи страшнее...

- Я не хочу, чтобы ты говорила об этом, - властно перебивает он.

- Я глупая, Яромир, глупая и не благодарная...

- Но любишь меня, - насмешничает он.

- Я люблю тебя больше всего на свете, - серьезно отвечает она, искательно заглядывая ему в глаза.

- И согласишься родить мне сына или дочь?

Он необычайно напряжен и серьезен в ожидании ответа, и она откликается, захлебываясь слезами благодарности к лучшему мужчине на свете.

- Я была полной дурой, отказываясь, стать матерью твоих детей.

И он стискивает ее в объятии, покрывая запрокинутое к нему лицо жадными поцелуями и шепчет, не переставая шепчет о том, насколько сильно он влюблен в нее. Ее руки скользят по его плечам, заново вспоминая их ширину и силу, вверх по шее, запутываясь в длинных прядях его волос. Ее губы тянутся к его губам, страстно отвечая на его поцелуи.

- Хочу тебя, - выдыхает он.

- Скучала без тебя, - отвечает она.

Он приподнимает ее и Алея с готовностью, обхватывает его поясницу ногами, позволяя опустить себя вниз, на восхитительно - твердый член, который болезненно заполняет ее до упора. Она сдавленно шипит, сквозь сжатые зубы, а Яромир, прижав ее к гладкой стене кабинки, делает несколько грубых толчков, невольно заставляя ее выгнуться от резкой боли проникновения.

- Наказание за побег, - шепчет он, глядя в ее глаза.

- И почему тогда остановился? - нежно спрашивает она, проводя кончиком пальчика по его четко очерченным губам.

И он закрывает ее рот коротким поцелуем, потом вдавливает в стену кабинки, и начинает двигаться, размеренными толчками. Ее глаза мутнеют, взгляд теряется, дыхание рванное, и в такт его движениям в ее теле. Страсть стекает по сплетенным телам горячими потоками, смывая горечь от долгой разлуки, и Яромир склоняется к ней, жадно слизывая сладость ее губ за мгновение до того, как она сжимает его, вынуждая кончить.

Потом он бережно закутывает ее почти уснувшую в халат и укладывает в постель, но Алея вздрагивает и, ухватившись за ворот его халата, притягивает к себе.

- Не уходи, я боюсь, что они мне приснятся, - горячечно шепчут ее губы.

- Не уйду, - обещает он, и опускается рядом, притягивая ее к себе.

Она доверчиво зарывается в распахнутый на его груди халат и закрывает глаза.

- Я так долго ждала тебя, моя любовь.

Кошмар плена еще долго будет возвращаться к ней во снах, пустыми глазами поломанной куклы в светлом платье, но Яромир всегда рядом, заботливо отгоняя ее страхи прочь. Он целует ее нежные губы, перебирает шелковистые локоны, помогая уснуть любимой, и думает о том, что правильно подготовленные переговоры по заключению перемирия всегда предпочтительней прямого объявления войны. Зачем ломать человека, если он может сломаться сам? Нужно только подтолкнуть к краю, дать сорваться в пропасть отчаяния и только тогда спасти. В последний момент.

- Дипломатическое соглашение лучше дешевого шантажа, - говорит Яромир Штефе, приставив пистолет к ее затылку. - Ты слишком дорого обходишься моей семье, ты унизила меня рассказом о неверности моей жены, но мне нравится твоя компенсация из детского приюта...

- Я не понимаю? - Штефа забывшись, дергается оглянуться и тут же падает навзничь от удара ногой.

- Мне нравится твоя дочь, - смеется Яромир, наслаждаясь ужасом понимания в ее глазах. - Только представь, что станется с маленькой белокурой крошкой на Мурано. Будем надеяться, что твоя фарфоровая куколка унаследовала склонность к проституции от папочки.

- Она же ребенок, - севшим голосом шепчет Штефа.

- На Мурано зверей хватает, - замораживает Яромир.

Прекрасная месть за предательство его жены. Жаль только Алее не расскажешь, поэтому Яромир ограничился тем, что подарил красивую маленькую рабыню супруге вместо банальных драгоценностей.

Затянувшийся эпилог.

Алея смогла родить Яромиру единственного сына, и его мать разочарованно покачав головой, признала Асинаилю лучшей из невесток, не забыв при этом уколоть сыновей иноземным происхождением последних.

- Были бы ваши жены муранками, сколько бы внуков у меня было, - философствовала она, сидя в удобном кресле под сенью раскидистого дуба. - Но ни одного из вас не хватило ума жениться на приличной женщине.

- Мамочка, - Ярослав нежно приобнял женщину, запечатлевая ласковый поцелуй на ее щеке. - У тебя самой лишь двое сыновей.

- Поэтому я знаю, что нужно советовать, - не растерялась их мать и тут же привстала с кресла, чтобы закричать расшалившимся внукам в саду. - Родители только собрались уезжать, а вы уже половину дома разнесли. Дайте им хотя бы уехать, а потом можете хоть все здесь расколошматить.

И уже отдельно для сыновей на тон ниже добавила:

- Может, тогда ваши папаши вернут нормальный уклад жизни в свои семьи, и ваши великовозрастные детки перестанут носиться по саду с водяными пистолетами.

- Мама, - Яромир смеясь, взглянул в сторону сада и детей, которых теперь отчитывала уже Алея. - Если всех устраивает налаженный быт, зачем что - то менять, к тому же дети остаются детьми, пока им позволяем мы, родители.

- Нее давно пора выйти замуж, - брюзгливо заметила дама и тут же обратилась к внучке, беззаботно болтавшей ногами у кромки фонтана. - Нея, ты, когда замуж выходить собираешься?

- Сейчас обсохну на солнышке и сразу пойду, - привычно огрызнулась заботливой бабушке благовоспитанная внучка.

- Вы видите? - оскорбленная в лучших чувствах бабуля страдальчески закатила глаза. - В ее возрасте я подарила мужу первенца, а возрасте Ингара ваш папа стал отцом во второй раз.

- Для Ингара нашли невесту, - поспешно успокоил родительницу Ярослав, отводя от старшего сына пристрастный допрос престарелой родственницы.

- И какое же приданное за девушкой дают? - подозрительно прищурилась мадам Ниро.

- Отец лично хотел по возвращению из поездки обо всем рассказать. - Яромир протянул матери бокал с охлажденной водой. - Мы дел с этой семьей раньше не вели, поэтому отец сам вел переговоры о возможном браке нашего наследника и их старшей дочери.

- Ингар, хороший мальчик, и жена ему пойдет только на пользу, сколько можно метаться туда - сюда, верфи, корабли, верфи, - женщина недовольно взглянула на старшего сына. - Нужно давать мальчику время отдыхать от работы, а не загружать сверх всякой меры.

Женщина замолчала, наблюдая за весельем Дара и Мирослава, сумевших свалить Светозара в фонтан и тот, упав, обдал каскадом брызг взвизгнувшую Нею.

- Из муранок выходят замечательные жены.

- Мамочка, пятнадцать лет прошло, - деланно вздохнул Яромир.

- Я не перенесу еще одной иноземки в доме.

- Больше не будет, - Ярослав кивнул появившейся в саду Асинаиле. - Невеста Ингара чистокровная муранка.

И тут же добавил, глядя на мать:

- И Дару невесту тоже отец будет подыскивать и тоже обязательно муранку.

Асинаиля, услышавшая только последнее предложение мужа, подошла к Ярославу и тот притянул ее к себе.

- Даже не верится, что Ингар скоро вступит в брак.

- Представляю его радость от предстоящего торжества, - язвительно заметил Яромир, не сводя пристального взгляда со старшего племянника, который стоял неподалеку от беседовавшей с рабыней Алеи.

Ася издевки не заметила и, нежно взглянув, на Яра спросила:

- Ингар обрадовался?

- Он необычайно счастлив, милая.

Алея закончила разговор с Мели и направилась к беседовавшей компании старшего поколения Ниро.

- Когда вылетаем?

- Уже можно выдвигаться, - заверил Яромир супругу.

- Неделя на морском побережье будет замечательной, - мечтательно сказала Алея, шагая под руку с мужем к челноку.

- О чем так долго разговаривала с Мели? - поинтересовался Яромир, наклоняясь к ее ушку.

- Она просила взять ее с собой на побережье, была уверена, что мне понадобиться помощь.

- И ты, конечно, отказала?

- Конечно, - Алея безмятежно улыбнулась мужу. - Пусть девочка отдохнет, я и слугам запретила ее трогать.

- Снова твое неудовольствие, милая.

- Сколько лет я прошу дать ей вольную...

- И сколько лет я отказываюсь растрачивать имущество семьи, - рассмеялся Яромир.

Девочка была фантастически красива и мила, не унаследовав от матери черты расчетливой стервы и характера отца, бросившего без сожаления разорившуюся любовницу ради престарелой вдовы торгового магната. Штефа какое - то время пыталась самостоятельно заботиться о дочери, но вскоре определила девочку в приют, оплатив на последние средства ее пребывание там. Поэтому и сумма, озвученная на переговорах по местонахождению Алеи, была неприлично огромной.

- Мне нужно заботиться о дочери, - патетично воскликнула алчная стерва в ответ на его удивленный взгляд.

И он позаботился о малышке Мели не хуже родной матери. Алея сколько угодно могла тискать ее и баловать, заваливая подарками, но Яромир всегда был рядом, чтобы вовремя спускать дитя с облака несбыточной мечты.

- Всего лишь наша рабыня, - втолковывал он ребенку день за днем. - У тебя нет права называться дочерью госпожи Ниро. Ты не ровня нам и нашему сыну.

Со временем красивая девочка превратилась в ослепительную красавицу. Тоненькая хрупкая куколка с золотыми локонами, туго завитых волос, изящные черты лица без изъяна, наивная зелень глаз. Движения легки и грациозны. И удивительно скромна, и послушна, и хорошо образованна по настоянию Алеи. Яромир было воспротивился ненужной трате денег, но потом уступил. На хороший подарок для хорошего человека средств не жалеют. А куколка определенно стоила больше бутылки элитного вина или чистокровного жеребца. Такую и подарить будет не стыдно.

Ингар, втянувшийся в семейный бизнес, пошел служить за отцом на верфи, обычным клерком, терпеливо поднимаясь по служебной лестнице вверх. Учился с низов, пропускал работу через себя, и к двадцати шести годам уже не уступал по хватке Ярославу, заключая выгодные контракты для бюджета клана. И вдруг потерял интерес к работе, стал больше времени проводить дома с родными, не забывая семейных торжеств, присутствовал на всех семейных советах. Дед, было обрадовался, даже невесту нашел, за которой давали два портфеля в военного министерства. Самое то, что нужно было для клана Ниро для того, чтобы забрать военные поставки под себя, стать монополистами в производстве военных кораблей. Но Ингар неожиданно отказался, губя на корню честолюбивые начинания семьи.

Он был умен, но Яромир был старше и опыта имел в подобных делах побольше. Побелевшие костяшки пальцев, до боли сжатых в кулак и пристальный напряженный взгляд на Мели выдали его с головой.

- Станет твоей, - Яромир становится рядом, присоединяясь к созерцанию вечернего сада и сидящей на краю парапета фарфоровой куколке с неизменной книгой в руках. - Как только заключим соглашение о браке.

- Но тетя, - еле слышно выдыхает Ингар, признаваясь в заветной тайне, которую оберегал два бесконечных года.

- Не проблема, - говорит Яромир, приветливо улыбаясь племяннику. - Мели станет твоей.

Она была в отчаяние и только поэтому посмела умолять... и получила отказ, и неизвестно чем обернется для нее эта дерзость, когда хозяева вернутся из поездки. Она пошла против приказа, посмела его обойти, надумала обмануть хозяина.

И губы от страха онемели, и слезы в глазах, и руки трясутся, а солнце все ниже и ей все равно нужно будет идти.

- Не понравишься Ингару, и я продам тебя в столичный бордель - господин Яромир даже не смотрел в ее сторону, он наблюдает за увлеченно спорящей с сыном Алеей. - Теперь пошла вон.

И она пошла в тот вечер вон, вернее, в свою комнату, доплелась, еле переставляя онемевшими ногами, и упала на кровать прямо в нарядном платье. И тихо плакала, поскуливая от страха перед тем, что ей предстояло сделать.

Ниро. Ингар Ниро.

Она ведь знала, видела, как он глаз с нее не сводит, наблюдает за ней, его взгляд преследует, заставляет невольно вздрагивать. Ей кажется, что она чувствует его спиной. Ей не нравился его взгляд, в нем есть что - то страшное. Но она говорит себе, что его интерес мимолетен и ей ничего не грозит. У нее есть госпожа Алея и ее никто не посмеет тронуть. Но вчера он поймал ее в коридоре, когда она бежала в библиотеку к госпоже.

- Ты мне давно нравишься.

Его глаза расплавлены в серебро, и голос низкий, пугающий. Она впервые смотрит на него открыто, потому что испугана отчаянно. У него красивые глаза, а нос с едва заметной горбинкой, изящно очерченный рот, но тяжелый массивный подбородок, который ломает правильный овал лица. Он наклоняется ниже, нависая над ней, и его волосы темной волной скрывают мир, словно оставляя их, наедине друг с другом.

- Тебе не нужно меня бояться.

Она едва ли достает ему до плеча, для нее он огромен и напоминает скалу, он поднимает руку, и мышцы бугрятся, пытаясь разорвать рубашку.

- Между нами не произойдет ничего, что тебе не понравится.

Его пальцы тянут вниз застежку ее платья, разводят в стороны полы, воздух обжигает кожу. Она дрожит от непривычных ощущений, но боится даже пошевелится, а он склоняется, прикусывая зубами мочку ее уха.

- Мели, я буду нежен с тобой.

Его ладони гладят ее грудь, сжимают, сдавливают вершинки. Потом он опускается на колени и руки сменяются губами. Она слышит его тяжелое дыхание.

- Мели, не нужно бояться, - повторяет он, застегивая ее платье подрагивающими пальцами. - Ты достаточно взрослая, чтобы понять мое желание.

Когда она возвращается в комнату, то видит на прикроватном столике коробку, коробку с откровенным бельем черного цвета. Кружевные штучки, которые она никогда не носила. Ей нужно идти к нему в этом... Он хочет видеть ее в этом... И он знает, где ее комната... И что станется с ней, если она спрячется, забившись куда - нибудь в угол? Бордель... Она знает, что такое бордель. Это слово незнакомо благовоспитанной муранской барышне, но ведь она не муранка, и даже не барышня, при ней прислуга не церемонится.

В этом прекрасном доме живут две распрекрасные правды. Для госпожи Алеи, и та, что для других, без прикрас. И над всем этим удушающая тень абсолютной власти господина Яромира Ниро, который пристально следит за тем, чтобы его супруга жила в утонченной сказке несуществующего мира.

Мели долго стоит под горячим душем, жалостливо причитая и тихонько поскуливая от страха перед тем, что ей предстоит сделать. Плакать нельзя, припухшие веки не лучшее средство для соблазнения. Нужно высушит волосы, пытаясь уложить максимально элегантно, но получается плохо, руки трясутся, и опыта в наведении лоска нет. Перепуганные глаза и дрожащие губы на мгновение отражаются в зеркале, когда она открывает коробку с подарком от Ингара... и решительно шагает в ночь, закутавшись в покрывало. До дома старшего из братьев десять минут ходу от боковой калитки пышно разросшегося сада. Вдоль по узкой тропе через заросли айвы и барбариса. Слабое освещение фонарей вымощенной камнем дорожки, свет луны высоко в темном небе и внезапный шорох чьих - то шагов за ее спиной. Мели застывает, и он останавливается рядом.

-Думал ты не придешь.

И тут же подхватывает невесомую ношу, закидывая на плечо и устремляясь к дому.

- Слишком долго ждал, - говорит он, ставя ее на ноги. - Сними покрывало, я хочу видеть.

Ингар опускается на край кровати и выжидающе глядит на нее. И Мели решается, потому что лучше с ним, чем с множеством других в борделе. Пальцы дрожат, но ведь это не она скидывает покрывало перед мужчиной. Это обычная вещь без права на чувства, послушная вещь без права на желания, просто вещь, часть мебели в полумраке чужой спальни.

- Ты удивительна, - выдыхает он, делая знак приблизиться.

- Теперь сними все, - приказывает он, и она расстегивает крючки, стягивает трусики и скидывает туфли.

- Медленно повернись.

Она поворачивается, отчаянно пытаясь не растерять блаженное оцепенение, разлившееся по телу. Она лишь вещь, а у вещей нет чувства стыда и горечи, но тут же испуганно вздрагивает, когда он снимает халат. Взгляд завороженный поверх его плеча, но он говорит:

- Взгляни на меня.

И она безропотно смотрит, скользя затравленным взглядом по его широким плечам и боясь опустить глаза ниже.

- Я не сделаю с тобой ничего страшного, Мели, - он притягивает ее за руку вплотную к себе, заставляя накрыть ладошкой свой член. - Тебе понравится, не сразу, но понравится быть со мной.

А должно понравиться ему бьется где - то в груди трепещущей птахой, но она не знает ничего из того, что нужно делать и потому неловко пытается повторять за ним. Он убирает свою руку, а она продолжает скользить пальчиками по его плоти, и он улыбается ей.

- Я боялся, что ты станешь рыдать или умолять не трогать тебя.

Она тоже улыбается, не решаясь говорить, боясь выдать свой страх дрожащим голосом и истеричными нотками. Ингар садится на кровать, откидываясь назад на россыпь подушек в изголовье.

- Иди ко мне.

И Мели опускается рядом, но он, обхватив ее за талию руками, заставляет сесть поверх своих бедер и тут же сминает ее губы своим ртом. Одна его рука путается в ее волосах у основания шеи, другая вжимается в бедро, заставляя двигаться на нем вверх и вниз, скользя по его члену. Она непроизвольно деревенеет и он, зло, прикусив ей нижнюю губу, выдыхает:

- Не то положение для твоего первого раза, Мели, пока только ласки, я поразительно терпелив с тобою.

В его голосе глухие раскаты раздражения и она глупо лепечет:

- Пожалуйста, - умоляюще заглядывая в его глаза.

Он доволен ее покорностью и снова давит ей на затылок, жадно раздвигая податливые губы языком. Касается ее языка, отступает, она тянется за ним, повторяя его движения, так же посасывает его язык и губы. Он удовлетворенно стонет, одобряя ее отзывчивость на его ласки и тут же пребольно ухватив за волосы, заставляет прогнуться назад, открываясь для новой порции ласк. Его губы и язык скользят по шее вниз, накрывают грудь, он прикусывает нежную кожу зубами, вынуждая вздрагивать от боли. Потом укладывает ее на спину, и она замирает.

- Я буду осторожен, - шепчет он, опуская ее ноги на свои плечи. Он наклоняется, вперед перенося часть своего веса на согнутые в локтях руки. Мели напряженно застывает в ожидание неведомой боли, но действительность превосходит все ее страхи. Он лишь на мгновение прижимается к ней, а потом отступает, но лишь для того, чтобы войти сразу на всю длину, заставляя ее выгнуться под ним и полузадушено застонать от разрывающей насквозь боли. Боль выбивает страх, боль убивает покорность. Она инстинктивно извивается под ним, пытаясь выбраться и позабыв обо всех угрозах, но он невероятно огромен и силен, и он глубоко внутри нее, и ему невероятно нравится ее теснота. Волны боли накрывают ее с головой, заставляя потеряно умолять и просить о жалости, но он не слышит ее, и толкается внутрь вновь и вновь, ускоряясь и делая проникновения наиболее глубокими для себя и невероятно сладкими.

Мели не понимает, когда именно кошмар заканчивается, когда он успевает оказаться позади, успев уложить ее набок и спеленать руками и ногами. Его губы оставляют влажные следы на ее шее и плечах, сцеловывают слезинки с уголков глаз.

- Мне нравится твое мяуканье, котенок, - шепчет он в ее ушко. - Нравится быть у тебя первым.

Его пальцы вырисовывают круги на ее животе, постепенно спускаясь ниже и ниже, Мели пытается что - то сказать ему, но он входит в нее снова, неумолимо наполняя собой до разрывающей внутренности боли.

- Помяукай для меня.

Она плачет и слабо вырывается, пытается соскользнуть с него, тянется руками туда, где он глубоко в ней и причиняет боль. Но он жестко перехватывает ее руки и закидывает себе на шею, вынуждая держаться за него и выгибаться сильнее. Его ладонь давит на ее живот, удерживая в нужном положении, а он двигается в ней, мерно накачивая собой до разрывающего отчаяния.

- Мели, - его губы рядом, а зубы покусывают мочку. - Мой сладкий котенок.

Семь дней наедине с Ингаром что - то сломали в ней, ей кажется, что это будет длиться вечно. Он всегда будет рядом.

- Котенок, - ласково говорит он, наматывая ее волосы на кулак и заставляя поддаваться навстречу его движениям. Он неутомим и неумолим, Мели давно перестала пытаться, понравится ему, сил нет даже на то, чтобы заплакать от жалости к себе. Его пальцы впиваются в бедро, шея вывернута до хруста, она кусает губы от боли, упираясь руками в широкий подоконник. За спиной раздается низкий стон и через мгновение хватка слабеет. Ноги подкашиваются сами собой, но он успевает ее подхватить на руки.

- Мне нравится твоя способность пахнуть невинностью, - говорит он, прикусывая основание ее шеи. - Даже, когда слизываешь мою сперму со своих губ, мой маленький отважный котенок.

О, да, она невероятно отважна и еще больше живуча, потому что выдержала семь дней в полной власти подлинного кошмара. Но в полдень страшной сказке придет конец, возвращаются из поездки родители Ингара и ее госпожа. Сегодня ее обязательно отпустят домой. Мели дрожит от нетерпения, мечтая о возвращении в свою комнату, но мир безвозвратно рушится, когда Ингар, провожая ее до дома, внезапно произносит:

- Я буду ждать тебя вечером, - он тянет ее покрывало до плеч, жадно целует и, отстраняясь, поясняет. - Нам придется держать наши встречи в тайне.

Но "нам" и "наши" нет, есть он и ее полное подчинение его бурным фантазиям. Никто не говорил ей, что это будет продолжаться дольше одной недели. Она ведь может, не подчинится и ей за это ничего не будет?

- Ты ужасно выглядишь, Мели, - обеспокоенно восклицает госпожа Алея, усаживая ее рядом с собой на диван. - Неужели умудрилась заболеть во время нашего отдыха?

- Неделя была жаркой, - неожиданно вмешивается в разговор ее супруг. - Уснула в неположенном месте и получила тепловой удар.

- Тебе нужно срочно отправится в кровать, - заботливо прикладывая ладонь к ее лбу говорит Алея. - Сон быстро уберет эту бледность и круги под глазами.

- Думаю, твою девочку кровать основательно пугает, - продолжает глумиться над рабыней Яромир двусмысленными намеками.

Но Алея не замечает подтекста в его словах и настоятельно советует воспитаннице срочно отправляться в спальню.

- Ужин принесут в комнату, дорогая.

Ночь Мели проводит, забившись под лестницу, и решается выйти оттуда только к самому завтраку.

- Доброе утро, - испуганно лепечет она, увидев за накрытым столом Ингара, но тот ведет себя так, словно ее не существует. Пьет свой любимый кофе, курит и смеется над рассказом Алеи о путешествии. И Мели успокаивается, возможно, она чересчур сильно себя накрутила, а на самом деле Ингару и дела нет до нее.

Завтрак почти закончен, когда господин Яромир неожиданно обращается к Мели.

- Отнеси книгу господину Ярославу, - и, глядя на ее побледневшее в раз лицо, цинично добавляет. - Прогулка на свежем воздухе определенно пойдет тебе на пользу, Мели, а после сразу возвращайся в свою комнату.

И она послушно встает из-за стола и отправляется в сад. Ингар догоняет на полпути к его дому, налет светского безразличия сменяет гримаса бешенства.

- Я все могу объяснить, - испуганно лжет она, бессмысленно цепляясь за призрачную защиту покрывала.

Но Ингар ее не слушает, молча сдирает покрывало и, зажав ее волосы в руке, несколько раз тяжело бьет кулаком.

- Конечно, объяснишь, - цедит он, когда ее мучительно выворачивает на аккуратно подстриженный газон. - Когда я выбью из тебя жажду независимости.

О том, что ложиться под него не самое страшное Ингар вбивает с явным наслаждением, сменяя кулаки на плеть. Его спальня превращается в камеру пыток.

Утром Мели не может встать к завтраку и Алея, не обращая внимания на ее слабые протесты, вызывает семейного врача. Тот уверяет, что все дело в легкой инфекции и рекомендует пациентке больше отдыхать. Мели затравленно смотрит на доктора, который уже осматривал ее несколько часов назад в спальне у Ингара. Она так не умеет притворяться так, как это делает он, легко и артистично, но его глаза за стеклом золотой оправы говорят ей, что притворству она научиться.

- Ты заметил, как изменилась Мели за эти полгода? - задумчиво говорит Алея, распуская прическу у трюмо.

- Не имею привычки интересоваться внешним видом рабов, - холодно цедит Яромир, стягивая парадный фрак и галстук.

- Перестань, - отмахивается Алея от его дежурной фразы. - Она словно не живая, вся какая - то зажатая...

- Она и раньше огнем не блистала, - насмешливо перебивает Яромир, помогая супруге расстегнуть пуговицы вечернего платья.

- Это другое, милый, Мели уравновешенная девочка, но сейчас она выглядит будто поломанная кукла, - рука Алеи замирает, не дотянувшись до расчески. - Мне кажется, временами она даже не слышит меня, не понимает, не может сосредоточиться. Ее мысли далеко отсюда, и она улетает за ними следом и не может вернуться.

- Глупости, - Яромир подхватывает жену на руки и укладывает в постель. - Я не хочу обсуждать рабов в спальне, любовь моя.

- Хочешь обсудить сногсшибательной красоты невесту Ингара? - смеется Алея.

- Удивительно некрасивая девушка, - усмехается Яромир. - Я знаю ее отца и брата, она их точная копия.

- Даже усы, - Алея ласково зарывается пальчиками в волосы мужа. - Не понимаю, куда смотрел Ингар, когда давал согласие на брак.

- Он смотрел на самое прелестное существо на этой планете, - ехидничает ее супруг. - Он по нему два года с ума сходил.

- Даже не подозревала, что у него настолько необычный вкус в женской красоте, - недоуменно тянет Алея, брезгливо кривя губы. - Теперь понятно, почему он столько тянул с женитьбой.

Яромир засыпает, даже во сне продолжая притягивать Алею к себе, а она не может заснуть и думает о Мели. Возможно, стоит настоять на своем и потребовать у Мира освободить ее в категоричной форме? Мели уже давно выросла и ей нужно думать о будущем, получить диплом, найти работу. Не здесь, конечно, на Анабасе. Мели не сможет чувствовать себя человеком на Мурано и, наверное, сильно переживает из-за этого. Отсюда и бледность, и усталость, и отсутствие аппетита. Она уже достаточно взрослая, чтобы понимать всю незавидность своего положения. Алея осторожно встает, стараясь не потревожить сон мужа, накидывает шаль поверх ночной рубашки и спускается в сад. Ночная прохлада освежает, Алея бредет по дорожке, любуется звездным небом, вдыхает пьянящий аромат цветов. Пронзительный визг разрывает тишину ночи и тут же обрывается. Алея делает пару шагов в направлении крика. Может быть, приблудная животинка упала в водосток? Но ночная тишина звенит, не нарушаемая посторонними звуками. Алея доходит до противоположного края патио и удивленно замечает свет в комнате Мели. Неужели, она права, и какие - то переживания изводят ее девочку?

- Я все могу объяснить, - Алея не сразу замечает Мели, жалко съежившуюся в углу комнаты. - Пожалуйста, господин, это всего лишь случайность, позвольте объяснить.

- Мне не интересны твои глупые объяснения, - Ингар шагает из тени, и Алея только теперь замечает, что он и Мели обнажены. - Подойди ко мне, лживая сука.

И девочка послушно выползает из спасительного укрытия, неестественно двигаясь и пригибаясь. В погасших глазах обреченность и покорность власти своего палача.

- Хотя бы стон, Мели...

- Я не хотела кричать, господин, - голос девушки дрожит от страха. - Я буду терпеливой, господин, я стану лучшей рабыней на свете.

- Ты снова лжешь и изворачиваешься, мелкая дрянь, - цедит Ингар, презрительно глядя на распластавшуюся у его ног Мели. - И с самоубийственным упорством продолжаешь избегать наших встреч.

- Меня задержали на кухне, - девушка заискивающе сморит в ледяные глаза мучителя. - Кто угодно может подтвердить.

- Предлагаешь опуститься до опроса прислуги? - высокомерно интересуется тот.

- Я бежала к вам со всех ног, господин, - Мели отчаянно тянется к его руке, целует, ластится.

- И поэтому я нашел тебя здесь? - Его пальцы с фальшивой лаской зарываются в ее локоны и тут же сильно дергают, срывая болезненный стон с ее разбитых в кровь губ. - Мели, я чувствую твою ложь, и это очень расстраивает, заставляет идти меня на крайности.

- Мой господин...

- Лжешь снова, сука, - Ингар раздраженно передергивает плечами. - Неужели до сих пор не можешь оценить, насколько тебе повезло привлечь мое внимание? Немного искренности и любви с твоей стороны и я переверну этот мир для тебя. Я заставлю мир принять тебя.

Ночь тает медленно, словно нехотя уступая место заре. Яромир переводит заспанный удивленный взгляд с места на кровати рядом с собой и креслом на балконе, в котором, поджав ноги, сидит Алея.

- Почему не спишь, Лейка?

Яромир касается ее лба губами, завязывая пояс халата.

- Как давно Ингар спит с Мели? - ровно интересуется Алея.

- Полгода, - машинально отвечает он, настороженно заглядывая в ее глаза.

- И как давно ты об этом знал? - не меняя тона, снова спрашивает она.

- Не сразу, - осторожно лжет Яромир. - Но это их обоюдное решение.

- Не лги мне...

Алея закрывает лицо руками, пряча злые слезы отчаяния.

- Лейка, она всего лишь рабыня, он поманил ее, и она побежала, она сама побежала к нему.

Алея вздрагивает и решительно поднимается с кресла.

- И чтобы бежала быстрей, надо думать, он исполосовал ее спину в кровь?

- Чего ты хочешь от меня? - неожиданно сдается Яромир.

- Я хочу, чтобы ты переправил ее на Анабас... свободной.

Ингар нарушил его приказ, и Алея узнала о ночных развлечениях Мели. Ну, что ж, он предупреждал племянника, что за это будет обоим.

- Я отправлю ее на Анабас завтра, - он твердо встречает испытующий взгляд жены.

- Сегодня, - не уступает ему Алея. - И обеспечишь средствами.

- Конечно, милая.

- И я полечу с ней, - снова испытывает его терпение жена.

- Нет, - обрубает он ее намерения.

- Да, Мир, - лучезарно улыбается она мужу. - Я хочу быть уверена в том, что она в безопасности и Ингар до нее не доберется.

Шантаж. Некрасивое слово, но Ингар пошел на шантаж. Или ему возвращают рабыню, или он рвет всяческие отношения с семьей и уезжает на Ватедо.

- Она должна принадлежать мне, - говорит он, поочередно глядя на отца, деда и дядю.

- Ты готов забыть семью ради шлюхи? - насмешливо интересуется бабушка, стоя за креслом своего мужа.

- Мели моя, и она должна быть со мной, - Ингар твердо стоит на своем, испепеляя взглядом тех, кто посмел их разлучить.

- Замечательно, еще один Ниро сошел с ума из-за иноземной потаскушки, - она картинно возводит глаза к потолку.

- Мама, - яростно оборачивается Ярослав, - Не смей в таком тоне говорить о моей жене.

- Разве, я не права, мой дорогой сын? - презрительно спрашивает она сына. - Разве не ты первый привел в наш дом Асинаилю, намеревавшуюся убить Ингара еще в утробе? И сколько лет прошло, прежде чем ты стал с ней по-настоящему счастлив? Ты этого хочешь для собственного сына? Видеть его рядом с рабыней?

- Это только мое дело с кем я хочу быть, - цедит Ингар сквозь сжатые зубы. - Никто не смеет мне мешать.

- Смеет, мой дорогой внук, когда это касается интересов клана, - выдержке главы семьи можно позавидовать. - Я бы не поддержал Мира, не попытайся ты совершить глупость.

- Я не понимаю о чем ты, - заявляет Ингар.

- О твоем желании сделать рабыню беременной.

- Вас...

- Касается, - Яромир снисходительно улыбается молокососу, посмевшему пойти против его решения. - Тебе ли не знать, какие проблемы могут быть у клана, если станет известно о твоем пренебрежение молодой супругой.

- Я не обещал с ней спать, - презрительно кривит губы Ингар. - Только жениться.

- И я не обещал подарить тебе рабыню, - парирует Яромир. - Срок аренды истек, договора разорваны из-за нарушения двухстороннего соглашения о неразглашении.

- Плевать, - Ингар смотрит на отца. - Я хочу получить Мели.

- Ты хочешь наделать глупостей, - невозмутимо отвечает Яр в ответ на его разъяренный взгляд. - И ведешь себя, как избалованный ребенок, а не как взрослый мужчина.

Тогда Ингар молча встает и направляется к выходу, и уже у самых дверей останавливается и, не оборачиваясь к семье глухо обещает:

- Я верну супругу обратно ее клану, с грязным скандалом и утраченными возможностями, если не получу Мели обратно.

- Она счастлива без тебя на Анабасе, - язвительно говорит Яромир, прожигая спину племянника злым взглядом. - Зачем она тебе?

- Это моя проблема.

- Но это станет моей проблемой, если ты снова не сможешь сохранить все в тайне, - не сдается Яромир.

- Она не выйдет из гарема, если это условие ее возвращения.

В тот день Ингар спешил на деловую встречу, но ему пришлось вернуться, чтобы забрать чертежи из дядиного кабинета. И он уже спускался по лестнице, когда увидел девушку, одиноко стоящую у фонтана. Она, улыбаясь, подставляла тонкие пальчики под струи воды и тут же смеясь, одергивала их. Ингар усмехнулся: вода в фонтане била ледяная. Он подошел ближе, и незнакомка испуганно обернулась, лишь только его тень упала на нее.

- Господин Ниро.

Она не спрашивала, она точно знала кто он такой. Но Ингар не имел никакого представления кто она такая. Девушка была, несомненно, красива и изящна. Шелковое платье бледно - розового цвета, атласный поясок, обхватывающий тонкую талию и кружевной шарф на узких плечах. Скромно, дорого и с несомненным вкусом. Ингар невольно оглянулся в поисках родителей или дуэньи, неизменных сопровождающих юных девиц, но сад был пуст.

- Извините, не имею чести знать ваше имя.

Девушка очаровательно улыбнулась.

- Мы встречались в этом доме и раньше.

И его сердце замерло, наполняясь щемящей нежностью и тут же забилось с новой силой, переполняясь неведомым и совершенно незнакомым.

- Видимо в тот день я был несколько рассеян и не заметил вас.

- Я всего лишь воспитанница вашей тетушки Алеи, господин Ниро, - девушка продолжала безмятежно улыбаться, не замечая внезапного отчуждения Ингара. - Мы несколько раз встречались до этого дня.

Ингар чуть отступил, оглядывая уже по-новому, стоявшую перед ним девушку. Невысокая, едва ли ему по плечо, тоненькая, черты лица правильные, светлые волосы мягкими волнами спускались почти до талии. Юная, едва ли больше шестнадцати... и глупая, очень глупая рабыня. Ингар придерживался общепринятых взглядов и не разделял привязанность тети к рабам. Рабы не были людьми, только собственностью. Мели снова улыбнулась ему, замечая:

- Извините, наверное, я чем - то невольно расстроила вас.

Она не расстроила его, она его буквально убила... и втоптала в грязь нечто незнакомое ему до этого дня... возможно, его внезапную любовь? Сколько он потом ходил, не смея приблизиться к ней, любовался издалека, сходил с ума, терял сон и покой? Мели стала его наваждением, накрывшим его с головой, не давая возможности высвободиться из внезапного плена. И когда заветное сбылось, и она оказалась в его трясущихся от нетерпения руках, что он тогда почувствовал? Совершенное на вкус счастье, сладкое, невинное и полностью принадлежащее ему. Все вокруг отступало и забывалось в миг, когда он притягивал ее дрожащую к себе и накрывал ее губы властным поцелуем собственника. Волшебство струилось в спальне и искрилось звездами, его любви и желания хватало на двоих, а она считала это похотью и не пыталась стать ему ближе.

И поначалу ему было глубоко плевать на то, что она не отвечает страстью на его страсть, но потом он начал злиться, и выходить из себя, и намеренно причинять ей боль. Только это мало помогало. Мели лгала и изворачивалась, избегала его и пряталась. Маленькая куколка оказалась на редкость упертым созданием, отказавшимся покориться его воле. Он наказывал и требовал подчинения, а она снова и снова лгала, пытаясь избавиться от него и его любви. А потом сбежала, сбежала в тот день, когда он попросил родить ему сына, поклялся ей избавиться от жены, сделать все, чтобы они смогли быть вместе, только вдвоем. Ради нее он нарушил кодекс чести семьи, открыто пренебрег законной женой, а Мели не оценила и ушла от него, бросила ему в лицо его растоптанную любовь.

Алея вернулась на Мурано вполне довольная собой и тем, что не только смогла устроить Мели в летную школу, которую когда - то закончила сама, но и нашла той подругу и соседку по общежитию в одном лице. Милая девушка из провинции с честолюбивыми планами на блестящее будущее. Она искрилась уверенностью в себе, и это было тем, чего так не хватало ее Мели. Алея уезжала счастливая, завалив Мели на прощание кучей подарков, начиная от дорогого обмундирования и заканчивая ярко - красным челноком на одного пилота.

- Я рада, что ты позволил мне самой устроить Мели на новом месте, - призналась Алея мужу, когда они остались наедине. - Я чувствую свою вину в том, что не досмотрела, просмотрела, что - то упустила и для нее вовремя не сделала. Мне было больно смотреть ей в глаза. Ингар подавил ее волю, мне кажется, она до сих пор не верит в то, что стала свободной от него и его власти над ней. Надеюсь, Мели сможет забыть обо всем в постоянном сумбуре студенческой жизни.

- Ты сделала вполовину меньше, когда Зар отправлялся в академию, - насмешливо говорит жене Яромир.

- Он не Мели, милый, - Алея касается пальчиком его губ. - Наш сын сильнее ее.

- Но он твой сын...

- И я люблю его, а Мели сирота и о ней некому позаботиться.

А через три недели пришло страшное известие об аварии, в которой погибла Мели, управлявшая тем самым челноком. Яромир сам улетел на Анабас, взяв на себя печальные обязанности, и вернулся с закрытой траурной урной и подробностями нелепой гибели Мели.

Мели не удивилась, когда открыв дверь, столкнулась лицом к лицу со своим кошмаром. Ингар мог быть монстром, но не простаком, которого можно было долго водить за нос.

- Меня не нужно бояться, - Ингар скользит кончиками пальцев по тоненькой шее. - Я действую в твоих интересах.

Широкие ладони накрывают хрупкие плечи, притягивая вплотную к нему, дверь в комнату закрывается, отрезая от мира и возможности позвать на помощь.

- Ответь мне взаимностью, и мы никогда не вернемся на Мурано.

Он прижимает ее к себе так сильно, словно боится потерять снова.

- Я не хочу причинять боль тому, кого люблю, - хриплый шепот путается в прядях ее волос, заставляя вздрогнуть от пронзительной боли его голоса. - Позволь мне извинится перед тобой, позволь мне показать, как это может быть между нами... как это было бы между нами не оттолкни ты меня вначале... я же влюблен в тебя и схожу с ума, чувствуя твое равнодушие, твой страх и твое отвращение. Позволь мне, Мели, стать ближе тебе и я изменю мир, сделав тебя счастливой.

Ее страх наполняет комнату и превращает в пепел его любовь.

- Перестань убивать нас обоих.

Она дрожит в его руках, и он униженно шепчет:

- Я устал наказывать, Мели, дай мне шанс все исправить.

Ее губы соленные от слез, а его жаркие от страсти.

- Пожалуйста, Мели, твой плач убивает меня.

Страх сменяется апатией и его сердце каменеет.

- Я не стану платить за свои ошибки один, Мели, - его руки на миг стискивают ее и тут же отпускают, отталкивают от него. - Мы будем платить вместе.

Она трусливо втягивает голову в плечи, пытаясь сжаться до привычной невидимости.

- Думаешь, что знаешь меня, - озлобленно шипит Ингар, хватая ее за подбородок и принуждая посмотреть ему в глаза. - Ты приговорила меня к роли насильника, и я могу быть только им?

Захват внезапно слабеет и Мели вздрагивает от неожиданного смеха хозяина.

- А я не хочу идти проторенной дорогой, - его руки снова на ее плечах, скользят по спине, вынуждают прижаться к нему. - Я хочу, чтобы ты любила нашего сына и радовалась его появлению на свет.

Мели из последних сил пытается не сорваться в истерику. Ингар хочет детей и это свяжет их навсегда, даст еще одну возможность унижать ее и разрывать сердце.

- Я ведь не отпущу, ты же знаешь, - он целует ее в макушку. - Дай нам шанс измениться.

И она робко поворачивает голову, едва касаясь губами его руки.

- Ты дашь мне время?

Выходит полузадушено и с предательской дрожью в голосе, но Ингар слышит и замирает, словно боясь поверить в услышанное, потом отстраняется, неуверенно заглядывая в ее глаза.

- Если дашь мне шанс, я дам тебе сколько угодно времени.

- Я боюсь тебя, - трусливо признается она, отводя взгляд в сторону.

- Я люблю тебя, - шепчет он в ее губы.

На собственные скромные средства Ингар купил квартиру и подал прошение на место преподавателя инженерного дела академии, в которой училась Мели. Потом встретился с разгневанным отцом и не менее разозленным дядей, спешно прибывшими на Анабас. Они наседали, давили и пытались сломать упорство, с которым он отстаивал свое право остаться и узаконить отношения с рабыней. Дядя открыто угрожал, отец пытался вразумить собственным примером, но Ингар стоял на своем и отказывался находить компромиссы.

- Ты пожалеешь о своем решении, - медленно проговорил отец, испепеляя его гневным взглядом.

- Я жалею только о том, что не сделал этого сразу, - Ингар подошел к двери гостиничного номера, который занимал дядя. - Не нужно было опускать чувства до уровня животных инстинктов. Я люблю Мели, и хочу быть отцом ее детей.

- Мы сможем договориться...

- Нет, - перебивает Ингар дядю. - Я женюсь на Мели.

- Брак не будет признан семьей.

- Тогда я отказываюсь от поддержки семьи.

Дверь закрылась бесконечно долго за его спиной, отрезая прошлое и оставляя неопределенное будущее.

Ингар не стал нищим, но тех средств, что он получал за преподавательскую деятельность, едва хватало лишь на самое необходимое, и многое из того, что он считал когда - то привычным, теперь казалось невиданной роскошью. У них не было прислуги... не было ничего из того к чему он привык с детства. Второй проблемой оказалось его воздержание, и хотя он и Мели проживали в одной квартире, делили разные спальни. Ингар предложил ей время на привыкание и держал слово но, сколько же сил требовалось, чтобы не войти в ее спальню и не взять то, что ему принадлежало по праву. Он знал изумительный вкус ее нежных губ, сладость ее стонов и легких вскриков, когда он был глубоко в ней. Решение этого вопроса пришло само после одной из лекций выпускного курса, когда Ингар уже был готов воспользоваться услугами профессионалки.

Ее откровенное желание обволакивает, ласкает и соблазняет. Форменная курточка расстегнута на три пуговицы и когда она наклоняется над столом, ему открывается занимательное зрелище на ее грудь в кружевном белье. Из аудитории девушка выходит последней, оглядывается уже на пороге, словно спрашивая его позволения остаться, и он поощрительно улыбается ей. Ключ проворачивается в замке, и девушка шагает к нему, на ходу стягивая форменный пиджак. Он расстегивает пояс брюк и откидывается на спинку стула. Она провокационно облизывает губы и опускается перед ним на колени.

- Мне нравится то, что я вижу, господин Ниро.

- Постарайся, чтобы мне понравилось.

Она сосет его член, не отрывая чарующего взгляда от его глаз, берет его сильно и страстно, умело доводит до оргазма. Он кончает глубоко в ее рот, и она медленно облизывает свои губы.

- Я сниму номер в гостинице, - Ингар сыто ухмыляется, застегивая ширинку брюк. - Покажешь мне, насколько я тебе не безразличен.

Ингару понравились девушки Анабаса, без комплексов и ложной скромности. Они отвечали равной страстью на его страсть, но он предпочитал короткие связи, и они не противились этому. Взаимное удовольствие на коротких свиданиях, он не хотел их любви, ему хватало только их желания.

И Мели... он не давил на Мели, терпеливо ждал, приручал к себе и надеялся на чудодейственную силу любви, но время шло, а ее чувства к нему все также мало напоминали любовь, как и прежде. Возможно, слабый аромат симпатии и отсутствие страха, но не более того.

- Я хотел бы поговорить с тобой, - и невольно морщится, наблюдая за тем, как застывают ее плечи, и она замирает у окна. - Откуда испуг, Мели, разве я был строг в последнее время?

Она порывисто оборачивается, искусственно улыбается и, перехватив его взгляд, прячет дрожащие руки за спиной.

- Я не понимаю о чем ты?

Прекрасно понимает и привычно лжет. Он устал жить во лжи, он устал лгать себе и притворяться.

- Прошло столько времени, но ты боишься меня.

- Я не боюсь...

- Твой страх отравляет наши отношения.

Ингар встает, подходит к Мели, притягивает к себе, долго успокаивающе гладит по распущенным вдоль спины спутанным локонам.

- Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Она вздрагивает в его руках... и застывает льдом.

- Мой предыдущий брак признан недействительным, - поясняет он, и задыхается от ее страха, паники и ненависти. Она ненавидит его... Понимание отчаянно опаздывает и тормозит... Он не хочет понимать ее ненависть... Он сделал все, чтобы исправить ошибки прошлого...

- Сука, Мели, какая же ты сука.

Кадык нервно дергается, плечи напряженно застывают, а руки сами стискивают ее волосы в кулаках и тянут, тянут назад, заставляя ее запрокинуть голову и взглянуть прямо в лицо своему самому страшному кошмару. Отказаться от семьи, ради нее... от привычного образа жизни, ради нее... оказаться запертым здесь, на гребанной планете без каких - либо перспектив, ради нее... И получить на выходе кулаком под дых... стоять и задыхаться в волнах ее ненависти и страха. Он любит ее... с ума сходит, трахает шлюх, только бы не осквернить ее тело своей неконтролируемой страстью обладания. Он сжег мосты и взорвал прошлое... а она не любит... и не дает ему надежды на прощение...

- Я не стану платить за свои ошибки один, Мели, - свистящим шепотом напоминает он, испепеляя ее взглядом. - Мы будем платить вместе.

Мели откровенно трусит и дрожит в его руках, губы трясутся, в глазах слезы ужаса.

- Ты думала, что я не выдержу, встречу другую, уйду от тебя, - зачитывает Ингар ее обвинение свистящим шепотом. - Об этом мечтала, отсюда твоя надежда на счастье. Ты не видишь нас вместе, я никто для тебя, жалкий насильник, заигравшийся в доброго любовника.

Она молчит, смотрит на него бездонными глазами и молчит, даже не пытается возразить и его успокоить. Она могла бы солгать...

- Ты ведь знаешь приговор, не правда ли? - уголок его рта рвано дергается вверх в безрадостной усмешке. - И готова принять его с похвальной покорностью?

Ингар не спеша наматывает ее длинные локоны на руку и цинично добивает бессловесную жертву.

- У меня всегда стоит на твой страх, Мели, ты вкусная даже в крови и без сознания. Я ведь трахал тебя такую и мне нравилось.

Она не сопротивляется и не закрывается от занесенной над нею руки. Только закрывает глаза и трогательно сжимается в ожидание удара.

- Мели, - шипит он. - Открой глаза.

И бьет сразу, с одуряющей жадностью наблюдая за тем, как ее глаза туманятся болью, а из уголка рта вытекает тоненькая струйка крови.

- Ты заплатишь мне за каждый вздох своей ненависти.

Семья всегда поддержит и встанет рядом. Семья останется с тобою, когда другие уйдут. Семейные узы не рвутся, они нерушимы, они навсегда в твоей жизни и в твоем сердце. Ингар сам когда - то отказался от имени своего клана. Ушел прочь, не оборачиваясь и ни о чем не жалея. Тогда это казалось правильным, быть рядом с той, что любима тобою до беспамятства. Забыть обо всем, что было дорого ради прозрачных глаз и тонких рук, трогательно вздрагивающих на твоих плечах. Ради мечты стать отцом вот такого же трогательно беззащитного малыша, и чтобы обязательно копией Мели. Его мечты разрушили его прошлое, превратили в пепел настоящее и уничтожили будущее. Он ревел раненным зверем и метался в тесной квартире на чужой для него планете. Он был одинок, он был нелюбим и привязан к ненавидящему его существу. Боль разрывала грудь и требовала крови... Ее крови и ее боли...

- Извините, не имею чести знать ваше имя.

И Мели очаровательно улыбнулась ему.

- Мы встречались в этом доме раньше.

И его сердце замерло, наполняясь щемящей нежностью и тут же забилось с новой силой, переполняясь неведомым и совершенно незнакомым.

Его сердце наполняла любовь, ненужная ей, презираемая его семьей и так нежно лелеемая им самим. Его маленькое счастье в бледном шелке скромного платья и своенравным завитком золотистых волос вдоль виска. Он был готов носить ее на руках, он был согласен немедля жениться на ней, но ограничился принуждением и изнасилованием, получив немыслимое удовольствие от ее смятых губ и покорного тела. Кто же знал, что эта маленькая девочка заставит заплатить за каждую слезинку, пролитую ею из-за него. Она лишила его семьи, отказала в любви, разбила его счастье... Мать его детей будет ненавидеть их отца... Все повторяется... Замкнутый круг.

- Отделочные работы в твоем доме закончены, - дядя неплохо скрывал злорадство, но губы против воли кривились, когда он смотрел на щенка, бросившего вызов заматеревшему в подобных играх хищнику. - Достаточно далеко от нашего дома и любопытства моей жены.

- Я лишь хотел...

- Стать другим, изменится ради нее, и изменить этот гребанный мир вокруг нас? - В глазах Яромира светится понимание. - А она в ответ растоптал твои надежды и мечты?

Дядя ободряюще хлопает племянника по плечу.

- Теперь ты на собственном опыте испытал то, через что до этого прошли мы с твоим отцом. Не стоит меняться ради кого - то и подстраиваться под чужие желания. Не бойся, ломай Мели и строй из нее то, что нужно тебе для счастья.

Content

Гамос Лина
Ниро

Знакомство.

Служба.

Встреча.

Первый ход.

Советы.

Разговоры.

Когда проснешься.

Поверить ему.

Беседы.

На красивой голубой планете.

Почему.

Изменение ее статуса.

Лучше для всех.

Измениться.

Чудо.

Привет.

Без него.

Ожидание.

Затянувшийся эпилог.