Галина Павлова

ЧУЖИЕ ПРОБЛЕМЫ

Пролог (суббота)

Он уже почти догнал ее. Их разделяли полквартала. Но она, вдруг, ускорила шаг и завернула за угол. Он также зашагал быстрее, затем побежал и вскоре достиг угла дома, за которым скрылась беглянка. Однако улица там была пуста. «Снова ускользнула» – раздраженно подумал он. Продолжать преследование не имело смысла, и мужчина с досадой повернул назад. Январские ранние сумерки плотно окутывали пыльную улицу, усыпанную обертками, банановыми шкурками, пустыми пластиковыми бутылками. По всей вероятности, в светлое время суток на ней располагался стихийный рыночек. Проезжая часть была полностью разбита транспортом. В асфальте зияли огромные выбоины, каждая из которых могла стоить автомобилю колеса, но апофеозом разрухи являлись два канализационных люка, крышки которых давно были сданы в металлолом алкашами. Предупреждением транспорту служили сухие веточки, торчащие из отверстий. В сумерках эти проявления местного милосердия были абсолютно незаметны. И жертва терроризма городских властей не замедлила появиться. Небольшой грузовой миниван торопливо следовал своим незамысловатым курсом, конечно же, превышая допустимую скорость. Переднее колесо достигло первого из люков…

Через минуту миниван лежал на боку, а его «нос», сморщенный о фонарный столб, напоминал бульдожью морду. Задние двери машины распахнулись. Из них выпал полуразвалившийся контейнер и рассыпался какими-то коробками по дырявому асфальту.

Мужчина сразу забыл о своей досаде, подбежал к автомобилю и заглянул в кабину водителя. Не заметив признаков жизни внутри, он обошел автомобиль, быстро огляделся и сунул одну из коробок в свой пластиковый пакет…

Понедельник

– Можно тебя на минуточку? – заглянула в мою комнату подруга Рита. За окном хмурился тяжелыми дождевыми тучами январский день, который, к тому же являлся понедельником, на столе валялась нетронутая папка с заданиями, которые нужно было окончить еще вчера. Ни желания, ни времени для светского трепа в коридоре у меня не возникало. Я хмуро взглянула на Риту, и уже сформированные в предложение слова отказа застряли у меня в горле. Лицо моей подруги было бледным, а огромные черные, самые красивые в нашей организации глаза были полны непролитых слез. Рите срочно требовалась жилетка, куда можно было бы излить свою вселенскую скорбь, и именно мне, по ее мнению, идеально подходила эта роль. Я тяжело вздохнула и молча вышла в коридор.

– Что-то стряслось? – произнесла я пароль и приготовилась выслушать рассказ об очередном преступлении «неблагодарного ревнивого животного» по имени Славик. Он уже третий год являлся мужем Риты и уже начинал сниться мне в ночных кошмарах. Но в этот раз Рита была краткой.

– Ничего особенного, – она изящно смахнула красивым пальчиком слезинку со щеки, чтобы я не особенно доверяла ее спокойствию – Просто мне нужно уехать. Срочно.

Рита на несколько мгновений прервалась, ожидая вопросов. Но я предусмотрительно молчала. Тогда моя подруга немного обиженно продолжила.

– Ты не могла бы, пока меня не будет, поливать цветы у меня дома.

– А Славик не может исполнять эту почетную обязанность? – моя догадка об очередной семейной драме подтверждалась. Но демонстративно вламываться в квартиру, где обитает ее законный жилец, не входило в мои планы. Я не желала быть орудием наказания даже для мужа лучшей подруги.

– Славика больше нет. Он для меня умер. Навсегда, – решительно отрезала Рита, но глаза у нее подозрительно блеснули. Славик умирал уже неоднократно, но всякий раз находил способ возродиться, как сказочная птица Феникс. Поэтому я решила уточнить.

– Ты уверена, что его возмущенный труп не вызовет милицию, если застанет меня с лейкой в твоей квартире?

– Он переехал к маме. Мы договорились о разводе.

– Понятно, – неопределенно пробормотала я. Мне ничего не было понятно, но времени на долгие объяснения, сопровождаемые слезами, не было. Как-нибудь потом.

– Надолго уезжаешь?

Рита спрятала от меня глаза.

– На пару недель.

– А куда?

Она неопределенно пожала плечами.

– В Карпаты. Кататься на лыжах.

Мысль показалась мне неплохой. Ничто так не повышает самооценку женщины после развода, как катание на лыжах в окружении молодых инструкторов. Увидев в моих глазах одобрение, Рита торопливо сунула мне в руку ключи от квартиры и листок бумаги.

– Это инструкция по поливу цветов, – деловито пояснила она – Начинай прямо сегодня. А мне уже пора. Поезд через пару часов.

Она повернулась и побежала по коридору легко и изящно, будто на ее красивых длинных ногах были не зимние сапоги, а сандалии с крылышками, как у бога Меркурия. Я улыбнулась, подумав, что все мужское население Карпат будет стараться утешить ее разбитое сердце, и вернулась к своему компьютеру, автоматически читая инструкцию.

Очень скоро мне стало очевидно, что, согласившись, я поступила опрометчиво. Весь листок пестрел названиями, которые ничего для меня не означали. С недоумением уставившись на записи, я вдруг поняла, что через десять дней у меня уже не будет подруги Риты. Она никогда не простит мне свой загубленный зимний сад, а мне никогда не удастся отличить сансевиерию (поливать не чаще одного раза в 3 дня и не обильно) и белопероне (хорошо поливать ежедневно), кливию (поливать только, когда земля начнет трескаться) и папоротник (вообще не надо поливать)… Что же делать?

– Полина, что с тобой? – склонилось надо мной любопытное лицо Шурочки, моей новой помощницы. Она волшебным образом оказалась не за своим рабочим столом, а рядом с входной дверью. Я открыла рот, чтобы поинтересоваться феноменом, но не успела.

– Наверное, она попыталась обнаружить, что ты за сегодня наваяла, – ответил ей насмешливо другой мой сотрудник Костя из-за своего компьютера. – И у нее ничего не получилось. Я что-то не заметил, чтобы твои руки сегодня прикасались к клавиатуре.

Шурочка нахмурилась.

– У меня не получается.

Невинно сказанная Шурочкой фраза моментально вывела меня из глубокой задумчивости. Ее слова означали лишние три-четыре часа вечернего бдения за компьютером «за себя и за того парня». Для того, чтобы убедиться в Костиной правоте, достаточно было подойти к Шурочкиному компьютеру и посмотреть на экран.

– Ты могла спросить… – давясь раздражением, ровно сказала я.

– Не могла. Когда ты начинаешь объяснять, я чувствую себя умственно неполноценной, – моя помощница посмотрела на меня своими круглыми черными, как у галчонка глазами. В них стоял немой упрек, будто я несла ответственность за ее умственные способности.

– Ого! Комплексуем? У нас прогресс налицо, – ехидно заметил Костя. – Или на лице? Слушай, зачем ты вообще училась на программиста? Единственное, что тебя интересует на работе – это, – он обвел глазами комнату в поисках предмета Шурочкиного увлечения и вскоре нашел цветочный горшок, из которого торчал пучок серебристых узких листьев, сплошь покрытых чешуйками, – вот эта плесень на окне.

Костя постоянно «доставал» Шурочку и имел на это полное право. Часть ее работы приходилось выполнять ему, иначе мы не успевали с заказом. Однако по поводу Шурочкиных способностей он был не совсем прав – Наша сотрудница не была безнадежной тупицей. Просто она постоянно пребывала в состоянии влюбленности. И так как любовь ее была вечной, а объекты страстных устремлений менялись довольно часто, думать о работе у нее просто не хватало времени.

– Это не плесень! – полные обиды галочьи глаза теперь устремились на Костю. – Это тилляндсия эпифитная! Замечательное растение. И очень редкое.

Костины едва не подпрыгнул от восторга.

– Как-как?! Повтори! – он расхохотался.

– Оно, действительно, так называется? – одновременно с Костей спросила я. Шурочка молча кивнула.

– Может, ты имеешь понятие и о других растениях? Ты случайно не знаешь, что означают вот эти названия? – и я протянула ей инструкцию.

Шурочка удовлетворенно взяла в руки листок и с удивлением посмотрела на меня, она явно ожидала прочесть в записке не список растений.

– Знаю. А что?

– Может, опишешь, как они выглядят?

Шурочка напряженно посмотрела на меня, пытаясь понять, не насмешничаю ли я. Но мне, в отличие от Кости, смеяться не хотелось. Тогда в ее глазах промелькнуло лукавство.

– Если хочешь, я могу сходить к Рите и надписать все названия прямо на горшочках с цветами.

– Подслушивать нехорошо, – автоматически заметила я, моментально сообразив, откуда такая точная информация о происхождении списка, – но мысль мне понравилась.

Все равно сегодня мне уже не заставить Шурочку работать.

– Заметано. Иди прямо сейчас. Только сначала купи мне что-нибудь перекусить. По твоей милости я сегодня буду трудиться до победного конца, – и протянула Шуре деньги.

– И мне тоже, будь добра, – добавил Костя, роясь в карманах в поисках мелких купюр – только не всякую травоядную ерунду, а что-нибудь для хищников.

И он постарался как можно плотояднее сверкнуть глазами, но особого впечатления на девушку это не произвело.

– Я иду не в зоомагазин, – парировала она, но деньги взяла. Снова вызывающе посмотрела на Костю, потом таинственно усмехнулась и хлопнула за собой дверью.

Я умиротворенно вернулась к работе, радуясь, что мне больше не о чем беспокоиться. И эта сладкая иллюзия длилась до следующего утра.

Вторник

Если я надеялась, что прошедший понедельник был самым неудачным днем на этой неделе, то глубоко ошибалась. Во вторник вместе с последним ударом часов, означавшим начало рабочего времени, в мою комнату влетел наш шеф, а по совместительству родной дядя Шурочки Георгий Сергеевич.

– Шурочка не появлялась? – его полное красное от гнева лицо и сердито сверкающие из-под очков глаза ничего хорошего племяннице не предвещали. Поэтому ее отсутствие в настоящий момент было для девушки благом. Мы с Костей удивленно переглянулись и пожали плечами.

– Она немного опаздывает, – нейтрально сообщила я. Ничего особенного в этом не было. Шура активно эксплуатировала свои родственные отношения с шефом и часто позволяла себе подобные вольности. – А что за срочность?

Георгий Сергеевич вытер лоб мятым платком и безнадежно махнул рукой.

– Эта бессовестная эгоистка не ночевала дома. Ее мать в истерике. Ее мобильный отключен… Она никому не говорила, куда и с кем она собирается идти вечером?

Мы молчали. Вчера Шура принесла мне пару бубликов, бросила в Костю пакет с его гамбургерами со словами «для особо плотоядных» и исчезла в дебрях вечернего города. Больше ничего я не знала.

– Пришлете ее ко мне, как только появится на работе! Уже двадцать минут десятого. Безобразие. Совсем распустили девчонку. И уберите эту гадость с окна! – бросил он напоследок взгляд на тилляндсию эпифитную и выкатился из комнаты, хлопнув дверью, как большой и очень сердитый колобок.

Я повернулась к Косте. За все время нашей содержательной беседы с шефом он не проронил ни слова, что ему было совершенно не свойственно. Вид у него был угрюмый.

– Так. Следующий в очереди на трагедию. Интересно, что произошло с тобой?

– Послушай, – начал он, давясь словами и сосредоточенно выискивая что-то глубоко спрятанное на мониторе. – Ты только не говори пока шефу. Ему скоро сообщат без нас, а я не хочу быть замешанным в это.

– Во что? – чем дальше в лес, тем интереснее. Даже если я не успею сегодня поработать, то и заскучать мне все равно не дадут.

– В общем, Шурочка в больнице. С отравлением. А ключи от Ритиной квартиры вот.

Он замолчал и протянул мне ключи, а до меня начал постепенно доходить смысл сказанного.

– Ты вчера был с Шурой в квартире Риты.

– Только не говори никому, – не отрицал мой сотрудник. – Мне неприятности с Ленкой ни к чему.

Косте было тридцать лет, восемь из которых он был счастливо женат на красавице Лене из соседнего отдела, но никак не мог отказать себе в маленьких радостях, которые то и дело подбрасывала ему жизнь. Как я раньше не догадалась! Шурочкина влюбчивая натура сделала ее легкой добычей его эффектного экстерьера и вальяжно– циничной манеры общения с женщинами. Меня не волновала личная жизнь моего сотрудника и его нравственные устои, мы прекрасно работали вместе – и это все, что от него требовалось. Но завести роман в организации, где работает его жена, в своей собственной группе, да еще и с племянницей шефа!

– Бог мой! А я то думала, что ты один из немногих мужчин, которые думают именно головой. Так, господин сексуальный маньяк, признавайся, что ты сделал с девушкой!

– Да ничего я с ней не сделал! – исторгся крик из Костиной души. – И не смотри на меня, как на совратителя несовершеннолетних. Она сама мне в пакет с гамбургерами записку положила, с адресом и приглашением.

Я вспомнила Шурочкину вчерашнюю таинственную улыбку. Похоже, что ее влюбчивость на этот раз была ни при чем. Девушка просто решила проучить своего, как она полагала, главного «доставальщика», зная основную его слабость. История обещала быть по настоящему забавной.

– Понятно. С этих пор ты думал уже не головой.

Костя насмешливо посмотрел на меня и парировал.

– Не у всех хватает силы воли на высокие моральные принципы. Некоторые действуют под воздействием импульса. И хватит издеваться над убогими. Мне нужна помощь и поддержка. Это в твоих интересах. Иначе я совсем расклеюсь, и тебе придется еще и мою работу выполнять.

– Ладно, шантажист, рассказывай.

– В общем, после работы я купил цветы, шампанское и конфеты и пошел в квартиру к Рите. Не смотри на меня, как на дебила. Что я еще мог ей принести? – Костя досадливо передернул плечами в ответ на мой скептический взгляд – Когда я пришел, Шура сидела на диване и что-то писала за журнальным столиком. Увидев меня, она оставила свое занятие, заявив, что тебе на первый раз достаточно информации.

Мы похихикали немного и выпили шампанского. На этом наше романтическое свидание окончилось. Саньку от шампанского развезло сразу же. Она позеленела, сказала, что ей нехорошо. Потом побежала в ванную и там потеряла сознание.

– От одного бокала шампанского? – я хорошо помнила, что во время наших корпоративных праздников Шура одним бокалом шампанского не ограничивалась и чувствовала себя вполне адекватно, и продолжила игру. – Может, вино было некачественное?

– Но я тоже его пил. Нормальное вино. И конфеты нормальные.

– А больше ничего не ели?

Костя горестно покачал головой и задумался. Потом его вдруг осенило.

– Перед моим приходом она принимала лекарства от головной боли. Она упоминала, что Рита простит ей одну таблетку.

– Паршивка, – фальшиво вознегодовала я. – Рита будет считать, что это я рылась в ее вещах.

– Может, это таблетка и шампанское?

– Возможно. Ты звонил в больницу?

– Еще нет.

Номер телефона нашей БСМП я узнала быстро, но на этом моя удача закончилась. В приемном покое, ни о какой пациентке с острым пищевым отравлением, поступившей вчера вечером, в частности, Александре Гутовой ничего не знали. Я вооружилась терпением и обзвонила все городские больницы, благо их было не так много. Но ничего нового не выяснила. Моя версия о том, что Шура решила разыграть Костика, подтверждалась. Жаль, что девчонка не могла видеть его в эту минуту. Она бы чувствовала себя полностью отмщенной.

– Признавайся, куда ты ее дел? Задушил в пароксизме страсти и закопал по частям в цветочных горшках? – я продолжала наслаждаться. Очень уж забавляла меня растерянность и страх в глазах моего легкомысленного сотрудника.

– Прекрати свои идиотские шутки. Мне не до смеха. Если с ней что-то случилось, и кто-нибудь узнает, что последним с ней был я… – голос у незадачливого ловеласа сел, – Послушай, я сделал все, что мог. Вызвал скорую. Дождался машины. Мне сказали, что ее повезут в БСМП. Я решил с ней не ехать, сама понимаешь почему. Когда ее увезли, я закрыл дверь и ушел домой. Все.

Понятно. Как только Костя скрылся за горизонтом, Шура, по всей вероятности, извинилась перед бригадой скорой помощи и ускользнула. А чтобы урок запомнился надолго, решила переночевать у какой-нибудь подруги. Жаль, конечно, Георгия Сергеевича, но Костя теперь подумает, прежде чем начнет снова иронизировать по поводу Шурочкиного интеллекта. И, конечно же, очень хорошо подумает прежде, чем соглашаться на подобного рода свидания. Ай, да Шурка!

– Может, ее просто забыли записать в регистрационную книгу? – продолжал паниковать Костя.

– Существует только один способ узнать, правда? Сходи в БСМП и узнай. С твоим обаянием – все регистраторши твои.

– Боюсь, что мое обаяние покинуло меня надолго. Слушай, а ты кого-нибудь знаешь в этой проклятой больнице? Может, пойдем вместе?

Я посмотрела на Костю и колебалась: облегчить его душу сейчас или пускай сходит в больницу? Наконец, приняла промежуточное решение.

– Ладно. Я подумаю, а сейчас давай работать, – намеренно хмуро буркнула я и уткнулась в компьютер, чтобы не засмеяться. Костя с облегчением вздохнул и тоже занял свое рабочее место, хотя я сильно сомневалась, что у него до конца дня что-нибудь сдвинется с мертвой точки.

Моего сурового молчания хватило всего на пару часов. После я не выдержала и постаралась пояснить Косте ситуацию.

– Нет. Не может быть, – не соглашался он. – Она не могла так сыграть обморок. Она была вся бледно-зеленая, и пульс едва прослушивался. Давай сходим в больницу и убедимся в твоей правоте. Если она меня провела, я обещаю больше никогда над ней не подшучивать.

– Хорошо. А если прав ты?

– Ты сама, не упоминая моего имени, расскажешь шефу, что она в больнице.

Я была уверена в своей правоте, поэтому согласилась. И вечером мы поплелись в больницу скорой помощи. Основные надежды возлагались на то, что вызов на дом обязательно фиксируется. А значит, можно будет установить бригаду медиков, которая выезжала к больному. Они-то и смогут успокоить мои сомнения и Костину совесть

.

* * *

– Да, – подтвердила пожилая женщина-регистратор – вызов был. Но поступала ли пациентка в больницу, или ей оказали помощь на дому, я вам сказать не могу. Вам следует поинтересоваться в приемном покое.

– А там не могли забыть ее зарегистрировать? – поинтересовался Костя.

Женщина засмеялась.

– Вы шутите? Это же человек, а не зонтик.

– А вы не могли бы нам сказать, кто ездил на вызов?

– Вам это не поможет. Бригада сейчас выходная. Поинтересуйтесь через пару дней.

Мы были разочарованы. В приемном покое нам уже на дверь указывали.

– Ты говорила, что уже лежала в этой больнице, – бросил Костя пробный камень.

– Ну, и что?

– Может, ты кого-нибудь из врачей знаешь? Ему-то, точно в справке не откажут.

Кое-кого из врачей я, конечно, знала. И не могу сказать, что это знакомство было приятным как для меня, так и для врача. Но снова возвращаться в больницу через пару дней по темному холодному городу после рабочего дня не хотелось. Ладно. Я переживу эту встречу. Надеюсь, и мой бывший лечащий врач-травматолог, Владимир Александрович Ковальский особого потрясения не испытает. Костя остался в приемном покое. А я через пару минут уже пробиралась по бледно-зеленым коридорам в знакомую мне палату.

Здесь ничего не изменилось с тех пор, как я с сотрясением мозга и множественными ушибами была одной из обычных обитателей этой палаты – неподвижных мумий, обмотанных белыми бинтами и закованных в гипс.

– Боже мой! Знакомый затылок! – раздался за моей спиной знакомый суховатый голос.

Я обернулась.

– Глаза меня не обманули. Полина Агрест, – я должен был это ожидать. День с самого утра был исключительно неудачным.

Его насмешливый взгляд скользнул по моему лицу.

– Итак, чем обязан? Судя по вашему внешнему виду, лично вам моя профессиональная помощь не нужна.

Он за год почти не изменился. Такой же худощавый, с усталыми серыми глазами и немного взъерошенными русыми волосами. Может, только еще немного похудел.

Я почему-то заволновалась и поторопилась объяснить ситуацию. В палате было так тихо, что можно было ощущать, как три мумии на кроватях напряженно вслушиваются в мой шепот. Только глаза поблескивали из-под бинтов. Для них это было редкое развлечение в бесконечной скуке неподвижности.

– …Вы считаете, что сочетание какой-то таблетки от головной боли и нескольких глотков шампанского могло привести к таким последствиям?

– Я не могу ничего сказать. Мне нужно знать, что именно она выпила. Ты можешь мне принести конвалюту?

– Я поищу сегодня. А по поводу второй просьбы?

Он задумчиво посмотрел на меня.

– Почему у меня такое ощущение, что твоя на первый взгляд невинная просьба будет стоить мне неприятностей?

– Неужели вы доверяете ощущениям? – бодро поинтересовалась я.

– Не всегда. Только, когда я имею дело с тобой, – отрезал он. – Ладно, подожди пару минут.

Все погрузились в сонное молчание, и к тому времени, когда Владимир Александрович снова ворвался в палату, я уже полностью углубилась в воспоминания о моем прошлом трагическом пребывании в этом печальном месте.

– Все в порядке? – окинул он подозрительным взглядом неподвижные фигуры.

– Как видите, никто не сбежал.

Мы вышли в коридор. Владимир Александрович задумчиво посмотрел на меня.

– Похоже, что твоя сотрудница, действительно не поступала к нам. Ты уверена, что ее увозили?

– Так утверждает ее… э… молодой человек.

Я рассказала о тех щепетильных обстоятельствах, в которых оказался Костя, и о своих подозрениях.

– Ты полагаешь, она его просто разыграла?

Он задумчиво смотрел сквозь меня.

– А что Вас смущает?

– Она должна была быть Сарой Бернар или, по меньшей мере, йогом. Так сыграть потерю сознания, чтобы в это поверил врач. Хотя, все это завтра должно проясниться, правда?

Я кивнула, но его слова поколебали мою железную убежденность в Шурочкином коварстве.

– Но, на всякий случай постарайся принести мне эти таблетки.

Мы направились к выходу. Владимир Александрович некоторое время задумчиво молчал и, наконец, решился.

– А… – он замялся.

«Вот. Старая любовь не ржавеет» – философски подумала я. Год назад Владимир Александрович был сильно не равнодушен к моей соседке Лене, что позволяло мне действовать ему на нервы совершенно безнаказанно. Но его надежды закончились, как только на мою подругу свалилось немыслимое богатство, а вместе с ним и совершенно иная орбита вращения. Я была невольным напоминанием об этом эпизоде из его жизни, поэтому и старалась не попадаться лишний раз на глаза.

– Я о ней ничего не знаю. Богатые и знатные в «хрущебах» не живут.

Он засмеялся и покачал головой.

– Вообще-то, я хотел спросить, почему ты вечером болтаешься по городу одна. Где твой эскорт?

Он имел в виду моего бывшего однокурсника, с которым у меня в то время был кратковременный и очень неудачный роман. Мне очень не хотелось касаться своих личных фиаско, и я обрадовалась, увидев на горизонте Костю.

– Вот и он.

– Это твой новый друг? – удивился врач.

– Нет. Это Шурочкина жертва.

– Чудесно! Вот бери жертву и ищи таблетки. А мне пора.

Он сухо попрощался со мной и быстро зашагал в свое отделение. Мне показалось, что его настроение внезапно улучшилось. Наверное, потому что его предчувствия по моему поводу не подтвердились. Однако, как позже выяснилось, был еще не вечер.

* * *

– Ты уверена, что тебя не надо провожать? – спросил Костя, когда мы вышли из больницы.

– Уверена. Сейчас только восемь часов. А квартира Риты как раз по дороге к моему дому. Ничего со мной не случится, – нытье моего сотрудника успело смертельно надоесть мне еще на работе, и вскоре мы разошлись в разные стороны.

Чем дальше от освещенной остановки я углублялась в холодную темноту январского вечера, тем неуверенней себя чувствовала. В голове почему-то крутилась мысль о Шурочкином розыгрыше и о замечании Владимира Александровича. Могла ли Шура так ловко имитировать свое бессознательное состояние, чтобы в это поверил опытный врач? Сейчас мне это тоже казалось маловероятным и беспокоило. А если она не притворялась? Что с ней произошло в этом случае? И куда она исчезла?… Мне почему-то стало жутковато, и я оглянулась. Какая-то темная фигура метнулась за угол, и меня вдруг охватила паника. Я бросилась бежать, как будто за мной гнались, по крайней мере, несколько маньяков, и очнулась уже около двери Риткиной квартиры. С трудом отворив дрожащими руками замок, влетела внутрь и заперла за собой дверь.

– Параноичка, – устало выругала я себя, опираясь о стену и напряженно пытаясь понять, а было ли преследование, или это плод моего богатого воображения? Как бы то ни было – все позади. Я вздохнула, стараясь привести нервы в порядок, щелкнула выключателем и огляделась.

Меня окружали джунгли. Растения всех видов и цветов равномерно занимали все шестнадцатиметровое пространство небольшой однокомнатной квартиры. Одни представители местной флоры торчали зелеными небритыми бородавками на подоконнике, другие зловеще вились по стеклу окна и закрывали своими сочными листьями все его пространство, создавая в комнате тяжелый удушливый полумрак тропического леса в сезон дождей. Углы занимали угрожающего размера странные деревца. А генералом всей этой зеленой армии выдавалась вперед почти в центр комнаты достаточно высокая, уродливо несимметричная пальма. Нормально существовать в таком климате могли, наверное, только амазонские индейцы и рептилии. Рита не могла принадлежать ни одной из этих двух категорий, поэтому ее увлечение оранжерейными растениями, на мой взгляд, имело свой тайный смысл. Мне казалось, что таким образом моя сотрудница подсознательно старалась выдавить из своего жизненного пространства чужеродный элемент – мужа. Потому и растения так похожи на испанских конкистадоров времен завоевания Америки – пестрые и агрессивные. Я улыбнулась своему сравнению и твердо решила повести Риту к психотерапевту сразу после ее возвращения.

К моему удивлению ни таблеток, ни обещанных Шурой наклеек на горшках, ни даже изначальной инструкции по поливу я найти не смогла. Завтра допросим Костю с пристрастием. А сейчас я оставалась один на один с враждебной мне флорой совершенно безоружной. Конечно же, Владимир Александрович переживет отсутствие таблеток от головной боли, но растения… Как же кого поливать?

Промучившись сомнениями несколько минут, я, наконец, решила полить все цветы одинаково, а завтра взять за шиворот Шуру и притащить с собой. После того, как судьбоносное решение было принято, я торопливо двинулась в ванную, где согласно инструкции хранились бутылки со специально отстоянной водой. Может, мне все-таки повезет, и я найду там и Ритулину аптечку?

Несколько шагов до санузла были преодолены беспрепятственно. Но, толкнув дверь ванной, я обнаружила, что она заперта. Сердце у меня сжалось. Если к столкновению с представителями флоры в Ритиной квартире я была морально готова, то само наличие фауны было потрясением. Кто это может быть? Вор? Переволновался, вспотел и решил задаром покупаться в ванной?

– Интересно, – раздался глухой и печальный голос из-за двери. – Как самоубийцы не боятся вместе с венами на запястье перерезать себе и сухожилия?

– Наверное, они считают, что им сухожилия больше не потребуются, – автоматически ответила я и перевела дух. Это всего лишь Славик! Мне раньше не приходилось сталкиваться с Ритулиным мужем лицом к лицу, но теперь стало абсолютно ясно, каким образом он каждый раз мирился с моей подругой.

– Ты не Рита, – логично предположил за дверью будущий самоубийца. Печаль волшебно исчезла из его голоса.

– Очень трезвая для самоубийцы мысль. И если вы еще не начали экспериментировать со своими сухожилиями, то позвольте мне сначала взять бутылку для полива цветов, – мне стало смешно. – И оденьтесь, пожалуйста. Голые трупы вызывают у меня тошноту.

– Как хочу, так одеваюсь в собственном доме. Вы-то кто? – раздраженно допытывались из-за двери.

– Сотрудница Риты. И у меня мало времени. Если вы обещаете самостоятельно поливать цветы, то я сейчас же ухожу.

– Подождите!

Через минуту дверь отворилась. Из ванной вывалился невысокий мужчина лет тридцати пяти, с раскрасневшимся от теплой ванны лицом ипохондрика и пивным животиком, который небрежно нависал над поясом махрового банного халата. В руке у него была бутылка с водой. Вот это и есть Ритулино «отвратительное ревнивое животное и проклятый мачо»? Я развеселилась.

– Славик, муж Риты, – коротко представился он. – А куда уехала Рита?

– В отпуск. Более конкретно не могу сказать.

– Надолго?

– Дней на десять. Так что у вас еще есть время прорепетировать сцену. Почитайте классику, посмотрите сериалы. В этот раз неубедительно получилось. Я бы не поверила.

– Вы жестокая, – вздохнул он. – И Ритка тоже. Все вы одинаковые.

– Точно, – я взяла из рук собеседника бутылку. – Это для полива?

– Угу, – Славик перебрался в комнату и неуклюже плюхнулся на диван. Он некоторое время наблюдал за тем, как я неумело поливаю цветы, потом изрек:

– Она мне изменяет. Он был здесь. Сегодня.

– Откуда вы знаете?

– Я слышал, как он ходил по квартире.

Слышал, но не вышел из ванной. Испугался. Я принялась расковыривать сухую землю под пальмой, лопаткой, которая валялась рядом, стараясь сдержать смех. Да вы храбрец, господин мачо!

– А может, это воры были?

– Нет. Ничего не украдено. Я проверил.

Я представила себе, как он прислушивался к шагам, дожидался, пока они затихнут. Потом вылез из ванной, все проверил, а затем снова влез в ванную. Выглядело все неестественно. Если бы это был вор, он не стал бы топать по мягкому ковру так, что можно было бы услышать в закрытой ванной, где плескалась вода. Да и вор, если у него, конечно все нормально с головой, сначала проследит, чтобы в квартире, которую он собирается проведать, никого не было. Скорее всего, Славик слышал шаги соседей с верхнего этажа. Я не стала его разочаровывать, и с удвоенной силой начала глубоко разбивать сухую землю в следующем цветочном горшке.

– А почему вы отозвались на мои шаги? Вдруг это тот человек вернулся?

– Вы думаете, я женские шаги не отличу от мужских?! – уже раздраженно заметил он. – Что вы там ковыряетесь! Испортите Риткин цветок, она вам голову оторвет.

Знакомые речи. Со дня моего собственного развода прошло уже более трех лет, но я до сих пор не выношу, когда мужчина, уютно усевшись на диване, смотрит, как я тружусь, и дает по этому поводу ценные указания. Поэтому, почувствовав, как сквозь мягкую пушистость моего терпения начинают пробиваться ядовитые колючки, сухо заметила:

– Слушайте, не утомляйте меня. Лучше полейте цветы сами. И помните: я больше не приду. Так что за пальму сами будете перед Ритой отчитываться.

Я бросила лопатку в горшок и повернула к выходу. Мой собеседник быстро оценил ситуацию и решил, что ответственность за цветы слишком тяжела для его хрупкого положения в их с Ритой семье.

– Постойте! Не уходите. Я не могу оставаться здесь один, – совершенно другим, напряженно-плаксивым тоном сказал он и вдруг всхлипнул. – Я себя убью.

Почему я должна это слушать? В конце концов, я обещала Ритуле только поливать ее цветы. Нянчить ее мужа в мои обязанности не входило. Но и рисковать было страшновато. Слишком быстро он переходил от раздражительности к слезливому хныканью. Кто знает, на что это существо способно?

– Ладно. Переоденьтесь, – я отвернулась от Славика и торопливо приступила к поливу странного растения, похожего на торчащие из земли позеленевшие женские пальцы. Завтра спрошу у Шуры, как это безобразие называется. Далее по очереди следовала уже знакомая мне тилляндсия эпифитная…

Едва я окончила свое занятие, как за моей спиной послышались неуверенные шаги.

– Я готов, – сообщил мой чемодан без ручки.

– Молодец, – похвалила я, подошла к телефону и начала набирать номер диспетчерской такси.

– Что вы делаете?

– Вызываю такси. Я сдам вас на руки вашей маме. Потом можете себя убивать.

Через час, сдав объект из рук в руки, я добралась домой, где меня ждала бабушка и ужин… Мой сумасшедший вторник, наконец, окончился. Полив цветов оказался делом не только хлопотным, но и дорогостоящим, так как мама Славика жила в другой части города. О таблетках от головной боли в этот вечер я так и не вспомнила.

Среда

Рванув на себя двери офиса, я столкнулась с суровым взглядом шефа. Он сухо приветствовал меня и быстро скрылся в своем кабинете. В нашей комнате меня ожидал поникший Костя. Моя помощница на рабочем месте снова не появилась. Радужная гипотеза о Шурочкиной остроумной выдумке разваливалась. Два прогула – чересчур дорогая цена за шутку над сотрудником. Даже самым противным. А если так, все события вчерашнего дня приобретают совершенно иное звучание. И просьба Владимира Александровича больше не казалась досужим любопытством, а слова Славика о каком-то взломщике – попыткой привлечь к себе несчастному внимание и сочувствие. Все, начиная от внезапного приглашения Шурой Кости, до загадочного ее исчезновения, было абсурдно и нелогично.

Едва дождавшись окончания рабочего дня, я устремилась через темноту, холод и легкую поземку в квартиру Риты.

Квартира встретила меня мощным порывом сквозняка. Я зажгла свет и обнаружила, что створка окна в комнате открыта. Наверное, Славику после ванной вчера было сильно жарко, а я была слишком занята, изображая крутого циника, чтобы это заметить. Закрыть же окно перед уходом он забыл. Проведя быструю рекогносцировку, я с облегчением заметила, что цветы не пострадали от внезапной перемены климата. Однако возле самого окна в одном из горшков грустно поник и скукожился пучок серо-зеленых листьев. Кажется, Тилляндсия Эпифитная! Что же делать? Купить мне его, наверняка, не удастся. А Шура мне свой экземпляр по-хорошему не отдаст. Мигрень, тихо затаившаяся в районе правого виска, воспрянула и начала медленно, но неотвратимо завоевывать вторую половину моей головы, а где-то в груди, зрело возмущение несправедливой судьбой, которая заставляла тратить драгоценное время на чужие проблемы. Когда жалость к себе стала почти невыносимой, я решилась. Останки Тилляндсии эпифитной отправились ко мне в сумку. После того, как Шурочка появится на рабочем месте, у нее будет достаточно проблем, кроме исчезнувших зеленых насаждений на окошке. Задача наполовину разрешена, оставалось только полить цветы и возвращаться домой.

Мне оставалось сделать только несколько шагов в необходимом направлении, как раздался звонок в дверь. Славик! Я почти обрадовалась. Все мое накопившееся за день раздражение требовало выхода. И Муж моей подруги идеально подходил на роль мальчика для бития. Решительным шагом я направилась к двери и рывком отворила ее.

Неделя неожиданностей продолжалась. У входа стоял незнакомый молодой человек, лет двадцати семи. Одет он был несколько легко для нашей погоды в голубые джинсы, демисезонную спортивную куртку и легкую лыжную шапочку, вокруг шеи обмотан тонкий шарф. Лицо его было красным от ветра, в руках небольшая дорожная сумка.

– Здравствуй, Рита! Наконец-то, ты вернулась, – немного застенчиво улыбнулся он, постукивая зубами от холода, и попытался проникнуть сквозь меня в теплую комнату. Я автоматически отступила и пропустила его внутрь. Иначе он мог просто умереть от холода прямо на лестничной клетке.

– Я звонил тебе целый день, но тебя не было. Мне некуда было деться, и я совершенно замерз.

Он произносил слова с легким прибалтийским акцентом и обращался ко мне искренне и дружелюбно, как к старой знакомой, что для меня было абсолютно необъяснимо. Пока я пыталась собраться с мыслями, незнакомец успел снять с себя куртку, шапочку… и оказался альбиносом. Нет, глаза у него были не розовые, а светло-серые, но вся остальная растительность на лице: ресницы, брови, волосы – цвета первого снега. В довершение всего, эта снежная поросль на его голове мелко по-негритянски курчавилась. На меня это почему-то произвело настолько сильное впечатление, что на некоторое время я потеряла не только дар речи, но и возможность двигаться. Просто стояла перед ним и изображала какой-то природный сталагмит в Риткиной пещере чудес. Пришельца, впрочем, моя каталептическая неподвижность совершенно не смутила. Он деловито прошел в комнату и сел на диван.

– Устал, – пояснил он. Потом некоторое время смотрел на меня, ожидая каких-то звуков в ответ, но быстро понял, что ему придется солировать – Ты меня не узнала? Я, наверное, очень красный от холода? – его по-прежнему немного трясло, и мне показалось, что кончится для него это воспалением легких. – А я тебя сразу узнал. Ты в жизни еще красивей, чем на фотографии.

Может, он бредит? Или у меня что-то не в порядке с головой? Откуда этот альбинос меня знает? И почему он меня называет Ритой? Кто он? Но главное, что мне с ним делать? Он выглядел вполне нормальным, но я не психиатр.

– Послушайте, – постаралась я говорить тихо и спокойно, как в боевиках разговаривали полицейские с маньяками и самоубийцами. – Я – не Рита. И я Вас не знаю.

Мой незваный гость на минуту застыл, улыбка медленно исчезла с его лица.

– Ничего не понимаю. Ты же сама меня вызвала!

Его удивление и огорчение тронули меня. Кроме того, пришельца следовало срочно отогреть. Иначе он обязательно заболеет, и не трудно догадаться, кто будет за ним ухаживать Поэтому я предложила:

– Давайте, выпьем чаю и поговорим.

Чай из пакетика и остатки моего завтрака – все, что я могла предложить неожиданному гостю. Холодильник у Риты был стерилен, как операционная. Неожиданный гость немного согрелся, перестал дрожать, его лицо раскраснелось.

– А теперь рассказывайте, откуда вам знакомо мое лицо, почему вы называете меня Ритой. В общем, все по-порядку. Я иногда все забываю, – я старалась говорить спокойно и дружелюбно, чтобы не спровоцировать никакой неадекватной реакции. Но он посмотрел на меня и вдруг рассмеялся. Его светлые глаза вспыхнули насмешливыми искрами.

– Вы знаете, меня еще никогда не принимали за сумасшедшего. Это даже забавно. Но я постараюсь доказать, что у меня с головой все в норме, – он опустил руку в полотняную сумку, и я на секунду испугалась. Но он вынул всего лишь лист бумаги и протянул мне.

Это была фотография. Моя. Достаточно удачная. Снимок, скорее всего, был сделан недавно, так как на мне был гольф, который я купила только месяц назад. Я сидела за своим рабочим компьютером и насмешливо улыбалась в камеру. Неужели – это Риткины шутки? Или таким образом моя подруга решила осуществить свою давнюю мечту снова выдать меня замуж. И это в то время, когда ее собственный развод в процессе? Не может быть!

– Как к вам попала эта фотография?

– Вы мне ее выслали по е-mail. И вызвали меня сюда.

– Я?!!

– Во всяком случае, та девушка, с которой мы общаемся уже год. Понимаете, я программист-администратор в одной компании. Мои ночные дежурства – сплошная скука. Поэтому я их провожу, в основном, в чате. Так мы познакомились с Ритой. И это, как я теперь понимаю, были не вы, – он с сожалением посмотрел на меня и продолжил. – Вначале наши разговоры были, действительно, легкомысленной болтовней. Затем мы стали друзьями, и наши беседы стали более содержательными. У нас было много общего. Позже мы стали откровенными.

– Вы нашли родственную душу.

– Глупо звучит. Правда? В двадцать девять лет завести роман в сети. Но я начал ждать наших ночных свиданий. В последнее время Рита была очень грустной. Рассказывала о жестокости мужа.

Понятно. Теперь я начинаю узнавать свою подругу. Моей жилетки ей оказалось недостаточно. Но зачем она вызвала его к себе? А мою фотографию зачем послала?

– Последнее письмо было просто криком о помощи. И она впервые прислала свое фото.

Я отпросился с работы, купил билет. И вот сижу в незнакомой мне квартире, с незнакомой девушкой и чувствую себя полным идиотом.

Ай да Рита! Сначала она свалила на меня заботу о цветочках, потом о ягодке Славике, а теперь…что за фрукт? И что мне делать?

– Кстати, меня зовут Гинтерас Васарис. И я из Каунаса.

– Полина Агрест. Гинтерас, я не знаю, почему Рита выслала Вам мою фотографию. Я всего лишь ее сотрудница. Адрес, кстати, она указала свой. Но ее в городе нет. А меня вы застали случайно. Я просто прихожу поливать цветы.

– А муж?

– Он живет отдельно. Они, действительно, разводятся. Так что, в основном, Рита Вам не лгала.

– Она стесняется своей внешности? – осторожно спросил он.

Я засмеялась. Ритка, у которой глаза, как у газели, а ноги растут от ушей?

– Нет. Она гораздо красивей меня. Так что вам стоит подождать ее. Может, у нее есть вполне разумное объяснение ее поступков.

– Мне трудно будет отделить девушку, с которой я познакомился в Интернете, от вашей внешности.

– Вам придется к этому привыкнуть. Вы остановились в гостинице? – вернула я собеседника к делам насущным.

– Нет. Я думал, что Рита меня где-нибудь… пристроит.

Может и пристроит, если выживет после того, что я с ней сделаю, когда она вернется. Но пока эта почетная обязанность ложилась на мои плечи. И надо признаться, опыта в пристраивании у меня не было.

– Послушайте, Я Вам верю. Но оставить Вас в чужой квартире не могу. Давайте поступим так. Сегодня вы переночуете у меня.

– С удовольствием! – он посмотрел на меня с энтузиазмом, и на лице у него вспыхнула белозубая улыбка человека, который в детстве носил брекеты. По всей вероятности, ему все еще трудно было отделить свою возлюбленную от моего внешнего вида. Поэтому для пресечения всяких нелепых измышлений я продолжила:

– Заодно моя бабушка Вас по-человечески накормит. А завтра мы поищем, куда вас можно пристроить.

Мысль о наличие в моей квартире еще и бабушки немного пригасила его воображение, поэтому он просто кивнул в знак согласия.

Я продолжила прерванный приходом Гинтераса поход в ванную и на этот раз добралась до своей цели без помех. Настежь распахнув двери, я влетела внутрь и… замерла. В ванной тихо лежал Славик! Глаза его были закрыты, а лицо неестественно бледно. Его тело ниже шеи скрывала какая-то темно-бардовая жидкость с отвратительным запахом. Кровь?!!

Мне казалось, что я закричала. Но из горла почему-то вырвался только какой-то жалкий сдавленный писк. Однако у моего нового знакомого был прекрасный слух. Он моментально прибыл на место происшествия.

– Ого! Какое интересное получается у меня путешествие! – он вошел в ванную, внимательно осмотрел Славика и пощупал какую-то точку у него на горле. – Все.

– Что, все? – просипела я.

– Он уже холодный. Кто это?

– Славик. Риткин муж.

– Ты думаешь, он сам?

– А кому он нужен? Он вчера уже пытался это сделать. Дурак.

Совершенно неожиданно для себя я говорила спокойно, хотя мне хотелось кричать и плакать от ужаса. Наверное, меня сдерживало присутствие чужого человека. Гинтерас тоже никаких признаков нервного срыва не показывал. Его светло-розовое лицо немного побледнело, светлые глаза под белыми пушистыми ресницами смотрели очень по-мужски, твердо и спокойно.

– Звони в скорую.

– Зачем? Он же мертвый?

– Ты его сама в морг повезешь?

Слово «морг» отозвалось в моем организме тошнотой и легким головокружением. Я глубоко вдохнула и поспешила звонить в скорую и в милицию.

– … Вы не знаете, где именно сейчас находится Ваша подруга?

Я молча покачала головой на очередной вопрос. Пытка вопросами продолжалась уже более часа. Пожилой усталый следователь слушал наши невразумительные ответы и смотрел на нас с Гинтерасом как на нечто среднее между маньяками-убийцами и клоунами-неудачниками. Наконец, ему надоело. Он сердито попросил наши паспорта, невнятно выругался, увидев иностранный паспорт Гинтераса, и попросил моего товарища по несчастью пройти с ним. Мой пропуск (я не имею привычки ежедневно носить с собой паспорт) вернулся ко мне с просьбой не уезжать из города, пока судмедэкспертиза не подтвердит самоубийство. Гинтерас виновато посмотрел на меня, пожал плечами, и они с милиционером двинулись к двери.

– Эй! Куда вы его ведете?

– В дежурную часть. Не волнуйтесь. Только проверим его паспорт и отпустим.

Замечательная поездка получалась у моего нового знакомого. Первая ночь в нашем городке он проведет в каталажке с лучшими гидами нашего города. Но ничем помочь не могла. Я сунула ему в руки свою визитку с телефонными номерами.

– Позвони, когда освободишься. Я за тобой приеду. И извини, что так получилось.

Он кивнул на прощание, и они оба скрылись за дверью.

Общение с бригадой, которая осматривала место преступления, и недовольное ворчание санитаров, когда Славика вытаскивали из ванной, добило остатки моего самообладания. Когда процессия удалилась, оставив меня в одиночестве, руки у меня дрожали, а в горле стоял ком… На ватных ногах я зашла в ванную, включила воду, повторяя, как заклинание, что нужно вымыть раковину от крови. Мужественно взяла в руки мочалку и нагнулась. В нос ударил запах крови и в глазах начало катастрофически темнеть, сердце застучало быстро-быстро. Присев на край ванны, и пытаясь глубоко дышать, я обвела глазами ванную комнату. Мои глаза остановились на небольшом подвесном ящичке с зеркальной дверцей. Может, Ритка хранит свою аптечку здесь? Допинг мне бы не помешал. Я открыла дверцу. Среди тюбиков с зубной пастой и моющими средствами лежали упаковки с различными седативными средствами, транквилизаторами и антидепрессантами. Ничтоже сумняшеся я выбрала невинный «Новопассит» и быстро проглотила капсулу. После, вновь посмотрев на ванну, так и не смогла заставить себя прикоснуться к ее поверхности. «Ладно. Завтра. Когда сумею привести свои нервы в порядок. А сейчас, домой.» – мелькнула у меня в голове спасительная мысль. Я вылетела из ванной комнаты, вызвала такси и быстро оделась.

* * *

Все произошедшее за этот день смешалось в моей несчастной голове и как-то странно влияло на мою способность думать… Едва добравшись домой, я почувствовала, что головная боль куда-то отдалилась, а перед глазами начал собираться какой-то странный туман. Дверь моей квартиры отворилась, и я успела увидеть встревоженное, расплывающееся лицо бабушки.

– Полюшка, что с тобой? – услышала я издалека ее голос и вдруг… взлетела. Мое тело потеряло вес, очертания, и я, свободная от земного притяжения, устремилась в космос. В космосе не было звезд. Там росли невиданные огромные и прекрасные цветы. Они не пахли, но внутрь их соцветий было очень приятно нырять. Странно, но задохнуться в этом безвоздушном пространстве я не боялась. Просто кружилась от одного цветка к другому и наслаждалась полетом и свободой. Где-то далеко слышались голоса. Мне было непонятно, о чем они говорят, но сам звук их был приятен. Он означал, что я в этом чудесном месте не одна. «Почему люди боятся смерти?» – лениво проплывали в моей голове мысли. – «Здесь так хорошо…» Хотелось ощущать эту легкость вечно. Петь, чтобы твой голос тоже звучал среди этих чудесных голосов…

Но голоса становились все громче и настойчивее. Мои ощущения начали возвращаться ко мне, вместе с ненавистной силой земного тяготения. Руки постепенно становились руками, хотя и немного онемевшими и тяжелыми, а глаза снова начали обретать возможность видеть, хотя и сквозь странную белую пелену.

– Кажется, начинает приходить в себя, – издалека прозвучала очередная фраза, но я уже начала понимать смысл слов.

– Слава богу! – ответил ему другой голос.

«О ком они говорят?» – заинтересовалась я. Но мои губы пока не хотели шевелиться.

– Полина! Ты меня слышишь? – поинтересовался первый голос.

Я попыталась пошевелить головой.

– Она пошевелилась!

Вместе с сознанием возвращалась мигрень. Кроме того, к горлу поднималась противная тошнота. И минут через двадцать я, полностью низвергнувшись из космического далека на грешную землю, ничего и никого не замечая вокруг себя, зависла над пластмассовой миской.

– Осторожно, капельница! – чертыхнулся мужской голос.

– О боже! Деточка моя! – сокрушался бабушкин голос, пока мой желудок, казалось, выворачивался наизнанку, а горло душили спазмы.

– Ничего, – успокаивал ее мужской голос – Ей больше не захочется экспериментировать со всякой гадостью. Очень здоровая реакция организма.

Не прошло и часа, когда я, абсолютно опустошенная и несчастная, начала осознавать происходящее вокруг меня. Узнала свою постель, рядом капельницу…

– Ну что? Оживаешь? – я, наконец, увидела обладателя мужского голоса. Это был Владимир Александрович собственной персоной. Он хмурился, но его глаза смотрели озабоченно и даже с некоторой долей сочувствия.

– Вы?!

– А кого ты ожидала увидеть? Святого Петра?

– Ты сама мне велела позвонить доктору в больницу, – немного обиженно напомнила мне бабушка, которая волшебным образом оказалась рядом с моим спасителем.

– Я?! Не может быть…

– У меня еще нет старческого маразма, – вовсе обиделась бабушка.

– Ничего не помню.

– Не мудрено. Человек, принявший галлюциноген, и не может ничего помнить. Кстати, в благодарность за то, что я не отвез тебя в больницу, а тихо притащил с собой оттуда капельницу, ты мне обязана сказать, какой именно препарат ты принимала и зачем ты это сделала? Тебе надоело жить? Почему?

– Не говорите ерунду. Таблетка «Новопассита» не могла так на меня подействовать. Я уже этот препарат пила. У меня был просто нервный шок.

Владимир Александрович захохотал.

– Во время нервного шока не воображают себя бабочкой, и не пытаются выпорхнуть из окна. И песни не орут.

– Я это делала? И пела?! – я замерла от ужаса. – Не верю. Бабушка! Это правда?

Бабушка виновато пожала плечами и кивнула. Почему в присутствии Владимира Александровича я всегда попадаю в нелепые ситуации? Или наоборот, как только я попадаю в нелепые ситуации, он тут как тут? Я рассердилась.

– Это все инсинуации. Не верю ни единому слову. И я не просила тащить капельницу ко мне домой.

Владимир Александрович почему-то засмеялся и посмотрел на бабушку. Моя продвинутая бабушка ответила ему лукавым взглядом и тоже засмеялась.

– Как хорошо вы знаете мою внучку! Вы выиграли!

– Вы еще и пари заключали?

– Владимир Александрович сразу сказал, что вместо благодарности ты обвинишь его во всех смертных грехах. А я-то не поверила! Между прочим, если бы ты попала в больницу, то с тобой сейчас уже разговаривала бы милиция.

– ЛСД и ему подобные тяжелые наркотики сразу вызывают оживленный интерес в органах внутренних дел, – подтвердил доктор. – Я поэтому и рискнул оставить тебя дома. Подумал, может, ты не захочешь такого свидания, когда придешь в чувство. Да и неприятности на работе тебе ни к чему.

– Вы правы. Извините за грубость, – хмуро прошептала я. – Я просто плохо соображаю.

Голова у меня, действительно была тяжелая, будто я надышалась угарного газа. А спазмы в желудке еще иногда давали о себе знать. Врач серьезно посмотрел на меня.

– Побеседуем завтра. А сейчас тебе стоит поспать, – он поменял бутылочку в капельнице и повернулся к бабушке – Лидия Васильевна, когда содержимое капельницы окончится, сумеете сами вынуть иглу? Уже три часа ночи. Мне хотелось бы еще пару часов поспать дома.

Не знаю, что было в бутылочке кроме физраствора, головная боль начала уходить, мои глаза начали слипаться, и уже сквозь сон я услышала тихий голос бабушки.

– Куда же вы пойдете на ночь глядя?

Затем была мягкая теплая темнота…

Четверг

Ненавижу будильник. Давно бы его заменила чем-нибудь более мелодичным, но, увы, более мелодичное не в состоянии разбудить меня утром. Поэтому я вскинула руку и с ненавистью хлопнула по его кнопке. Он обиженно замолчал, а я встала и, не открывая глаз, двинулась в кухню на запах кофе. Голова у меня была тяжелая и квадратная, как после крутой вечеринки, а на руке болталась какая-то тряпка. Скорее бы прийти в себя. Неожиданно на моем пути к человеческому облику возникло препятствие. Мое место в нашей крохотной кухне занимала чужая мужская спина. Я остановилась, удивленно глядя поверх спины на бабушку, которая стояла у плиты с только что закипевшей туркой в руке. Глаза у бабушки округлились, будто она увидела не меня, а призрак коммунизма, которым ее пугали в детстве.

– Поленька, зачем ты встала?

– Вообще-то, мне пора на работу.

– Как самочувствие? – раздался знакомый голос, и владелец спины оглянулся. Владимир Александрович, как всегда, скептически посмотрел на меня сквозь очки. Его обычно неприступный вид был немного подпорчен темными кругами под глазами и легкой небритостью. Я мгновенно вспомнила причину его усталости, и мне не хватило нахальства сказать какую-нибудь колкость по этому поводу.

– Бывало и получше. А вы так и не уходили домой?

– Твоя бабушка испугалась, что не справится с тобой, если тебе снова захочется полетать.

Я молча кивнула головой и уже совсем собралась ответить, что не нуждаюсь в напоминаниях, но не успела. Владимир Александрович быстро перехватил инициативу.

– А сейчас, прежде чем я уйду на работу, мне бы очень хотелось услышать что-нибудь членораздельное по поводу той гадости, которой ты вчера наглоталась. Мне кажется, я заслужил некоторую откровенность с твоей стороны.

Мне очень не хотелось вспоминать вчерашний день, но разобраться в том, что произошло, было необходимо. А Владимир Александрович, как оказалось, умел слушать…

– …но я, действительно, выпила только одну капсулу «Новопассита», а в нем, как мне известно, самый сильный галлюциноген – это валериана. Правда, действует только на кошек.

– Не на всех. В основном, на тех, которые ходят сами по себе и пудрят мозги бедному доктору Айболиту, – почти грустно заметил Владимир Александрович, давая понять, что не поверил ни одному моему слову. А заодно намекая, что прекрасно знает о прозвище, которое я дала ему год назад за то, что вылечил пса моей соседки. – Но если ты принесешь мне эти таблетки на анализ, я, пожалуй, тебе поверю.

– Хорошо. Принесу. Если только выживу в этой квартире.

Доктор нахмурился.

– Ты права. Что-то мне в ней тоже не нравится. Сначала эта твоя сотрудница, которая волшебно отравилась там шампанским и удивительным образом испарилась по дороге в больницу. Потом странный мужчина, который накануне пытается шантажировать самоубийством собственную жену, а на следующий день тихо убивает себя, не оставив даже предсмертной записки. Да и твоя неадекватная реакция на совершенно безобидные таблетки… Давай решим так. Сегодня ты в этой квартире не показываешься. У меня ночное дежурство, и я не смогу тебя сопровождать. А завтра после работы мы созвонимся, и пойдем туда вместе. Хорошо?

Как же! А Гинтерас? Я не рассказала о нем доктору. В этом случае мой рассказ звучал бы и вовсе сюрреалистически. Поэтому я просто согласно кивнула головой и твердо решила пойти и разобраться во всем сегодня же. Даже если это мне будет стоить еще одного приступа тошноты в ванной комнате.

– Ты обещаешь? – настойчиво переспросил Владимир Александрович. Вынуждена признаться, что он успел неплохо изучить мой характер в прошлом году. А я-то думала, что он кроме моей соседки Лены никого вокруг не замечает.

Доктор взглянул на часы, заторопился, поблагодарил бабушку за угощение, и вскоре наша дверь захлопнулась за ним.

Все это время моя бабушка смотрела на него очарованным взглядом, и догадаться, о чем она думает, было не трудно. Поэтому я постаралась ее опередить.

– Ба, это тот доктор Айболит, который был влюблен в Лену. Я тебе о нем рассказывала. Помнишь?

– С тех пор прошло уже больше года.

– Но он тогда одновременно встретил ее и меня. И выбрал ее. Не меня.

– Он так волновался за тебя.

– Он врач. А мое состояние было необычным. Вот и все. Ба! Пожалуйста, избавь меня от бессмысленных разговоров. У меня и так голова пухнет.

Бабушка вздохнула и обиженно ушла в комнату. Я торопливо собиралась на работу и думала, как она прореагирует, когда я приведу Гинтераса. Наверное, решит, что я полностью свихнулась от одиночества. Но залечивать душевные раны моей бабушки мы будем потом. А пока впереди меня ожидал еще один рабочий день; нелепый пучок поникших серебристых листьев тилляндсии эпифитной, который мне нужно будет незаметно поменять на Шурочкину любимицу, и Гинтерас, которого мне необходимо вызволить из застенков участкового.

– Ба! Я ушла! – попрощалась я с бабушкой и шагнула навстречу непредсказуемому ближайшему будущему.

* * *

Рабочий день тянулся, как расплавленный сыр на горячей пицце. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на работе, но вместо конструктивных и спокойных мыслей в голове с настойчивостью осенних мух кружились вопросы. Я искоса поглядывала на Костю, который дулся на меня за неразговорчивость, и ждала, когда же он выйдет покурить. Наконец, демонстративно хлопнув дверью, он оставил меня наедине с моими неотложными делами.

Быстро заменив Ритулину тилляндсию эпифитную на Шурочкину, я торопливо бросилась к телефону, зажав в руке визитку, которую вчера вручил мне участковый, прежде чем увести Гинтераса.

В отличие от меня дежурный участка не торопился. Он долго уточнял, когда поступил арестованный, по какому обвинению… Костя успел вернуться, как раз в тот момент, когда мы увлеченно обсуждали, куда мог подеваться мой новый знакомый, которого выпустили из участка рано утром. И когда я, несколько озадаченная услышанным, положила трубку, протокольное выражение улетучилась с лица моего сотрудника полностью.

– Как интересно! Кого это ты уже успела посадить за решетку? Небось, какой-нибудь романтический идиот посмел приблизиться к тебе ближе, чем на три метра? Какой-нибудь белокурый Ромео – замурлыкал с явным удовольствием Костя. Настроение у него поднялось. – позволил разыграться своему воображению, заглядевшись на твои большие невинные глаза. И тут ты вызываешь милицию. Он тебя хотя бы поцеловать успел?

«Белокурый?» – прозвонил в моем мозгу тревожный сигнал. Костя не заметил мой быстрый взгляд и продолжал наслаждаться.

– Неужели все-таки успел? Теряешь форму.

– А с чего ты взял, что он белокурый? – небрежно спросила я.

– Да потому что темноволосые тебя не заводят, – криво усмехнулся мой сотрудник, напоминая о своих попытках меня обворожить на заре нашего сотрудничества. Не желая конфликтовать, я долго и терпеливо намекала ему на всю тщетность его поползновений, но, к сожалению, безрезультатно. Точкой в наших взаимоотношениях стала звонкая оплеуха, последовавшая сразу за попыткой распустить руки. Случилось это без свидетелей, что позволило Косте сохранить лицо. С этих пор мы уже год пребывали в состоянии делового нейтралитета, который очень устраивал меня, но по всей вероятности, саднил занозой в Костином мужском самолюбии. – Если тебя вообще можно завести.

– У тебя тогда получилось. Неужели уже забыл?

– А ты как думаешь? – теперь вид у Кости был уже сердитый.

«Может, появление Гинтераса – это не Ритулина работа?» – снова мелькнуло в моей голове. – «Может, Костя, случайно узнавший о переписке Риты с виртуальным возлюбленным, воспользовался ее отсутствием и использовал беднягу в качестве орудия своей мелкой пакости. Логично? А мой снимок сделал с помощью мобильного. Правильно, Костя сидит как раз около окна. Ракурс подходит. Остается найти Ритулину переписку в Интернете, и я выведу негодяя на чистую воду. Не знаю еще, что я с ним сделаю, но месть моя будет ужасной.»

После этой кровожадной мысли я почему-то успокоилась.

Мы еще немного попререкались с Костей и разбежались по рабочим местам. В голове моей вызрел вполне определенный план, и я, наконец, смогла заняться работой.

Офисные часы мелодично проиграли шесть часов. Почти одновременно с ними экран Костиного компьютера погас.

– Ты уходишь? – удивилась я, стараясь звучать искренне.

– А что? – насторожился Костя.

– Ты же понимаешь, что нужно подогнать Шурочкину часть проекта, иначе мы в полном завале.

– Слушай, я не могу сегодня. Меня Ленка ждет.

– Конечно, зачем напрягаться, если придет рабочая лошадь, у которой личной жизни быть не должно, и все хвосты быстренько подберет, – сердито продолжала я. – Перепиши мне часть комплекса, который должен иметь Шуркины входы.

– Слушай, мне некогда копаться в программе, – он быстро написал пароль своего компьютера. – Миленькая Полиночка, ну пожалуйста, возьми все сама. А я клянусь, в воскресенье я наверстаю упущенное. И никакая ты не лошадь. Так, пони.

Я безнадежно махнула рукой, и счастливый Костя растворился за дверью. Все, что мне требовалось, я получила. Шурочкин пароль мне был известен давно.

Переворошив все выходы Кости и Шуры в Интернет за последнюю неделю, все мыслимые и немыслимые, скрытые и спрятанные файлы, должна была признать, что ничего нового не узнала. Вывод можно было сделать только один: если Костя и отсылал вызов Гинтерасу вместе с моей фотографией, он мог это сделать только с Ритулиного рабочего компьютера, так как дома у нее я это чудо техники не обнаружила.

Добраться до компьютера моей подруги было делом сложным. Между нашими с Ритой отделами имела место некоторая конкуренция, хотя программные продукты, которые мы выпускали, относились к разным областям бизнеса. К дележу гонораров это соперничество также отношения не имело, а скорее было спором «кто кого гениальнее». И если бы я была замечена за Ритулиным компьютером, нас объявили бы злостными похитителями интеллектуальной собственности. Поэтому, к сожалению, осуществить свой план я могла только в субботу, когда все ее сотрудники будут отсутствовать. Придется подождать. Заодно уточню у Гинтераса точную дату, когда он получил приглашение, и поле моих поисков будет существенно сужено. Мысль о Гинтерасе привела меня в чувство. Я посмотрела на часы и обнаружила, что уже восемь часов вечера. Где-то по городу бродил одинокий, голодный и замерзший альбинос, который был виноват лишь в том, что родился слишком доверчивым, белым и пушистым! Почему он не позвонил мне? Что с ним могло произойти? Глубоко вздохнув, я собралась и двинулась к выходу

* * *

Долго искать Гинтераса не пришлось. Он печально сидел на ступеньках около дверей Ритулиной квартиры. Глаза его были закрыты.

– Давно сидишь?

Он вздрогнул и посмотрел на меня. В тусклом свете лампочки, его светлые глаза показались мне чересчур блестящими. Но голос его прозвучал тихо.

– Часа два. Я думал, ты придешь сразу после работы.

– Ты мог позвонить, и я не задержалась бы. Слушай, у меня ничего съедобного с собой нет, но сейчас я полью цветы, и мы пойдем ко мне. Бабушка нас накормит, – я уже возилась с замком и не смотрела на моего нового знакомого. Дверь открылась, и мы вошли в квартиру.

– Посиди в комнате.

Я торопливо зашла в ванную, где стоял отвратительный запах засохшей крови, и, стараясь не смотреть на раковину, взяла бутылку с водой. Мне казалось, что у меня все получается молниеносно, но все равно я не успела. Гинтерас лежал на Ритулином диванчике. Глаза его были закрыты, на щеках пятнами горел нездоровый румянец.

Только этого мне и не хватало! Я подошла к нему и положила ладонь на его лоб. О моего нового приятеля можно было зажигать спички. Ощутив мое прикосновение, он с трудом открыл глаза.

– У тебя руки как у ангела, – пошевелил он губами и попытался улыбнуться.

– Угу. А плечи, как у грузчика. Ты сам встать можешь? Или мне тебя отнести к такси?

– Сейчас. Чуть-чуть еще полежу…

– Как тебя угораздило!

– В камере было очень холодно, И еще человек рядом сильно чихал. А ты поезжай домой. Я полежу немного, а завтра попробую добраться до поезда. Обещаю ничего не украсть, – он снова улыбнулся одними губами и закрыл глаза. Мне показалось, что он впал в забытье.

Что же мне делать? Поискать что-нибудь в аптечке у Риты? Я вспомнила свой вчерашний эксперимент с «новопасситом» и отказалась от этой идеи. Позвонить в «скорую», чтобы он исчез, как Шурочка? Ритка, Ритка, что ты со мной делаешь? Я вздохнула и нашла в сумке визитку моего доктора. «Простите меня, Владимир Александрович! Я не нарочно» – тихо прошептала в моей голове совесть, и я начала быстро набирать номер.

– Совести у тебя нет! – услышала я усталый голос на другом конце провода.

«Совесть у меня есть» – обиженно подумала я – «выхода другого нет.» И виновато шмыгнула в трубку. Последовало недолгое молчание и, наконец, долгожданное.

– Ладно. Жди.

Полчаса, проведенные рядом с пылающим Гинтерасом, который что-то бормотал на своем языке и периодически хватался за меня сухой горячей рукой, показались мне вечностью. Поэтому, когда раздался звонок в дверь, я распахнула ее, даже не поинтересовавшись, кто бы это мог быть. И тут же пожалела об этом. Из дверного проема в комнату шагнул… Вампир. Это был молодой человек, очень высокий, с синевато-бледным лицом, зрачки в светлых глазах чернели маленькими точками, хотя в коридоре был полумрак. Казалось, если бы он улыбнулся, обнажились бы острые белые клыки. Одет он был, как те отмороженные мальчики, которые стучатся в двери квартир и предлагают купить брошюру о вечном спасении души. Возможно, при других обстоятельствах я могла бы испугаться, но грозную картину сильно портила белая повязка на голове и гипсовый каркас на шее. Двигался он осторожно, будто лишние движения доставляли ему боль.

– Если ты мне все сама отдашь, я обещаю, что боли ты не почувствуешь, – пообещал он мне утробным голосом и втолкнул меня внутрь комнаты.

– Вы ошибаетесь. Я никому ничего не должна, – стараясь звучать спокойно, ответила я. Сердце у меня билось в районе горла, что очень мешало четко выговаривать слова. Вампир поднял руку и неожиданно ударил меня наотмашь по щеке, а другой прижал к вешалке в прихожей. Из моих глаз непроизвольно брызнули слезы.

– Ответ неправильный, – словами гангстера из какого-то американского триллера ответил мой мучитель. – Чужое брать нехорошо.

Меня еще никогда так не унижали. Дальше я думала уже не головой. Мои руки начали двигаться с молниеносной быстротой. Сдернув с вешалки складной зонтик, я со всей силой, на которую была способна, ударила его по забинтованной голове. Нападающий молча сложился мне под ноги, как будто из него внезапно выдернули позвоночник. Лицо его стало совсем белым, на повязке выступила кровь…Только не это! Мне внезапно стало нехорошо. Голова закружилась, в глазах поплыли странные цветные пятна. Я почувствовала, что медленно сползаю на пол…

– Что здесь происходит? – откуда-то издалека донесся знакомый голос. Я подняла глаза и сквозь зеленоватые разводы увидела склоненного над нами Владимира Александровича. Впервые он мне показался красивым.

– Я, кажется, убила человека, – пошевелила я беззвучно губами.

– Чудненько, – пробормотал доктор, уже осматривая, лежащего рядом со мной вампира, – кого?

– Этого…

Владимир Александрович присел над распростертым телом пощупал пульс, а затем похлопал его по щекам.

– Нет. Этот живой. Другие претенденты есть?

Я отрицательно покачала головой. Вампир порозовел и застонал. С облегчением вздохнув, я поднялась на дрожащие ноги.

– Ну, Сивачев, теперь вы согласны, что рано сбежали из больницы? – спокойно заговорил с «вампиром» врач. – Да еще и девушку до смерти напугали.

– Он меня хотел убить, – угрюмо сообщила я.

– Возможно, – спокойно согласился врач, – но лежащим на полу без сознания я нашел именно его. Ты к этому больному меня вызывала?

– Нет. Тот лежит в комнате.

– Тоже без сознания?

– Почти.

– Ты опасная женщина, Полина. Рядом с тобой ничье сознание долго не выдерживает, – с присущим ему мрачноватым юмором заметил доктор, помогая Вампиру встать и усаживая его на стул.

– Посиди, – холодно обратился он к больному. – Я сейчас освобожусь, и мы поедем в больницу.

Тот покорно кивнул. Одержав убедительную победу над одним из пациентов, доктор устремился в комнату.

– Тебя потянуло на экзотику? – хмыкнул Владимир Александрович, осматривая Гинтераса. – Ты хотя бы что-нибудь понимаешь, из того, что он бормочет?

Я покачала головой.

– Должно быть, очень интересно общаться, – он окончил свои манипуляции – Воспаления легких у него нет. Скорее всего, грипп. Так что сейчас я ему уколю жаропонижающее, а потом отвезу в больницу. Сможешь его завтра посетить. А сейчас рассказывай, что здесь произошло. И почему ты находишься здесь, особенно после твоей страшной клятвы в одиночку в эту квартиру не заглядывать.

Он говорил, а его руки продолжали двигаться. И спустя несколько минут после укола, я заметила, что мои невнятные объяснения слушает уже не один доктор.

– Ты не знаешь человека, который на тебя напал? – тихо, но уже на русском прошептал Гинтерас. Его лицо побледнело, со щек исчезли красные пятна, на лбу выступил холодный пот.

– Не знаю, – я с облегчением вздохнула. Владимир Александрович, наверное, был волшебником. Оба умирающих были возвращены к жизни в считанные минуты. – Тебе лучше?

– Да. Спасибо, доктор.

– Рад был помочь. А сейчас, поднимайтесь. Поедем в больницу. Вы, наверное, понимаете, что жаропонижающее будет действовать недолго, а вам нельзя оставаться одному в таком состоянии.

– Я не могу ехать в больницу.

– Послушайте, у меня сегодня ночное дежурство. Я оставил свое рабочее место, и меня, скорее всего, уже ищут. Возможно, сейчас кому-то очень нужно мое немедленное профессиональное вмешательство. В общем, собирайтесь.

Но упрямый больной только отрицательно покачал головой. Я поняла, что терпение моего Доктора Айболита уже предельно истощено, поэтому быстро предложила компромиссное решение.

– Он побудет у меня. Вставай, – скомандовала я Гинтерасу. На этот раз он счел нужным повиноваться.

– Тебя нужно лечить, Полина Агрест. Пойдемте, отвезу, я с машиной. Сейчас еще одного экстремала придется уговаривать – вздохнул врач, и мы втроем побрели в прихожую за раненым.

Уговаривать его не пришлось. Прихожая была пуста…

Пятница

– Ого! Как человек на работу стремится! – удивился пожилой охранник, когда я ворвалась в офис в семь часов утра.

– Завал, дядя Саша. Не успеваю, – уверенно соврала я. На самом деле, основная причина моего несказанно раннего появления на работе была другая. Гинтерас метался с высокой температурой всю ночь, и мне пришлось просидеть рядом с ним до самого утра. Только в шесть часов у жертвы нашего климата, наконец, снизилась температура, и он заснул. Мне уже не было никакого смысла ложиться спать, я быстро собралась и потопала на работу.

– Как вас только ваши мужья в такую рань отпускают, – добродушно пробурчал дядя Саша, и я резко притормозила движение.

– А почему во множественном числе? Кому еще неймется дома?

– Да подружке твоей. Длинноногая такая брюнетка… Раньше приходила.

Ритка? Как интересно! Но у меня еще будет время об этом подумать. Я снова заторопилась, и еще раз кивнув дяде Саше, быстро шмыгнула в Ритулину комнату.

Вооружившись программками, восстанавливающими удаленные с диска файлы, я включила Ритулин компьютер. Каково же было мое удивление, когда я обнаружила, что его винчестер отформатирован, система загружена заново. Дата установки системы соответствовали последнему дню Ритулиного присутствия на работе. Значит, она это сделала сама. Зачем? Увы, после форматирования восстановить удаленные файлы, мне уже не удастся. Последняя надежда узнать правду о Гинтерасе умерла в зародыше.

В комнате уже сидел Костя, деловито уставившись в экран своего монитора.

– Привет! У нас перенесли начало рабочего дня на семь тридцать?

– Нет. Просто не только у тебя есть совесть, – хмуро буркнул не выспавшийся Костя – После работы я не могу задерживаться. Меня Ленка всегда ждет. А с утра – в самый раз. А ты?

У Кости взыграла совесть?

– Аналогично. Минус Ленка.

– Шеф Ритку искал. А я, честно говоря, понятия не имею, где она от счастья своего прячется. У любовника, наверное. Ты уверена, что она, вообще, уезжала из города?

– Костя, – устало объяснила я – Не все женщины – нимфоманки. Как, надеюсь, не все мужчины сексуальные маньяки (Хотя тебя в качестве примера привести не могу). В основном, среднестатистической женщине достаточно одного мужа-идиота, чтобы желание общаться с противоположным полом отпало надолго.

– Среднестатистической женщине, возможно. Но не Ритке. – Костя криво усмехнулся – Иначе, для чего она просила у меня ключи от моей холостяцкой квартиры? Кстати, ремарку о моей гиперсексуальности в твоем исполнении воспринимаю, как комплимент.

– Это не комплимент. Это диагноз. И что ты ей ответил?

– Не дал. Там давно Ленкина сестра живет.

– Давно это было?

– Недели полторы назад.

Костя говорил правду. Это было видно по его торжествующему лицу. Ай да Ритуля! Мы дружили с тех пор, как я устроилась на работу в нашу фирму. Она обожала проводить со мной время. Могла часами изливать свою изболевшуюся душу в мою всегда свежую жилетку, или делиться своими открытиями в области французского маникюра, но никогда ни словом не обмолвилась о появлении нового объекта страсти. Может, он женат, и я его знаю? Все равно, свинство! Кроме того, она в настоящее время где-то наслаждается запретными плодами своей нового увлечения, а я разгребаю то, что осталось от старого. Обида так явно была написана на моей физиономии, что Костя удовлетворенно хмыкнул и занялся своей работой.

Я постаралась последовать его примеру, поклявшись больше никогда никому не делать одолжений. Да и верить тоже всем подряд необязательно. Надо же! Я ни минуты не сомневалась в словах Риты. Вопреки всему, не верила Славику. А он говорил правду. Стоп! Он говорил, что выследил ее. Может, из-за этого и умер…

Я вздрогнула, стряхивая с себя глупые мысли. Зачем кого-то убивать, если достаточно с ним развестись. Это все недосыпание. Но сходить в проклятую квартиру, где меня постоянно ожидали стрессы, придется. Возможно, Слава где-нибудь оставил Риткины тайные координаты. А мне очень хотелось с ней увидеться. Однако чувство страха, которое я испытала вчера после нападения пришельца из «потустороннего мира», тоже нельзя было положить в карман и забыть.

В этой ожесточенной борьбе между осторожностью и любопытством прошел весь рабочий день. Хотя результат ее был предопределен очень давно. Я убедила себя, что «Бомба в одну воронку дважды не попадает», и сразу после окончания рабочего дня, осознавая совершаемую глупости, направилась в сторону Риткиного дома.

– Так я и думал! – прозвучал за моей спиной голос Владимира Александровича.

– О чем? – вздрогнула я от неожиданности и повернулась на голос.

– О том, что никогда не нужно верить твоим обещаниям.

Доктор выглядывал из окна своей старенькой «шкоды» и хмурился.

– Кто мне обещал, что в одиночку больше не пойдет в эту бермудскую квартиру?

Несмотря на сердитый блеск очков, доктор показался самым милым из всех людей в галактике. Страх, который сопровождал меня все мое недолгое движение в направлении Ритиного дома, сразу исчез. Я смущенно улыбнулась Владимиру Александровичу и, не спрашивая разрешения, плюхнулась на переднее сидение рядом с ним.

– Не понимаю, почему я должен постоянно тебя спасать.

– Наверное, если меня не спасать, я доставлю вам еще больше хлопот. Это здоровый прагматизм.

– Ты меня сейчас похвалила или выругала?

– Я вас поблагодарила.

Доктор поднял кончик тонких губ, что должно было обозначать ироническую улыбку, и завел машину.

– К Рите?

Я кивнула, и машина тронула с места.

* * *

Злостно не поливаемые мной цветы являли собой пример покорности и печали. Их агрессивная зелень поблекла, а ветви устало поникли. Они напоминали узников подземелья. Я почувствовала мимолетный укол совести, поклялась сегодня же исправиться и тут же забыла о своем благом намерении.

– Где ты брала таблетки «Новопассита»?

– В ванной.

Не растрачивая силы и время на дальнейшие разговоры, Владимир Александрович устремился в ванную. Я хотела последовать за ним, но быстро передумала. Пусть ищет лекарства сам. Передо мной стояла другая задача. В процессе моего неудачного знакомства с Вампиром перед тем как потерять сознание я схватилась за какую-то мужскую дубленку. Сейчас я сообразила, что она могла принадлежать только Славику. Кто еще мог оставить свою верхнюю одежду, прежде чем уйти в зимнюю ночь? Поэтому, как только мой доктор удалился на достаточно далекое расстояние, я вернулась в прихожую. Дубленка была на том же месте. Я быстро обследовала ее карманы. Если он следил за Риткой, там, возможно, есть какие-нибудь записи. Из наружных карманов мне удалось выудить только мелочь и связку ключей. Я деловито переложила их в свою сумку и продолжила осмотр. И мне, наконец, повезло. Во внутреннем кармане лежал потрепанный кожаный кошелек. Я торопливо открыла его, но рассмотреть не успела. Из ванной донесся шум, кошелек последовал за ключами, а я заторопилась к доктору.

Он стоял в дверном проеме ванной, устало опершись о косяк. Лицо его было застывшим и холодным, как морозильная камера в холодильнике.

– Поливай цветы, и поехали домой.

– Я мигом. Вы торопитесь? – удивилась я. До сего момента доктор не проявлял никакой торопливости.

– Думаю, что наше дальнейшее общение бесполезно. Тебе нужно серьезно лечиться.

– А что случилось?

– А то, что твой «Новопассит» существует только в твоем воображении.

– Вы считаете, что я сумасшедшая?

– Нет. Я думаю, что ты наркоманка.

Замечательно. Не знаю, что лучше, быть наркоманкой или сумасшедшей. Решительным шагом я направилась в ванную, перебрала все бутылочки и пакетики. Лекарства под названием «Новопассит» в богатой Ритулиной коллекции не было. Я осмотрела все укромные уголки, забыв от волнения даже о рыжей от засохшей крови ванной.

– Хорошо! Пусть я это все придумала! Но кто-то же хотел меня вчера убить! Это я тоже выдумала?!

– Парень, которому ты чуть не проломила череп, наркоман. Неделю назад он поступил к нам после автомобильной аварии, позавчера исчез. Возможно, он приходил к тебе за дозой?

– Так, теперь я уже не только наркоманка, но еще и распространитель наркотиков. Высокого же вы обо мне мнения.

Святое негодование настолько овладело мной, что я забыла свой былой страх.

– А мне наплевать, что вы обо мне думаете. Не вы, а я больше не хочу вас видеть. Привет пациентам.

Не давая противнику собраться с мыслями, я проскользнула к выходу и вскоре выпала в ледяную темноту январского вечера. Догнать меня доктор не пытался.

Подгоняемая пронзительным ветром, темнотой и злостью на доктора, я не стала ждать маршрутку и добежала до своего дома в рекордно короткий срок – за тридцать минут. К этому времени моя голова уже немного проветрилась и снова обрела способность соображать. Я напряглась и начала вспоминать, куда могла подеваться баночка с темно-зелеными капсулками под названием «Новопассит». Может, я сама не поставила ее в ту страшную ванную, в которую боялась заходить даже спустя неделю? Конечно, нет. Я могла ее сунуть только… в карман пиджака, который был на мне в этот день. Надежда подняла мне настроение. Вот вам, доктор Айболит! Нарочно пойду завтра в больницу и отнесу мдикаменты Вам! С такими бодрыми мыслями я открыла дверь в собственную квартиру.

– Полинка! Наконец! – бодро встретила меня бабушка. В руках нее был огромный кроссворд, а в глазах – искренняя радость… – А мы с Гинтерасом разгадываем кроссворды. Ты знаешь, он очень эрудированный молодой человек. Вернее, разгадывали, – смущенно поправилась она.

У меня с души свалился небольшой камешек. Бабушка разобралась в ситуации с Гинтерасом самостоятельно. Моих невразумительных объяснений не потребуется.

– Весь день? – подозрительно поинтересовалась я. Бабушкина страсть к кроссвордам меня иногда пугала.

– Пока не пришел доктор, – с упреком поправила меня она. Доктор у нас? Какая удача!

Я влетела в комнату, но тут же взяла себя в руки, и, не глядя на Владимира Александровича, обратилась к Гинтерасу.

– Ну, как? Тебе уже лучше?

– Уже лучше, – почему-то шепотом ответил мне Гинтерас.

Он совсем не выглядел выздоровевшим. Глаза у него лихорадочно блестели, на щеках по-прежнему горели красные пятна. У него явно была высокая температура.

– У вашего гостя ангина, – объявил Владимир Александрович – Температура тридцать семь и восемь. Продержится, думаю, еще пару дней. А еще дней через пять он будет транспортабелен. Если, конечно, будет лечиться.

Доктор быстро начеркал что-то на листочке бумаги и повернулся ко мне. Глаза его были холодными, как погода за окном, а голос звучал официально, как у судебного исполнителя.

– Это список антибиотиков, которые вам следует купить. Кроме того, я порекомендую водочный компресс на горло, полоскания хлорфилиптом, и обильное теплое питье. Во всяком случае, мне это всегда помогает. Возможно, терапевт придумал бы что-то более современное. Но вы сами предпочли пользоваться советами травматолога.

Он повернулся к Гинтерасу.

– Вам советую лечением не пренебрегать. Ангина плоха тем, что часто дает осложнения. Серьезные.

Гинтерас молча кивнул. Говорить он не мог, но вид у него был несчастный и виноватый.

– А сейчас, мне пора, – он повернулся к бабушке, полностью игнорируя факт моего присутствия – если возникнет необходимость, звоните.

– А чай? – расстроено спросила бабушка. Похоже, она рассчитывала на коллективное чаепитие. – У меня сегодня прекрасная выпечка.

Пока Владимир Александрович препирался с бабушкой, которая не желала сдаваться, я успела зайти в свою комнату и обследовать карманы своего пиджака. Yes! Ненавистная упаковка была у меня в руках.

– Подождите! – успела я остановить доктора уже у выхода. – Подбросьте меня до ближайшей аптеки.

Владимир Александрович не посмел отказать мне в присутствии моей бабушки, и мы вдвоем пошли к его автомобилю.

– Владимир Александрович! – постаралась я обратить на себя высочайшее внимание, плюхнувшись рядом с ним на переднее сидение. Он только дернул плечом, и, не поворачивая головы, спросил:

– Где аптека?

Ах, так! Этот доктор Айболит со мной даже разговаривать не желает? Что ж, это его проблема. Я вытащила упаковку «новопассита» и сунула в карман его пальто. Каким-то волшебным образом он это заметил.

– Где ты это взяла? – сухо спросил он. – Купила по дороге домой?

– Угу. В той аптеке, куда Вы меня обещали подвезти, – сердито ответила я.

– Объясни, все-таки, – уже мягче попросил он.

Я подчинилась. Доктор немного оттаял и милостиво подбросил меня не только до аптеки, но и назад, домой.

– Может, все-таки зайдете выпить чаю? Бабушка обижается.

Он засмеялся, махнул рукой и вскоре его «Шкода» исчезла за углом нашего дома.

Суббота

Накануне вечером, я, спрятавшись от любопытной бабушки в ванной комнате, раскрыла, наконец, портмоне Славика. В нем находилась небольшая сумма денег, пару его гордых визиток, троллейбусный талон и фотография Ритули. Я лихорадочно осмотрела каждую мелочь и была вознаграждена за свою педантичность. На оборотной стороне фотографии, под ласковой надписью «Стерва!» числился адрес, написанный торопливо и коряво карандашом, как будто автор начертал его навесу в большой спешке.

«Ну, Костя!» – подумала я – «Погоди!». Улица и номер дома совпадали с адресом Костиной холостяцкой квартиры (Мне он был известен, так как я по его просьбе заполняла его учетную карту). Номер же квартиры в записке указан не был. «Ничего,» – подумала я тогда – «Сориентируюсь на месте». Значит, все-таки, он дал Ритуле ключи. А может, тем самым таинственным любовником моей подруги был сам Костя? И они сейчас тихо смеялись над своей «остроумной» шуткой, которая болела ангиной на диване в моей комнате?

Решение застать парочку на «горячем», меня настолько вдохновило, что я еще долго крутилась на раскладушке, прежде чем заснуть. И вскочила на час раньше, чем зазвонил будильник, по-солдатски быстро собралась и вылетела из квартиры.

Вечером в своей квартире идея разоблачения бессовестных сотрудников казалась мне граздо привлекательнее, чем ранним субботним утром в забытой богом и городскими властями промзоне. Однако отступать было некуда. Я глубоко вдохнула холодный пыльный воздух и шагнула в грязный зловонный подъезд. Моя память никогда не подводила меня. Как только я увидела соответствующую табличку на двери квартиры, в голове сразу что-то щелкнуло. И я, ни минуты не колеблясь, нажала на кнопку звонка.

Ожидать пришлось довольно долго. Наконец, дверь отворилась и на меня с удивлением посмотрели сонные глаза незнакомой молодой женщины, которая мне неуловимо кого-то напоминала.

– Вам кого? – спросонья хрипло спросила она.

– Извините, я, кажется, ошиблась номером квартиры, – неужели, я все-таки ошиблась? – Мне нужна Рита Борисова. Она недавно живет в этом доме. Может, вы ее знаете?

В старой облупленной трехэтажной хрущевке было немного квартир. Возможно, кто-то заметил нового жильца?

– Риту я знаю – улыбнулась она. – Но, к сожалению, не могу вам сказать о ее месте жительства ничего конкретного. Мне известно только, что соседка на первом этаже кому-то сдает квартиру.

Я извинилась еще раз, и дверь передо мной захлопнулась. Костя, все-таки, говорил правду. Женщина, которая со мной разговаривала, была сестрой Лены, жены Кости. А как же Рита? Неужели Славик ошибся? Азарт сыщика погнал меня на первый этаж к вожделенной двери. Однако капризная удача на этот раз не собиралась больше поворачиваться ко мне лицом. Сколько я ни звонила, никто мне не открыл. Когда мой палец устал нажимать на кнопку звонка, я устало поднялась на пролет выше и оперлась о стену. Мне предстояло решить, ждать мига своей мести целый день или подчиниться благоразумию и вернуться домой, отложив торжество справедливости на некоторое время. И когда благоразумие начало побеждать, к волшебной квартире подошли двое. Один из них, невысокий худощавый мужчина с каким-то стертым лицом вора-щипача, был мне не знаком. Однако другой субъект был известен очень хорошо. «Вампир»! С теми же сонными глазами, немного замедленными движениями и перевязанной головой.

Я метнулась в сторону и замерла, стараясь не выдать своего присутствия.

– Ты уверен, что это та дверь? – спросил незнакомый мне грабитель.

– Да. Соседи сказали. А номер дома тот жмурик назвал перед смертью, – глухо ответил «Вампир», нажал кнопку звонка, и оба мужчины прислушались.

– А зачем она тебе? Тебе же только товар надо было найти.

– Эта стерва меня чуть не завалила.

Он искал меня?! Или все-таки Ритку?

– А если ее нет?

– Тогда ее найдет этот… как его… – «Вампир» сдвинул брови в тщетной попытке заставить работать свой мыслительный аппарат. – Кличка у него заковыристая. Знаешь, человек со странными глазами. Не больной, а просто от рождения такой…

– Косой, что ли?

– Нет.

– Альбинос, может? У него глаза розовые.

– Что-то вроде того. Он всегда сложные задания выполняет. Чисто. Маэстро.

Дверь молчала.

– Никого. Пойдем отсюда? – спросил, наконец, первый.

– Нет. Открывай дверь.

– А что нам там надо? – его собеседник уже возился с замком с помощью каких-то инструментов.

– Две упаковки таблеток. «Ново…»… черт. Не помню название, – он полез в карман и достал клочок бумаги. – Ага. «Новопассит» с вот таким серийным номером и датой выпуска и «Солфадеин».

– И все?

– Да. Остальное я нашел у старухи. Черт! Угораздило меня так лопухнуться с этим грузом!

– Надо было не колоться перед выездом…

В ответ раздалось грубое ругательство.

– А как ты вышел на того, жмурика?

– Когда лежал в больнице, говорили, что девчонка какая-то отравилась таблеткой от головной боли. А потом смылась от бригады скорой помощи.

– Как это?

– А черт ее знает. Я звякнул шефу. Его человечек проследил за подружкой, которая ее искала. Я в ту квартиру залез, а там – этот шут гороховый. Раскололся сразу.

Дверь отворилась и взломщики вошли внутрь.

Я осталась в своем укрытии и пыталась проанализировать то, что услышала. Во-первых, «жмурик» – скорее всего Славик, который не самостоятельно покончил с собой. Во-вторых «Новопассит» – это, скорее всего, упаковка, которую я отдала доктору, тогда «Солпадеин»… вероятно попробовала Шурочка, после чего исчезли и Шурочка, и упаковка. Из этого следует, что ни «Солпадеина», ни Шурочки «вампир» со товарищи не нашли. То есть мою сотрудницу не украли. Как она догадалась, что нужно прятаться? В-третьих, лекарства, скорее всего какие-то экспериментальные и контрабандные. Кроме того, эти две упаковки – всего лишь часть украденных медикаментов. Было еще некое «все остальное», которое нашли у «старухи».

Но самым неприятным был вопрос о «маэстро» дальтонике-альбиносе. Потому что один маэстро-альбинос сейчас находился у меня в квартире. Может, всю эту комедию с электронной почтой он разыграл, чтобы найти Риту?…и убить ее?!! Ноги у меня почему-то стали ватными, я прислонилась к стене и, как оказалось, вовремя.

– Черт. Ничего.

Неожиданно раздался голос одного из грабителей и в ту же минуту они появились на пороге.

– Ты же сам говорил, что это мужик ее все забрал. Может, девчонка ничего и не знала о грузе? Зачем ее тогда убирать? – все не унимался вор со «стертым» лицом.

– Ты чистоплюй. А зачем тогда ее ищет этот… Шеф так просто мастера нанимать не будет.

– А у тебя еще ничего соображалка. Не все еще дурь угробила, – одобрил сообразительность «вампира»-маразматика его приятель.

Снова послышалось ругательство в ответ, дверь подъезда захлопнулась.

Оставшись в одиночестве, я спустилась на лестничную клетку и подошла к квартире. Она была открыта. Возможно, домушники не побеспокоились ее закрыть. А может, замок был сломан. Впрочем, я вскоре обнаружила, что двери мешает закрыться небольшой скомканный листок бумаги. Я подняла его, автоматически сунула в карман и проскользнула в квартиру.

Как я и ожидала, все внутри было перевернуто вверх дном. Повсюду валялись бумаги, косметика, предметы гигиены. В центре комнаты в небольшую горку ссыпаны лекарства… Постель также была не убрана. На кресле валялась Риткина одежда. Создавалось впечатление, что хозяин квартиры покидал ее в большой спешке. Может, моя подруга убежала через окно, когда я позвонила в дверь? Я подошла к окну. Нет. Оно было заперто изнутри. Около окна стоял письменный стол. На нем громоздился компьютер.

Я еще раз окинула взглядом комнату. Не имело смысла рыться в вещах. Я знала, что искали воры, и результаты этих поисков тоже были мне известны. Единственное, что возможно было выяснить – вызывала ли Рита Гинтераса по электронной почте, или он, легендарный маэстро убойного искусства, искал ее для совершенствования своих навыков.

Компьютер взревел вентилятором, и вскоре я углубилась в свои поиски.

Ритулиной электронной переписки с Гинтерасом я не нашла. Вместо этого обнаружила пару очень интересных файлов, которые принадлежали маленькой современной программке-шпиону. Она обычно пряталась среди файлов регистра компьютера, и найти ее мог только очень опытный программист. Как только происходило подключение к Интернету того, за кем шпионили, компьютер шпиона сразу же получал информацию на экране. Переписав информацию на дискету, я собралась уходить. Компьютер сыграл прощальную мелодию, и в этот момент где-то в районе крохотной кухни раздался страшный треск. Казалось, кто-то пытается выломать дверь. Но зачем? Она же открыта! Испуганным зайцем я заметалась по комнате в поисках убежища. Единственным доступным мне вариантом виделся небольшой двустворчатый платяной шкаф. Но добежать до его спасительных дверок я не успела. В районе кухни снова послышался треск, а потом глухой удар, будто откуда-то с потолка на пол свалился мешок с картошкой. Раздался женский вскрик. Я осторожно пробралась в коридорчик перед кухней и неожиданно споткнулась о лежащее на полу тело Ритули. Моя подруга пошевелилась, открыла глаза, сморщилась и потерла спину рукой.

– Ты откуда взялась, с неба свалилась? – тупо удивилась я.

– Нет. С антресоли, – угрюмо пояснила она. Я посмотрела вверх и заметила оторванный от потолка фанерный лист, совсем тоненький. Было просто чудом, что он продержался более двадцати минут.

– Как только начали звонить в дверь, я спряталась. А ты как здесь оказалась?

– Решила присоединиться к твоему отдыху в Карпатах, – саркастически усмехнулась я.

– А что я могла делать? – начала оправдываться Рита – Этот козел, мой муж, что-то у кого-то стащил. А эти уроды почему-то ищут меня. Я, как только почувствовала неладное, сразу решила переждать в укромном месте. Пусть сам с ними разбирается.

– А заодно с ним и я. Он, кстати, уже с ними разобрался. Он мертв. Ты знаешь?

– Мертв? – Ритуля позеленела – Как это?

– В морге. В холодильнике. Ему перерезали вены. Рассказывать подробности? Кстати, что это он украл?

– Понятия не имею. Нет, подробностей не надо. Мне и так хорошо.

Ритулю трясло. Она торопливо надевала верхнюю одежду прямо на пижаму.

– Постой. Оденься по-человечески. Иначе тебя отловят и отправят на лечение.

– Зато останусь живой, – огрызнулась Рита. – однако направилась не к выходу, а в спальню. Я решила за ней не ходить. Пусть оденется.

– Рита! Ты ни с кем не переписывалась по Интернету? – начала я такую насущную для меня тему.

– Это тебя не касается, – раздался хмурый ответ из комнаты. Что-то заскрипело и захлопнулось. Наверное, шкаф.

– К сожалению, касается, – сообщила я закрытой двери в комнату. Твой виртуальный возлюбленный сейчас у меня дома.

Моя подруга молчала.

– Его зовут Гинтерас. Ты его знаешь?

Ответа не было.

– Слушай, так нечестно. Вызвать человека и бросить.

Снова молчание. Мне оно сильно не нравилось. Поэтому я вежливо постучала и вошла в комнату. В ней никого не было. Зато окно разазмахивало на ветру открытыми рамами. Сбежала! От подруги! Я уже почти успела обидеться в очередной раз, как вдруг тихо скрипнула входная дверь. Не задумываясь о рациональности своего поступка, я быстро прыгнула в окно, и, не оглядываясь, бросилась прочь от проклятого дома.

* * *

После страха, который я испытала, удирая из Ритулиного убежища, наша квартира казалась мне самым безопасным местом на земле, а свинцовые тучи и завывание холодного ветра за окном – вполне умиротворяющей погодой. Бабушка сварила мне кофе, и я почувствовала себя почти счастливой.

Особенно грели душу те несколько файлов, которые были переписаны с Ритулиного компьютера Я уже предвкушала плодотворный предобеденный труд над таинственными файлами. Казалось, никто не может помешать моим планам. Гинтерас тихо дремал на моем диване, изнуренный разгадыванием бабушкиного кроссворда и ангиной. Бабушка тихонько возилась на кухне. Но… я не учла внешний фактор. Как только мой компьютер взревел своими вентиляторами, одновременно раздался звонок в дверь.

– Я прямо из лаборатории. Слава богу, у меня там работает однокурсница! Она обещала никому ничего не рассказывать, раздался из прихожей бодрый голос Владимира Александровича. Доктор быстро заглянул в комнату, поздоровался со встрепенувшимся Гинтерасом и стремительно вошел на кухню. Я поторопилась за ним.

Владимир Александрович плюхнулся на одну из двух, имеющихся на нашей кухне табуреток.

– В общем, препарат, который находится в упаковке «Новопассита» один из группы галлюциногенов. И является очень сильным наркотиком. К нему можно привыкнуть за пару приемов.

– Что-то вроде героина? – наивно спросила моя бабушка.

Доктор нетерпеливо покачал головой и посмотрел на меня.

– Ты тоже разницы в галлюциногенах и героине не замечаешь?

– Смутно, – честно призналась я.

Владимир Александрович поднял глаза к потолку, призывая то ли всевышнего, то ли соседей с верхнего этажа в свидетели моей дремучести.

– Ладно. Краткий ликбез. В современном мире существует несколько наиболее популярных психотропных препаратов. Самым легким из них является марихуана.

– Да, да! – обрадовалась знакомому слову моя бабушка – Я слышала, что она разрешена в Голландии.

– Правильно. А еще в Германии и Индии. Этот препарат получают из сушеной конопли. Он вызывает сначала эйфорию, которая сменяется тревогой. Понижается болевой барьер. Вторым подобным марихуане является кодеин.

– Так это же лекарство от кашля! – удивилась я.

– А я и не говорил, что наркотики все приносят только вред! Все зависит от дозировки. Кодеин тоже поднимает настроение, но также приводит к привыканию. Далее более агрессивная группа. Мескалин – который получают из кактуса пейот. Наркотик влюбленных. Одним из его действий является усиление сексуального влечения. Вызывает быстрое привыкание, истощает организм. Далее – замечательное и когда-то очень популярное лекарство для похудения – амфетамин.

– Я читал, что он хорошо стимулирует внимание, снижает потребность во сне.

Раздался у меня за спиной голос Гинтераса. Он стоял у самого входа на кухню, опираясь о дверной косяк.

– Вот-вот. И постепенно вызывает привыкание у худеющих дамочек и насилующих свое воображение творческих личностей. Далее идет препарат, полученный из ядовитых грибов – Псилоцибин. Он повышает эмоциональность человека и вызывает галлюцинации. И, наконец, самая большая гадость – ЛСД, действие которого ты испытала на себе. Галлюцинации, искажение восприятия пространства и времени… В общем, я эти таблетки спустил в унитаз. Надо было бы отнести в милицию. Но тогда тебя бы замучили на допросах.

Доктор не знал, что сейчас он, возможно, подписывал себе и мне смертный приговор. Я исподлобья посмотрела на Гинтераса. Его лицо выражало живой интерес. И глаза… Не может быть, чтобы у убийцы были такие живые лучистые глаза. Они должны быть мертвые, как и результат его трудов. Может, он, все-таки, не убийца?

– Ты уверена, что рассказала мне правду об этих таблетках? – осторожно обратился ко мне доктор.

– Нет, конечно, – обиженно ответила я. – Я их распространяю. И хотела сделать Вас ЛСД-зависимым от меня. Я тогда могла бы лечить у вас всех своих знакомых. Кстати, там ничего в этой упаковке необычного не было?

– Нет. Только срок годности ее уже истек. Но превратиться из «новопассита» в ЛСД под действием времени эти препараты все равно не могли.

– А что это за лекарства, и по какому поводу была лекция? – не удержался от вопроса Гинтерас, чем привлек к себе внимание доктора.

– Ликбез, – отрезал он – А Вам, господин супермен, я советую лечь в постель. И оставаться там еще недельку. Пойдемте, я вас осмотрю.

Все действующие лица переместились в комнату. Бабушка плавно перевела беседу на общедоступные темы, и больше у меня не было возможности подумать над своими вопросами. Но я мужественно терпела. И только вечером, провожая доктора до двери, тихо спросила:

– Владимир Александрович, мне показалось, что Вы узнали того перебинтованного человека, которого я стукнула по голове. Когда он поступил к Вам в больницу и почему?

– Поступил в больницу он в прошлую субботу, если мне не изменяет память, в результате автомобильной аварии. Он вел машину в состоянии наркотического опьянения. К его величайшей удаче пострадавших не было, однако его состояние очень заинтересовало милицию. Тем более, что машина с места аварии исчезла, а самого раненого довез до больницы неизвестный автомобиль. Больной оказался не в таком плохом состоянии, как казалось изначально. Не дожидаясь посещения следователей, он исчез из палаты, как только смог ходить. Кроме сотрясения мозга и достаточно глубоких повреждений тканей на голове и трещины в шейном позвонке у него сломано еще пару ребер. Другой бы спокойно лежал на койке. Но наркоманы – народ беспокойный и живучий. Ломки они боятся больше, чем переломов.

Я задумчиво покачала головой.

– Мне все же показалось, что травма головы сказалась на его способности соображать.

– Это наркотики, а не травма головы. И тебе советую с ним встреч не искать. Он может быть совершенно неуправляемым в некоторые моменты времени. Ну, все. До свидания. Думаю, что ваш больной сегодня уже будет спать спокойно. И дня через четыре ты сможешь уже рассчитывать, что твое спальное место освободится.

Я улыбнулась и закрыла за доктором дверь. Хорошо, что мы помирились.

* * *

Итак, «вампир» разбил машину с партией наркотиков. В результате чего Славику достались какие-то, как он считал, лекарства. Часть он отнес Ритуле, зная ее страсть к транквилизаторам и постоянные головные боли. А остальные… Конечно! Он отдал сердечнице матери, страдающей, к тому же, гипертонией. Если бы Славик сознательно украл наркотики, он не вел бы себя так беспечно. Значит, он не знал, что спрятано в упаковках невинных лекарств? А вот Рита спряталась. Она что-то знала или догадывалась. Не такая моя подруга невинная жертва, каковой пыталась себя изобразить?

Часы на кухне пробили два удара. Мысль о том, что Гинтерас, наверное, сейчас спит глубоко и спокойно, неодолимо влекла меня к загадочным файлам. Я просто обязана была все выяснить! Бросив, наконец, все попытки уснуть и, стараясь двигаться бесшумно, как тень отца Гамлета, я отправилась к компьютеру. Повернув монитор так, чтобы его мерцание не падало на Гинтераса, и выключив звук, приготовилась работать.

Не знаю, что я надеялась увидеть в этих файлах, но после их расшифровки меня ожидало большое разочарование. Там находились только длинные ряды цифр…

– Что это ты делаешь? – вдруг раздался за моей спиной сонный голос Гинтераса.

– А ты как думаешь? – хмуро ответила я вопросом на вопрос. Если Гинтерас – тот наемный убийца, который должен убрать свидетельницу Риту, он наверняка узнает этот шифр. Мысль не очень вдохновляла. В этом случае я автоматически становлюсь новым кандидатом в покойники. С тем лишь отличием, что меня и искать не надо. Очень радостное открытие, но отступать некуда. Мой гость уже неожиданно легко спрыгнул с постели и почти моментально оказался рядом.

– Откуда эти файлы? – деловито спросил он, глаза его стали внимательными, будто он не спал только что мирным сном вовсе.

– Я это нашла у Риты в компьютере. Возможно, это ваш особый шифр, чтобы злобный муж не догадался о вашей переписке, – я могла себе позволить немного иронии. Убивать меня прямо в моей квартире он вряд ли решится.

Он засмеялся и поцеловал мне руку.

– Ты удивительная женщина. Язык, как у змеи-скарапеи, а поступки – как у матери Терезы. Мы переписывались открытым текстом. Да и судя по экстентам, это не совсем файлы е-mail. Это ведь программа-шпион? Интересно, где она их скачала?

Похоже, Гинтерас тоже не знаком с шифром.

Мой гость наклонился к компьютеру через мою голову. От него пахло хлорфилиптом и «стрепсилсом». Никогда не думала, что запах лекарств может быть привлекательным. Но Гинтерас сразу воспринялся моими органами чувств, как домашнее и совершенно безопасное существо. Так убийца он, или нет?

– С твоего компьютера не могу определить. Жаль. Давай посмотрим с другой стороны. Ты думаешь – это какая-то информация, связанная с теми таблетками-наркотиками, которые ты выпила?

– Возможно, – я внимательно посмотрела на него. Его взгляд был задумчивым. Он нависал надо мной, почти касаясь подбородком моих волос.

– Если это переписка контрабандистов, тогда там может быть время отбытия и прибытия, номер партии… – Гинтерас немного отодвинулся от меня. – Какие у тебя волосы красивые, – хмуро добавил он.

– Спасибо за комплимент – мы оба замолчали.

Стоп. «Вампир» читал номер партии по бумажке. Не эта ли бумажка лежит у меня в кармане пальто? Надежда, что это чем-то нам поможет, небольшая, но стоит попробовать. Ничего не объясняя моему гостю, я метнулась в прихожую.

Смятый листок был на месте. На нем каракулями «вампира» выведены слова «Новопассит», «Солпадеин» и несколько цифр. Оставалось только проверить!

– Что это? Ключ? – спокойно спросил Гинтерас, нахально восседая на моем месте.

– Нет, просто одна догадка. Встань. Это мое место, – хмуро сказала я. Но Гинтерас только подвинулся, и мне пришлось сесть вплотную к нему.

Открыв первый длинный файл, я начала сравнивать числа на бумажке и в тексте. Расчет был прост. Если последовательность хотя бы части чисел в любом месте числового ряда совпадет, то весь ряд несет информацию именно об этой партии лекарства. И тогда у меня есть шанс хотя бы что-нибудь узнать. Руки у меня дрожали от нетерпения, а сердце учащенно билось. Первая цифра, вторая…, девятая… Yes! Девять цифр подряд, начиная с седьмой в тексте и первой на бумажке, совпали! В первом же файле! И случайностью это быть не могло. Значит, эти девять цифр означают партию товара! И ничего здесь не зашифровано, все передавалось открытым текстом.

– Ты профи! – одобрительно кивнул мой невольный компаньон. Он тоже был увлечен, и взволнованно дышал мне в ухо. – Остальные цифры могут быть временем и датой отправки, а может, закодированным местоположением. А где ты это взяла?

– Там же, где и файлы.

– Жаль, что мы не знаем точно ни одной даты…

Мы? Нет, одну дату, я, кажется, знала. Славик украл лекарства, скорее всего, из разбитой машины. Машину вел «вампир». И поступил он в больницу по словам доктора в прошлую субботу. Какое это число? Я посчитала и начала смотреть на цифры, окружающие номер партии…

Итак, если эти четыре цифры – дата прибытия груза, а следующие четыре – время прибытия, то… То что? Ерунда какая-то, таких дат не бывает. А если по-другому? Если нули вообще пропускаются? А вот теперь, похоже. Значит груз, часть которого попала в руки Славика, отбывал из нашего города. А восемь цифр в конце – дата прибытия в нужное место, которая уже давно позади.

Гинтерас с интересом наблюдал за мной. Он не мог слышать наш с доктором разговор, и ничего не понимал.

– Ну, каковы результаты мозгового штурма? – наконец, не выдержал он.

– Пока никаких, – заставить меня проболтаться можно было только под страхом смерти.

Гинтерас кивнул, и его рука украдкой обняла меня за плечи.

Я нетерпеливо стряхнула ее и продолжила размышлять. Проверить правильность моей идеи было невозможно. Но попытаться найти аналогию во втором файле с таким же количеством цифр можно. Если эти цифры в середине – номера партии, которые мне неизвестны, то дата убытия… Послезавтра в десять вечера? Или в час? А откуда ЭТО убывает?

– Может, отложим свои исследования до завтра? Утро вечера мудренее, – пробормотал Гинтерас. – Я больше не могу.

Он повернулся ко мне лицом и посмотрел в глаза.

– Чего ты не можешь? – удивилась я.

– Ждать, – пробормотал он. Ласково взял мое лицо в ладони и поцеловал, не давая мне опомниться. Получилось у него очень хорошо – нежно, совсем неагрессивно. Почему мне раньше не нравились блондины? А сейчас нравятся? Я грустно подумала, что просто, по меньшей мере, год ни с кем не целовалась.

– Я так этого хотел. С первой встречи, – продолжил соблазнять меня Гинтерас. В мерцающем свете монитора его глаза, казалось, тоже мерцали, маня, завораживая… Не дожидаясь моего ответа он снова меня поцеловал.

Моя голова начала кружиться, а тело, казалось, сейчас растает от нежности и растечется лужей по полу…

Стоп! Вдруг опомнился во мне рассудок: «Ты умудрилась ошибиться уже дважды. Тебе пришлось зализывать раны долго и мучительно. А ведь его предшественников ты знала очень хорошо. Этого мальчика-одукванчика ты не знаешь совсем! Даже его настоящего имени. Да что говорить, ты даже не знаешь, нравится ли он тебе, или бабушка права, и ты сходишь с ума от одиночества?».

Я отпрянула от моего ночного друга и заставила себя засмеяться.

– Ты не слишком торопишься?

– Тороплюсь. У меня очень мало времени, чтобы тебя завоевать. Я приехал слишком ненадолго для традиционных ухаживаний. А ты мне очень нравишься. Правда, и не виртуальная, а настоящая, живая, – он не повторил попытки меня поцеловать, только грустно смотрел своими серыми глазами, которые в полумраке казались совсем темными.

Два дня – и практически признание в любви, а говорят, что прибалты флегматики.

– Ладно, завоеватель. Будем считать, что блицкриг захлебнулся. Ложись спать.

Сурово, чтобы скрыть смущение своей реакцией на его поцелуй, ответила я.

– Ты мне не веришь, – прошептал мой неожиданный обожатель и обиженно занял свое место на диване.

– Выздоровей сначала и стань адекватным реальности. Бай-бай! – я эффектно удалилась в бабушкину комнату и заняла свою раскладушку, стараясь не сильно заскрипеть креплениями. «Одни обижаются, – философски подумала я – А на раскладушке спят совсем другие» – и… заснула.

Воскресенье

Мои блестящие умозаключения были абсолютно бесполезны без остальной информации. Даже если мои догадки верны, и я знаю, когда произойдет отправка товара, то, все равно, мне неизвестно, где это все будет происходить. Единственной моей слабой надеждой что-то узнать была мать Славика. «Старуха», у которой «вампир» забрал остальные медикаменты. Он не говорил о ней, как о «жмурике», значит, она была жива. Возможно, на упаковках, или на коробках был указан какой-нибудь адрес. Или Славик, что-нибудь ей рассказал. Во всяком случае, стоило попробовать. Быстро собравшись, и провозгласив всем заинтересованным лицам, что иду за хлебом, я направилась на охоту за информацией.

Мать Славика медленно открыла мне дверь и пригласила меня в квартиру, едва прислушиваясь к моим невразумительным объяснениям по поводу найденного мной кошелька. Я вошла внутрь и остолбенела. В квартире был полный погром. Все, что могло быть выброшено на пол, находилось именно там. Мои старые «знакомые» постарались от души.

– Как видите, меня еще и ограбили, – равнодушно сообщила женщина. – В пятницу вечером вернулась из больницы, а здесь… – она вздохнула и бледно улыбнулась. – Честно говоря, после моей потери… В общем, это уже мелочи. Я даже не заявляла в милицию.

– А много украли?

– Да нет. Лекарства. Мою бижутерию, недорогую, немного наличных. Я дома деньги не держу.

«Наркоманы проклятые», – зло подумала я – «не удержались от кражи дешевой бижутерии». Но вслух спросила, стараясь звучать удивленно.

– Лекарства?

– Да, недавно Славик откуда-то притащил целую коробку сердечных препаратов. Знаете, все безобидное, травяное, не очень эффективное. Такое, как обычно продают в фитоаптеках. Мне такое уже не помогает.

– А зачем так много?

– Сказал, что это раздавала какая-то благотворительная организация прямо на улице. А он пожадничал, взял целую коробку.

– Благотворительная организация?

– Я понимаю, звучит неубедительно. Но на коробке, действительно, стоял адрес и название. Религиозное какое-то. Как у всех этих миссионерских организаций. «Пробудись…», «Возродись…» – что-то в этом роде.

– Вы эти лекарства принимали?

– Я же сказала, они все слабые. Мне такие не помогают. Кроме того, просроченные. Я даже коробку не открывала. Сказала Славе унести. А он забрал пару каких-то коробочек Рите показать. На этом все и закончилось. Никому они не были нужны.

– Кому-то все-таки пригодились.

– Мне все равно. Как пришли, так и ушли. Хватит об этом. Вы знаете, где Рита?

– Увы, нет.

Разговор начал плавно сползать на тему, которую я затрагивать не хотела. Не знаю я, чем можно утешить человека, который потерял самое дорогое в жизни. Отказавшись от чая и посоветовав женщине, все же, обратиться в милицию, я вылетела из квартиры.

К сожалению, на главный вопрос ответа не было. Кроме того, у меня появились и другие, пусть не главные вопросы. Во-первых, судя по этикеткам на упаковках, большинство лекарств были сердечными средствами, достаточно безобидными и распространенными. Это было понятно, чтобы не привлекать особого внимания медицинских служб. Но почему, все лекарства были просроченными? Во-вторых, направлялись они от имени религиозной миссионерской организации своему филиалу якобы для распространения через аптеки в качестве гуманитарной помощи. Как же они после объяснялись с аптеками, которые не получили обещанного?

Ни названия организации, ни ее адреса моя собеседница не помнила. Начинать интересоваться всеми миссионерскими религиозными организациями, которые имели резиденции в нашем городе? А если товар направлялся совсем в другое место, а в нашем городе была случайная авария? Моя голова начала перегреваться от напряжения, наверное, поэтому, заворачивая на лестничном пролете, я влетела прямо в поднимающегося по лестнице человека, подняла голову и увидела перед собой Костю.

– Ты?!! – хором удивились мы и быстро отпрянули друг от друга.

– А почему ты здесь? Ты была у Славы? – Костя успел задать вопрос первым.

– Я нашла его кошелек. Принесла. Деньги небольшие, но в ситуации его мамы не лишние. А ты почему здесь?

– Мне Ирина Михайловна сама позвонила. Просила прийти.

– А ты ее знаешь?

Костя ядовито усмехнулся.

– Неужели Ритуля скрыла такой важный факт от лучшей подруги? Мы со Славой одноклассники. Они познакомились, когда Славик заскочил ко мне в офис по какому-то своему делу, – лицо моего сотрудника вдруг стало серьезным и встревоженным. – А ты не знаешь, зачем она меня звала?

– Наверное, по поводу вчерашнего ограбления.

– Ограбление?

– Ты знаешь, глупое наркоманское ограбление. Украли лекарства и дешевую бижутерию. Она даже милицию не вызвала. Ты ей посоветуй все-таки обратиться в органы правопорядка.

– Странно все как-то, – задумчиво посмотрел на меня Костя. – А может лекарства какие-то были особенные?

– Да нет, травка какая-то дешевая. Она, по-моему, их давно не применяла. Ладно, я побегу.

Костя кивнул, и мы разбежались, каждый в свою сторону.

По дороге домой я повторяла мысленно свой разговор с моим сотрудником. Надо сказать, он меня озадачил. У меня не было оснований не верить Косте. Однако кое-что в его объяснении мне не очень нравилось. Если мать Славы сама просила его прийти, то почему она вела себя так, будто никого не ждала? Почему она вызвала его не вчера, когда была совершена кража, а на день позже? Почему он помчался к ней с утра, даже не поинтересовавшись причиной ее звонка?

«Ладно, встречусь, наконец, с Ритулей и выведу этого болтуна на чистую воду.» – решила я, уже нажимая кнопку звонка в своей квартире.

– Ты где была! – прямо с порога напустилась на меня бабушка. – Мы с Гинтерасом волновались!

– Я же сказала, что пойду за хлебом, – ответила я, не успев подумать.

– И где же он?

– Кто?

– Хлеб.

– Ба, я забыла его купить, – очень логично объяснила я и перевела разговор на другую тему. – А где Гинтерас?

– Он сказал, что знает, куда ты пошла. И одной в это место наведываться небезопасно… Я не смогла его удержать, – она вздохнула и хмуро добавила. – Никто меня не слушает.

– Понятно. И давно он ушел?

– Час назад. Совсем больной…

Я вздохнула и двинулась к двери.

– Ты куда? – вслед мне спросила бабушка.

– В это самое место, – мрачно усмехнулась я. – Ты не волнуйся. Кроме давно не политых растений и больных ангиной литовцев, в этом месте нет ничего опасного.

Я поцеловала на прощанье бабушку в худую щеку и заторопилась к выходу.

– Ба! – уже у двери спросила я – Он с компьютером работал?

– Да! Не надо было разрешать?

– Нет. Я просто хотела уточнить.

Через полчаса я уже пыталась открыть дверь Ритулиной квартиры. К моему удивлению она не была заперта. Влетев внутрь, я на мгновение остолбенела. В квартире горел свет. Все цветы были перевернуты, земля из горшков вытряхнута и разбросана по полу. «По крайней мере, я к их гибели не причастна» – мелькнула в моей голове совершенно нелепая мысль, прежде чем следующая картинка полностью лишила меня способности думать. На диване в зале лежало чье-то тело. Над ним завис Гинтерас, по голове которого стекала кровь. Он что-то делал с неподвижным человеком. Душил его?!! Еще и что-то бормотал себе под нос!

– Гинтерас! Что ты делаешь?

Он на секунду оставил свое занятие и повернулся ко мне, потом отмахнулся от меня рукой, как от назойливой мухи и продолжил манипуляции. Неужели, ангина так пагубно влияет на головной мозг? Я медленно подошла к своему подопечному.

– На пятнадцать сдавлений грудной клетки три искусственных вдоха… Раз, – услышала я. Гинтерас снова нагнулся над телом и сильно вжал грудную клетку двумя руками. Затем резко отпустил.

– Быстрее! – вдруг раздраженно сказал он, быстро повернувшись ко мне. – Помоги мне.

На диване лежала бледная, похожая на мертвеца, Ритка. Глаза ее были закрыты. Рядом на полу валялся шприц.

– У нее остановка сердца. Ты продолжи массаж, а я буду делать искусственное дыхание.

– Может, вызвать скорую?

– Я уже вызвал, – раздраженно заметил он. – Давай, становись на мое место. Нам надо продержаться до их приезда.

Я заняла место Гинтераса около Риты, а он, наклонившись над моей подругой, разжал ее рот и начал искусственное дыхание. Он явно не хотел ее смерти. А может, это я помешала добить ее? Нет. Если бы он хотел ее убить, зачем вызывать скорую?

– Давно ты пытаешься ее оживить?

– У нее остановилось дыхание минут пять назад. До этого она просто была без сознания.

Он снова наклонился над женщиной.

– Ты ее знаешь?

– Это Рита, с которой ты переписывался.

– Ты красивее.

– Я в сознании, – я не удержалась и чуть прикоснулась к ране на голове моего знакомого. – Это она тебя?

– Нет. Это тот, который накачал ее наркотиками.

– Ты его видел?

– Нет. Я искал тебя. Позвонил. Дверь открылась. Я вошел и получил по голове. Не знаю, сколько времени провалялся. Все-таки, я еще не совсем здоров. Потом увидел, что кто-то лежит на диване. Испугался, думал – это ты.

Он взял мою руку в свои, поцеловал и с нежностью приложил ладонью к щеке. Потом отпустил, и мы снова принялись за свое занятие.

– Что с ней?

– Судя по шприцу рядом, ей что-то вкололи. Может, какой-то наркотик.

– Она будет жить?

– Надеюсь.

Под окном послышался звук подъезжающего автомобиля.

– Я вызвал и милицию. Иди домой. Думаю, тебе не стоит ввязываться в это.

– А ты?

– Я иностранный гражданин. Кроме того, я не прикасался к шприцу. Вернусь и все тебе расскажу. Иди.

Это был рыцарский поступок с его стороны и трусость с моей, но я послушалась. Я ничем не могла помочь моей подруге, только надеяться на лучшее! А вот Гинтерас, возможно, скоро будет нуждаться именно в моей помощи. И как бы там ни было, я смогу ему больше помочь, если останусь вне поля зрения наших доблестных стражей порядка. Поэтому я поспешила домой, навстречу открытиям и бабушкиным скорбным вздохам.

В окно с любопытством заглядывала луна. Ночное небо, впервые за весь месяц было покрыто звездами. Я люблю думать ночью, когда ничьи шаги, слова и запахи не отвлекают. Вот и сейчас обиженная моим молчанием бабушка тихо спала в соседней комнате, а Гинтерас так и не возвратился, что меня немного беспокоило, но не удивляло. Завтра начну его искать.

Думай, девушка. Думай. Где этот проклятый пункт отправления? Попробуй рассуждать, как Ритка. Ей каким-то образом попался этот шифр. Каким именно и зачем, подумаем потом. Скорее всего, она, как и я, разгадав шифр, заинтересовалась местом отправления груза. Что она сделала? Попросила ключи от Костиной квартиры. Когда он отказал, моя подруга наняла другую квартиру, но в том же доме. Может, она вовсе не пряталась, а следила за кем-то? Возможно, где-то в этом месте и должна была состояться отгрузка? Ревнивый Славик выслеживая Риту, нечаянно стал свидетелем аварии и стащил часть груза. Все становилось на свои места. С чувством удовлетворенного любопытства и гордости за свои умственные способности я скользнула под одеяло. Завтра проверю свою гипотезу, и можно будет идти выручать Гинтераса.

– Нужно поговорить о Ритулином состоянии с доктором… Завтра… – успела промелькнуть в моей голове последняя мысль, и я уснула.

Снова понедельник

Понедельник очередной раз подтвердил свое гордое звание тяжелого дня, и все мои добрые намерения окончились ничем. Следов Гинтераса обнаружить мне не удалось. Ритка в сознание не приходила. Ее состояние врачи оценивали как тяжелое. Доктора, к моему величайшему разочарованию, в больнице не оказалось. А я так надеялась, что мне не придется идти в это страшное место одной! Риткин пример того, до чего может довести любопытство, не особо вдохновлял на подвиги. Но, убедив себя, что только поброжу рядом с таинственным домом, как все остальные пешеходы, я села в нужную маршрутку.

Сумерки не украсили городскую промзону. Наоборот, каждая выбоина на асфальте казалась теперь глубже, а выбитые окна давно не работающего заводика и вовсе зловещими… Медленно обойдя оба подъезда, я свернула за угол и остановилась. Одна из квартир первого этажа была переоборудована под офис. И вместо одного из окон красовалась новенькая входная дверь, над которой красовалась скромная табличка «Филиал благотворительной организации «Возродись». Я боялась поверить в свою удачу… И правильно делала.

– Кажется, мы с тобой уже встречались, крошка – раздался у меня над ухом знакомый голос. Одновременно кто-то обнял меня сзади за плечи, а в спину уперлось что-то твердое. – Пошли со мной. И не оборачивайся.

На деревянных ногах я двинулась туда, куда толкали меня чьи-то руки. Дверь офиса организации «Возродись» скрипнули, и я оказалась внутри. Руки толкнули меня вглубь комнаты, и я смогла обернуться. Мне в лицо ухмылялся «вампир».

– А ты классная. В прошлый раз я не успел тебя рассмотреть, – он был явно под дозой, глаза светились нездоровым весельем. – Мы хорошо проведем время, прежде чем я с тобой покончу.

Я приготовилась защищаться. Во всяком случае, в прошлый раз мне довольно легко удалось его отключить. Но мы, как оказалось, были не одни.

– Ты кого сюда притащил, идиот? Ты забыл, какой сегодня день? Ты что, снова под кайфом? Тебе же ехать сегодня! – из соседнего помещения в комнату стремительно вошел человек, раздраженный голос которого показался мне знакомым. Я резко обернулась и на секунду потеряла дар речи. Передо мной стоял… Георгий Сергеевич.

– Полина? – почти с ужасом спросил он.

– Это она меня вырубила в прошлый раз. Ей не должно это сойти с рук, – захныкал «вампир». – Я же не знал, что это ваша телка.

Георгий Сергеевич поморщился и сел на стоящий рядом стул. Лицо его было добрым и грустным, как всегда.

– Вон отсюда, – тихо, но твердо скомандовал он, и «вампир» беспрекословно подчинился. Потом задумчиво посмотрел на меня. – Зачем ты во все это ввязалась?

– Вы меня теперь убьете?

– Не я. Лично я тебе очень симпатизирую. Но принцип нашего бизнеса – не оставлять свидетелей. Это не мое правило.

Он говорил так обыденно, что его цинизм не воспринимался.

– Неужели Вы способны на все, даже «убрать» собственную племянницу?

– Шурку никто не «убирал». Она, действительно, исчезла. И когда она найдется, а это обязательно случится, я ее выпорю.

– А Ритку зачем пытались убить? Она вас шантажировала?

– Рита? – его лицо помрачнело. – Не только. Она еще и воровка.

– И вы вернули то, что она у вас украла? – я представила себе разгромленную комнату Риты. Похоже, они это что-то не нашли.

– Ты что-то об этом знаешь? – его глаза в эту минуту вдруг утратили свою обычную мягкость и стали совсем другими, пронзительными. И хотя на лице не дрогнул ни один мимический мускул, оно изменилось. Мой шеф, как будто снял маску доброго дядюшки, под которой оказался жесткий и властный мафиози.

– Смотря, что вы ищете.

– Шеф, прибыла упаковка. Не хотите взглянуть? – заглянул в дверь приятель «вампира», которого я уже видела у двери Ритулиной конспиративной квартиры. Георгий Сергеевич быстро посмотрел на меня.

– Подумай, стоит ли со мной играть. Можешь окончить, как твоя подруга.

– А есть альтернатива?

– Да. Можно умереть быстро и безболезненно. А пока посиди в подсобке, подумай, – он обратился к своему помощнику – свяжи ее, но не трогай, – и быстро вышел.

Все происходило, как в бездарном боевике. Я была водворена в темную кладовую и крепко привязана к стулу. За дверью раздавались какие-то шорохи и тихий разговор, слова которого мне были не слышны. Зато мысли мои беспорядочные и отчаянные звучали в голове так громко, что их, наверное, хорошо слышали за дверью. Спасения не было. Через несколько десятков минут я буду под завязку накачана наркотиками и, возможно, после кошмарных мучений мертва. «Господи!» – впервые в своей жизни обратилась я к Спасителю. – Избавь меня от твоих поклонников!»

В процессе горячего взывания я чуть не пропустила легкий поворот ключа в двери кладовой. Тонкая полоска света осветила мое лицо, не давая мне рассмотреть того, кто проскользнул внутрь.

– Полинка! – услышала я шепот со знакомым прибалтийским акцентом – Это ты? Наверное, новичкам везет не только в азартных играх. Моя просьба была услышана Всевышним.

– Ммм. – промычала я заклеенным липкой лентой ртом.

Обладатель шепота быстро развязал меня и резким рывком сорвал повязку с губ. Я едва сдержала крик.

– Больно? – участливо спросил мой освободитель. – Ничего. Некоторые женщины делают это каждую неделю.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он вдруг наклонился и поцеловал меня в губы.

– Имею право, – нахально объяснил Гинтерас. – Я тебя нашел.

– Но мы еще не в безопасности.

– А ты обещаешь?

– Что?

– Поцелуй, если я тебя спасу?

– А иначе ты меня здесь бросишь? Ладно, включай скорость. С поцелуями потом разберемся.

Я быстро вскочила со стула, мы осторожно выскользнули из кладовой и тенью бросились к выходу. Внутри никого не было. Только на улице стоял миниван, и все трое моих похитителей о чем-то перешептывались. Рядом с миниваном находился небольшой контейнер, а рядом еще один точно такой же.

– Ага! – прошептал Гинтерас – Вот как они это делают.

Дверь, закрываясь, предательски скрипнула и их головы моментально повернулись к нам. Держась за руки, мы бросились бежать. Я чувствовала, что Гинтерас начинает кашлять и задыхаться. Он был еще очень болен.

– Не тормози! – прохрипел он, увидев, что я обернулась. Внезапно послышался легкий хлопок, и Гинтерас вдруг встал на одно колено. Он разжал руку. И я остановилась. Они его убили?

– Соять! – вдруг раздались голоса выбегающих из-за угла вооруженных людей – Всем!

Я опустилась на колени над лежащим моим другом. Как я могла когда-то подумать, что он наемный убийца!

– Эй! Ты живой? – прошептала я, наклоняясь над его ухом. Он пошевелился, а я внимательно рассматривала пробитую пулей его легкую не по сезону куртку. И впервые почувствовала что-то очень похожее на нежность…

– Ты обещала мне поцелуй, помнишь? – зашевелил он губами, не открывая глаз.

– А ты не говорил, что собираешься умирать, – я наклонилась и прикоснулась своими губами к его губам.

– Я и не собираюсь.

Я засмеялась и снова поцеловала его вполне искренне.

– Целоваться будете потом, – бодрые санитары подъехавшей машины скорой помощи, не особо церемонясь, взвалили моего спасителя на носилки и быстро погрузили внутрь.

– Я позвоню завтра, – улыбнулся тихо Гинтерас – Пока.

После отъезда «скорой» никого моя особа больше не интересовала. Мне оставалось только направиться на остановку маршрутного такси в надежде, что они еще работают в это время. Думать не хотелось, поэтому я отложила все размышления на утро.

Снова вторник

– Подожди! Не раздевайся. – остановил меня Костин голос, как только я вошла в наш офис.

– Что это? – мне сразу бросилась в глаза фотография Ритули в нашей комнате, аккуратно обведенная зеленой рамочкой.

– Ритка умерла, – обрушил на меня новость Костя.

– У тебя что, туши черной не было? – спросила я, не успев отреагировать на новость.

– Не понял.

– Траурная рамочка должна быть черной, а не цвета свежей травы.

– Черт! Я не обратил внимания. У меня голова совсем не работает…

В этот момент осознание случившегося с Ритулей с некоторым опозданием, наконец, накрыло мой мозг.

– Как умерла? Почему? – ноги у меня подкосились, и я без сил опустилась на стул. Мне, почему-то все время казалось, что все с ней будет хорошо.

– Передоз, – хмуро объяснил Костя.

– Это у тебя передоз, от рождения, – огрызнулась я, однако объяснять ситуацию не стала. – А откуда ты знаешь?

– Из больницы позвонили. А Георгия Сергеевича нет. Может, сходишь туда, узнаешь все? Если шеф придет, я ему все объясню.

Со вчерашнего вечера прихода шефа можно было не опасаться, но я ничего не сказала Косте. Пусть сам узнает. Просто согласно кивнула и отправилась в больницу.

Мысли о подруге, так глупо окончившей жизнь, наполняли меня горечью и праведным гневом. Кроме того, меня волновало состояние Гинтераса. Его вчерашнее поведение очень впечатляло. Вот, оказывается, где еще не выродились последние рыцари! А может, его состояние тоже гораздо тяжелее, чем мне показалось вчера? От этой мысли сердце болезненно сжалось, а ноги заработали с максимальной скоростью, на которую был способен мой организм.

Риты Борисовой в морге не оказалось. Это вселяло надежду. А вот Гинтераса я нашла легко. Он почему-то лежал в травматологии. С огнестрельным ранением? Я поторопилась в отделение Владимира Александровича. Моего рыцаря удалось обнаружить в первой же палате. Он лежал на кровати, сливаясь бледностью лица с белизной подушки, но его глаза искрились юмором. Он живо беседовал с черноволосой девушкой, сидевшей на его постели спиной ко мне.

– Раненым в бою героям слава! – подошла я к воркующей парочке.

Девушка обернулась, и мои слова застряли у меня в горле. На постели Гинтераса сидела Шурочка, собственной персоной! Старые подозрения сразу же возродились во мне. Так вот, чьи это шутки!

– Понятно, кто с кем переписывался по Интернету! Нужно отдать тебе должное, – обратилась я к Шуре – идея была замечательная. Думаю, ты развлеклась на всю катушку. И использовала своего молодого человека. Может, ты и жила все это время в его квартире.

– А ты, значит, из славного града Каунаса, – мой гнев теперь был обращен на второго участника розыгрыша. – И совсем не знаешь нашего города. Какое остроумие. Гениально.

– Подожди! – закричали оба обвиняемых, пытаясь перекричать меня – Ты все не так поняла!

Громче, конечно, получалось у Шуры, потому что ангина у Гинтераса была настоящей.

– Я все правильно поняла! – бушевала я – Видеть вас обоих не хочу!

Я резко повернулась, чтобы выбежать из палаты и уткнулась носом в чей-то белый халат.

– Как я сразу не догадался! – удивился Владимир Александрович, хватая меня за плечи. – Если в палате начинается революция, значит наша страстная революционерка на трибуне. Тихо! У меня здесь все больные настоящие, а не игрушечные.

– Я уже ухожу, – хмуро сообщила я.

– Не выпускайте ее! – шепотом попросил Гинтерас. – Нам надо поговорить. Иначе она может снова попасть в историю…

Неожиданно, Владимир Александрович подчинился. Сильные руки хирурга быстро пресекли мои попытки вырваться. Я была водворена на единственный в палате стул, а мой страж молча стал за моей спиной.

– Кстати, – обратилась я к нему – почему Гинтерас у Вас в травматологии?

– У него перелом двух ребер, – сухо сообщил мне доктор.

– Пулей, два ребра сразу?

– На мне был бронежилет, – Гинтерасу не понравилось, что я говорю о нем в третьем лице, и он решил объясниться сам.

– Бронежилет? Откуда?

– Потому что я – полицейский, – спокойно пояснил он. – Интерпол. Отдел по борьбе с наркотиками. Показать удостоверение?

– Потом, – милостиво позволила я. – А сейчас, продолжай.

– Год назад у нас в Литве и Польше появилась новая сеть торговли галлюциногенами. Они распространялись в виде невинных сердечных препаратов, легких успокаивающих, разных гомеопатических препаратов. Мы не обнаружили производителя на территории наших стран. Поиски зашли в тупик, нам оставалось только запросить помощи у всех наших коллег. И вдруг на прошлой неделе – удача. Нам сообщили, что девушка из вашего города отравилась ЛСД, выпив безобидную таблетку от головной боли. В командировку послали именно меня, потому что я неплохо владею русским. Так мы познакомились с Шурой.

– Кстати, Шурок, зачем ты позвала с собой на квартиру Костю?

Шура лукаво рассмеялась.

– Хотела его разыграть. Очень уж он меня достал. Но все получилось, как получилось.

Хоть в одном я не ошиблась, потеплело у меня на сердце.

– Так значит, она никуда не пропадала? Ее просто спрятали? – обратилась я уже к Гинтерасу.

– Да, а таблетки изъяли. Это были именно такие наркотики, которые мы искали. Я должен был наблюдать за квартирой, в которой они были найдены. Но там постоянно крутилась Полина. И я не знал, какую роль она играла во всей этой истории.

– И ты решил разыграть романтического чудака.

– Мне это показалось очень остроумной мыслью.

– А фотографией тебя снабдила, конечно же, Шура.

– Бинго! Но события сразу же начали развиваться не так, как я думал. Сначала труп этого мужчины в ванной, затем моя идиотская болезнь. В общем, как ни странно, но большую часть работы сделала для нас Полина. Она нашла файлы, которые помогли мне вычислить дату отправления партии наркотиков. Единственное, чего я не мог прочесть – место отправления. И здесь Полина оказалась проворнее нас.

– Так ты следил за мной!

– Как иначе я мог бы тебя найти так вовремя?

– А Георгия Сергеевича вы давно подозревали?

– К сожалению, нет. Мы даже толком не знали, как эти лекарства переправляются к нам с такой легкостью. И где их изготавливают.

– И как же?

– Схема оказалась простой. Некая организация привозила из стран Евросоюза лекарства, как благотворительную помощь. На таможне их, конечно же, тщательно проверяли, и, ничего не обнаружив, спокойно пропускали в страну. Если ты обратила внимание, медикаменты имели слегка просроченные сроки годности. Якобы возмущенный такой халатностью филиал фирмы с рекламацией отсылал посылку назад. И на таможне ее уже не проверяли. Как ты понимаешь, это были уже совсем другие медикаменты.

– Здорово. А теперь вы можете накрыть всю сеть?

– К сожалению, то, что мы сейчас имеем – всего лишь мелкий распределительный пункт. Мы не знаем, где находятся другие такие же пункты, где находится завод по производству псевдо медикаментов, и не знаем основного его владельца.

– Так Георгий Сергеевич – всего лишь мелкая сошка?

– Не знаю, что такое сошка, но фигура он не ключевая.

– А что же тогда они искали у Риты?

– Думаю, что мы этого уже не узнаем. Если учесть, какое количество наркотика «правды» ей ввели, она им рассказала все, как на исповеди. И все, что им было нужно, они нашли и вовремя отреагировали.

– Они ее этими наркотиками убили? – замирая от ужаса, я подумала, что мне грозило то же самое только вчера. Нет, Гинтерас – замечательный человек. Не стоит на него злиться по мелочам.

– Кто тебе сказал, что она мертва?

– На работе сообщили, – удивилась я.

Владимир Александрович переглянулся с Гинтерасом и быстро вышел из палаты.

– А она…

– Она еще не приходила в сознание, но все шансы выжить у нее есть. Мы с тобой в тот вечер хорошо потрудились. Она будет обязана тебе жизнью.

– Не мне. И она, и я должны будем поблагодарить тебя.

– Ну, у тебя еще будет на это время, – он лукаво улыбнулся мне.

– Брось. Не стоит продолжать эту романтическую игру. Может, тебе станет легче на душе, но что бы эти подонки ни искали у Риты, они этого не нашли. Меня собирались на эту тему допросить с пристрастием сразу после отгрузки товара.

Гинтерас сразу посерьезнел.

– Тогда тебе нужна охрана. Георгий Сергеевич и два его помощника – не единственные люди в группе. Риту пытался убить совершенно другой человек.

– Я знаю. Случайно слышала разговор. Убирает людей у них какой-то Альбинос.

– И ты моментально сложила два и два. И решила, что я – наемный убийца.

– Я о тебе ничего не знала, кроме идиотской истории, которой ты меня снабдил. А других Альбиносов в окрестностях я не заметила.

– И ты позволила наемному убийце спокойно находиться в твоем доме? Я, может, излишне романтичен, но твоя беспечность сильно превышает безопасный для жизни уровень.

– Ладно, извини, что не придушила тебя подушкой во сне. Решила подождать до твоего полного выздоровления. Но согласись, трудно представить, чтобы альбиносы бегали в нашем городе толпами. Ты единственный, кого с натяжкой можно так назвать.

– Может, это кличка?.

– Нет, точно не кличка. Тот отморозок не назвал его альбиносом. Он говорил, что у «маэстро» что-то с глазами, но не косоглазие…

– А может, какая-то другая болезнь?

– Ты имеешь в виду, что наемный убийца может иметь дефект зрения? – не поверила я.

– Есть наследственные заболевания, которые не влияют на качество зрения, – спокойно поддержал Гинтераса Владимир Александрович. Что-то они были подозрительно дружны в последнее время. – Например, дальтонизм. На зоркость зрения эта болезнь не влияет. Только на восприятие цветов. Кроме того, дальтоники разные бывают. Одни вообще не различают цветов, другие путают какие-то два цвета. Третьи – не видят только одного, например, красного или зеленого…

Зеленого? Зеленая траурная рамочка! Не может быть!

– Ты чего? – вдруг спросил Гинтерас – тебе плохо?

– Нет-нет, – пробормотала я – Я сейчас вернусь…

Я вскочила и бегом помчалась назад на работу. Никакого определенного плана у меня не было. Но, ничего, по дороге придумаю…

– Шура! – услышала я быстрый окрик Гинтераса – быстро мне мой мобильный!

Ответа Шурочки я уже не услышала, в моих ушах уже шумел холодный январский ветер. Выйдя на улицу я торопливо зашагала в сторону остановки маршрутного такси, не замечая, что вокруг больницы полно вооруженных охранников и один из них тихо двинулся за мной вслед.

* * *

– Кто тебе сказал, что Ритуля умерла? – с порога начала я свой допрос, краем глаза заметив, что портрет в зеленом обрамлении исчез из нашей комнаты.

– А разве она жива? – удивленно уставился на меня Костя.

– Нет. Но из больницы нам никто не звонил, – блефовала я. – Ты это знал из какого-то другого источника?

Костя спокойно смотрел на меня. Взгляд его синих глаз был настороженным.

– И со Славиком ты в школе не учился. Он старше тебя, по крайней мере, лет на пять. Ты соврал мне, потому что точно знал – Рита ничего мне не расскажет. Правда? Интересно, как ты ее выследил? Хотя, профессионалу это сделать не очень сложно, правда? А зачем ты ходил к маме Славика? Хотел что-то найти?

– Слушай, у тебя либо очень богатая фантазия, либо ты на почве гибели своей подруги немного не в себе. Иди домой и проспись. Я даже обижаться на тебя не буду. Кстати, Георгий Сергеевич так и не приходил на работу. Так что мне даже объясняться с ним не придется.

Ничего. Пусть делает вид, что ничего не понял. Хотя, узнав, что его шефа арестовали, он может затаиться, а доказательств у меня нет. Как же его спровоцировать и заставить напасть на меня? Уж я помогу милиции вывести его на чистую воду! Как я буду защищаться до прихода милиции, я как-то не подумала. Моя злость за свою тупость полностью вытеснила во мне чувство самосохранения.

– Кстати, я не знаю, что искали у Риты в квартире, но догадываюсь, где это может быть. И поверь, если моя гипотеза подтвердится, еще до вечера это что-то будет в милиции.

И я повернулась к двери, чтобы уйти. Мои ноги не успели даже сделать шаг. Костя одним прыжком оказался у меня за спиной и схватил за плечо.

– Если ты хотела меня спровоцировать, у тебя это получилось, – усмехнулся он. – Где тайник?

Я только засмеялась.

– Ого, сколько страсти. А что ты ищешь?

– Ты совсем не боишься? А зря.

– На работе ты ничего не можешь мне сделать.

– Ты меня недооцениваешь.

Он вытащил из брюк небольшую коробочку с капсулами с надписью «Валериана». Затем схватил меня за горло одной рукой, а другой зажал нос. У меня была альтернатива: задохнуться или открыть рот и глотнуть ту гадость, которую приготовил для меня Костя. Пока я раздумывала, Костя прижимал меня к стене всем телом и не давал пошевелиться.

– Сейчас ты станешь очень послушной, – приговаривал мой мучитель. Мои легкие разрывались, и я уже почти решила, что лучше глотнуть таблетку, чем задохнуться, как дверь отворилась и к нам заглянула ничего не подозревающая Ленка, жена Кости.

– Полинка, тебя к телефону… – увидев Костю, прижимающего меня к стене, она замолчала и остолбенела. Костя обернулся, оттолкнул меня и бросился к двери. Сбив с ног свою жену, бросив на прощанье то ли мне, то ли ей: «Дура!», он скрылся с наших глаз.

– Что это было? – потребовала объяснений Лена.

Я только потрясла головой, схватившись за горло. Говорить не получалось.

В этот момент в коридоре послышался шум, и в комнату влетел Владимир Александрович.

– Где эта идиотка! – увидев меня, он резко притормозил.

– Зачем ты сюда пришла!

– Мне показалось…

– Ей показалось! А если бы он тебя убил? Пошли – он схватил меня за руку и потащил к выходу.

– Что это было? – задумчиво повторила сакраментальную фразу Ленка. И я потеряла ее из виду.

– А где Костя? – спросила я доктора.

– Вон, машина поехала, видишь? Это его повезли.

– А как вы узнали?

– Мы с твоим приятелем Гинтерасом не могли оставить тебя без присмотра. За тобой следил детектив.

Я почувствовала невероятное облегчение и улыбнулась. Доктор улыбнулся мне в ответ, и глаза у него впервые смотрели на меня почти тепло.

– Отвезти тебя домой или тебе еще надо заехать полить цветы?

– Цветы?

Какое-то странное ощущение вдруг шевельнулось во мне. Полупредчувствие, полудогадка…

– Владимир Александрович, подождите меня немного, – Я бросилась назад в офис и через минуту снова присоединилась к доктору.

– А теперь в больницу. У меня для Гинтераса большой-большой сюрприз.

* * *

В палате № 1 за время нашего отсутствия ничего не изменилось. Только Шурочка уже ушла домой.

– А теперь прошу внимания уважаемой публики! – начала я свое сольное выступление, беспардонно плюхнувшись на постель к Гинтерасу. Он сразу подвинулся ко мне поближе, доктор пододвинул к его кровати стул и неодобрительно заметил.

– Только потише, ладно? Мы и так уже нарушаем режим.

Я продолжила на полтона ниже.

– Гинтерас! Ты сказал, что Рите кололи лекарство «правдивости» и она должна была рассказать все, что они спросят. Так?

– Да. Удивительно, как она удержалась.

– Она и не удержалась. Все рассказала. Только они все равно не нашли того, чего искали. Почему?

– Его уже кто-то забрал? – предположил доктор.

– Вот именно, – потом обратилась к Гинтерасу. – Что тебе бросилось в глаза в комнате?

– Мне бросилось не в глаза, а в голову, – усмехнулся он, неосознанно прикасаясь рукой к забинтованной голове. – что конкретно – не знаю.

– А потом, когда ты пришел в сознание?

– Увидел Риту, начал приводить ее в сознание.

– А в комнате тебя ничего не удивило.

– Грязно было. Все разбросано…

– Вот. Мужская наблюдательность. Не все было разбросано. Только вывернуты из своих горшков цветы. А что если Рита спрятала то, что искали, в горшок с цветами?

– Почему же тогда ничего не нашли?

– Потому что я заменила один из ее цветов другим.

– Зачем?

– Он нечаянно завял, и я боялась, что Ритка меня убьет. Она страстный цветовод.

– Ты бесподобна! – восхитился Гинтерас.

– И где этот другой цветок, – прервал ворчливо доктор. – Надеюсь ты его не выкинула?

Я победно вытащила из целлофанового пакета останки тилляндсии эпифитной и высыпала содержимое цветочного горшка на предусмотрительно расстеленную газетку. Сухая земля рассыпалась комочками, удерживаемая только корнями мертвого растения. Мои собеседники недоуменно переглянулись и посмотрели на меня. Не знаю, может, они ожидали, что из горшка выскочит кролик или вылетит птичка. Но на самом дне горшка обнаружился небольшой кусочек бумаги. Я осторожно взяла его и заглянула внутрь. Там был длинный ряд цифр. И все.

Молча, я протянула листочек Гинтерасу. Он посмотрел на числа и глаза его победно засверкали. Глаза у него, все таки, очень даже…

– Yes!!! Милая Поленька! Ты уникальна! Твой генофонд надо сохранить. – развеселился он, обнял меня за талию и скривился, когда мой бок прижался к его ребрам. – Выходи за меня замуж. Подумай. Я очень выгодный муж. Твои дети будут полностью похожи на тебя. Я весь состою из рецессивных признаков. Правда. Такой генетический материал на дороге не валяется.

– Я подумаю. А ты пока объясни, что это?

– Во время обыска в квартире Гутова мы нашли ключ от банковского сейфа. Гутов не захотел с нами сотрудничать, но банк мы нашли. Мы думаем, что содержимое сейфа поможет нам найти недостающие звенья в этой организации. Возможно, твой Георгий Сергеевич не такая уж мелкая цошка.

– Сошка, – автоматически поправила его я.

– Владимир Александрович, – заглянула в палату медсестра – Вас главврач просит прийти.

– Ну, все. Представление окончено. Все по домам, – объявил доктор.

– Забери меня с собой, – потребовал вдруг Гинтерас. – Ты не можешь меня здесь оставить. Ты ответственна за того, кого уже один раз приютила.

– Не пойдет. Ты будешь приставать.

– Совсем немножко. Так, для самоуважения. Ты понимаешь, настоящий мужчина должен быть немного похож на рыцаря, и совсем чуть-чуть на его коня.

– Ладно. Чуть-чуть конь, выздоравливай. Потом поговорим.

И мы с доктором вышли из палаты.

Две недели спустя

Риткина тилляндсия эпифитная помогла найти и завод по производству поддельных медикаментов и разоблачить всю организацию, в которой наш Георгий Сергеевич, как оказалось, был совсем не мелкой сошкой. Сама Ритка пришла в сознание и после моего допроса с пристрастием рассказала, как в ее руках оказался этот шифр.

Крепко поскандалив со Славиком, она слишком рано пришла на работу. Проходя мимо кабинета шефа, ей послышался тихий разговор. Интонации были настолько необычными, что она прислушалась. Шеф что-то тихо сказал, а потом четко начал называть цифры. Рита записала их на листок. Вскоре Гутов вышел из кабинета, а Рита, дождавшись, когда он скроется из зоны видимости, заглянула внутрь. Там никого не было. Шеф говорил сам с собой! Он учил шифр. На следующий день любопытная Ритуля, изловчившись, поставила программку-шпион на компьютер шефа. И начала следить за сообщениями. Ей удалось расшифровать их, и проследить за отправкой предыдущей партии. Она, правда, не поняла, чем торгует наш шеф. Считала, что он занимается контрабандой лекарств. Сообщать в милицию она, конечно, не собиралась. Но, оставаясь инкогнито, решила немного заработать шантажом. С этих пор ее искали, правда, безуспешно. Навел на ее след Слава, когда стащил ящик наркотиков. Узнав об этом, Ритка спряталась. Но, как оказалось, недостаточно хорошо. Как только Костя узнал, кто именно объект его поисков, выследить мою подругу не составило для него трудности.

Эпилог

Доктор продержал Гинтераса в постели неделю. Гинтерас сопротивлялся каждому дню плена, мило и легко ухаживал за мной и воздавал должное продуктовым посылкам моей бабушки. Провожать Гинтераса на железнодорожный вокзал мы с доктором пошли вместе. После терпеливого прослушивания лекции на тему «как должен вести себя в поезде полицейский с двумя сломанными ребрами», мой милый альбинос вдруг серьезно посмотрел на меня и спросил.

– Ну, что? Ты подумала?

– О чем?

– О моем предложении.

– Подумала.

– И?

– Я хочу, чтобы ты его сделал еще раз. Когда приедешь ко мне специально для этого.

– И ты ответишь?

– Да.

– Тогда я приеду.

Поезд чихнул и ожил. Гинтерас вдруг наклонился и торопливо и горячо поцеловал меня в губы. Я помахала ему на прощанье рукой.

– Ты веришь? – хмуро спросил доктор. Я пожала плечами.

– Посмотрим.

– Не рационально тратить жизнь на пустые ожидания, – философски заметил доктор.

Я засмеялась и насмешливо посмотрела на него.

– Слишком серьезно к ней относиться тоже не стоит. Пойдем?

– Куда? – осторожно поинтересовался доктор.

– Тратить жизнь. Рационально, – снова улыбнулась я – Как насчет чая и бабушкиных пирожков с вишнями?

Доктор внимательно посмотрел на меня и, наконец, засмеялся.

– До чего же ты загадочный человек, Полина Агрест, – а потом взял меня под руку и добавил – Пошли.

Content

Галина Павлова
ЧУЖИЕ ПРОБЛЕМЫ

Пролог (суббота)

Понедельник

Вторник

Среда

Четверг

Пятница

Суббота

Воскресенье

Снова понедельник

Снова вторник

Две недели спустя

Эпилог