Николай Леонов, Алексей Макеев

Замороженная страсть (сборник)

© Леонова О.М., 2015

© Макеев А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

Замороженная страсть

Глава 1

Управляющий приват-клубом «Занзибар» Сергей Литвинов подбирал мебель в свой рабочий кабинет долго. Он перерыл много рекламных проспектов, пока не выбрал вот этот. Стильная, кожаная… Правда, пришлось столкнуться с сопротивлением дизайнера, руководившего оформлением кабинета. Но, как говорится, клиент всегда прав. В смысле, заказчик. То, что он задел какие-то там эстетические струны в душе художника, его волновало мало. Хочешь иметь заказы – не выделывайся и прислушивайся к мнению заказчика. Причем такого дорогого заказчика.

Кресло-качалка, как он его называл, Литвинову очень нравилось. Он считал его гениальным изобретением. Это было не обычное и всем хорошо знакомое кресло на закругленных полозьях, нет, это было современное, высокотехнологичное изделие, несравненно более комфортное. Оно почти ничем не отличалось от остальных кресел мягкого офисного гарнитура, но спинка и сиденье были изготовлены с максимальным удобством для спины сидящего. А какие-то там шаровые соединения позволяли этому чуду техники качаться с плавностью и мягкостью просто усыпляющей. И как не хотелось из него вставать…

Новая официантка Ольга не обманула. Хотя Литвинов и не сомневался, что из той высокой и не очень привлекательной девушки, что явилась к нему три дня назад, можно сделать конфетку. Короткая юбка подчеркивала длину ног… да и форма их была вполне симпатичная. Бесформенная грудь сегодня приподнята хорошо подобранным бюстгальтером и даже вполне аппетитно выглядывает в вырезе блузки, выставляя на обозрение ложбинку, а профессионально выполненный макияж сделал из той простушки, что появилась тут недавно, вполне привлекательную особу. Манеры и опыт девушки Литвинов оценил еще во время первой их встречи, они были важнее внешности, хотя в приват-клубе официантки должны выглядеть на высоком уровне. И Ольга сумела соответствовать.

– Ну, молодец, молодец, – откровенно рассматривая стоявшую перед ним девушку и покачиваясь в кресле, сказал Литвинов. – Не разочаровала. Ты уж извини, что я так вот… развалившись в кресле, с тобой разговариваю. Не поверишь, я с шести утра на ногах, а сейчас уже почти десять… ноги гудят, спина отваливается…

– Знакомое состояние, – кивнула девушка, улыбнувшись одними губами. Очень профессионально улыбнулась!

– Да, да… при вашей работе, конечно, – кивнул Литвинов.

Ему нравилось, что девушка не смущается его откровенных взглядов. А взглядов в зале будет очень много. И щипков за попу или за бедро украдкой тоже будет достаточно, несмотря на то что все члены клуба знают правило – к персоналу не приставать. Для этого есть совсем другие… другой персонал. Тут все цивилизованно и на любой вкус. И девушки в зале знают, что администрация будет на их стороне, главное – не хамить и перетерпеть, а в обиду никто не даст. Главное, чтобы сами не провоцировали.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошла невысокая молодая женщина в деловом костюме. Стучаться тут было не принято. Правила хорошего тона. Стучатся там, где подразумевается, что ты можешь застать хозяина кабинета за чем-то… предосудительным. Пережитки социалистической вежливости. Тут правила иные. Входишь только тогда, когда тебя вызвали. Или в назначенное для тебя время. Или просто имеешь право входить в этот кабинет по должности в любое время. Как вот, например, администратор зала Ирина Владимировна.

– Ну, вот она, Ирина, принимай свою крестницу!

Сухощавая дама поджала губы и придирчиво осмотрела девушку со всех сторон.

– Хорошо, Петрякова, – кивнула она благосклонно. – Сегодня у тебя начинается испытательный срок. Ты посмотришь, мы на тебя посмотрим. Придираться к тебе никто тут не намерен. Нам позарез нужны хорошие работники. Главное – желание и старание с твоей стороны.

– Ну, все, – вальяжно махнул рукой Литвинов, – идите. И помни, Ольга, наше главное правило, о котором я тебе говорил. Сюда мужики приходят расслабляться по-мужски, со всеми своими мужскими желаниями, капризами и фантазиями. Все они заранее известны, и все тут для их реализации есть. Поэтому, даже если у тебя любовь неземная в душе воспылает к кому-то из клиентов…

– Сергей Сергеевич, я помню, – попыталась вставить Ольга, но управляющий нахмурился и погрозил ей пальцем:

– А вот перебивать начальство совсем не рекомендую! Твое дело слушать. Так вот, даже если у тебя любовь неземная к кому-то из клиентов вспыхнет, то ни-ни! После работы занимайся чем хочешь и с кем хочешь. Но в этих стенах ты на службе! Никакой избирательности, никакого исключения. Тут ты не женщина, тут ты робот с внешностью женщины.

Почему его стало тянуть сюда, Павел Полунин не понимал. Начал задумываться, но пока не нашел ответа. Или не очень хотел его найти. Он очень часто бывал в «Занзибаре», по два раза в неделю. Иногда даже по три. Мужчина мало общался с друзьями, знакомыми, которых тут было достаточно. Статусные клиенты, приват-клуб, куда не только ограничен доступ, но и отсутствуют в средствах массовой информации и рекламе сведения о том, какого рода услуги тут им оказываются.

Помимо развлекательной программы, бильярда, хорошей кухни, имелись свои небольшие уютные кинозалы, был и салон интимного массажа, к которому Полунин, собственно, и пристрастился. Не то чтобы ему нравился кто-то из массажисток или «специалистов», как их тут называли. Они были все симпатичные, все примерно одной комплекции, была даже одна мулатка и одна кореянка, работавшая «под японку». Полунину было все равно, кто занимается его телом. Лежи с закрытыми глазами и отдавайся ласкам абстрактной женщины. В этом было что-то новое, действительно успокаивающее, независимое от внешнего мира. Это был уже иной мир.

После сеанса массажа он отправился в душ, а потом вышел в зал, на ходу поправляя воротник рубашки под пиджаком. Это был почти обычный ресторанный зал, каких миллионы по стране, со сценой, на которой сегодня выступала Светлана Незнамова, блондинка с короткими волосами и крепкой, почти атлетической фигурой, не лишенной, правда, грации и сексуальности. Почему они все считают, что мы любим блондинок, машинально подумал Полунин, глянув на певицу. Я вот люблю брюнеток и почему-то от всех это скрываю. Почему?

На этой сцене выступали и стриптизерши, здесь танцевали эротические танцы во время различных программ. Все, как в большинстве ресторанов или кабаре, только не было привычных столиков, а были мягкие диваны с очень высокими спинками, закрывавшими сидевших за низким столиком с трех сторон. И ты можешь заниматься тут чем угодно.

Полунин уселся в свою «нишу» во втором ряду, откинулся на мягкую спинку дивана и подумал: а не заказать ли чего покрепче? Заказ он оставил, еще когда только пришел сюда. Все удобно, все по часам, и персонал не маячит лишний раз перед глазами клиентов. Полунин вдруг ощутил себя здесь хозяином… или просто ему стало жарко. Он выпрямился, снял пиджак и бросил рядом на диван.

Неслышно, как тень, появилась официантка, быстро и ловко, почти без стука, расставила на столе заказ и исчезла. Полунин с удивлением увидел среди расставленной посуды и большую рюмку виски. Так, значит, он заказал его еще в самом начале? Надо же, настроение-то, оказывается, таким было с самого начала вечера… Ну и черт с ним!

Из кинозала потянулись мужики. Большинство вели за талию длинноногих девиц с распушенными волосами и в коротеньких платьях. Некоторые эти платья на себе одергивали. Полунин взял рюмку и усмехнулся. В этом зале сейчас закончили показ первого фильма «50 оттенков серого». Полунин его видел. При всем обилии эротики он для себя ничего интересного или глубокого в этом фильме не нашел. Ему даже на второй половине фильма стало скучно смотреть. Сейчас он махнет рюмку виски и…

– Ну что? – прозвучал из пространства над головой глухой загробный голос. – Энергию девать некуда? Баб вокруг уже мало? В салон ходишь?

Полунин поднял голову и с неприязнью посмотрел на стоявшего перед ним мужчину. С неприязнью, брезгливостью и снисходительным терпением. Мужчина был высок ростом, но горбился, отчего его фигура напоминала вопросительный знак. А в близко посаженных серых глазах светились тоска и зависть. А еще мужчина был пьян до последней стадии. Он стоял пошатываясь, засунув руки глубоко в карманы брюк. Узел галстука под пиджаком был распущен чуть ли не до середины груди.

Глядеть на это зрелище было тоскливо. Даже желание выпить пропало, и Полунин отставил рюмку в сторону. Он взял стакан с соком и отпил из него большой глоток, продолжая смотреть на пьяного.

– Что молчишь, Пашка? – спросил мужчина. – Нечего сказать… А ты знаешь, что ты мне всю жизнь искалечил? Ирка, она как курица, ей все едино… А мне… мне как жить?

– Дурак ты, Леонтий, – процедил сквозь зубы Полунин и снова отпил из стакана. – Не хочешь так жить, не живи. Уйди от нее или застрелись.

– Не-ет, – покачал тот головой, – я дождусь, пока ты сдохнешь, а уж потом на твоей могилке спляшу джигу…

– Чего? – поморщился Полунин и поперхнулся…

Мужчина, стоявший перед ним, хотел ответить, но вдруг замер с открытым ртом. Полунин, сидевший на диване в одной рубашке и со стаканом в руке, неожиданно стал покашливать, тереть шею возле воротника и заметно бледнеть. Это было видно даже в стельку пьяному. Полунин попытался поставить стакан с недопитым соком на стол, но рука не слушалась, он расплескал остатки сока, уронил стакан на край столика и повалился грудью вперед, сваливая посуду на пол. Его тело сводила непонятная судорога, он корчился, рвал на груди рубашку, как будто ему не хватало воздуха. Страшно хрипя и корчась, Полунин повалился на пол…

Такое утро бывает только в начале лета, когда жара еще не успела прокалить многострадальные стены домов, асфальт улиц. Когда по утрам еще ощущается свежесть воздуха и, придя в кабинет на Житную, хочется сразу же открыть окно, впуская в духоту помещения вкусный запах утренней Москвы.

Такое настроение бывает еще и тогда, когда тебе удалось выспаться, когда ты встаешь с пониманием, что новый день не готовит тебе сюрпризов и неприятностей, что все расписано до конца недели и все пойдет обычным чередом. Вчера Гурову удалось уйти домой в семь часов вечера. Он сел ужинать, слыша через открытое окно, как под окнами бегают и шумят дети. И сразу захотелось чего-то уютного, простого. И Лев вымыл всю посуду, которая копилась в мойке два дня.

Чистота порадовала, но и вселила некоторую частичку вины перед женой. Маша уехала на гастроли неделю назад и просила не запускать квартиру. И вот… на второй день сломалась посудомоечная машина. А потом начала копиться в мойке посуда. Нет, жизнь определенно должна радовать тем, что иногда дает отдыхать от сюрпризов, неожиданностей разного толка и просто непредвиденных обстоятельств.

И сегодня планерка в кабинете генерала Орлова началась вовремя, что было хорошим знаком. По причине свежести утра и открытых настежь окон офицеры явились в кителях, что делало их сразу серьезными и собранными. Гуров давно заметил эту особенность своих коллег. В форменных рубашках они чувствуют себя свободнее. И шуток звучит больше, и Орлов чаще призывает не отвлекаться на планерках.

Старый друг и неизменный напарник Крячко, когда Гуров поделился с ним этим наблюдением о влиянии форменной одежды на моральное состояние коллег, ответил просто. Станислав Васильевич долго глядел на Гурова, потом притворно вздохнул и заявил, что Гуров сам даже в штатском костюме с галстуком чувствует себя не так раскованно, как в легких летних штанах и льняной рубашке навыпуск. А тут китель! Такие мысли, по мнению Крячко, могут возникать у полковника полиции лишь по причине хронической усталости и приближающегося очередного приступа маниакально-депрессивного синдрома.

– Так! – объявил Орлов. – С этим закончили! Должников прошу поторопиться с планами, потому что предупреждений и поблажек больше не будет!

Гуров нахмурился и выпрямился за столом. Он поймал себя на том, что как-то расслабился и даже не слушал, о чем говорил шеф. Да, что-то второй день он никак не «соберется в кучу», ох, не к добру это.

– Так, теперь по текущим делам, – продолжил Орлов, ловко надевая очки на кончик носа и заглядывая в свои рабочие записи. – Сегодня ночью у нас в столице произошел очень неприятный инцидент. Около полуночи в приват-клубе скончался при странных обстоятельствах некто Полунин Павел Сергеевич. Личность довольно известная в политических кругах. Он возглавлял патриотические движение «Восток». Движение молодое, набирающее силу, далекое от оппозиции, скорее наоборот, старающееся идти в ногу с существующей властью. Тем не менее есть мнение, – Орлов красноречиво окинул взглядом поверх очков своих подчиненных, – что смерть Полунина не случайна, что мы можем иметь в данном случае убийство, да еще с политической окраской.

– Ну-у, – уверенно подал голос кто-то из офицеров. – Этого нам не отдадут. Этим ФСБ займется. Руки у нас коротки политическими убийствами заниматься.

– А вот тут-то вы и ошибаетесь, – усмехнулся Орлов. Как показалось Гурову, не очень весело усмехнулся.

– Что, на нас свалили? – тут же спросил сидевший рядом Крячко. – А с какого перепугу?

– Если коротко, – нехотя ответил Орлов и склонил свою лобастую голову над бумагами, – версию о политическом убийстве не афишируют, хотя и признают ее вполне реальной. Утечки быть не должно. В нынешних условиях обострения внешнеполитической обстановки и возрастающего давления на Россию многим на Западе будет выгодно начать визг об отступлении в нашей стране от принципов демократии и начале истребления оппозиции.

– Вы же сами сказали, что движение «Восток» проправительственное, – послышался голос кого-то из офицеров.

– Даже если и так, – проворчал Гуров, – то всегда найдется нюанс, который кому-то выгоден, который разрисуют как выступление покойного против политики правительства и президента. Избитый ход. А мы, стало быть, всем своим видом будем изображать, что расследуем чистой воды уголовщину. Так?

– Да, Лев Иванович, – согласился Орлов. – Вот вы с Крячко и будете изображать.

– Типун мне на язык, – тихо проговорил Крячко, но его услышали, и вдоль стола для совещаний пошли смешки.

– Только изображать? – спросил Гуров.

– Нет, работать придется быстро и без ошибок, – серьезно ответил генерал. – Все, что нужно изобразить, изобразим я и вышестоящее начальство. А ваша со Станиславом Васильевичем задача взять это дело в свои руки и быстро довести до конца.

– Ну, это как всегда, – улыбнулся Крячко. – МУР привлекать будем или по старинке, сами как мальчики бегать будем?

– Будете привлекать всех, кого сочтете нужным. Следственный комитет уже начал работу, МУР подключился. Вы осуществляете общее руководство оперативно-следственными мероприятиями.

– Есть приказ о создании межведомственной группы? – удивился Гуров.

– Конечно же, нет, – хмуро глянул на него генерал. – И быть не может. Вы официально выступаете как кураторы от Главка, но фактически за вами все руководство. Я должен иметь руку на пульсе этого дела. И, честно говоря, мне хочется пойти в церковь и поставить свечку Николаю-угоднику, чтобы все это оказалось случайным стечением обстоятельств или в крайнем случае местью мужа любовницы! Не люблю я ввязываться в политические разборки. Там не знаешь, с какой стороны по затылку получишь. Поэтому, ребята, максимум внимательности и… лучше лишний раз придите посоветоваться, чем лезть на рожон. Ну, вы оперативники опытные, чего я вас учить буду. Так, просто предупреждаю на всякий случай.

Пока сыщики шли по коридору до своего кабинета, Крячко очень живописно раскритиковывал очередной детективный сериал. Гуров молча слушал, понимая, что старый друг затеял этот разговор лишь для того, чтобы поднять ему настроение. Стас умел это делать. Никаких похлопываний по плечу со словами «ничего, прорвемся, и не такие дела распутывали», ни тяжелых многозначительных вздохов и гробового сочувствующего молчания. Он просто отвлекал, проносился в мозгу, как освежающий ветер, после которого думать легче. И сейчас весь этот треп был просто способом отвлечения.

– Ну? – Гуров сразу свернул к своему любимому дивану и откинулся на спинку, заложив руки за голову. – Пиши, Станислав. Первое: затребовать от экспертов результаты.

– Сначала письмо за подписью Орлова, – добавил Крячко. – Иначе будут мурыжить, несмотря на наш статус.

– Это обязательно, – согласился Гуров, глядя в потолок. – Второе: допросить самим персонал и составить свое видение картины последних часов и минут Полунина. Потом сверим с впечатлениями оперативников из МУРа. Третье: собрать максимум информации по этому «Востоку». Что за движение, к кому или чему тяготеют.

– По «Востоку» отдельно и по Полунину отдельно, – добавил Крячко, щелкая клавишами ноутбука.

– И еще бы разобраться с тем, а что такое приват-клуб и чем он отличается от любого другого ночного клуба.

– Не хочу вгонять в краску, Лев Иванович, – засмеялся Стас, – но это чисто мужской клуб, со всеми специфическими утехами.

– Да-а? – многозначительно посмотрел на напарника Лев. – А ты, никак, бывал в таких, а, старый греховодник?

– Я-то? – отозвался Крячко самым загадочным тоном. – Вся моя молодость прошла в стенах таких клубов… Погубленная моя в разврате и удовольствиях молодость.

– Что, так все плохо? – хмыкнул Гуров.

– Ну, посуди сам. – Крячко, что-то поискал в ноутбуке, потом с довольным видом процитировал, внимательно глядя на экран: – В мягкой обстановке нашего клуба вы почувствуете полную гармонию. Окунетесь в чарующую атмосферу ночи, а наши очаровательные танцовщицы заставят мечтать своего восторженного зрителя. VIP-зона, ресторан с паназиатской кухней, караоке – это все лишь видимая часть вашего удовольствия, остальное скрыто от любопытных глаз.

– Даже так? Значит, скрыто от любопытных глаз? Надо полагать, что добровольно и охотно нам никто ничего рассказывать не будет. Ладно, давай познакомимся с тем, что же там скрыто и почему посетители падают там замертво.

Глава 2

Высокие светло-коричневые спинки мягких уголков охватывали невысокую сцену полукругом. Охранник, проводивший сыщиков в зал, щелкнул в углу чем-то на стене, и зал заполнился мягким теплым, чуть желтоватым светом.

– Обрати внимание, – толкнул Гурова локтем в бок Стас. – Спинки очень высокие, подковообразные, и расположены эти милые диванчики так, что с каждого из них не видно, что делается на другом. Смекаешь, как говорил капитан Джек Воробей?

– Чего же непонятного, – кивнул Лев. – Твори на своем диванчике, чего тебе вздумается и с кем вздумается. Да?

Охранник, к которому он повернулся со своим коротким последним вопросом, опустил голову, нахмурился и предпочел ретироваться к затемненному входу. Не любили тут распускать языки. Это было понятно с самого начала.

В тишине зала раздались торопливые звуки женских каблучков, которые даже на мягком покрытии умудрялись стучать звонко и уверенно. Невысокая молодая женщина в безупречном деловом костюме шла к сыщикам через зал с очень серьезным видом. Чувствовалось, что она тут хозяйка.

– Это вы из полиции? – сухо спросила женщина, оценивающе осмотрев каждого из мужчин. – Моя фамилия Луговая. Ирина Владимировна.

– Вы работаете здесь администратором, – констатировал Гуров, пряча в карман удостоверение личности, которое Луговая тщательно изучила. – Нам нужно с вами поговорить. Можно это сделать в спокойной обстановке?

– Да, конечно, – понимающе кивнула женщина и обвела рукой зал. – Самое спокойное и безлюдное место сейчас только здесь. Прошу вас.

Прежде чем сесть на диван с высокой спинкой, Гуров подозрительно осмотрел обивку. Он не думал, что увидит подозрительные пятна или еще что-то неприятное, но не смог удержаться. Крячко уселся с видимым удовольствием и забросил ногу на ногу. Луговая села так, как будто присутствовала на королевском приеме. Прямая спина, ноги поставлены чуть под наклоном вбок, руки спокойно и с достоинством лежат на коленях.

– Ирина Владимировна, – начал Гуров, – расскажите, как все произошло?

Вопрос был провокационный, и именно в такой форме он задал его специально. Разумеется, Луговая знала, что сыщики из управления пришли именно по делу смерти клиента клуба и ни о каком другом происшествии речи идти не может. Но вот такая размытая форма вопроса, заданного испуганному, крайне взволнованному или пытающемуся нечто скрыть человеку, приводила к хорошим результатам. Не зная, с какого места начать, и не имея представления о том, что уже известно полиции, допрашиваемый начинал путаться и частенько говорил лишнего. За эти ниточки, которые он невольно давал в своих ответах, удавалось ухватиться, а потом уже распутать и весь клубок.

Но сейчас ситуация была явно иной. Луговая не путалась, ничего не боялась, и следов волнения на ее лице тоже не было видно. Железная баба, подумал Гуров с уважением. В руках себя может держать!

– Вы имеете в виду несчастный случай с посетителем? – спокойно и деловито осведомилось она. – В тот момент, когда ему стало плохо, меня рядом не было, поэтому я ничего не видела, а когда меня позвал бармен, сообщив, что в зале клиенту плохо, я сразу пришла.

– Бармен описал вам ситуацию?

– Нет, он просто констатировал факт. Из-за своей стойки он всего не видел, но, когда поднялся шум и когда клиент упал на пол, он сразу побежал за мной. К телу он даже не подходил.

Это Гуров знал из протоколов допроса свидетелей. Бармена допрашивали, и он действительно ничего не видел. А Луговая молодец! Грамотно ответила. Так, чтобы бармена не подставлять.

– Ирина Владимировна, – вдруг сказал сидевший сбоку Крячко, до этого рассеянно посматривавший по сторонам. Сейчас взгляд у него был холоден и даже немного суров. – Вы, кажется, немного не поняли. Игра «мы ничего не знаем и ничего не видели» здесь не пройдет. Отдавайте, пожалуйста, себе отчет в том, что в вашу смену в вашем помещении был убит клиент. И работать вам придется вместе с нами очень плотно и напряженно! Пока мы не найдем убийцу. Это понятно?

Гуров быстро глянул на напарника, но потом вынужден был согласиться, что эта маленькая ложь помогла достичь нужного эффекта. Администратор опомнилась и действительно осознала ситуацию. Вовремя Станислав догадался поставить ее на место. Гуров врать бы не стал, а вот Крячко никогда не считал зазорным чуть приукрасить ситуацию для пользы дела.

Да и не соврал он, по большому счету. Не было еще результатов экспертизы, но основания полагать, что гражданина Полунина отравили, были, и Крячко просто высказал свою догадку. Процентов девяносто, что он прав. И эта администратор Луговая была далеко не дурой, она уже догадывалась, что клиент был отравлен, поэтому момент, чтобы встать в административную позу, был и в самом деле не совсем удачным.

– Я все понимаю, – кивнула она, и ледяная административная маска с ее лица исчезла. – Да, конечно, это случилось в нашем заведении и мы несем часть ответственности за случившееся. Так чем я вам могу помочь?

– Вы можете помочь активным участием, – хмыкнул Гуров, – а также поделившись всей той информацией, которую мы у вас попросим. Заявки на услуги предстоящего вечера клиенты оставляют у вас, как у администратора?

– Только те, что касаются зала, – ответила Луговая. – Это заказ столика, меню с указанием количества приглашенных с клиентом гостей.

– Гостей? – переспросил Лев. – Каждый клиент может привести с собой гостей? Не членов клуба?

– Она имеет в виду девочек, – подал голос Крячко. – Так, Ирина Владимировна?

– Ну… собственно… да.

– И вы пустите девочек со стороны?

– Нет, – немного помявшись, ответила Луговая. – Конечно, нет. У нас свое эскорт-агентство.

– Я думаю, будет лучше, если вы, Ирина Владимировна, – снова вмешался Крячко, – расскажете нам подробнее о структуре вашего заведения. И не бойтесь нас шокировать. А что касается вашего начальства, то мы ему не скажем о вашей откровенности. Решайтесь, у вас этой ночью человека убили, последствия могут быть для заведения плачевными. И для вас, как администратора, в чью смену все это произошло, последствия могут быть критическими и сказаться на вашей дальнейшей карьере. Кто вас после этого на работу возьмет?..

– Хорошо. Вы обещаете, что Литвинов не узнает о подробностях нашего разговора?

– Мы вам обещаем, что он не узнает от нас, – ответил Гуров.

Сыщики прекрасно знали, чем живут подобные заведения и как тут отдыхают состоятельные мужчины. Спектакль с неведением разыгран был специально, чтобы понять, насколько правдива Луговая, насколько ей можно доверять. Даже не ей, а тем сведениям, которыми она собралась поделиться. Ведь на основании данных, полученных из беседы с персоналом, придется строить оперативный розыск. На основе этих данных, полученных улик и оперативной логики. Есть такая штука, которая основывается на типичных поведениях непосредственных свидетелей, лиц, причастных к преступлению, а также виновных в содеянном.

Гуров и Крячко слушали Луговую, накладывая смысл ее слов на информацию из первых протоколов допросов, с которыми они успели познакомиться, а также на информацию непосредственно о самом «Занзибаре» и о подобных заведениях вообще. Кажется, администратор была искренней в своих суждениях и откровенно выкладывала сыщикам служебную информацию. Крячко, по обыкновению, достал из кармана блокнот и принялся делать в нем пометки.

То, что в одном здании с «Занзибаром» располагался тренинг-центр «Клеопатра», сыщики знали. Но знали они, оказывается, далеко не все. Если говорить образно, то им показали лишь верхушку айсберга. Оказывается, там не просто преподавали женщинам, как стать более сексуальными, какими упражнениями можно достичь того или иного эффекта в отношениях с мужчиной. Крячко даже перестал писать и молча уставился на Луговую, когда та стала рассказывать, что в «Клеопатре» преподают искусство любви в прямом ее сексуальном смысле.

– Не сочтите мой вопрос бестактным, – медленно проговорил он, – но кто же служит моделями в этой «Клеопатре»? Мне что-то не верится, что все вами перечисленное можно преподавать в чистой теории.

– Нет, мужчин там нет, если вы это имеете в виду. Практические занятия там проводятся на муляжах.

– И что? – покрутил головой Крячко. – В «Клеопатру» ходят на занятия добропорядочные домохозяйки? Или там иной контингент?

– Вы напрасно иронизируете. Желающих записаться на тренинги вполне достаточно из самых различных слоев общества. Вам это кажется странным, потому что вы…

– Ну-ну-ну! – погрозил пальцем Крячко. – Не надо намекать на то, что мы с коллегой отстали от жизни в сексуальном смысле. У нас интерес чисто профессиональный.

– Я понимаю, – вполне серьезно согласилась Луговая. – Вас интересуют проститутки? Я не уверена, но жизненный опыт мне подсказывает, что и из их числа там есть клиентки.

– Вы не уверены, что в числе клиенток «Клеопатры» нет проституток, – задумчиво повторил Гуров. – Но то заведение находится в одном здании с вами, и кто же развлекает ваших состоятельных клиентов, как не жрицы из числа обученных в «Клеопатре»?

– Нет, никаких уличных шлюх, – вдруг резко и даже цинично бросила Луговая.

Гуров сразу ощутил, что за маской этой выдержанной лощеной молодой женщины скрывается натура властная и жестокая. Непростая дамочка, очень непростая. Хотя быть администратором в таком учреждении действительно непросто, тут, наверное, именно такие качества и нужны.

– Да, – продолжила Луговая, – именно оттуда к нам приходят женщины, обслуживать наших клиентов. Но они не с улицы, это преподаватели тренинг-центра.

– Как? – поперхнулся Крячко.

– Да, а что вас удивляет? – снисходительно усмехнулась она. – Они профессионально владеют всеми методиками, к тому же не страдают ложными комплексами. Многие из них замужем.

– М-да, – буркнул Стас, – ложные комплексы… кто бы мог подумать.

– А массажистки из массажного салона? – снова спросил Гуров. – Они здесь у вас с клиентами не подрабатывают?

– Насколько я знаю, им это категорически запрещено.

– Ну, хорошо. С покойным кто-то из девушек вчера проводил время?

– Нет, Павел Сергеевич пришел один. Да и столик он заказывал на одного. Он вообще всегда тут отдыхал один. И девочек не приглашал. В еде и питье был сдержан, и вчера он не был пьян.

– Вы за ним следили, откуда вы знаете, сколько он выпил?

– Нет, не следила. Я просто видела, что он вышел незадолго до смерти из массажного салона. А там в состоянии алкогольного опьянения не обслуживают. Наши клиенты это знают прекрасно.

– Ладно. Кто из официанток обслуживал вчера столик покойного? Вы должны были вызвать ее на это время…

– Да, я вызвала. Это новенькая девочка, она работала вчера первый день. Ее зовут Оля Петрякова. Пригласить ее сюда?

Гуров увидел, как в зал вошел невысокий человек в больших очках и с большими залысинами над висками. Он размахивал при ходьбе одинокой черной папкой и озирался в огромном зале. Это бы эксперт-криминалист из ГУВД капитан Максимов. Сыщики знали его уже года три по совместной работе. Знали как специалиста неторопливого, который своей неторопливостью мог довести до белого каления любого хладнокровного человека. Но если уж он за что-то брался, то обязательно доводил дело до конца. Поднимал на ноги всех знакомых и незнакомых, по собственной инициативе связывался с такими организациями и лабораториями, о которых Гуров, например, даже и не слышал. Но всегда Максимов приносил результат. Не слышали от него слов «не знаю», «нет возможности провести экспертизу».

– Ванька, мы здесь! – крикнул Крячко и поднял руку над спинкой дивана.

– Сегодня нас Максимов порадовал, – сказал Гуров, глянув на часы. – Какие-то экспресс-методы изобрел, что ли?

– Здравия желаю, – улыбнулся Максимов и, как обычно, сделал неуклюжую попытку и вежливо вытянуться перед старшими по званию, и вежливо кивнуть головой в полупоклоне. Все это он пытался сделать одновременно, и всегда у него это выглядело почти комично.

– Падай сюда, – подвинулся Крячко, освобождая место эксперту рядом с собой. – Что ты нам накропал за ночь?

– Я захватил с собой еще и результаты вскрытия тела, – виновато произнес Максимов, – поэтому немного задержался. А вы уже сюда уехали. Не все исследования провели, но картина кое-какая вырисовывается. Можно, я со своих дел начну?

– Дай-ка мне материалы вскрытия тела, – протянул руку Крячко, – я посмотрю, а сам пока Льву Ивановичу докладывай.

– Так вот, Лев Иванович! – толкнув привычно указательным пальцем дужку очков на переносице, начал эксперт. – В алкоголе со стола Полунина мы ничего не нашли. Кстати, если яд был растительного происхождения, то найти и не могли, он там разрушается. А вот в соке, который пил Полунин непосредственно перед смертью, мы нашли обыкновенную, но такую страшную белладонну.

– Так просто? Белладонной еще травят?

– Не очень часто, но еще встречаются такие отравления. В двадцатом веке и в конце девятнадцатого это был очень популярный способ отравления. Пять-шесть ягод раздавить в стакане с питьем, и летальный исход гарантирован. Да еще вкус ягод горько-сладкий, в соке его и не почувствуешь.

– И где у нас растет белладонна, где ее может найти москвичка?

– Москвичка? – вскинул брови эксперт, отчего его залысины пошли складками. – Вы подозреваете…

– Так, – предупреждающе поднял руку Гуров, – об этом еще рано говорить. Давай-ка, Иван, расскажи про белладонну. Уверен, что ты уже порылся в справочниках.

– Ну, это известное лекарственное растение. Его еще, если не ошибаюсь, Парацельс описывал. Во всем мире его называют белладонной. У нас – белладонна, или красавка обыкновенная, иногда красуха, сонная одурь или бешеная ягода. Даже вишня бешеная. Ну, в общем, многолетнее травянистое растение семейства пасленовых.

– Интересная травка, – усмехнулся Лев. – Всю жизнь им бабы мужиков травят. Отсюда, что ли, название такое пошло, белладонна. Это же в переводе с итальянского «красивая женщина»?

– Да, но только я думаю, что название родилось раньше, чем были выяснены зловещие свойства этой травы, точнее ее ягод. А в старину итальянские дамы закапывали сок красавки в глаза, чтобы зрачки расширялись и глаза приобретали особый блеск. А еще ягодами натирали щеки, чтобы те приобрели «естественный» румянец. Вот поэтому у нас на Руси это растение издавна было известно как красавка. Другое название, «бешеница», связано с тем, что входящий в состав растения атропин может вызвать у человека сильное возбуждение, доходящее до бешенства.

– Ладно, и где его можно достать? Где у нас растет белладонна?

– В самых ближайших регионах – это Крым, Кавказ, Турция, горные районы Западной Украины. Но дело в том, что сейчас белладонну выращивают искусственно на плантациях. Промышленные плантации есть в Крыму, в Краснодарском крае и еще, это я узнал совсем недавно, такая плантация заложена и в Воронежской области. Так что… особых проблем с тем, где ее взять, я не вижу.

– Ну-ну-ну, – остановил Гуров эксперта. – Это что же, такое планирование этого преступления? Можно никуда не ехать и не привлекать к себе внимания. Мало ли других быстрых и надежных способов отравить человека? Хотя, если долго вынашивать планы… Может, кто-то Полунина и ненавидел давно и серьезно.

– Баба! – веско заявил Крячко, не отрываясь от результатов вскрытия тела.

– Слушай, Иван, – спросил Гуров, – а насколько агония Полунина соответствовала признакам отравления белладонной?

– Сколько времени он пил сок, установить вчера не удалось, – пожал плечами эксперт. – Вообще-то я уточнял этот вопрос. Тяжелое отравление белладонной, как правило, приводит к полной потере ориентации. Наблюдается резкое двигательное и психическое возбуждение, часто судороги, резкое повышение температуры тела, одышка, посинение слизистых оболочек, пульс слабеет, падает артериальное давление.

– И собственно, от чего наступает смерть?

– От паралича дыхательного центра и сосудистой недостаточности.

– М-да, – покачал головой Лев, – примерно эти симптомы свидетели и описывали. Черт, нелепое отравление какое-то! Уж застрелили бы его, что ли, все было бы понятнее. А так… кому он мешал, кто вспомнил это старое зелье из выдавленных ягод белладонны?

– Вот и я думаю, – оторвался от бумаг Крячко, – политик, развивающееся патриотическое движение, хорошая кормушка. Кому он помешал? К оппозиции не относился, с другими движениями не конфликтовал. Зачем?

– Про кормушку ты хорошо сказал, – согласился Гуров. – Создавай видимость активной работы, выпячивай гражданскую позицию, собирай взносы и пожертвования. Может, бизнес, может, доходы не поделили? Дорожку кому-то перешел из теневых деятелей? Так, а вот нам и официантку, кажется, ведут. Ты, Иван, посиди пока, послушай, а мы с девушкой поговорим.

О девушке, которую подвела к сыщикам администратор, у Гурова сложилось двоякое впечатление. Тридцати еще нет, пользоваться косметикой умеет, так что может сойти и за совсем юную особу, если будет себя соответственно вести. Фигурка… фигуру она себе сделала, скорее всего, бельем и корсетом. Рыхловатое тело, но она его подтянула довольно умело.

Гуров поймал себя на мысли, что рассматривает официантку слишком детально. Не хотелось делать поспешных выводов, но она первая напрашивалась в подозреваемые. Она очень легко могла быть тем человеком, который дал Полунину стакан с ядом. Мог быть убийцей и тот, кто в недрах кухни разливал сок по высоким стаканам. Но знал ли тот человек на кухне, какой стакан, кому и кто понесет? Сомнительно. Хотя возможна версия, что отравили как раз не того. Перепутали, скажем, стаканы.

И опять опыт Гурова подсказывал, что, готовя убийство человека из такого круга, подобных оплошностей не допускают, готовятся очень тщательно. Да и не станут подставлять исполнителя вот так напрямую. Не могла эта девушка быть исполнителем. Кто-то был еще, кто-то должен был ловко влить в стакан сок раздавленных ягод белладонны. Нужно выяснять, кто подходил к столу с момента, когда девушка поставила на него стакан. Или даже с момента, когда она взяла его на кухне и двинулась к столику Полунина.

– Здравствуйте! – напряженным голосом сказала девушка, выслушав от своей начальницы, кто эти мужчины перед ней и зачем.

– Здравствуйте, – радушно отозвался первым Крячко и галантно пригласил девушку садиться.

– Как вас зовут? – спросил Гуров.

– Оля. Ольга Петрякова.

– Вы москвичка?

– Я? – задала глупый вопрос девушка, продемонстрировав крайнее волнение. Впрочем, вполне объяснимое.

– Вы, – спокойно подтвердил Лев. – Я же с вами разговариваю и вам вопросы задаю. Так вы москвичка?

– Я… нет. Я родом из Рязанской области… Из Михайлова… Это город такой… районный центр.

– В Москве давно живете?

– С полгода, наверное. Может, чуть дольше.

– Живете на съемной квартире или своим жильем обзавелись?

– Я… – снова смутилась девушка, – я живу на квартире. На квартире у друга. Молодого человека.

Крячко быстро что-то писал в своем блокноте. Закончив, он поманил пальцем администратора и подсунул ей блокнот. Луговая прочитала, кивнула и быстро ушла.

– А вчера, Оля, вы тут работали первый день?

– Да, я вышла на стажировку… на испытательный срок.

– И сразу вас поставили работать самостоятельно?

– У меня же опыт, – немного оживилась девушка, почувствовав знакомую тему. – Я у себя в Михайлове официанткой работала, кстати, в престижных ресторанах, так что у меня опыт есть. А здесь порядок такой, что первое время просто за тобой внимательно смотрят, но работать позволяют самостоятельно.

– Понятно, понятно, – остановил Гуров поток объяснений. – Скажите, Оля, этот Полунин, этот мужчина, которому стало плохо вот за этим столиком и который тут умер, он во сколько пришел?

– Я не знаю… столик был заказан на двадцать три ноль-ноль. Я накрыла… посуду расставила, а он… чуть позже пришел. Наверное, минут на пятнадцать опоздал.

– Из какой двери он пришел?

– Я не видела. У меня еще два столика было, я ими занималась, а потом смотрю, он уже пришел и садится. Я сразу подошла заказ принять… ну, может, он чего сразу захочет, а все меню, которое он оформил еще во время заказа столика, будет подаваться обычным чередом.

– Он был один, когда усаживался за столик?

Гурову пришлось останавливать девушку буквально на каждом слове и возвращать в нужное русло дополнительными вопросами. Потом пришла Луговая, сунув Крячко какую-то записку, потом пригласили вторую официантку, работавшую в ту ночь. Постепенно удалось установить, что к столику Полунина в тот вечер подходили трое клиентов приват-клуба. После того как все сошлись во мнении, за какими столиками эти клиенты сидели в ту ночь, личности их удалось установить по книге заказов.

Правда, пришлось периодически прекращать допрос и успокаивать Ольгу, убеждая, что ее никто не уволит и ее вины ни в чем нет. Она соглашалась, но минут через десять снова начинала плакать и истерить по поводу своего возможного увольнения.

Когда официантки и администратор удалились, Стас протянул Гурову листок бумаги, который ему принесла Луговая.

– Вот адрес, где Петрякова живет со своим парнем. Она его указала в анкете при устройстве на работу.

– Улица Егорова? Метро «Мякинино»? Слушай, это же Красногорск…

– Почти, – кивнул Крячко. – Сразу за МКАД. «Замкадыши» они, как говорят у нас. Волоколамское шоссе.

– Слушай, Станислав… – Гуров машинально почесал бровь и на несколько секунд задумался. – Давай поступим вот как. Ты здесь заканчивай, разберись, что за услуги оказывают клиентам, кто работает, как взаимоотношения с клиентами, особо разберись с этими преподавательницами тренинг-центра.

– Спасибо за доверие и заботу! – шутливо поклонился Гурову в пояс Крячко. – Как к проституткам, так Крячко. Не бережешь ты меня, Лев Иванович. Ведь на износ работаю!

– Ну, на износ не надо, – отмахнулся Гуров, чуть улыбнувшись. – А я поеду, с этим дружком Петряковой поговорю. Она уже домой не поедет, у нее через три часа медосмотр по записи. Мне Луговая по секрету сказала, что Петрякова еще не оформила медицинскую книжку. Часов до четырех ее там промурыжат, и она домой не успевает. Два часа до смены, даже меньше, если учесть, что им являться на работу надо минут за тридцать-сорок.

– Это я понял, – усмехнулся Крячко. – А вот чем тебя эта девица заинтересовала? Ты же вроде сам меня пытался убеждать, что она подозреваемая лишь формально. Ни мотива, ни возможности, ни опыта… Хотя мы многого о ней не знаем, типаж она вполне определенный.

– Очень неприятно ее за спиной оставлять, – подумав, ответил Гуров. – Она формально у нас просто обязана быть в начале списка подозреваемых. Не по мотиву, а по возможности совершить преступление. Хотя бы в качестве наемного исполнителя. Не верю, сам не верю, но оставлять ее в тылу как-то тошно. Это как… как дупло в зубе… Очень неприятно, и никак забыть об этом не можешь. Тяготит, раздражает, ноет.

Когда Гуров ушел, Крячко сокрушенно покрутил головой, усмехнулся и решительно поднялся с дивана. По плану сейчас следовало допросить массажистку, оказывавшую услугу Полунину незадолго до его смерти. В акте сказано, что образцы, взятые с кожных покровов погибшего, не подтвердили наличия каких бы то ни было активных или ядовитых веществ. Исключительно растительные и синтетические составляющие широко применяемых кремов, в том числе и массажных. И тем не менее побеседовать с массажисткой, осмотреться в массажном салоне надо.

Девушка, в светлых классических джинсах и коротком топике, сидела прямо на столе, поставив аккуратные ножки в легких «балетках» на стул. Она курила, стряхивая пепел в пластмассовую крышку из-под какой-то мази и без всякого выражения смотрела на вошедшего мужчину.

– Вы – Инна Корзина? – Крячко мельком окинул взглядом комнату. Судя по всему, это был кабинет массажистов, а сами процедуры делали, видимо, не здесь.

– Да, – кивнула девушка. – Это вы из полиции?

– Полковник Крячко. Мне хотелось бы поговорить с вами о вчерашней ночи.

– Может, вам сначала массажик забабахать? – Взгляд девушки вдруг стал насмешливо-призывным. – Заодно и поговорим. У вас будет возможность погрузиться в обстановку.

– Нет, спасибо, – строго ответил Крячко, – вы вчера уже «забабахали» массажик одному клиенту, который спустя полчаса умер.

Девушка скрипнула зубами, недовольно нахмурилась и стала с остервенением тушить окурок в крышке из-под крема. Крячко с удовольствием наблюдал эту смену настроения и не торопил события. Наконец девушка закончила тушить, помедлила и достала новую сигарету из пачки, валявшейся рядом на столе.

– Я знала, – проворчала она, выпустив струю дыма вверх, – знала, что все стрелки переведут в итоге на меня. А я знаю, от чего он скопытился? Не от моего же массажа!

– Кто знает, – философски заметил Крячко и по-хозяйски уселся в кресло. – Поговорим?

– Поговорим, – буркнула девушка, слезая со стола, – чего не поговорить. Вы хоть знаете, какого рода мы тут массаж делаем?

– Естественно, – пожал плечами Крячко. – Эротический массаж, он же интимный. Только вы тут никакими особенными методиками массажа тела не пользуетесь. Максимум – это расслабляющий эффект, и тот достигается маслами и нежностью девичьих рук.

– И все? – хмыкнула девушка и тут же, поперхнувшись дымом, закашлялась. – Быстро же вы все изучили!

– Даже больше, чем вы думаете, – вздохнул Крячко. – У вас в прайсе есть строки с дополнительными услугами. Помимо массажа. Конечно, это документ для служебного пользования, и его мы пока как документ рассматривать не будем, но можно довольно легко установить, что массаж у вас очень часто заканчивается сексом с клиентом в той или иной форме. И ничем особенно ваше заведение не отличается от дома терпимости. Давайте будем честными.

– Ясно, – скривилась в горькой усмешке девушка. – Презираем, да?

– Лично мне плевать. Зарабатывайте деньги как хотите и чем хотите. Пока вы тут законы не нарушаете, пока от вас вреда нет, можете развлекаться. Но сейчас вы на грани. Давайте вернемся к погибшему?

– Давайте, – послушно согласилась она. – А отчего он хоть умер-то?

– Вот, – усмехнулся Крячко, – теперь наконец и у нас пошел конкретный разговор, полный позитива.

– Идите вы к черту! – взмахнула руками массажистка. – Я его тискала там вон, на массажном столе, а спустя полчаса он копыта откинул. Бр-р!

– Неприятно?

– Да вообще жуть! А тут еще вы со своими дурацкими подозрениями.

– Почему же дурацкими? – сделал вид, что удивился, Крячко. – Массаж штука сильная, он на такие реакции способен. Вроде бы легкие движения, но воздействие ведется на такие точки и зоны организма, что можно понизить давление, повысить, можно в человека столько тонуса влить, что он тебе марафонскую дистанцию пробежит, а можно фактически обездвижить…

– Да знаю я, знаю. Я медик, у меня диплом массажиста, вы мне лекции тут не читайте…

– Тогда расскажите подробно, какие массажи вы делаете и какой именно делали Полунину.

– Это фамилия того, который умер? Уф-ф! – Девушка вздохнула и закатила глаза, изображая крайнюю степень безнадежности ситуации. – Ничего особенного мы тут не делаем. Обычный гигиенический массаж.

– Гигиенический?

– Ну, понимаете, существуют четыре основных вида массажа – это гигиенический или оздоровительный, потом есть лечебный массаж, спортивный, косметический. Если вам для общего развития или для дела надо знать, то могу добавить, что гигиенический массаж применяется как дополнительное средство для профилактики заболеваний, ну и вообще ухода за телом, для сохранения нормального функционального состояния организма, укрепления здоровья. Благодаря этому виду массажа повышается жизнестойкость организма, возрастает иммунитет. Это и общий массаж, и локальный. Часто его практикуют в сауне, в русской бане и…

– Значит, вы, Инна, оздоровлением организмов клиентов тут занимаетесь? – перебил ее Стас.

– Да ну, на фиг, – цинично сморщилась девушка. – Мы используем основные элементы этого массажа. Эффект есть, конечно, но главное не это. Просто мы выбираем из основного набора приемов те, которые воздействуют на мужские эрогенные зоны. Вот и весь секрет! Ничего особенного мы тут с ними не делаем. Не отчего ему было умирать. Если только с давлением проблемы были, так мы справок о здоровье не спрашиваем. Если кровоизлияние в мозг, то еще понятно, а больше… Не знаю.

Крячко сидел за приставным столом в кабинете Орлова и нервно барабанил пальцами. Генерал разговаривал по телефону, начальство явно выражало генералу свое неудовольствие. Причем в грубой и незамысловатой форме. Кажется, кто-то из заместителей министра. Наконец Орлов положил трубку и энергично шевельнул губами. Однако матерных слов с его губ не сорвалось.

– Ну? – откидываясь на спинку кресла и разглядывая Крячко, произнес он. – Значит, говоришь, место там неприятное? Сплошной разврат и разнузданный беспорядочный секс. Ну, там хоть все по обоюдному желанию, а тут вот, – кивнул генерал на аппарат внутреннего телефона, – тут в принудительной форме! Хочешь не хочешь, нравится тебе не нравится, а тебя… по полной программе. Он начальник, ему можно, а ты терпи!

– Ну, ты, Петр, загнул, – рассмеялся Крячко. – Так ведь на любой работе…

– Это я шучу, Станислав! – махнул рукой Орлов. – Специально, чтобы ты не думал, что жизнь за пределами наших кабинетов чем-то принципиально отличается. Вы там с Гуровым все из себя принципиальные, теории любите. Вон ты мне только что излагал. А жизнь, она проста и незамысловата. Или ты начальник и всех имеешь, или ты подчиненный, но тогда извини… Просто на большинстве должностей «это» происходит в переносном смысле, а вот в этом массажном салоне – в прямом. Не завуалированном.

– Да понял, понял, – вздохнул Крячко без всякого энтузиазма.

– Ну а раз понял, тогда давай по порядку. Что у вас там с версиями?

– Учитывая расположение клиентов и персонала в зале с момента выхода Полунина из массажного кабинета и до момента его падения на пол в судорогах, у нас вырисовываются четверо подозреваемых. Но подозревать мы их можем пока только как людей, у которых была возможность отравить Полунина. Ни о каких мотивах пока и речи нет.

– Первым у вас на очереди, конечно, персонал? Кто готовил пищу, кто ее приносил.

– На кухне вряд ли успели бы влить в стакан с соком яд. Стаканы стоят уже наполненные самыми ходовыми соками, официантка просто подходит и берет один из них. Сам понимаешь, что можно перетравить половину зала, пока стакан не попадет к нужному человеку на стол. Нет, так рисковать убийца не стал бы. Яд влили уже потом, когда стакан либо уже стоял на столе у Полунина, либо…

– Пока его несла официантка, – закончил мысль Орлов.

– Конечно. Гуров сейчас занимается этой версией. Красивая версия, но какой мотив у девки двадцати восьми лет, которая приехала в Москву из провинции устраивать жизнь? И на фига ей это надо? Как наемный исполнитель она тоже нам не видится. Все очень просто, и каждому дураку понятно, что ее проверять и подозревать будут первой, и ниточка через нее моментально приведет к заказчику или организатору. Нет, это несерьезно!

– Но Гуров ее проверяет?

– Гуров упертый, Гуров не любит, когда такие хвосты остаются в деле. Но он тоже понимает, что эта проверка не более, чем попытка «закрыть вопрос» и больше к нему не возвращаться.

– Ладно, кто еще у вас на очереди?

– Ух, – закатил глаза Крячко. – Ты не поверишь, там зацепиться не за что! Там люди с таким статусом отдыхают, что в голове не укладывается, чтобы кто-то из них сам пошел на преступление, такие люди нанимают исполнителей. А тут все три подозреваемых со статусом. Смотри. – Он стал загибать пальцы на руке. – Ергачев – заместитель начальника департамента в Федеральной таможенной службе. Фигура?

– Фигура, – согласился Орлов.

– Эта фигура непосредственно перед самой кончиной Полунина в страшных судорогах стояла перед его столом в неприлично пьяном виде и о чем-то с покойным разговаривала. Это видели многие. Второй! Свечников – ведущий специалист в аппарате президента. Структура аппарата, в которой он служит, ведает работой с регионами.

– Свечников в какой момент подходил к столу Полунина?

– Почти сразу, как только Полунин вошел в зал и сел за свой столик. Не удалось установить точно, надолго ли Свечников останавливался возле Полунина. Видели его несколько человек, но точно утверждать никто не может. Точно так же никто не может утверждать, что у стола Полунина задержался и третий претендент на роль убийцы. Он тоже проходил мимо, даже остановил одну из официанток, но…

– А кто третий?

– А-а! Третий – это вообще интересная фигура. Третий – это Олег Васильевич Баринов, владелец данного заведения. – Крячко с довольным видом откинулся на спинку кресла и торжествующе посмотрел на генерала.

Орлов задумчиво барабанил пальцами по столу, сдвигая складки на своем мощном черепе. Наконец он изрек:

– Н-да, это определенные перспективы… бесспорно. Владелец клуба мог вполне тщательно организовать отравление Полунина. У него все шансы, он мог до секунды рассчитать преступление. Остается ответить на один маленький вопрос. А на хрена ему это нужно? Я так понял, Станислав, что мотивов нет ни у кого из этой четверки?

– Мы их пока не нашли. Начинаем изучать личности всех четверых, попытаемся найти точки соприкосновения. Возможно судьба или бизнес кого-то из них пересекались с Полуниным. Но согласись, Петр, что тут много натяжек! И самая главная из них заключается в том, что Полунина убрали очень нетипичным способом. В той среде, к которой относятся Баринов, Свечников и Ергачев, киллеры так не работают. Там все надежно и незамысловато: несколько выстрелов, потом последний в голову, и тишина. Или просто исчезновение человека. И потом его труп мы вылавливаем в Москве-реке.

– Н-да, – кивнул Орлов, – в эту схему ложится только официантка. Но девке, приехавшей из провинции устраивать личную жизнь и судьбу, такой ерундой заниматься глупо. Вы хоть запрос по ее прежнему месту жительства направили? Я что-то не помню, чтобы…

– Отправили, отправили, – торопливо заверил Крячко и тут же перешел к другому делу.

Орлов посмотрел на него, вздохнул сурово, но промолчал. Грешили его подчиненные Гуров и Крячко тем, что отправляли иногда запросы в другие города и различные управления Москвы за его, генерала Орлова, подписью. Это было нарушение субординации и даже должностной проступок. Но Орлов понимал, что иногда промедление в их работе стоит очень дорого, что он, генерал Орлов, часто отсутствует в кабинете… А еще он не мог сердиться на этих двоих своих сотрудников. Они были не только самыми опытными, они были его старыми друзьями. И он им верил. Если Гуров отправил запрос от имени Орлова, значит, так действительно было нужно. Так было быстрее.

Да, считал Орлов, Гуров и Крячко правы. Нанимать в исполнители убийства официантку из Рязанской области, да еще вышедшую на работу в клуб в свой первый рабочий день, – это не просто глупо, это нелогично. Не логично прежде всего потому, что Петрякова не знала расположения зала, не могла многого предвидеть и рассчитать в своих действиях. А ей предстояло очень четко выбрать секунду, чтобы влить яд в стакан с соком. Это же надо умудриться так ловко все проделать. А такая ловкость возможна была бы, если бы Петрякова проработала хотя бы пару недель в клубе, присмотрелась, понаблюдала за Полуниным, за его привычками, манерами поведения. Нет, подозревать официантку глупо, тут ребята правы. Отработают ее версию, и в сторону. Заниматься надо этими тремя высокопоставленными фигурами.

Глава 3

Итак, Станислав Казаченко. Двадцати шести лет, не женат, не судим, на учете в психоневрологическом диспансере не состоит, у нарколога тоже. Приличный парень, программист, работает системным администратором в двух фирмах, наверняка и на дому платные заказы выполняет. И лицо хорошее.

Гуров рассматривал увеличенное фото, которое ему прислали из Управления. Снимался Станислав в двадцать пять лет на паспорт. Лицо не напряженное, как это бывает обычно у людей, фотографирующихся на документы. Но и наглости, излишней самоуверенности в нем нет. Скорее, как говорится, «не от мира сего». Живет в своем собственном виртуальном мире, сожительница у него на три года старше, да еще и из провинции приехавшая в столицу.

– Зачем тебе Ольга Петрякова, а, Стасик? – вслух спросил Гуров. – Хороша в постели, заменяет тебе маму родную или у тебя тяга к женщинам старше себя? Или ты, глупышка, не понял, что она тебя окручивает? Не верится что-то в сильную любовь, хотя, может, я, старый черствый сыщик, слишком предвзято к тебе отношусь.

Гуров сидел в машине возле дома, где жил Станислав Казаченко, уже второй час. Он несколько раз принимался рассматривать фото и пытался составить для себя психологический портрет парня. Времени на то, чтобы наводить подробно о нем справки во всех местах, где его знали, не было, да и необходимости тоже. Нужно было поговорить с Казаченко по душам, расспросить про Ольгу и закрыть на этом вопрос. Но что-то заставляло Гурова не торопиться. И вот сегодня он решил немного покататься за Казаченко, посмотреть, куда он ездит, с кем общается. Если поедет в одну из фирм, где работает, то можно прикинуться потенциальным клиентом и попытаться склонить его к разговору о проблемах со своим компьютером.

Дверь подъезда широко распахнулась, и появился худощавый высокий парень в обрезанных выше колен вытертых джинсах и летней легкой рубашке нараспашку. На плече у него болталась черная мягкая сумка, в которых обычно носят ноутбуки. Куда же программисту без ноутбука, весело подумал Лев и взялся за ключ в замке зажигания. Казаченко бросил сумку на сиденье старенького «Опеля» и лихо тронулся, наводя сыщика на мысль, что у парня сегодня хорошее настроение. Или он вообще по жизни оптимист?

Через два часа мотания по городу Гуров начал откровенно злиться на самого себя. Что-то он тут перемудрил. Сам же убеждал себя, что Петрякова не может быть замешана в деле убийства Полунина, и сам же начал вести себя так, словно ждал, что ее сожитель выведет его на заказчика преступления. Надо было не тратить полдня, а заявиться утром к этому Казаченко домой или вызвать его к себе в кабинет и там допросить.

А ведь он интуитивно предполагал, что разговора не получится, что нужно для большего откровения найти ключик к парню, найти возможность поговорить максимально откровенно. А все участковый местный его смутил, парень, видите ли, ему показался слишком упрямым. В закон любит играть, вечером в квартиру его не пустил. Вполне имел такое право, между прочим. Это в советские времена, помнится, слова «откройте, милиция» имели магический эффект. А сейчас, особенно если учесть количество ограблений и других нападений под видом работников полиции, это вполне нормальная реакция населения. Как работают, как защищают своих сограждан от преступников, такова и благодарность, таково и отношение к ним.

Казаченко за эти два часа встретился с тремя мужчинами в трех разных местах. С одним он разговаривал в своей машине, с двумя другими просто на улице. Гуров попытался прикинуть по внешнему виду род деятельности каждого. Наверное, первый был компьютерщиком. А вот двое других, не исключено, в компьютерах разбираются плохо, и встреча носила оттенок консультации. В последнем случае Казаченко даже деньги получил. Видимо, за прошлую работу.

Гуров по привычке сфотографировал каждую встречу. Все, подумал он, пора заканчивать эту глупую слежку и просто поговорить с парнем. И тут, после ухода третьего мужчины, с которым общался Казаченко, к нему в машину села девушка. Она выбежала откуда-то со стороны сквера, чмокнула Казаченко в губы и по-хозяйски уселась на переднее сиденье. А вот это уже интересно, подумал Лев, включая зажигание и выворачивая руль, чтобы тронуться следом за стареньким «Опелем». Теперь ему стало очень любопытно.

«Опель» ловко маневрировал в потоке машин, и это навело сыщика на мысль, что этим маршрутом Казаченко ездит часто. Жить с любовницей и иметь любовницу? А парень-то открывается со все более интересных сторон. Та-ак! «Опель» выскочил на Староволынскую улицу и сбавил скорость. Теперь вокруг стеной возвышались деревья Матвеевского леса. Машин было мало, и Гуров решил увеличить дистанцию.

И вдруг он как-то сразу потерял машину Казаченко. Только что «Опель» скрылся за поворотом дороги, и вот уже на прямом участке пусто на пару километров вперед. Лев выругался и развернул машину через сплошную линию. Так, теперь внимательно. Справа тянется отбойник из рифленой стальной полосы. Значит, Казаченко мог свернуть лишь налево. Но здесь нет ни одного поворота и ни одной грунтовой дороги. Не в воздух же он поднялся!

Ехать пришлось со скоростью едва ли не тридцать километров в час. Сыщик внимательно осматривал стену деревьев и кустарников на противоположной стороне дороги. За ним появлялась то одна, то другая машина. Несколько секунд они также плелись, потом начинали отчаянно сигналить, нервно обгоняли его и уносились вперед. И вот наконец Гуров увидел, то, что искал.

Чуть примятая трава и след двух колес между деревьями, уходящий куда-то вглубь. Он еще раз нарушил правила, развернувшись через сплошную полосу, и остановился на обочине. Итак, парень посадил в машину девушку. В этом криминала нет. Девушка перед этим нежно чмокнула его в губы. При наличии гражданской жены – это уже намек на то, что у Казаченко есть возлюбленная на стороне, коллега по работе так бы не целовала. И третье, Казаченко завез ее в ближайшую лесную зону. Эх, молодость, молодость. Лев покачал головой, взял с сиденья портативную видеокамеру и вылез из машины.

Ну, вот, дружок, теперь ты мне все расскажешь, подумал он, хмурясь. Из-за высокого кустарника виднелся только багажник «Опеля», и машина еле заметно покачивалась. Как ни неприятны такие методы, но теперь будут показания Станислава обо всем, даже о том, чего бы он не хотел говорить на официальном допросе. Официальность сейчас пока не нужна, нужна оперативная информация.

Гуров взял на камеру крупным планом багажник машины, потом стал перемещаться вправо. Теперь номерной знак, теперь выше, на заднее стекло. Хорошо видна девушка, сидящая верхом на ком-то, кто лежит на переднем кресле с опущенной спинкой. Секс в самом разгаре, но лица мужчины не видно. А ведь именно с ним потом разговор будет. Ага…

Девушка обессиленно опустилась на своего партнера, машина закачалась, внутри произошло шевеление, потом мелькнула знакомая шевелюра и плечо в той самой рубашке, в которой Казаченко сегодня вышел из дома. Так, теперь он ее благодарно целует… Вот! Спасибо, Стасик! Голова в машине поднялась, и лицо Казаченко попало в кадр. Ну, вполне достаточно, подумал Лев. Девушку компрометировать пока не стоит.

Он опустил камеру, повернулся, чтобы вернуться к своей машине, и в этот момент Казаченко поднял лицо и увидел постороннего рядом со своей машиной. Гуров улыбнулся парню и двинулся к дороге. Теперь не дать ему уехать, а заставить сесть и поговорить. Незачем опять время терять. Надо ковать железо, пока оно горячо!

Через пять минут из-за деревьев показался знакомый «Опель». Казаченко притормозил, увидев, что выезд на шоссе перегородила машина, посигналил, но водитель в незнакомой машине даже не шелохнулся. Тогда молодой человек вылез из кабины и пошел объясняться. Гуров опустил стекло пассажирской двери и с любопытством посмотрел на Казаченко.

– Слышь, мужик, – небрежно махнул рукой компьютерщик, – ну, ты место нашел, где встать! Я тебя не объеду.

– Не могу я отъехать, – развел руками Лев. – Мне твоя помощь нужна.

– Толкнуть, что ли? – не понял Казаченко.

– Посоветоваться, – неопределенно ответил сыщик и кивнул головой на место рядом с собой. – Иди на сиденье.

Казаченко чуть помедлил, но потом решительно открыл дверку и уселся рядом.

– Вопросы у меня к тебе, Стас. Поговорить надо.

– Что? – Казаченко мгновенно весь подобрался и чуть отодвинулся на сиденье от незнакомца. – Откуда вы меня знаете?

– Стас, не тяни резину. Я – полковник полиции, если для тебя это важно, и мне нужно поговорить с тобой о твоей сожительнице Ольге Петряковой.

Гуров сразу заметил, какой опасливый взгляд бросил парень в сторону своей машины, где сидела девушка. Упоминание Петряковой в этой ситуации ему сразу не понравилось.

– А чего о ней говорить? – уперся Казаченко. – Я, между прочим, имею право не давать показаний против близкого человека. И не важно, что мы с ней не расписаны. Все могут подтвердить, что мы с ней живем, как муж и жена, уже полгода. У нас семья.

– Я понял, понял, – махнул рукой Гуров. – Почему ты не спрашиваешь меня о причинах такого интереса?

– А я спрашиваю!

– А что так неуверенно? – удивленно поднял брови Лев. – Любой другой на твоем месте сразу взвился бы, как ошпаренный. Полиция приходит и расспрашивает о жене!

– Я просто… уравновешенный. Вот спрашиваю: а что случилось?

– Я отвечу, но только после того, как ты ответишь на мои вопросы. Скорее всего, мы просто ошибаемся, но поговорить надо.

– А почему в лесу? Как вы меня нашли? Я не буду вам ничего говорить. У меня вообще антагонизм с полицией. Вам наш участковый может подтвердить. Он тоже любитель вопросы задавать и слоняется без дела, делая вид, что защищает граждан от преступности. Извините, но я спешу.

– Не торопись, Стас, – остановил Гуров парня. – Я ведь не хотел тебя шантажировать, но, видимо, придется. Вот этой твоей девочкой, с которой ты сейчас Ольге Петряковой изменял.

– А на слово вам никто не поверит, – усмехнулся Казаченко. – К тому же я еще и «телегу» могу вам на работу накатать, за огульные обвинения, порочащие мое доброе имя. Я – примерный семьянин, а с моей знакомой мы ехали по делам, вы ничего…

И в этот момент взгляд Казаченко упал на камеру, где Гуров демонстрировал снятые им кадры. Парень мгновенно осекся, сморщился, как от зубной боли, и, опустив голову, пробормотал что-то еле слышно.

Вдруг сзади, резко сбросив скорость, прижалась к обочине машина ДПС. Открылись дверки, и двое лейтенантов двинулись неторопливо в сторону машины Гурова.

– Вот так! – обрадовался Казаченко. – Вот сейчас мы и проверим, кто ты такой!

Когда к машине подошел инспектор, Лев опустил свое стекло.

– Товарищ лейтенант, проверьте у него документы! – чуть ли не закричал со злорадством в голосе Казаченко. – Он шантажирует меня!

Гуров вытащил из кармана свое удостоверение и протянул лейтенанту. Тот прочитал и молча взял под козырек. Казаченко очень внимательно смотрел на их лица и молчал, понимая, что все складывается как-то не в его пользу.

– Я прошу вас подежурить тут немного, – сказал Гуров лейтенанту, пряча служебное удостоверение в карман. – Хочу, чтобы нам не мешали, да и помощь ваша может понадобиться. А ваш напарник пусть постоит возле вон того «Опеля». Если девушка захочет сбежать, задержите ее.

– Есть, товарищ полковник! – снова откозырял лейтенант и пошел передавать распоряжение своему напарнику.

– Полковник? – недоуменно переспросил Казаченко. – Ни хрена себе… А вы откуда, вообще?

– Давно бы так. Полковник Гуров. Главное управление уголовного розыска МВД России. Так поговорим об Ольге? Я ведь не постесняюсь твои похождения ей показать. Просто из принципа. Но согласен и забыть, если ты мне будешь помогать. Согласен на такие условия?

– Ладно, ваша взяла. Вляпался я сегодня.

– Вляпался, это точно, – согласился Гуров. – Как ты познакомился с Ольгой?

– А она в магазинчике продавцом работала. Ну, такой, где диски всякие продают с фильмами, с мультиками. Там приятель мой работает, вот он нас и познакомил.

– Когда это было?

– Да уж с полгода, наверное. Мы с Ольгой с месяц потусили, а потом сошлись. Вместе жить стали.

– Любовь? – спросил Гуров и внимательно посмотрел в глаза парню.

– С ее стороны… вроде да, – пожал плечами Казаченко. – А я… не люблю такими словами разбрасываться. Да и не готов я еще к серьезной семейной жизни.

– А она в тебя сразу влюбилась по уши, да?

– Слушайте, вас что-то очень такие подробности интересуют, вы не извращенец, часом?

Гуров продолжал выжидающе смотреть, посчитав данный вопрос чисто риторическим. Казаченко взглянул ему в глаза и, отвернувшись, проворчал:

– Ну да, в постели она заводная. Такое ощущение, что в ней каждый раз бесы просыпаются. Вроде девка девкой, а как начнешь ее обнимать, да… ну, вы поняли, так у нее как будто все это в последний раз. Аж до исступления. Подсадила она меня на такой секс, вот и не захотел расставаться… вместе стали жить.

– Она с самого начала такой была?

– Ну, вы точно извращенец! – нервно рассмеялся Казаченко. – Вообще, она девка, конечно, странная… Вы хоть намекните, чего она натворила-то?

– Не переживай и не бойся, – тихо ответил Гуров. – Мы просто пытаемся понять, в какой она степени может быть свидетельницей по одному делу. Напрямую у нее спрашивать нельзя, а вдруг ошибаемся. Короче! Так надо, специфика работы требует.

– Ну, хоть не преступница она?

– Да ты совсем запуганный какой-то, – рассмеялся Лев. – Говорю же, что не преступница, успокойся. Так как у вас начинались отношения?

– Как, как… У того друга я ее и отбил! Она с ним сначала была. А потом ко мне перекинулась.

– С этим все ясно. Ладно, что мы все о сексе. Расскажи, откуда она приехала в Москву, как у нее тут все складывалось?

– Да за месяц до моего с ней знакомства она и приехала. Из-под Рязани она, из райцентра какого-то. Искала тут работу. Из магазина, когда со мной мутить начала, сразу ушла. Я ей поначалу еще помогал с поиском работы, но она все сама да сама, ну, я и махнул рукой. Если честно, так и не понял, что ей за работа была нужна. А потом вот нашла этот ночной клуб. Говорит, там хорошо платят. Я, конечно, не Рокфеллер, но зарабатываю хорошо. Я понял потом, что она независимости финансовой хочет. Мало ли… разбежимся, а у нее за душой ни копейки.

Гуров возвращался в Управление, когда позвонил Крячко:

– Ну что, Лев? Что с нашей Петряковой.

– Ты знаешь, Станислав, у меня такое впечатление, что девочка ничем не брезгует, лишь бы в Москве зацепиться.

– Частое явление, – хмыкнул Крячко, – это не мотив для убийства.

– Да знаю я, знаю! Сам так же думаю. А вообще она за полгода столько мест работы перебрала, столько времени все чего-то искала, что я готов на нее рукой махнуть. Так киллеров не подставляют. Нет, пустышка!

– Ну и ладно. У меня сегодня по плану вечером беседа с управляющей этим загадочным тренинг-центром «Клеопатра». Не хочешь присоединиться?

– Давай сам, Станислав, ты лучше там в обстановке разберешься. А я хочу еще встретиться с Незнамовой.

– С певичкой из клуба?

– Да, она мне показалась достаточно независимой. Ее эта работа в клубе не особенно держит, и сторонится она как-то остальных работников.

– Я тоже заметил.

– Вот и хочу с ней поговорить в неформальной обстановке. Боюсь, в кабинете нужного разговора не получится. А тут… она певица, у меня жена – актриса, может, и разговорю ее. Она наверняка сумеет очень интересную картинку этого злачного места нарисовать.

– Смотри там, осторожнее с певичками, – засмеялся Крячко.

– Да перестань, – поморщился Гуров. – Она девушка интеллигентная, как я понял. Да и я про жену рассказывать буду в целях налаживания творческой атмосферы и собственной безопасности. Это если ты боишься, что она флиртовать начнет.

– Ну-ну! – глубокомысленно заключил Крячко.

Телефон Незнамовой не отвечал весь день, и Гуров не был так уж позитивно настроен на успех сегодняшней беседы. У него был целый список мест, где Светлана Незнамова могла находиться в свободное от выступлений время. Девушка числилась почасовиком в музыкальной школе, где преподавала эстрадный вокал – все-таки консерваторское образование, – и могла находиться и в редакции музыкальных программ столичного телеканала, где участвовала в подготовке к выступлению участников музыкального конкурса, и в одной из студий, где записывала диск вот уже второй месяц, как только была в состоянии заплатить за студийное время. Гуров обзвонил все известные ему места, играя роль то родственника, приехавшего с Урала, то друга, то продюсера, то спонсора, то эстрадного драматурга. Незнамова как в воду канула!

Во дворах домов на проспекте Мира, даже за пределами Садового кольца вечером припарковаться сложно. Если даже ты найдешь местечко, куда приткнуть свою машину, то не факт, что через час тебя не «запрет» кто-то из местных, и весь вечер, а то и часть ночи ты проведешь в поисках виновника, терзая сигнализацию его машины и нервы жильцов дома. Не исключено, что тебе еще и начистят физиономию из-за поднятого шума.

Гуров оставил машину возле «Макдоналдса» и отправился пешком проводить рекогносцировку. Надо найти дом и квартиру, где живет Незнамова. Если ее в самом деле нет дома, можно попытаться аккуратно поговорить с соседями. Мало ли. Не хотелось думать о плохом, но певица весь день недоступна по мобильной связи. А если она была важным свидетелем, а если от нее просто кто-то решил избавиться? Хорошо, если у нее просто телефон отключен. Или украли, например.

Дом Незнамовой, как и положено литере «Б», стоял во втором ряду строений. Планировка таких домов Гурову была хорошо знакома, и он без труда нашел окна нужной двухкомнатной квартиры на третьем этаже. Света в окнах не было. Лев осмотрелся по сторонам. Кроны старых деревьев закрывали половину двора от света фонарей. Достаточно светло было лишь у подъездов. А дальше – забор какого-то ведомства, небольшая автостоянка, машин на пятьдесят, здание бойлерной… И всюду натыканы, как шпроты в банке, машины, машины, машины…

Ну что? Сыщик посмотрел на часы, времени без пяти одиннадцать, а это значит, что с ним соседи вряд ли станут разговаривать. Без формы и так поздно… И все же надо попытаться хоть кого-то расспросить про Незнамову.

Гуров бросил взгляд вправо, влево. Дом длинный, к нужному подъезду, миновав его пост, никак не подойти. Но наблюдать за подъездом и угадывать в каждой идущей женщине Незнамову смысла нет. Сыщик прошел между припаркованными на ночь машинами, перепрыгнул через небольшую лужу, образовавшуюся в яме проломленного асфальта, и тут же услышал возбужденные голоса.

Их было трое. Трое здоровых, накачанных парней, и у каждого на плече сумка. Это наводило на мысль, что шли они как раз из спортивного зала. Только вот возбуждение было не совсем трезвым, опытному оперативнику сразу стало понятно, что парни навеселе. С ними была и девушка, и тоже крепко навеселе. Она все время оступалась, или у нее подворачивалась нога, ведь туфли у нее были на очень высоких каблуках.

Что-то в мозгу сыщика на уровне подсознания коротко просигналило, что не все в порядке. То ли интонации голосов, то ли активная жестикуляция, то ли просто привычная настороженность к ситуации, в которой замешаны пьяные люди. Ситуации, которая очень часто граничит с бедой. Увы, профессия приучила видеть этот мир под таким углом.

Гуров не ошибся. Задержавшись под старым вязом и присмотревшись к компании, он довольно быстро понял, что девушка с парнями незнакома, что они только сейчас встретились, и эта веселая троица напрашивается к девушке в гости. Напрашивается настырно, нагло. А девушка в таком состоянии, что ничего не может понять. Гуров же, наоборот, прекрасно понимал, что у этих троих развеселых парней на уме. Хорошо, если просто подурачатся и отпустят, а если…

А вот это уже, ребята, переходит все границы! Он ругнулся про себя, поминая недобрым словом нерадивых родителей, дебильных детей и современную систему образования и воспитания. Подвыпившая троица воровато оглянулась по сторонам, потом пьяненькую девушку подхватили под руки, и один из парней полез в ее сумочку. Один миг, и он безошибочно выудил оттуда ключи от квартиры… Скоты! А завтра она ничего не будет помнить из того, что было… кроме грубого насилия. Дура!

Гуров перепрыгнул через лужу и сразу оказался под ярким фонарем у подъезда. Парни замерли, уставившись на дядьку, появившегося неизвестно откуда. Этот мистический момент стоило использовать для своих целей, подумал сыщик, озабоченно разглядывая парней вблизи. Ребята хоть и «под градусом», но крепкие, тренированные, здоровые. А Гуров уже не тот… не мальчик… Но выхватывать пистолет и командовать… Пистолета, кстати, с собой сегодня нет…

– А вы не из этого подъезда! – громко объявил он. – И зачем вы в чужой сумочке роетесь? Да, вот ты… рыжий, который оттуда ключи вытащил.

Самым простым и умным в этой ситуации для парней было бы выйти из щекотливой ситуации с честью. Благо незнакомец такой шанс им дал. Очень просто объявить, что они провожали незнакомку, беспокоились, что ее могут обидеть, ограбить. А ключи они из сумки вытащили, чтобы открыть ей дверь и… пожелать спокойной ночи. Сама она открыть дверь была не в состоянии, это очевидно. Гуров ждал подобной реакции, но парням в голову ударил алкоголь…

– Че ты сказал? – мгновенно выпятил челюсть светловолосый, который еще держал в руках ключи. – Сюда иди!

Гуров демонстративно засунул руки в карманы брюк и остался стоять посреди автомобильной дорожки напротив подъезда. Ему нужно было пространство для маневра, если эти трое здоровяков решат напасть.

– Девушке, по-моему, пора спать. Отпустите ее, и пусть она идет, – предложил он компромисс.

Тот, кого сыщик назвал «рыжим», выругался смачно и витиевато, сунул ключи своему другу, державшему девушку под руку, и решительно двинулся к наглому «папаше», который откровенно нарывался на неприятности. Тактика обычная, прикидывал Гуров, подойти сбоку, врезать в глаз, а когда жертва отшатнется, то добавить ногой… правой же. Но, скорее всего, он будет рассчитывать на то, что жертва рухнет после первого удара. Сюрприз!

Если бы знал этот подвыпивший парень, пропадающий все дни напролет в «качалке», что полковник Гуров за все время службы на «передовой» борьбы с уголовной преступностью столько раз участвовал в различных схватках. В схватках с бандитами, хулиганами, опившимися до одури ревнивыми мужьями и озверевшими соседями коммуналок. Если бы он знал, что у оперативников, у настоящих профессионалов просто не принято хвататься за пистолет при малейшей опасности, он бы сто раз подумал подходить вот так к неизвестному мужчине, стоявшему перед ним с засунутыми в карманы руками, со спокойной и какой-то усталой улыбкой на лице. Очень неуместной улыбкой для данной ситуации, которая «рыжего» взбесила еще больше.

Кулак метнулся в голову сыщика с такой скоростью, что ему позавидовала бы и пуля. Причем практически без замаха. Однако благодаря своей реакции, выработанной за долгие годы службы в полиции, и тому что такого удара он и ждал, Гуров просто чуть отклонил голову, и кулак прошел в сантиметре от его лица, увлекая за собой и своего подвыпившего хозяина, на миг чуть потерявшего от неожиданности равновесие. Но этого мига опытному сыщику было достаточно, чтобы теперь уже его рука выскользнула из кармана брюк и тоже почти без размаха впечаталась в солнечное сплетение противника. Парень шумно выдохнул насыщенным пивом и копчеными кальмарами воздухом и согнулся пополам.

Гуров не рассчитывал так просто пробить кулаком мощную броню накачанных мышц брюшного пресса. Правда, его противник не ожидал ответной атаки, да и выпитое за вечер его расслабило, так что удар он получил весьма чувствительный. Но не настолько, чтобы вывести его из строя. И Гуров выбросил вперед правую ногу, ударив парня под колено и заставив его коснуться асфальта руками, а потом коротко рубанул по шее, стараясь попасть чуть выше мозжечка. Оглушенный противник повалился, гулко стукнувшись лбом о дорожное покрытие.

– Эх… – опешил от неожиданности кто-то из парней. – Епонский веник! Он Зему вырубил…

– Так, мы о девушке говорили, – напомнил Гуров, обходя поверженное тело и стараясь незаметно помассировать онемевший кулак. – Вы изъявили желание отдать ей ключи от дома и отправиться восвояси.

– Че он гонит… – рыкнул второй парень, имевший в этой троице самые широкие плечи и самую выпуклую рельефную грудь. – Капец, че я с ним щас сделаю за Зему…

Его дружок сфокусировал взгляд на незнакомом бесстрашном мужчине, не выпуская из своих рук девушку, и просто не заметил, как она освободилась сама и обессиленно сползла по стене на землю. Теперь на Гурова шли двое. Первый был трезвее и здоровее, второй со стеклянными глазами не так крепок физически, но он что-то тянул из кармана летней тонкой куртки. Хорошо, если просто нож. В любом случае церемониться было нельзя и выжидать тоже. Полицию, что ли, вызвали бы, кто сейчас из окон любуется. Ведь любуются же. Ну, ничего, справимся…

Здоровый не стал бить, не стал делать страшных замахов. Он вдруг неожиданно прыгнул вперед, очень подвижно и ловко, видимо, учел опыт своего друга Земы. Еще мгновение, и его руки, как стальные клещи, сомкнулись бы вокруг туловища Гурова, а потом… Сыщик в последний момент успел отбить хватавшие его руки и сильно толкнул нападавшего плечом. Парень отшатнулся… споткнулся о бордюр и упал на одно колено.

И в это момент с протяжным и каким-то дурацким боевым кличем на Гурова кинулся третий. Видимо, его бойцовский энтузиазм возбудило поражение второго друга, а может, он просто вытащил наконец из кармана свой нож, и это привело его в чувство боевого экстаза. Нож оказался дешевым сувениром, годным разве что для нарезания колбасы в купе поезда, из числа тех, что продаются на каждом вокзале в соответствующей лавке. Но и этим сувениром можно наделать немало дырок, если умеючи…

Отскочив чуть назад и увернувшись от колющего удара, Гуров успел расставить руки в стороны и подобрать живот, когда мимо него со свистом прорезал воздух нож пьяного парня. Третий удар, нацеленный в живот, сыщик сумел перехватить. Цепкие пальцы легли на запястье вооруженной руки противника, сильный толчок, сгибающий кисть внутрь, и рука, державшая нож, разжалась.

Не дожидаясь начала активного сопротивления пьяного противника, необъяснимым для него самого образом выронившего нож, Гуров коротко ударил его локтем правой руки в лицо, а когда парень пошатнулся, сильным пинком от себя отбросил противника далеко в сторону. И вовремя, потому что второй здоровяк уже принял вертикальное положение, все еще тряся головой и пытаясь понять, как он смог так сплоховать.

Теперь на Гурова шел пьяный, но очень сильный и осторожный противник. Две легкие победы нисколько сыщика не расслабили. Тем более что и помощи ждать ему было неоткуда. Ни любопытных лиц в окнах, ни криков с балконов, что кто-то сейчас вызовет полицию, если хулиганы не прекратят… и так далее.

– Ну, капец тебе, мужик, – наконец связал отдельные слова в некое подобие мысли парень.

Гуров попятился и чуть сместился влево, чтобы держать в поле зрения двух поверженных дружков этого громилы. И вот без всяких прелюдий на него понесся кулак. Он сделал шаг назад, легко уйдя от сокрушительного удара в голову. Теперь взлетела нога, нанося ему удар в район живота, но Лев снова увернулся. Не надо торопиться, думал он. Пусть противник начнет горячиться, пусть возбуждение от выпитого алкоголя возьмет в нем верх. Начнет психовать, храбриться, одышка, опять же…

Подумал так и чуть было не попался на финт с обманным движением. Только снизу вылетел кулак правой руки парня ему в подбородок, как следом с ураганной скорость справа вылетел второй кулак. Каким-то чудом сыщик снова сумел уйти от удара в голову, но тут сплоховал его противник. Из того неустойчивого положения, в котором он находился после обманного удара и промаха вторым, уже настоящим ударом, ему не следовало предпринимать попыток новых атак. Но случилось именно то, на что Гуров и рассчитывал. Алкоголь ударил в голову, и парень слишком поторопился нанести третий удар ногой. Причем левой.

Легко поймав эту ногу, Лев сильным рывком крутанул ее вокруг своей оси. Парень мгновенно полетел на асфальт, и Гуров оказался на спине поверженного противника. Тут слева, громко топая ногами, наконец-то появился бегущий что есть мочи парный наряд патрульно-постовой службы полиции. Следом во двор въехала машина с проблесковыми маячками на крыше.

Ничего не оставалось, как завернуть своему пленнику руку за голову и придавить его коленом в позвоночник до подхода патрульных.

– Сержант Иваницын, – на одном выдохе представился старший наряда – крепкий бритоголовый парень ростом под два метра. – Что здесь происходит?

– Полковник полиции Гуров, – проворчал сыщик, – Главное управление МВД России. Подержите этого вот драчуна, а я вам предъявлю удостоверение.

Представление произошло быстро и деловито. Заместитель командира роты ППС с водителем уже приводили в чувство двух оглушенных хулиганов, а Гуров подошел к пьяной девушке, которая так и не смогла встать на ноги и сидела на корточках, прислонившись спиной к стене.

– Вы здесь живете? – спросил он, кивнув на подъезд.

– Ага, – кивнула девушка, пытаясь сфокусировать взгляд на полицейских, поднимавших и провожавших к машине задержанных. – А вы из полиции, да? Вы меня как бы спасли от хулиганов? Клево!

– Клево, клево, – усмехнулся Лев. – Вы хоть до квартиры сможете сами дойти?

– Не-а, – жизнерадостно заулыбалась девушка. – Я в умат… в стельку…

– Ну-ну-ну, – прервал тираду сыщик. – Понял я, понял. Эх… Зовут-то тебя как?

– Светлана… А вас, мой спаситель?

Гуров насторожился, потом присел на корточки рядом с девушкой. Мелкие кудряшки волос сбились на лбу и закрывали всю верхнюю часть лица. Сыщик пальцем осторожно убрал волосы со лба и приподнял лицо девушки за подбородок. Вот так так, как же он ее сразу не узнал-то! Хотя выражение лица у пьяного человека часто очень сильно меняется. Да и на фотографии, с которой Гуров знакомился, у Незнамовой была другая прическа… И макияж другой. Вернее, на фотографии она была почти без макияжа, а сейчас лицо девушки было раскрашено для бурной вечерники со всем профессионализмом.

– Я вам что… нравлюсь? – отводя его руку, спросила Незнамова. – Вы меня клеите? А вы симпатичный…

– Меня зовут Лев Иванович, – серьезно проговорил Гуров. – Я – полковник полиции. И здесь я ждал вас, потому что мне срочно надо задать вам несколько вопросов. Вы куда-то пропали, и мы второй день не можем вас найти. Это очень важно!

– Помочь, товарищ полковник? – к нему подошел лейтенант из роты ППС, с насмешкой смотревший на пьяную девушку.

– Нет, езжайте, – отмахнулся сыщик.

– Задержанных утром за вами оставить? Что передать дежурному?

– Нет, они мне не нужны.

Машина уехала к себе в отдел и увезла трех задержанных хулиганов, патруль вернулся на свой маршрут, а Гуров, зайдя в лифт, все пытался удержать пьяную Незнамову, норовившую сползти по стене на пол. Ноги ее совсем не держали, хотя речь была относительно членораздельная, а реакции адекватные. Не создавалось впечатления, что девушка уж совсем ничего не соображает. Она даже запомнила, что мужчина, который пытается доставить ее в квартиру, полковник.

На третьем этаже Гуров почти на руках вынес Незнамову из лифта и поставил у двери. Девушка снова уронила ключи, наверное, уже в десятый раз. Лев поднял их и, тихо ругаясь, отпер дверь. В лицо пахнуло уютом девичьей квартиры, легким ароматом косметики, тонких модных ароматизаторов и… в общем-то, чистотой. Явно мужским духом тут и не пахло. Ни любовника, ни мужа. Это почувствовалось сразу, как только Гуров и Незнамова ввалились в квартиру.

Девушка неуклюже сбросила туфли, повесила на вешалку сумочку и поплелась в гостиную. И тут же оттуда послышался громкий звук упавшего на диван тела.

– Ой… как хорошо… – томным голосом промурлыкала Незнамова. – Ножки, мои ножки… Полковник, вы умеете делать массаж ног?

– М-да! – Гуров постоял в дверном проеме, глядя, как девушка пытается сесть на диване или хотя бы принять относительно прямое положение. – Сидите и не шевелитесь! Я сейчас сделаю вам чего-нибудь отрезвляющего.

Пока он кипятил чайник, искал заварку, лимон и сахар, из комнаты слышался голос Незнамовой вперемешку с пьяным смехом. Подозрительный шелест одежды навел на мысль, что девушка решила переодеться или вообще раздеться. Только этого ему не хватало, подумал Лев с неудовольствием. Одевать, укрывать…

– Ну, Светлана, вот вам лекарство! – объявил он, заходя в комнату с двумя бокалами горячего сладкого чая. – И я с вами за компанию, если не возражаете. А то наразвлекался тут за вечер. Сначала трех ухажеров усмирял, потом сам объект ухаживания на себе тащил на третий этаж. Пейте, пейте! Большими глотками.

Сидя рядом с диваном в глубоком кресле, Гуров думал, что идиллия вполне могла бы иметь место. Горячий чай с лимоном, торшер, звезды заглядывают в окна, и они вдвоем в тишине. Сейчас бы о чем-нибудь романтическом говорить, а не о трупе в клубе. Нехорошо умирал Полунин, в муках умирал. Наверное, успел подумать, что его убивают, смерти испугаться успел.

– Светлана, – начал он, – вы ведь понимаете, что я пришел с вами поговорить о том происшествии у вас в клубе, когда неожиданно в судорогах умер посетитель.

– Жуть какая, – добродушно буркнула в чашку девушка. – Хорошо, что я не видела всего этого, девчонки потом рассказывали.

– Кто его мог убить, как вы думаете?

– Баба! – выпалила Незнамова с таким выражением лица, как будто эта мысль ей давно пришла в голову, и она долго не могла ни с кем ею поделиться, аж извелась вся.

– Почему обязательно баба?

– А он мужик видный, симпатяга! Все знали, что он бабник. Мало того, он еще и темперамента бешеного. Вы думаете, он откуда в зал в тот вечер вошел? Из массажного салона. Ему уже баб мало, он уже по интимным салонам ходит. – Незнамова хихикнула в чашку и снова стала пить, держа ее по-детски обеими руками. – А кто-то из баб его приревновал и решил одним махом наказать.

– И чем же его отравили? – задал наудачу вопрос Гуров.

– Не знаю… – пожала плечами Незнамова. – Мышьяком каким-нибудь. Откуда мне знать, чем сейчас неверных любовников травят.

Наверняка не знает, решил Гуров. А ведь она пела тогда, на сцене была и должна была видеть. Он во время своего последнего визита проверял. Со сцены столик Полунина хорошо просматривается, видно даже, с кем клиент там сидит.

– А с кем он сидел, когда вы пели?

– Ни с кем… Один и очень угрюмый.

– Даже это было видно? Что угрюмый?

– А я присматривалась, – вызывающе ответила Незнамова. – Я девушка одинокая, а он мужчина с положением и весь из себя приличный. Может, я на него глаз положила… Может, присматривалась, чего это он весь вечер один как сыч…

– И к нему никто не подходил?

– Не-а, – помотала она головой. – Я потом ушла со сцены, а спустя минуту девки в визг!

– И что, многие на этого вашего клиента среди персонала клуба глаз положили? – снова решил попытать удачу Гуров.

– А им запрещено! Один раз неосторожно улыбнешься и вылетишь оттуда.

– Им? А к вам это не относится?

– А я на особом положении, я не сотрудник, не персонал. Я там пою… И имею право… Чего хочу, на то и имею право… Особенно когда мужик – конфетка…

Гуров размышлял и поэтому упустил важный момент, когда пьяная Незнамова решила перейти к активным действиям. Он даже не понял, когда девушка успела сползти с дивана и оказаться у его коленей, и Лев чуть не облился от неожиданности чаем, увидев плотоядную ухмылочку на пьяненьком лице девушки.

– Че ж ты, полковник, робкий какой? – промурлыкала Незнамова.

– Тихо, тихо, тихо! – закрутился Лев в кресле, ища, куда поставить чашку и одной рукой уже начиная отдирать от себя пьяную девушку. – Спокойно!

Ему наконец удалось подняться, и он, подхватив Незнамову под мышки, усадил ее снова на диван.

– Что, испугался? – вдруг спросила она почти трезвым голосом и добавила с сарказмом: – Ладно, не бойся, не изнасилую. Думаешь, совсем девка с ума спрыгнула. На первого попавшегося мужика лезет. Ну и лезу…

– Это очень плохо, когда вот так неразборчиво… – начал было выговаривать ей Гуров, но она его перебила:

– Я его любовницей была. Давно, год назад. Для него давно, потому что он с тех пор перебрал таких, как я, много. А для меня…

– Ты? – Гуров замер. – Любовницей? Ты была любовницей Полунина?

– Да, Пашкиной игрушкой, – горько усмехнулась девушка. – Играть он умел. Хорошо умел. Игрушки были довольны. Какие он слова знал, как умел внимание оказывать, особенно когда завоевывал, когда подкатывал. Роскошный мужик. И целоваться умел… Но вам ведь не это интересно?

– И это тоже, – Гуров отметил, что Незнамова снова, обращаясь к нему, перешла на «вы». – Это тоже важно, для составления его психологического портрета. – Значит, Полунин был просто бабником?

– Он не был просто бабником, он был феноменальным бабником. Хотя в последнее время, правда, остепенился. Раньше у него чуть ли не каждые полгода была новенькая, а то и не одна. А вот за этот год… пожалуй, была у него одна. Может, он влюбился, а, полковник? Вы, мужики, разве не влюбляетесь в конце концов в кого-то из своих любовниц? Не бывает у вас такого?

– У меня не бывает любовниц, я однолюб, – возразил Гуров. – Так ты знаешь, кто был любовницей Полунина?

– Знаю. Я ж от ревнивости на стену лезла… выследила. Вы думаете, что этот таможенник так просто к его столу подходил? Большой начальник, а тряпка! Он, как напьется, все лезет… лез к Пашке просить, чтобы он его жену в покое оставил.

– Ергачев? Тот человек, кто подходил к столу Полунина, когда тот умер?

Глава 4

– Ну что? – Крячко пожал руку Гурова, с интересом вглядываясь в его глаза.

Они встретились утром возле «Занзибара», не заезжая к себе в Управление. Орлов освободил обоих офицеров от участия в ежедневных утренних планерках, но докладывать о ходе расследования велел все равно ежедневно. Как правило, это происходило вечером. Поздним вечером…

– Ты знаешь, – усмехнулся Лев, – а ведь мы не зря Незнамову так искали!

– Она хоть жива?

– Да жива, жива! И неплохо поживает. Веселится! Правда, копнул я поглубже, а там… Если коротко, то примерно год назад она тоже была любовницей Полунина.

– Тоже? – ухватился Крячко за произнесенное другом слово. – Значит, следует так понимать, что покойный был еще тот ходок. Ясно, ясно! Скоро я начну заключать пари, что Полунина убила именно женщина.

– И это еще не все. Незнамова много интересного рассказала про это вот заведение, – кивнул на вывеску Лев. – Тут ведь фактически рядом бордель. Только в завуалированной форме.

– Удивил, – хмыкнул Крячко. – Масажистка, которая работала в ту ночь с Полуниным, и так раскрыла глаза на все это хозяйство.

– Только она тебе не раскрыла глаза на один любопытный факт, – улыбнулся Лев. – Владелец клуба Олег Васильевич Баринов является также и владельцем тренингового центра «Клеопатра». Так что все это хозяйство его. Это он наладил такое закрытое заведение для нуждающихся мужчин с тугим кошельком.

– При желании, – задумчиво произнес Крячко, – он мог организовать убийство Полунина. Уж он-то тут все знает досконально. Мог организовать отравление так, что комар носа не подточит. И в помощники взять себе любого или любую из преданных ему.

– Если у него есть мотив, – напомнил Гуров.

– Ну, мотив нам отыскать придется. Пошли, время уже девять.

Невысокая молодая женщина встретила гостей на лестнице. Гуров сразу отметил, насколько тщательно продуман внешний вид управляющей «Клеопатры». Годы совместной жизни с театральной актрисой не прошли даром, и сыщик давно научился понимать язык одежды, косметики, жестов, положения тела. Жизнь, особенно жизнь публичная, или бизнес, когда ты продаешь услуги и работаешь на клиента, – она тот же театр. Товар можно пощупать руками, оценить цвет, фактуру, изящество линий или функциональную полезность, удобство, дизайн. А услугу руками не пощупаешь. Даром или недаром затрачены деньги, ты понимаешь уже потом. Есть всегда определенный риск при покупке услуги.

Директор центра Алиса Сергеевна Барчевская не была красавицей в полном смысле этого слова. Вполне ухоженное и выдержанное в тренажерных залах тело, профессиональный макияж, одежда, выгодно подчеркивающая довольно красивые формы. Все в этой женщине будило воображение, наводило на мысли не о совместном походе в театр или на концерт, а об интиме, где-то в подреберье начинал возиться и поводить чутким носом и таращиться блестящими глазками бесенок.

– Здравствуйте, – бархатным голосом приветствовала гостей Барчевская. – Это вы из полиции мне звонили?

– Да. – Сыщик неожиданно для себя боднул головой воздух и представился: – Полковник Гуров, Лев Иванович. Это мой помощник, Станислав Васильевич Крячко.

– Любопытно, чем наш центр мог заинтересовать высокопоставленных офицеров из самого министерства, – улыбнулась уголками губ женщина. – Прошу вас за мной, господа.

Гуров оглянулся на напарника и пошел следом за Барчевской вверх по лестнице. Крячко, одарив друга ехидным взглядом, последовал за ними.

– Прошу вас. – Управляющая на правах хозяйки кабинета повела рукой, приглашая на выбор сесть в глубокие кресла или на мягкий белый диван.

Сыщики, не сговариваясь, расселись в креслах, а хозяйка, изысканно выгнув спину, мягко опустилась на край дивана, сложив ладошки на коленах стопочкой. Легкий взмах длинных, явно наращенных ресниц, легкая полуулыбка и все тот же чуть насмешливый взгляд.

– Атмосфера вашего заведения, конечно, располагает к иным разговорам и мыслям, – с галантной шутливостью начал Гуров, – но, увы, мы пришли по вопросу очень приземленному и совсем из другого царства. Царства теней, если хотите.

– Понимаю, понимаю, – закивала Барчевская. – Этот несчастный случай в зале. Нелепая смерть, конечно, но… простите, а ко мне вы в связи с чем пришли?

– Мы пытаемся вообще понять структуру и обычаи вашего заведения, – пожал Гуров плечами. – Изучить, так сказать, изнутри.

– Ну-у, – снова накинула на лицо насмешливую улыбку Барчевская. – Клуб – это клуб, а наш тренинговый центр – это совсем иного рода заведение. «Занзибар» чисто мужской клуб. А наши клиенты – исключительно женщины. Надеюсь, мне не придется рассказывать о том, чему мы учим здесь женщин?

Вопрос прозвучал как вполне откровенная провокация. И Гуров это уловил. Попытка избежать вопросов выглядела как приглашение спрашивать. Из всего того, что вчера ночью рассказала пьяная Незнамова, следовало, что в тренинговом центре «Клеопатра» учили искусству обольщения. Гуров это так понял. И, видимо, тут учили еще чему-то, потому что «Клеопатра» явно процветала, и так подняться на обучении строить глазки и лекциях о семье и браке вряд ли возможно. Большего он от Незнамовой не добился. Но для чего-то ведь этот центр тут располагался, рядом с клубом. Может, просто потому, что помещение принадлежало Баринову, как и оба заведения? Зачем арендовать где-то площади, если есть свои.

– Да, нам бы все-таки хотелось узнать, – серьезно заявил он, – чем занимается ваш центр, какого рода тренинги вы проводите.

– Ну, пожалуйста, – обворожительно улыбнулась Барчевская. – «Клеопатра» первый в Москве центр, сейчас уже есть, конечно, последователи, но мы первые в Москве стали проводить тренинги для девушек, где без стеснения, грамотно и профессионально говорим «про это».

– «Про это»? – переспросил немного удивленный Гуров. – Вы имеете в виду… э-э…

– Ну, не смущайтесь так, полковник, – засмеялась вежливым смехом женщина. – Да, мы занимаемся сексуальным образованием и совершенствованием девушек… но не для развращения нации, как вы могли подумать, а исключительно на благо здоровой и счастливой семьи. Большая часть наших клиенток – замужние женщины. Замужние, учтите это!

– Вы их тут учите, а они потом возвращаются домой, – многозначительно сказал Крячко, – и творят настоящие чудеса. А у мужа возникают естественные вопросы: и где ты, детка, такому научилась? И как долго ты от меня скрывала свое прошлое?

– Вы – прелесть! – захохотала Барчевская, хлопая в ладоши. – Как вы умудрились остаться столь непосредственным в вопросах секса в двадцать первом веке? Я вас обожаю, полковники!

– И все-таки поясните, пожалуйста, – поднял ладонь Гуров. – Учтите, что мы выросли во времена, когда многое…

– Да, да, да, конечно, – извиняющимся тоном отозвалась Барчевская. – Я помню! Социализм и все-такое прочее. Но я бы не стала все сводить только к чисто физическим удовольствиям. Ведь, по большому счету, мы не просто проводим тренинги, мы восстанавливаем семьи, укрепляем отношения в паре, помогаем найти свою любовь. Да просто помогаем женщине стать по-настоящему желанной, более сексуальной. А это значит, что она становится единственной, любимой и неповторимой! Мы – специалисты, эксперты в своей области, мы знаем тайные желания и мужчин, и женщин, а главное, мы имеем ключ к исполнению этих желаний! Вот в чем наша миссия.

– Значит, вы учите любить, – констатировал неугомонный Крячко.

– Я поняла иронию, – кивнула Барчевская все с той же обворожительной улыбкой. – Смею вас заверить, что настоящая любовь существует! И ей можно научить. Причем не только вздохам под луной и цветам по утрам на подоконник. Можно научить любви во всех ее проявлениях. И счастливый брак – это тоже реально! Хотите вечную молодость – да, легко!

– Вы прямо всемогущие!

– Да, потому что наша главная ценность – крепкая семья, настоящее женское счастье и любовь! И мы делаем все, чтобы женщина могла стать по-настоящему желанной, любимой и неповторимой. И для этого собираем самые передовые знания и навыки со всего мира. Мы постоянно совершенствуем наши тренинги, делимся с нашими клиентками всем, что знаем и чем владеем сами!

– И чем же? – снова спросил Крячко. – Это все декларативные заявления, а практически вы чему женщин учите?

– Ну, вы сами напросились, – тихо, но с заметной долей мести в голосе сказала Барчевская и поднялась: – Идемте, я вам покажу.

Небольшая уютная комната с удобными креслами, диванчиками. У стены небольшой стол, на нем мультимедиапроектор, на другой стене экран. Небольшой шкафчик возле столика. Явно здесь нечто демонстрировали, вели какие-то учебные занятия, однако сейчас о тематике судить было сложно.

– Так вот, господа. – Барчевская картинно сложила ладони перед собой. – Мы с вами находимся в одной из учебных аудиторий. Она рассчитана на небольшую группу, не более десяти-двенадцати человек. Теперь о типах занятий, которые мы используем. Во-первых, это консультации психолога. Женская психология, семейная психология, психология межличностных отношений.

– Нужное дело, – укоризненно посмотрев на напарника, произнес Гуров и тут же замолчал, потому что Барчевская, не слушая реплик мужчин, продолжала:

– Психологические тренинги на тему, как стать женой крупного бизнесмена, или чиновника, или олигарха, или шоумена. На тему секретов, как стать женой состоятельного мужчины.

– А как окрутить полковника? – расплылся в широкой улыбке Крячко.

– Да хоть генерала! – ответила ему очаровательной улыбкой управляющая. – Также мы предлагаем воздействие массажных техник для женщин, которые позволяют пробудить чувственность тела, забыть о сердечных терзаниях и обидах. После наших массажей женщина обретает состояние покоя, любви. Она в состоянии наполнить партнера этим состоянием, поделиться с ним.

– Про массажный салон мы уже знаем, – вставил Гуров.

– Ну, это массажный салон для мужчин. Вы же мне о нем пытаетесь сейчас сказать, о салоне в «Занзибаре». У нас иные техники! Дальше я вам могу рассказать о наших других тренингах. Они предназначены для тех женщин, которые хотят стать искусными любовницами для своих мужчин, хотят возродить страсть в отношениях, стремятся к новым ощущениям для себя и для партнера.

– Послушайте, – с большим интересом осматриваясь по сторонам, перебил ее Крячко, – а где же у вас тут располагается объект? Вы же на ком-то должны своих дамочек учить.

– Вы имеете в виду мужчину, на котором мы отрабатываем техники? – самым невинным голосом спросила Барчевская. – Конечно, он у нас есть. Мы зовем его «дружок» или «мальчик». – С этими словами она подошла к шкафчику и достала из него муляж мужского пениса в натуральную величину. – Нет у нас никакого живого мужчины, а есть различные аксессуары. Если хотите, я могу вам про них рассказать, но что-то мне подсказывает, что вы не особенно хотите. Я не буду углубляться уж сильно в сферу наших тренингов. Скажу просто, что есть у нас еще занятия по вумбилдингу. Это занятия по укреплению женских мышц. Есть и эксклюзивная услуга – возможность попасть на закрытые мероприятия, где встречаются представители российской и мировой бизнес-элиты. Это уровень топ-менеджеров, владельцев бизнеса. Я надеюсь, что удовлетворила ваше любопытство?

– Видите ли, Алиса Сергеевна, мы к вам пришли не из праздного любопытства. Мы знакомимся со всеми организациями в этом здании, тем более что все они тесно связаны. И знаете чем? Именем владельца – Олега Васильевича Баринова, – раздраженно проговорил Лев.

– Ну-у… – Барчевская перестала улыбаться, – да, Баринов – собственник «Клеопатры».

– Поэтому мы не будем от вас скрывать, – совсем уже строгим голосом сказал Гуров, – что отравить господина Полунина в стенах этого здания мог только тот человек, который очень хорошо знает и здание, и работы клуба, салона интимного массажа, вашего заведения. Тут нет посторонних. И под подозрением находятся практически все.

– Я слышала, что в вашем деле важен такой момент, как мотив убийства. Я вот в смерти вашего Полунина совсем не заинтересована. Никак.

– В нашем деле, уважаемая Алиса Сергеевна, помимо заказчика с его мотивом есть и исполнители. Любой из персонала этого здания. Мы знаем, что эскорт-агентство Баринова, которое существует, но не на бумаге, состоит из числа преподавателей вашего тренинг-центра. Симпатичные, молодые и очень умелые женщины.

– Полунин в тот день не заказывал эскорт, – холодно ответила Барчевская.

– А еще у вас проходят обучение, – усмехнулся Крячко, – не только хранительницы и ревнительницы домашнего очага, но и элитные девочки из других досуговых агентств. Не так?

– Мы не выясняем места работы и профессию клиентов, записывающихся на тренинги, – так же холодно парировала Барчевская.

– Теперь потрудитесь дать нам ответ на вопрос, без которого мы отсюда не уйдем. Или без вас не уйдем. Кто из ваших подчиненных в день смерти Полунина находился в помещениях клуба «Занзибар»? И распорядитесь, чтобы нам подготовили личные дела ваших преподавателей.

– Вы хотите, чтобы я вам предоставила внутренние документы организации просто так? Без ордера, без официального запроса?

– М-м-м, – простонал Крячко и полез за телефоном. – Кто это? Разбегаев? Где дежурный? Ладно, передай срочно приказ Гурова. Через два часа постановление об изъятии кадровых и бухгалтерских документов «Клеопатры» должно быть у нас здесь. Да, да, пусть даже с приостановкой деятельности…

– Хорошо, хорошо, – напряженным голосом заговорила Барчевская. – Я покажу вам личные дела моих сотрудниц…

Гуров и Крячко неторопливо шли по коридору Главного управления по борьбе с контрабандой Федеральной таможенной службы. Крячко ворчал за спиной своего шефа:

– Афера, Лев… Он в любой момент возьмется за телефон, и нас выведут, как нашкодивших щенков. А потом перед Орловым будем оправдываться.

– Ты на меня надейся, – с вежливой улыбкой посматривая по сторонам, тихо ответил Гуров. – Во-первых, мы пришли с его согласия, а во-вторых, я успею сказать все, что нужно, чтобы он осознал свое положение. А ты свое дело сделай. Мы только из-за этого и идем.

– Представь, если всплывет, чем мы с тобой занимаемся в кабинете Федеральной таможенной службы. Это же скандал на два ведомства.

– А кто узнает, что это мы? У нас с тобой времени на плановую разработку Ергачева нет, – дернул плечом Лев.

Сегодняшний допрос ему самому не нравился. Хотя если разобраться, то это и не допрос. Во-первых, они с Крячко не следователи, а оперативные работники. Больше того, они кураторы от Главка уголовного розыска МВД расследования одного убийства, и их приход в Федеральную таможенную службу никак нельзя рассматривать, как следственное действие. Они с Крячко даже письменных показаний брать не будут, просто им нужно побеседовать с чиновником. Чтобы его не дискредитировать, его не вызывают в кабинет в Главк, а сами пришли к нему. Если всплывет, то отмазка у сыщиков будет хорошая. А вот вторая часть замысла…

Гуров решительно распахнул дверь нужного кабинета, бросив взгляд на табличку. Три стола, один пустует. Ергачев в рубашке, распущенном галстуке и без пиджака сидит, нахохлившись, у окна. Лысеющий крупный череп, коротко остриженные волосы, рыхлые щеки и неприятный взгляд серых глаз, словно говорящих, чтобы оставили его все в покое. Интересный взгляд.

Второй мужчина за соседним столом поймал взгляд Ергачева, поднялся и молча вышел из кабинета.

– Добрый день, Леонтий Владимирович! – весело поздоровался Гуров. – Это мы вам звонили. Позвольте представиться, полковник Гуров. Это мой коллега, полковник Крячко.

– Да… прошу вас… – бесцветным голосом ответил Ергачев и кивнул на свободный стул возле своего стола.

Гуров уселся, продолжая разглядывать таможенного чиновника. Крячко воспользовался тем, что второго стула возле стола нет, и отошел к окну. Он не стал брать стул от других столов. Свобода передвижения ему была сейчас очень кстати, и стоит пока изображать удовольствие от созерцания городского пейзажа за окном.

– Ну вот, – многозначительно и немного с сожалением в голосе развел руками Гуров, – пришли мы, как я и предупреждал вас по телефону, поговорить с вами о несчастном покойном Павле Сергеевиче Полунине. Вы ведь знакомы с ним были. И даже разговаривали с ним за… буквально секунды до его смерти. Ужасное зрелище!

– Ну, вы напрасно рассчитываете, что я вам о Полунине расскажу что-то такое, – откашлявшись, начал было Ергачев, разглядывая свои руки на столе.

– Да, да! – поспешно перебил его Гуров, не дав соврать, чтобы не рвать нить разговора. – Мы в курсе ваших взаимоотношений. Мы беседовали уже с многими вашими знакомыми и полностью в курсе.

Было интересно наблюдать, как лицо Ергачева сначала как будто вспыхнуло, потом мгновенно потемнело. И глаза из пустых и унылых сделались угрюмыми. Не дергайся, мысленно сказал собеседнику сыщик, я тебя пока пугать не буду. Не время! Мне нужно, чтобы ты пока не сильно волновался и не паниковал. Мне нужно, чтобы ты проявил себя, начал следы заметать, вот тогда станет ясно, что ты причастен к смерти Полунина. А если ты ничего делать не будешь, а будешь только сидеть, как сыч, тогда будет ясно, что, скорее всего, ты не виновен. Проверку устроим оперативными методами и отпустим с богом.

– Да, нам сказали, что у вас никогда не было теплых или просто дружеских отношений с Полуниным, – успокоил Ергачева Гуров. – Знакомы, и все. Но такова наша работа, Леонтий Владимирович, чтобы опрашивать и беспокоить всех, кто знал погибшего, кто с ним виделся в тот злополучный вечер. Ведь знакомый мог заметить такое, чего никогда бы не заметил человек посторонний. Правда?

Ергачеву не оставалось ничего другого, как только кивнуть.

– А почему вы уверены, что его именно убили? – выдавил он из себя и снова откашлялся.

Пересохло во рту у человека, точно пересохло. А так бывает в минуты очень сильного волнения. А сильно волноваться Ергачев может не потому, что виновен в смерти Полунина, а потому, что не может забыть страшной картины его смерти. Это надо учитывать. И то, что жена Ергачева была любовницей погибшего. Ах, какой мотив! Как напоказ!

– Уверены, – коротко ответил Гуров и наконец поймал взгляд чиновника. Что-то там было еще, в этом взгляде. Кроме угрюмости, страха… Торжество? – Так мы вот зачем к вам пришли, Леонтий Владимирович. Скажите, с того момента, когда Полунин вышел из массажного кабинета, и до момента смерти к нему кто-нибудь подходил? Разговаривал он с кем-нибудь?

– Я не знаю, – слишком энергично помотал головой Ергачев. – Я, видите ли, в тот вечер перебрал лишнего. Накопилось что-то по работе, устал…

– Командировки частые, – понимающе добавил Крячко, которому «надоело» рассматривать виды за окном. Он заложил руки за спину и прошелся вдоль стола таможенника. – Мы понимаем, сами иногда грешим этим делом. Иной раз так устанешь! И не физически. Физически, слава богу, еще держимся. А вот морально. Порой ведь… Да что вам рассказывать, у вас ведь тоже работа нервная! И отдел у вас крутой, как говорит молодежь. Борьба с контрабандой – это вам не хухры-мухры.

Гуров смотрел, как его напарник умело плетет узор бестолкового отвлекающего разговора и маячит перед Ергачевым. Еще немного, и он уже не вызовет подозрения тем, что окажется за его спиной, где на стойке висит пиджак. Давай, Стас, давай! Вгоняй его в ступор!

– Иной раз аж говорить ни с кем не хочется, – продолжал Крячко. – Даже с женой! И вот уже ссоры дома, и вот уже тебя обвиняют, что ты совсем на работе о семье забываешь. Даже, чего уж греха таить, намекают, что не любовницу ли ты себе завел и пропадаешь там под видом работы? Потому и раздражительный такой… У вас, Леонтий Владимирович, с женой все нормально?

Гуров заметил, как Ергачев дернулся от этого вопроса, словно от удара. И даже руки стиснули карандаш, который он бессмысленно вертел в пальцах. Заметный жест. Так делают люди, которые пытаются что-то скрыть и непроизвольно сжимают руки. Такие вот подсказки в поведении человека работают не хуже полиграфа.

На вопрос о жене Ергачев так и не ответил. Гуров и Крячко еще минут двадцать расспрашивали его, о чем он разговаривал в ту ночь с Полуниным, о посетителях клуба, о событиях той ночи. Но делалось это уже для того, чтобы визит не заканчивать столь торопливо. Крячко-то уже успел воткнуть под лацкан пиджака тоненькую булавку, головкой которой являлся радиомикрофон. Теперь за Ергачевым неотступно будет следовать на расстоянии не далее шестисот метров оперативник из МУРа, он и будет вести запись всех разговоров.

Уже выйдя из здания и проходя мимо парковки сотрудников офиса, Крячко под бампер «Хонды» Ергачева одним быстрым движением прилепил «маячок». Теперь и передвижения чиновника можно будет отслеживать с точностью до десятка метров. Следующим этапом была жена Ергачева, отдыхавшая вот уже несколько дней в одном из подмосковных пансионатов.

Ирина Ергачева была моложе своего мужа на десять лет. И эта тридцатидевятилетняя ухоженная женщина вполне наводила на мысль, что ее тяготит обрюзгший, угрюмый и вечно занятый муж. Как-то не вязался его образ с пылкой любовью к жене. И уж тем более с пылкой любовью жены к нему. Сыщики видели фотографию Ирины Ергачевой!

Гуров уселся на переднее сиденье, обратив внимание на торжествующий вид напарника.

– Ну, чего сияешь? Узнал, где она отдыхает?

– Конечно, – кивнул Крячко, выезжая на Житную и вливаясь в поток машин. – Санаторий «Волна». Я там два года назад сам отдыхал, гастрит свой холил и лелеял.

– Далеко? – с заметным опасением спросил Гуров.

– Нет, на Истринском водохранилище, пятьдесят километров от Москвы. Там еще неподалеку Ново-Иерусалимский монастырь. Может, слышал?

– Что-то читал в прошлом году про освящение. И что, приличный санаторий?

– Да супер! Баба у Ергачева толк в местах отдыха знает. Там территория гектаров пять. С водохранилища прохладой тянет, дорожки для прогулок между клумбами, березками и голубыми елями. Сказка!

– Сказка, если ты здоров как, – возразил Гуров, – как ты вот, симулянт. А она, может, и в самом деле в санаторном лечении нуждается.

– Ну, во-первых, Лев, – усмехнулся Крячко, – «Волна» принадлежит мэрии Москвы. Значит, она туда попала по связям мужа или своим, лечиться ездят в коммерческие заведения. Во-вторых, «Волна» – санаторий общетерапевтического профиля. Сам лежал, знаю. В таких не лечатся, в таких вид делают. Лечатся в узкоспециализированных. А здесь все: и сердечно-сосудистые заболевания, и болезни органов пищеварения, и дыхания, и опорно-двигательного аппарата, и нервной системы. Угадай, чем больна наша Ергачева?

– Ты и направление видел?

– Видел! – засмеялся Стас. – Так вот, не с поносом и не с запором, что даме просто неприлично. И не с сердечком, потому что как даме на отдыхе без шампанского и других приятных возбуждающих процедур. Она там сейчас получает приятные ванны, массажи, электрофорезы. Короче, направлена для профилактики заболеваний опорно-двигательного аппарата. Нейтрально, не отпугивает мужчин, и в случае чего поныть приятно.

– А как там с досугом?

– На высшем уровне. Я же говорю, что туда одни симулянты ездят. Там и спектакли показывают, концерты, фильмы, само собой, в приличном кинозале. На экскурсии болезных возят по историческим местам Истринского района. Святое дело для людей, что вырвались от семьи, – танцевальные вечера, чтобы под звездами легально пообжиматься.

– Станислав, ты стал очень циничен, – заметил Гуров. – Возраст, что ли?

– Или скажи, что по себе сужу, – добродушно рассмеялся Крячко. – Да просто я чаще тебя езжу в такие места и нагляделся. Ладно, не буду травмировать твою высококультурную душу. Сам увидишь, что она там не скучает. А вообще-то там культурно, музыкальные вечера на свежем воздухе, спортивные турниры проводятся.

– Участвовал? – хмыкнул Лев.

– А как же, по шашкам и шахматам. Там со спортом поставлено здорово. У них физкультурно-оздоровительный комплекс соединен с главным корпусом. Два спортзала – хочешь, волейбол, хочешь, баскетбол, а хочешь, большой теннис. А уж про бильярд, настольный теннис и тренажерный зал я вообще молчу. Это в наше время обязательный комплект любого заведения отдыха. Два бассейна.

– Зачем два?

– Один детский. Две сауны, бар, каминный зал…

Оставив машину на платной охраняемой стоянке, Крячко со знанием дела повел Гурова к четырехэтажному корпусу. Причем дважды он здоровался с кем-то из персонала, а с ним радостно раскланивались. Умел Крячко заводить знакомых и оставлять о себе приятное впечатление. Полезное качество.

– Здравствуй, Машенька! – Стас перегнулся через стойку администратора и припал губами к ручке молодой миловидной женщины. – Скучали тут без меня?

– Станислав Васильевич! – откровенно обрадовалась женщина. – Вы снова к нам? Что, боевые раны дают знать или от городской суеты и работы решили спрятаться?

– Скучаю, Машуля, скучаю по вас! – рассмеялся Крячко и тут же сделал серьезное лицо. – Но вообще-то, мы тут с коллегой по делу.

– Коллега? – окинула она взглядом Гурова. – И тоже полковник?

Крячко снова наклонился через стойку и стал что-то шептать женщине. Гуров рассматривал уютный интерьер холла и думал о талантах своего напарника. Стас ведь не скрывал своей профессии на отдыхе, но и не кичился ею. Видимо, он тут на посиделках и просто в компаниях, особенно при женщинах, в основном рассказывал красивые и впечатляющие байки о службе, которые с реальностью ничего общего не имели. Умел Крячко рассказывать, умел располагать к себе. Гуров даже не был удивлен, что и тут его старый друг всех знал, мог обо всем договориться. А было ли такое место в Москве и ближайшем Подмосковье, в котором бы его не знали или он кого-то не знал?

– Пошли, – толкнул Гурова плечом Стас и кивнул на лестницу: – Она в восемьдесят четвертом.

– О чем ты там так долго шептался с администратором?

– О Ергачевой, о чем же еще. Крутит она тут вовсю! Отбоя от ухажеров нет. Есть у них один признанный красавчик, бизнесмен. На что Машка – верная жена, и та на него запала… ну, чисто теоретически. Но достаточно для того, чтобы ревновать к нему всех баб на свете. Вот она мне и капнула, что этот гражданин Бесфамильный к нашей болезной клинья подбивает. И недавно они вместе поднялись наверх. У них номера на одном этаже.

– Значит, они ключи у портье взяли? – удивился Гуров, глядя на ключ в руке Крячко.

– Конечно. Оба свои ключи взяли. А это, – покачал он в пальцах ключ с номерком, – наш пропуск в соседний номер. Пустующий. Его будут готовить к завтрашнему заезду. Маша врать не станет, у нее глаз наметан. Если она сказала, что там любовь, значит, так и есть.

– Думаешь, можем застукать?

– Я на Машку полагаюсь, – засмеялся Крячко.

– Да, на крючке она нам многое бы рассказала, – согласился Гуров. – Такой компромат! И про мужа, и про Полунина.

Сыщики прошли по пустому коридору и остановились возле двери с номером «84». На ручке висела стандартная табличка на русском и английском языках «Просьба не беспокоить. Please do not disturb». Из-за двери слышалась тихая музыка. Крячко выразительно посмотрел на напарника, потом по сторонам. Гуров подумал, что стучать смысла нет, и согласно кивнул. Крячко быстро отпер соседний номер, и оба сыщика тихо скользнули в открывшуюся дверь.

– А уютненькие здесь номера, да? – улыбнулся Стас, озираясь по сторонам.

Гуров приложил палец к губам и замер посреди комнаты. Крячко посмотрел на напарника и тоже прислушался. Отчетливо стукнула дверь. В соседнем номере кто-то открыл дверь на лоджию. Музыка стала слышнее, но к ней добавились еще и приглушенные возгласы.

– А ведь она там не одна, – улыбнулся Стас. – Ну что, застукаем ее с любовником?

– Давай, – согласился Гуров. – Вряд ли она испытывает к мужу такие уж трепетные чувства, но рушить брак все равно не станет. По крайней мере, в этой ситуации честно ответит нам на все вопросы, касающиеся ее отношений с Полуниным, и отношений с Полуниным ее мужа.

Крячко повернул ручку и плавно, опасаясь посторонних звуков, стал открывать дверь на лоджию. Звуки из соседнего номера стали громче. Сыщики вышли на лоджию, опоясывающую весь этаж и разделенную лишь легкими перегородками на участки, относящиеся к каждому отдельному номеру. Музыка и голоса наводили на мысль, что работает телевизор. А еще слышался женский смех. Это смеялась уже женщина в номере.

Подумав, Крячко вытащил свой телефон, переключил его в режим видеосъемки и завел руку за перегородку. Через пару минут сыщики склонились над маленьким экраном.

– Ну ничего себе! – в голос заявил Крячко. – Вот это ребята попали! Пошли?

– Пошли, пошли, – подталкивая напарника, поспешил Гуров.

– Вот жизнь, а, – успел тихо проворчать Крячко, пока они снова выходили на лоджию. – Как сунешься в эти круги, так пробу ставить негде…

Он ловко и решительно перекинул ногу, придерживаясь за ограждение, и через секунду был уже на лоджии восемьдесят четвертого номера. Вытащив для порядка из кармана служебное удостоверение, шагнул в номер. Гуров вошел следом и окинул взглядом помещение. Картина перед сыщиками открывалась, мягко говоря, предосудительная.

Ирина Ергачева с растрепанными волосами, в тонком распахнутом пеньюаре, под которым больше ничего не было, нежилась на кровати, лежа на скомканных простынях. Мужчина лет тридцати пяти в одних плавках сидел на низеньком пуфике перед журнальным столиком и через самострельную бумажную трубочку вдыхал носом белый порошок. На экране открытого ноутбука со стонами терзали друг друга обнаженные тела, изредка отпуская возгласы на немецком языке.

– Здравствуйте! – громко известил о своем появлении Крячко. – Уголовный розыск. Ваши документы!

Гуров задержался у лоджии, плотно прикрыв дверь и повернув ручку. С перепугу, да под наркотическим дурманом люди часто прыгают с любого этажа, спасаясь от опасности. Крячко прошел к входной двери, проверил, заперта ли она, потом вытащил ключ и положил себе в карман. Ергачева вытаращила глаза и собрала комком на груди пеньюар. Мужчина выронил трубочку и принялся озираться по сторонам, оценивая ситуацию. На его лице мелькали судорожные обрывки мыслей. То гнев, то страх, то растерянность, то снова попытка взять себя в руки и выставить из номера непрошеных гостей, пользуясь своим высоким статусом. Судя по качеству костюма и дороговизне ботинок, оставшихся у двери, статус у мужчины был приличный. Его месячные доходы исчислялись не десятками, а сотнями тысяч рублей. Уж двести или триста тысяч в месяц он зарабатывал точно.

Ступор у любовника прошел довольно быстро. Возбужденный, с лихорадочно горящим взглядом, он попытался начать кричать и давить своим служебным положением, делая попытки добраться до кармана пиджака и вытащить мифическое удостоверение полковника ФСБ. Но, после того как Крячко бесцеремонно отшвырнул его на кровать и сделал вид, что фотографирует лицо мужчины и столик с дорожкой наркотиков и нюхательной трубкой, «герой-любовник» притих.

Гуров обшарил карманы пиджака и нашел паспорт. Никаких удостоверений больше не было. Был бумажник, в котором помимо денег, водительского удостоверения и двух банковских карточек лежали визитные карточки. Как и в паспорте, на них значился Максим Алексеевич Прокопенко, владелец сети клубов и развлекательных комплексов для молодежи.

Гуров остановился перед журнальным столиком так, чтобы Прокопенко не смог броситься и разрушить характерную картину приема наркотиков. Он посмотрел на мужчину, потом на женщину, оценивая состояние адекватности каждого. Вдыхаемый через нос кокаин начинает действовать уже через несколько минут, наступает возбуждение, состояние, когда кажется, что ты можешь все, даже горы свернуть. Люди возбуждены, болтливы и не совсем адекватны в оценках ситуации. Это было уже плохо, но куда деваться, надо работать.

– Оба сидим молча, – приказал он стальным тоном. – Отвечает только тот, кого я спрашиваю, и только по существу моего вопроса. Выполняете мои требования, и мы расстанемся, как дорогие вашему сердцу родственники. Нет – мы вызываем сюда понятых и оформляем ваше безобразное поведение протоколом. Госпоже Ергачевой связь с другим мужчиной и наркотики в семейной жизни не помогут. Вы, господин Прокопенко, думаю, тоже не заинтересованы в огласке всего происходящего тут.

– Я не понимаю, – бегая глазами, заговорил Прокопенко, – а что вам нужно, что вы тут делаете? Где ваши полномочия? Что-то вы темните, господа уголовный розыск…

– Я плохо объяснил? – Гуров сдвинул брови и посмотрел в лицо мужчине в крайнем изумлении. – Так звать понятых?

– Максим, ты сдурел! – чуть ли не фальцетом выкрикнула Ергачева. – Кончай права качать. Я из-за тебя не хочу жизнь свою рушить!

– Здравый женский смысл, – похвалил сзади Крячко. – Договариваться надо, а не конфликтовать.

– Забери пока этого клоуна в ванную комнату, – велел Гуров, кивнув на Прокопенко.

Станислав подошел, положил широкую ладонь на шею мужчины и одним движением снял его с кровати. Гуров проводил их взглядом, потом пододвинул ногой пуфик и уселся напротив кровати. Ергачева, прикрывшись простыней, смотрела выжидающе, настороженно и даже как-то нетерпеливо. Деятельная женщина, подумал сыщик. Или понимает, что сейчас ей все объяснят, раз понятых звать не спешат, и, возможно, все это закончится. А ведь ей хочется, чтобы все побыстрее закончилось. Плохо, что она под кокаином сейчас, ну, да голова у нее, наверное, все равно работает ясно.

– Чья это идея? – Лев кивнул головой на дорожку белого порошка на листке бумаге.

– Его, – дернула щекой женщина. – Я сама никогда…

– Никогда раньше даже не пробовали? А если честно?

– Ну, пробовала. Это еще в студенческие годы было. Но я не наркоманка, просто…

– Понимаю, – чуть улыбнулся он.

– Да ничего вы не понимаете! Когда муж обеспечивает, но опостылел до чертиков… А тут молодой, красивый, ухаживать умеет! И уйти от мужа не просит. Довольствуется тем, что есть, что я позволила… Это же…

– У вас это сегодня впервые? – догадался Гуров.

Ергачева только кивнула и опустила голову. Сыщик протянул руку и закрыл крышку ноутбука, чтобы не раздражали сладострастные стоны и вскрикивания порноролика.

– Я так и думал, Ирина. Я вас не осуждаю, потому что не мое дело заниматься прививанием моральных норм взрослым женщинам. Дело ваше. И вы наверняка хотите, чтобы вся эта сцена осталась в тайне, чтобы ваш муж даже краем уха не услышал о ваших отношениях с Прокопенко, о кокаине.

– Да! – твердо отрезала Ергачева. – Не хочу. Вы что хотите взамен? И дайте мне наконец одеться.

– Поговорим так, – покачал Гуров головой. – Во-первых, вы сейчас неуютно себя чувствуете, а значит, будете охотно отвечать. А во-вторых, как порядочный человек, я должен отвернуться, пока вы одеваетесь, но дело в том, что я вам не верю, и вправе ожидать как удара по голове чем-нибудь тяжелым, так и попытки скрыться из комнаты. Хорошо, если через входную дверь. А если вам кокаин подскажет более легкий путь – через лоджию? А там тротуарная плитка, бордюрный камень. Нет уж. Сидите под простыней.

– Черт с вами! – огрызнулась Ергачева. – Что вам от меня нужно?

– Узнать историю ваших отношений с Полуниным.

– Павел… – сразу помрачнела она. – Вот оно что. Вас его смерть интересует.

– Его убили, Ирина.

– Убили? – откровенно испугалась Ергачева. – Как убили? Он же прямо в клубе умер…

Гуров увидел, как ее глаза быстро стали наполняться слезами. Вот они переполнились, и по щекам к подбородку ринулись струйки слез. Они сбежали, повисли на подбородке, а следом за ними уже бежали другие. Лицо Ергачевой кривилось и корчилось в судороге горя и жалости. Наконец она схватилась руками за лицо и опрокинулась головой на подушку. Ее тело сотрясали рыдания, плечи под пеньюаром тряслись и вздрагивали. Гуров смотрел на женщину и прикидывал, что может последовать за этой душераздирающей сценой. Признание в убийстве? Вряд ли, слишком отчетливая реакция удивления. Такое сложно сыграть. Признание в том, как она Полунина любила? Или в том, что ее муж Леонтий Владимирович давно собирался Полунина убить?

Наконец Ергачева поднялась, опираясь руками и съезжая по простыням. Приняв какое-то подобие вертикального положения, она посмотрела в лицо Гурову. Лицо ее самой сейчас изменилось почти до неузнаваемости. Не стало холеной, молодящейся женщины. Вместо нее появилось обрюзгшее, тщательно скрываемое лицо женщины не первой свежести, женщины уставшей.

– Кто его убил? – наконец спросила Ергачева.

– Я хотел это от вас услышать.

– От меня? Раз вы сюда пришли, то наверняка уже узнали о наших с Павлом отношениях. Я была его любовницей. Думаете, что он мне надоел и я его кокнула, да? Вы чуши всякой начитались или детективов дешевых насмотрелись?

– Перестаньте, – отмахнулся сыщик. – Ирина, Павла Сергеевича Полунина отравили. И сделал это кто-то умышленно. Нам нужна ваша помощь, как человека, который был ему близок, который мог знать или догадываться о его негативных отношениях с кем-то.

Сжав в кулаке комком угол простыни, Ергачева молчала, уставившись остекленевшим взглядом прямо перед собой. И вдруг заговорила, причем так, словно наотмашь хлестала по лицу. Только вот кого? Себя? Говорила о том, как познакомилась с Полуниным, когда они еще были друзьями с ее мужем. Как она увлеклась этим красавцем, который, будучи почти ровесником ее мужу, выглядел лет на десять моложе, был более стройным, подтянутым, красивым. И знала ведь, знала, что Павел Полунин отъявленный бабник, и все равно позволила себе увлечься.

Нет, не так! Она позволила увлечь себя, соблазнить, задарить, а потом заласкать, залюбить. Это было очень здорово – позволять себя любить. Да, да! Не смейтесь и не осуждайте! Павел каждую свою новую пассию любил. И ее – Ирину Ергачеву – он тоже любил. Пылко, страстно, нежно. Он выпивал ее по глотку каждый день. Но и давал напиться ей. Если не брать во внимание молодость, то это время их романа с Полуниным было для Ирины лучшим временем ее жизни.

Она жила с мужем по привычке, не любила его, а просто привыкла быть с ним. А тут! Как ее закружил этот роман! Настолько закружил, что они с Павлом потеряли бдительность, и их связь всплыла. Да, да! Муж узнал. Узнал, и знал еще долгое время, но ничего не мог поделать с этой ситуацией, потому что его начальником был отец Ирины, души не чаявший в своей дочери. Да, он пытался ее образумить, но на развод с мужем никогда бы не согласился. Он даже угрожал Леонтию Владимировичу, что выгонит его с таможенной службы.

И Леонтий терпел. Он всегда был тряпкой, всегда все и всех терпел. А еще он очень любил деньги. И он терпел, унижался, просил Павла оставить в покое жену. А Павел смеялся ему в лицо, упиваясь безнаказанностью, которую вдруг ощутил.

– Нет! – почти в истерике выкрикнула Ирина. – Нет… Леонтий не мог. Не мог, не умел он. Если бы умел и мог, то давно бы уже устроил Павлу такую гадость, что тот…

«А может, боялся тестя! – подумал Лев. – Да, да, конечно… не столько тестя, сколько потерять место, власть, деньги. Он очень щепетилен, ее муж, Леонтий Ергачев, в вопросах власти у него комплексов, как у жабы бородавок. Он любит власть, хотя сам ее взять не может, потому и дорожит той, которую ему вручили… А еще он очень любит свою непутевую жену Ирину.

А Ирина любила Полунина. И когда он ее бросил, она нашла другого мужчину, чтобы утешиться, чтобы быстрее выбросить из головы то, что там накрепко засело. И когда его не стало, пыталась заглушить боль с другим человеком в постели. Знала, что, вступив в интимную связь, она будет относится к нему уже иначе. Отсюда и кокаин…»

Крячко в ванной комнате не терял времени даром. Он сразу сообразил, что «потрошить» Прокопенко надо срочно, пока тот не остыл от ситуации, пока в нем храбрость вперемешку с кокаином. А кокаина он вдохнуть успел всего ничего.

– Слушай, Максим, – прислонившись к косяку и поигрывая зубочисткой во рту, начал сыщик. – Ты не боишься, что Ергачев тебе за твои проделки с его бабой устроит… э-э, неприятности?

– Боюсь… боялся… Точнее, не боялся, пока вы не появились! Какого черта вам надо?

– Нам? – Крячко задумчиво посмотрел в потолок. – Да нам ничего особенного и не надо. Чтобы мораль в стране чтилась, Уголовный кодекс тоже. Но это уже как фантазия на тему о светлом будущем. Чтобы наркотики народ не употреблял. Ну, это если вообще. А вот если в частности, то нас интересует как раз личность Ергачева. Ты его жену трахаешь, должен о нем что-то интересное знать.

– Между прочим, – зло ощерился Прокопенко, – я даже ничего и не успел с ней. Так полизались, дурь понюхали, а тут вы.

– Извини! – Сыщик очень искренне приложил руку к груди и перестал улыбаться. – Такой облом тебе устроили. Ну, ничего, мы скоро уйдем, если ты все расскажешь, и вы можете продолжать, сколько вашей душе угодно. Хоть всю ночь!

– Хватит издеваться!

– Ну, хватит, так хватит, – уже спокойно ответил Стас. – Ты не особенно обижайся, потому что мне тебя уважать не за что. И отношусь я к тебе так, как ты того заслуживаешь. Ну, давай к делу. Значит, вопрос прежний: что ты можешь рассказать интересного про Ергачева, интересного уголовному розыску?

– Ничего, – пожал плечами Прокопенко. – Человек как человек.

– Хорошо, что ты знаешь о взаимоотношениях между Ергачевым и Полуниным?

– А кто такой Полунин? – нагло улыбнулся Прокопенко.

– А Полунин – это бывший любовник Ирины, которого она пытается с тобой забыть. Он ее бросил. А потом его убили. И если ты… нехороший человек, не перестанешь ваньку валять, то я начну тебя топтать по полной программе. С понятыми, за употребление наркотиков. А потом тщательно, продуманно и очень увесисто сдам Ергачеву во всех красках. И как любовника его жены, и как человека, который пытался пристрастить ее к наркотикам. Тут и протокольчик сегодняшний очень пригодится в виде доказательства. Я даже сам пойду к Ергачеву про тебя беседовать. А он мужик со связями, он ведь даже не в мэрии работает, а в федеральной службе. Ему пара пустяков по твоему бизнесу проехаться как асфальтовым катком. Он тебя в слизь, в мокроту туберкулезную превратит!

– И за что? – не выдержав, заорал Прокопенко. – Он – понятно, а вы меня так за что?

– За то, что ты мразь, и тебя не жалко. Мне нужна информация, и я ее получу.

– Ладно… – Прокопенко отвернулся и некоторое время смотрел в кафель стены, играя желваками.

– Давай не жмись, – посоветовал Крячко.

– Какие гарантии лично мне?

– А каких ты хочешь?

– Конфиденциальность! Я ничего подписывать не буду и под протокол ничего говорить не буду. Только вот так поделюсь, и все. А вы меня защитите!

– От чего?

– Ну… не от чего, а просто поверите на слово, и сами не тронете, и другим не сдадите.

– Ладно, – согласился Крячко, подумал немного и не стал выключать диктофон в нагрудном кармане пиджака. – Пока ты с нами дружишь, ты в безопасности, но если за тобой криминал, мы тебе не защита. Бросаешь все – тогда дружба. Согласен?

– Да. Так вот… Ергачев курирует канал поставки в Москву нормальных курительных смесей и спайсов.

– Откуда знаешь?

– У меня в хозяйстве кальянов штук тридцать, – усмехнулся Прокопенко. – Молодежь нынче обожает это дело. Я дешево получаю через его каналы. Ирка устроила. Только она про спайсы ничего не знает!

– А ты откуда узнал?

– Узнал… – Прокопенко замялся. – Сам покупал. Думаете, без них в нашем бизнесе обойдешься? Хрен там. На него подсаживаются как на иглу, а потом ходят, ходят, ходят! Глаза стеклянные, сидят, как чучела, вокруг кальяна и сосут.

– Ты же убиваешь их, – прищурился Крячко, сверля собеседника взглядом. – Ты это понимаешь?

– Это только бизнес. Они знают, куда и зачем идут. Я никого не принуждаю и не обманываю. Они сами хотят «дурь» покрепче.

– Ладно, это сторону вопроса пока обсуждать не будем. Но я обещал, что тебя не трону, если ты завяжешь с криминалом. Помнишь?

– Хорошо, со спайсами завяжу.

– Два условия. Ты завязываешь со спайсами, и ты сдаешь канал Ергачева.

– Самого канала я не знаю, догадываюсь, через что идет, через кого в Москву попадает. А Ергачев в Саратовской области каждый раз партию лично встречает.

– Как-то не похож он на великого наркобарона…

– А кто сказал, что это он все организовал? Ему все сделали, посадили на этот канал и велели блюсти. Вот он как пешка и рулит процессом. За ним наверняка стоят люди посерьезнее. Хозяева этого бизнеса. А он там пешка. Куратор от таможни! Кстати, через три дня мне обещали получение новой партии. Это значит, что завтра товар пройдет границу…

Глава 5

Отправив Крячко в Саратовскую область, Гуров пошел на доклад к Орлову. Петр Николаевич Орлов был опытным оперативником, у него имелось чутье, и на него Лев очень рассчитывал.

Генерал выслушал доклад об операции в санатории «Волна», даже не улыбнувшись, только глаза чуть прищурились, когда Гуров описывал обстановку в номере. Перспективу вербовки Прокопенко, владеющего информацией по поставкам спайсов в Москву, он одобрил сразу. К версии о невиновности Ергачева Орлов отнесся осторожно. Рано делать выводы. А вот ниточку с таможенным переходом в Саратовской области следует потянуть. Правильно, что Гуров отправил Крячко в Саратов. Генерал тут же поднял трубку и распорядился насчет приказа по командировке полковника Гурова и полковника Крячко. И поторопил бухгалтерию с выдачей командировочных и суточных.

– Я пока не берусь оценивать, что вы там со Станиславом разворошили, – провожая Гурова до двери и пожимая ему руку, произнес генерал, – но один знакомый ученый как-то мне сказал, что в природе не бывает такого, чтобы причина какого-то явления или события была только одна. Природа, как и человеческое общество, – это система. И в этой системе все взаимосвязано.

– Ты хочешь мне сказать, – усмехнулся Гуров, – что и причин смерти Полунина несколько. Что его убийство – результат взаимодействия многих сил внутри системы? Так я и сам все время об этом говорю. Его убили не потому, что этого захотел один человек, а потому, что таковы силы и тенденции внутри этой системы, системы грязного бизнеса, системы криминала, системы низменных человеческих страстей. А вот что послужило толчком? Любовная связь с женой Ергачева? Просочившаяся информация об участии Ергачева в криминальных поставках запрещенных спайсов в Москву? Или еще что-то? Потому я и рискнул сразу отправить Станислава в Саратов, а уж потом идти к тебе за советом.

– Кстати, – придержал Гурова за рукав генерал, – маячок ваш на машине Ергачева работает, и наши службы его ведут. Ему до Саратова ехать еще часа три. Поторопись!

Подполковник Акимов из Саратовского областного ГУВД встретил Гурова в аэропорту прямо у трапа. Невысокий, стройный, с большим носом и близко посаженными глазами, он совсем не походил бы на старшего офицера полиции областного управления, если бы не форма. Гурова он в лицо не знал, поэтому напряженно всматривался в лица всех сходивших по трапу пассажиров. Гуров по привычке попытался составить себе представление о человеке по его внешности. Похоже, ему прислали в помощники офицера делового, деятельного. И взгляд умный, это Гурову тоже понравилось.

После короткого представления подполковник показал рукой на черный «Форд» с частными номерами:

– Куда едем?

– Районный центр Озерки. Знаете, где это?

– Это край области. На границе с Казахстаном.

– Вот туда и поедем. Надеюсь, вас предупредили, что вы поступаете в полное мое подчинение?

– Так точно, – ответил подполковник, снимая фуражку и открывая водительскую дверь машины. – Надеюсь, вы меня познакомите с целью вашего приезда?

– Сколько ехать?

– Два часа, – коротко ответил Акимов, заводя машину и выводя ее на дорогу со стоянки.

– Так близко? Я думал…

– Двести десять километров, – пояснил подполковник, – но вы можете не беспокоиться, я в прошлом мастер спорта по автоспорту, так что минимальная скорость – сто километров в час, и вам лучше пристегнуться.

– Ну-ну, – одобрил Гуров и с готовностью потянул привязной ремень. – Еще какие у вас таланты имеются? Вы из какого отдела?

– Уголовный розыск. Кстати, я сам вызвался встречать вас и оказывать содействие. Хочу воспользоваться случаем и поблагодарить вас, Лев Иванович. Эти погоны на мне все еще благодаря вам.

– Да? – удивленно посмотрел на Акимова Лев. – Я не помню вашей фамилии. Это та история двухлетней давности?

Это было около двух лет назад, когда Гуров приезжал разбираться с превышением служебных полномочий в местное ГУВД. Ситуация была проста как апельсин. Во время задержания преступника оперативники открыли огонь на поражение без обязательного предупреждения голосом и предупредительного выстрела вверх. Вообще-то законом допускается отклонение от этой обязательной процедуры, если существует реальная угроза жизни или здоровью граждан.

Тогда Лев Иванович не скоро понял, что руководство ГУВД просто пытается избавиться от неугодного сотрудника таким вот способом – «притянув за уши» формальное нарушение соответствующего приказа МВД. Гуров разобрался. Оказалось даже, что задержание того самого преступника, которое было осуществлено с применением табельного оружия, прямо способствовало раскрытию ряда тяжких преступлений в области и за ее пределами. А сотрудник, который применил оружие, сделал это в критической ситуации, он долго рисковал до этого, не прибегая к помощи оружия. Но фамилия сотрудника была не Акимов, а… Фролов. Старший лейтенант Фролов.

– Подождите-ка, – почесал бровь Лев, – а вы-то каким боком в том деле участвовали? Я не помню вашей фамилии в материалах.

– А это произошло чуть позже, но в результате вашего разбирательства. Ведь той операцией я руководил и формально нес ответственность за действия сотрудников. Меня намеревались понизить в должности и завернуть звание подполковника, которое вот-вот должно было прийти. Тогда сняли моего начальника, а новый усмотрел в моих действиях даже положительные моменты. И вот я подполковник, и я на службе.

– М-да, у нас бывает всякое, как и в любом ведомстве. Кто-то хочет выслужиться, кто-то просто может наломать дров, а кто-то палец о палец не ударит… Ну, хватит об этом. Давайте о деле. О цели моей командировки.

Оставив подполковника Акимова в машине, чтобы тот не маячил в форме на таможенном пункте, Гуров неторопливым шагом отправился к административному зданию. По телефону Крячко сказал, что будет ждать шефа у входа в «курилке». Дышать свежим воздухом с примесью запаха степных трав было приятно. Особенно после дикой гонки, которую продемонстрировал Акимов. Хотя, надо отдать должное, он действительно довез за два часа, почти не сбрасывая скорость.

Крячко стоял боком ко входу и оживленно дискутировал с двумя мужчинами, больше размахивая сигаретой, чем затягиваясь ею. Место, отведенное для курения, было оформлено со всеми приличествующими атрибутами: информирующие знаки, пожарный щит, двадцатилитровый огнетушитель на специальной тележке. Хотя огнетушитель мог предназначаться для тушения возгорания и на площадке осмотра, что имелась неподалеку.

Гурову показалось, что Крячко даже не глянул в его сторону, но быстро свернул разговор, бросил сигарету и поплелся к входу в здание. Встретились они возле справочного окна в прохладе кондиционированного помещения.

– Лихо ты долетел, – восхитился Крячко, продолжая делать уныло-недовольное лицо, как будто его достали уже некие гипотетические бюрократические рогатки таможенной службы.

– Да… не важно, – отмахнулся Гуров. – Что Ергачев?

– Ергачев в порядке. Здесь он. Я наблюдал его прибытие. Кстати, шеф сообщил, что «прослушку» Ергачева он узаконил. Соответствующее решение есть в Москве. Слушаю я нашего подопечного. И он все в том же пиджаке… с микрофоном в воротнике.

– К кому он ходил?

– Ко многим. Не знаю, где и что он решал, это запись нам скажет. А так он по субординации пошел, с одним, правда, маленьким отклонением от нее. Сначала зашел в комнату дежурной смены, а уж потом к начальнику поста. Потом к пограничникам наведался. Но никто из начальства с ним к машинам не ходил.

– Может, не было еще машин? Не пришла партия?

– Хрен там! – улыбнулся наконец Крячко. – Вычислил я их!

– Да ты что? Как?

На лице Гурова Станислав увидел столько тревоги, сомнения и неподдельного напряжения, что не выдержал и снова тихо рассмеялся.

– Да, шучу, шучу! От наших «слухачей» эсэмэска пришла с номерами машин, которые Ергачев назвал кому-то. Имени собеседника не прозвучало, но по времени записи можно синхронизировать передвижения Ергачева по территории. Это у меня отмечено. Значит, так, Лев, это две фуры с московскими номерами. Везут всякую китайскую пластмассу. Думаю, что там спрятан и наш товар.

– Машины где?

– За отстойником на обочине. Я немного подсуетился… Неполадки у одной фуры…

– Пошли, я привез с собой местного подполковника из областного ГУВД. Начнем досмотр по нашей линии. Хорошо, что машины за пределами поста, претензий у таможенной службы не будет из-за повторного досмотра.

– Да у них и первого толком не было. Даже собачку не подводили к машинам. И Ергачев все еще здесь, – кивнул Крячко на машину на парковке у здания. – Волнуется, ждет, пока фуры отсюда… – Он вдруг замолчал на полуслове и остановился как вкопанный.

Гуров тут же понял, в чем дело. За пределами таможенного пункта вдоль обочины стояло несколько машин. Два микроавтобуса, три легковушки и одна фура. Одна! Поднятая кабина «КамАЗа», загорелая спина водителя, то и дело вытиравшего лоб тыльной стороной ладони. Его напарник сидел рядом на корточках и тихо ругался, это было видно по его лицу.

– Значит, так, – быстро осмотрелся Гуров, – бери моего подполковника и организуй экстренное потрошение этой фуры, а я…

– Передадим по линии ГИБДД, и ее на следующем же… – предложил Крячко.

– А если они не пойдут по федеральной трассе? – перебил его Лев. – А если они вообще двинутся второстепенными дорогами? А если их ждут в соседней деревне и там перекинут груз на другую машину? Номер?

– Триста двадцать семь! Кабина синяя. У нее тент старый, выгоревший, серо-белый. Характерная примета – швы на крыше проклеены черной лентой. Один продольный шов и четыре поперечных.

Решение пришло быстро, когда Гуров бежал к машине Акимова. Справа в нескольких километрах он увидел садившийся самолет «Ан-2». Судя по всему, там был аэродром, и там шли прыжки парашютистов. Коротко объяснив Акимову его задачу, Лев уселся за руль «Форда» и погнал машину в сторону аэродрома.

С шоссе пришлось сворачивать почти сразу. Извилистая и до невозможности разбитая грунтовка вела то в сторону аэродрома, то сворачивала и уходила далеко в сторону. Он ругался, морщился, но упорно гнал машину, стараясь не думать, как будет потом объясняться относительно разбитой «ходовки». Неожиданно машина вскочила на узкий, старенький, но вполне приличный асфальт. Он тут же прибавил скорость, и машина понеслась, разбрызгивая часто встречающиеся нашлепки навоза.

Аэродром оказался гораздо дальше, чем Гурову показалось вначале. По старенькому асфальту он проехал еще почти десять километров, пока перед ним не раскинулся обширный ровный степной участок с несколькими деревянными строениями и большим железным ангаром. В тени у ангара стоял автобус, неподалеку прямо на траве расселась группа парашютистов. В нескольких десятках метров насосом с помощью дизельного генератора заправляли тот самый «Ан-2», который Гуров видел с таможенного пункта.

Остановившись возле ангара под любопытными взглядами спортсменов, большая часть которых была девушками, Гуров выскочил из машины и требовательно крикнул:

– Кто старший?

– Я, а что? – стала подниматься с жесткой степной травы сухощавая женщина лет сорока с обветренным лицом.

– Нет, – раздраженно махнул рукой Лев. – Мне нужен не старший группы спортсменов, а кто отвечает за прыжки, за самолет!

– Это вон Сорокин, – кивнула женщина в сторону самолета, – заместитель председателя клуба… А что случилось? Вы откуда?

Гуров уже не слушал. Он торопливо шел к самолету, стараясь не переходить на бег. Сколько времени у него уйдет на разговоры, неизвестно, результат тоже неизвестен, а фура в это время удаляется каждую минуту примерно на километр. Из двух мужчин возле самолета один был в синем комбинезоне и второй в коричневой кожаной летной куртке. Судя по осанке и хозяйскому виду, он и был заместителем председателя.

– Вы Сорокин? – не столько спросил, сколько уверенно заявил Гуров. – Я – полковник полиции Гуров из Москвы. Отойдемте на минуту.

По тому, как Сорокин посмотрел на него и, не задавая пустых вопросов, сразу отошел чуть в сторону от самолета, чтобы заправщик не слышал их разговора, Гуров решил, что человек ему попался толковый и опытный. Но удостоверение он все равно достал и предъявил:

– Главное управление уголовного розыска страны.

– Ух ты! Из Главка? – улыбнулся мужчина.

– Ну да. – Сыщик с интересом посмотрел на Сорокина. Тот явно владел полицейской терминологией.

– Майор Сорокин, – широко улыбнулся мужчина и протянул руку. – В прошлом начальник уголовного розыска Озерского РУВД. Но это еще до реформы. Вылетел вместе с ней, родимой. Чем могу помочь, коллега?

– Слушайте, майор, у нас появилась информация, что через границу прошли две фуры, в которых вместе с китайскими товарами спрятаны упаковки спайсов. Знаете, что это такое?

– А кто ж не знает, отрава, яд! По телику вон уже сколько говорят об этом, показывают, как пацаны и девки в муках корчатся и погибают. Канал, значит, надыбали? Молодцы! Уважаю.

– Одна машина прорвалась, майор. Мы знаем ее номер, как выглядит, но у нее фора около часа. Понимаете?

– Та-ак… – Сорокин быстро оглянулся на самолет. – Я понял вас, товарищ полковник… Черт!

– Что вас волнует? – нетерпеливо заговорил Гуров. – Если поняли, так давайте действовать! Ну же! Майор!

– Я могу всю оставшуюся жизнь выплачивать, – прикусил губу Сорокин. – Ладно, если за бензин, а если за самолет…

– Из самолета я свяжусь с Москвой, они тут же дадут указания в ваше областное ГУВД, и ваша спортивная школа или аэроклуб, как вас правильно называть, получат официальное письмо. И с просьбой о помощи, и с гарантиями, и с компенсацией. И даже с личной благодарностью генерала, если хотите.

– Давайте, – азартно улыбнулся Сорокин.

Вышедшего из-за угла и на ходу застегивающего брюки пилота уговаривать долго не пришлось. Он сразу заявил, что его дело маленькое, что хоть в Турцию, хоть на Канары. Через несколько минут «Ан-2» уже выруливал на старт. В окно Гуров видел, как парашютисты повскакивали с места и начали возбужденно переговариваться.

Звонить Гуров стал не в Москву, а своему напарнику Крячко, который, имея под рукой подполковника Акимова, мог быстро и толково организовать официальное задействование в розыске самолета местного аэроклуба. Лев сидел на корточках между сиденьями первого и второго пилотов и слушал.

– Это даже лучше, чем вертолет! – кричал ему летчик, на котором не было наушников. – У меня крейсерская сто восемьдесят, могу и до двухсот тридцати разогнать, но не в этом дело. У нас запас горючего больше, я сяду на полосе в триста метров, а взлечу со ста пятидесяти. Я могу планировать, а могу при определенных условиях даже зависнуть. Если ветер примерно тридцать-сорок километров в час, а я против ветра, то вполне могу висеть над одной точкой земли. Это уникальная машина!

– Лев Иванович, – крикнул в ухо Гурову Сорокин, – а вы уверены, что вспугнули вторую машину?! Что она будет прорываться или прятаться?!

– Теперь уверен. Там на посту начали уже допрашивать водителей первой машины. Они успели все перегрузить во вторую, но следы остались. Вы скажите, майор, в этой местности, если водители ее знают хорошо, они будут пытаться спрятаться или побыстрее уйти отсюда в другую область?

– Наверняка знают, – согласился Сорокин. – Новичков не послали бы с грузом. На юг они не пойдут, там степи до горизонта. Они понимают, что мы их или на трассе возьмем, или выследим на проселках по пыльному хвосту длиной в несколько километров. И в Саратов не пойдут, они же знают, что мы их там ждем. Нет, они на север пойдут, к Узеню. Это река! Она извилистая, там много пойменной растительности. Там и спрятаться можно, а можно уйти в Самарскую область, где сплошные леса. На север нам надо!

Гуров тоже так думал. Более того, он успел передать Крячко, чтобы тот поставил в известность таможенников и пограничников о том, что вторая машина может попытаться уйти назад в Казахстан. И сейчас там, на таможенном пункте, уже задержали Ергачева, лишили его всякой связи и отправили под хорошей охраной в Саратов. На посту никто не должен был догадаться, что Ергачева задержали.

Летчик что-то сказал в микрофон, и Сорокин тут же повернулся к Гурову:

– Вон машина! Смотрите, на два часа к нашему курсу. Синегорский они проскочили, а теперь двигаются на Балаши.

Гуров взял протянутый ему бинокль и стал вглядываться в растительность на берегу озера. Тут было несколько больших озер, и местами берега поросли обильной растительностью. Машина шла медленно, явно боясь грунтовой дороги. И было хорошо видно, что кабина «КамАЗа» синяя, а выгоревший тент имеет на крыше отчетливые черные полосы – одна вдоль кузова и несколько поперек.

– Пусть ищет место для посадки, – похлопал Гуров Сорокина по плечу.

Майор тут же стал объяснять пилоту задачу. Опытный оперативник Сорокин понимал, что сесть нужно в таком месте, откуда самолет мог снова подняться, но и достаточно близко от машины, чтобы пешком можно было ее перехватить, желательно в трудном для движения большегрузного транспорта месте.

– Слушай, майор, – наклонился к уху Сорокина Лев. – Вы меня высаживаете и снова в воздух. Будете патрулировать, пока я не подам сигнал, что это та самая машина, или не увидите, что я их взял. Если ничего у меня не получится, вызываешь подкрепление и ведешь самолет за ними. Связывайся с диспетчером, пусть снова выходят на полицейскую волну.

– Товарищ полковник, – схватил его за руку Сорокин. – Одному трудно. Я с вами пойду, а Леха все тут наверху сделает как надо. Я за него ручаюсь, как за себя самого!

Летчик посмотрел на Сорокина, потом на Гурова и широко улыбнулся, показав большой палец руки. Это следовало понимать как согласие. Да, прав майор. Не хочется подставлять его под пули. А вдруг экипаж фуры вооружен? А если они окажут сопротивление? Глухое место… Они ведь запросто смогут предположить, что самолет сел не случайно. Перегородить им путь самолетом? Они могут его повредить и уйти, и тогда преследовать их будет не на чем. И рации не будет, а одним телефоном много не накоординируешь.

Летчик вдруг начал активно жестикулировать, показывая большим пальцем вниз. И тут же самолет лег на круг, обходя ползущую внизу машину слева. Он что-то говорил в микрофон Сорокину, и майор соглашался. Ладно, поверим их опыту, решил Гуров. Он вышел из кабины и перебежал к боковому иллюминатору в салоне. Теперь понятно, молодец… как его там, Леха? Грунтовка спускалась в узкую балку. Машина начала уже туда втягиваться, не подозревая, что самолет прилетел по их душу. В этой балке фура не развернется, она не сможет там ехать быстро. У водителя будет только один выход – выбираться, двигаясь вперед.

Самолет сбросил скорость, рев двигателя сразу уменьшился, послышался звук обтекающего фюзеляж и крылья встречного воздуха. Летчик сажал машину как раз на край балки, всего в нескольких десятках метров от края. Сорокин сорвал с головы наушники, повесил их на приборную панель и отстегнул ремни. Гуров присел на лавку возле выходного люка в салоне, ухватился покрепче за поручни и стал ждать.

Если из фуры и поняли, что самолет садится неподалеку, то предпринять водитель и его напарник что-то активное и тем более неожиданное не могли. Вряд ли они рискнули бы бросить машину и попытаться скрыться. Да и куда, и как далеко они могли убраться отсюда без машины? Выскочив в открытый люк, Гуров сразу выхватил пистолет из наплечной кобуры. За его спиной захлопнулся люк, и мотор самолета взревел на взлетных оборотах. Рядом появился Сорокин, с одобрением смотревший на пистолет в руке Гурова.

– Давайте наперерез, – предложил он. – Стреляем в воздух и активно машем руками. Никуда не денутся, не станут ведь давить.

– А если станут? – на бегу спросил Гуров. – Они еще и правы будут, что не остановились. Мало ли… бандиты на дороге, да еще и стрелять сразу начали. Ты обратил внимание, что у них стекла на окнах опущены? Прыгать на подножки, представляться и требовать остановки. Другого выхода нет. А вот уж потом… Понял, майор?

– Лучше с двух сторон, – согласился Сорокин, и в этот момент они подбежали к краю обрыва. Машина приближалась. До того места, где стоял Гуров со своим добровольным помощником, ехать ей было метров двадцать. Сорокин выругался и топнул ногой: – Все, не успеваем!

– Замри! – приказал Гуров. – Действуешь по обстоятельствам и не лезь на рожон. Видать, мне придется как-то самому.

Высота склона была около пяти метров, и он не так уж и крут, если спускаться аккуратно и боком. Но вся проблема в том, что надо преодолеть этот спуск максимально быстро. Настолько быстро, чтобы сидевший рядом с водителем напарник не успел среагировать, не помешал открыть дверь снаружи, не помешал сыщику запрыгнуть в кабину, представиться и потребовать остановить машину. Ну, и совсем уже оптимальный вариант: всем выйти из машины, предъявить документы и добровольно выдать незаконный контрабандный груз, коим и являются упаковки спайсов.

В теории все очень просто! Но только спускаться придется на глазах у водителя и его напарника, которые могут и не захотеть открывать незнакомцу двери и останавливаться по его требованию. Может, из-за того, что не поверят, что это работник полиции, а может, как раз наоборот, потому что поверят. Вот работенка, подумал Гуров, вглядываясь в номер приближающегося синего «КамАЗа» с выцветшим серо-белым тентом. «327»! И надо сделать все, чтобы они не ушли!

Выбора не было. Увидят или не увидят… скорость у груженой машины меньше тридцати километров в час на такой дороге, да чуть на подъеме. «Ох, и влетит мне, – подумал Лев, прикидывая расстояние и свою возможную скорость спуска. – Пора!»

На преодоление спуска в пыли, по осыпающейся земле и каменному крошеву ушло всего несколько секунд. Из машины его заметили, это было неизбежно, но что они предпримут, вот вопрос. Отплевываясь, сыщик чуть замедлил свой бег в самом низу спуска, чтобы не попасть под колеса «КамАЗа», и сделал прыжок вперед. Одна рука вцепилась в ручку двери кабины, вторая в кронштейн зеркала. Напарник водителя судорожно крутил ручку стеклоподъемника. Почему-то он с этим замешкался, и сейчас Гуров видел его напряженное смуглое лицо над кромкой поднимающегося стекла.

– Остановите машину! – заорал он. – Полиция! Уголовный розыск!

Рывки за ручку двери ни к чему не привели, и оставалось только доставать или удостоверение, что было оправданно, но явно бесполезно, или пистолет, что было более эффективно. Эффективно, но могло спровоцировать, например, выстрел из кабины. И потом на суде эти двое будут доказывать свою правоту и докажут. Ну, может, признают некоторое превышение пределов необходимой самообороны. Только ему будет не легче.

И тут боковым зрением Гуров заметил какое-то движение. Тент вздрогнул от удара сверху, а спустя несколько секунд Лев увидел через стекло, что со стороны окна водителя появилось что-то большое и движущееся. Водитель вдруг как-то дернулся, кажется, отлетел от своей двери на напарника. Машину мгновенно понесло вбок, заскрипел кузов, рыкнул двигатель, и фура поперла на другой склон балки.

Гуров не удержался из-за резкого рывка и полетел на землю, в дорожную пыль и степную колючую траву. Ему показалось, что фура накренилась так, что может вот-вот опрокинуться прямо на него. Оглушенный падением, он слышал какие-то крики, удар открывшейся двери кабины. Выплюнув сгусток пыли, набившийся в рот, Лев вскочил на ноги. То, что он увидел, его озадачило.

«КамАЗ» стоял почти боком. Кабина задралась на противоположном склоне балки и готова была опрокинуться, если бы не упиралась в кузов, в кабине слышались хрипение и удары, там шла ожесточенная борьба, а смуглый напарник водителя, закинув на плечо большую сумку, удирал вверх по дороге, ведущей из балки.

– Догоняй, полковник! – раздался хриплый голос Сорокина из кабины. – Этого я взял!

Гуров выхватил пистолет из кобуры и кинулся следом за человеком с сумкой. В горле першило от пыли, и громко крикнуть: «Стой, стрелять буду!», не получилось. Ругаясь про себя последними словами, сыщик бросился догонять беглеца, морщась от боли в ушибленном колене.

Убегавший был моложе. Сухощавый, но крепкий. Придется «дырявить», решил Лев. Оторвет Орлов ему голову за это, но упускать этого типа нельзя. И что у него в сумке такое важное или драгоценное, что он бросить не хочет? Не упаковки же со спайсами? Вот он уже и скрылся за краем балки наверху. Гуров поднатужился и тоже взбежал наверх. Мужчины с сумкой нигде не было!

Он осмотрелся по сторонам. Куда тут бежать? Ровная, чуть всхолмленная местность, чахлый кустарник, дальше озеро с зеленой растительностью, но туда преступник добежать не успел бы. Не в кустах ли где залег? И вполне возможно, что у него оружие. Вдруг ветерок донес справа шум скатывающегося грунта и камней, и Лев, присмотревшись, понял, что за редким кустарником скрывается склон небольшого овражка.

Он побежал на звук. Опасался выстрела, но все же бежал вперед. Вряд ли преступник решится на такую задержку, чтобы спрятаться и поджидать с оружием в руках преследователя. Нет, будь у него такой опыт и такой настрой, он бы начал стрелять еще возле машины, когда Гуров валялся оглушенный на земле, а Сорокин возился с водителем. Да, тогда он мог бы их обоих застрелить. Значит, опыта у него маловато и в голове сейчас только намерение скрыться как можно быстрее.

Понимая, что спрятаться на этой местности особенно-то негде, даже в более пышной растительности по берегам озера, Лев рассчитывал, что преступник побежит вдоль озера дальше на север. Там была дорога, там можно было поймать попутку и исчезнуть. Следовательно, надо перерезать преступнику путь на север, а здесь, в мелких балках и овражках, он будет прятаться максимум до тех пор, пока не прибудет подмога Гурову.

Обогнув вершину овражка, сыщик, прихрамывая, побежал вдоль его русла к озеру. Так, думал он, теперь осторожнее, он где-то здесь. Снова ветер донес шорох мелкого каменистого крошева под ногами бегущего по днищу оврага человека. А вон небольшой клубок пыли поднимается над кустиками. Гуров взял еще правее и поспешил вперед с максимальной скоростью, на которую было способно его колено. Сыщик не торопился нападать, угрожать оружием и припереть к стенке преступника, пусть даже к стенке оврага. Он хорошо понимал, что одно дело гнать и преследовать, а совсем другое – поставить человека в безвыходную ситуацию. Говорят же – не загоняй зверя в угол. В данном случае не загоняй раньше времени. Сначала убедись, что ты полностью контролируешь ситуацию.

Бегущий по днищу оврага человек преследователя не видел. Может быть, он даже не знал о его существовании, полагая, что смог оторваться, исчезнуть. Овраг сильно расширялся в сторону озера, справа и слева в него вливались еще два овражка. Гуров прикинул расстояние и решил, что почти опережает бандита. Мысленно попросив прощения у многострадального колена, он спрыгнул вниз, вспугнув маленькую гадючку, бросившуюся в сторону от него, и заковылял вперед, проверяя на ходу, снят ли с предохранителя пистолет. Вот и то место, где овражек сливается с основным оврагом…

Этого Гуров предположить не мог! Удиравший бандит все же опасался преследования. И очень сильно. Он постоянно оборачивался назад. Хорошо, что преследовавший его сыщик не бежал по краю оврага, иначе точно бы нарвался на пулю. Запыхавшийся бандит совсем разволновался, видимо, полагая, что его обхитрили. Паника – вещь сильная! Увидев впереди поворот, за которым он мог спрятаться и отдышаться, прислушаться и оценить обстановку, преступник, не останавливаясь, бросился вправо и буквально налетел на Гурова.

Реакция у него оказалась на редкость хорошей. Он мгновенно бросил сумку, висевшую на плече, и схватил Гурова за кисть правой руки, в которой тот держал свое оружие. Буквально пару секунд они стояли в напряжении, пытаясь пересилить друг друга. Весь огромный опыт рукопашных схваток подсказывал Гурову, что его противник сейчас попытается ударить его коленом в пах, и спасением от такого удара было собственное бедро, подставленное под удар. Но вот его противник не знал этих хитрых приемов освобождения от захвата.

Не тратя времени на бесполезную борьбу, Гуров одним сильным рывком провернул руку в пальцах своего противника, а потом резко согнул кисть в направлении его большого пальца. Рука мгновенно выскользнула из захвата, и недолго думая Лев впечатал рукоятку пистолета в лоб своему противнику. Этот удар не был в состоянии ввести человека в бесчувственное состояние, но был весьма болезненным и оглушающим, чтобы и более сильных и подготовленных людей заставить машинально хвататься за ушибленное место.

Воспользовавшись секундным замешательством противника, Гуров дернул на себя его руку с пистолетом, потом повернул ее и, зажав у себя под мышкой, согнул кисть. Пистолет выпал на землю. Еще рывок, и рука оказалась согнута в локте и завернута за спину. Для того чтобы совсем уже оглушить и деморализовать бандита, Гуров повалил его на землю лицом вниз и упал на него всем своим весом.

Мужчина вскрикнул и закашлялся от набившейся в рот пыльной сухой земли, а Лев сунул свое оружие в кобуру и вытащил из-за ремня сзади наручники. Два щелчка, и теперь можно встать и отряхнуться, разглядывая поверженного противника со скованными за спиной руками.

– Ну, ты и помотал меня, – потирая колено, усмехнулся он. – И зачем ты побежал, друг мой ситный? Я же вам кричал, чтобы остановились, что я из полиции.

– А я не разобрал, я думал, что вы бандит, – сквозь кашель заявил задержанный.

– Ну, сам теперь виноват.

Вдруг совсем рядом послышался звук автомобильного мотора. Судя по всему, это был «уазик». Через минуту на краю оврага остановился запыленный «Патриот» с красивой надписью через весь борт «ЭНЕРГОМОНТАЖ». Первым из машины выскочил полицейский с погонами старшего лейтенанта, потом еще двое мужчин в темных брюках и светлых рубашках. Один был даже в галстуке.

– Полковник Гуров, – не растерявшись, сразу проговорил Лев, – Главное управление уголовного розыска.

Старший лейтенант представился местным участковым, хотя удостоверение у Гурова все же проверил. Двое мужчин оказались инженерами эксплуатационного участка местной производственной компании. Когда задержанного подняли наверх, Гуров попросил участкового составить акт досмотра содержимого сумки.

– Что находится в вашей сумке? – задал он обязательный при данной процедуре вопрос.

– Это не моя сумка! – буркнул мужчина.

– Сейчас мы не это обсуждаем, – поморщился сыщик. – Вы бежали от машины с этой сумкой, значит, прихватили чью-то чужую. Итак, я повторяю свой вопрос: что находится в данной сумке?

– Не знаю, я нашел ее, когда бежал.

– И сумку, и пистолет, – кивнул Лев. – Ладно, продолжаем. Задержанный отказался предъявлять содержимое, поэтому приводим досмотр при понятых.

Он расстегнул молнию и медленно открыл сумку. Характерные полиэтиленовые пакеты с белым порошком внутри сразу все объяснили. Килограммов пять! Вот почему бандит не хотел бросать сумку, вот почему он бросился бежать. Тот груз они просто транспортировали по налаженному каналу, а вот это был его личный груз. Подзаработать захотел, свой личный канал поставки героина решил соединить с каналом поставки спайсов.

Гуров и Крячко сидели в кабинете подполковника Акимова. Подполковник выглядел угрюмым и отвечал односложно.

– Что-то ты мне не нравишься, Вячеслав Андреевич, – произнес наконец Гуров, которому надоело смотреть на кислую физиономию хозяина кабинета. – Что случилось? Операция прошла успешно, по линии местного ГУВД ничего криминального не нашлось. Все, что тут вскрылось, – по линии таможенной службы, а ты и твое руководство в шоколаде.

– Меня не это расстраивает, Лев Иванович. – Акимов отшвырнул авторучку, которую до этого крутил в руках.

– А что? – спросил Крячко, который тоже заметил, что с подполковником творится что-то неладное.

– Вы вот там у себя в Москве живете и не знаете, как работается в регионах, в глубинке. Меньше тысячи километров от вас до нас, а это ведь совсем иной мир!

– Конечно! – горячо согласился Крячко. – Мы же из кабинетов не вылезаем и видим только транспортный поток на улице Житной и праздничные демонстрации по телевизору. Ну, может, еще почитываем перед сном официальные результаты последней реформы МВД.

– Погоди, Станислав! – остановил Гуров напарника и повернулся лицом к Акимову. – Так что у тебя на душе, подполковник? Что за хандра?

– Особой хандры как-то и не было, – грустно улыбнулся Акимов. – Свыклись мы тут. А вот вы приехали, шорох навели, показали, как надо работать, показали, как начальство перед вами на задних лапках бегает, вот и…

– Цирк, что ли? – недовольно заметил Крячко.

Гуров поморщился и укоризненно посмотрел на напарника. Насколько он убедился, подполковник Акимов не был размазней, тряпкой и нытиком. Такие до званий старших офицеров просто не дослуживают. Тем более в полиции и тем более в уголовном розыске. А Акимов дослужил. И не просто личной работоспособностью и личными талантами заслужил это звание, а еще и умелым руководством подчиненными. И теперь вот этот разговор!

– Тяжело работать стало? – спросил он.

– Стало тяжело работать честно, – пояснил Акимов. – В этом году стукнет четыре года, как мы пережили реформу. Думаете, легко было? Нелегко и дорого. Чем выше должность, звание, тем больше надо было внести денег за то, чтобы остаться в органах, чтобы пройти аттестацию. У кого-то денег не было, кто-то не стал платить из принципа. Ушло много профессионалов.

– А ты-то заплатил? – вскинул брови Крячко.

– Заплатил, – угрюмо кивнул Акимов. – Заплатил за возможность продолжать работать, заниматься тем делом, которое люблю, которое умею делать. Да еще за то, чтобы не освободить место карьеристу, блатному продвиженцу. Скажете: а где моя принципиальность?

– Не, не скажем. Ты же все объяснил, – вздохнул Лев. – И что теперь тебя волнует? Непрофессионализм начальства? Так мы могли бы со Станиславом Васильевичем включить все свое влияние и попытаться сделать тебя начальником местного областного ГУВД. Только будет ли от этого польза тебе и всем остальным, вот в чем вопрос.

– Нет, – засмеялся Акимов, – этого делать не надо. Все равно мне работать не дадут. Потому что у нынешней областной верхушки тоже есть связи в верхах в Москве. Вы там войну за меня выиграете, а я ее здесь обязательно проиграю. Да и стоит ли из-за меня воевать? Дело не в этом, дело в системе!

– Молодец, что понимаешь, – кивнул Гуров. – Дело в системе. И пока в этой системе каждый винтик не заработает так, как надо, вся она будет работать так, как сейчас, наполовину вхолостую. И даже мы не поймаем за руку тех, кто помогает ей буксовать. Один совет тебе, подполковник!

– Какой?

– Коль скоро ты носишь погоны, то воюй сам. Находи единомышленников, помощников, тех, кто против дармоедов и откровенных преступников в погонах. Тех, кто станет с тобой плечом к плечу с ними бороться. На тебе погоны, значит, ты – солдат! И присягу, которую ты принимал, когда устраивался на работу в органы внутренних дел, еще никто не отменял. Вот и борись так, как клялся. Нужна помощь? Звони, говори! В наших силах будет – поможем. А нытьем и хандрой ты ничего не добьешься.

– Понимаю, Лев Иванович, – согласился Акимов. – И я не отказываюсь бороться с преступностью во всех ее проявлениях, в любой форме. Угнетает тот факт, что чем выше должность, чем выше сидит человек, тем больше ворует, тем больше нарушает закон.

– Ну, это ты загнул, – возмутился Гуров. – Если принять твои слова на веру, то получится, что у нас уже всю страну разворовали и жить нам дальше не для чего и не на что. Забыл, что периодически все же всплывают громкие уголовные дела? Да ты хотя бы по сторонам посмотри, за пределы своей области! Сколько всего сделано за эти годы! А у вас… Так с вас тут и спрос!

– Согласен, что спрос с нас. Только вот должности покупать едут все же к вам.

– Ну-ка, ну-ка? – Крячко уселся сбоку на край стола Акимова. – А подробнее?

– Да вот вся подробность и есть. Я знаю, сколько стоит должность регионального министра, сколько стоит должность в аппарате федерального округа. Тариф действует, тариф. И я знаю, что и из Самары ездят, и из Пензы, и из Волгограда.

– То есть прямо вот так везут деньги, а там в обмен выдают на руки приказ о назначении? – улыбнулся Стас. – Как ханский ярлык на княжение? Я что-то сомневаюсь, что такого рода информация так легко могла попасть в руки простого подполковника из провинции.

– Ну, не такая уж она и секретная, эта информация, – усмехнулся Акимов. – И потом, я ведь не знаю, кто там в Москве рулит этим процессом. Может, там все совсем и не так. И не узнаю. Но зато знаю, каков механизм. Для того чтобы попасть в список претендентов на должность, нужно приплатить. И тогда некто в правительстве или в аппарате президента составит приемлемый документ о твоей кандидатуре и о проделанной тобой работе на благо страны. Короче, красивую картинку нарисует. А те, кто принимает решение, они верят этому человеку, верят его информации.

– Может, ты еще и имеешь информацию, кто этот человек? – поинтересовался Гуров.

– Вряд ли меня подпустят к такой информации, – покачал головой Акимов. – Но кое-что я знаю. Один раз в присутствии моего человека некто сболтнул.

– Фамилию назвал?

– Нет. Не фамилию. Боюсь, что даже и не имя, а кличку, прозвище.

– Ну?

– Сказано было так: «Боря решает».

– Боря? – Крячко и Гуров переглянулись. – Ну, различных Борисов в Кремле можно много найти. Если вообще имелся в виду не Ельцин. В том смысле, что все это тянется еще с его времен.

– Не знаю, – снова пожал плечами Акимов. – Так было произнесено, а что это означает, я не знаю.

Глава 6

Ергачев сидел на стуле посреди кабинета Гурова и молчал, опустив голову. Его обрюзгшее лицо сейчас посерело, и задержанный выглядел совсем больным. Гуров собрался снова задать вопрос, но в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошел генерал Орлов. Он обошел стул, на котором сидел Ергачев, и остановился, засунув руки глубоко в карманы форменных брюк с генеральскими лампасами.

– Ну, молчим? – спросил Орлов не то Ергачева, не то своих оперативников.

Крячко только хмыкнул и развел руками. Гуров, продолжая рассматривать таможенника, ответил:

– Сказать ему, Петр Николаевич, нечего. Ни в свое оправдание, ни в свою защиту. Хотя, как старый и опытный работник таможенной службы, он понимает, что, открыв канал контрабанды одного вредного зелья, не сможет остановить поток во сто крат худшего зла, которое хлынет следом. И ни воли, ни сил, ни власти у него и его хозяев не хватит, чтобы этот гнойник опять запечатать. Потому что повязаны они со своими партнерами и по ту, и по эту сторону границы до такой степени, что разорвать эти узы можно только с кровью.

– Немного поэтично, – согласился Орлов со злой усмешкой, – но в целом верно сказано. И нет никакой гарантии, Лев Иванович, что тот курьер с героином, которого ты взял на границе с Казахстаном, первая ласточка. Он мог быть одним из сотен мелких курьеров, за которыми вскоре пойдет ливень «белой смерти». Вы это понимаете, Ергачев? И вы их не контролируете. Они уже от вас не зависят.

– Все он понимает, но предпочитает молчать, – подал голос Крячко. – Так удобней! Не надо искать оправданий. Знай себе молчи.

– Кто в Москве стоит за этим каналом спайсов? – строго спросил Орлов и, выждав минуту, повернулся и зашагал к двери. Неожиданно Ергачев ответил, по-прежнему не поднимая головы:

– Ясное дело, что не я организовал все это. Вы все время пытаетесь меня заставить назвать других, а мне никто не предложил никаких гарантий.

– Гарантии? – резко развернулся в его сторону генерал. – Гарантии вам нужны? А священник вам не нужен? Грехи замаливать? Вы хоть представляете, сколько жизней вы угробили со своими спайсами? Отдаете себе отчет в том, какой ущерб вы нанесли молодому поколению своим товаром?

– Нормальные не курят эту гадость, – проворчал Ергачев. – А те, кто курит, они и без меня нашли бы отраву. Нечего меня винить во всех смертных грехах.

– Видите, – раздраженно покачал головой Орлов, – он даже не раскаивается. Дай ему сейчас вторую жизнь, и он снова бы занялся этой гадостью, только постарался бы не попасться.

– А чего вы меня стыдите? Это я на суде каяться буду. Каждый зарабатывает, как умеет.

– Хватит с ним валандаться, – махнул рукой Орлов. – Отправляйте в СИЗО, пусть теперь им следователи занимаются. Улик достаточно, обвинение ему быстро предъявят. А вот если поумнеет и пойдет на сотрудничество со следствием…

Ергачева увезли. Гуров и Крячко занялись рапортами, которые обязаны были лечь в оперативные дела. Минут пятнадцать в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь мягкими щелчками двух клавиатур, и мягкий сигнал внутреннего телефона прозвучал в этой тишине даже как-то уютно. Почти по-домашнему.

– Ну, – поднимая трубку, сказал Крячко, – или Петр по нас соскучился, или одно из двух.

Гуров неопределенно хмыкнул, продолжая набирать текст рапорта, когда до него дошло, что напарник что-то долго молчит и слушает. Наконец Крячко сказал: «Да, проводите… обязательно», – и положил трубку. Гуров вопросительно посмотрел на друга.

– Ты не поверишь, – расплылся в улыбке Крячко, – к нам пожаловала госпожа Ергачева.

При этих словах Лев решительно отодвинул клавиатуру и спросил:

– Ты понимаешь, зачем она могла прийти?

– Я думаю, что она пришла спасать свой собственный мир от разрушения. Она жила так хорошо и удобно, а теперь это все готово рухнуть. И что ей делать, как ей жить? Особенно если «с конфискацией»? Я думаю, она пойдет на все, только бы помочь мужу.

– И не ради него самого, – согласился Гуров. – Он для нее – фундамент!

В дверь вежливо постучали, и, не дожидаясь ответа, она открылась, а на пороге кабинета появилась Ирина Ергачева. Сегодня она была одета очень строго, даже скучно. Деловой костюм, телесного цвета колготки. Гуров быстро понял, что в ее образе было не так. На Ергачевой не было абсолютно никаких украшений. Вид суровый, и даже глаза ее были сосредоточенны и мрачны.

– Проходите, Ирина, – с готовностью поднялся со своего места Крячко и пододвинул женщине стул, приглашая сесть поближе к столу Гурова. – Садитесь, садитесь.

– Я пришла поговорить с вами, – хриплым от волнения голосом заявила Ергачева. – Я не знаю, кто там у вас какую роль играет. Мне пытались объяснять, что такое уголовный розыск и что такое следователи, но я не поняла. Просто помню, что вы давали мне определенные гарантии за мою помощь… Я тогда вам не все рассказала.

– Значит, утаили, – покачал головой Лев. – А мы вам поверили со Станиславом Васильевичем, не дали ход этому скандалу с вашим любовником, наркотиками…

– Перестаньте! – поморщилась она. – Этого ничего больше нет и не будет. Я должна спасти мужа. И готова на все ради этого.

– Опять обманете, – уверенно констатировал Крячко, пододвигая второй стул и усаживаясь напротив гостьи.

– Вы убедитесь, что я вас не обманываю. Я и тогда не обманывала. Просто, если бы я тогда в санатории рассказала вам все, вы бы моего мужа сразу арестовали. Я всего лишь защищала свою семью. А теперь он так и так арестован. И я расскажу вам все, чтобы облегчить его судьбу.

– А что, – с улыбкой посмотрел на Крячко Гуров, – логично, а? Поверим еще раз?

– Я вам прошлый раз сказала правду, что Полунин был моим любовником, – торопливо начала говорить Ергачева. – И муж знал… догадывался об этом. Но он ничего не мог поделать. Не потому, что зависел от моей семьи, рисковал своей карьерой. Леонтий ведь в определенном смысле тряпка. Я подозреваю, что и с Полуниным он обо мне разговаривал не раз. Но как разговаривал… просил оставить меня в покое. И с этой контрабандой… Вы думаете, там только Леонтий этим занимается? Да все они там живут за счет этого. Чего только не разрешают ввозить, лишь бы деньги платили за «крышу»!

– Ну, тут вы палку перегибаете, – покачал головой Гуров. – Вам поверь, так вся граница нашей страны как решето и все таможенные чиновники продажные. Это несерьезный разговор. Сейчас речь идет о преступлении вашего мужа, и только о нем.

– Хорошо, может, я и правда сгущаю краски. Но Леонтий был простым исполнителем. Он не организатор, не идеолог. Он просто слабый человек.

– Слабый человек, – усмехнулся Крячко, – каким вы рисуете своего мужа, не смог бы выполнять на границе такую важную роль. А ведь он отвечал за беспрепятственный проход партий спайсов. Пусть не он организовал канал, но руководить исправной работой прохода тоже нужно уметь. И иметь для этого характер, волю, уметь давить на других.

– Он любил деньги, – потухшим голосом ответила Ирина. – И когда он увяз в этом деле, его просто заставляли, шантажировали. Обещайте приложить все силы к тому, чтобы максимально обелить моего мужа, доказать, что он в этом деле седьмая вода на киселе. А я скажу вам, кто его начальники, кто его заставлял все это делать, кто это организовал.

– А вы это знаете наверняка? – с сомнением спросил Гуров.

– Вы забыли, какая я? – с горькой иронией произнесла женщина. – Подобные мне готовы и с начальством мужа, и с его друзьями, и просто с симпатичными мужиками в постель ложиться, поэтому обычно много знают. Пусть я в ваших глазах потаскуха, но я ведь не дура. Я много чего слышала.

– Хорошо, мы обещаем вам, – серьезно ответил Гуров, – что, если вы окажете следствию реальную помощь в установлении истинных организаторов этого преступного бизнеса и дадите подтвержденную информацию, что ваш муж был лишь рядовым исполнителем, вынужденным заниматься этой преступной деятельностью под давлением…

– Да, да! – Глаза Ергачевой мгновенно загорелись. – Как вы удачно сформулировали. Именно так!

– Тогда мы договорились, Ирина. Наказание ваш муж понесет, это неизбежно. Но вот что важно – каков будет этот срок заключения. И, видимо, он после суда не сможет занимать постов в подобного рода структурах. Вы готовы к этому?

– Готова!

Через час и двадцать минут колеса «Як-42» снова коснулись бетонной полосы, но теперь уже в аэропорту Домодедово. Заветная сумка лежала на полке ручной клади, поэтому Владимир Пыжов не сомкнул глаз за все время перелета. Он не особенно волновался. Обычное задание, обычная работа, может быть, немного специфическая. Но главное, что за эту работу хорошо платили. Она вообще приносила удовлетворение Пыжову, когда-то носившему погоны, тем, что организовывалось все очень четко. До мелочей. Никаких неожиданностей, никаких накладок. Даже в саратовском аэропорту ему не пришлось протаскивать сумку через досмотр, где содержимое просветили бы и… Нет, сумку ему передал человек, уже когда группа пассажиров шла к самолету.

Спустившись по трапу, Пыжов осмотрелся по сторонам и вдохнул ночной сырой воздух московского аэропорта. Совсем недавно тут прошел дождь, а сейчас сквозь черные тени облаков пробивались отдельные звезды. И луна как будто плыла в черных волнах, то зарываясь целиком, то выплывая на поверхность. Блестел в лучах прожекторов бетон рулежной полосы, блестел мокрый асфальт перед зданием аэропорта. И какой-то нехороший зябкий озноб пробивался под куртку.

Здание, терминал прилетевших рейсов. Большая часть пассажиров двинулась к ленте выдачи багажа. И будут они ждать его еще около часа. Пыжов поправил на плече свою дорожную сумку и решительно двинулся к выходу. Сейчас он выйдет из этого зала и свернет в общее здание аэропорта к кассам, залам ожидания. Таковы правила. Он должен затеряться среди пассажиров, которых в Домодедове и по ночам много. Потом должен, не привлекая внимания, выйти через двери, ближе всего расположенные к парковке частного автотранспорта. Дальше пройти до нужного сектора по соседнему ряду, увидеть нужный номер и марку автомашины. В это время водитель будет стоять рядом с ней, а не сидеть за рулем. Дополнительная подстраховка, если вдруг обнаружится «хвост». Потом короткий обмен паролями, хотя с водителем Пыжов наверняка уже знаком. Пароль нужен не для удостоверения личности обоих участников операции, а для подачи сигнала о том, что все в порядке. Или, наоборот, все отменяется, и действовать нужно по запасному варианту. Все как всегда. Рутина. Рутина, потому что это не Сицилия, не Чикаго 30-х годов. Да и не свои лихие 90-е, а вполне мирный и комфортный 2015 год.

Пыжов вышел под ночное небо, бросил пару взглядов по сторонам, чтобы убедиться, что не является объектом чьего-либо внимания, и торопливо сбежал по ступеням. Что-то его сегодня все же беспокоило. Какое-то волнение ощущалось в животе. Что это? Почему?

Додумать до конца эту мысль он не успел. Торопливые шаги за спиной заставили обернуться. Двое мужчин почти бегом выскочили из здания аэропорта. И не было возможности скрыться, убежать, заслониться. Как-то сразу стало понятно – это ВСЕ! Где-то он сильно расслабился, где-то не увидел опасности, свыкся с рутиной обыденности и одинаковости заданий. И если эти двое по его душу, то шансов у него нет. Нет оружия, нет времени убежать, потому что…

Двое оперативников линейного отдела полиции аэропорта сидели в машине со знакомыми девушками. Парни вполне могли бы уже возвращаться в дежурную часть, сдавать оружие и отправляться по домам. Но… Во-первых, девушки сегодня ночью улетали из этого аэропорта, а ребята строили дальнейшие планы на отношения с подругами. А во-вторых, ну как же бросить девушек, если увидеться с ними удастся только через три недели. И как не пофорсить кобурами с пистолетами под летними куртками, небрежно торчавшими из-под мышки. Мужественные лица, мужественная работа! Девушки чувствовали себя в безопасности с этими симпатичными парнями. Да и торчать в зале ожидания еще два часа не хотелось. А тут так весело, они такие юмористы…

Когда грохнул первый выстрел, до оперативников дошло, что двое неизвестных выбежали из здания на этот пустынный участок прилегающей территории не случайно, что они гнались вот за этим плечистым гражданином с сумкой на плече. Девушки отвлекли, а то ситуация с самого начала показалась бы им подозрительной.

Лейтенант Уваров одним рывком выдернул из кобуры пистолет, плечом распахнул дверь и буквально вывалился из машины. Его напарник Левашов, сидевший за рулем, выскочил следом и тоже держал в руках оружие. На их глазах мужчина с сумкой попытался бежать зигзагами, но, видимо, был уже ранен. Да и расстояние до убийц было слишком мало. Еще два выстрела стегнули по площади, прежде чем раздался крик: «Бросай оружие… полиция!»

Девчонки в машине закрыли головы руками и с визгом вдавились в заднее сиденье. Но страх и любопытство боролись в них. Может быть, они даже переживали за своих галантных и мужественных знакомых, которые так решительно бросились навстречу опасности. Когда девушки подняли головы и посмотрели в сторону здания, то увидели, что оперативники с двух сторон выбегают на открытое пространство и стреляют. В них, кажется, тоже стреляли… кто-то из этих двоих… Точнее, один! Он все время падал на одно колено и не мог бежать. А потом вообще выронил пистолет и рухнул лицом вниз.

Страшно было смотреть, как безжизненно раскинул руки, лежа на спине, мужчина с сумкой и как из-под его головы растекается темное пятно. Дергал ногой первый преступник, который тоже безжизненно разбросал руки. Так дико и нелепо дергалась эта нога… Возле второго преступника уже присели на корточки оперативники… Из здания аэропорта выбегали еще полицейские, выхватывая на ходу оружие.

В воздухе отчетливо кисло пахло сгоревшим порохом. А в ушах стоял звон. И почему-то запомнился девушкам звук падающих на асфальт стреляных пистолетных гильз. Как они могли его услышать в грохоте беспорядочной пальбы?..

Планерка у генерала Орлова шла к концу. Дело Ергачева было благополучно передано по другому ведомству. И хотя вины таможенного чиновника в смерти Полунина пока не усмотрели, вычеркивать его окончательно из списков подозреваемых Гуров не хотел.

– Ну, иметь его в виду ты можешь, Лев, – сказал Орлов, – но необходимости тратить на него время и силы я не вижу. И еще, заместитель министра обещал отметить в приказе полковника Гурова и полковника Крячко, учитывая их вклад в раскрытие канала контрабанды в Саратовской области. Очевидно, из Федеральной таможенной службы тоже что-то придет в ваш адрес лестное. Теперь о важных и заметных преступлениях.

Офицеры слушали сводку о раскрытых и обезвреженных организованных преступных группах, о раскрытии крупных дел в других городах. Отдельно о делах по Москве и Питеру. Эта часть всегда присутствовала в информационном блоке, потому что важна была не сама столица, как таковая, а факт отражения криминальной атмосферы страны на столичном горизонте. Интенсивность и окраска преступлений в Москве всегда характеризовала тенденции по стране. Просто многие ниточки тянулись в столицу, да и преступники тоже.

– Стоп! – вдруг перебил Орлова Гуров, чем вызвал недоумение коллег. – Виноват, Петр Николаевич, можно поподробнее насчет этого неудавшегося ограбления?

Орлов внимательно посмотрел на него, потом медленно ответил:

– Задержишься потом, Лев Иванович.

Через пятнадцать минут планерка закончилась, и офицеры дружно стали покидать кабинет шефа. Гуров пересел за столом совещаний ближе к Орлову. Крячко остался на своем месте и, подперев голову кулаком, принялся задумчиво барабанить пальцами по столу.

– Так, колитесь, ребята, – сразу же велел генерал, как только дверь закрылась за последним сотрудником и они остались в кабинете втроем.

– Саратов, большие деньги, приехал в Москву, – меланхолично перечислил Крячко. – Машину покупать? За такими дорогими машинами с такими суммами не ездят. Их через банк проплачивают. Двадцать «лимонов» – это не шутка.

– Почему машина? – глядя на сыщиков, спросил Орлов. – А если криминальные деньги, а если это черный нал для оплаты чьих-то услуг? Услуг киллера, например. Или судьи. Необязательно уголовного, можно арбитражного. Что у вас на уме?

– Погоди, Петр, – остановил Гуров генерала. – Давай-ка еще раз сводку почитаем. Дай мне.

– Нет уж, воспринимай на слух, – усмехнулся Орлов и снова взял листок с информацией. – Сегодня в ноль пятьдесят ночи на выходе из здания аэропорта Домодедово был в упор расстрелян из огнестрельного оружия мужчина. Случайно оказавшийся рядом наряд полиции попытался задержать убийц и открыл огонь на поражение. Один из преступников был убит, второй ранен и задержан. У преступников была изъята сумка убитого гражданина, в которой находились денежные средства в размере двадцати миллионов рублей крупными купюрами. Личности преступников устанавливаются. Погибший – Пыжов Владимир Иванович, 1980 года рождения, прописан в городе Саратове. По имеющемуся билету установлено, что он прибыл в ту же ночь рейсом 6W778 из Саратова.

– Все? – спросил Гуров, откидываясь на спинку кресла. – Ну, так вот, Петр. Я не особенно верю в совпадения, но годы работы в уголовном розыске приучили меня не относиться легкомысленно к мелочам. А сейчас эти мелочи выглядят или как совпадения, или как факты, которые мы просто обязаны заметить. Видишь ли, у нас в Саратове остался один подполковник, из числа особо доверенных. Несколько лет назад мы с ним уже пересекались и остались друг другом довольны.

– Ну, ты не был бы Гуровым, если бы у тебя по всей стране не находились добрые знакомые и верные друзья, – усмехнулся Орлов. – А у Крячко просто половина страны в знакомых. Давайте ближе к делу!

– А ближе дело выглядит таким образом, что в некоторых областях Поволжья, как, наверное, и в большинстве регионов страны, процветает коррупция, и одной из ее весьма интересных форм является торговля должностями. Получили мы «наколочку», Петр, на человека из правительства или аппарата президента, который приторговывает своими услугами по продвижению кандидатур на те или иные посты в регионах, в частности, и в федеральных округах. Он готовит положительные отзывы на претендентов, а к его отзывам прислушиваются. И называли этого человека из Москвы Борисом.

– Много нам придется различных Борисов перебирать… – начал было Орлов, но его перебил Крячко:

– А у нас по делу об убийстве Полунина проходит один из подозреваемых, который как раз служит в аппарате президента и как раз на подобной должности. Я не хочу пугать тебя, Петр Николаевич, но зовут его Свечников Борис Константинович. И это не единственное, как я понимаю, совпадение. Теперь еще к трупу Полунина добавился труп вот этого Пыжова. Я даже не знаю, какое дело к какому присоединять. То ли Полунин в делишках Свечникова рядовое звено, то ли… одно из двух.

– Так, значит, – тихо проговорил Орлов. – Н-да… это простым совпадением не назовешь. Это уже вовремя замеченная закономерность. Осталось проверить, имеет ли отношение приезд этого Пыжова в Москву к делам Свечникова и к делу Полунина.

– Вот и мы о том же! – прихлопнул Гуров ладонью крышку стола. – Короче, пока отдавай нам это дело. Станислав, пиши себе в планы! Связаться с Акимовым в Саратове и озадачить его личностью Пыжова и его связями. Второе! Установить личности обоих нападавших и их связи. Третье, найти и допросить раненого киллера.

– Я пишу: найти, установить охрану и потом уже допросить, – тут же отреагировал Крячко.

– Да, безусловно. Дальше, отдать деньги на экспертизу. Черт их знает, может, удастся найти на них какие-то следы, которые наведут на их источник. Ведь откуда-то их собирали. Хорошо, если из банка с разных счетов снимали разные люди. А если они где-то уже проходят? А если они из другого региона и с характерными следами загрязнения? Это тоже ниточка.

– Ну и за Свечниковым установить наблюдение, – подсказал Крячко.

– Ребята, – вдруг загадочно улыбнулся Орлов, – скажите мне вот что. Вы все продумали, все связали. Молодцы! Но ответьте на один интересный вопрос: а кому и зачем убивать Пыжова? Кто полез в эту тонкую схему, как слон в посудную лавку, да еще со стрельбой? Не вяжется!

– Разберемся, – уверенно заявил Гуров, вставая из-за стола. – Нам «прослушка» телефонов Свечникова нужна.

– Ну ты даешь! – Орлов тоже поднялся и направился к своему рабочему столу у стены. – Я тебе не всемогущий. С таким набором оперативных данных ни один судья не даст разрешения. Прямых улик нет. Тем более по уголовному делу о смерти Полунина. Свечников всего лишь один из тех людей, что за несколько минут до гибели Полунина подходил к его столу.

Гуров приехал во вторую домодедовскую городскую больницу в середине дня. Главный врач, крупный мужчина с мясистыми щеками и усталыми глазами, встретил его возле кабинета, пожал руку и стал смотреть выжидающе. Гурову почему-то показалось, что врач очень хочет есть, возможно, утром плохо позавтракал, а сейчас время обеда, и визитер из МВД срывает ему режим дня. Или он на диете, худеет? Поэтому у него такие грустные глаза.

Оказалось, что главврач, будучи хирургом, продолжает много оперировать, несмотря на свои дополнительные административные обязанности, и этой ночью ему пришлось делать две серьезные операции. Он мог бы перепоручить встречу полковника из МВД своему заместителю, но, как главный врач, привык сам за все отвечать и сам принимать решения. А когда в твоей больнице под охранной ОМОНА лежит преступник, убийца, то поневоле начнешь чувствовать себя неуютно. Гурову стоило немалых усилий убедить его перепоручить гостя своим помощникам и заместителям.

Осмотр палаты, где содержался раненый преступник, сыщика удовлетворил. Второй этаж, кондиционированное помещение, на окнах активная сигнализация. Палата расположена в конце коридора, у входа дежурит крепкий парень с погонами прапорщика полиции. На вопросы полковника из МВД прапорщик отвечал толково и уверенно. Чувствовалось, что боец понимает свою роль, что он здесь не для красоты. Порадовало Гурова и то, что не он сам, а именно омоновец первым высказал вслух мнение, что преступники обязательно попытаются или выкрасть, или скорее убить такого важного свидетеля, как раненый киллер. Особенно Гурова беспокоило то, что события могли понестись непредсказуемо, когда раненый придет в себя и когда об этом узнают его шефы.

После посещения палаты Лев отправился в подвал, где его ждал патологоанатом. И два тела, привезенные после ночной перестрелки у здания аэропорта. Но ничего интересного вскрытие не показало. Нужно возвращаться в Москву и начинать методичную работу по связям убитых. А здесь… Здесь надо оставить строгие указания, чтобы ему немедленно сообщили, если преступник придет в себя, если его начнут разыскивать какие-то люди, даже те, кто будет называть себя его ближайшими родственниками.

Звонок из Саратова прозвучал, когда Гуров садился в служебную машину. Посмотрев на экран и убедившись, что звонит подполковник Акимов, он ответил.

– Я навел справки, Лев Иванович, – послышался в трубке спокойный, чуть меланхоличный голос Акимова. – Не скажу, что все точно, но мне кажется, что верить этой информации можно.

– Давай все по порядку, Вячеслав Андреевич, – попросил Лев. – Я еду в Москву, и у меня как раз будет время все спокойно с тобой обсудить.

– Хорошо, Лев Иванович. Значит, личность убитого известна в городе. Пыжов Владимир Иванович. В прошлом боец областного ОМОНА, имеет награды за командировки в горячие точки и спецоперации. Уволился из органов внутренних дел восемь лет назад. Нельзя сказать, что его опыт сразу пошел нарасхват. Работал в охранном предприятии, личным водителем-телохранителем у одного бизнесмена, потом ездил вахтовым методом в Москву от строительной компании, видимо, тоже как сотрудник охраны. Потом он неожиданно получил «корочки» профессионального охранника. Отучился, как положено, в специализированной школе. И все.

– Что – все?

– Больше нигде не работал официально. По крайней мере, я не нашел таких сведений. А активный поиск вы мне запретили.

– Да, молодец, что помнишь. Нельзя нам пока со своим интересом вылезать, а тебе нельзя пока афишировать свою дружбу со мной. Еще что есть?

– Есть немного. На уровне слухов, если хотите, или оперативной информации. Источник назвать не могу, потому что я получил информацию явно через третьи руки. Так вот. Есть у нас некто полковник Чистяков. Человек со связями. Но несколько месяцев назад он оставил службу в органах МВД и подался в общественники и советники к определенным чиновникам, а я подозреваю, и к бизнесменам. Теперь у меня есть информация, что это были временные должности, а на самом деле он ждал вакансии в аппарате Приволжского федерального округа.

– Ты полагаешь, что этот Пыжов мог везти в Москву деньги в уплату за назначение твоего Чистякова в аппарат округа?

– Совпадений много. И по времени, и то, что Пыжов тоже в прошлом из органов. Прямой связи между ними я пока не установил, но попытаюсь.

– Не слишком там поднимай волну, Вячеслав Андреевич. Если ты прав, то этой связи ты можешь вообще не найти. Кто такой Пыжов? Обычный курьер. Ему для этой работы необязательно быть лично знакомым с Чистяковым. Наверняка за бывшим полковником стоит не один заинтересованный человек. Заинтересованный в его будущих услугах, как чиновника аппарата Федерального округа.

– Я понимаю, – согласился подполковник. – Тут, вообще-то, вопрос в другом. А кто убил Пыжова и зачем?

– Ну, тут вариантов немного, – не очень весело рассмеялся Гуров.

– Да, конечно. Либо кто-то из рядовых членов этой преступной группы решил элементарно ограбить курьера, либо это происки конкурентов. Могли просто попытаться не дать дойти деньгам, чтобы остановить претендента Чистякова. Могли умышленно оставить нам ниточку, чтобы дискредитировать его. Так что, либо чисто грабеж, либо подстава от конкурентов.

– Все правильно, – согласился Гуров. – Вот этими двумя направлениями ты и займись. Вы ведь все равно будете включены в официальное расследование: запросы будете отрабатывать, информацию собирать. Вот ты и подсуетись там с нашим интересом. Главное – знать конкурентов Чистякова. Или знать точно, что это просто ограбление.

С Крячко Гуров встретился в коридоре Главка. Довольный напарник, прижимая подбородком к груди полиэтиленовый пакет, умудрялся пересчитывать деньги, складывая их в бумажник, и говорить по мобильному телефону, прижимая его к уху плечом. Гуров остановился, с интересом прикидывая, как Стас поприветствует его. Крячко подмигнул и шевельнул распрямленным мизинцем и безымянным пальцем левой руки.

– Я сейчас, – громко шепнул он и снова окунулся в телефонный разговор.

М-да, думал Гуров о своем друге, идя по коридору в кабинет, Станислав удивительно деятельная натура. Всегда ровное настроение, всегда все помнит и всех знает, всегда у него в запасе план действий и особо интересное мнение по любой проблеме. И очень часто он умудряется делать одновременно несколько дел, его на все хватает. Если разобраться, Станислав – незаменимый помощник. И что бы он без него делал? Столько лет…

Крячко вошел в кабинет походкой человека, очень собой довольного. По его походке всегда было видно, когда Крячко доволен собой, а когда раздражен. Много оттенков в его походке, жестикуляции, нет там только оттенков уныния. И Гуров вдруг ощутил очень остро, как дорог ему Станислав, как привык он к нему и что за эти годы их дружба переросла в нечто большее. Как там Маша недавно сказала? «Не будь вы со Стасом настоящими мужиками, я бы тебя к нему ревновала. Шучу! Но, если честно, иногда я задаюсь вопросом: а без кого из нас тебе будет труднее жить?»

– Меня удивляет, Лев, – быстро глянув на напарника, вдруг сказал Крячко, – как в этой круговерти преступлений и преступников ты умудряешься соскучиться по жене и думать о ней.

– С чего ты взял? – опешил Гуров.

– А у тебя лицо всегда делается таким особенным, когда ты о ней вспоминаешь.

– Глупости говоришь! – буркнул Лев и отвернулся.

– Так я не в осуждение, а в похвалу. Если честно, то я до сих пор не понимаю, как мог зародиться на планете такой странный и, главное, необычно крепкий союз полковника полиции и актрисы. Полковника Гурова и Марии Строевой. Неужели весь мир держится на противоречиях? Ну, да ладно, давай о делах. Значит, так! Личности преступников установлены…

Гуров усмехнулся, глядя, как Крячко раскладывает на тарелке бутерброды из полиэтиленового пакета, который он принес из буфета, как расставляет чашки, заваривает чай. Руки работают совершенно машинально, потому что голова работает у Крячко в данную минуту совершенно в ином направлении. Она вытаскивает из памяти нужную информацию. И в большом количестве. Вот закончит выдавать, потом подойдет Станислав к своему столу, откроет ежедневник и удовлетворенно кивнет, что все рассказал, что ничего не упустил и не забыл.

– Убитый в перестрелке – это Рощин Семен Николаевич, 1981 года рождения, уроженец города Видное, ранее судимый за кражу. Кличка Роща. Тело опознано сестрой под протокол. А вот со вторым сложнее!

– С тем, что в больнице в Домодедове лежит?

– Да. – Крячко щелкнул кнопкой электрического чайника и стал неторопливо вытирать руки носовым платком. – Видишь ли, при нем документов не оказалось. Если у Рощина в кармане было водительское удостоверение, то у этого полупустой бумажник, в котором кроме мелкой наличности имелась пластиковая карточка. Ребята навели справки по номеру. Она принадлежит гражданину Хлебникову Николаю Сергеевичу, 1979 года рождения.

– И с ним что-то не так?

– Пока не знаем. Я велел ускорить процесс, но на данный момент мы не можем с уверенностью сказать, что в больнице лежит именно Хлебников. Хотя если это он, то личность вполне соответствующая. Наш клиент.

– Ну, что на него есть?

– Москвич, – разливая воду из вскипевшего чайника по большим чайным бокалам, стал рассказывать Крячко, – прописан на улице Яблочкова, но в квартиру оперативники попасть не смогли. Сегодня вечером сделают поквартирный обход с фотографиями настораживающего Хлебникова и человека, который лежит в больнице.

– Стоп, – удивленно остановил его Гуров, – так если есть фотография…

– В том-то и дело, что пока нет фотографии. Представляешь, какие совпадения бывают. Именно сегодня и именно в это время в транспортно-визовом отделе сломался замок ящика картотеки, где лежит карточка Хлебникова, заполненная при получении им паспорта и с его достоверной фотографией.

– Достоверной, – с сомнением покачал головой Лев. – Ему сейчас, как я понял, тридцать шесть лет? Значит, последний раз он менял паспорт одиннадцать лет назад? А за одиннадцать лет…

– Шесть лет назад.

– Судимость? – догадался Гуров.

– Именно. Я же говорю, что личность примечательная и к данному делу очень применительная. Школа, армия, два года срочной службы в воздушно-десантных войсках, потом пять лет там же по контракту. Потом ЧП и сто девятая. И четыре года колонии.

– Сто девятая? Причинение смерти по неосторожности? И на всю катушку? Что же он такого сделал.

– Нечаянно убил двух сослуживцев. Судя по дате возбуждения уголовного дела и дате вынесения приговора – а это почти год, – разбирались долго. Сведений о местах работы Хлебникова за период после выхода на свободу нет. Сейчас ищут участкового и оперативника, на чьей он территории проживал, чтобы выяснить, велся или не велся надзор за Хлебниковым после его освобождения. Решения суда об административном надзоре не было, потому что Хлебников не попадал ни под категорию совершившего тяжкое или особо тяжкое преступление, ни под категорию рецидива, ни под категорию преступления в отношении несовершеннолетнего.

– Да, – согласился Гуров, – с опером поговорить надо, потому что и ты, и я прекрасно знаем, что любой оперативник и без всякого решения суда сразу возьмет на контроль появившегося на своей территории убийцу…

В этот момент у Крячко зазвонил мобильник. Пока Станислав слушал, а потом отошел к своему столу и стал что-то записывать, Гуров взял чашку и стал пить чай. Наконец Крячко закончил разговор, поблагодарил кого-то и вернулся к столу со своим ежедневником.

– Ну вот, – довольно улыбнулся он. – Есть немного сведений по связям Рощина. Собственно, связей у него в последние годы было мало. Стал он как-то всех сторониться, как поговаривают теперь в уголовной среде, где его знали. И якобы чаще других общался с неким типом, которого наши информаторы не знают. Слышали только, что его «погоняло» Батон.

– Батон, – повторил Гуров. – А что, вполне в их стиле. Большая часть кличек дается просто по фамилии человека, если нет ярко выраженных дефектов, особенностей или наклонностей. Хлебников – Батон. Невысокий крепыш, насколько можно судить о нем, лежащем в бессознательном состоянии в больничной палате, вполне могли так его прозвать. Но пока это только совпадение, хотя их уже многовато. Скорее бы он в себя пришел, что ли.

Подполковник Акимов, закончил изучать сводки по городу за последние несколько дней в половине двенадцатого ночи. То ли от усталости в голову ничего не лезло, то ли он просто пока ничего не смог увидеть в этом длинном перечне преступлений, совершенных в Саратове, – от убийств до краж со взломами и грабежей на улице. Либо преступление явно было на бытовом уровне, либо похищенное никак не соответствовало…

Это была подсказка полковника Гурова. Это он перед отъездом посоветовал Акимову присмотреться к последним преступлениям. Если каналом, который курировал Ергачев, пользовались местные преступники, то должна вскрыться явная попытка передела криминальной власти. Канал из Казахстана в Москву свежий, и если героин через него начали прокачивать, то это те, кто организовал канал для спайсов и теперь решил его использовать и для других товаров. Хотя обычно так не поступают.

Да, Акимов был согласен. Никогда преступники не путают кислое с пресным, иначе можно потерять все. Значит, каналом стал пользоваться кто-то еще помимо москвичей. И это вполне могли оказаться местные ребята, которые связаны с местными таможенниками. Отсюда могла пойти утечка. И, скорее всего, это новые люди, те, кто решил гнать героин самостоятельно.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, подполковник продолжал ломать голову. Либо он ничего не в состоянии увидеть, либо ошибался Гуров, либо за эти полторы недели ничего не произошло, что могло быть связано с наркоторговлей. И необязательно держать в поле зрения только уголовников. Есть люди с более чистым прошлым и очень грязным настоящим, которые могли приложить к этому руку.

– Андреич! – окликнул проходившего мимо Акимова помощник дежурного. – По твоей части! Ты просил сообщать о подобных делах.

– Что случилось? – насторожился Акимов, так и не донеся до рта сигарету.

– С Третьего отдела! Труп у них. Выбросился с девятого этажа. Ты его должен знать, полковник Червяков.

Акимов смотрел на помощника дежурного, слышал, как тот рассказывал что-то о Червякове, когда тот еще работал в областном ГУВД, но мысли подполковника были о другом. Ведь вот оно! То, о чем предупреждал Гуров. Нет, сейчас выводы делать еще рано, это может означать все, что угодно, даже то, что это просто однофамилец, или двоюродный брат, или даже родной брат того самого полковника Червякова.

– Адрес? – коротко потребовал он.

– Московская, сто двадцать три.

«Людмила», мысленно констатировал Акимов, сбегая вниз к своей машине, некогда элитный дом. Когда-то, еще в советские времена, на центральном проспекте города – проспекте Ленина, ныне переименованном в свое прежнее название – улица Московская, построили две девятиэтажки. И у каждой внизу в цокольном этаже были пристроены большие магазины. Один тогда назывался «Руслан», второй – «Людмила». Соответственно, магазин мужских и магазин женских товаров. Жили тогда в этом доме профессора университета, директора и заместители директоров предприятий города, ведущие специалисты и льготники-ветераны. Это был престижный в те времена дом. И планировка в доме была по тем временам необычная, не местный проект, а московский.

Сделав крюк по Большой Казачьей и Рахова, Акимов свернул на Московскую и у 123-го дома припарковал машину. На его глазах во двор въезжала машина «Скорой помощи». Во дворе собралась небольшая толпа жильцов, судя по тапочкам, наброшенным на плечи платкам поверх халатов и трико с вытянутыми коленями. Здесь же стоял микроавтобус оперативно-следственной группы и патрульный «уазик» роты ППС.

На асфальте лежал мужчина, неестественная поза которого красноречиво говорила о том, что он мертв. Да еще кровь, растекавшаяся темным пятном из области головы. Костюм, галстук, дорогие туфли… Этот человек не вышел на балкон покурить…

– Сюда нельзя! – На Акимова надвинулась широченная грудная клетка в черном обмундировании.

– А? – Подполковник недоуменно посмотрел на омоновца, потом понял и достал удостоверение. – Следователь уже здесь?

– Так точно.

Акимов дождался, пока закончится описание положения тела и внешних признаков, потом подошел к следователю. Собственно, их было двое. Лажков – седовласый, со смеющимися глазами мужчина – кивал и отпускал положительные междометия, а молодая пухлая девушка в кителе с лейтенантскими погонами бойко составляла протокол осмотра места происшествия. Стажерка, догадался Акимов. Или смену себе готовит Лажков?

– Как дела, Сергей Владимирович? – пожал он руку следователю и кивнул на труп.

– У меня нормально, а у него, как видишь, – без улыбки ответил тот. Лажков был хорошим следователем, опытным, у него была самая высокая раскрываемость, но вот цинизм его многих шокировал. Коллег большей частью, потому что при начальстве Лажков предпочитал держать язык за зубами. – Там оперативники ваши пошли по этажам, если найдут место, откуда он низвергся, то пойдем осматривать. Может, найдем следы-подсказочки. А пока… только тело.

– Документы есть? Установили личность?

– Да, у него паспорт в кармане был и пенсионное удостоверение МВД. Полковник Червяков, ты его должен знать.

– Да, он из областного, – кивнул Акимов. – Есть подозрения какие-нибудь о причинах самоубийства?

– А почему обязательно самоубийство? – вскинул брови Лажков.

– Ну… – Акимов пожал плечами, хотя продолжал смотреть на следователя с надеждой.

– Вот и «ну»! Ты в состоянии депрессии ходишь в костюме и галстуке? Или валяешься на диване в вытянутых трениках, небритый и с вискарем под рукой?

– У меня не бывает депрессий, – тихо ответил Акимов.

– У тебя не бывает, зато у других бывает, а я за свою следовательскую карьеру нагляделся на них всяких. Небритость, кстати, при депрессии – первый признак, а Червяков вон выбрит аж до синевы. Да и балкон его как-то выходит за траекторию падения тела. Видишь, – показал рукой вверх Лажков, – четыре метра, не меньше. Попробуй на досуге пролететь четыре метра, даже если у тебя будет возможность оттолкнуться ногами.

– Да, я понял, – глядя вверх, согласился Акимов. – Он лежит точно под галереей перехода из лифтового блока к лестничным площадкам квартир. Пойду-ка я поднимусь к местным операм наверх. Посмотрю.

– А ты, Андреич, чего здесь? – наконец спросил следователь. – Областное руководство на контроль уже взяло или ты по собственной инициативе интересуешься?

– Пытаюсь предвосхитить ситуацию, – неопределенно ответил Акимов и двинулся в сторону подъезда.

Глава 7

– Эх! – энергично потер руки Крячко. – Сейчас бы махнуть граммов по двести водочки, закурить хорошую сигару, вытянуть ноги в удобном кресле… Желательно без носков, чтобы пальцами пошевелить можно было, и поговорить о чем-нибудь приятном.

– Умеешь ты, Станислав, вкусно рассказывать, – покачал головой Орлов. – Так распишешь, что и правда начинаешь хотеть… чего-то такого.

– Дружите, ребята, со мной, и еще не раз прикоснетесь к волшебному источнику вдохновения и релаксации…

– Потуши сигару, – сухо сказал Гуров, – надень носки и сядь прямо. Иначе мы до утра отсюда не уйдем.

– Вот так всегда, – рассмеялся Крячко и сел прямо за приставным столиком. – Между прочим, мне сердце вещует, что нам домой все равно не идти. Что-то сближает мою голову с подушкой, которая лежит в нашем шкафу.

– Ладно, давайте думать дальше, – устало сказал Орлов и потер свой большой лоб, а заодно и красные от бессонницы глаза.

На несколько секунд все замолчали. И именно в этот момент почти абсолютной тишины вдруг раздражающе громко в кармане Гурова завибрировал мобильный телефон. Крячко пробормотал что-то вроде «а, чтоб тебя».

– Слушаю, – сказал Гуров в трубку. Последовала пауза, на протяжении которой сыщик, видимо, слушал звонившего ему человека. Потом коротко спросил: – В остальном все нормально? Хорошо, сейчас мы приедем.

– Что? – тут же спросил Орлов.

– Наш киллер в домодедовской больнице пришел в сознание. Звонил дежурный врач отделения. Я там просил сообщить, когда он придет в себя. Говорит, что, в принципе, можно недолго побеседовать. Черт, как жаль, что нельзя его сейчас перевезти в Москву под более надежную охрану. А такого заключения никто не даст, побоятся ответственности.

– Очень меня беспокоит, – тихо сказал Крячко, – что еще кто-то может узнать о том, что наш клиент пришел в сознание.

– М-да, – озабоченно согласился Орлов, – и они будут торопиться. Ваш парень жив, пока он без сознания. А теперь…

– То-то и оно! – решительно встал Гуров. – Надо срочно ехать, надо его убедить говорить. Надо вообще понять, знает он что-то или нет, насколько он представляет ценность как источник информации. Жаль, если старшим в их паре и более информированным был как раз тот, которого оперативники застрелили. Эх, не научились у нас еще стрелять по конечностям. Молодые, горячие!

– Что значит, не научились? – нахмурился Орлов. – При прохождении первоначальной подготовки всех, от постового полицейского до оперуполномоченного, учат стрелять именно так.

– Показывают как, – вставая и идя следом за Гуровым к двери, ответил Крячко, – рассказывают как, а вот научиться этому под пулями, научиться, когда в тебя стреляют, целиться в ногу или руку – это не так просто. Тут выдержка нужна особая, хладнокровие и настрой любой ценой взять его живым. А это либо есть у человека, либо этого у него нет.

– Ну, тебя послушать, так и учить бесполезно, – проворчал Орлов. – Давайте, езжайте. И сразу по результату мне оттуда позвоните!

Пока машина Крячко несла сыщиков на юго-восток в сторону Домодедова, Гуров размышлял не столько о том, какие вопросы он будет задавать раненому, сколько о том, как задавать. Тут ведь главное, получить сведения добровольно, тогда они будут точные, правдивые, а не выдуманные. Сколько раз за свою службу Гуров в таких ситуациях убеждал давать добровольные показания подозреваемых и задержанных. И как часто они сгущали краски умышленно, пытаясь выгородить себя, преувеличить свою роль в попытке предупредить преступление, приукрасить собственную попытку не стать участником преступления. Много эмоций, много страха, но мало фактов, которые способны изобличить преступников.

За МКАД на Каширском шоссе стало свободнее. Большая часть машин ушла в южном направлении с Липецкой улицы на трассу М4 «Дон». Крячко заметно прибавил скорости и несся теперь, обгоняя попутные машины, невзирая на сплошные линии и запрещающие знаки. Он был хорошим водителем, Гуров это знал прекрасно и не особенно беспокоился. К тому же Стас никогда не рисковал сверх нормы.

– И куда все едут, – тихо бубнил себе под нос Крячко, – куда все едут? Ночь на дворе, спать пора, а они все едут и едут…

Наконец показались огни Домодедова. Он сбавил скорость, когда по обеим сторонам шоссе потянулись жилые кварталы, и стал всматриваться в указатели, ища поворот на Кутузовский проезд. Когда сыщики подъехали к зданию больницы, было уже начало третьего ночи. Въезжать на территорию медицинского учреждения на машине и тем более искать кого-то, кто бы поднял для этого шлагбаум, смысла не было. Оставив машину на пустынной парковке для гостей, сыщики двинулись по дорожке к зданию больницы.

– Надо было все-таки позвонить руководству ОМОНа и потребовать усиления охраны, – проворчал Крячко.

– А ты можешь дать гарантию, что не произойдет утечка информации? – возразил Гуров. – А если мы этим звонком сами оповестим нужных людей об этом событии и нас опередят?

– Я исхожу все-таки из правил, – недовольно ответил Крячко. – Ну, ладно, будем полагаться на твою интуицию. Как говорится, хоть во что-то верить же надо, если ни во что не веришь.

Сыщики миновали лавочки на аллее под каштанами и свернули вдоль здания к главному входу. Тишина на территории медицинского учреждения была особенной. Наверное, сказывалось то, что оба полковника только что выбрались из шумной даже в ночное время Москвы. А здесь… парк, небольшой город всего в полутора десятках километров от столицы.

Несколько ступеней, стеклянная дверь и звонок для вызова персонала в ночное время. Гуров поднял было руку, но вдруг замер, глядя на напарника отрешенным взглядом.

– Ты что? – тихо спросил Крячко, непроизвольно весь подобравшись.

– Так! Станислав, мухой наверх! Поднимай охрану больницы, врачей, санитаров, кто тут у них еще! Главное, бегом к палате, узнай, как там омоновец…

– Ты что? – снова спросил Крячко, уже понимая, что Гуров что-то понял или увидел, что на ответы и объяснения времени нет, что нужно именно бросаться внутрь и бежать, поднимать всех.

Гуров и в самом деле только здесь, у двери, понял, что увидел что-то неправильное. Он еще не сообразил, что именно, но это было неправильно, а значит, возможно, опасно. Слыша, как Крячко поносит нерасторопный персонал и стучит кулаком в дверь, видимо, не очень надеясь на звонок, Лев спрыгнул со ступеней и побежал за угол. Туда, где на парк выходили окна палат и где он увидел на уровне второго этажа нечто.

Отбежав от стены здания метров на десять, Гуров стал смотреть вверх. Вон там между окнами он сумел мельком заметить, когда они шли с Крячко, темную выпуклость, которая зафиксировалась на уровне подсознания. Между освещенными окнами двух палат. Сейчас там ничего не было. А ведь где-то тут и окно палаты, где лежит раненый киллер.

Вот! Примерно вот это окно и есть. И за вертикальными жалюзи еле приметный свет ночника внутри. И под окном, как показалось Гурову, что-то шевельнулось. Это в паре метров от того места, где он увидел тень впервые. Интуиция подсказывала, что в этой ситуации союзник сыщика – это шум, много шума. Шевелящихся теней на уровне окон второго этажа не бывает, особенно если в здании нет балконов, лоджий, а есть просто сложный фасад с обилием архитектурных элементов.

То, что это рука с оружием и что она направлена в его сторону, Лев понял после того, как подсознание бросило его тело в сторону. Упав на траву и перекатившись через голову, он услышал в момент падения не столько хлопок выстрела из пистолета с глушителем, сколько лязг пистолетного затвора. И, кажется, где-то совсем рядом в землю ударилась пуля. Рука машинально рванула из кобуры пистолет.

Человека в черном на втором этаже не было. Зато в свете одного из фонарей, что расположились на аллее на уровне спинок лавок, показались ноги, которые быстро-быстро перемещались к углу здания.

– Стой, полиция! – закричал Гуров, увидев, как закачалась еле заметная веревка, которую в этот момент отпустил неизвестный.

Веревка закачалась, и стало видно, что она протянута с крыши здания. Все, киллер пытается скрыться, он свободен теперь от веревки, а Гуров как на ладони, хотя площадка перед зданием освещена не очень хорошо. Для опытного стрелка на расстоянии метров десять «снять» его не проблема. И самому сыщику стрелять нельзя, потому что за спиной преступника стена больницы, внутри которой – люди! Глупая ситуация! Гуров обругал себя за невнимательность, за то, что сразу не понял, не сообразил. А ведь вдвоем с Крячко им было бы сейчас удобнее и проще взять этого неизвестного.

Нет, не проще! Крячко нужен внутри, потому что основная задача – защитить раненого в палате, которого хотят убить. Теперь очевидно, что хотят. И важнее всего сейчас жизнь единственного свидетеля. Крячко там нужен, он там сейчас всех на уши поставит!

– Стой, стрелять буду! Парк окружен…

И снова Гуров в слабеньком свете парковых фонарей еле успел уловить движение руки неизвестного в черном. И снова бросился в сторону, в кувырке преодолевая почти трехметровое расстояние. И снова ухо уловило хлопок и тихий металлический лязг пистолетного затвора. Только бы сдержаться и не выстрелить самому, лихорадочно думал он. Только бы не дать ему уйти!

Вскочив на ноги, Гуров побежал к незнакомцу что есть сил. И когда тот мелькнул возле очередного фонаря, вдруг понял, что киллер хромает. Вот повезло-то, обрадовался сыщик. Это он ведь его испугался и слишком торопливо спустился по веревке, подвернув ногу.

Лев бежал зигзагами, пытаясь держаться подальше от фонарей и стараясь, чтобы его от киллера закрывали хотя бы тонкие стволы молодых каштанов и березок. А ведь тот бежит к тихой улочке, догадался он, вспоминая планировку территории и расположение ближайших улиц. Только одна улица довольно оживленная и большая – это улица Больничная, по которой они с Крячко приехали. Лев перемахнул через лавку и тут же бросился в сторону, к стволу дерева. С тихим противным жужжанием отрекошетила пуля, расщепив один из брусков лавки и расплющившись о головку толстого стального болта крепления. «Сантиметров тридцать, – прикинул Гуров, – только что я там перепрыгивал».

На какой-то миг он испугался, что потерял киллера, его словно окатило ледяной волной. Но опыт подсказывал, что преступник не присел, не остановился, а просто бросился в сторону от прежнего направления движения. Некогда ему приседать, прятаться и подкарауливать преследователя, пусть и одинокого и настырного, ему добежать куда-то надо. Скорее всего, до машины.

Машина – вот снова прокол! Если взять киллера раньше, чем он выбежит к дороге, они не узнают второго. Вряд ли этот будет канителиться с открыванием двери, вряд ли будет терять время на то, чтобы заводить мотор. Так у них не делается. У них ты прыгаешь на сиденье, и твой напарник срывает мощную машину с места, унося тебя в безопасное место. В аэропорту Домодедово молодые оперативники «лопухнулись». Они застрелили одного киллера, ранили второго и не сообразили, что киллеров совсем рядом ждала машина. Они ведь на чем-то должны были срочно покинуть аэропорт. Да, бросили бы километра через два, да, могли лесом уйти за несколько километров пешком и там спокойно пересесть в другую машину и без проблем уехать хоть в Питер, хоть в Минск, хоть на Кавказ.

Эта мысль прибавила сил, заставила снова броситься вперед. И Льву снова показалось, что киллер на бегу повернулся к нему вполоборота и вскинул руку. Впереди только парк, под ногами рыхлая земля и газонная трава, рикошета быть не должно! Гуров тоже поднял руку и дважды на бегу выстрелил в ноги преступнику. Пистолетные выстрелы в тишине ночного больничного парка хлестнули по ушам. Гуров рассчитывал не столько попасть противнику в ноги, сколько не дать ему возможности отвечать прицельными выстрелами и заставить его удирать. Не убегать умно по заранее намеченному маршруту, а удирать, что есть мочи и куда глаза глядят.

Поворот! Здесь высокий забор смежной территории. Значит, побежит дальше… Гуров споткнулся обо что-то, всего лишь на миг замедлив бег. Пистолет! Киллер бросил бесполезный пистолет! И затвор так и остался в отведенном заднем положении. Так бывает, когда кончаются патроны. Значит, он безоружен! И Лев бросился бежать так, как, ему казалось, еще не бегал никогда в жизни, хотя в горле клокотало, а сердце уже заметно гулко билось в груди. Не мальчик уже!

Киллер прыгнул на него сверху, с середины высокого забора, когда понял, что просто не успеет перелезть на ту сторону. Одна нога была нацелена Гурову в голову, и оставалось только провернуться вокруг своей оси, отбивая удар весом во взрослое мужское тело в сторону. Отразить такое было просто нельзя. Киллер не упал, а только приземлился на четвереньки. И еще успел снова прыгнуть вперед и молниеносно выбить пистолет. Но Гуров снова сделал шаг в сторону, и удар правой руки его противника не попал в цель. Зато сам он нанес сильный удар ногой в живот, и нога в ботинке впечаталась киллеру чуть ниже солнечного сплетения.

Но и тут он показал отличные данные, успел схватить, пусть и не смертельной хваткой, Гурова за ногу. Сыщик чуть не потерял равновесие, но вырвал ногу и тут же изготовился к встречной атаке, резонно полагая, что у его противника в арсенале вполне может оказаться нож или иное оружие. Но киллер отказался от этой затеи и бросился бежать. Только потом Гуров понял почему. Наверное, он рассчитывал на то, что преследовавший его полицейский кинется первым делом искать оброненное табельное оружие. За утерю его вылететь из органов проще простого. А уж если им еще кто-то потом преступление совершит… Киллер не учел только того, что Гуров не боялся потерять оружие. Не молоденький лейтенант! Положение его в МВД таково, что многие встанут на его защиту. Тот же генерал Орлов. Не это страшно! Страшно, если уйдет преступник. А ведь еще неизвестно, а вдруг ему удалось убить Хлебникова в палате! Тогда вообще свидетелей и концов не останется. Вот что по-настоящему страшно было в этой ситуации!

И Гуров рванул следом, понимая, что уже устает, что его противник, хоть и с поврежденной ногой, но моложе, тренированнее, и у него есть фора – он может выбирать, куда бежать и что предпринять против преследователя. В этой гонке преследователь всегда будет вторым.

И вдруг Лев неожиданно упал. Чертов вентиль на поливной трубе! Падая, он успел увидеть, что забор слева снова стал низким, за ним больше нет стены здания и там мелькнули фары автомашины.

Превозмогая боль в ушибленной ноге, Гуров вскочил и бросился за преступником. Тот уже ловко перемахнул забор, и тут случилось непредвиденное. Визг автомобильной резины, мелькнувший свет фар, а в лучах этого света перекособоченное человеческое тело в черном, вскинутые руки, потом сильный глухой удар, звон стекла, и все…

Гуров перекинул ногу через заборчик, потом спрыгнул на землю и, сильно хромая, поковылял к распростертому на асфальте телу. Захлопали дверцы, затопали ноги, но Гуров, не оглядываясь, предупреждающе поднял руку и властно крикнул:

– Не подходить! Я из полиции!

На дороге сразу стало тихо, только всхлипывала женщина, да в доме напротив тихо играла классическая музыка. Гуров подошел и присел на корточки. Сомнений не было, живые так не лежат. Человек, лежа на спине, изогнулся так, что его ноги безжизненно вытянулись почти под прямым углом к телу. Руки раскинуты и чуть вытянуты вдоль головы. Лицо залито кровью, даже черты различить нельзя. Черный спортивный костюм, капюшон на голове, а из-под капюшона на асфальте медленно расплывается лужа крови. У живых такого кровотечения не бывает. Гуров протянул руку и приложил пальцы к сонной артерии. Какое там!

Он оглянулся на машину. Ясно. Удар пришелся на левую фару. Наверное, преступник споткнулся или нога больная помешала. Видимо, именно фарой он и получил удар в лицо. А потом еще падение на асфальт. И наверное, никаких документов, потому что на такие операции не берут с собой ничего, что могло бы идентифицировать человека. И снова неизвестно, куда он бежал, где его ждала машина, наверняка с напарником. Гуров, не вставая на ноги, вытащил телефон и набрал номер Крячко.

– Ну, что там у тебя? – сразу торопливо засыпал его вопросами Стас. – Что за стрельба? Был кто-то?

– Был, – со вздохом ответил Гуров. – Как там пациент?

– Обошлось, хотя парень явно в трансе от такого поворота событий. Так ты взял его?

– Только труп, – уныло ответил Лев.

Рядом остановилась машина ГИБДД, потом патрульный «уазик» местного подразделения ППС. Через дорогу спешили две женщины, на ходу натягивавшие куртки, видимо, из круглосуточного магазинчика. Свидетельницы. Гуров поднялся навстречу капитану полиции и достал свое удостоверение.

– Полковник Гуров, – представился он и кивнул на тело: – Это очень важная улика. Зафиксируйте всех свидетелей, кстати, водитель этой машины не виноват, парень выскочил на дорогу слишком неожиданно.

– Мы измерим тормозной путь, – ответил капитан.

– Измеряйте, – устало бросил Лев и повернулся к лейтенанту, вышедшему из машины ППС. – Возьмите это место под охрану. Сейчас я вызову оперативно-следственную группу. А вы, товарищ капитан, свяжитесь со своим дежурным, пусть он передаст нарядам проехать по всем смежным и прилегающим улицам. Объект – человек, сидящий в машине и похожий на человека, который кого-то ждет. Установить личность. Обязательно преследовать, если водитель попытается скрыться. Понятно?

Через сорок минут кинолог опергруппы проследил путь киллера до места гибели. Нашли брошенное им оружие, нашли пистолет Гурова. Кстати, именно кинолог предположил, что киллер травмировал ногу о металлический штырь у стены здания, который не успели удалить после завершения работ по благоустройству территории. Спускаясь поспешно по веревке, он сильно о него поранился. Порвал кроссовку на одной ноге и распорол ногу.

Гуров в это время сидел в палате раненого. Бледный парень с короткой стрижкой и перевязанной грудью продолжал опасливо коситься на окно. Оказывается, киллер успел-таки сделать один выстрел. И видимо, сделал его торопливо, а может, именно Гуров вспугнул его в критический момент, и пуля не попала в цель. Крячко с интересом рассматривал, сидя на корточках, пулевое отверстие в профиле пластикового окна на сантиметр левее стеклопакета. Пуля прошла совсем рядом с головой пациента и попала в плинтус противоположной стены. Наверное, она застряла в бетонном перекрытии, и извлечь ее будет сложно.

– Ну? – спросил раненого Гуров. – Значит, в рубашке родился, говоришь? Обидно было бы тебя потерять. И врачи за твою жизнь бились сколько, такую сложную операцию провели, сутки пылинки с тебя сдували. Да и мы с тебя глаз не спускали, все переживали и беспокоились, а не попытаются ли тебя свои же шлепнуть? Попытались!

– Плохо беспокоились, – тихим, но вполне уверенным голосом ответил киллер, – если он к самому окну подобрался.

– Гляди-ка, – усмехнулся Крячко у окна. – Претензии выражает. Может, еще в суд на нас подаст. Взять вот, и совсем охрану снять.

– Как это? – удивился раненый. – Вы не имеете права.

– Хватит, – остановил его Гуров. – Ишь, нюни распустил. Когда в человека стреляли из-за двадцати миллионов в аэропорту, ты что-то про права не заикался.

– Вы меня задержали, обязаны теперь охранять и беречь, – упрямо проговорил киллер.

– Слышь, Хлебников, а тебе кличку Батон почему приклеили? – как бы между прочим спросил Крячко. – Из-за фамилии Хлебников? Или ты весь был тогда на зоне мягонький, пышненький?

– Хорош, начальник, – тут же огрызнулся киллер, а дежурный врач сделал попытку вскочить, глядя, как загорелись глаза пациента.

Гуров остановил врача, положив руку ему на локоть. Все нормально, это была лишь ненавязчивая попытка заставить преступника назваться. Вот он в определенной форме и подтвердил, что является тем самым Николаем Хлебниковым, за которого сыщики его и принимали. Значит, все нормально.

– Ты не обижайся, – спокойно произнес Лев, – лучше скажи, Николай, ты хочешь жить? Нам бы вот очень хотелось, чтобы ты выжил. Но нам нужно это для того, чтобы ты дал показания, иначе нет смысла уродоваться и обеспечивать тебе безопасность на уровне президента.

– Чего это? Почему на уровне президента? Как-то и необязательно…

– На уровне президента, милок, – добавил Крячко, возвращаясь к кровати раненого и садясь на стул, – это потому, что придется обеспечивать целый комплекс мер безопасности твоей персоны. Просто пряча тебя от снайпера, мы ничего не добьемся. Это знает каждый специалист – защиты от снайпера не существует. Он всегда найдет позицию и время, когда объект откроется хоть на секунду. Щелк, и в голове дырочка. Или дырища, потому что есть снайперское оружие, которое бьет на несколько сот метров, даже на километр. Правда, там калибр 12,7 мм. Так что, сам понимаешь, что от твоей головы останется. Поэтому не тебя от снайпера защищать нужно, что бесполезно в принципе, а создавать условия, когда к тебе киллеров подсылать не будут.

– Например?

– Например, ты умер, – хмыкнул Гуров. – Например, сегодня киллер до тебя добрался и выполнил поставленную задачу.

– А если он знает, что промахнулся, если он подтвердит? Он ведь вполне мог понять, что промахнулся. И тогда…

– И тогда ничего. Киллер мертв. Он погиб при попытке скрыться.

– Вы уверены? Точно погиб? – продолжал волноваться раненый.

– Тебе фотографию показать? – усмехнулся Крячко. – Очень живописная картина смерти.

– Итак, – подвел итог Гуров, – либо ты начинаешь все рассказывать прямо сейчас и до суда ты – мертвый, а потом мы решаем, как с тобой быть, чтобы ты прожил еще долгую и честную жизнь, либо… – Он показал пальцами, как они уходят из палаты, и развел руками с видом человека, который ничего в данной ситуации не может поделать.

– Если гарантируете полную безопасность, то я буду говорить, – угрюмо произнес киллер.

– Кто тот человек, которого вы с Сеней Рощиным застрелили в аэропорту?

– Не знаю. Нам приметы дали и время прилета. Сумку велели забрать.

– Вы знали, что в сумке?

Хлебников помолчал некоторое время, бегая глазами по потолку, потом все же ответил:

– Деньги в сумке. Знали.

– Что из тебя клещами все тянуть приходится, – сделал вид, что сердится, Крячко. – Зачем велели убить этого человека, что за деньги он вез?

– Там схемка есть, – криво усмехнулся Хлебников. – Когда и кто прилетает или приезжает в Москву с большими деньгами. Не то чтобы мне это рассказали и показали ее. Это мне Роща намекнул. Он наверху в доверии ходил. Предлагал дружить с ним и работать честно, тогда, мол, при бабках будем всегда. Схема, говорит, есть, информация, когда и сколько привезут в столицу. А наше дело встретить и нейтрализовать. У него напарник был, скурвился, говорят. Его и самого шлепнули. А теперь, я думаю, может, они периодически нас всех так вот меняют. Может, у них Роща один и есть постоянный.

– Это ты с испугу так говоришь, – покачал головой Гуров. – Много трупов – это много проблем. Проще все-таки найти надежного человека, который будет выполнять важные задания достаточно долго. А трупы своих бывших одноразовых помощников надо прятать, да так, чтобы не нашли. Потом еще надо быть уверенным, что никто из знакомых или родственников покойного не видел его с кем-то, с кем видеть нельзя, не слышал что-нибудь. Теперь второй вопрос, а как часто вы расстреливали и грабили курьеров из провинции?

– Я не знаю. У меня с Рощей это было первое совместное дело. До этого, как мне кажется, он просто присматривался ко мне, изучал меня. Мы много времени проводили вместе.

– Про заказчика или хозяина Роща ничего не сболтнул? Ты, я вижу, парень головастый, многое понимаешь и схватываешь на лету.

– Нет, – отрицательно покачал головой Хлебников. – Чего нет, того нет. Я бы с радостью! Я же понимаю, что, помоги я вам главного взять, мне же спокойнее было бы. Голову снимете, а там вся их организация рассыплется. Нет, тут все железно было.

Рассвет застал Гурова и Крячко снова в кабинете генерала Орлова. Гуров морщился, шевеля под столом ушибленной ногой, Крячко смотрел на него с состраданием и шумно прихлебывал из бокала крепкий душистый чай. Орлов с покрасневшими от второй бессонной ночи глазами, выслушивал доклад, сидя за своим столом и откинувшись на спинку кресла.

– Значит, опять труп, и никаких концов, – констатировал он. – Что-то у вас это дело, ребята, идет наперекосяк. Что происходит? Я не понимаю.

– Я, например, тоже пока не понимаю, – продолжая морщиться, ответил Гуров. – Но идем мы в правильном направлении. Мы предвидели, что Хлебникова попытаются убрать, так и получилось. И не важно, что мы не знаем, кто послал второго киллера. Главное, что схема верна. Есть в ней одно слабое место.

– Какую схему ты имеешь в виду? – удивленно спросил генерал.

– Схему деятельности организованной преступной группы. На этом этапе Хлебникову можно верить, и вообще, он лишь подтвердил мои догадки. Они встречают приезжих с большими деньгами и убивают их, а деньги забирают. Но не всех. По какому принципу они выбирают жертвы, я пока понять не могу. Но, видимо, такие акции происходят не каждый месяц. Вы мне скажете, что в Москву из провинции так редко приезжают люди с большими деньгами? Не скажете. Значит, они действуют выборочно. Вопрос – почему и как?

На столе перед Гуровым завибрировал и медленно пополз к краю стола телефон. В кабинете воцарилась тишина. Все трое смотрели на аппарат, но первым высказался, как всегда, Крячко:

– Это уже становится страшным, я начиню бояться телефона Гурова.

– Глупости, – буркнул Лев и взял аппарат. – Слушаю! Кто? А, Вячеслав Андреевич… нет, не разбудил. Давай выкладывай. Раз сам еще не ложился и мне звонишь, значит, не с девочками развлекаешься. Слушаю!

Крячко и Орлов переглянулись, а потом стали смотреть на Гурова, как тот молча кивал и хмурился. Наконец Лев попросил собеседника составить рапорт по этому факту и отправить ему по электронной почте. Положив трубку на стол, он устало, но с некоторым торжеством взглянул на друзей.

– Это звонил подполковник Акимов из Саратова. Станислав его знает. Так вот, по имеющимся у него данным, некто недавно уволившийся из органов внутренних дел полковник Червяков нацелился на некий пост в аппарате Федерального административного округа. По ранее полученным Акимовым сведениям, за должности в региональных правительствах, а также в аппаратах федеральных округов претендентам приходится платить деньги. А это миллионы рублей. Кто получает эти деньги, кто стоит во главе этой коррупционной пирамиды, он не знает. Не уверен он так же и в том, что пирамида существует в реалии именно в таком виде, в каком он нам ее нарисовал во время нашего прошлого приезда в Саратов. Но дело уже даже не в этом. Возможно, что Червяков и заплатил или должен будет заплатить за свое назначение кому-то. Дело в том, что несколько часов назад, в первом часу ночи, Червяков выбросился с девятого этажа дома, в котором он приживал. Естественно, что он мертв.

– Оп-паньки! – Крячко поставил чайный бокал на стол и медленно промокнул губы чистым носовым платком. – Как мне говорила моя бабушка, ты, Стасик, куда-нибудь, а вступишь. Не в партию, так в дерьмо. Приплыли!

– Если все так, как вы мне тут излагаете, – покачал головой генерал, – то дела-то творятся страшные.

– Я думаю, все не так масштабно и не так страшно, – возразил Гуров. – Теперь мне стало ясно, что все не совсем так, как мы с самого начала полагали. Организатор нападения на Пыжова и смерти Червякова сидит в Москве. Это очевидно. Боюсь, что это лишь видимость всеобъемлющей системы торговли должностями. Она выгодна лишь продавцу, который вряд ли настолько всесилен. Обычный развод, на который покупаются претенденты.

– Но как он может долго обманывать претендентов, – удивился Орлов, – если никого и никуда не устраивает, если у него нет таких возможностей?

– У него есть возможность! – уверенно заявил Гуров. – Но только не продавать должности, не устраивать на них людей по своему желанию. У него есть возможность совершенно точно и вовремя устанавливать, кого и куда назначат его начальники здесь, в Москве. Вот этим он и пользуется и свою осведомленность выдает за могущество. Он четко знает всех претендентов, вовремя и почти первым узнает о назначении одного из них, и тут уже играет свою безошибочную партию. Ты мне такую-то сумму, и завтра, образно говоря, завтра, ты будешь назначен на эту должность. Один, второй, третий, пятый согласились и действительно оказались назначенными. Слух пошел дальше, в это поверили. И деньги потекли. Один, два раза в год, может, чаще, может, реже, но этот аферист имеет кругленькую сумму. Наверняка он с кем-то делится, кого-то благодарит за информацию, и тому подобное. Но большая часть остается ему.

– Все объяснил, все логично, – согласился Орлов. – Ты вот только не объяснил, почему был убит Пыжов. А его ведь намеревались еще и ограбить. Это не входит в твою схему, Лев Иванович!

– Это как раз проще простого, – ответил вместо Гурова Крячко, продолжая прихлебывать чай. – Мы просто все испортили, и главарь пирамиды начал «рубить концы». Мы – это полиция. Эти двое шустрых оперов из линейного отдела Домодедова спутали все планы. Один из киллеров остался в живых, мог слить нам информацию. При таких доходах организатор мог вполне нанять, и быстро нанять, убийц и для Хлебникова, и для Червякова, чтобы тот не подтвердил, что отправлял кому-то в Москву деньги, как плату за должность.

– Кстати, – добавил Лев, – раньше таких накладок не было, поэтому схема не нарушалась. До сих пор киллеры убивали курьеров удачно. И удачно забирали деньги. Поэтому мы и не знали, что часть убийств по Москве необходимо относить к этой ОПГ.

– Какие вы умные, – с иронией проговорил Орлов. – А почему же продолжают платить мифическому помощнику в карьерном росте, если он убивает курьеров и крадет деньги? Чушь вы несете, полковники! Зачем убивать, если тебе деньги несут добровольно? Зачем убивать, если есть риск, что до других претендентов дойдет слух об этих регулярных убийствах и кражах? Претенденты ведь перестанут пользоваться этой схемой.

– Ну-у… – Крячко развел руками и вопросительно посмотрел на Гурова.

– Ну, на этот вопрос мы тебе чуть позже ответим, – нисколько не смутившись, пожал плечами Гуров. – Думаешь, поймал на противоречиях? Нет, просто это самое уязвимое место моей теории. Ответ будет. Обязательно будет. Единственное, на чем я настаиваю, и Станислав тоже, что Червякова убили из-за неудавшегося нападения на Пыжова. Акимов займется этим делом, он попытается в Саратове найти связь Пыжова и Червякова. Это второстепенная задача, но для нас она важна, как дополнительное подтверждение. И займемся мы пока местными делами. Никто не отменял еще связи между смертью Полунина и делами Свечникова, который попадает под гипотезу о существовании московского главаря Бориса, о котором нам докладывали. И возможно, Полунин – часть этой преступной схемы, в рамках которой и лежит причина его смерти.

Глава 8

– Ну, что можно сказать об этом человеке? – Гуров привычно уселся на своем любимом диване в углу напротив окна и заложил руки за голову.

Капитан Максимов по настоянию Крячко сел за стол Гурова, разложил перед собой акты, какие-то записи, откашлялся и начал степенно докладывать с видом человека, который повествует о методах удобрения почвы и принципах севооборота. Сыщики знали Максимова, как человека увлекающегося, как поэта криминалистики. Он с упоением мог заниматься анализами, поисками информации, консультироваться у специалистов таких областей науки, о которых сыщики и не слышали. Но вот рассказывать с таким же упоением и азартом он не умел. Сейчас речь шла об установлении личности погибшего под колесами машины киллера, пытавшегося застрелить в домодедовской больнице раненого Хлебникова.

– Возраст медики определили как тридцать пять-сорок лет. Физических особенностей, которые могли бы идентифицировать личность, помочь с опознанием его родственниками, знакомыми, не выявлено. Во всех отношениях средний человек.

– Что, даже наколок нет? – скорее для порядка спросил Крячко, прекрасно зная, что настоящий киллер не может иметь татуировок.

– Ни наколок, ни родинок, ни шрамов, ни зубных протезов индивидуального изготовления. Ничего, – покачал головой Максимов. – Больше скажу, сравнение пальцевых отпечатков с нашей базой тоже ничего не дало. Он не судим, серьезно в поле зрения полиции не попадал, так что его в нашем дактилоскопическом ведомстве нет.

– А по базе прошлых дел проверяли? – не утерпел Гуров.

В полиции давно уже существует кроме обычной базы данных преступников, которых дактилоскопировали по закону в обязательном порядке, другая база данных – неустановленных лиц, совершивших преступления, точнее, отпечатки пальцев с мест преступления, которые не удалось идентифицировать с личностью человека. Работать с этой базой сложнее, потому что качество отпечатков, как правило, оставляет желать лучшего. Компьютер выдает огромное количество результатов возможных совпадений, и очень часто приходится заканчивать работу почти в ручном режиме.

– Да, в этом направлении работа идет. Чтобы попытаться ускорить процесс, мы установили фильтр по типам преступления. Это места убийств или попыток убийств и несколько дел, где киллер оставил следы.

– А что, и такие есть? – сделал вид, что удивился, Крячко.

– Есть несколько. С десяток всего за последние годы, начиная с… – Максимов посмотрел в записи, – с 1989 года.

– Восстановить лицо не удастся?

– Медики колдуют, благо есть сейчас специальные программы, сродни тем, что используются при восстановлении лица по форме черепа. У убитого разрушены хрящевые ткани носа, кости челюсти, но в целом, думаю, сложностей не будет. Приемлемый компьютерный портрет сделают.

– Хорошо, что с результатами обработки фотографий?

– Я получил от Станислава Васильевича фотоматериалы окружения гражданина Свечникова, – монотонно стал докладывать Максимов. – Съемка, проводившаяся в дневное время, анализируется быстрее. Ночные кадры и кадры, снятые с неудачных ракурсов, анализируются медленнее. Было бы лучше, Лев Иванович, если бы наше руководство договорилось с руководством ФСО о сличении фотографий сотрудников…

– Иван, ты с ума сошел! – засмеялся Крячко. – Ты предлагаешь нам засветиться со своими подозрениями в аппарате президента, да еще попросить Федеральную службу охраны, чтобы она нам позволила порыться в личных делах сотрудников? И что мы им предъявим в качестве доказательств вины Свечникова? То, что он стоял рядом с человеком в ночном элитном клубе, и этот человек спустя десять минут умер от отравления? Пощади погоны и репутацию, если уж не наши, так Орлова. Нет уж, пользуйтесь сличением снимков известных нам личностей, сделанных оперативным путем.

– Я понимаю, – согласился Максимов. – Мы, кстати, пытаемся расширить базу данных. Удалось раздобыть коллективные фотографии студенческой группы, где учился Свечников, и школьную фотографию класса. За последние недели Свечников ни с кем из однокурсников не встречался, по крайней мере фотонаблюдение таких контактов не зафиксировало. Вот список!

– Это что? – поинтересовался Гуров, глядя, как Максимов через стол передает Крячко лист бумаги.

– Это установленные внеслужебные контакты Свечникова за полторы недели. М-да, одиннадцать дней уже прошло… Не уложились мы в сроки! Так, кто у нас тут есть… Мастер по автомобильной электронике. Два контакта: один возле дома самого Свечникова, второй у автомастерской «Автодоктор». В принципе, оправданно. Так, один контакт с Плотниковым Денисом Андреевичем. Ссылка на общих знакомых… Кто у нас этот Плотников? Директор спортивного комплекса… Оправданный контакт.

Список был небольшим, всего двенадцать человек, которые не входили в число профессиональных контактов Свечникова. По всем двенадцати Максимов дал исчерпывающий ответ, оправдывавший хотя бы одну встречу, затем протянул еще несколько листков более плотной бумаги, используемой в цветных фотопринтерах.

– Я вам сброшу и в электронном виде, – пояснил он. – Это фотографии четырех человек, которых нам идентифицировать пока не удалось. Но встречи, как заявили оперативники, проводившие фотосъемку, были если и случайными, но с хорошо знакомыми Свечникову людьми. Их всех не удалось сфотографировать в момент разговора с нашим объектом, но чуть позже их лица запечатлели.

– Подробнее можно? – спросил Гуров, когда Крячко пересел к нему на диван и по одной стал давать фотографии мужчин.

Всего их было четыре. Гуров рассматривал снятых в разных ракурсах мужчин. Этому под пятьдесят. Волосы с проседью, зачесаны вбок с пробором, немолодой грузнеющий мужчина с самодовольным лицом, но… видимо, без особого положения в обществе или бизнесе. Пустое какое-то самодовольство. Такие лица, помнится, в советское время были у некоторых мужиков в гаражах возле дома. У всех старенькие «Москвичи», «Запорожцы» или мотоциклы с колясками, а один дом умершей бабки в другом городе продал и купил «Жигули» первой модели. Вот так он и смотрел на окружающих.

А этому лет тридцать, и взгляд просящий. Сразу чувствуется его зависимость от Свечникова. Хотя в этот момент, когда его опера фотографировали, он уже со Свечниковым расстался. Нет, этот тянет максимум на отделочника из частной бригады, а то и на разнорабочего.

А вот эти двое похожи, как братья. Хотя нет, просто типаж такой. Непроницаемые лица людей, которые не привыкли обнажать душу перед другими. Лет тридцать пять – сорок каждому. Оба ведут здоровый образ жизни, наверняка в тренажерный зал ходят. Лица овальные, нос средний, глаза у одного светлые, у другого карие, и разрез чуть отличается, а вот выражение одинаковое. Снисходительное такое, уверенное. Именно уверенное в себе, а не самоуверенное. Рты одинаково узкие, подбородки крепкие. Эти двое могут оказаться кем угодно, от тренера по мотоспорту до индивидуального предпринимателя, который или компьютеры чинит, или… Нет, не компьютерщики они. Эти двое не особенно стремятся вглубь глядеть, эти любят принимать решения интуитивно. Сильные парни, не то что первые двое. Правда, если те двое прирожденные артисты, то…

– Готов спорить, что на кого-то их этих последних будет похож лицом наш покойный киллер, – сказал Крячко, принимая от Гурова фотографии. – Хотя это было бы слишком просто. Свечников сам лично нанимает киллера, сам передает все данные на объекты, сам принимает деньги, сам расплачивается с исполнителями. Так не бывает.

– Не бывает, – согласился Гуров и поднялся с дивана. Максимов тут же вскочил, освобождая стол хозяину, но Гуров положил ему руку на плечо и двинулся к окну. – Сиди, Ваня, сиди. Я вот что думаю, ребята! Если Свечников занимается приторговыванием должностями в регионах, то для него постоянно существует много различных рисков. Не простые люди претендуют на эти должности, и почти каждый может в случае неудачи разобраться с тем, кто давал обещания, какие-то гарантии.

– Слишком все очевидно? – спросил Крячко.

– Именно. Мы вот чуть копнули, и все всплыло наружу. Слишком легко, слишком все на поверхности. Тем не менее столько совпадений. От имени Борис, названного нам как имя человека, который в аппарате президента решает эти вопросы с назначением, до фактической должности Свечникова, которая как раз с этими вопросами и связана. И других ведь Борисов там нет.

– Зарывается мужик, такое тоже бывает, – попытался возразить Крячко. – Все когда-то на своих аферах палятся. Придет и его черед.

– Ладно. – Гуров помолчал, глядя в окно, потом решительно повернулся к капитану Максимову: – Спасибо, Иван! Ты там поторопись со своими помощниками. Время бежит очень быстро, а мы топчемся без информации на месте.

Максимов поднялся, пожал руку Гурову, потом Крячко и вышел из кабинета.

– Так, давай-ка, Станислав, провернем с тобой, пока у нас готовится информация по Саратову, и по убитому киллеру, и по нашему третьему претенденту.

– По Баринову?

– Да. Из всего собранного на него материала мы ничего криминального не почерпнули, если не считать, что его бизнес где-то на самой грани морали, духовности и порядочности. Баринов у нас в тот вечер, когда отравили Полунина, к его столу подходил тоже. Точнее, замедлил шаг, проходя мимо, и бросил Полунину какую-то фразу. Все это не точно, и для выводов этого недостаточно. Но мы с тобой решили, что он вполне мог грамотно организовать отравление Полунина, как владелец этого элитного ночного клуба. Он там все знает, персонал там его, и степень их преданности мы можем только приблизительно оценивать. Но зарплаты он платит великолепные, это мы установили.

– Установили мы также, – продолжил Крячко, – что Олег Васильевич Баринов является членом того же самого патриотического движения «Восток», которое возглавлял Полунин. И ты сейчас клонишь к справке, которую просил меня еще ко вчерашнему дню подготовить по этому «Востоку».

– Ну, в том числе.

– Ну, тогда слушай. – Крячко откинулся на спинку кресла за своим столом, уставился в потолок и, помахивая карандашиком, стал перечислять, не заглядывая в свои записи. – Патриотическое движение «Восток» зарегистрировано 10 декабря 2013 года за номером… Ну, есть там очень длинный номер знаков на тринадцать. Исходя из устава это движение является объединением граждан и организаций с целью совместного повышения патриотизма и идеологии достоинства. Еще, кажется, там что-то говорится о спортивном или физкультурном развитии человеческой личности и что-то про оборону Отечества. Одним словом, красиво изложено, специалист сочинял.

– А ты сразу и не поверил в искренность этих слов? – хмыкнул Гуров.

– Ты знаешь, не поверил, – серьезно ответил Крячко. – Простая логика подсказывает, что верить нельзя. У нас этих партий, различных движений знаешь сколько? Больше сотни! Если ты такой патриот, если горишь желанием что-то полезное сделать для родины, если в тебе горит желание вести за собой людей, патриотов своей страны, так вливайся в ряды любой партии, любого движения. Там же все имеют практически одинаковые цели. Легко выбрать, что тебе ближе. Так нет, надо создавать свою структуру и там хозяйничать единолично.

– Как ты их, – тихо заметил Гуров. – Не любишь, судя по всему.

– Не люблю, – признался Крячко. – Не люблю тех, кто много и красиво говорит. Я люблю тех, кто много и красиво делает для людей. Так вот, почитал я устав организации и ничего особенного или нового не почерпнул. Тот же примерно набор фраз о целях и задачах. Все то же содействие в сфере патриотического воспитания граждан, та же пропаганда здорового образа жизни, те же слова о духовном развитии личности.

– Большая организация?

– Так маленькую бы и не зарегистрировали. Работа проделана большая, это точно. Я так понял, что для регистрации общероссийского патриотического или любого движения необходимо иметь представительства в двух третях регионов страны. И в каждой ячейке что-то не менее двадцати или тридцати членов. Ну, и регистрация, конечно, как юридического лица. Короче, принцип финансовой пирамиды.

– Так уж и пирамида? А может, люди действительно делом занимались?

– Пирамида, пирамида, – заверил Крячко. – Принцип простой. Собираются взносы, ведется деятельность, привлекаются спонсоры, и все, в той или иной мере, течет наверх, в одни руки. Ты знаешь, сколько у них поступает денег на счет ежемесячно? Мы ревизию не проводили, у нас прав таких не было, но я узнал. Сто двадцать миллионов! Конечно, они не все в карман клали, спонсорские деньги отрабатывать надо, но и отмывалось, я думаю, немало. Еще бы, такая кормушка!

– А Баринов что забыл в этой организации?

– О-о! – с довольным видом ответил Крячко. – Баринов стоял у истоков. Только потом как-то отошел. Остыл, наверное, к этому виду деятельности. Занялся другим. Хотя формально он там возглавляет направление, которое занимается взаимодействием с органами государственной власти и местного самоуправления. Кстати, в целом вполне лояльное существующему правительству движение, я бы даже сказал, придворное, все поддерживает и вроде как своей деятельностью дополняет.

– Ну, тем более, – согласно кивнул Гуров. – Так вот надо нам с тобой, Станислав, подобрать из числа сотрудниц полиции потолковее и посимпатичнее и отправить их в дебри непонятных фирм Баринова, что базируются в одном здании с «Занзибаром». Пусть походят в «Клеопатру» на курсы. Мы со своими наскоками и допросами там всех перебаламутили, а нам нужна повседневная оперативная информация. Кто туда ходит, чем занимается, что там вообще происходит.

– Я уже думал о таком варианте, – почесал в затылке Крячко. – Даже сам хотел тебе предложить. Я и кадры уже присмотрел у нас в министерстве.

Крячко сразу ухватился за эту идею со школьной учительницей, а вот генерал Орлов посчитал ее излишней углубленностью в дебри, не относящейся к делу. Гурову, конечно, виднее, но, по его, Орлова, мнению, это простая трата времени. Хотя, черт его знает. Гурову очень понравилось вот это последнее дополнение начальника, и он попросил его расценивать как руководство к действию. Орлов рассмеялся и махнул рукой.

– Если бы я не верил в твое чутье, Лев Иванович, – сказал тогда генерал, – не доверял твоему опыту сыщика, я бы не держал тебя в лучших работниках, не баловал, не холил и не лелеял как родного. Вперед!

Крячко, выходя из кабинета Орлова, чуть задержался и глубокомысленно заметил:

– А знаешь, Петр! Если подчиненных часто холить и лелеять…

– То что? – купился Орлов на серьезное лицо Стаса.

– То у подчиненных начинает расти «холка» и «лелейка», – грустно закончил свою мысль Крячко.

– Тьфу! – сплюнул с досадой Орлов. – Сколько тебя знаю, а все время попадаюсь на твои шуточки и на твою серьезную физиономию. Идите вы уже, делом займитесь.

Сыщики вышли, плотно прикрыв за собой дверь, а генерал еще несколько минут смотрел им вслед и думал, как ему повезло. Столько лет прошло, за такой срок обычно судьба и работа разбрасывают старых друзей по ведомствам, городам, а то и по стране. А им посчастливилось подружиться троим еще во время работы в МУРе, и ведь не разбросала судьба, столько лет вместе. И Станислав ведь не болтун и пустомеля. Он сейчас просто решил разрядить обстановку, потому что видел, что Орлов пришел от начальства взвинченный, что Гуров устал за эти дни и валится с ног, и настроение какое-то стало появляться унылое. Вот и разряжал обстановку в своем стиле. Заставил всех улыбнуться. Грубоватый, кому-то даже кажущийся циничным, Станислав Крячко был человеком тонким, внимательным и очень остро чувствующим. Эх, ребята, как мне с вами повезло, как повезло встретить вас в жизни, снова подумал генерал.

Старая учительница приняла сыщиков на даче. Поселок Николина Гора, что в двадцати километрах по Рублево-Успенскому шоссе, была одним из стародачных массивов Подмосковья. Строились здесь дачи еще в первые годы советской власти для элиты науки и искусства. А дед Оксаны Валерьевны был известным математиком.

Сейчас, конечно, Николина Гора уже почти ничем не напоминала старый дачный поселок московской интеллигенции, какими их помнили бабушки и дедушки ныне живущих здесь. Среди современных коттеджей и загородных домов со всеми удобствами нет-нет и встречались еще старые потемневшие деревянные дачи, собранные из щитов, бревенчатые, каркасные. Часть из них уже обложена кирпичом, часть обшита декатировочной пластиковой вагонкой. Да и участки изменились до неузнаваемости. Газоны, декоративные деревья, часто фруктовые. Не осталось почти здесь на берегу Москвы-реки сосен, елей и плакучих ив с березками.

– Вы позволите? – Гуров шагнул на участок за сетчатым забором и машинально поправил узел галстука. – Оксана Валерьевна, это мы вам звонили и договаривались о встрече.

Миловидная старушка в больших очках с толстыми стеклами, щурясь от солнца, торопливо шла навстречу, запахивая на шее пуховый платок. Как-то тут все было просто! И в меру запущенная территория, эдакий классический эстетический беспорядок, и забор из оцинкованной сетки. И красить не надо, и обзор не закрывает и, в отличие от профильного железа, не создает ограничений, не давит.

Да и сама эта пожилая седая женщина со старомодным узлом волос на макушке создавала впечатление уюта и деревенского покоя. Или, если хотите, покоя старого дачного поселка. Как будто она сама была из того времени, когда бегали здесь дочерна загорелые дети в сатиновых трусах с ивовыми самодельными удочками и прохаживались пары в соломенных панамах, белых сандалиях и белых носочках. И как-то очень похожа была Оксана Валерьевна на учительницу. Было в ней что-то неистребимое, от настоящей вечной «училки»!

– Это вам. – Гуров протянул букет пышных белых георгинов. – Позвольте представиться. Полковник Гуров. А это – мой друг и коллега, полковник Крячко.

– Ой, ой, ой! – с улыбкой покачала головой женщина. – Сразу столько полковников и георгины. Ах, георгины – символ каприза и непостоянства. Прошу вас на веранду, мужчины! В доме сейчас жарко, а на веранде такой воздух…

Гуров пожал плечами и двинулся следом за хозяйкой. Милейшая женщина, сейчас они разбудят, а может, уже разбудили массу приятных воспоминаний, и придется ей врать, выкручиваться, чтобы не говорить правды. Она в конце концов поймет, создастся неловкая ситуация, и все не будут знать, что сказать и как себя вести.

Ничего подобного не произошло. Когда они поднялись с Крячко на веранду по приятно скрипучим деревянным ступеням и водрузили на стол пакет с яблоками и коробку конфет, откуда-то из-за дома с шумом выкатилась большая ватага детей, взрослых женщин и двух моложавых загорелых мужчин в одних плавках.

– Дети, дети! – хорошо поставленным голосом громко воскликнула Оксана Валерьевна, добавив шутливых повелительных интонаций. – Ко мне пришли взрослые по очень важному делу. Поэтому прошу не шуметь, а еще лучше всем выметаться на речку, плавать и загорать!

Она даже в ладоши захлопала, как когда-то в школе, когда собирала класс во время какого-нибудь турпохода в лес. На гостей смотрели с интересом, но привычно. Усанову наперебой называли то мамой, то бабушкой, и вскоре шумная компашка исчезла в переулке. И когда наконец был налит чай в белые чашечки тонкого фарфора, когда были открыты конфеты, нарезаны яблоки, а одно очищено и несколько долек брошено в бокал хозяйки, начался настоящий разговор.

И не особенно понадобилось врать. Была в старой учительнице дисциплинированная закалка. Если пришли товарищи из полиции, значит, надо, значит, такое у них задание, они люди государственные. И разговор пошел очень комфортно, когда упомянули Борю Свечникова, его успехи. Оксана Валерьевна очень уважала Борю. Он еще в старших классах подавал надежды. Был собран, деловит, всегда для него важнее всего была его мечта, его идея, и сбить его в тот момент, когда он занимался реализацией своей идеи, было сложно.

Откуда-то из недр дома был извлечен ноутбук, который старушка уверенно разложила на столе, а потом, щурясь, уверенно включила, нажав на кнопку, и стала листать какие-то файлы. И вот – хвала XXI веку – не потрепанный фотоальбом раскрылся на столе, а появились оцифрованные фотографии ее выпущенных классов. По годам! Вот он, 1988 год выпуска. Ах, какие ребята! Разные были. Были и другие мальчики и девочки в его классе, кто достойно вошел во взрослую жизнь. Она со многими встречается, ей иногда звонят, и уж всегда приходят поздравить с днем рождения. Вот, например… И приходилось слушать, про Машеньку, про Ириночку, про Катеньку! А вот эти огорчили…

– Скажите, Оксана Валерьевна, – извлек Лев из папки фотографии, которые ему передал капитан Максимов, – а вот эти лица вам не знакомы?

– Эти? – Она с осторожностью и даже какой-то бережностью взяла листки бумаги с фотоотпечатками и стала рассматривать. – Что-то не припоминаю. По возрасту, так вот эти двое помоложе того выпуска будут. Это уже, наверное, девяностые. Нет, не знаю их. Этот вот постарше, но тоже никого мне не напоминает. А этот совсем недавно школу закончил. Ему едва ли тридцать. Вы, товарищи, многого от меня не ждите. Память-то у меня, конечно, профессиональная, но возраст, да и сколько их прошло через мои руки, всех разве можно запомнить… Так, может, вы все же скажете, что вас привело ко мне? Кого из моих учеников вы разыскиваете? И в какой связи? Мне, как бывшему классному руководителю, будет больно узнать, что кто-то из моих питомцев оступился, но я переживу. Вам ведь помощь моя нужна, не так ли?

– Именно так, – заверил Гуров, убирая фотографии в папку. – Понимаете, мы ищем одного человека. Я не могу вам всего сказать, сами понимаете – тайна следствия. Но есть у нас основания полагать, что он учился у вас когда-то. Мы думали, что он одноклассник как раз Свечникова, но, увы, вы никого по фотографиям не опознали.

– Жаль, что не смогла вам помочь, – откровенно огорчилась женщина. – Но я думаю, что вам не стоит замыкаться только на моей кандидатуре. Я старая женщина, у меня уже теряется что-то из воспоминаний о событиях, людях. Вам надо поговорить с ребятами!

– С какими? – не понял Гуров.

– Ну… простите, они теперь уже, конечно, не ребята. Я имею в виду самого Борю Свечникова, к примеру. Он-то, может, и вспомнит даже тех, кто на год, на два младше или старше его. Они ведь носились вместе по коридорам на переменах.

– Скажите, а у того же самого Свечникова были в школе друзья? Или он, как и сейчас, все сам да сам? – поинтересовался Крячко.

– Вы правы, – снова с удовольствием окунулась в атмосферу прошлых лет Усанова. – Боря никогда особенно коллективным мальчиком не был, и душой компании тоже. И друзей у него ярких и запоминающихся не было. Он как-то ровно дружил со всеми. Точнее, поддерживал хорошие отношения. Хотя…

– Что?

– Был у него друг. Настоящий друг, и это меня всегда удивляло, – очень горячо заговорила учительница. – Потом, правда, когда Сева ушел из класса после девятого, я о нем ничего не слышала. А вот… это так неприятно. Мне, отдавшей им всю себя, вложившей в них душу… Я, конечно, не претендую на вечную любовь и признательность, но есть же элементарные нормы отношений между людьми…

Сыщики удивленно переглянулись и уставились на старую учительницу. Что она вспомнила, откуда вдруг взялись на ее глазах слезы, которые она, впрочем, быстро промокнула платочком, который извлекла из рукава платья. Что это на нее нахлынуло, что за друг был в детстве у Свечникова, что произошло в связи с этим у Усановой?

– Так что произошло, Оксана Валерьевна? – начал допытываться Гуров. – Вы что-то вспомнили?

– Нет-нет, – замахала руками женщина, – не обращайте на меня внимания. Это я так… старческий эгоизм, знаете ли.

– Вы что-то начали говорить про мальчика, с которым дружил Боря и который ушел из вашей школы после девятого класса?

– Ах, пустое, – вздохнула она. – Просто я встретила своего бывшего ученика, а он сделал вид, что не узнал меня. Конечно, такое часто бывает, когда ученик не дошел с классом до главного выпуска, ушел раньше в училище, в техникум. Оно понятно. Но все же… мне казалось, что они меня любили.

– И кого вы встретили, кто этот неблагодарный?

– Сева Краснощеков его звали… Хотя почему звали, его и сейчас так зовут. У нас ведь редко меняют имена и фамилии.

– Может, вы просто обознались? – попытался улыбнуться Гуров.

– Нет, молодой человек, я его совершенно точно узнала, – строго ответила учительница. – Он почти не изменился. Все такой же худощавый, все те же настороженные светлые глаза, они словно пронизывают насквозь, когда он смотрит настороженно. Так он на меня и посмотрел. В самые глаза, а потом отвернулся и вышел из троллейбуса, хотя ему совсем и не надо было выходить. И сразу перешел на другую сторону улицы.

– Глаза у разных людей часто бывают похожими, – глубокомысленно заметил Крячко. – Я вот помню, однажды…

– Молодой человек, – сокрушенно покачала седой головой учительница, – я ведь еще не выжила из ума. Мне всего семьдесят два года. И глаза это были его, и вздернутый хохолок на лбу. У него, видите ли, по краю волос на лбу была маковка и всегда торчал вихор с одной стороны. И вот тут небольшой шрамик на левой брови. Уж своих-то всех учеников я за долгие годы до мелочей запомнила.

Гуров приехал в лабораторию к экспертам уже вечером. Обрадованный и возбужденный Максимов сразу повел его к одному из столов, на котором стоял громоздкий системный блок мощного компьютера.

– Вот, Лев Иванович, нашли. Нашли совпадение в восемьдесят пять процентов по одному отпечатку и шестьдесят по второму. Но, учитывая, что отпечатки с одного и того же дела, думаю, можно делать выводы.

– С какого дела? – остановился Гуров возле стола.

– Два года назад. Дело о покушении на предпринимателя Агафонова. Помните?

– Агафонов? – Лев наморщил лоб и по привычке почесал бровь. – Агафонов… Это тот, который заявлял, что на него готовится покушение, прятался долго, ничего не подтвердилось, а его все же застрелили?

– Точно. Его тогда подозревали в приступе шизофрении. Маниакальный страх у него определили. А оказалось, что правда. Но и он тогда сам был виноват, помощи просил у полиции, а информацией не поделился – кто хочет убить, за что. Спасайте меня, а от кого, не скажу – коммерческая тайна. Ну, мол, тогда я сам себя буду защищать.

– И вы полагаете, что у вас есть отпечатки пальцев киллера?

– Думаю, что его. Он тогда выяснил, что Агафонов навещает любовницу втайне от жены, и подобрал себе квартиру для слежки. Откуда-то он узнал, что пенсионер уехал на все лето к дочери в деревню, а квартиру навещал его младший внук. И фактически сразу после отъезда деда в деревню на парня кто-то напал и сломал ему ногу. Парень был выпивши и постеснялся деду сообщить. В результате почти месяц в квартиру никто не заходил. Так что три недели киллер в ней спокойно жил и караулил Агафонова. И подкараулил, когда тот рано утром выходил от любовницы. Он все следы стер, но, когда мы поняли, какого рода тут сложилась ситуация, то задались целью найти отпечатки. Ну, невозможно стереть абсолютно все, все же три недели он жил в квартире.

– И нашли?

– Да, нашли, даже два. Мы потом и с пенсионера отпечатки откатали, и с внука, и с его двух друзей, с девчонки его, с двух соседей. Нигде не совпали, а вот с этим убитым почти совпали. Особенно два фрагмента, я вам сейчас покажу…

Максимов знал, о чем говорил, и огромная работа была проделана не зря. На одном отпечатке подушечка под мизинцем, на втором безымянный палец левой руки. На пальце характерный петлевой узор был искажен морщинкой, которая прошла через второй виток и чуть заметный бугорок, как от нарыва у самого сгиба между фалангами. На отпечатке верхней части ладони были тоже характерные складки кожи в форме букв ЛУ.

– Ну, – похлопал Лев Максимова по плечу, – молодец, ничего не скажешь. Выудил иголку из стога сена. Только… Только вот личность мы его так и не установили. Жаль тебя огорчать, но цена этой информации…

– Подождите, Лев Иванович, – нисколько не смутился капитан. – Это еще не все результаты. Я тут переговорил с несколькими известными тренерами по стрельбе, по биатлону. У нашего киллера, если он и был в прошлом спортсменом, нет никаких повреждений в виде переломов и тому подобного. Значит, он ушел из спорта не из-за травмы, а по возрасту. Не всем дано до пятидесяти лет гонять на лыжах, как молодому, и стрелять без промаха. Спортсмены уходят. Кто-то в тренеры, кто-то в инструкторы, но у нас нет такого количества инструкторов.

– Короче, Ваня! – почти с отеческой нежностью перебил его Гуров.

– Короче, я нащелкал около сотни фотографий со старых фоток у тренеров их подопечных. Тех, кто по возрасту, по комплекции подходит, и тех, кто ушел из спорта и исчез из поля зрения тренеров. Я думаю, что спортсмен, ставший киллером, не стал бы разгуливать на публике и встречаться со старыми товарищами, бывшими наставниками. Киллеры ведут уединенный образ жизни.

– Когда сделают реконструкцию лица убитого киллера на компьютере?

– Обещали завтра дать нам модель. Так что завтра сравним!

Крячко позвонил в половине одиннадцатого вечера, когда Гуров поднимался к себе домой.

– Здорово, Лев! Ты сейчас где? Говорить удобно?

– Если по работе, то подожди, я в квартиру зайду. Что-то новое есть или не спится?

– Сейчас скажу, – тихо засмеялся в трубку Крячко.

Гурову очень хорошо был знаком этот короткий торжествующий смешок. Такие интонации в голосе Стаса появлялись, когда он находил наконец ниточку, ухватывался за нее крепко. Значит, на завтра придется менять планы, Крячко просто так звонить в такое время не будет. И когда он успел что-то получить, ведь расстались, чтобы ехать по домам? Значит, ему сообщил кто-то, какой-то информатор. Ну, вот и дверь. Гуров открыл замок и, войдя в прихожую, щелкнул выключателем:

– Ну, все, я вошел, говори.

– Одноклассник Свечникова Краснощеков, оказывается, дважды отбывал срок за совершенные преступления. Первый раз он загремел в девятнадцать лет в 1991 году. Сам понимаешь, за что в те годы молодые крепкие парни садились. Связался с рэкетом, получил шесть лет.

– Теперь понятно, почему он глаза отводил, когда встретил старую учительницу, – прокомментировал Гуров, сбросив ботинки и проходя в комнату. – По-твоему, он к нашему делу может иметь отношение?

– Не забывай, что он был чуть ли не единственным другом Свечникова в школе.

– Ну да! – согласился Гуров, с кряхтением усаживаясь на диван и с удовольствием вытягивая ноги. – Это характеристика! Был один дружок, других мы с тобой не зафиксировали. Человек со сложным характером. Время ведь теряем, Станислав!

– Ты думаешь?

– За что вторая судимость? – вместо ответа спросил Гуров.

– Ага, интуиция заговорила, – снова тихо засмеялся в трубку Крячко. – Он еще тот аферист. Завтра к обеду будут у нас выписки из уголовных дел, я попросил.

– Умеешь ты к людям подходить, – улыбнулся Лев, – быстро твои просьбы выполняют.

– Талант у меня, – хмыкнул Крячко.

– А может, ты и прав. Родственные души. Детская дружба самая крепкая. Тем более что мы подозреваем человека на косвенных уликах, а тут еще одна, и такая веская. Друг детства с двумя судимостями, к тому же по таким тяжким статьям. Сколько он по второму отбарабанил в колонии?

– Вот-вот! Почувствовал? Двенадцать лет. Фотографию завтра нам пришлют. И еще я велел переслать фото Максимову. Он со своими фотоспециалистами там проверит на совпадение. Чем черт не шутит. Теперь спи спокойно, Лев Иванович, завтра у нас великий день! Или на коне, или опять все впустую, в песок!

Матери Краснощекова Марии Ивановне по документам было всего 64 года, но выглядела она старухой. Седые сухие волосы топорщились, кожа на лице и шее была дряблая. Но самое главное – это безжизненные глаза. Белесые мутные старческие глаза. Когда она увидела красную книжечку с надписью МВД, которую ей протянул Крячко, то в глазах сразу стали собираться слезы. Но лицо женщины оставалось все таким же безучастным. И во всем ее облике была только усталость, обреченность, безысходность и глухая, глубоко запрятанная материнская боль.

– Ну-ну. – Крячко взял женщину обеими руками за плечи и повел в комнату. – Ничего страшного не случилось. Просто мы хотели увидеть вашего сына Всеволода. Поговорить с ним хотели. Чего же вы сразу плакать, Мария Ивановна…

Гуров вошел в квартиру следом, осмотрелся по сторонам, слушая увещевания напарника краем уха, и сразу понял, что никакого Севы Краснощекова по кличке Сова они тут не найдут. Ни сегодня, ни завтра, ни через месяц. Нет его тут, и давно не было. Может, с того самого дня, как он освободился после второй ходки. А может, пожил с годок, пока осматривался и прикидывал, к какому прибыльному делу приобщиться, чтобы поменьше работать, да побольше иметь.

Он открыл тумбочку и увидел старые, слежавшиеся в плоские пыльные блины мужские тапочки. Да их не то что не надевали, их отсюда пару лет и не доставали. И в ванной комнате ничего не напоминало о мужчине в доме.

На вешалке в коридоре, в шифоньере в комнате тоже мужских вещей было минимум. Старые, застиранные, непригодные к носке рубашки, пиджак и рваная, но аккуратно зашитая куртка. Все это хранилось бережно, как память о сыне, который канул, исчез, растворился в окружающем мире. И ведь знает мать, что живой, а все равно как умер для нее. Вот и плачет периодически в рукав этого пиджака в прихожей, да в воротники рубашек, в которых уже и запаха сыночка Севы не сохранилось.

– И когда же он к вам, Мария Ивановна, приходил в последний раз? – спрашивал Крячко женщину, сидя с ней рядом на диване и заглядывая ей в глаза.

– Да уж года три, наверное… – тихо отвечала она, промакивая глаза платочком. – Как освободился во второй раз, так и пожил всего ничего. С полгодика, может, и пожил, а потом стал пропадать, уходить на несколько дней, а потом совсем не вернулся. Кто из соседок увидит, так придут, расскажут, мол, жив твой, видели его на днях тут…

– Как же он так? – непонимающе крутил Крячко головой. – Ведь вы ему мать, ведь вы же его вырастили, передачи носили, посылки слали.

Гуров присел на край полированного стола и слушал привычную, хорошо знакомую за годы службы историю. Историю, как мать потеряла живого сына. Как не уследила за ним еще в школе, как бросил он школу и ушел в училище, как не закончил и попал в колонию в девятнадцать лет. И все это время она винила себя в том, что недодала, недовоспитала, не объяснила чего-то важного, нужного, что сделало бы из него человека. И как контакт, потерянный еще в школьные годы, превратился у парня в стойкое раздражение при виде этой унылой, вечно ноющей, вечно со слезами на глазах матери, от которой всегда пахло корвалолом и валерьянкой. А где-то рядом были удачливые дружки и рассказы о вольготной сытой жизни, если фарт будет. Все как всегда. Фарт был, но недолго. И снова загремел Краснощеков в колонию. Теперь уже не за то, что обирал мелких предпринимателей и лоточников. Теперь он уже попытался создать аферу поинтереснее. Ничем не брезговал Сова. Ловила его ребятня на трассах перегонщиков подержанных машин из Германии, отбирали деньги, машины. Перебивали номера, изготавливали липовые документы и продавали в Казахстан, на Кавказ, в Среднюю Азию. Квартиры продавали при живых хозяевах, выпихнутых на улицу в картонные городки к бомжам.

И снова Краснощекова взяли, и снова СИЗО, пересылка, решетки в вагоне и колония. И снова он вернулся, поморщился, глядя на мать с ее постоянным нытьем. Замкнулся, оскалился и стал придумывать, как наладить что-нибудь похитрее, чтобы больше не попасться. А чтобы тебя не тронули, нужно зацепить кого-то из власти. Те и сами не утонут, и его утопить не дадут, повязаны ведь будут. Это он раньше по молодости не понимал, а теперь хорошо осознал, что неприкасаемые те, кто у власти. А ты хоть трижды вором в законе будь, тебя все едино свалят. Не те, так эти. И ушел он в один прекрасный день из дома по делу и… как-то так получилось, что больше не вернулся. Незачем ему было возвращаться.

Так это или не совсем так, из рассказа матери понять было сложно, но опыт и очень долгие годы общения с подобными Краснощекову типами доказывали, что все было примерно так. И что Сева по кличке Сова не угомонился и продолжает и будет продолжать свои криминальные делишки. Вопрос в другом: а имеет ли он отношение к тем делам, что расследуют Крячко и Гуров?

Когда сыщики возвращались к себе в Управление, позвонил Орлов. Судя по возбужденному голосу и торопливой речи, чего Гуров от своего старого друга и начальника не слышал уже давно, информация была важной. Более того, генерал Орлов успел ее осмыслить, проанализировать и составить у себя в голове план действий.

– Лев, вы где там со Станиславом?

– Возвращаемся. Встречались с матерью Краснощекова, он одноклассник Свечникова, они дружили в школе. Ты тоже считаешь, что зря…

– Вот что! – решительно прервал его Орлов. – Я посылал ребят в больницу к Хлебникову. Он узнал Краснощекова. Именно Краснощеков давал им задание. Правда, он его знает по кличке Сова.

– Значит, связаны они все-таки, – облегченно вздохнул Гуров.

– Это еще не все. Максимов, дотошная душа, нашел из имеющихся снимков Свечникова, сделанных «наружниками», тот, на котором Свечников встречается с Краснощековым.

– Стас, стой! – выкрикнул Гуров и замахал Крячко свободной рукой. – Они в контакте.

– Кто? – на всякий случай спросил Крячко, прижимаясь к тротуару.

– Краснощеков и Свечников, – буркнул Лев, включил на телефоне внешний микрофон, чтобы Крячко слышал их разговор, и снова стал требовать от Орлова: – А откуда ясно, что они встречались, что это не случайно, что они вообще поддерживают контакт?

– Сначала мы тоже сомневались, потому что на фото был снят Свечников, за которым плечо в плечо идет Краснощеков. Потом уже компьютерная программа перебирала фотографии в поисках оцифрованной внешности Краснощекова и нашла. Свечников выходил из темно-синего «Логана». Сам понимаешь, что эта машина не его класса, и в наше время заказать такси легче и дешевле, чем ловить частника. Да и опасно, можно ведь на неприятности нарваться. Увеличили изображение и поймали в зеркале заднего вида лицо Краснощекова.

– И что, номер машины есть?

– А ты думал, мы тут в ваше отсутствие баклуши бьем? Есть, пиши и номер, и адрес хозяйки машины. Кстати, по сравнению панорамы улиц Максимов определил, что Краснощеков высаживал Свечникова в квартале от его офиса.

Наконец Орлов отключился, а Крячко внимательно посмотрел на адрес. Зеленоград. В принципе, ехать меньше часа. А тем более теперь, когда рядом с непонятной фигурой Бориса Свечникова вдруг замаячила мрачная тень уголовника Краснощекова. Да еще отдающего приказания киллерам убить курьера с деньгами.

– Надо к ней срочно ехать, к этой Молчановой, – кивнул Крячко на блокнот, в котором Гуров записал данные. – Ей тридцать восемь лет, вполне может быть его любовницей, сожительницей. Я бы не стал сразу ее рисовать подельницей. Может, сейчас объявить машину в розыск?

– Нет, – возразил Гуров. – А вдруг за рулем окажется она, эта Молчанова? Только перепугаем всех, засветимся со своим интересом. Он все поймет и скроется. Нет, сначала переговорим с ней, а потом решим. Вдруг она ничего не знает о преступлениях, вдруг она будет на нашей стороне?

– Ладно, тебе решать, – хмыкнул Крячко и снова завел мотор.

Нужную улицу в Зеленограде они нашли быстро по навигатору. Это оказалась часть города с частным сектором. Сыщики медленно проехали мимо нужного дома. Разномастные заборы, от кирпичных до старых, из сетки-рабицы. Дом 17 имел бетонный фигурный сборный забор. Не очень высокий, поэтому было хорошо видно, как молодая женщина моет окно в доме. Добротный дом белого кирпича, одноэтажный, но не менее трех комнат.

– Ты заметил? – спросил Гуров, когда они проехали мимо дома и остановились возле маленького круглосуточного магазинчика.

– Фигура хорошая, – ответил Крячко, внимательно глядя в зеркало заднего вида. – Грудь примерно третьего размера. Или ты о чем, о том, что она сама окна моет?

– Бабник, – усмехнулся Лев. – Ворот нет в заборе! Не предусмотрено в доме место для того, чтобы загнать туда легковую машину.

– Точно. А с трех сторон дом зажат другими участками. Может, автостоянка неподалеку? Хотя глупо платить за стоянку, которая и за лишнюю царапину отвечать не будет, когда живешь в частном доме. Но проверить надо.

Еще два круга по соседним улицами показали, что в пределах этой части поселка нет даже намека на автостоянку. Ближайшая, которую сыщики увидели, находилась чуть ли не в километре отсюда, за шоссе, на краю микрорайона с многоэтажками.

– Сдается мне, – снова останавливаясь возле магазинчика, сказал Крячко, – что машина просто оформлена на эту Молчанову. Не удивлюсь, если она теряла паспорт, и машину купил кто-то по ее старому паспорту. Хотя такого я еще не встречал. Деньги в банке взять по чужому паспорту – это всегда оправданно. А вот заплатить деньги по чужому паспорту, этого я еще не слышал.

– Отсюда и весь разговор строим, – согласился Гуров.

Рядом с железной калиткой он увидел кнопку электрического звонка и нажал на нее. В щель между дверным полотном и забором было видно, что в окне женщины уже нет. Через несколько секунд по каменной дорожке зашлепали женские босоножки без задников. И в этот момент сзади вдруг лязгнула железная задвижка, заскрипело ржавое железо. Гуров и Крячко оглянулись.

Старый дом, скрывавшийся за неухоженными раскидистыми яблоневыми кронами, виднелся только своей почерневшей, а местами и позеленевшей шиферной крышей. И железный забор, и ворота в нем, все было до такой степени ржавым, что невольно наводило на мысль, что не пользовались этими воротами очень много лет и что живут тут дряхлые, немощные старики.

Но ворота, как ни странно, открывались, причем сразу двумя створками, и сыщики невольно подобрались. За воротами синел капот «Рено Логана». И номерной знак соответствовал тому, что передал Орлов, и числился он за гражданкой Молчановой, живущей напротив. И лицо человека, который открывал ворота, а теперь уставился на двух мужчин в костюмах, было знакомо. Светлые глаза сверлили незнакомцев настороженно, чуть белел небольшой шрам на брови. Рядом в проеме открытой калитки замерла удивленная молодая женщина в домашнем халате и с надкусанным яблоком в руке.

Краснощеков все понял мгновенно. Он бы все равно не успел закрыть ворота, чтобы создать полицейским дополнительные трудности. Единственное, что он мог в этой ситуации, это броситься в глубь сада за своей спиной.

– Вызывай подмогу! – крикнул Гуров, выдергивая пистолет из кобуры под пиджаком и бросаясь во двор напротив.

Он прекрасно понимал, что в незнакомой местности догнать человека, который тут наверняка все знает, довольно сложно. Упустить его в результате такой погони, даже вдвоем, очень легко. И самое лучшее в этой ситуации – одному преследовать, а второму организовать помощь местной полиции. В принципе, Краснощекова можно даже не выпустить из жилого массива, а уж не дать ему выйти к шоссе и покинуть это место на попутном транспорте – это задача первостепенная.

За деревьями загромыхало железо, обрушились какие-то дрова. Гуров нырнул под низкие ветви яблони и увидел, что Краснощеков взбирается по куче какого-то хлама с явным намерением перелезть через соседский забор.

– Стой, полиция! – на всякий случай крикнул он.

Уголовник не отреагировал, разъяренно дергая ногу, которая зацепилась штаниной за железо. Это позволило Гурову сократить расстояние почти вдвое, но тут Краснощеков с треском порвал ткань брюк и перевалился через шаткий забор из тонких реек, отделявший два участка. Лев понял, что ему с легкостью преодолеть такую преграду не удастся, но тут неподалеку, примерно в той стороне, куда спешил Краснощеков, заверещала полицейская сирена. Вряд ли Крячко успел связаться с руководством и все объяснить. Нет, это еще не подмога, это совпадение, но какое удачное!

Гуров физически почувствовал, как преступник запаниковал еще больше при звуках сирены. Для него это могло означать только одно – его планомерно обложили со всех сторон, это операция по его захвату, хорошо подготовленная, с привлечением больших сил. И пока Краснощеков метался по соседнему участку, Гуров сумел-таки перебраться через шаткий забор и спрыгнул на рыхлую, недавно перекопанную землю.

– Краснощеков! – закричал сыщик, прячась за дерево и глядя, как Сова с пистолетом в руке мечется вдоль стены соседского дома. – Сдавайся! Ты окружен, стрельба тебе не поможет, а только усугубит твое…

Пуля ударилась в ствол прямо перед лицом Гурова почти одновременно со звуком выстрела. Сыщик отпрянул назад не без чувства удовлетворения. Ну, теперь и он может не церемониться! «Ах, поганец! Ты думаешь, что я не получу удовольствия, продырявив тебе ногу? Еще как получу. Мне бегать за тобой резона нет. А если ты еще вздумаешь кого-то из жителей поселка в заложники взять? Сдался ты мне, целый и невредимый!»

– Бросай оружие или я стреляю! – заорал он, и вторая пуля свистнула у его лица и прошила железо возле забора.

Гуров, не целясь, выпустил две пули под углом вниз, на уровне коленей преступника, а потом высунул на мгновение голову из-за укрытия. Стрелять выше опасно, потому что в доме могли быть люди. Вот гад! Лев бросился вперед к следующей яблоне, потому что увидел, как Краснощеков плечом со всего размаху ударил во входную дверь соседского дома. На миг у сыщика все похолодело внутри. Но переживания были напрасными. Не очень надежная деревянная дверь старенького дома оказалась крепкой. Да и на окнах имелись пусть слабенькие, но решетки.

Всю безвыходность ситуации понял и Краснощеков. Нервы у него сдали окончательно, и он, выстрелив на бегу трижды, кинулся прямо к дереву, за которым стоял сыщик. Гуров ответил одним выстрелом. С расстояния примерно пяти метров он не мог промахнуться, и Краснощеков с болезненным криком рухнул лицом вниз, роняя пистолет и хватаясь за бедро правой ноги.

Лев одним прыжком преодолел расстояние до своего противника и пинком ноги отбросил его пистолет далеко в сторону. Преступник катался по земле, сжимая простреленное бедро окровавленными пальцами. Сквозь зубы он нечленораздельно выдавливал что-то про суку, паскуду и легаша, но Гурова это уже мало волновало. Он взял Сову живьем, и теперь на многое прольется свет.

– Давай кровь остановлю, – приседая на корточки, толкнул Лев преступника кулаком в плечо, опрокидывая его на спину.

Пока Сова орал и выл, он вытянул из его брюк ремень и перетянул ногу у самого паха. Через забор уже лезли полицейские в форме, а за спиной раздался голос Крячко:

– Как ты, Лев?

– Порядок! – ответил Гуров. – Сложнее всего будет забраться назад, на этот чертов забор. Как я только через него перемахнул, удивляюсь!

Крячко засмеялся и двумя пальцами отодвинул в сторону широкую доску, державшуюся только на одном верхнем гвозде. Лаз был вполне приемлем даже для мужчины такого телосложения, как Гуров.

Через несколько минут они сидели на кухне у Ольги Молчановой. В дверях столбом стоял молодой высокий участковый с погонами лейтенанта, который сурово сверлил взглядом молодую женщину. Молчанова сидела у стола, закрыв лицо ладонями, и тихо покачивалась, шепча что-то себе под нос. Крячко с любопытством разглядывал кухонную утварь, явно размышляя, а корректно будет выпить тут чаю или Молчанова все же окажется соучастницей. Гуров, сложив руки на груди, рассматривал женщину и ждал, пока она соберет свои чувства в кучу.

– Ладно, Ольга Сергеевна, – наконец сказал он, – хватит терзаться. Давайте работать. Итак, ваш сожитель, или гражданский муж, Всеволод Михайлович Краснощеков оказался бандитом. Вы знали о его криминальных занятиях?

– Какой Всеволод Красно?.. Он Слава, Вячеслав! Вячеслав Игошин. У него и паспорт есть, я сейчас…

Женщина попыталась вскочить, потом сообразила, что вставать и идти куда-то ей не позволят.

– С паспортом мы разберемся, – пообещал участковый. – Наверняка поддельный. Липа!

– Он выдавал себя за другого, – ответил Гуров. – Дважды судимый, бандит. И машину вашу он использовал для этих целей. Вы давно ее купили?

– Да на что же я ее куплю? Это он. Точнее, на его деньги куплена, просто оформили на меня. Слава сказал, что не хочет светиться с такими покупками, а то якобы у него первая жена требует алименты, решит, что много зарабатывает, а сама от него ушла к другому мужику, как сыр в масле катается, а он должен на пос…

Молчанова осеклась, поняв, что несет полную чушь. В свете того, что ей только рассказали про ее гражданского мужа, это все выглядело очень глупо.

– Нет у него никакой первой жены, – вздохнул Крячко. – Есть у него восемнадцать лет колонии. Колония его жена. А чья идея машину ставить у соседей?

– Его, – упавшим голосом ответила женщина. – Я предлагала ворота сделать и по-человечески во двор загонять машину, а он говорил, чего деньги тратить, когда со стариками вроде уже договорился. Они у детей в городе живут, тут редко теперь бывают, а это вроде как за домом пригляд.

– Значит, вы ничего не знали о преступной деятельности вашего мужа? – спросил Гуров. – Как же он объяснял вам, чем занимается, кем работает?

– Говорил, что бизнес у него небольшой в Москве.

– И вы верили?

– Нет, – к огромному изумлению сыщиков, ответила женщина. – Не очень.

– А почему не верили?

– Какой он бизнесмен… Да и не выводил меня никуда. Хоть бы в кино разок сходили, хотя часто по вечерам дома сидел. Наверное, шабашил где-нибудь, не знаю, как назвать.

У Гурова зазвонил мобильник. Сыщик с удивлением увидел, что звонил ему капитан Максимов.

– Слушаю, Иван!

– Лев Иванович! – Бодрый голос эксперта был полон нетерпения. – Есть фото убитого киллера. И фотомодель, сделанная в программе, и фото настоящее. Опознали его, два тренера опознали. Это бывший спортсмен. Лощилин его фамилия. Лощилин Игорь Сергеевич. Если срочно надо, могу прямо сейчас по «электронке» выслать.

– Погоди немного, – остановил экспрета Гуров и повернулся к Молчановой. – Ольга Сергеевна, у вас ноутбук есть, он работает?

– Да, а что?

– Принесите, пожалуйста. Я вам сейчас покажу фотографию одного человека. Возможно, вы его знаете. Иван, отправляй мне на почту, я сейчас открою и посмотрю.

Через несколько минут Молчанова уже рассматривала графический портрет киллера, сделанный в компьютерной программе реконструкции лиц, а потом два фото, одно из которых было сделано во время вручения кубка, а второе взято явно с Доски почета. Она посмотрела и несколько раз кивнула:

– Да видела я его. Славка с ним встречался. Был грех такой несколько дней назад. Я ведь думала, что Славка к бабе какой-то ездит, мне изменяет. Вот и проследила за ним. Он с этим вот встречался. Точно, с этим.

– Точно? Вы уверены?

– Уверена, – слабо улыбнулась женщина. – Симпатичный такой, сильный! Не чета моему. Мой-то весь серый, как зверек затравленный…

Глава 9

Бледный, с забинтованной ногой, Всеволод Краснощеков сидел посреди камеры для допросов в инвалидной коляске. Так его доставили из медицинского отделения СИЗО. Рана оказалась неопасной. Гуров своим выстрелом умудрился не задеть кость и важную артерию. Оказалась лишь пробитой навылет мышечная ткань.

Крепкая женщина-врач, прибывшая вместе с пациентом, еще раз подержала руку на пульсе арестованного и кивнула полковникам из министерства: можно допрашивать. Краснощеков смотрел в стену чуть левее плеча Гурова и пытался взглядом и выражением лица изобразить пренебрежение к легашам. Но больше он сейчас походил на кота с прищемленным дверью хвостом, который еле сдерживается, чтобы не завизжать на всю комнату. Дикий такой, уличный кот. Шелудивый.

– У вас, Краснощеков, было достаточно времени, чтобы обдумать свое положение, – заговорил Гуров. – Думаю, что ваш опыт в две приличные судимости должен подсказать, что в этой ситуации думать надо о снисхождении, которое можно получить, сотрудничая со следствием, нежели мешая ему. Тем более что улик и доказательств вашей вины вполне достаточно, чтобы впаять вам рецидив и упрятать в колонию строгого режима лет на двенадцать. Полагаю, вы понимаете, что выйти оттуда у вас шансов маловато. Во-первых, вам будет уже шестьдесят четыре года.

– Это здесь на седьмом десятке еще можно попробовать жениться, – вставил Крячко, стоявший у окна. – А после двадцатки в колонии обычно думают лишь о том, как бы чуть подольше протянуть да денег на кефир сэкономить. Двадцатка на строгаче – это финиш, Сова! Подумай.

– А я подумал, – разлепил наконец губы Краснощеков. – Я буду давать показания, но только извините, господа полицейские, на себя клепать я не обязан. Даже по закону это можно.

– Ничего! – усмехнулся Лев. – Мы не обидимся. Итак, наши вопросы. Ты информацию о приезде курьеров с деньгами из провинции получал от Свечникова?

– Да.

– Какой смысл убивать курьера и красть деньги, если он и так вез их Свечникову? Что за игра в казаки-разбойники?

– Это система третьего претендента! – усмехнулся Краснощеков.

Гуров посмотрел на Крячко и выразительно поднял брови, мол, а я что тебе говорил!

– Что за система? Ну-ка дай я угадаю! Вы имеете в какой-то области трех претендентов на должность областного министра или в федеральном округе, чьи назначения утверждают в Москве. Один точно проходит, Свечников в этом уверен, а двоих вы разводите. Причем одного без денег, а третьего, который в любом случае никогда не пройдет на эту должность, вы убеждаете, что вопрос решите однозначно. Он собирает деньги, и вы встречаете курьера. Есть труп, нет денег, претендент в непонятках, а все претензии к неизвестным грабителям, на которых случайно попал его курьер. Так?

– Я бы еще добавил, – сказал Крячко, – что вы за такие деньги находите человека в окружении претендента, который вам сливает информацию о курьере, времени и способе его приезда в столицу. И ограбление курьера третьего претендента в областном центре никого не пугало, потому что там никто ничего и не знал про еще одного претендента. К тому же там и без Свечникова все решено было. Людьми повыше, да?

– Примерно так, – немного удивленно пробормотал Краснощеков.

– Кто схему придумал? – спросил Гуров.

– Вот это уж хренушки! Я фактуру вам даю, а эти вопросики вы сами задавайте и сами на них отвечайте. Будете давить, я буду валить на Свечникова как на главного.

– Ладно, идем дальше, – согласился Лев. – Подробности будут интересовать следователя, а нам вы вот что скажите. Кто отравил Полунина? Свечников? Или это ваших рук дело?

– Тут на мне крови нет, – энергично покачал головой Краснощеков. – Это без меня. Базар был, скрывать не буду, но я на это не пошел.

– Почему? Чем Полунин лучше других?

– А чего я на нем заработаю? – неожиданно выпалил Краснощеков. – Там я имел бабки, там с этими курьерами хоть раз в год, но долю имел. А с этим дружком его, с Полуниным, я чего поимею? Лишнюю «мокруху» в активе? Ну, найду человека, кто его «замочит», ну, заплатит ему Свечников, а я тут с какого боку? Процентик попросить у киллера? Десять «косарей» на пиво?

– Свечников, значит, сам обошелся?

– Не знаю. Больше мы на эту тему не базарили.

В дверях вырос плечистый охранник и доложил о том, что гражданин Свечников доставлен. Гуров велел ввести арестованного. Свечников вошел в мятом пиджаке, без галстука, без брючного ремня и в ботинках без шнурков. Брюки он поддерживал руками. Видимо, за эти два дня настолько сильно похудел и осунулся, что с него уже сваливались брюки. Впечатлительный какой оказался, подумал Гуров. Нет, не впечатлительный, такие впечатлительными не бывают. Это он от желчности, от злости, что попался, что придется нести ответственность за все содеянное.

– Садитесь, Свечников, – кивнул Гуров.

Свечников покосился на Краснощекова и неторопливо сел на стул для допрашиваемого посреди комнаты. Он очень старательно делал вид, что не знает этого человека, что ему просто интересно, а с кем тут его в одной комнате допрашивают. Краснощеков заметно брезгливо косился на своего бывшего подельника. Ясно, что готов сдавать его с потрохами, чтобы поубавить себе срок. Этот опытный, этот своего не упустит. Еще и в колонии поиздевается всласть над бывшим подельником, случись такое чудо, и окажись они в одном отряде.

– Разговор, Свечников, у нас с вами пойдет о Павле Сергеевиче Полунине, – начал Гуров. – Надеюсь, вы не будете отрицать того факта, что вы с ним знакомы и что вы были свидетелем его неожиданной кончины ночью в элит-клубе «Занзибар».

– Это очевидно, – нервно дернул плечом Свечников.

– В каких вы были отношениях с Полуниным?

– Да ни в каких. Чего мне с ним делить? Вы, надеюсь, не клоните к тому, что это я его убил?

– Чтобы избежать пустой траты времени и не сотрясать понапрасну воздух этого помещения, – ответил Гуров, открывая папку перед собой на столе, – я сразу обращусь к официальным документам, на которых стоят подписи ваши, подписи Полунина, а также должностных лиц, уполномоченных свидетельствовать эти операции и действия, заверять соответствующими печатями, присваивать регистрационные номера и тому подобное. Из этих документов следует, что господин Полунин Павел Сергеевич и господин Свечников Борис Константинович с 1992 года являлись партнерами по нескольким видам бизнеса. Следует это из документов, именуемых в деловом мире «Учредительные договоры». Из других имеющихся в нашем распоряжении документов следует, что в течение полугода господин Свечников покинул ряды учредителей трех фирм, в которых имел долевое участие. Свою долю он уступил за чисто символическую сумму господину Полунину.

– Ну, вышел из состава учредителей. И что? Добровольно вышел, незачем мне это было на государственной службе.

– Да, действительно, – согласился Гуров. – Добровольно. А потом вы, видимо, раскаялись в своих добровольных действиях и подали на бывшего партнера в суд. А потом ваше дело разбирал суд во второй инстанции, и снова вы остались с носом, господин Свечников. Эксперты назвали ситуацию очень просто – Полунин вас кинул. Законным путем вы ничего сделать не смогли, не смогли и иным, потому что у Полунина были влиятельные друзья и покровители.

– Ну, пусть будет так, – пожал плечами Свечников. – И что из того? Меня за это арестовали? Я – преступник?

– Да, – охотно согласился Гуров. – Вам придется отвечать за организацию преступной группы и за серию убийств и денежных махинаций, в результате которых вы положили в карман миллионы рублей. Краснощеков, кто придумал эту схему с претендентами?

– Свечников, – не задумываясь, ответил Сова и криво усмехнулся.

– Без него я бы ничего не придумал, – устало произнес Свечников. – У него опыт был, две судимости. Да еще в школе мы дружили, вот и поверили друг другу. А убийства организовывал Краснощеков, я только с документами дело имел.

– Показания выжившего киллера по кличке Батон зачитать? – поочередно посмотрел в лицо каждому арестованному Лев.

Дверь комнаты без стука открылась, и вошел подполковник Акимов с толстой черной папкой в руках. Гуров еще с утра предупредил о его приезде и оставил приказ сразу проводить саратовского подполковника в комнату допросов.

– А вот это материалы из Саратова. Они касаются связи убитого Пыжова с бывшим полковником полиции Червяковым, а также связи Червякова с гражданином Свечниковым Борисом Константиновичем. Тут и материалы расследования обстоятельств гибели гражданина Червякова. Точнее, его убийства в Саратове.

– Ты что? – Свечников подскочил на стуле и уставился с презрением и ненавистью на бывшего одноклассника.

– А какой у меня выход был, идиот?! – заорал в ответ Краснощеков. – Какой, когда они Батона живым взяли? Червяк бы все сразу понял, узнай он от этих…

– Твои остолопы… – пробормотал Свечников и снова сел на стул, сжав лицо руками.

– Так, вернемся к смерти Полунина, – предложил Гуров, наклонившись к Свечникову.

– Да не убивал я его, – отмахнулся бывший чиновник.

– Значит, бабы во всем виноваты? – рассмеялся Крячко.

– Вот среди баб и ищите. И своих у него проблем хватало с его общественным движением. Думаете, там все чистенько и гладенько? Вы там поройтесь, что и как они делили.

Гремела музыка, мелькали цветные лучи света. И в этих лучах метались тела молодых людей. Олег Васильевич Баринов поморщился, усмехнулся и двинулся к выходу из зала. Старший смены охранников поспешил за ним с озабоченным лицом. Когда закрылась дверь и они оказались в относительно тихом холле, охранник снова заговорил:

– Олег Васильевич, там же половина обнюхавшихся! Может, и обколовшихся. Как же я услежу за ними, если они неадекватные?

– А я тебе в сотый раз говорю, что это не твое дело! – обернулся к охраннику Баринов. – Твое дело, чтобы посторонние сюда не попали. А если какое ЧП случится, то звонишь кому?

– Начальнику восемьдесят третьего отделения подполковнику Плякину, – послушно ответил охранник.

– Вот это главное. А Плякин приедет и все сам разрулит со своим ведомством. Ты пойми, что каждый из вас получает деньги за свою работу. Ты за свою, Плякин за свою. Понял?

Со стороны туалетов, дробно стуча каблучками, поспешно вышла женщина в белом фартучке.

– Так, ты чего тут носишься? – рявкнул на нее Баринов. – Твое дело помогать сегодня с раздачей и уборкой столов! Ты забыла, для чего сегодня вышла? Гони ее в зал, и чтобы не шалберничали.

– Так они же мне не подчинены, – проворчал охранник вслед удалявшемуся хозяину. Потом повернулся к женщине и недовольно махнул рукой: – Иди уже, Катерина, иди! Надо тебе было на глаза попасться!

– А че, в туалет сходить нельзя? – тут же уперла руки в бока женщина и нахально посмотрела на него большими глазами.

– Ой, иди уже! – снова махнул на нее охранник и поспешил в зал.

Как таковая культурная программа вечера закончилась около часа назад. Уехал модный диджей, уехали трое вокалистов и известный гитарист, приезжавшие на эту шабашку. Сейчас только музыка и танцы. И атмосфера в зале резко стала меняться от солидной степенности в сторону полной бесшабашности. Персонал был предупрежден, что в клубе справляется день рождения сына одного очень высокопоставленного чиновника. Всем обещаны двойные ставки, но, главное, нужно выдержать марку заведения и не реагировать на пьяные выходки гостей. Все будет оплачено!

Виновник торжества, тридцатидвухлетний Денис, высокий красивый парень в клубном пиджаке и расстегнутой на две пуговицы белой рубашке, с самого начала вечера был в центре внимания. Поздравления, подарки, хвалебные речи, песни. Все сегодня сыпалось на него бриллиантовым дождем. Наверное, и не всегда в переносном смысле.

Сейчас он сидел в средней ложе с двумя самыми близкими друзьями. Две молоденькие девчонки, которые с начала вечера тискались с его дружками и пытались соблазнить самого Дениса, были давно отправлены куда подальше.

– Дуры сопливые! – гаркнул им тогда вслед Денис и повернулся к своим друзьям с рюмкой. – Эх, парни, не понять вам прелести и умения зрелой женщины. Это такой кайф, обладать женщиной зрелой, мудрой. Чего эти соплячки могут, кроме как стонать невпопад и не в то время, когда надо!

Тост был забыт примерно на час. Но когда компания близких друзей вернулась за свой столик, обрамленный высокими спинками мягких сидений, именовавшийся ложей, то посуду им меняли уже не те две официантки в длинных черных форменных юбках, а две женщины лет примерно сорока. Одна из них наклонилась над столом прямо перед лицом Дениса, и перед его глазами оказался вырез ее блузки. А в нем две небольших груди, умело приподнятые кружевными чашечками бюстгальтера. Женщина подняла лицо и улыбнулась, чуть шевельнув губами.

– А что, пацаны, – откинувшись на спинку мягкого дивана, сказал Денис, – помните, что я вам проповедовал про зрелых женщин и их преимущества, а?

Парни, которые были моложе Дениса года на три или четыре, попытались разогнать хмель в голове и сосредоточиться на старшем, многоопытном друге. А именинник пожирал глазами вырез блузки официантки и обтянутые короткой юбкой плотные ноги в темных колготках. Он перевел взгляд на вторую женщину. Та игриво посматривала на его приятеля, касаясь его колена своей ножкой.

– А я говорил, парни, – повысил голос Денис, прищурившись на официантку, которая стояла перед ним по ту сторону столика, – что женщина в возрасте превосходит сопливых девок во всем. И в знании жизни, и в смелости, и в безбашенности. Так, девочки?

– Ой, я и не поняла, о чем вы говорите, – мелодичным голоском отозвалась первая официантка.

– А ну-ка, дамы, сворачивайте свои дела, – велел Денис. – Позовите там вашего… кто там у вас старший. Я плачу, и пусть он вас на сегодня освобождает от работы. Посидите со мной, дамы, отдохните! Хватит вам посуду таскать. Праздник! Я тут хозяин!

– Ой, мы и не знаем, – засмеялась откровенной улыбкой вторая официантка. – Мы пойдем скажем, а там уж как получится. Мы-то запросто, мы веселиться любим.

Официантки собрали посуду и ушли в сторону кухни, покачивая плотными бедрами.

– Я пойду за ними, – стал подниматься друг справа, которого звали Сергеем.

– Сядь, они уже наши, – самодовольно засмеялся Денис и полез за сигаретами через стол.

Женщины вернулись через три минуты с бутылкой коньяка и несколькими чистыми рюмками и большим блюдом с нарезанными фруктами самого разного происхождения. Лица у обеих были веселыми, даже игривыми. И передничков на них уже не было.

– Ну, мальчики, угощайте женщин! – потребовала первая и тут же рухнула на диван, как раз между Денисом и его другом. Вторая скромно пристроилась сбоку от Сереги и поправила юбку на коленочках. От этого расчетливого целомудренного движения у Сереги поехала крыша, и он потянулся руками обнимать ее за шею.

Через минуту выяснилось, что первую звали Ольгой, что она замужем, но с мужем живет скучно и однообразно, поэтому и устроилась работать в клуб. Вторая назвалась Наташей. Она сразу поплакалась, что с мужем постель не делит уже несколько лет, с тех пор как у него начались проблемы со здоровьем. Выпили и за здоровье, и за веселье, и за нежность с лаской…

– Ты ведь не обидишь меня, – шептала в глаза Денису «пьяненькая» Ольга, когда он расстегивал ей блузку и целовал вырез на груди. – Ты ведь будешь со мной ласковым, правда? Женщины это так любят.

Наталья хохотала с очищенным бананом в руке и слабо отбивалась, когда Серега пытался потрогать ее колени или грудь. Серегу эта игра заводила до потери контроля, не выдержав, он схватил ее в охапку, повалил на спинку дивана и стал возить мокрым ртом по ее лицу.

А Ольга жарко прижалась к Денису и зашептала ему на ухо:

– Денисик, миленький, давай только не здесь… Пойдем в массажный кабинет. У меня ключ есть. Я тебе так сделаю, как тебе еще никто не делал… И дружка возьмем, если хочешь… И Наташа пойдет! Хочешь? Я тебе такое обещаю!

Гуров и Крячко наконец остались в кабинете одни. Последнего из допрашиваемых увели вниз, в камеру.

– Тебе не кажется, Лев, – вздохнул Крячко, глядя на часы, – что мы довольно успешно продвигаемся в делах, которые являются побочными, а в основном деле – деле Полунина – завязли?

– Ты что это, Станислав? – удивленно посмотрел Лев на утомленное лицо друга. – Хандра, что ли, одолевает? Или спать хочешь? Мы с тобой отрабатываем версии. Это основной принцип нашей работы! Есть возможные подозреваемые, у них вскрываются мотивы, мы проверяем их на причастность к данному преступлению. Что не так, что необычного в этом деле? Ты, наверное, просто устал.

– Ты знаешь, Лев, – снова вздохнул Крячко, – наверное, правда накапливается усталость, усталость моральная. Ты ведь посмотри, сколько мы за эти дни с тобой вскрыли. И что мы видим? Мы видим, что никто, понимаешь, никто из них и не раскаивается, хотя понимают, что занимаются делами, от которых вред сотням и тысячам людей. Возьми Ергачева и его канал со спайсами. Он ведь, верни время назад, все равно стал бы этой чертовщиной заниматься, только учел бы нынешние ошибки, чтобы снова не попасться. Про Свечникова и его одноклассника Краснощекова я вообще молчу. На этих руках кровь! Ты мне скажи, как надо бить по их головам, чтобы они наконец поняли и раскаялись? А?

– В церковь их под конвоем возить, – проворчал Гуров. – Ладно, давай по домам, а итоги будем подводить завтра. Петр разрешил на планерку утром не являться, но к тринадцати ноль-ноль быть готовыми к полному докладу.

– За это мы отчитаемся, – махнул Крячко рукой и… не успел опустить ее, как в чехле на его поясе зазвонил мобильник. – К вопросу о поспать, – пробормотал сыщик и полез доставать телефон.

– Ну вот, – закончив разговор и убирая трубку, изрек он в глубокой задумчивости. – Помнишь, мы с тобой обсуждали вопрос внедрения своего человека в «Занзибар»?

– Ты уже успел туда кого-то внедрить? – удивился Гуров. – Так быстро?

– Случай помог, – неопределенно ответил напарник. – Короче. Сейчас в этом элит-клубе идет самый настоящий элит-шабаш. Гуляет золотая молодежь, как поняла моя агентесса, великовозрастные дитяти высокопоставленных родителей из правительства столицы, страны и крупного бизнеса, что, в общем-то, все из той же оперы. Короче, есть беспокойство, что там начинается чистый беспредел. Полно обкуренных гостей. Есть уже брошенные шприцы, и начинаются сексуальные оргии.

– И что ты предлагаешь?

– Во-первых, я боюсь, что из-за этих ублюдков могут пострадать простые люди. Там ведь персонал. В такие места часто попадают глупые молодые девчонки, которые гоняются за богатыми парнями.

– А во-вторых, это отличный случай прижать Баринова и разобраться до конца с тем, кто убил Полунина, – прищурился Гуров. – Ты к этому клонишь?

– Много чего может вскрыться, и много чего не успеют спрятать, если нагрянуть туда сейчас, неожиданно и без всяких санкций. Я понимаю, что мы можем и Петра подставить, и сами подставимся, но не впервой. Да и что мы, работаем ради спасения своих погон или ради спасения людей? Ты думаешь…

– А что ты меня агитируешь? – усмехнулся Гуров, у которого в глазах плясали чертики. – Мы с тобой через тернии уже не раз проходили. Всякое бывало в нашей работе, но мы с тобой все так же на месте, при той же работе, а они сидят как миленькие. Если оглянуться назад, сколько мерзавцев с нашей помощью отправилось по колониям, то получится дивизия. Хотя возможные объемы поваленного ими леса подсчитывать не будем. Что нам нужно?

– Нам нужен ОМОН.

– Да, но кроме ОМОНа нам нужна оперативная съемка, Станислав! А еще нам нужна запись в журнале дежурного, что полковник Гуров получил оперативные сведения о том-то и том-то и выехал вместе с полковником Крячко для выяснения и возможного предотвращения совершения преступления. По коням!

Охрана клуба «Занзибар» не стала ждать, когда разъяренные неповиновением омоновцы высадят двери, ворвутся внутрь и положат всех мордами в пол. Половина охранников прошла через службу в органах внутренних дел и знала правила. Можно было и прикладом, и ботинком в бок получить, если не выполнять четко приказов спецподразделения во время проведения операции. Потом ничего не докажешь, а твои сломанные ребра подойдут под строку «оказано сопротивление». Если кто-то ОМОН привел, то отвечать ему за превышение или не превышение служебных полномочий. Но разбираться в этих вопросах рекомендуется уже завтра и в кабинетах, а сегодня рекомендуется послушно падать мордой в пол, закладывать ладони на затылок и посапывать в две дырочки, пока администрация объясняется с властью.

Спецназ действовал быстро и слаженно, нисколько не ломая голову на тему, имел ли полковник Гуров право отдавать такой приказ. Они его обязаны выполнить, и все. Это не их головная боль. Их головная боль – задержать возможных преступников, в соответствии с полученным приказом и ориентировкой. Найти и зафиксировать доказательства использования наркотиков, а также иных форм преступлений против личности.

Через несколько минут, когда черный смерч, сметая все на своем пути, пронесся по вестибюлю и, топая ногами, ворвался в общий зал, а потом, хлопая дверями и выкрикивая команды, и по подсобным помещениям, большинство гостей было принудительно рассажено за столами. Особо ретивые и сильно пьяные, а также находившиеся в состоянии наркотического опьянения были изолированы. Была вызвана «Скорая помощь» с соответствующим оборудованием и передвижная лаборатория МВД по выявлению наркотических средств в крови и выведению потерпевших из состояния наркотического опьянения.

Очищена кухня, заблокированы кабинеты руководства клуба, восстановлена относительная тишина. Не стали перегибать палку только в отношении мобильных телефонов гостей и персонала. В неровной тишине помещения начали пиликать кнопки набора номеров, и тревожные возбужденные голоса начали взывать к помощи, возмездию и состраданию! Сейчас начнется, подумал со злорадством Гуров. Сейчас посыплются не только звонки, сейчас гости повалят чад своих отбивать. С охраной повалят и с адвокатами.

– Есть в туалетах шприцы и остатки упаковок от доз, – доложил Гурову боец в маске-балаклаве. – Фиксируем.

– Товарищ полковник, – подбежал еще один боец, – четыре травматика изъято, у остальных чисто!

Засунув руки глубоко в карманы, вернулся Крячко и устало прислонился к косяку рядом с Гуровым.

– Пришла лаборатория. У первых двух невменяемых анализы берут. Определят состав, начнут выводить. А еще у двоих пацанов в карманах пакетики. Изъяли. Претенденты на распространителей. А в одном из массажных кабинетов и на полочке в туалете следы кокаиновых дорожек. Нюхали, стервецы.

– Четыре девчонки несовершеннолетние, представляешь, – со злостью сказал Гуров. – Вот подонки! На месте готов их прибить, скоты!

Вдруг Лев увидел, как одна женщина что-то пыталась доказать омоновцу в балаклаве и показывала в сторону сыщиков. Он толкнул напарника локтем, кивнув головой в сторону стойки бара, где возник конфликт. Крячко отреагировал просто. Он сунул в рот два пальца и свистнул на весь зал. Когда омоновец повернул голову на звук, Крячко призывно помахал рукой, и женщину повели к нему.

– Станислав Васильевич! – горячо заговорила женщина, игнорируя Гурова. – Надо сходить во второй массажный зал. Туда именинник с дружками увели двух женщин, а незадолго до вашего приезда я слышала оттуда крики. Громкие!

– Где? – рванул с места Крячко.

Гуров махнул рукой командиру омоновцев, и тот с парой бойцов поспешил к сыщикам. Дверь в кабинет оказалась закрытой. На стук изнутри никто не отзывался. Гуров отошел в сторону и кивнул. Двое омоновцев отошли назад, сцепились и обрушились на дверь массой двух своих мощных тел. По инерции они пробежали пару метров, влетев внутрь вместе с выломанной дверью и частью дверного косяка.

Картина предстала перед глазами полицейских страшненькая. Одна женщина с опухшим от кровоподтеков лицом лежала на невысоком массажном столике в разорванной одежде. Собственно, на шее болтались лохмотья некогда белой блузки, и на одной ноге еще оставался капроновый чулок. Тело наливалось синяками, местами виднелись следы укусов, на шее синели следы пальцев. Женщина слабо стонала, а по простыне, покрывавшей массажный столик, расплывалось кровавое пятно.

На вторую женщину было страшно смотреть. Она стояла на коленях, положив руки и голову на кресло. Одежда на ней была безобразно задрана до самых подмышек. Ноги также были в синяках. На шее жертвы был завязан капроновый чулок. Таким же чулком были связаны и ее руки. Один из омоновцев подошел к телу, подсунул руку и приложил пальцы к артерии. Несколько секунд он сосредоточенно ждал, потом поднял глаза на сыщиков и отрицательно покачал головой.

– Асфиксия. Придушили, извращенцы, – тихо произнес он, отходя в сторону.

– Врача, быстро! – заорал Гуров, накрывая стонущую женщину краем простыни. – Стас, группу вызывай. Шутки кончились… Одного бойца у входа. Охранять!

Он вышел в зал, поискал глазами женщину, указавшую им на массажный кабинет, и подозвал ее к себе.

– Полковник Гуров, – представился сыщик. – Главное управление уголовного розыска МВД России.

– Старший сержант полиции Екатерина Скорякова, – неожиданно представилась женщина. – Инструктор по физической подготовке. Меня Станислав Васильевич уговорил участвовать в этой операции.

– Спасибо, сержант, – обнял ее за плечи Лев. – Спасибо, что вы вовремя тут оказались. Указать на виновника торжества и двух дружков, которые это сделали, сможете?

– Да вон двое из них, – кивнула Катя в конец зала, где омоновцы волокли, завернув руки за спину, двух парней.

Они положили их в центре зала и прижали ботинками к полу, доложив Гурову, что эти двое пытались скрыться из здания. Самого именинника нашли быстро. Он забился в заднем ряду за спины гостей и лежал на диване, изображая сильнейшую степень опьянения. Скорякова уверенно кивнула: он!

– Прекратить! – пронесся по залу властный голос. – Кто приказал? Немедленно вывести спецназ на улицу, а старшего ко мне!

Гуров вышел на середину зала и стал ждать, когда группа людей от входных дверей дойдет до него. Он видел, как, набычившись, шел, размахивая одной рукой, Олег Васильевич Баринов. Как впереди с видом превосходства шел человек с погонами подполковника полиции на плечах. Он и раздавал направо и налево команды. Последним, засунув руки в карманы и холодно осматриваясь по сторонам, шел полковник полиции в фуражке с массивной высокой тульей, модной в органах внутренних дел еще с прошлого года. Дорогая фуражка.

– Кто здесь устроил весь этот бедлам? – чуть ли не фальцетом потребовал ответа подполковник. – Кто руководит этой операцией?

– Я, – тихо ответил Гуров. – Это операция уголовного розыска.

Сыщик сейчас смотрел не на прибывших офицеров, а на управляющую тренинговым центром «Клеопатра» Барчевскую, которая что-то энергично и мрачно шептала на ухо Баринову. На сумрачном лице хозяина не отражалось ничего.

– Из какого вы отделения, черт бы вас подрал? – продолжал истерить подполковник. – Кто вы такой? Ваши документы!

– А вы кто такой? – вскинул брови Гуров, даже не шевельнувшись. Он продолжал смотреть на Барчевскую.

– Я – подполковник Плякин, начальник восемьдесят третьего отделения полиции, которое отвечает за эту территорию. И без моего ведома вы…

– Ну-ка, иди сюда, дружок… – властно прозвучал низкий голос из-под надвинутой на лоб фуражки с высокой тульей. – Бегом!

– А вы-то кто такой? – не сдвинулся с места Гуров.

Командир группы омоновцев откровенно хихикал в кулак, отворачиваясь к стене, чтобы подчиненные не видели его веселья.

– Полковник полиции Мороз, – произнес офицер, не поднимая на Гурова глаз. – ГУВД Москвы.

Гуров полковника не знал, даже никогда не видел в лицо, хотя из ГУВД Москвы знал почти всех старших офицеров. Наверное, кто-то из департамента охраны общественного порядка. Или из ХОЗУ, судя по фуражке.

– ГУВД города? – насмешливо спросил он. – А вы что, в друзьях с господином Бариновым?

– Ты у меня уже утром расстанешься с удостоверением, – прошипел полковник. – Ты из какого подразделения? Или из МУРа? Так я ваш МУР завтра так пропесочу, что…

– Что? – раздался рядом звонкий голос Крячко, пропускавшего мимо себя двух медиков и двух бойцов ОМОНа с носилками, которые поспешили в массажную комнату. – Что вы там в МУРе сделаете, мы завтра еще посмотрим, а сейчас, будьте добры, ваши удостоверения. Оба! – Он поднес к носу полковника свое служебное удостоверение и чеканно произнес на весь зал: – Полковник Крячко, Главное управление уголовного розыска страны. Это полковник Гуров из того же ведомства. Еще вопросы есть? Удостоверения сюда!

Побагровевший полковник Мороз вдруг обнаружил вполне живые и воровато бегающие глазки, а Плякин побледнел и все никак не мог попасть пальцами на пуговицу форменного кителя, чтобы достать удостоверение. Омоновцы, расставленные по всему залу, бурно аплодировали и улюлюкали. Их командир, не скрывая ехидной улыбки, делал вялые попытки успокоить подчиненных. Крячко собрал удостоверения и отпустил офицеров до утра. К девяти ноль-ноль он приказал им явиться к генералу Орлову лично с рапортами о событиях сегодняшней ночи.

Пытавшуюся уйти вместе с Плякиным Барчевскую Крячко поймал за локоть и подвел к Гурову.

– Мадам, у нас к вам масса вопросов. Куда же вы так быстро? – с усмешкой осведомился он.

– Алиса Сергеевна, – сухо произнес Гуров, – сейчас вы пойдете с нами для опознания тела одной из ваших преподавателей-инструкторов, которая найдена в массажном кабинете мертвой со следами насилия и издевательств на теле. Заодно поспешите придумать, что делают ночами ваши преподаватели в клубе? Проводи ее, Станислав Васильевич, а то мне господин Баринов хочет сказать пару ласковых слов.

Хозяин клуба стоял под охраной двух бойцов ОМОНа и сверлил Гурова свирепым взглядом. Сыщик подошел и вопросительно посмотрел на бизнесмена:

– Вы хотите что-то мне сказать, Олег Васильевич?

– Ты что тут устроил, полковник? – тихо и зло поинтересовался Баринов. – Ты всемогущий, да? Или бессмертный?

– Это угроза физической расправы? – улыбнулся Гуров.

– Это риторический вопрос, – буркнул Баринов. – Попытка понять, а не дурак ли ты, что столько дров наломал. А ведь все впустую, ничего из этого не выйдет. Хочешь начистоту? Пойдем ко мне в кабинет, а то торчим тут, как… два тополя на Плющихе.

– Скорее как два цветка на могилке, – поправил его Лев.

– Ну, это вы бросьте, – прищурился Баринов, все же снова взяв себя в руки и перейдя на уважительное «вы».

Они двинулись в сторону кабинета, когда Гуров, проходя мимо столпившихся у стены работников клуба, увидел Петрякову. Девушка стояла с каким-то странным видом, глядя прямо перед собой. Он задержался и позвал девушку:

– Оля! Петрякова!

Она подняла глаза на сыщика и посмотрела… сквозь него. Не узнала? Да, подумал сыщик, сегодня все тут в большом шоке. Обычно все проходит прилично, а сегодня Баринов дал копоти! За большими деньгами погнался. Весь персонал перепугал поведением этих ушлепков с родственными связями. Бедная девочка, она тут тоже натерпелась, а ведь она официантка, она все время в зале должна была быть. Может, приставал кто, обидел. Надо будет потом с ней поговорить.

Зайдя в кабинет, Баринов помедлил и не стал садиться за свой рабочий стол в большое глубокое кресло, а уселся за приставной столик в маленькое кресло, но развернулся на нем вольготно и развалился перед Гуровым. Сыщик скромно сел у стены на диванчик и вопросительно посмотрел на бизнесмена.

– Вы хоть понимаете, товарищ полковник, что с моими капиталами, с моими связями не только в правительстве Москвы, но и в правительстве страны вы ничего сделать не сможете. Кишка, извините, тонка. Не плюйте против ветра, при ваших амбициях и профессиональной гордости, ненароком захлебнетесь.

– То есть вы думаете, что изъятые сегодня удостоверения двух старших офицеров полиции Москвы мы завтра вернем с извинениями?

– Обязательно, – заверил Баринов. – И ваш товарищ там упомянул какого-то генерала… он же и извинится за ваши выходки, а потом у вас же с ним будет пренеприятнейший разговор. Уверяю вас!

– Во-первых, не какой-то генерал, а генерал Орлов. А это, поверьте, очень большая разница. Я знаю Орлова тысячу лет, и карьера ваших придворных офицеров на этом закончится. Уверяю вас! И очень жаль, что я не могу прямо сейчас вас арестовать.

– За что? – искренне удивился Баринов.

– Эта вечеринка проводилась с вашего ведома, вы несете ответственность за все, что здесь случилось.

– А где доказательства? А вдруг администратор без моего ведома все это организовала? Где вы намерены найти мой письменный приказ? Здесь? – Баринов величественным жестом повел рукой вокруг себя. – Я слишком опытен, чтобы попадаться на такие дешевые разводы. Ничего мне не грозит. А вам должно быть стыдно за то, что вы не в состоянии раскрыть убийство Полунина, пытаетесь давить на меня. Я же вам сразу сказал, что ищите преступников среди его баб!

– Хорошая мысль, но не свежая, – раздался голос Крячко, стоявшего на пороге кабинета. – Лев Иванович, я распорядился отправить основных свидетелей в МУР, включая и сегодняшнего дежурного администратора. Они все прошли через опознание погибшей женщины, думаю, молчать не будут.

Баринов беспокойно посмотрел на Крячко, но промолчал.

– Видите ли, Олег Васильевич, вас очень не любит ваш персонал, – насмешливо проговорил Лев. – Я думаю, что они с удовольствием воспользуются возможностью засадить вас в колонию. Не утруждайте себя риторическими вопросами «ах, а за что же, помилуй бог». Я оставлю в стороне этическую сторону вопроса. Ладно, ваши дамы обучают искусству любви домохозяек и светских львиц. Это дело нужное, счастливее в постели будут. Но вы учите и проституток, поощряя их нелегальный бизнес. А это уже нехорошо, это вопреки морали. И вы не отвертитесь тем, что не знаете, кто приходит в ваш тренинговый центр «Клеопатра» учиться. Вы сейчас подведете управляющую под монастырь, а она сдаст вас вместе с вашими контактами с сутенерами, которые подгоняют вам своих ночных бабочек.

– И все бы ничего с массажным кабинетом, – добавил Крячко, – где под видом безобидного массажа занимаются самым настоящим сексом. За деньги! Так ведь вы отправляете ваших преподавателей тренингового центра подрабатывать проститутками. Вы же имеете негласное эскорт-агентство. Вы до черта зарабатываете денег вчерную, Баринов. Пора вами заняться налоговой полиции. И все бы ничего, если бы ваша жадность не привела сегодня к беде. Пьяные уроды, которым посчастливилось стать детьми высокопоставленных родителей, изуродовали одну женщину из вашей долбаной «Клеопатры» и убили другую. Знаете, как убили? Они душили ее, получая удовольствие от оргазма одновременно с конвульсиями асфиксии у женщины. Это их забавляло, уродов. И перестарались!

– Лично моей вины тут нет, – проворчал Баринов и поднялся. – Надеюсь, вы меня задерживать не намерены?

– Можно было бы и задержать. Есть у нас такое право. На трое суток, до решения следователя вас арестовать или освободить. Посидели бы в изоляторе временного содержания с бомжами и насильниками. Так вы потом всех достанете со своими адвокатами. Нет, вы ничего не сможете сделать, но вы будете портить всем нервы и мешать работать, стараясь обелить себя и утолить свою поганенькую обиженную гордость. Вы ведь ни на грош не раскаялись в смерти женщины. А ведь и у той, и у другой семьи, мужья. Как им узнать такое про своих благоверных? Эх, вы, растлитель женщин. Только вы не похотью растлеваете, а деньгами. Идите, Баринов. Там на выходе с вас возьмут подписку о невыезде до окончания расследования. Учтите, что подписать вы обязаны, а нарушать не имеете права, иначе вас точно арестуют.

Гуров встал, чтобы проводить Баринова до выхода, но зазвонил его мобильник. Крячко махнул рукой и вывел Баринова из кабинета. Номер был незнаком, но это ничего не значило. По ходу расследований Гуров часто раздавал свои визитки с номером телефона. Звонить мог кто угодно, даже…

– Але, Лев Иванович! Извините, что так поздно звоню… – прозвучал в трубке молодой и очень взволнованный мужской голос.

– Ничего, вы меня не разбудили, – усмехнулся Гуров. – А кто это?

– Ой… простите, – смутился человек на том конце, – и правда… время-то уже. Я просто испугался очень, а вы сказали, чтобы я звонил, как только что-то… Извините, я так сумбурно говорю. Это Стас Казаченко! Ну… мы еще живем вместе с Ольгой Петряковой.

– Здравствуйте, Стас. Что случилось?

– С Ольгой что-то происходит. Вы тогда приезжали, а я вам не поверил. Думал, что наговариваете. А потом… Короче, я боюсь, что она сильно не в себе. И она пыталась меня отравить. Я тут ягоды нашел…

– Что-о? – Гуров поперхнулся и закашлялся от резкого выкрика. – Какие ягоды? Черные, блестящие?

– Д-да, а вы откуда знаете?

– Так, Стас! Вы сейчас дома?

– Да. Сижу одетый и не знаю, что мне делать.

– Ничего не делать! Даже не шевелиться! Я сейчас приеду к вам, вы только не уходите никуда и ничего, ради бога, не трогайте в квартире.

– Хорошо, – ответил Казаченко. – Только я ничего не понял.

– Поймете! Я еду!

Лев выскочил из кабинета и заметался по залу в поисках Крячко. Поймав напарника за рукав, он оттащил его к стене и заговорил горячим шепотом:

– Стас, я уеду! Мне срочно надо встретиться с Казаченко, с сожителем Ольги Петряковой. Любой ценой, Станислав, любой ценой задержи ее здесь до моего возвращения или звонка. Не пугай, не арестовывай, просто сделай так, чтобы она не вышла за пределы клуба.

– Хорошо, они все не выйдут, – опешил Крячко. – Тут работы на несколько часов. А что случилось?

– Потом! Некогда!

Гуров выскочил за дверь, столкнувшись у входа со следователем, который вместе с экспертами и молодой стажеркой приехали из Управления.

– Гуров, ты опять отличился? – протянул следователь руку. – Нас подняли по тревоге. Ты не представляешь, как телефоны в Главке и в ГУВД Москвы раскалились.

– Представляю, – заверил его Гуров. – Я сейчас уеду и обещаю, что, когда вернусь, будет еще интереснее!

Оперативная машина мчалась по самому короткому пути, неся Гурова к выезду из города на Волоколамское шоссе к станции метро «Мякинино». Почти тридцать минут бешеной гонки по улицам столицы, которые даже ночью не освобождаются от машин полностью. Вот и улица Егорова, вот и дом номер один.

Дверь открыл сам Казаченко. Он был уныл, сгорблен и бледен. Если он узнал, что его вторая половинка действительно хотела его отравить, то это настоящий стресс. Жил и не знал, что вот-вот умрешь. Хотя какая она ему вторая половинка, если он с другими девицами встречается.

– Ну, рассказывай, только быстро и строго по порядку! – велел Гуров, проходя в квартиру.

И парень стал рассказывать. Сначала медленно и угрюмо, потом, распаляясь и входя в раж, начал тараторить и суетливо бегать по квартире. Он показал, как случайно нашел в холодильнике на нижней полке аккуратно завернутый в полиэтилен пакетик с черными странными ягодами. Они явно были старательно спрятаны. А на завтрак Ольга оставила ему кашу, которую надо было разогреть и съесть. И в каше он увидел давленые ягоды, которые совсем не были похожи ни на чернослив, ни на чернику или черную смородину. Станислав и сам не понял, как и почему ему пришло в голову полезть в Интернет в поисках названия подобных ягод. И он нашел. Белладонна!

И тут как-то сразу всплыл в голове Казаченко тот недавний разговор с полковником Гуровым. Он тогда не поверил, не понял и не стал задумываться над тем, что говорил и о чем так терпеливо расспрашивал его полковник из МВД. Не из местного отделения полиции, не из МУРа, а из самого центрального аппарата МВД. А он не придал значения.

– Чего это, Лев Иванович? – посмотрел на полковника Казаченко глазами больной собаки.

– Это? Ягоды белладонны, ты правильно в Интернете нашел.

– Я не про ягоды! – взорвался Станислав. – Я про то, зачем она меня захотела отравить! Она что, больная? Спятила, да?

– Если тебя, Стас, интересует мое мнение, – устало опустился Гуров на мягкий уголок на кухне, – то я тебе скажу так. Оля, видимо, правда уже отравила этими ягодами одного человека. Думаю, что причину я знаю. Он был страшным бабником, а она… возможно, они были знакомы когда-то, хотя она в Москву приехала аж из Рязанской области, но это ничего не значит. Думаю, что она заподозрила и тебя в неверности. И вот… выход у нее уже из подобных ситуаций заготовлен. Ничего больше не могу сказать, сам ничего не знаю. Разбираться будем. Сегодня же!

– А мне-то что делать? – чуть ли не плачущим голосом спросил Казаченко.

– Боишься? – улыбнулся Гуров. – Это тебе урок на будущее. Нельзя с женщинами вот так. Учти, они часто очень ревнивы и мстительны. Если сильно боишься, то уйди из дома на пару дней. Можешь запереться и не высовывать носа.

– Это из своего дома я должен уходить? Ну уж на фиг!

– Тоже верно. В любом случае мы Ольгу на сегодня задержим. Думаю, что и не только на сегодня. В общем, можешь больше не бояться. Просто на будущее, постарайся не создавать подобных опасных для жизни ситуаций. Ягоды не трогай. И кашу не трогай. И не ешь! Наверное, приедет следователь и все это изымет официально.

С Ольгой Петряковой разговаривали в пустом маленьком кабинете администратора клуба Ирины Луговой. Сама Ирина Владимировна, злая и взбешенная отношением Баринова, сидела со следователем и с яростью строчила чистосердечное признание.

Ольга съежилась в углу, обхватив плечики руками, и смотрела в стену напряженным взглядом. Было немного неприятно следить за ее глазами. Казалось, она что-то там видит. Что-то там движется, а может, и разговаривает с ней. Жутковатое зрелище.

– Оля, как вы с Павлом Полуниным познакомились? – мягко спрашивал Крячко. Только Станислав умел спрашивать таким голосом, что ему хотелось отвечать.

– Лет пять назад, – тихо проговорила девушка, напряженно глядя в стену. – Он приезжал к нам в Михайлов, красивый такой. Говорил красиво. Ухаживал красиво.

Ясно, думал Гуров, кодовое слово «красивый». Втюрилась она в него, дурочка провинциальная, размечталась.

– Он у нас в ресторане тогда питался, когда они агитации свои проводили. Ну, в движение свое народ созывали. А я в ресторане работала, за ним ухаживала. Он потом еще несколько раз приезжал. Два раза. А я все ждала, когда он обещанное выполнит. Он так красиво говорил, что любит меня, что без меня ему плохо, что только со мной он живет.

– Он обещал жениться, в Москву забрать?

– Он? – Ольга подняла глаза и как будто впервые увидела этих двух мужчин перед собой. – Вы не понимаете, потому что вы – мужчины! Так нельзя! Он со мной спал, он с другими спал. Он всех обманывал. Мы же женщины, мы страдаем. У нас душа тонкая, нежная…

– И ты решила не прощать ему?

– Я потом узнала по Интернету, где он и кто он. Все бросила и поехала. И искала его… долго. Я его и любила, и ненавидела.

– Как в любовном романе?

– А что? В любовных романах правду пишут. Я его все равно бы отравила. Понимаете, нельзя женщин обманывать и не раскаиваться. А он не раскаялся. Я еще надеялась, когда к столику подошла, а он меня даже не узнал… Не узнал! – Последние слова Ольга выкрикнула и забилась в истерическом припадке.

Крячко кинулся держать ее, чтобы она не билась головой о стенку, а Гуров отправился за врачом.

Как все просто, думал он, торопливо идя по коридору, как все просто. И кто бы мог подумать, что вот эта девочка… да она же больна!

Через неделю Гуров все же заехал в психиатрическую лечебницу, куда по постановлению следователя Петрякову отправили на экспертизу. Экспертиза затянулась. Врач Генрих Иоганович, знавший Гурова уже лет тридцать, вышел к нему в парк возле больничного корпуса, где гуляли пациенты.

– Знаешь, Лев Иванович. – Он долго протирал очки мягкой фланелькой и подслеповато следил за своими пациентами. – А ведь это происходит все чаще и чаще.

– Что происходит? Не темни, эскулап.

– Да вот такие затаенные шизофренические типы. А потом вдруг выползает и прогрессирует. Это я тебе в простой, доступной форме объясняю. Я все думал, что невралгии, неврозы. Думал, вдруг действительно беда у девочек, что вдруг стали часто в школьном возрасте к суициду прибегать. Сам ведь слышишь, то с крыши спрыгнут, то еще чего. А потом думаю: а вдруг это регресс человечества? Как кара за гордыню, за утерю духовности. Я ведь не о мистической стороне. В человеке должен быть стержень. Стержень духовности, любви к окружающему миру, к людям. А если его нет, то чем это заменить? Нечем. И начинаются психические метания, отклонения. Сколько можно растлевать общество деньгами, бизнесом! Почему его не направлять в бескорыстное русло? Не знаю как, но как-то надо. А то ведь вокруг полно злодеев с деньгами, которые только и ждут, чтобы использовать побольше простых людей в целях собственной наживы.

– Самое главное, Иоганыч, – вздохнул Гуров, – что они и вины своей не видят, и в содеянном не раскаиваются. Вот и боремся с ними мы, а расхлебываешь в своих палатах ты. Девочка хоть выздоровеет?

– Петрякова? Для чего, для суда? Думаю, что нет. Ее будущее – клиника и вот такой парк. И темнота в сознании. Сумрак.

Они еще долго сидели и разговаривали о жизни, о людях. Немолодой врач и немолодой сыщик.

Двойная петля

Глава 1

Срочный вызов к генералу Орлову оторвал полковника Гурова от работы. По телефону генерал ничего не сказал о цели приглашения, и Гуров на всякий случай захватил с собой папки с делами, которыми сейчас занимался. Дел было два, и оба запутанные. Одно касалось загадочной смерти управляющего банком «Успешный» (банкира нашли мертвым на рабочем месте, причем на теле не было найдено признаков насильственной смерти), второе – убийств, совершавшихся в последний месяц на трассе Москва – Брест.

Папки с собой захватил, однако интуиция почему-то подсказывала полковнику, что речь пойдет вовсе не о мертвом банкире и не об убитых водителях. А она его редко подводила. Поэтому у Гурова было нехорошее предчувствие, что ему придется бросить начатую работу, в которой уже наметились основные направления дальнейшего расследования, и переключиться на что-то совсем другое.

Это предчувствие еще больше усилилось, когда сыщик вошел в кабинет Орлова и тот поднялся из-за стола, чтобы приветствовать подчиненного. Такой жест генерал делал крайне редко, только тогда, когда хотел просить Гурова выполнить какую-то неприятную, муторную работу.

– Ну, Лев Иваныч, как дела? – спросил Орлов, когда они уселись. – Как идет расследование?

– Продвигаемся, товарищ генерал, – ответил Лев. – В деле банка, правда, подозреваемого пока нет, но появилась одна зацепка: в ту самую ночь, когда умер управляющий, куда-то исчезла одна дама, начальница кассового отдела. Ее сейчас ищут. А в деле об убийстве водителей уже…

– Ладно, ладно, очень хорошо! – воскликнул Орлов, не дослушав. После чего поднялся и стал вышагивать по кабинету. Это тоже был нехороший признак – подобные прогулки генерал совершал, когда находился в затруднении и не знал, с чего начать. – Я, собственно, тебя не за этим вызвал, – наконец произнес он, и Гуров понял, что речь действительно пойдет о каком-то новом поручении и ему придется бросать работу, в которой наметились первые признаки успеха.

– Тут вот какое дело, – продолжал Орлов. – Меня пригласили отдохнуть в поместье Аркадия Стратонова. Знаешь такого?

– Ну, кто же его не знает! – ответил Лев.

Действительно, трудно было найти в стране человека, который бы не слышал о нефтяном магнате Аркадии Семеновиче Стратонове. Правда, Аркадий Семенович не был замешан в разного рода скандалах – как финансовых, так и светских, связанных с разводами, любовницами и дележом имущества. Новости о нем появлялись в печати скупо, и касались они в основном предприятий и компаний, которые приобретал магнат. А приобретал он много, его империя, и без того обширная, в последние годы значительно выросла.

– Значит, поедете отдыхать, товарищ генерал?

– В том-то и дело, что не могу я сейчас поехать! – в сердцах воскликнул Орлов. – Мне завтра в Астану надо лететь, там состоится международная конференция по безопасности и противодействию экстремизму, и мне надо делать доклад.

– Ну, так откажитесь от приглашения на отдых, – посоветовал Лев. – Что тут такого?

– И отказаться не могу! Тут вот какие обстоятельства… Дело в том, что на Стратонова в прошлом году было совершено покушение.

– Вот как? – удивился Гуров. – А в прессе ничего такого не сообщали. И в наших сводках об этом не было.

– В прессе и правда не сообщали, – согласился Орлов. – Сам Стратонов и постарался, чтобы ничто не просочилось. А в сводках было, но не среди главных новостей, поэтому мимо тебя прошло.

– И как все это выглядело?

– В него стреляли, когда он направлялся в аэропорт. Кто-то знал, что Стратонов в этот раз поедет не в своей основной, бронированной машине, а в обычной. А с броневиком случилась поломка, он был на ремонте.

– Надо же, какое совпадение! – заметил Лев.

– Разумеется, мы тоже так подумали, – кивнул Орлов. – Но когда захотели допросить водителя броневика, оказалось, что он исчез. Тело нашли только несколько месяцев спустя на заброшенной стройке.

– Значит, магнат ехал в обычной машине. Как же он уцелел?

– Ему просто повезло, – объяснил Орлов. – А можно сказать, что его выручил водитель, сумевший отогнать машину от места покушения. Были убиты два охранника, а сам Стратонов был только ранен, и даже не очень тяжело. Но с тех пор он стал панически бояться покушений и везде старается окружить себя двойным кольцом охраны. В поместье у него, естественно, тоже есть охрана, но он хочет подстраховаться и для этого вышел на самого министра. А уже тот просил меня, чтобы я лично прибыл в поместье и отдохнул там вместе со Стратоновым.

– То есть официально вы будете вроде как на отдыхе?

– Вот именно! Только с одной поправкой: это не я, а ты будешь там на отдыхе. Потому что мне, как я уже объяснил, надо лететь в Астану.

– А у меня убийства водителей еще не раскрыты! – воскликнул Гуров. – И смерть банкира!

– Да знаю, знаю! – махнул рукой Орлов. – Знаю я твои обстоятельства. Но и ты меня пойми, Лев Иваныч: отказаться от приглашения я не могу – ведь оно идет от самого министра, и поехать тоже не могу – это чревато осложнениями на международном уровне. Так что уж не обессудь, но придется тебе поехать в пензенские леса.

– Вот оказия на мою голову! – мрачно пробормотал Лев.

– Да не расстраивайся так! – воскликнул Орлов. – Там места чудесные. Мне фотки показывали. Кругом сосновые леса, народу никого, речка… Купаться сейчас, правда, поздно, холодновато, но зато золотая осень, какие краски! Опять же грибы, охота… Аркадий Семенович, мне сообщали, большой любитель поохотиться на глухаря, еще грибы любит собирать. Правда, сейчас, ввиду грозящей опасности, он, может, от охоты и откажется. Но все равно, погуляешь по лесам, воздухом подышишь… В общем, отдохнешь недельку – и с новыми силами начнешь распутывать свои дела. К тому же ты там будешь не на отдыхе, а в командировке. Да любой бы мне спасибо сказал за такое предложение, а ты вон мрачный сидишь!

– Ладно, что вы меня уговариваете, словно девушку! – с досадой произнес Гуров. – Надо – значит, поеду. Когда выезжать?

– Вот за это я тебя и уважаю! – воскликнул генерал. – За деловой подход! А выезжать надо уже сегодня вечером, завтра необходимо быть на месте.

– Напарника своего, Стаса Крячко, я могу с собой взять? – спросил Гуров.

– Насчет Крячко в приглашении ничего не было, – ответил Орлов, – так что извини, Лев Иваныч, разрешить не могу. Но я понимаю, что обстоятельства могут сложиться таким образом, что тебе нужна будет помощь… Знаешь, как мы поступим? Освободим Крячко от всех дел, которые он сейчас ведет, и пусть сидит наготове. Как только он тебе понадобится, ты сможешь его вызвать в любую минуту.

– Как туда добираться? И где это поместье вообще находится?

– Находится оно в Кузнецком районе, на востоке области, – стал объяснять Орлов. – Кругом, как я уже говорил, леса. Однако Стратонов провел к своему поместью хорошую дорогу, она идет прямо от федеральной трассы на Самару.

– То есть я могу ехать на своей машине?

– Можешь и на своей. Хотя Стратонов обещал выслать за тобой машину в Пензу. А если захочешь, они повезут тебя на машине прямо отсюда, из Москвы. Мне кажется, так будет лучше – на бензин тратиться не придется. Вот тебе телефон секретаря магната. Зовут его Владимир Верховский. Позвони ему, он решит все вопросы.

– Хорошо, позвоню.

– Ну, все, не буду тебя больше задерживать, – сказал генерал, поднимаясь. – Тебе еще собраться надо, жене объяснить… В общем, через неделю снова встретимся здесь, у меня в кабинете. Я как раз вернусь со своей конференции, а ты – из пензенских лесов. Расскажешь, как отдохнул, сколько грибов собрал… Надеюсь, больше докладывать будет не о чем. Еще и благодарить меня будешь за такую командировку!

«Вот это вряд ли!» – подумал про себя Гуров, но вслух говорить не стал.

Глава 2

Вернувшись домой, он позвонил в театр. Ему повезло: у Марии был перерыв, и она смогла подойти к телефону. Не вдаваясь в подробности, Лев рассказал жене о полученном задании и о том, что выехать надо сегодня, так что они, вероятно, не увидятся. В трубке послышался вздох – жена только стала привыкать, что муж находится дома, никуда не спешит, и вот – опять командировка.

– Но хоть вернешься скоро? – спросила Мария.

– Генерал сказал, что я должен там находиться ровно неделю, – ответил Лев.

– Ладно, через неделю увидимся. И учти, я буду скучать.

– Я тоже, – сказал Гуров.

Он не лукавил, он действительно скучал вдали от жены. Правда, она тоже часто уезжала на гастроли, так что вместе в своей квартире они жили не так часто. Но когда это случалось, это воспринималось как настоящий праздник.

Теперь можно было звонить секретарю нефтяного магната по телефону, который дал ему на прощание Орлов. Ему ответили почти сразу, едва он набрал номер, как будто на том конце только и ждали его звонка.

– Верховский слушает, – услышал Лев тихий, мягкий голос.

Сыщик представился, сказал, что решил ехать в Пензу на поезде, и он хотел бы знать, как оттуда добраться до поместья.

– Я пришлю за вами машину, – произнес секретарь. – Каким поездом вы поедете?

– Я посмотрел расписание, есть поезд, который отходит через два часа. Я как раз на него успею.

– Вот и отлично. Наш водитель встретит вас прямо на перроне и довезет до места. Увидимся, Лев Иванович!

Сборы не заняли много времени: Гуров часто отправлялся в подобные поездки и знал, что с собой взять. На Казанском вокзале накладок не было, заказанное место его ждало, и спустя два часа Гуров уже сидел на своей полке, поглядывал в окно и думал о том, что его ожидает в поместье.

«Вряд ли на Стратонова там будет какое-то покушение, – размышлял он. – Хотя охота – идеальное место для того, чтобы убить человека метким выстрелом. Но ведь Орлов, кажется, сказал, что он теперь не решается ходить на охоту. А если пойдет просто гулять, вокруг будет много охранников. Но все равно надо хорошенько осмотреть окрестности и особое внимание обратить на высокие деревья или на холмы, если они там есть. Ведь с вершины дерева или холма можно выстрелить в окно, и никакая охрана этому не помешает. Вот этим и займусь в первую очередь. Заодно погуляю по окрестностям».

Поезд пришел в Пензу уже ночью. Выйдя на перрон, Гуров первым делом достал телефон, чтобы набрать номер секретаря магната, однако позвонить не успел: прямо у него над ухом раздался вежливый голос:

– Лев Иванович, если я не ошибаюсь?

Он обернулся. Рядом стоял высокий блондин, которому можно было дать года тридцать два – тридцать три. Несмотря на молодой возраст, в волосах блондина уже виднелась небольшая залысина. За спиной блондина можно было разглядеть крепкого мужика, по внешности – типичного охранника.

– Я – Верховский, – представился блондин. – Мы с вами вчера беседовали. Рад встрече. Алексей, возьми чемодан Льва Ивановича!

– Не надо, я сам… – запротестовал Гуров, но охранник уже забрал у него сумку, и они втроем направились к стоянке. Спустя несколько минут сыщик уже покачивался на мягких подушках машины, которая уносила его прочь от города. По дороге он старательно поглядывал в окно, но разглядеть что-либо было трудно: как только выехали из города, вокруг простерся непроглядный мрак. Впрочем, по запаху, доносившемуся в приоткрытое окно, Гуров понял, что они едут по сплошным лесам, иногда лиственным, а чаще сосновым.

– Вы что же, всех гостей так встречаете? – спросил Лев у своего спутника. – Лично на вокзал приезжаете?

– Что ж, гостей у нас не так много, можно и уважение проявить, – ответил Верховский. – У нас в компании так принято.

– Что ж, похвальный обычай. Значит, гостей, вы говорите, немного?

– Давайте я вам расскажу обо всех, кто сейчас отдыхает в поместье, – сказал секретарь. – Я понимаю, вам это необходимо знать, чтобы выполнять свои профессиональные обязанности. Правда, Аркадий Семенович рассчитывал, что его безопасность будет обеспечивать сам генерал, и когда узнал, что Орлов не приедет, очень расстроился. Но потом, узнав, что генерала заменит знаменитый Гуров, сказал, что так даже лучше.

– Аркадий Семенович преувеличивает мою известность, – усмехнулся Лев.

– Отнюдь, – покачал головой Верховский. – Вас хорошо знают. Итак, сейчас в поместье отдыхают семь человек. Кроме самого Аркадия Семеновича там живут его жена Ирина Сергеевна и дочь Диана. Диана привезла в поместье своего жениха – известного спортсмена Никиту Клочкова.

– Клочков, Клочков… – произнес Гуров, припоминая. – Кажется, это боксер?

– Нет, Никита не боксер, он биатлонист, – пояснил секретарь. – Входит в сборную страны, его часто показывают по телевизору, берут у него интервью… Далее, у нас гостит близкий знакомый Аркадия Семеновича, предприниматель Геннадий Андреевич Сотников, владелец самой большой в стране горнорудной компании. С ним приехала его секретарша Светлана. И, наконец, еще один гость – Леонид Витальевич Соболь, управляющий банком «Успешный».

– А этот банк имеет какое-то отношение к Стратонову?

– Да, Аркадий Семенович является крупнейшим акционером банка, – кивнул секретарь. – Можно сказать, что это наш банк. Аркадий Семенович очень ценит Соболя, считает его весьма перспективным сотрудником. Ну, вот и весь список.

– Да, но ведь есть еще и обслуживающий персонал, – заметил Лев.

– Конечно, есть, – согласился Верховский. – В поместье четверо охранников. Одного вы уже знаете – вот он, впереди, сидит за рулем, зовут Алексей. Есть еще Игорь, Юрий и Владимир. И водитель Саша Бурилкин…

– А разве охранники не являются заодно и водителями? – удивился Гуров. – Зачем же тогда специальный водитель?

– Разумеется, каждый охранник умеет водить, – согласился Верховский. – Но мало ли кто что умеет! Я тоже как-то вожу. Но Аркадий Семенович любит, чтобы у него работали настоящие мастера своего дела. Саша – не простой водитель. Он в свое время был участником ралли. Это он спас Аркадия Семеновича в прошлом году во время события, о котором вам известно. Машина слушается его беспрекословно. Ну, кроме того, за ней еще надо ухаживать, содержать в порядке. Это тоже входит в обязанности водителя. Но я отвлекся. Кроме водителя, у нас есть садовник Юрий Григорьевич, повар Семен, горничная Настя… А руководит всем этим коллективом управляющий поместьем Федор Кузьмич Капралов. Вот теперь я представил вам всех. Впрочем, вы сами с каждым познакомитесь.

– Да, – кивнул Гуров. – Хотя я не думаю, что Стратонову тут угрожает какая-то опасность, тем не менее позабочусь о его безопасности.

– Вы напрасно недооцениваете угрозу, – покачал головой Верховский. – Ведь вам рассказывали о покушении?

– Да, генерал Орлов меня проинформировал.

– Тогда, в прошлом году, убийцы очень тщательно подготовились. Аркадий Семенович спасся благодаря мастерству Саши Бурилкина. Теперь мы не должны допустить ничего подобного. Надо учесть все возможности.

– Но если так бояться, то, по пословице, и в лес нельзя ходить, – слегка улыбнулся Лев.

– А мы теперь на охоту и не ходим, – ответил секретарь. – Аркадий Семенович полностью отказался от этого развлечения. Хотя охоту на глухаря он очень любит.

– Но мне сказали, что он ходит за грибами…

– Да, за грибами ходит. Но в таком случае мобилизуется вся охрана, кроме того, привлекаются и водитель, и управляющий. Да и я сопровождаю шефа, хотя, признаться, в грибах совсем не разбираюсь. Наша задача – не допустить, чтобы в него кто-то выстрелил.

– Но ведь необязательно стрелять из винтовки, – возразил Гуров. – Убийцы, если они люди достаточно профессиональные, могут заранее вычислить все маршруты вашего шефа и заминировать тропинки. И вся ваша процессия взлетит на воздух, и никакая охрана ничего не сделает.

– Заминировать? – В голосе секретаря прозвучала тревога. – Об этом я не подумал… Спасибо за предупреждение. Завтра же позвоню, чтобы из Москвы привезли миноискатель. Будем заранее прочесывать все тропки, по которым пойдет Аркадий Семенович.

– Может, проще в таком случае уехать куда-нибудь за границу?

– Я это Аркадию Семеновичу уже предлагал, – вздохнул Верховский, – но он отказался. Говорит, важные дела по телефону не делаются. У нас бизнес не такой, как в других странах, у нас важно личное присутствие. Особенно при решении важных вопросов. Кроме того, есть ряд обстоятельств, требующих его присутствия в России.

– Ну, тогда хотя бы гулять поменьше…

– И это не получается. Аркадий Семенович говорит, что без прогулок на свежем воздухе он никак не может: голова перестает работать, настроение ухудшается. Да и сердце начинает подводить. Гулять для него жизненно необходимо! Так что приходится рисковать.

– А что это мы с шоссе свернули? – спросил Гуров. – Разве уже приехали?

– А ведь верно, приехали, – ответил секретарь, взглянув в окно. – Надо же, как мы с вами заговорились, даже не заметили, что уже добрались.

Узкая асфальтовая дорожка несколько раз свернула. Справа в лунном свете заблестела речная гладь. Дорога вплотную приблизилась к реке, затем резко свернула и устремилась прочь от нее. Впереди показались тускло горящие фонари и красивая кованая ограда парка. Машина подъехала к воротам и остановилась. Гуров думал, что к ним выйдет кто-то из охраны, но никто не выходил. Прошла минута, и ворота стали медленно открываться. Машина въехала внутрь.

В темноте, конечно, было не слишком хорошо видно, но Гуров понял, что дом имеет то ли два, то ли три этажа, и вообще он производил впечатление дворца.

– Что, впечатляет? – спросил Верховский, заметив его взгляд. – Это здание строил один из лучших наших архитекторов. Завтра вы еще парк увидите. Его разбивал дизайнер, специально приглашенный из Франции. Ладно, идемте, я вас провожу, покажу вашу комнату. Она на втором этаже.

Спустя несколько минут Гуров наконец оказался в отведенной ему комнате один. Постель уже была кем-то заботливо застелена. Он наспех принял душ и рухнул в постель.

Глава 3

Проснулся Лев, как всегда, рано. Выглянул в окно. Там виднелся живописный парк, в котором продуманно чередовались деревья и кусты с разной окраской листьев – от темно-зеленой до багряно-красной. Все это создавало радующую глаз палитру. Дальше, за парковой оградой, виднелся сосновый лес. Он приоткрыл окно, и в комнату ворвался бодрящий осенний воздух. «Пойду попробую выпросить чашку кофе, а потом пойду гулять. Заодно осмотрю окрестности», – решил сыщик.

Он спустился на первый этаж и отыскал кухню. Здесь кипела работа: упитанный высокий мужчина лет сорока, с пышными черными волосами, накрытыми поварским колпаком, взбивал сливки, в котле что-то варилось, на плите жарилось мясо.

– Доброе утро! – поздоровался Лев. – Как я понимаю, вы тут хозяин?

– В этом помещении – да, я, – ответил человек в колпаке. – Я тут повар, Семен Молотков меня зовут.

– А меня Лев Иванович, – представился Гуров. – Я вчера ночью приехал. А сейчас хотел бы получить чашку кофе. Это возможно?

– Что за вопрос? – жизнерадостно воскликнул Молотков. – Сварим сию минуту! Вы как предпочитаете: с молоком или без? С сахаром, или ну его? И насколько крепкий? А может, вам кофе по-венски?

– Нет, никаких изысков. Обычный кофе, без молока, не слишком крепкий. И две ложечки сахара.

– Вас понял! – кивнул повар. – Тогда попрошу в столовую. Через пять минут принесу.

Гуров пошел в указанном направлении и очутился в столовой – просторном помещении, стены которого были отделаны дубовыми панелями, а под потолком висела огромная хрустальная люстра. Он немного походил вдоль стен, украшенных гобеленами, посмотрел в окна (они выходили на две стороны), и тут появился Молотков с подносом в руке. Перед Гуровым оказалась чашка кофе, сахарница, блюдце с печеньем, тарелочка с рогаликами. Сгрузив все это добро на стол, повар откланялся, а Гуров приступил к трапезе.

Кофе оказался именно таким, как он любил: крепким и горячим, а рогалики хрустящими. «Кажется, готовить здесь умеют, – отметил сыщик. – Не знаю, как с безопасностью, а с питанием в поместье полный порядок. От голода я здесь не пропаду».

Он как раз допивал кофе, когда в столовую с весьма озабоченным видом вошел низенький полный человек лет пятидесяти. На ходу он с кем-то разговаривал по телефону – вернее, давал указания.

– Иди прямо к Эльдару Максудовичу, – говорил толстяк. – Скажешь, что от меня, он все тебе сделает. Да, скажешь, что миноискатели для Аркадия Семеновича. Как какие? Бери самые лучшие, какие есть! Самые чувствительные! Ну и что, гвозди? Пусть лучше мы все гвозди в окрестностях выкопаем, чем Аркадию Семеновичу какая опасность будет угрожать! Платить будешь, конечно, по карточке. Все, давай.

Тут он заметил Гурова, и вид у него стал еще более озабоченным.

– Доброе утро! – приветствовал его сыщик.

– Доброе, доброе! – ответил толстяк. – А вы… вы, случайно, не с Владимиром Игоревичем ночью приехали?

– Вы имеете в виду Верховского? – уточнил Лев. – Да, с ним.

– А, так это вы Гуров! Очень рад, очень рад! А я – я Капралов Федор Кузьмич. Я – здешний управляющий.

Он подскочил к Гурову с протянутой рукой, и тот пожал его мягкую ладонь. Толстяк уселся за стол и крикнул в открытую дверь:

– Сёма, где завтрак?

– Сейчас несу, Федор Кузьмич! – послышалось из кухни. Буквально через пару секунд появился и сам повар с подносом в руках, на котором стояли несколько тарелок. На стол перед управляющим была поставлена тарелка с рыбой, выглядевшей весьма аппетитно, салатница с морковным салатом и стакан сока. Управляющий вооружился вилкой и принялся за еду. Попутно он спросил у Гурова:

– А вы что же, пока кофе обходитесь?

– Да, я смотрю, никто еще не завтракает, рано еще. Сяду вместе со всеми.

– Правильное решение, – кивнул толстяк. – Вы ведь гость, причем гость долгожданный. Аркадий Семенович вас очень ждал! Вчера три раза о вас спрашивал. Так что он, конечно, захочет, чтобы вы позавтракали с ним.

– А вы почему раньше? Слишком много хлопот?

– Не в этом дело, – ответил управляющий. – Просто каждый должен знать свое место. Есть гости, и есть обслуживающий персонал. Я, с одной стороны, не совсем персонал, поскольку всеми здесь руковожу. Но, с другой стороны, явно не гость. И жалованье от Аркадия Семеновича получаю. Поэтому лучше всего мне питаться, как сейчас – отдельно. Хотя иногда Аркадий Семенович меня приглашает за стол. Обычно это бывает по каким-то торжественным случаям.

– А Верховский как, тоже отдельно питается? – поинтересовался Гуров. – Ведь он тоже не совсем персонал, но в то же время и не гость…

– Как же можно тут сравнивать? – искренне удивился Капралов. – Владимир Игоревич, можно сказать, правая рука Аркадия Семеновича, в курсе всех дел и событий. Нет, его со мной равнять никак нельзя! Он со всеми питается, в общей компании. Так что вы с ним будете за столом встречаться.

– Вы, я вижу, рыбу предпочитаете? – заметил Лев. – Редкий выбор на завтрак. Наш русский человек обычно выберет или бутерброд с колбасой, или кусок мяса…

– Да я бы тоже буженину взял или стейк хороший, – признался Капралов. – Но печень стала о себе заявлять, надо заботиться о здоровье. Врачи рыбу рекомендуют. Ну а сок я беру по примеру Аркадия Семеновича. Он всегда сок употребляет, а шеф плохого не выберет!

– А когда соберется этот ваш общий стол?

– В половине девятого.

– Ладно, тогда у меня еще есть время прогуляться, – сказал сыщик. – Заодно, может, познакомлюсь кое с кем из здешних обитателей.

– Если вы имеете в виду приглашенных, то вряд ли, – покачал головой Капралов. – Так рано никто из них не встает. Только обслуга.

– Что ж, мне хватит и обслуги, – улыбнулся Лев и направился к двери.

Снаружи оказалось еще лучше, чем виделось из окна. Воздух был на диво свежий, пахнущий сосной. Идя по дорожкам парка, он обратил внимание, как здесь все чисто убрано, подстрижено. На деревьях не было видно ни одной высохшей ветки, на газонах не валялось ни одного прутика. «Этот парк выглядит так, словно его собираются на выставку отправлять, – подумал Гуров. – Здешний садовник должен трудиться не покладая рук, прямо как робот какой». И тут же увидел впереди человека в синем комбинезоне, с садовыми ножницами в руках. Сидя на корточках, он тщательно вырезал ветки на кусте какого-то средиземноморского растения.

– Добрый день! – приветствовал его Лев.

Человек обернулся. Сперва он показался Гурову похожим на управляющего Капралова, но, вглядевшись получше, Лев понял свою ошибку. Человек с секатором был старше управляющего – ему было около шестидесяти. Кроме того, он был не такой полный. А главное, у него был совсем другой взгляд – более внимательный и сосредоточенный.

– Здравствуйте! – сдержанно ответил садовник. Он держался как человек, которого оторвали от дела и который готов ответить на какие-то вопросы, только если это очень нужно.

– Меня зовут Лев Иванович Гуров, – представился сыщик. – Я работаю в полиции. Приехал сегодня ночью по приглашению Стратонова, чтобы обеспечить его безопасность. А вы, как я полагаю, здешний садовник?

– Да, верно, – кивнул тот, поднимаясь с корточек.

– И как мне вас называть?

– Юрий Григорьевич Глухарев, – ответил садовник.

– Вы наверняка хорошо знаете этот парк, – сказал Гуров. – Как вы считаете, здесь могут где-нибудь скрыться киллеры? Проникнуть через забор и спрятаться, чтобы напасть на хозяина?

– Конечно, в парке есть укромные уголки… – задумался Глухарев. – Например, в «джунглях»…

– Что это за «джунгли»? – удивился Лев.

– Так мы называем южную часть парка, – объяснил Юрий Григорьевич. – Там у меня растет немного бамбука, тис, секвойя… Довольно густые посадки. В них, наверное, можно спрятаться. Но для этого надо преодолеть забор, а на нем везде стоят телекамеры, и охранник увидит, если кто-то перелезет. Кроме того, есть сигнализация. Если не знаешь, где она находится, обязательно попадешь, и она сработает. Но об этом лучше спросить охранников.

– Я спрошу, – заверил его Гуров. – Мне надо будет познакомиться со всеми, кто живет в поместье, в том числе с охранниками. А вас я вот что хочу спросить: Стратонов часто гуляет в парке?

– Каждый день, невзирая на погоду. Гуляет час до обеда, потом еще час или полтора перед ужином, ну, и на закате выходит.

– То есть он ходит здесь всегда в одно и то же время?

– Ну нет, не по минутам, – покачал головой Глухарев. – Иногда чуть позже, иногда чуть раньше. Но, в общем, да – примерно в одно время.

– И гуляет он, наверное, по каким-то любимым дорожкам?

– Тоже не совсем так. У Аркадия Семеновича есть, конечно, любимые уголки в парке. Вот, например, место, где мы сейчас находимся. Мы его называем «Италия», поскольку здесь представлена в основном флора, характерная для Средиземноморья. Кустарники вот декоративные, туя, кипарис, самшит… Пальмы, к сожалению, в здешнем климате не выживают. Я несколько раз пытался, сажал – но нет, мерзнут.

– А еще где он любит бывать?

– Ну, скажем, на Ниагаре – это такой небольшой искусственный водопад в северной части парка, там у нас растут ивы, вязы; или в тех же «джунглях»… Но у него нет каких-то раз и навсегда затвержденных маршрутов. Как я понял, Аркадию Семеновичу нравится каждый раз выбирать новый путь для прогулок.

– Понятно, – кивнул Гуров. – Я по вашим ответам сделал вывод, что вы – не простой садовник, что вы – человек ученый. Это так?

– Вы угадали, – ответил Глухарев. – Я двадцать с лишним лет работал в одном из институтов при академии имени Тимирязева. Но потом наступили девяностые годы… Сами знаете, каково в те времена было всякого рода научным учреждениям. Иногда зарплату не платили по несколько месяцев кряду. Я уже собирался вообще бросить свою работу и пойти торговать, по примеру многих моих коллег, но тут появился Стратонов. Он мне предложил у него работать: вместе с дизайнером, приглашенным из Франции, создать этот парк, а затем за ним ухаживать. Я согласился и с тех пор работаю здесь.

– И не пожалели, что согласились? – спросил Гуров.

– Нет, ни разу не пожалел, – ответил Глухарев.

Глава 4

Закончив разговор с ученым садовником, Гуров взглянул на часы. Уже наступило время завтрака, следовало вернуться в дом, чтобы представиться хозяину поместья, а заодно познакомиться с его обитателями. Он повернул назад, к дому, однако, видимо, перепутал дорожки, потому что здание все не показывалось. Вдруг из-за поворота показался крупный парень в костюме, с характерным борцовским стриженым затылком. «Ага, это, скорее всего, один из охранников», – подумал Лев и направился прямо к нему.

– В охране служишь? – напрямик спросил он.

– Ну да, – хмуро ответил парень. – А вы кто? Что-то я вас здесь не видел…

– Я – полковник полиции Гуров, – сообщил сыщик. – Приехал этой ночью. Буду обеспечивать безопасность хозяина поместья.

– А, вон вы кто! – произнес парень совсем другим тоном, после чего вытянулся почти по стойке «смирно». – О вас Владимир Игоревич предупреждал. Говорил, что вы будете… ну, вроде как главный над нами всеми.

– А тебя как звать? – спросил Гуров.

– Чуркин я, Владимир.

– Это хорошо, что Верховский предупредил, а то ты должен был при встрече… Вот скажи, как ты должен был поступить, встретив в парке незнакомого человека?

– Ясное дело, установить личность.

– Допустим, перед тобой кто-то из гостей, в общем, человек безобидный. А вдруг это киллер, который проник в парк с целью убийства? Тогда дело для тебя кончится плохо. Правда, ты остановился в двух метрах от меня, это правильно, от внезапного удара это тебя защитит. Ну а если встреченный тобой незнакомец выстрелит прямо из кармана куртки? Нет, Володя, так дело не пойдет. Ты должен держать его на мушке.

– Вы правы, конечно, – со вздохом согласился охранник. – Только нас так не инструктировали. И потом, даже если я встречусь с убийцей и он меня завалит, дежурный это все равно на мониторе увидит и поднимет тревогу.

– А что, весь парк просматривается на мониторах? – поинтересовался Гуров.

– Нет, не весь, – признался Чуркин. – В глухих уголках камер нет. Но на всех главных дорожках они имеются. Вон, видите мачту? На ней три камеры висят, в разные стороны смотрят.

– Значит, кроме тебя, сейчас дежурит еще один охранник? Вдвоем вахту несете?

– Да, сейчас Игорь в дежурке сидит. А Лешка с Юркой отдыхают.

– И сколько времени составляет ваша смена?

– Мы дежурим по двенадцать часов, – ответил охранник.

– Ясно. А теперь, Владимир, проводи меня к дому. Или объясни, как пройти, не заблудившись.

– Я лучше объясню, а то, если я вас провожать пойду, весь этот угол парка без наблюдения останется, это неправильно. К дому вам вот по этой дорожке надо. А как дойдете до прудика – небольшой такой прудик будет, с мостиком, – там обогнете его и свернете налево.

– Вот теперь правильно поступаешь, – одобрил его Гуров и зашагал в указанном направлении.

Дом он отыскал уже без приключений. А когда распахнул дверь, то сразу услышал доносившийся из столовой гул голосов и звон посуды. Очевидно, завтрак уже начался.

Гуров прошел через холл и вошел в столовую. За столом сидели семь человек и все дружно повернули головы при его появлении.

Во главе стола восседал человек в белом спортивном костюме, среднего роста. Лицо у него было розовое, вид бодрый, так что ему можно было дать лет пятьдесят, не больше. И лишь опытный взгляд сыщика разглядел морщины возле глаз и на шее, выступающий кадык. Это был, несомненно, сам хозяин поместья Аркадий Семенович Стратонов. И ему, как уже знал Гуров, было не пятьдесят, а пятьдесят восемь лет. А еще, глядя на человека во главе стола, сыщик понял, почему так схожи между собой многие люди, встреченные им в поместье, почему они все выглядят в меру упитанными, имеют небольшие залысины и гладко выбриты. Именно так выглядел Аркадий Семенович.

Рядом с ним, по правую руку, сидела дама с желтой копной волос на голове. Когда Гуров вошел, ее серые глаза встретились с глазами сыщика, и Лев прочел в этом взгляде интерес, а еще – ум. Это, конечно, жена Стратонова, она была значительно моложе мужа, красива и держалась с большим достоинством.

Еще Гуров заметил сидящего прямо напротив входа секретаря магната Владимира Верховского – тот кивнул сыщику, как старому знакомому. Остальных людей за столом Гуров не знал и не успел разглядеть: в это время Стратонов поднялся со своего места и, шагнув навстречу вошедшему, воскликнул:

– Ага, вот и наш мистер Холмс! Мне доложили, что он уже с утра приступил к работе. Рад приветствовать! Друзья, позвольте вам представить знаменитого сыщика Льва Ивановича Гурова! – Он сделал широкий жест, наподобие конферансье, представляющего публике вышедшего на сцену артиста. – Лев Иванович любезно согласился оставить все свои важные дела в Москве, чтобы побыть с нами эту неделю и обеспечить нашу с вами безопасность. Он будет следить за всем происходящим недреманным оком и не позволит никому покуситься на жизнь мою и моих гостей. Так что поприветствуем Льва Ивановича!

После такого представления сидящим ничего не оставалось, как поаплодировать Гурову, а тому пришлось кланяться в ответ на аплодисменты, что еще больше сделало всю эту сцену похожей на выход артиста к публике.

– Вот, Лев Иванович, пожалуйте на ваше место, – сказал Стратонов, провожая сыщика к столу.

Место Гурова оказалось между женой магната и немного похожей на нее красивой девушкой – ярко накрашенным юным созданием лет восемнадцати. Рядом с девушкой сидел рослый блондин с голубыми глазами.

– Моя жена Ирина, – представил Стратонов супругу. – А с другой стороны – моя дочь Диана и ее жених Никита. Возможно, мой будущий зять. Так что я вам доверил самое дорогое!

Обе дамы одарили Гурова ослепительными улыбками, причем Диана старательно показала все свои ослепительно-белые зубы. А Никита вообще не переставал улыбаться. Зубы у него были такие же белые, как у Дианы, и вообще они показались Гурову похожими, как брат и сестра.

Лев сел и оглядел стол. Здесь было много вазочек и тарелочек с нарезанными ломтями или дольками фруктами и овощами. Он узнал дыню как желтую, так и розовую, манго, папайю, ананас, прочие дары тропиков были ему незнакомы. Среди них стояли вазочки с красной и черной икрой и кувшины с соками.

Прямо напротив Гурова сидел высокий, довольно еще молодой брюнет в больших очках без оправы. Увидев, что сыщик на него смотрит, брюнет наклонился вперед и представился:

– Леонид Соболь. Помогаю Аркадию Семеновичу хранить его трудовые сбережения.

– Леонид у меня – правая рука! – воскликнул Стратонов, услышавший эти слова. – Конечно, Володя Верховский – тоже правая рука, но немного в другой области. Можно сказать, что у меня две правых руки! – Довольный собственной шуткой, магнат рассмеялся.

Гуров принялся за еду. Теперь, когда ему были представлены почти все участники застолья, он легко высчитал, кем являются те двое, что остались не представленными. Это были сухощавый шатен того же возраста, что и хозяин дома, и его спутница – миловидная девушка с челкой. Они сидели слева, в самом конце стола. Гуров понял, что это знакомый Стратонова, владелец горнорудной компании Геннадий Сотников, и его секретарша.

За столом возобновился разговор, прерванный появлением сыщика. Говорили об отдыхе в разных регионах мира, об их сравнительных достоинствах. Невысоко ценилась Турция, где Лев успел разок побывать (и остался очень доволен), не слишком ценился и Таиланд, хорошо освоенный русскими туристами. В основном речь шла об островах – Канарских, Балеарских, Гавайских и островах Карибского моря. Все наперегонки сравнивали их достоинства. Особняком стояло мнение миловидной спутницы Геннадия Сотникова.

– Это все места, конечно, интересные, – заявила она, – но уж больно там все прилизанное! Особенно на Майорке с Миноркой. А вот если вы хотите почувствовать настоящую дикую природу, надо ехать в Южную Америку. Причем не в Бразилию, на пляж, а куда-нибудь в Перу или Парагвай. Какие там горы! Ни у нас, ни в Европе таких нет.

– Но я представляю, какой там сервис… – протянул Леонид Соболь.

– Да, с сервисом там проблемы, – согласилась девушка. – Но сервис и в Москве найти можно, а дикую природу – нет.

– Дикую природу, если на то пошло, можно найти и у нас, – заявил хозяин дома. – Полная Сибирь дикой природы! Один Байкал чего стоит!

Гости не возражали, многие вспомнили те или иные уголки России, где они с удовольствием отдыхали. На этом завтрак закончился, участники стали расходиться. Гуров тоже встал из-за стола и направился к двери, но тут его окликнул Стратонов:

– Если вы никуда не спешите, мне бы хотелось с вами побеседовать. Давайте немного погуляем по парку, поговорим.

Они вышли наружу и двинулись по одной из дорожек.

– Скажите, Лев Иванович, каковы результаты вашей утренней инспекции? – спросил хозяин. – Как я понял, вы уже совершили прогулку по нашему парку, кое с кем поговорили. Какие ваши впечатления?

– Парк мне очень понравился, если вы об этом, – ответил Гуров.

– Я, конечно, рад, что вам у нам понравилось, но я не об этом. Меня интересует ваше мнение о нашей системе безопасности. Есть ли реальная угроза для моей жизни?

– Я пока осмотрел далеко не все, – покачал головой Лев. – Например, я совсем не выходил за ограду, не был в лесу. А вы, как я слышал, любите там гулять. Пока что мне показалось, что ваши охранники проявляют недостаточно бдительности. Телемониторы охватывают не всю территорию парка, остаются уголки, где наблюдения нет… С другой стороны, если весь периметр находится под контролем и никто посторонний проникнуть в парк не может, это не так страшно.

– Да, мне не хотелось бы, чтобы буквально за каждым моим шагом следил охранник, сидящий у центрального монитора в дежурке, – сказал Стратонов. – Я ведь гуляю не просто так. Во время прогулок я размышляю, строю планы, обдумываю различные варианты действий. И если за каждым моим шагом будут следить, из этих размышлений ничего не получится. Мне кажется, ограда у меня достаточно надежная, она находится под наблюдением, и этого достаточно. Что касается охранников, то вы, я надеюсь, уже сделали им соответствующие указания. Однако я не собираюсь все время гулять только по парку. Мне хочется ходить в лес, на реку, вообще чувствовать себя свободно. И при этом – в безопасности. Это возможно?

– Я уже говорил вашему секретарю, что может быть совершено покушение с помощью мин, – ответил Гуров. – А утром я стал свидетелем телефонного разговора вашего управляющего и понял из него, что мои слова не пропали даром, и что ваши люди уже заняты поиском миноискателей. Так что эту угрозу мы, я думаю, уже сегодня нейтрализуем. Хуже со снайперами. В лесу всегда можно устроить засаду и произвести выстрел. Чтобы с этим бороться, надо привлекать к обеспечению безопасности во время ваших прогулок всех охранников. Они должны следить за окрестностями. Я, со своей стороны, намерен осмотреть все места, где можно устроить засаду. Скажите, где вы обычно гуляете за пределами парка?

– Обычно я выхожу через калитку в западной стене и иду по тропинке вон туда, вверх, – показал направление Стратонов. – А еще люблю гулять в другую сторону, к реке. В таком случае я выхожу через ворота и иду вниз. Дойдя до реки, обычно иду вниз по течению – там лес более красивый. Потом поворачиваю и иду назад.

– Ну вот, теперь я знаю, где мне работать, – кивнул Лев. – Я осмотрю эти тропинки, а также все места вокруг, где может скрытно подойти и затаиться снайпер. Сделаю это уже сегодня. И сегодня же, если привезут миноискатель, проверим все тропинки. Так что завтра, я надеюсь, вы сможете спокойно выходить на прогулку.

– Очень вам буду признателен, – произнес хозяин поместья. – А то мне, знаете ли, уже надоело чувствовать себя ограниченным запретами. Туда не ходи, сюда не ходи… Словно под домашним арестом, честное слово!

– Снимем с вас этот арест! – пообещал Гуров.

Глава 5

Миноискатели привезли действительно в тот же день – и не один, не два, а целых четыре штуки. Управляющий изучил инструкцию, после чего созвал охранников, дал каждому по прибору, объяснил, как с ними обращаться, и четыре человека отправились исследовать дорожки, по которым любил ходить Стратонов. Спустя два часа они вернулись в поместье. Результатом их поиска стало некоторое количество обнаруженных в земле ржавых болтов и шурупов. Ни одной мины, к счастью, не было найдено, о чем управляющий Федор Кузьмич и доложил хозяину.

Гуров в разминировании дорожек не участвовал. Он сразу после завтрака, как и обещал, отправился осматривать окрестности. Прежде всего его интересовали густые участки леса, где мог спрятаться человек с винтовкой, а также, наоборот, открытые участки, где можно было произвести прицельный выстрел издалека.

И того, и другого он нашел в избытке. Причем густые кусты в основном имелись вверху, на холме, вдали от реки, а открытые участки – возле нее. Выходя на свою разведку, Лев заранее запасся несколькими листами бумаги и набором карандашей и теперь уже составил схему окрестностей и пометил на ней все опасные участки. Вернувшись в поместье, он подождал, пока управляющий закончит процедуру разминирования и доложит хозяину о результатах, после чего подошел к нему и сказал:

– Федор Кузьмич, вот схема окрестностей поместья. На ней красным и оранжевым обозначены места, откуда может исходить угроза для Аркадия Семеновича. Красным обозначены густые заросли, в которых может спрятаться снайпер. Я вас попрошу, как только будет возможность, послать кого-то из ваших работников, чтобы проредить эти заросли. Или, может быть, поместить на них какую-то сигнализацию, которая бы нас оповестила, что туда проник посторонний.

– Да вы что! – экспансивно воскликнул управляющий, взмахнув руками. – Мы с ребятами только что из леса вернулись, все тропинки прошагали, а вы хотите, чтобы мы опять туда отправились! Это что же, все кусты в окрестностях вырубить прикажете? А если сигнализацию делать – где я вам найду столько датчиков? И опять же – сколько возни!

– Как хотите, – пожал плечами Лев. – Я свою работу сделал, вас предупредил. Что касается кустов, то прореживать надо не все, а лишь те участки, которые обозначены на карте. А если вы не умеете делать сигнализацию, я могу вам помочь – некоторый опыт имеется. Мне кажется, у нас общая задача – обеспечить безопасность Стратонова. И я боюсь, он будет очень недоволен, если вы не выполните свою часть работы.

– Да, конечно, – буркнул управляющий, мгновенно сменив тон. – Вы правы. Давайте вашу схему. Это вот где находится?

Гуров объяснил, где искать обозначенные на схеме участки, и управляющий ушел выполнять новое задание. А сам сыщик пошел осматривать ограду парка, а затем прошел в дежурку – увидеть своими глазами, как осуществляется контроль за всеми участками поместья.

Между тем подошло время обеда. Он состоял из солянки, стейка, большого количества экзотических салатов, соков и фруктов. Разговор за столом вначале зашел о последних московских театральных премьерах. Завела его супруга Стратонова Ирина Сергеевна. Гуров понял, что она была страстной театралкой и не пропускала ни одной заметной премьеры.

Однако в этом направлении разговор шел недолго. Внезапно, когда Ирина Сергеевна рассуждала о новой постановке в МХТ, ее дочь объявила:

– А Ник завтра приступает к тренировкам! По полной программе!

Ирина Сергеевна нахмурилась и, кажется, собралась одернуть дочь и сделать ей замечание, но тут вмешался сам Стратонов.

– Очень интересно! – произнес он. – Спортсмен должен тренироваться! А то я смотрю и удивляюсь: чего это Никита второй день лежит как колода? И в чем же эти тренировки будут заключаться? Он ведь биатлонист, а снега пока нет. Разве что стрелять начнет, а нас использует в качестве мишеней…

– Да, стрелять я тоже планирую, – заявил Никита, рослый блондин с голубыми глазами. – Мишени развешу возле реки, вот у меня будет первый этап. А вместо лыж буду просто бегать. Вы правы, Аркадий Семенович, расслабляться мне нельзя. За место в сборной надо бороться! В прошлом сезоне я вошел в десятку, в новом буду бороться за то, чтобы подняться повыше.

И Никита, поддержанный своей невестой, пошел рассуждать о разных режимах тренировок, о предстоящих этапах Кубка мира в Финляндии и Словении. Гуров быстро составил представление о будущем зяте Стратонова как о человеке очень недалеком и крайне самодовольном. Было заметно, что Никиту не интересует ничего, кроме тренировок и предстоящих выступлений. А еще было заметно, что Аркадий Стратонов очень любит свою дочь, не видит в ней никаких недостатков и готов ей все прощать и потакать всем ее прихотям. А следовательно, заранее готов полюбить и будущего зятя – просто потому, что его выбрала любимая дочь.

Так до самого конца обеда и проговорили о биатлоне, о том, кто какое место занимает в сборной и кто может помешать Никите Клочкову вырваться в лидеры. У Гурова от скуки аж скулы сводило.

Когда встали из-за стола и он вышел в парк, к нему тут же подошел управляющий Федор Капралов.

– Ребята осмотрели все участки, которые вы обозначили на схеме, – доложил он. Теперь управляющий держался почтительно, не рассказывал о работе, а докладывал – как подчиненный докладывает начальнику. – Три участка полностью расчистили, еще два начали. Сегодня до конца дня завершат. Но еще три участка остались, сегодня не успеют.

– А где эти три участка находятся? – спросил Гуров.

– Все на восточном направлении, вверх по течению реки, – доложил Капралов.

– Хорошо, я тогда завтра скажу Стратонову, что вверх по реке пока не стоит ходить. Но за завтрашний день постарайтесь все расчистить, чтобы не стеснять хозяина в его передвижениях.

– За завтра точно все сделаем, – заверил управляющий.

Расставшись с ним, Гуров вышел за ограду и направился вниз по реке. Он шел и шел, пока не отмерил, по расчетам, примерно полкилометра, и, круто свернув в лес, стал двигаться вверх по склону. Шел он медленно, внимательно глядя себе под ноги. Со стороны он, вероятно, походил на заядлого грибника, вышедшего на поиски добычи, на самом же деле сыщик искал вовсе не грибы, а следы.

Он исходил из того, что если Стратонова действительно хотят убить, пока он отдыхает в поместье, то удобнее это сделать во время прогулки по лесу. Не надо проникать на территорию парка, а потом бежать оттуда, достаточно знать тропинки, по которым любит гулять магнат, и присмотреть место, откуда можно произвести прицельный выстрел. Заросли, где можно спрятаться, он сегодня уже нашел, и большую часть их уже нейтрализовали. Но ведь стрелять можно не только из зарослей! Выстрел можно сделать на расстоянии нескольких сотен метров, оставаясь совершенно невидимым! Достаточно оборудовать место для стрельбы, но для этого возможный убийца должен не раз и не два проникнуть в лес, причем в одни и те же места. А значит, он может протоптать тропинки. Вот их-то Гуров и искал. Их, а также снайперские укрытия.

Вот почему он шел медленно, то и дело останавливаясь, возвращаясь вновь на то место, где уже был. Он понимал, что его противники – люди умные, бывалые и явных ошибок не допустят. Если они и оставят следы, то еле заметные.

Раза два ему показалось, что он нашел то, что искал, – тропку, но она вскоре исчезала, не приведя его никуда. Скорее всего, это были кабаньи тропы – кабанов в этой части леса водилось много, это было заметно по участкам разрытой, перепаханной почвы, а также по характерным кабаньим катышам.

Лев уже удалился довольно далеко от реки. Сообразив это и сверившись со своим экземпляром схемы окрестностей, он повернул правее и вскоре вошел в чистый, лишенный подлеска сосновый лес. Здесь было далеко видно и ничто не мешало произвести меткий выстрел. Между тем отсюда было совсем недалеко до тропинки, по которой любил ходить Стратонов.

Гуров стал еще внимательнее. К сожалению, усыпанная слоем хвои почва практически не сохраняла следы. По ней можно было пройти несколько раз – и никто бы этого не заметил. Он уже смирился с тем, что, скорее всего, ничего здесь не отыщет.

Немного в стороне что-то забелело. Это была береза необычной формы – в виде лиры. Что-то раскололо ствол дерева на высоте около трех метров, и дальше оно представляло собой уже два дерева с далеко расходящимися стволами. «Пойду посмотрю на эту лиру, да и отправлюсь назад, – решил Гуров. – А то я уже два часа гуляю».

Он не спеша двинулся к дереву. И вдруг остановился. Солнце чуть переместилось, его лучи теперь падали на хвойную подстилку сбоку. И в этом солнечном столбе Гуров ясно различил, что в одном месте хвоя была немного утоптана. Он двинулся вдоль этой утоптанной полосы. Она шла не прерываясь, уводя его все дальше и дальше от дерева-лиры, но, дойдя до небольшого овражка, вдруг исчезла.

Гуров распрямился. Он почти не сомневался: эту тропу оставили не кабаны, а люди. Ни перепаханной земли, ни кабаньих экскрементов здесь не было. Да и шла тропа слишком прямо, целеустремленно, звери никогда так не ходят.

Лев развернулся и пошел назад, к березе. «Может, тропа вовсе не к дереву ведет, – думал он. – Может, здесь только ее начало и она поведет меня гораздо дальше?»

Дерево, похожее на лиру, приближалось. И тропа не уходила в сторону – она шла прямо к нему! Ближе, еще ближе… А вот и она, «лира». Гуров пригляделся и увидел то, что ожидал увидеть. В ствол дерева были вбиты несколько деревянных колышков. Они почти не выделялись на фоне ствола. Разглядеть их можно было, только подойдя вплотную. С их помощью человек мог легко взобраться наверх, в развилку, а затем спуститься. Лев так и сделал – полез наверх, цепляясь за колышки. Подтянулся и заглянул в развилку.

Первое, что он увидел, – кусок толстого войлока, обернутого в полиэтилен, который лежал в развилке. Затем заметил, что кусок лежит, собственно, потому, что развилка старательно кем-то обтесана, выровнена, теперь в ней можно было сидеть, наблюдая за окрестностями. Гуров сел и внимательно огляделся.

Да вот же она, тропа, по которой любит ходить Аркадий Стратонов! Тропа виднелась за деревьями примерно в ста пятидесяти метрах от засады. Отсюда, из развилки, просматривались три отрезка тропы. То есть снайпер, занявший здесь позицию, успевал заметить приближение жертвы, оценить ее скорость, а когда она показывалась на втором открытом отрезке, выстрелить. Ну а если он вдруг промахнется, у него будет еще один шанс, на третьем отрезке.

«Он наверняка приносит с собой какой-то маскхалат, – подумал Гуров. – Белый, с черными пятнами. Накинет его на себя – и сольется с березовым стволом».

Он еще раз все внимательно осмотрел, а затем слез на землю, стараясь оставить войлок точно в том положении, в каком он был, – чтобы никто не заметил его присутствия здесь.

«Значит, опасения Стратонова совсем не пустые, не психоз испуганного человека, – размышлял Лев, выходя на тропу и направляясь по ней в поместье. – Его действительно хотят убить. Причем судя по тому, что я сейчас видел, в окрестностях поместья действует не киллер-одиночка, а целая группа. Или же у киллера есть сообщник в окружении Стратонова. Он сообщает ему о привычках олигарха, о его планах на предстоящий день, иначе киллеру пришлось бы действовать вслепую и сидеть здесь, в развилке, целыми днями, словно глухарь на току. Встает вопрос: что мне делать сейчас, когда я обнаружил приготовления к покушению на хозяина? Предупредить его об опасности? Но тогда эта новость через сообщника киллера тотчас станет ему известна, и в развилку больше никто не придет. Лучше бы, конечно, взять убийцу прямо на месте. Но кто будет это делать? Кого привлечь на помощь? Кого-то из охраны? Нет, нельзя. Я этих людей не знаю, и кто-то из них может оказаться пособником киллера. Выручить меня может только один человек – Стас Крячко. Пожалуй, пора его вызвать. А пока он не приедет, промолчу о своей находке. Только теперь мне надо всегда сопровождать Стратонова в его прогулках и не дать ему ходить по этой тропе».

Придя к такому решению, Гуров достал телефон и набрал номер друга. Крячко откликнулся сразу, словно ждал звонка.

– Привет, Лев! – услышал сыщик его голос. – Как дела? Хочешь поделиться впечатлениями об отдыхе на природе? Похвастаться урожаем грибов?

– Нет, собрать я пока ничего не собрал, а вот найти – кое-что нашел. Так что мне тут понадобится твоя помощь.

– Понимаю… – протянул Крячко. – Неужели нашел гриб такого размера, что один не унесешь? Ладно, все понял, сегодня же выеду. На какой поезд лучше садиться?

– Знаешь что, пожалуй, ни на какой поезд не садись, а езжай на своей машине. Она как у тебя, пока на ходу?

– Да вроде еще не развалилась, – ответил Стас.

– В общем, ты приезжай и остановись в какой-нибудь деревне поблизости – в Явлейке или Шестихине. Как встанешь на ночлег, позвонишь мне. При встрече мы все и обсудим.

– Табельное оружие брать? – спросил Крячко.

– Обязательно, – сказал Гуров. – И наручники захвати, пару. Ну, и другое снаряжение, по твоему усмотрению.

– Ясно. Как я понимаю, дело предстоит серьезное…

– Верно, серьезнее некуда, – подтвердил Гуров. – Ладно, жду твоего звонка сегодня вечером или завтра утром.

Глава 6

Гуров направился в поместье. Когда до владения Аркадия Стратонова осталось примерно полкилометра, он вдруг услышал в стороне треск ломаемых веток и свернул туда. Оказалось, что это трудятся трое охранников. Под руководством управляющего они прореживали плотную группу кустов, росших недалеко от тропинки. Сыщик считал этот кустарник, пожалуй, самым опасным.

Увидев Гурова, управляющий поспешил к нему.

– Вот, Лев Иванович, заканчиваем выполнение вашего задания, – доложил он.

– Но вы же хотели на завтрашнее утро отложить, – напомнил ему Гуров.

– Я, может, и хотел, но Аркадий Семенович спросил, куда это охранники с топорами направляются, и я рассказал ему о вашем задании. Он это дело одобрил, но приказал, чтобы непременно сегодня же все было закончено. Вот мы и стараемся. Троих охранников привлек, только Алексей в дежурке остался. Ну что, достаточно мы расчистили или еще надо проредить?

– Да нет, куда же больше! – ответил Гуров.

И действительно, там, где прошлись топоры подчиненных Стратонова, кустарник практически исчез, из земли торчали лишь отдельные ветки, за которыми не спряталась бы и мышь.

– Вот и хорошо, – заключил Капралов. – Ребята уже начали уставать, а ведь им еще Аркадия Семеновича на прогулку сопровождать.

– А он что, собирается сегодня гулять? – насторожился Лев.

– Ну да, – кивнул управляющий. – Он всегда на закате любит пройтись. Вот как только вернусь и доложу, что все сделано, так и пойдет.

– Хорошо, что вы мне сказали, я, пожалуй, пойду вместе с ним.

– Выходит, что кто-то из охранников может не ходить с Аркадием Семеновичем? Может отдохнуть? Это было бы неплохо.

– Да, двое, даже трое охранников могут остаться в поместье, – сказал Гуров. – Мне будет достаточно в помощь одного.

– Отлично! – обрадовался управляющий и повернулся к своим подчиненным. – Давайте, ребята, заканчиваем и идем отдыхать. Лев Иванович сегодня заменит двоих из вас на прогулке. Пойдет только один, кто меньше устал.

– Я могу пойти, – вызвался парень, с которым Гуров разговаривал сегодня утром в парке. Он вспомнил, как того зовут – Володя, и обратился к нему со словами:

– Давай, Володя, подожди возле дома. Когда выйдем на прогулку, я дам тебе инструкции, где быть и что делать, – а сам не спеша двинулся к поместью. В беседке недалеко от ворот Лев заметил женщину с книжкой. Это была Ирина Стратонова, жена олигарха.

– А, Лев Иванович! – приветствовала она сыщика. – Я вижу, вы вернулись с прогулки. Ну, как вам наши места?

– Места красивые, – ответил Гуров. – Так что я соглашусь с вашим супругом в том, что у нас можно отдохнуть не хуже, чем на Канарах или Майорке. Да я, в общем, всегда был с этим согласен. Но замечу и другое: больно уж тут лес чистый.

– А что, разве это плохо? – удивилась Стратонова.

– Для вашего супруга, пожалуй, плохо. Ведь он опасается покушений, а в разреженном лесу далеко видно и можно выстрелить с далекого расстояния.

– Вот вы о чем! – воскликнула Ирина Сергеевна и нахмурилась. – Признаться, я не думала о лесе… с такой стороны. Вообще это ужасно – рассматривать природу с точки зрения того, легко ли здесь убивать людей.

– Что делать, кому-то приходится думать не только о соловьиных трелях, – заметил Гуров.

– Но теперь, когда вы здесь, Аркадию, я надеюсь, ничто не угрожает? – спросила она с надеждой.

– Пока что я за это не поручусь, – ответил сыщик. – Я имел случай убедиться, что вашего мужа действительно хотят убить. Но буду стараться, чтобы этого не случилось. А вот, кстати, и Аркадий Семенович. Так что я пойду охранять его жизнь. Извините, вынужден вас покинуть.

– Нет, вам не придется меня покидать. – Ирина Стратонова поднялась. – Муж собирается на вечернюю прогулку, и я, пожалуй, к нему присоединюсь.

Они вдвоем двинулись навстречу Стратонову, который как раз вышел из дома в сопровождении Дианы и Владимира Верховского.

– Вы ведь гулять идете, Аркадий Семенович? – спросил Гуров. – Не возражаете, если я буду вас сопровождать? Мне ведь нужно обеспечивать вашу безопасность…

– Разумеется, не возражаю! – воскликнул олигарх. – С какой стати я стал бы возражать? Наоборот, совсем не против.

– Тогда у меня еще одна просьба, – сказал Гуров. – Я не знаю, куда вы хотели пойти, но я бы попросил пойти вдоль реки, вверх по течению. Другие места я уже осмотрел, а там еще не был, хочется увидеть.

– Вообще-то я собирался двинуться наверх, в холмы, – покачал головой Стратонов. – Давно там не был, все опасался парней с винтовками. Думал, что раз вы приехали, то теперь я могу себе позволить такую прогулку. Но раз мой главный защитник просит идти в другую сторону – не могу не уважить его желание. Идемте вдоль реки.

– Вот и отлично! – улыбнулся Лев. – А завтра я с вами прогуляюсь и в холмы.

Вся компания вышла за ограду, двинулась по проселочной дороге к реке и по боковым тропам пошла вдоль нее, вверх по течению. Как-то незаметно разделились на две группы: Стратоновы втроем шли впереди, что-то оживленно обсуждая, а Гуров с Верховским немного отстали и следовали за ними на расстоянии метров двадцати.

Некоторое время шли молча, потом секретарь спросил:

– Вы, я полагаю, не случайно предложили такой маршрут? Дело ведь не в пейзаже, который вы еще не видели, я правильно понял?

– Совершенно правильно, – кивнул Гуров. – Я сегодня осматривал лес как раз в той, северной стороне. И пока я бы не хотел, чтобы Стратонов там гулял. Но в ближайшие дни надеюсь решить все вопросы.

– А что вы там нашли? – внимательно посмотрел на сыщика Верховский.

– Да так, ничего особенного… – пожал плечами Лев.

– А хотите, я вам скажу, что вы нашли? – вдруг произнес секретарь. – Вернее, выскажу предположение. Конечно, я могу и ошибаться, но рискну.

Это был неожиданный ход, и Гуров не знал, как реагировать. Но запрещать человеку говорить не было никаких причин, и он кивнул:

– Хорошо, говорите.

– Так вот, мне кажется, что вы обнаружили что-то, что несомненно указывает на подготовку покушения на Аркадия Семеновича, – сказал Верховский. – Например, оборудованное убежище снайпера. Какой-нибудь подземный ход, по которому можно скрытно подобраться к тропе, где мы гуляем…

Такого Гуров не ожидал услышать и с трудом скрыл свое изумление.

– Я вижу, вы тут не только секретарь. Может, вы еще и шеф службы собственной безопасности? А Капралов – так, для отвода глаз?

– Нет, никакой службы безопасности у меня нет, – ответил Верховский. – Просто ситуация заставляет заниматься не только хозяйственными делами.

– Это какая же ситуация?

– Наличие группы врагов, которые поставили своей целью уничтожить Аркадия Семеновича. Вы знаете о покушении, которое случилось в прошлом году. И мы знаем, что эти люди не оставили своих намерений.

– Слушайте, Верховский, – заговорил Лев, слегка понизив голос, чтобы шедшие впереди не услышали ни слова. – Я вижу, что вы многое от меня скрываете. Я имею в виду информацию, связанную с безопасностью вашего шефа. До его бизнеса мне дела нет. Но, поскольку меня послали сюда как раз для того, чтобы защитить его от убийц, я имею право получить полную информацию.

– Полную… – задумчиво повторил секретарь. – Ну, пожалуй, совсем полную я вам дать не могу, но кое-что… Раз вы тоже отвечаете за безопасность Аркадия Семеновича, то имеете право получить дополнительные сведения. Но сначала скажите: я угадал насчет верхней тропинки?

– Баш на баш? – усмехнулся Гуров. – Ладно, пусть так. Да, я нашел убежище снайпера. Только не в окопе или подземном ходе, а на дереве.

– Вы не хотите устроить там засаду и ликвидировать киллера? – спросил Верховский.

– Ликвидировать? Я вам не терминатор какой, я в полиции работаю. Моя задача – задержать преступника, а уж дальше его судьбу будет решать суд. Даже странно, что такие элементарные вещи приходится объяснять.

– Да, я оговорился, – поспешно поправился секретарь. – Я хочу сказать, что, если вы надумаете делать засаду, я вам помогу.

– Неужели вы и это можете? – изумился сыщик. – Будете в засаде сидеть, бандита брать?

– Нет, что вы! Сам я не буду, но выделю вам человека из охраны, на которого можно положиться. А если надо, то и еще людей дам.

– Значит, собственная служба у вас все-таки есть. Хорошо, спасибо за предложение. Я учту. А теперь давайте вашу информацию, как обещали.

– Хорошо, – кивнул Верховский. – Значит, дело обстоит следующим образом. Существует некая группировка, заинтересованная в том, чтобы Стратонов был убит. Можно назвать эту группировку криминальной, хотя в нее входят не только бандиты, но и вполне уважаемые бизнесмены, а также адвокаты, политики и даже депутаты. Убить Аркадия Семеновича они хотят с той целью, чтобы прибрать к рукам его бизнес. Не какую-то часть, а весь бизнес целиком. А это, как вы понимаете, огромный кусок собственности, который оценивается в миллиарды рублей. Главная опасность состоит в том, что у этой группировки есть свои люди в непосредственном окружении Стратонова. Таким образом, убийцы получают информацию о его замыслах, о системе охраны поместья…

– А вы знаете этих людей? – спросил Гуров. – Тех «кротов», которые работают на врага?

– Ну, что тут можно знать наверняка? Можно только строить предположения. Сейчас я не готов называть имена. Могу только сказать, что, по моим сведениям, таким «кротом» является один из охранников.

– А другой охранник, как я понял, – полностью ваш человек, которому вы доверяете?

– Да, у меня есть человек, которому можно доверять, – подтвердил Верховский.

– А остальные? Например, управляющий?

– На Федора Кузьмича тоже можно положиться, он вне подозрений. А еще водитель Саша Бурилкин. Он, кстати, очень хорошо себя проявил в прошлом году, во время покушения. Проявил отменную реакцию, вывел автомобиль из-под огня.

– Ну а родные Стратонова? – продолжал допытываться сыщик. – Они тоже вне подозрений?

– Родные… – задумчиво произнес Верховский. – Понимаете, это такая деликатная материя… В общем, я бы не рекомендовал вам раскрывать какие-то секреты, связанные с вашей работой, в присутствии родных и гостей. Так будет надежней.

– Но тогда и самому Аркадию Семеновичу, выходит, не все стоит говорить, – заметил Лев. – Ведь он может сказать кому-то из родных, а вы им, как я вижу, не доверяете.

– Да, и Аркадию Семеновичу все говорить не нужно, – кивнул секретарь. – В этом и состоит сложность нашей работы. Поэтому вы поступили совершенно правильно, что не стали сейчас говорить хозяину о своем открытии, сделанном на верхней тропе. И впредь, если узнаете что-то в этом роде, лучше скажите об этом мне. Вместе мы придумаем, как устранить угрозу. О, смотрите, как далеко мы зашли за разговором! До самого конца леса!

Действительно, лес впереди расступился, и стало видно большое поле, а за ним – деревню, стоящую на берегу реки.

– Ну, дальше Аркадий Семенович не пойдет, – сказал Верховский. – Так что сейчас будем возвращаться обратно. Я рад, что мы так плодотворно побеседовали. Надеюсь, что будем так же плодотворно сотрудничать. Ведь вам здесь, в сущности, больше не на кого опереться, кроме меня.

– Что ж, буду опираться на вас, – усмехнулся Лев. – Надеюсь, что не сломаетесь.

– Это в каком смысле? – озадаченно спросил Верховский.

– Ну, если на какой стул сильно обопрешься, он и сломаться может, – отвечал Гуров. И, видя озадаченное лицо секретаря, поспешил добавить: – Да вы не грузите так сильно, я шучу. Будем сотрудничать, будем.

Глава 7

По расчетам Гурова, Стас Крячко мог поспеть в эти края примерно к утру. Поэтому, едва проснувшись на следующее утро, он стал ждать звонка от друга. В ожидании Лев пошел погулять туда же, куда ходили вчера вечером, – вверх по течению реки, в сторону деревни – именно оттуда должен был появиться полковник.

Не прошел он и километра, как раздался звонок. Это был Крячко.

– Ну, я устроился.

– Где, в Явлейке?

– Нет, в Шестихине.

– А отель «пять звезд»?

– Нет, отель у нас «два рога», – поправил Гурова его напарник. – Это в смысле, что у хозяйки, Настасьи Филипповны, корова. В общем, я готов к работе. Куда к тебе подъехать?

– Подъехать тут не очень удобно, да и машину с московскими номерами не стоит лишний раз показывать. Лучше вставай на свои ходули, переходи на другую сторону реки и чеши вниз по течению. А я двинусь тебе навстречу. Авось не разминемся.

– Слушаю, гражданин начальник, – ответил Крячко. – Встаю на ходули и двигаю к тебе.

Гуров продолжил свой поход вдоль реки, только теперь его движение стало более целенаправленным. Он был рад предстоящей встрече с другом.

Вскоре впереди показалась спешащая навстречу высокая фигура в спортивном костюме, с пластмассовым ведерком в руке.

– Ну, здорово! – приветствовал Лев Стаса. – А это зачем?

– А как, по-твоему, я должен был объяснить хозяйке свой приезд в эти края? Надо было сказать, что я приехал немного в миллионера пострелять? А так – грибник и грибник. Правда, она удивилась, чего это мне в Подмосковье грибов не хватило. Но я ей сказал, что их все химией потравили, она сразу поверила. Ладно, шутки в сторону. Расскажи, что здесь творится.

– Хорошо, сейчас расскажу, а пока пойдем туда, к поместью. Все наши интересы там находятся.

По дороге Гуров ввел друга в курс дела. Рассказал о людях, живущих в поместье, о покушении, совершенном на Стратонова в прошлом году, о своих поисках в лесу и вчерашней находке.

– Понимаешь, это совершенно идеальная позиция для снайперской стрельбы, – сказал он. – Тропа оттуда отлично видна, а место выстрела охрана не увидит – деревьев довольно много. И пути отхода есть. Я думаю, «они» – то есть враги Стратонова – долго тянуть не будут и попытаются его убить уже сегодня, во время первой же прогулки за пределами поместья.

– А как они узнают, что он пошел в нужную сторону?

– Вчера у меня был содержательный разговор с Верховским, секретарем Стратонова, – объяснил Гуров. – И он дал мне понять, что в окружении олигарха имеется «крот», который поставляет информацию на сторону. А может, и не один «крот». Например, он мне не советовал передавать какую-то важную информацию, связанную с безопасностью Стратонова, его родным.

– Вон, значит, как дело обстоит! – воскликнул Крячко. – Обложили нашего олигарха со всех сторон. Что называется, взяли в кольцо.

– Да, именно так, – подтвердил Лев. – Поэтому он так хотел, чтобы генерал Орлов приехал его охранять. А теперь мы с тобой вместо генерала.

– Ну и что ты решил делать? Будем брать эту «кукушку»?

– Да, думаю, будем брать, – кивнул Гуров. – Сейчас мы с тобой идем как раз туда, к укрытию. Я тебя проведу другой дорогой, не по той тропе, которой пользуется киллер. Уверен, что пока его в логове нет, он подойдет позже. Ты сядешь в засаду в удобном месте, какое сам выберешь. А я пойду сопровождать Стратонова на прогулке. Вместе мы возьмем киллера.

– Хорошо, если бы так, – заметил Крячко. – «Пришел, увидел, победил!» За день все сделать – и вернуться в Москву. А то у меня работы осталось невпроворот.

За разговором они сошли с дороги и теперь двигались лесом, постепенно поднимаясь в гору. Гуров хорошо представлял, в какой стороне находится тропа, по которой любил гулять олигарх, и расположенное рядом убежище киллера, и вел друга прямиком к этому месту.

Тропа для прогулок действительно вскоре отыскалась. А вот березу-«лиру» пришлось поискать – тем более что Гуров решил принять меры предосторожности, и они в этом районе двигались медленно, с оглядкой. Но вот наконец сыщик остановился и указал другу на дерево.

– Значит, ты выбираешь здесь поблизости место и садишься в засаду, – повторил он задание. – Я сейчас выйду на тропу и пару раз пройду по ней взад-вперед, чтобы ты пригляделся, наметил ориентиры. Да и сам я их намечу. На прогулке я буду идти вместе со Стратоновым. Когда мы будем приближаться к этому месту, я тебе пошлю СМС. Кстати, выключи на телефоне звук, оставь одну вибрацию. Содержание СМС будет неважно. Я ее заранее наберу, вот сейчас. Пишу: «Стас, привет». Но тебе этот привет читать не надо, просто, когда аппарат у тебя в руке завибрирует, ты поймешь, что мы рядом.

– Хорошо, этот момент понял, – кивнул Крячко.

– Потом, когда я решу, что дальше двигаться опасно и пора брать киллера, – продолжал Гуров, – я свистну два раза – вот так. – И он дважды издал короткий свист. – После чего мы оба кидаемся к этому дереву, каждый со своей стороны. И тут твоя помощь очень важна. Одного нападающего он легко может свалить – при его-то меткости. Но он не будет знать, что ты подбегаешь сзади. Так, вдвоем, мы его возьмем.

– Что ж, план нормальный, – сказал Крячко. – Если только этот снайпер действительно придет и если твой олигарх пойдет сюда на прогулку. Да, и вот еще какой момент. Ты говоришь, в окружении олигарха имеется «крот». А что, если этот «крот» не только поставляет информацию, но и может помогать во время покушения? Что, если он тоже будет присутствовать на этой прогулке и нападет на нас, когда мы станем задерживать снайпера? Тогда задача осложнится…

– Да, осложнится, – согласился Гуров. – Но Верховский сказал, что у него тоже имеются верные люди, которые могут помочь в трудной ситуации. Я ему намекну, что надо бы послать такого верного человека сопровождать Стратонова. Он будет обеспечивать нам поддержку.

– Ну, теперь вопросов вроде не осталось, – вздохнул Крячко. – Ладно, давай двигай на свою тропу, погуляй взад-вперед. А я за тобой понаблюдаю.

– Хорошо, я пошел, – сказал Лев. – Да, еще давай договоримся насчет дальнейшего взаимодействия – это на тот случай, если сегодня задержать киллера не удастся. Телефоном лучше не пользоваться – могут подслушивать. Давай каждый день будем встречаться на дороге, в том же месте, где сегодня. Скажем, в восемь вечера.

– Идет, – согласился Стас. – Только лучше все же не на дороге, а в стороне от нее, ближе к реке. Там, под кручей, нас не будет видно.

– Ладно. И если встреча по каким-то причинам не состоится вечером, значит, она переносится на семь утра. Ну, я пошел. Удачи!

Попрощавшись с другом, Гуров вышел на тропу и сначала двинулся по ней в сторону поместья, а пройдя метров двести, повернулся и пошел вверх. Прошел мимо молодого дуба – за ним, он помнил, начинается кусок леса, где росла раздвоенная береза. Сразу за дубом находилась поляна, а слева – кусок редколесья. «Вот здесь он обязательно будет стрелять, – подумал Лев о киллере. – Значит, сигнал Стасу надо подавать раньше, когда мы достигнем этого дубка. Кстати, и мне будет удобно под его прикрытием подобраться к киллеру».

Он вновь развернулся и опять пошел в сторону поместья, теперь уже напрямик, прикидывая, что и как, когда увидел впереди на тропе человека в спортивном костюме, бегущего ему навстречу. Он только что видел Крячко, одетого в очень похожий костюм, и вначале у него на мгновение мелькнула мысль, что это друг почему-то покинул свой пост у березы и спешит к нему. Но он сразу понял свою ошибку: это, конечно же, был не Крячко, а Никита Клочков, жених Дианы Стратоновой. «А, это он, наверное, тренировку проводит, – догадался сыщик. – Ну да, Диана вчера говорила, что ее Коля начинает тренировки. Однако, я вижу, он не слишком напрягается».

Действительно, биатлонист бежал не торопясь, вразвалочку. Через несколько секунд они должны были встретиться, и Гуров уже приготовился приветствовать спортсмена. Тот тоже заметил сыщика и вроде как кивнул ему.

Но в этот момент справа от тропы вдруг раздался сухой щелчок, и в тот же миг Клочков пошатнулся и сел на землю – почти упал. При этом он зажал левой рукой правое предплечье, на котором быстро расплывалось кровавое пятно.

– Там! – крикнул он, сопровождая этот возглас отборным матом. – Там он, сука, засел! Чего стоишь, бери его!

Впрочем, Гурову не требовалось его подсказок. Он уже бросился в чащу, в ту сторону, откуда донесся выстрел. Направление он угадал верно, потому что через несколько секунд заметил впереди мелькавшую среди деревьев зеленую куртку. Стрелок убегал с места покушения. Правда, бежал он не слишком быстро, примерно так, как до этого бежала по тропе его жертва. Киллер не видел Гурова и был убежден, что свидетелей покушения нет и преследовать его никто не будет.

Это давало Гурову преимущество. Он надеялся, что стрелок не обернется, пока не услышит шаги преследователя, а тогда уже будет поздно.

Но вышло иначе. Бежавший внезапно обернулся. Лицо его скрывала сплошная маска-«балаклава», поэтому Лев не мог его разглядеть. А вот стрелок разглядел его отлично, и сразу прибавил ходу. Теперь он бежал изо всех сил. Лев тоже мчался за ним изо всех сил.

Они бежали наискосок по склону, в сторону реки. «Это он скоро на дорогу выскочит, – сообразил Гуров. – Если его там ждут, уйдет киллер, не догоню. Надо прибавить». Он постарался бежать быстрее, и расстояние между ними стало немного сокращаться. Но тут впереди мелькнула серая полоса шоссе. Стрелок проломился через придорожные кусты, выскочил на дорогу, быстро оглянулся – и побежал вперед. Гуров последовал за ним.

Они вбежали на небольшой взгорок – и впереди, в лощине, Лев увидел машину, ожидавшую киллера. Это был «Лендровер» с номерами, щедро замазанными грязью. Стрелок добежал до машины, запрыгнул в нее, она тут же тронулась с места, набирая скорость, помчалась по шоссе и скрылась за поворотом. Гуров остановился, переводя дыхание, затем достал телефон и набрал номер секретаря хозяина Владимира Верховского.

Глава 8

Как выяснилось, секретарь уже был в курсе случившегося.

– Я вызвал врачей из Кузнецка, – сообщил он Гурову. – А пока там на месте Светлана.

– Кто такая Светлана?

– Это секретарша Геннадия Андреевича Сотникова, – объяснил Верховский. – У нее медицинское образование. Она мне только что звонила. Сказала, что у Никиты рана не очень опасная, пуля прошла навылет. Сейчас туда направляются двое охранников во главе с Капраловым. У них есть носилки, они транспортируют Никиту в усадьбу.

– А кто вам сообщил о случившемся, сам Клочков?

– Ну да.

– А Аркадий Семенович уже знает?

– Нет, он пока не в курсе. Он в кабинете, занят делами. Но, как только выйдет, я ему немедленно сообщу.

– Тогда заодно объясните ему, что прогулку сегодня придется отменить. Впрочем, он и сам, наверное, поймет…

– Почему? – удивился секретарь. – С какой стати нужно отменять прогулку?

Теперь уже Гуров удивился такому ответу.

– Как это почему? Только что было совершено покушение на его гостя, без пяти минут зятя. Киллер, возможно, где-то неподалеку. Идти сейчас в лес было бы верхом безрассудства.

– Я так не считаю, – заявил Верховский. – Да, было покушение. Но не на Аркадия Семеновича, а на совсем другого человека. И, возможно, инициаторы покушения на Клочкова никак не связаны с врагами Аркадия Семеновича. Ведь у нашего милого биатлониста могут быть какие-то бизнес-интересы, еще какие-то дела, о которых мы не знаем. И даже если враги Клочкова и Аркадия Семеновича – это одни и те же люди, что с того? Если у них не удалось одно покушение, разве они будут тут же устраивать второе? Вы же опытный человек, Лев Иванович, вы должны понимать, что киллер – это не комар, который вьется вокруг жертвы, рискуя, что его прихлопнут. Это скорее тигр, который будет лежать в засаде, чтобы сделать один, но смертельный прыжок!

– А вы поэт, Владимир Игоревич! – заметил Лев. – Ладно, пусть каждый из нас останется при своем мнении. В конце концов, решение будет принимать сам Стратонов.

– А вы, как я понимаю, успели принять меры, чтобы обезопасить жизнь Аркадия Семеновича во время прогулки? – спросил Верховский, и Лев почувствовал в его словах намек на их вчерашний разговор.

– Да, я принял все меры, – ответил он. – Но не знаю, есть ли сейчас в них смысл. Я думал, что прогулки вообще не будет…

– Смысл в обеспечении безопасности есть всегда, – назидательно произнес секретарь.

– А в полицию о происшествии вы сообщите? – поинтересовался Гуров.

– Да нет, наверное, не стоит, – ответил секретарь. – Хотя решение в любом случае за Аркадием Семеновичем, но я думаю, что у него будет такое же мнение. Полиция ведь так и не нашла тех, кто покушался на его жизнь в прошлом году. Понимаете, тут затронуты очень могущественные структуры. Откуда мы знаем, что эти структуры не имеют влияния на здешнее полицейское руководство? Нет, Лев Иванович, ваши коллеги здесь не помогут. Нам надо полагаться только на свои силы. Впрочем, если сам Клочков решит поставить в известность полицию, это его дело, я отговаривать не собираюсь.

– Ладно, буду полагаться на свои силы, – ответил Гуров. – Я сейчас иду в поместье, скоро встретимся.

Он действительно направился в сторону поместья. Но при этом вовсе не торопился, ему надо было подумать.

Первая мысль была о Крячко, о том, что он напрасно сейчас сидит в засаде и ждет киллера – уже ясно, что тот не придет. Неплохо бы сообщить об этом другу, но сделать это не было никакой возможности: они договорились, что никаких звонков, а эсэмэску он даже не прочтет – воспримет как сигнал к действию. «Выходит, так и придется ему сидеть там, под березой, глядя, как мы шествуем мимо. Ничего, поймет, что на этот раз сорвалось. Что ему, в первый раз, что ли, попадать в такие ситуации? Сколько раз бывало: каждую мелочь, казалось, продумали, а преступник почему-либо изменил планы, и все впустую. Такая уж у нас работа».

Нет, вопрос о Крячко был не самым важным, гораздо важнее другое: кто и почему стрелял в Клочкова? Действительно ли это покушение не связано с угрозой, нависшей над Аркадием Стратоновым? Или все-таки связано? «Может, это своего рода сигнал, который враги ему посылают? – размышлял Гуров. – Или угроза, или предложение пойти на какие-то уступки? Может, стрелок нарочно промахнулся и попал лишь в плечо?»

От мыслей его отвлек шум мотора. Обернувшись, он увидел машину с красной полосой на боку. «Скорая помощь» проехала мимо в направлении поместья.

«Ага, это бригада по вызову Верховского приехала, – догадался Лев. – Быстро они, однако…»

Когда он пришел в поместье, машина стояла у входа в дом. В холле сыщик встретил управляющего, который складывал носилки, и спросил:

– Ну что, как раненый? Он где?

– У себя, наверху, – ответил Федор Кузьмич. – Там врачи у него. Чувствует он себя, мне кажется, нормально. Во всяком случае, ругается здорово.

– Вы вместе с кем за ним ходили? С Алексеем и Володей?

– Нет, Володя сейчас за воротами следит, а Алексей в парке дежурит, – ответил Капралов. – Я с Игорем и Юрой ходил.

– А кто Стратонова будет сопровождать, если он сейчас на прогулку пойдет?

– Да они же.

– А разве не все пойдут? Мне вроде Верховский говорил, что для прогулок в лес всех мобилизуют. Зачем охранять парк, если хозяина там нет?

– Мало ли что, чтобы враги не проникли, – буркнул Капралов и быстро вышел из холла.

В этот момент наверху открылась дверь, и по лестнице стала спускаться целая компания. Впереди шел сам Аркадий Стратонов; на ходу он что-то говорил Верховскому, который спускался следом. За ними шли Ирина Сергеевна, управляющий банком Леонид Соболь и еще двое гостей – Геннадий Андреевич Сотников со своей секретаршей Светланой.

– А вот и наш телохранитель! – жизнерадостно воскликнул Стратонов, увидев Гурова. – Что, Лев Иванович, готовы погулять, подышать лесным воздухом?

– Я-то готов, – ответил Лев, – вот только стоит ли это делать при существующих обстоятельствах? Я имею в виду покушение на Никиту Клочкова.

– Да, не оставляют враги нас в покое, – кивнул Стратонов. – Вот до жениха Дианы добрались. Но врачи мне сказали, что рана неопасная и парень скоро выздоровеет. Может, даже тренироваться сможет. Так что мы от нашей прогулки отказываться не будем.

– Хорошо, – сказал Гуров. – Только я считаю, что вас должны сопровождать все охранники, а тут на хозяйстве пусть Федор Кузьмич останется. Его вполне хватит, чтобы поместье охранять.

– Я согласен, – кивнул олигарх.

– В таком случае я пойду позову еще двух охранников, Володю и Алексея, – предложил Лев. – А вы, если не трудно, подождите нас у ворот.

С этими словами он сходил в дежурку и, отдав сидевшему там охраннику Володе Чуркину, своему старому знакомому, распоряжение идти к воротам и принять участие в сопровождении Стратонова, отправился в парк. Дойдя до места, где накануне встретил Володю, Лев стал звать Алексея. Кричал он довольно громко – его наверняка было слышно по всему парку, – однако никто не отозвался. «Странно, – подумал он. – Спит этот Алексей, что ли? Или в дом ушел с другой стороны? Ладно, без него обойдемся». – И поспешил назад к воротам, где ожидал Стратонов. По выражению лица олигарха Лев понял, что тот уже начинает терять терпение, и произнес:

– Все, можем идти, охрана готова.

– Вот и отлично! – воскликнул Аркадий Семенович и повернулся к своим спутникам: – Идемте, друзья! – Затем, наклонившись к Гурову, чтобы никто больше не слышал, добавил: – Только имейте в виду, я не люблю, когда охрана идет возле моего локтя и мозолит глаза. Охрана должна быть надежной – и при этом невидимой и неслышимой. Вы меня понимаете?

– Да, понимаю, – кивнул Лев, у которого осталось неприятное ощущение, что из гостей он попал в разряд телохранителей, обслуживающего персонала.

Он подозвал троих охранников и отдал им распоряжения, кто где должен находиться. Все оказались людьми опытными, долго разжевывать им не пришлось. Двое ушли вправо от тропы, Володя занял место слева и сзади идущей по тропе группы, а сам Гуров пошел впереди и чуть левее. Таким образом он должен был пройти ближе всех к той самой березе, где киллер устроил лежанку и где сидел в засаде Крячко. Друг должен был наверняка увидеть Гурова и по его поведению догадаться, что сегодня ловить будет некого, сеть расставлена зря.

Хотя могло быть и иначе. Поэтому Гуров не терял бдительности и внимательно оглядывал каждое подозрительное дерево и группу кустов, которые встречались на пути. Оглядываясь, он видел позади себя идущих по тропе людей, иногда оттуда доносились голоса. Насколько можно было понять, речь шла о ценах на недвижимость в Подмосковье и их сравнении с ценами на Лазурном Берегу.

Лев уже узнавал местность – не зря столько раз здесь ходил. Вот и молодой дуб, а за ним поляна. Это здесь! Сзади все так же доносилась беспечная болтовня хозяина и его гостей. Десять метров… Еще десять… Что это там – ветка хрустнула? Нет, кажется, птица…

Но вот поляна осталась позади, и напряжение спало.

Стратонов со своими спутниками прошли еще примерно полкилометра, поднялись на вершину холма, откуда открывался отличный вид на реку и окружающие леса, а затем двинулись обратно. Охрана тоже развернулась. Гуров выдвинулся вперед, вышел на тропу – и увидел идущего неподалеку охранника Алексея Корнюхина.

– А ты откуда взялся? – удивился он.

– Да мне Федор Кузьмич велел идти сюда, я и пошел, – ответил охранник.

– Из парка, что ли?

– Ну да, я ведь в парке дежурил.

– Что-то я тебя там не нашел. Так кричал, зовя тебя, что аж в Пензе было слышно.

– Нет, я ничего не слышал, – покачал головой охранник. – Может, отлучился на минуту? Бывает, знаете…

– Бывает, – согласился Гуров. Больше он ничего не сказал и допытываться ни о чем не стал, однако этот незначительный на первый взгляд эпизод застрял у него в памяти.

Глава 9

В тот же вечер Гуров и Крячко встретились в том же месте, где договаривались – в стороне от дороги, возле самой реки. Лев рассказал другу о покушении на жениха Дианы Стратоновой, о том, как гнался за киллером, но так и не смог догнать.

– Резво, гад, бегает, – посетовал он. – Ну и опять же машина…

– А в полицию они, значит, не стали сообщать? – уточнил Крячко.

– Не хотят, – подтвердил Гуров. – И, как я понял, жертва покушения тоже решила не поднимать шума. Ты меня из своей засады-то видел?

– А как же! – усмехнулся Стас. – Как на ладони. Вообще место там, чтобы открыть стрельбу по гуляющим, просто идеальное.

– А снайпер, значит, не пришел?

– Нет. Иначе чего бы я с тобой здесь сидел? Я бы сейчас волок этого снайпера в ближайший участок для выяснения личности.

– Понятно… Теперь послушай, что было дальше, – сказал Гуров.

И пересказал Крячко свой разговор с секретарем олигарха Верховским, а также все, что случилось до прогулки и во время прогулки.

– Мне непонятно поведение Верховского, – заключил он свой рассказ. – С одной стороны, он дрожит за жизнь шефа, готов пылинки с него сдувать, что, в общем, понятно, а с другой – он чуть не толкал Стратонова на прогулку и почему-то был твердо уверен, что сегодня покушения не будет.

– Может, у него с этими стрелками прямая и обратная связь налажена? – предположил Крячко.

– Ну, если бы было так, думаю, Стратонова давно уже убили бы, – заметил на это Гуров. – Ведь к Верховскому стекается вся информация о жизни шефа. Нет, это предположение нельзя принять как рабочее. Тут что-то другое. А еще неясная история с этим охранником. Я совершенно убежден, что он мне врал и в парке его не было, когда я его звал. Не мог он меня не слышать! Иначе что же это за охранник, до которого не докричишься. Такое впечатление, что он был где-то в другом месте. А управляющий это отлично знал и скрывал от меня.

– Может, у этого Алексея шуры-муры в деревне, – предположил Стас, – и он бегал на свиданку? А управляющий его покрывал из простой мужской солидарности. Если хочешь, я проверю эту версию, поспрошаю в деревне, не ходит ли кто сюда, нет ли «союза двух сердец».

– Ты, конечно, поспрашивай, – согласился Гуров. – Деревенские, со стороны, могут кое-что видеть и знать, что мы не видим, находясь здесь. Но что-то мне не верится в эту твою версию. Не похож Федор Кузьмич на мужика, который будет покрывать подчиненного, рисковать местом из одной лишь мужской солидарности.

– Ну, может, там не одна мужская солидарность, может, и сам Федор Кузьмич замешан, – защищал свою версию Крячко. – Или у них бизнес какой.

– Ну да, миноискателями торгуют… – усмехнулся Лев.

– Не знаю, не знаю… Ладно, ты мне другое скажи: в засаду завтра садиться надо или ну ее?

– Как же не надо? Обязательно надо! Засаду будем повторять каждый день, пока мы здесь. Пока не поймаем киллера или пока не покинем эти края.

– Ладно, тогда, если не будет других указаний, можем попрощаться до завтра, – сказал Крячко. – Завтра с утра ложусь на ту же подстилку, что и сегодня, и нацеливаю один глаз на заветную березку, а другой – на тропу, по которой будет гулять мой друг Лев.

– Правильное решение, – одобрил Гуров.

На этом они расстались. Крячко направился к себе в деревню, а Гуров пошел в поместье, размышляя о событиях сегодняшнего дня.

Первым человеком, которого он увидел, войдя в ворота поместья, был Никита Клочков. Жених Дианы Стратоновой, одетый в спортивный костюм (другой, не тот, что был на нем утром), с забинтованной рукой, делал зарядку недалеко от ворот – приседал, размахивал ногами, делал прыжки через скамейку.

– О, я вижу, вы уже поправляетесь! – приветствовал его Гуров. – Не поспешили вернуться к тренировкам? Рана не будет беспокоить?

Биатлонист мельком взглянул на Гурова, но тренировку прекращать не стал и вообще не проявил особой склонности к разговору. В ответ на вопрос сыщика он заявил:

– А хрен с ней, с раной! Если ждать, пока заживет, всю подготовку к соревнованиям пропущу! – За этим последовала короткая, но выразительная непечатная тирада, после которой Никита счел нужным добавить: – Что ж вы, эту суку так и не догнали? Бегает он не больно быстро. Я бы догнал. Стрелять в него надо было, валить гада на месте!

– Ну, я же не биатлонист, чтобы на бегу стрелять, – ответил на это Гуров и пошел дальше. Разговаривать с таким приятным молодым человеком, как будущий зять Стратонова, у него желания не было. Он решил перед сном прогуляться по парку. «Заодно, может, встречу этого Алексея, поговорю с ним, попробую выспросить, где он все-таки был», – решил сыщик.

Он обогнул дом и на площадке возле гаража увидел человека, которого до этого видел лишь мельком. Человек этот мыл машину, причем мыл из специального шланга под давлением. «Мерседес», весь покрытый пеной, уже и так сверкал, но мойщик не успокаивался и продолжал наводить блеск. Это мог быть только личный водитель Стратонова Александр Бурилкин, о котором Гуров слышал от Верховского. «Надо бы мне с ним побеседовать, – подумал Лев. – Порасспросить о жизни, о прошлогоднем покушении. Минут через пятнадцать он закончит, вот тогда подойду и поговорю».

Следуя этому плану, Гуров сделал круг по парку и через пятнадцать минут вновь подошел к площадке, где водитель обихаживал машину. Шел он не спеша, и еще из-за кустов жимолости, окружавших площадку, услышал голоса. Один голос явно принадлежал Никите Клочкову, а второй, видимо, Бурилкину. Содержание их разговора так заинтересовало и поразило сыщика, что он не стал выходить из-за кустов, а замер на месте и стал слушать.

– Ну что, мразь уральская, не вышло? – глумливо говорил биатлонист. – Прицел сбился, что ли?

– Не пойму, о чем это ты, – отвечал водитель. – Какой прицел? И хватит тут ругаться, не на базаре.

– Ой, скажите, какой воспитанный! – произнес Клочков, издеваясь. – Ах, ты…

Последовала еще одна порция отборного мата, на который жених Дианы, видимо, был большой охотник.

– Ну, смотри, Сашок! – произнес Клочков, отматерившись. – Теперь моя очередь нанести удар. И уж я не промахнусь, будь уверен!

– Нечего мне тут угрожать! – уверенно ответил водитель. – Тоже мне, стрелок! По мне с Аркадием Семенычем вон в прошлом году шмаляли, а ничего не вышло. Часом, не ты в той машине сидел?

– Ты думай, что говоришь, козел! – возмутился Клочков. – А какой я стрелок, ты увидишь!

Беседа явно подошла к концу. Гуров поспешно шагнул в глубь кустов – и вовремя, будущий зять Стратонова быстро прошел мимо него по направлению к дому.

Вставал вопрос: надо ли в таких условиях выходить на площадку и заводить разговор с водителем или следовало отказаться от этого плана? После такой беседы на повышенных тонах Александр Бурилкин вряд ли будет склонен вести неспешную беседу «за жизнь». Но, с другой стороны, теперь, когда водитель был возбужден и наверняка хотел выговориться, может, стоило попробовать и сыграть в открытую?

Лев вышел из-за кустов и направился к водителю. Тот занимался тем, что убирал поливальный шланг.

– Здравствуйте, Бурилкин, – поздоровался сыщик. – Мы незнакомы, но, думаю, вы знаете, кто я. Меня зовут Лев Гуров.

– Да, слышал, конечно, – кивнул водитель, настороженно глядя на него.

– Я должен обеспечить безопасность вашего шефа Аркадия Семеновича, – продолжал Гуров. – В связи с этим меня интересуют подробности прошлогоднего покушения на него. Мне говорил Верховский, что в тот день Стратонова спасла только ваша находчивость – вы не потеряли голову и смогли быстро вывести машину с линии огня. Это так?

– Конечно, лестно слышать такие слова, – сказал водитель, – но Владимир Игоревич преувеличивает. Я просто рулил как положено, а что повернул в нужную сторону – так это просто везение.

Бурилкин проявлял скромность, однако было заметно, что похвала ему приятна. Его настороженность исчезла, теперь он держался раскованно. А это и было главной целью Гурова на начальном этапе беседы.

– Скажите, а вы запомнили кого-то из нападавших? – спросил он.

– Вот и следователи мне этот вопрос задавали, – ответил водитель. – Как же я мог их запомнить, если они все были в масках? Так сказать, на одно лицо…

– Но человека можно узнать не только по лицу, – заметил Лев. – Еще по фигуре, по манере двигаться. Может, были какие-то характерные черточки?

– Нет, ничего такого определенного не было, – покачал головой Бурилкин.

– Хорошо, оставим это. Теперь я хочу обратиться к вам не как к свидетелю, а просто как к опытному человеку, который давно работает с Аркадием Семеновичем. Скажите, здесь, в окружении Стратонова, нет людей, которые могут представлять для него опасность?

Александр Бурилкин бросил на сыщика быстрый взгляд. Гуров истолковал его таким образом: «Что ты за человек? Можно ли тебе доверять?» Видимо, ответ на последний вопрос был отрицательным, потому что водитель произнес:

– Откуда же я знаю? Тут вон Владимир Игоревич голову каждый день ломает, отгадать не может, а я что? Мое дело баранку крутить да за машиной следить.

– Но по некоторым деталям я понял, что кто-то поставляет информацию недругам Стратонова, – продолжал Гуров. – Значит, здесь, в поместье, есть «крот». Я пытаюсь понять, кто это. Вы ничем не можете мне помочь?

Водитель вновь быстро взглянул на него. Теперь его взгляд, казалось, говорил о сочувствии и поддержке. Однако ответить Бурилкин не спешил. Видно было, что он колеблется, боится сказать лишнее.

– Конечно, здесь таких людей быть не должно, – наконец произнес он, – все вроде проверенные, Федор Кузьмич и Владимир Игоревич очень за этим следят. Но ведь знаете, чужая душа потемки. Иной выглядит как овечка, а в душе волк лютый. Так что все может быть.

– Давайте попробуем выразиться конкретней, – настаивал Гуров. – Вы ведь лучше меня знаете людей, которые здесь живут. Где следует искать «крота»: среди охраны и обслуги или среди гостей Стратонова?

– Конкретней… – медленно произнес Бурилкин. – Что же тут можно конкретней? Я бы на вашем месте и тут, и там искал.

– То есть среди гостей тоже?

– Необязательно среди гостей. Я бы сказал, среди тех, кто сидит с Аркадием Семеновичем за одним столом.

– Неужели среди родных?

– Что ж, иногда родные опаснее чужих бывают, – философски заметил водитель.

Было понятно, что больше ничего определенного он не скажет, и Гуров решил перейти к наиболее интересовавшей его теме.

– Я тут, когда подходил, заметил, что от вас отошел наш дорогой спортсмен, жених Дианы Аркадьевны, – начал он. – Что, советы какие автомобильные спрашивал?

– Да вроде того… – уклончиво ответил Бурилкин.

– Я краем уха слышал кусочек вашего разговора, – признался Гуров, – и мне показалось, что речь шла вовсе не об автомобилях. Показалось, что Клочков вам угрожал и даже обвинял в чем-то. Разъясните мне эту загадку? В чем вы так провинились перед нашим уважаемым биатлонистом?

– Провинился! – скривился Бурилкин. – Да он сам… Хотя что ж, человек вон пострадал, стреляли в него. График тренировок у него срывается… Вот он и злится. Понять можно.

– Не хотите рассказать? Напрасно. Я чувствую, тут кроется что-то очень важное. Причем это имеет прямое отношение к моим обязанностям: обеспечению безопасности вашего шефа. Ведь имеет, верно?

– Может, и имеет, – неохотно ответил водитель. – Только и вы меня поймите, мы тут все связаны, все имеем старые счеты. Кое-что друг про друга знаем, кое о чем догадываемся. А вы человек новый, со стороны. И я не знаю, что вам можно говорить, а что нельзя.

– И кто это определяет, что можно чужому говорить, а что нет? – спросил Гуров. – Владимир Игоревич?

– Может, и он. Так что вы ваши вопросы лучше ему задайте.

– Хорошо, я так и сделаю, – кивнул Лев.

Глава 10

Он действительно хотел поговорить с секретарем, однако, направляясь к входу в дом, услышал удары, доносившиеся со стороны теннисного корта. «Интересно, кто это так поздно спортом занимается? Что за пара спортсменов нашлась? – удивился сыщик. – Пойду посмотрю…» Он сам не мог объяснить, что заставило его изменить планы и пойти в сторону корта: видимо, сработала его знаменитая интуиция.

К своему удивлению, на корте Гуров увидел одну лишь Диану Стратонову. Дочь хозяина поместья тренировалась: специальный аппарат выстреливал через короткие промежутки мячи, а она их отбивала. Получалось у нее по-разному – часть мячей упорно шла или в сетку, или за пределы площадки.

Когда запас мячей в обойме закончился, Диана взяла приготовленное полотенце, вытерла со лба пот и направилась в сторону дома. Тут Гуров выступил из тени и шагнул ей навстречу:

– Добрый вечер! Я тут смотрел, с каким упорством вы тренируетесь, и просто поражался! Так настойчиво тренироваться! И так хорошо у вас это получалось! Наверное, собираетесь выступить на каких-то международных соревнованиях?

– Ну уж прям международных! – ответила Диана. – Так, в одном турнире хочу поучаствовать, а там – как получится. Хотя, конечно, успехи есть. Вам правда понравилось?

– Да, я увидел большое мастерство, а еще настойчивость! – заверил ее Гуров.

Он, конечно, кривил душой: мастерства там не было вовсе, да и воли было не так уж много. Но ему хотелось разговорить дочь Стратонова, а лучшим средством для этого в общении с такими людьми, как Диана, была лесть. И он угадал – Диана, до этого державшаяся высокомерно, улыбнулась и произнесла:

– Приятно слышать, особенно от такого известного человека!

Теперь можно было переходить к главной части разговора, ради которой Гуров, собственно, и задержался возле теннисного корта. И он произнес нарочито небрежным тоном светской беседы:

– Я тут случайно поговорил с водителем Аркадия Семеновича, кажется, его Сашей зовут? Хотел узнать, как обеспечивается безопасность Аркадия Семеновича. Но разговаривать с ним совершенно невозможно! Какой-то неприятный тип. Не говорит, а рявкает. И явно что-то скрывает!

Гуров говорил заведомую неправду. Ну, или сильно искажал картину. Ему было важно узнать реакцию Дианы Стратоновой. И он ее узнал.

– Вот именно! – воскликнула девушка. – Все время скрывает! Этот Саша – прямо уголовник какой-то. Я уже папе говорила, чтобы он ему не доверял и взял другого шофера, например из охраны. Но папа, как нарочно, к этому Шурику привязался, никак не хочет с ним расстаться.

– А кого из охраны вы бы хотели предложить Аркадию Семеновичу? Может, Алексея?

– Ну, уж конечно, Алексея! Тот еще гусь! Он такой же, как этот Шурик. Мне кажется, он в прошлом уголовник. Я бы его вообще из охраны гнала. Нет, я бы папе Игоря Цыплакова предложила. Он надежный, проверенный…

– Как же так получилось, что в охрану попали люди, которые не вызывают доверия? – удивился Гуров. – Кто их набирал? Капралов? Или Верховский?

– Нет, Федя Капралов не может охрану набирать, это не его ума дело! – усмехнулась Диана. – Хотя, конечно, сейчас он охранниками командует, но набирал их Володя. И ничего хорошего из этого не вышло!

– Так вы и Верховскому не доверяете? – еще сильнее удивился Гуров. – Но ведь он правая рука Аркадия Семеновича! Он полагается на секретаря во всех вопросах!

– И напрасно! – уверенно заявила Диана. – Верховский – настоящая змея! Сколько добра ему ни делай – он всегда норовит ужалить. Папа ему такие деньги платит, другой за такие деньги служил бы верой и правдой, а этот все норовит гадость сделать.

– Я вижу, вы никому из окружения Аркадия Семеновича не доверяете, – заметил Лев. – На кого же ему в таком случае положиться? Получается, что совсем не на кого?

– Почему же не на кого? – возразила Диана. – На нас с Никитой. Мы его никогда не подведем.

– Буду иметь в виду, – самым любезным тоном проговорил Лев.

Они как раз дошли до дверей дома, так что беседа прекратилась сама собой. Диана вошла в дом, а Гуров остался стоять снаружи, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух и размышляя над услышанным.

«Интересно, почему она так настроена против Верховского? Это что-то личное, несходство характеров? Может, она много тратит, а секретарь сделал ей замечание? Вообще наша Диана, кажется, никого из отцовского окружения не одобряет. Хотя нет, было одно исключение – охранник Цыплаков. Любопытно… Хорошо бы поговорить на эту тему с самим Верховским…»

Поистине в этот вечер все желания Гурова имели свойство сбываться. Не успел он подумать о встрече с секретарем, как тот вышел из дома с явным намерением прогуляться.

– Что, Владимир Игоревич, решили погулять, подышать воздухом? – спросил Гуров.

Было заметно, что секретарь не рад видеть сыщика, однако он подавил свои эмоции и ответил самым приветливым тоном:

– Да, надо прогуляться. А то часа два сидели с Аркадием Семеновичем в кабинете, делами занимались, аж мозги набекрень съехали.

– Если вы не возражаете, я бы составил вам компанию, – предложил Лев. – К тому же есть одна тема, которую надо обсудить.

– Вообще-то я хотел просто отдохнуть… – неуверенно произнес секретарь. – Но раз уж ваша тема не терпит отсрочки… что ж, тогда идемте, – согласился Верховский.

Они вышли за ворота и не торопясь двинулись в сторону реки.

– Понимаете, какое дело, – начал Гуров. – Я тут решил познакомиться с водителем Стратонова Сашей Бурилкиным и невольно стал свидетелем разговора между ним и нашим спортсменом Никитой.

– Подслушали, значит… – усмехнулся секретарь.

– Можно сказать и так, – согласился Лев. – Что поделать, профессия требует. Так вот, разговор этот показался мне весьма странным. Дело даже не в том, что Никита выказал к водителю явную неприязнь, мало ли какие у людей могут быть отношения, а Никита – человек простой, что думает, то и говорит. Но ведь он водителю еще и угрожал! Совершенно недвусмысленно угрожал.

Верховского, похоже, слова Гурова нисколько не удивили.

– А почему вас это интересует? – спросил он. – Ну да, у Никиты не сложились отношения с Бурилкиным. Однако Аркадий Семенович своему водителю доверяет и менять его пока не собирается. К нашей с вами задаче – обеспечению безопасности шефа – это не имеет никакого отношения, так что это не должно вас беспокоить.

– Я так не думаю, – покачал головой Гуров. – Как это так – не должно беспокоить? Будущий зять Стратонова ненавидит его водителя, угрожает ему расправой. Разве это не опасно для того, кого этот водитель возит? И мало одного Никиты, я выяснил, что Диана тоже плохо относится к Бурилкину. Значит, тут что-то не так. Вот я и хотел, чтобы вы прояснили мне ситуацию.

Верховский некоторое время молчал. Было слышно, как в лесу, в стороне, пробежал какой-то зверек – возможно заяц. Вдали заухала сова.

– Ну хорошо, возможно, вы правы, – наконец сказал секретарь. – Действительно, враждебные отношения в окружении шефа могут сказаться на его безопасности, и это должно вас интересовать, согласен. А что касается конкретно Никиты и Бурилкина… Чтобы объяснить их враждебность, придется привлечь еще одно лицо…

– Ирину Сергеевну? – предположил Гуров.

– Угадали, – кивнул Верховский. – Вы ведь опытный человек, знаете, что отношения между супругами редко бывают безоблачными, тем более когда за плечами много лет совместной жизни. Так и здесь. У Аркадия Семеновича и его супруги во многом разные интересы, разные друзья, увлечения… Вот и близкие люди, а также подчиненные разделились на два лагеря. Диана очень… гм… любит отца. Ее жених, соответственно, тоже. А Саша Бурилкин уважает Ирину Сергеевну. Вот они и не ладят.

– А каково ваше место в этом раскладе? – поинтересовался Гуров.

– Мое место – ровно посередине! – со смехом заявил Верховский. – У меня отличные отношения со всеми. Я, можно сказать, поддерживаю мир в семье. Ну что, я ответил на ваш вопрос? Тогда разрешите мне немного побыть одному, просто помолчать.

– Да-да, конечно, – кивнул Лев и повернул назад, к усадьбе.

У него, правда, оставалось еще много вопросов к секретарю Стратонова, но задавать их, как он понимал, не было никакого смысла. Потому что первый из этих вопросов можно было сформулировать так: «Зачем вы так примитивно врете?» Такие вопросы не задают, и уж, во всяком случае, не ждут на них ответа. А в том, что секретарь Стратонова ему врал, сыщик не сомневался. Потому что не было у него «отличных отношений со всеми». Ведь Диана призналась, что она не терпит секретаря так же сильно, как и водителя. И потом, если верить Верховскому, получалось, что водитель Бурилкин целиком на стороне Ирины Стратоновой. Между тем в разговоре с Гуровым он только и слышал от водителя: «Аркадий Семенович сказал… Аркадий Семенович меня хвалил…» А о жене шефа он не сказал ни слова. В общем, Владимир Верховский, что называется, гнал пургу. Но что заставляло его скрывать правду? «В общем, не дом, а сплошные загадки», – заключил Гуров.

Глава 11

Он решил, что на сегодня, пожалуй, достаточно и можно отправляться спать, но вдруг, проходя через холл, услышал, как где-то стукнула, закрываясь, дверь. «Ага, это дверь черного хода закрылась, – догадался сыщик. – Что, кто-то из прислуги решил вечерним воздухом подышать? Хотя, пожалуй, уже не вечерним, а ночным, время-то уже почти двенадцать».

Тут он увидел, как из-за угла дома появилась женская фигура. Когда женщина повернула голову, Гуров узнал ее: это была Настя, горничная.

Самое простое объяснение позднего выхода девушки из дома состояло в том, что она спешит на свидание. Может, у нее парень в ближайшей деревне? Однако Гуров заметил испуг, застывший на лице горничной. Пожалуй, даже не испуг, а смертельный ужас.

«Нет, тут не свидание, не любовь-морковь, – подумал сыщик. – Тут дело серьезное. Кажется, девушке надо помочь». Он решительно закрыл дверь и бросился вслед за Настей. А она спешила прочь от дома, но явно не к воротам. «Интересно, – думал Гуров, спеша за ней следом. – Что у нее тут, убежище, или есть еще один выход из парка, о котором никто не знает?»

Эта загадка скоро разъяснилась: Настя добежала до участка ограды, скрытого густым кустом. Там оказалось место, где земля немного осела – видимо, после сильных дождей – и образовалась выемка приличных размеров. Девушка, не раздумывая, нырнула под изгородь и оказалась на той стороне. Гуров последовал за ней. Тут Настя обернулась и заметила преследователя. Даже в темноте было видно, как она вздрогнула.

– Настя, не бойтесь, это я, Гуров! – поспешил крикнуть он. – Я за вами не гонюсь, наоборот, хочу вас защитить. Только не знаю, от кого. Кого вы так испугались?

– Если хотите помочь, не кричите так! – звенящим шепотом ответила ему девушка. – А то они услышат, и тогда и мне конец, и вам тоже!

– Ну, со мной не так легко покончить, – усмехнулся Гуров, подходя к ней. – Так от кого вы прячетесь?

– От него, от пса ихнего, Игоря! – ответила Настя. – Бежим, а то он вот-вот поймет, что я ничего делать не стала, будет меня искать, чтобы убить. Он обещал! – И она кинулась через лес, направляясь к реке.

– А что ты не стала делать? – следуя за ней, спросил на бегу Гуров.

– Одну вещь, – коротко бросила через плечо Настя.

– Любовь, что ли, тебе предлагал?

– Какая там любовь, к лешему! Это люди серьезные, глупостями не занимаются. Убить он мне предлагал одного человека, понимаете? Стойте! Тихо!

Они оба замерли. Гуров понял, что они находятся неподалеку от тропы, по которой вчера гулял Стратонов и где он сам встречался с Крячко. Там, на тропе, слышались голоса.

– Сбежала, сука! – с чувством произнес низкий глухой голос, показавшийся Гурову смутно знакомым. – Ну ничего, найдем! Никуда не денется! До Кузнецка не добежит, а деревню я всю перетряхну, найду! Под землей найду, башку оторву – и обратно зарою!

– А она на тебя не настучит? – спросил его собеседник. Его голоса Гуров раньше не слышал.

– Если в деревне настучит, неважно, – ответил первый. – Пускай думают себе что хотят. Да и в полиции, сам знаешь, наши люди сидят. Важно, чтобы она до Пензы или до Москвы не добралась, чтобы огласки не было. А поехали к деревне, может, догоним?

На тропе взревел мотор мотоцикла, поработал на месте, затем стал удаляться. Настя, все это время стоявшая, вцепившись в руку Гурова, ослабила хватку, обмякла.

– Слыхали, как грозил? И это не просто так! Он так и сделает! И вся полиция у них в кармане, из рук кормится!

– Первый – это Цыплаков, верно? – спросил Гуров.

– Он самый.

– А второй кто?

– Второго не знаю. Это не наш, не из усадьбы. Где-то еще живет. У них, наверное, и другие есть.

– Да кто они такие? Ты все говоришь «у них, у них»… Кто они?

– Почем я знаю? – пожала плечами девушка. – Я одно знаю: что они Аркадия Семеныча убить хотят.

– Так тебе его поручили убить?

– Ну да, – кивнула Настя.

– А как?

– Яд он мне какой-то дал, в бутылке. Чтобы я эту бутылку утром хозяину на стол поставила вместо настоящей. Он по утрам, после прогулки, всегда минералку пьет, вот и должен был эту дрянь выпить. Да что вы все спрашиваете да спрашиваете! Лучше скажите, что мне теперь делать! Я думала в Шестихино бежать, там у меня тетка живет. А теперь что? Слышали, что он сказал? Что и в деревне меня найдет!

– Никуда бежать тебе не надо! – уверенно заявил Гуров. – Это ему теперь бежать надо. Сейчас мы вернемся в усадьбу и расскажем все Стратонову. Он поднимет охрану, и, когда этот Цыплаков вернется, его сразу возьмут и утром сдадут в полицию. А может, и второго удастся взять.

– Какой вы скорый! – всплеснула руками Настя. – «Этого возьмем, того возьмем…» У них все схвачено! Везде свои люди! И потом, хозяину вы сегодня уже не расскажете – он в такое время спать ложится и не любит, когда его по пустякам будят.

– Ну, если ты такая пугливая, можешь здесь оставаться, – решительно произнес Лев. – Можешь вообще здесь жить, возле реки. А я возвращаюсь в усадьбу. Ты просто не понимаешь соотношения сил. Вообще-то я покруче буду, чем этот Цыплаков со всеми своими дружками, это у меня все схвачено, причем на уровне МВД. А если хозяин уже спит – тоже не беда. Расскажу все Верховскому или Капралову. – Он повернулся, чтобы идти назад.

– Подождите, не уходите! – взмолилась горничная. – Так вы точно уверены, что сможете меня защитить?

– Может, в чем другом я и сомневаюсь, а в этом уверен. Защищу, не бойся.

– Ладно, тогда идемте, – согласилась Настя.

– Только в дырку в ограде я лезть больше не буду, – сказал сыщик. – Войдем как нормальные люди, через ворота.

– Так это по дороге надо идти! – В голосе Насти вновь прорезались панические нотки. – А если они на мотоцикле вернутся – они нас враз догонят!

– Если будем здесь еще час стоять – точно догонят, – ответил Гуров. – Идем, здесь недалеко.

Они выбрались на дорогу и быстро двинулись в направлении усадьбы. Где-то у них за спиной время от времени взревывал мотор мотоцикла. В ночной тишине его было далеко слышно. Лев по звуку определил, что мотоцикл с его седоками находится километрах в четырех от них – скорее всего, уже в деревне.

– Ты говорила, он тебе яд дал, в бутылке. А куда ты ее дела? – спросил он.

– Да никуда не девала, – ответила горничная.

– А все же, где она сейчас, эта бутылка?

– Где? – Настя задумалась. – Мы у меня в комнате разговаривали, он ко мне зашел. Ну, дал мне этот пузырек…

– Так бутылку или пузырек?

– Ну, скорее пузырек. Небольшой такой. Я все кивала, кивала, говорю: «Все сделаю, все выполню…» А как он ушел, пузырек этот поставила, куртку схватила – и ходу.

– А куда поставила?

– На тумбочку, что ли? Да, кажется, на тумбочку.

– Понятно… – пробормотал Гуров и достал телефон. Он решил позвонить Владимиру Верховскому, кратко обрисовать ситуацию и попросить зайти в комнату Насти и забрать пузырек с ядом. Но пока он искал нужный номер, они миновали поворот, впереди показалась ограда парка, и он не стал звонить.

Ворота, как и следовало ожидать, оказались закрыты. Прошло несколько минут, прежде чем дежурный охранник (судя по голосу, это был знакомый Гурова, Володя Чуркин) их заметил, спросил для верности кто и открыл ворота. Гуров почти бегом поспешил к дому. Настя следовала за ним.

В холле горела лишь часть ламп и никого не было. Гостиная, в которую они заглянули, тоже была пуста. Тогда Гуров, не задерживаясь, направился наверх, где были спальни. Он знал, где живет Верховский, и уверенно постучал.

Секретарь ответил сразу:

– Кто это?

– Это я, Гуров. И со мной горничная Настя.

– Что случилось?

– Есть важная новость. Надо срочно что-то решить.

– Хорошо, я сейчас открою, – сказал Верховский.

Через две минуты он открыл дверь, и при этом он был полностью одет – разве что без галстука, словно спал одетый, готовый к любому ЧП.

– Что случилось? – повторил он, впуская гостей в комнату.

– Я застал Настю, когда она убегала из усадьбы, явно от кого-то спасаясь, – объяснил Гуров. – Я ее догнал, и она рассказала мне очень любопытную историю. А потом мы стали свидетелями одного странного диалога. Но сначала Настина история. Пусть она сама расскажет.

Верховский повернулся к горничной. Та глубоко вздохнула, словно собралась нырять, и выложила все: как охранник Цыплаков заставлял ее дать яд хозяину, как вручил пузырек с ядом, как она убежала, собираясь спрятаться в деревне, и как ее догнал сыщик. Верховский слушал ее с совершенно невозмутимым выражением лица, словно ему сообщали о самых обыденных вещах.

Когда горничная закончила, Гуров рассказал о беседе Цыплакова с неизвестным подельником – беседе, которую они вели на ночной дороге.

– Сейчас они поехали в деревню – искать Настю, – завершил он свой рассказ. – Но уже скоро, думаю, должны вернуться. Цыплакова необходимо задержать. Пусть вы не захотели сообщать в полицию о покушении на Клочкова. Я с этим смирился. В конце концов, это действительно может не иметь прямого отношения к вопросу безопасности Стратонова. Но тут другой случай. Тут имело место прямое принуждение к убийству хозяина поместья. Мы обязаны задержать Цыплакова и передать его в руки правосудия.

– Напрасно вы меня в этом убеждаете, – сказал секретарь. – Разве я возражаю? Да, я тоже считаю, что его надо задержать. Сейчас разбужу остальных охранников, и вы дадите указания, где им стоять и что делать.

– Хорошо, будите, а я тем временем изыму этот самый пузырек, который Цыплаков дал Насте. Это серьезнейшая улика.

Они втроем вышли из комнаты и спустились в холл. Верховский направился в дежурку, где сидел вахтенный охранник, а Гуров с Настей прошли в комнату горничной. Настя включила свет, шагнула к тумбочке, оглядела ее. Потом взглянула на подоконник… и повернулась к Гурову. Лицо ее выражало растерянность.

– Его нигде нет! – воскликнула она. – Но я ведь сюда его ставила! Теперь я точно вспомнила: вот сюда, на тумбочку, и поставила! А теперь его нет! Теперь мне никто не поверит! Скажут, я это все выдумала! И Цыпа от всего отвертится, а потом задушит меня по-тихому!

– Прекрати истерику! – прикрикнул на нее Гуров. – Никуда твой Цыпа не денется. Помимо твоих показаний, есть еще и мои. Я ведь слышал его разговор на дороге с этим его дружком. Разговор был очень красноречивый, так что у меня найдется пара вопросов для этого «стража безопасности». Ты вот что скажи, ты комнату не закрывала?

– Нет, ничего я не закрывала, – ответила горничная, – не до того было. Я даже не помню, прикрыла я ее до конца или нет. Главное было – убежать скорее.

– А пузырек ты точно сюда ставила?

– Да, точно! Я хорошо помню, что вот сюда его ставила, на этот вот угол, возле чашки.

– Значит, кто-то побывал у тебя в гостях. Заглянул и забрал улику. Ладно, Настасья, твоя роль в событиях пока закончена. Сиди здесь. Закрой дверь и никому, кроме меня, не открывай. Поняла?

– Я никому не открою! – заверила горничная. – А вы его арестуете? Точно арестуете?

– Задержим, – поправил ее Гуров. – Не сомневайся, никуда не денется.

Он вышел из комнаты горничной и услышал, как за ним щелкнул замок. Затем раздался звук передвигаемой мебели, кажется, Настя, не доверяя замку, тащила к двери тумбочку. Впрочем, Гурова это не очень заботило. Он направился в холл, рассчитывая застать там кого-нибудь из участников предстоящего задержания.

И не ошибся: в холле действительно были люди. Однако их оказалось гораздо больше, чем ожидал увидеть Лев. Кроме троих охранников и секретаря, здесь оказались также управляющий Федор Кузьмич Капралов и даже садовник Глухарев.

– Вот, вся наша армия, – сказал секретарь. – Ждем ваших указаний, кому где стоять.

– Да, армия внушительная, что и говорить, – покачал головой Лев. – Вопрос в том, как она вооружена?

– У всех охранников имеется огнестрельное оружие, – ответил Верховский. – У меня и Федора Кузьмича – тоже. Юрию Григорьевичу я дал охотничье ружье. Так что, как видите, все вооружены.

– У Цыплакова, как я понимаю, тоже есть пистолет?

– Да, есть.

– Понятно… Тогда сделаем так. Цыплаков не в курсе, что кто-то, кроме Насти, узнал о его преступлении, и думает, что Настя где-то в лесу или ушла в другую деревню, в которой он не был, и в поместье никто не мог узнать о пузырьке с ядом. Так что засады он не ждет. Хотя…

Тут Гуров вспомнил о том, что пузырек загадочным образом исчез. Кто-то забрал улику. Мог ли этот «кто-то» предупредить Цыплакова? «Вряд ли, – подумал сыщик. – Я никого не видел ни на первом этаже, ни на втором. Так что и нас, скорее всего, никто не видел. Сообщник Цыплакова мог забрать пузырек сразу после бегства Насти – Цыплаков ему позвонил, он и забрал».

– Будем считать, что он не знает, – продолжил Гуров. – В таком случае будем брать его за воротами. Там есть такое место, где с обеих сторон дорожки стоят густые кусты…

– Да, есть такое место, – подтвердил садовник.

– Вот там и будем брать. С одной стороны дорожки сядут Алексей и Юрий, с другой – я и Володя. Вы, Владимир Игоревич, побудете за дежурного. Когда Цыплаков вернется, откроете ему ворота, а сами позвоните мне. А Федор Кузьмич с Юрием Григорьевичем побудут в запасе в беседке возле ворот. Это на тот случай, если Цыплаков что-то заподозрит и не войдет в ворота, а побежит назад. Все понятно? Тогда по местам.

Участники засады разошлись на указанные точки, и потекли минуты ожидания. Так прошло полчаса, час… Когда минуло два часа сидения в засаде, Гуров достаточно громко произнес: «Всем отбой», – и первым вышел из кустов на открытое место. Он достал телефон и позвонил Верховскому:

– Кажется, тот, кого мы ждем, сегодня не появится. И не только сегодня, но и вообще никогда. Так что у Аркадия Семеновича стало одним охранником меньше. Из чего я делаю вывод, что Цыплакова кто-то предупредил о том, что его ждут. И главный вопрос, который меня интересует, кто?

Глава 12

Когда все участники «группы задержания» разошлись, Гуров подошел к Верховскому и сказал:

– Мне кажется, нам с вами пока рано ложиться спать. Надо обсудить сложившуюся ситуацию.

– Я не против, – ответил секретарь. – Только лучше пройдем в мою комнату, в гостиной могут быть лишние уши.

Они поднялись в комнату секретаря, сели в кресла.

– У меня есть несколько вопросов, – заговорил Лев. – Первый: как Цыплаков попал в охрану Стратонова? Кто его взял?

– Всю охрану набирал я, – сказал секретарь. – Брал людей из московских охранных агентств. Делал так: сначала заключал договор с агентством на временные услуги сопровождения, приглядывался к присланным сотрудникам, а если они мне казались надежными, предлагал перейти к нам на постоянную работу. Так были наняты и Чуркин, и Корнюхин, и Цыплаков.

– Вы уверены, что в тот момент, когда вы его брали, он еще не был «засланным казачком»?

– Полной уверенности нет, но думаю, что не был.

– Значит, он перешел на чужую сторону позднее?

– Ну да. Посулили раз в пять-шесть больше, вот и перешел.

– Кто посулил?

– Враги, естественно.

– Какие враги? Хватит темнить, Верховский! – решительно заявил Гуров. – Вы отлично знаете, кто устраивает покушения на вашего начальника, но почему-то упорно скрываете это от меня. Меня эта игра вслепую не устраивает. Или вы мне все рассказываете, или я утром пристаю с этими же вопросами к самому Стратонову. А если и он не ответит – я просто уеду.

– А как же ваше начальство? Оно будет недовольно… – заметил секретарь.

– Со своим начальством я как-нибудь сам разберусь, пусть вас это не заботит. Ну, так что, будете говорить или нет?

Верховский несколько секунд в замешательстве глядел на сыщика, потом спросил:

– А что вас, собственно говоря, интересует?

– Я хочу знать, кто эти люди, которые пытаются убить Стратонова, – объяснил Гуров. – Почему они это делают? Чего хотят добиться этой смертью?

– Ну, хорошо, я расскажу. Хотя Аркадий Семенович этого бы не одобрил, но пусть. Значит, так. Существует крупная преступная группировка – так называемые бирюлевские. Слышали, наверно?

– Как же, конечно, слышал, – отвечал Гуров.

– Руководство группировки несколько лет назад поставило цель: овладеть бизнесом Аркадия Семеновича. Вначале они пытались решить вопрос, что называется, по-хорошему: вели переговоры, хотели убедить Стратонова расстаться с бизнесом. Однако Аркадий Семенович проявил характер и на уступки не пошел. Тогда на него была объявлена охота. Прошлогоднее покушение было первым актом этой охоты. То, что происходит сейчас, вторым.

– А кто в окружении Стратонова поставляет им информацию? Кто этот «крот»? Вы знаете?

– Нет, откуда? – сказал секретарь, с самим искренним видом разводя руки.

Слишком искренне он это делал, слишком простодушное выражение было у него на лице, чтобы Гуров поверил в правдивость его слов.

– Не хотите говорить… – покачал он головой. – Ну, ладно, для начала и этой информации достаточно. Теперь скажите мне вот что: вы и теперь, когда киллер пытался организовать убийство самого Стратонова, не хотите заявлять в полицию? Опять хотите все замолчать?

– Вижу по вашему лицу, что вы этого не позволите, – заметил Верховский. – Что ж, если вы так настаиваете – давайте заявим. Пусть начнут следствие, объявят Цыплакова в розыск. В результаты я, правда, не верю, но пусть.

– Хорошо, тогда последний вопрос. Он касается сегодняшней прогулки. Как вы думаете, она состоится?

– Я убежден, что да, – ответил Верховский. – Понимаете, это позиция Аркадия Семеновича: ничто не должно ломать его график. Он человек порядка, вы уже могли это заметить. И никакие покушения, никакая стрельба не должны этот порядок нарушить. А наш долг – обеспечить выполнение этого распорядка.

– Несмотря на то что один из людей, призванных охранять Стратонова, оказался киллером, задержать его не удалось, и теперь он присоединился к группе своих подельников?

– Да, несмотря на это.

– Хорошо, значит, будем обеспечивать безопасность на прогулке, – сказал Гуров, поднимаясь.

Спустившись в холл, он направился к комнате Насти: ему пришло в голову еще несколько вопросов, которые надо было задать горничной. Однако, когда он подошел к двери, то услышал, что оттуда доносится чей-то голос. Прислушавшись, он узнал голос супруги Стратонова Ирины Сергеевны.

– Ты не переживай так и ничего не бойся, – говорила жена олигарха. – Аркадий Семенович тебя в обиду не даст. Мы и так к тебе очень хорошо относились, а уж теперь – тем более. Ведь ты фактически спасла Аркадию Семеновичу жизнь! При этом рискуя своей собственной. А это дорогого стоит.

– Но вы не представляете, Ирина Сергеевна, какие это страшные люди! – отвечала Настя. – Мне Цыпа говорил, что у них все схвачено, они все знают, из-под земли меня достанут…

– Вот, опять ты за свое! – мягко укорила ее Стратонова. – Зря ты наслушалась этих угроз. Забудь про них! Поверь, у нас возможностей не меньше, а даже больше. У нас, если пользоваться выражением этого бандита, тоже «все схвачено».

– Ну да, мне Гуров то же самое сказал. Понятно, вы надеетесь на полицию, суд, все такое. Только эти люди без суда действуют. А без суда – оно быстрее.

– Да, на нашей стороне закон, – подтвердила Ирина Сергеевна. – Но мы не только на суд и закон надеемся. У нас и другие средства есть. И тоже очень быстрые, ты поверь. У нас хватит сил, чтобы оторвать головы всем подонкам, которые покушаются на жизнь Аркадия Семеновича. Им – оторвать головы, а наших друзей и помощников – защитить. Так что спи спокойно, ничего не бойся.

Гуров понял, что беседа подошла к концу и сейчас Ирина Сергеевна выйдет. Он быстро отошел от двери, стараясь ступать как можно тише, и поднялся в свою комнату, решив, что вопросы Насте сейчас лучше не задавать, можно это сделать и утром. Он и так получил некоторую информацию. «О каких силах говорила Стратонова, когда утешала горничную? – думал Лев. – Явно не о троих оставшихся охранниках. Она явно намекала, что у ее мужа имеются еще вооруженные люди, а может, и целые структуры, которые готовы сразиться с бандитами. Этакая частная армия. Что ж, дело знакомое. Но с какой уверенностью она это говорила! Выходит, наша утонченная Ирина Сергеевна интересуется не только концертами и спектаклями. И тоже является игроком на этом поле. Интересно, интересно… Впрочем, к черту все эти загадки. Сейчас главное – хоть немного поспать, чтобы утром голова работала. Завтрашняя – точнее, уже сегодняшняя – прогулка будет опаснее вчерашней. И надо думать, как обеспечить безопасность Стратонова…»

С этой мыслью он и уснул.

Следующее утро началось без каких-либо происшествий. В обычное время семья и гости сели завтракать, в обычное время горничная Настя пошла застилать постели и убирать в комнатах. Словом, жизнь текла как всегда. Биатлонист Никита Клочков явился на завтрак в обычной одежде, а на вопрос о здоровье ответил, что чувствует себя прекрасно и собирается вновь приступить к беговым тренировкам – на руку пока нагрузку давать нельзя, а на ноги можно. Последовал долгий разговор между ним и Дианой о разных режимах тренировок, о нагрузках и постепенном вхождении в лучшую форму – разговор, в который невольно вовлеклись и остальные сидящие за столом.

Однако Гуров ощущал, что в воздухе витает какое-то напряжение. Это чувствовалось и во взгляде, который Стратонов бросил на Настю, вошедшую в столовую с каким-то вопросом, и в нескольких репликах, которыми он обменялся с Верховским. Безусловно, хозяин поместья уже знал о вчерашнем происшествии – знал и сделал из него определенные выводы. Гурова очень интересовало, какие именно, но спрашивать он не стал.

Встали из-за стола, и Стратонов, как всегда, отправился с секретарем в кабинет заниматься делами. К ним присоединился и управляющий банком Леонид Соболь. А Гуров собрал в холле троих оставшихся охранников вместе с Капраловым.

– Итак, ваш бывший коллега Цыплаков оказался «кротом» и перешел на другую сторону, – сказал он. – Теперь у них стало на одного человека больше, а у нас – меньше. Встает вопрос, как обеспечить безопасность Аркадия Семеновича в таких условиях. Я думаю, что Федор Кузьмич должен присоединиться к охране на предстоящей прогулке.

– Что ж, я не против, – сказал управляющий. – В прошлом мне не раз приходилось иметь дело с оружием, так что знаю, как с ним обращаться.

– Вот и отлично, – улыбнулся Гуров. – Значит, пойдете вы четверо, и пятым – я. В дежурке в это время посидит водитель Саша Бурилкин, а в парке будет находиться садовник Юрий Григорьевич. Я с ними на этот счет поговорю и дам нужные инструкции. Теперь о расстановке. Юра и Алексей пойдут слева, Володя и Федор Кузьмич – справа от тропы, по которой будут двигаться Аркадий Семенович и его спутники. Я буду идти тоже слева, но чуть впереди основной группы.

– Вы и прошлый раз шли слева, – заметил Володя Чуркин. – Я так понял, главная опасность с той стороны может угрожать. Давайте тогда поменяем меня и Юрку местами: я стреляю лучше.

– Верю, что лучше, – кивнул Лев. – Вот для того я тебя и поставил справа – чтобы уравновесить силы. Так что меняться не будем. На прогулке идем, внимательно смотрим по сторонам, ловим каждое движение. Если последует моя команда – сразу выполнять. Вопросы есть? Если нет, давайте готовиться. Как только Стратонов выйдет из кабинета, сразу выдвигаемся к воротам.

Охранники разошлись, а Гуров пошел давать инструкции водителю и садовнику. Он как раз успел закончить к тому моменту, когда Стратонов в сопровождении секретаря и управляющего банком вышел из кабинета и стал звать жену, дочь и ее жениха составить ему компанию на прогулке. Клочков отказался – он, оказывается, как раз собрался совершить пробежку. Диана решила идти с женихом. Зато к гуляющим решили присоединиться гость Стратонова Геннадий Сотников и его секретарша Светлана.

«Крячко, наверное, уже занял свое место недалеко от березы, – думал Гуров, выходя из ворот поместья. – Может, сегодня киллер решит действовать? Тогда нам удастся его задержать».

У него было предчувствие, что так и случится.

Группа гуляющих, продолжая беседу (на этот раз речь шла, как слышал Гуров, о разных видах активного отдыха, включая экстремальные виды спорта), вышла на тропу и двинулась вверх, в сторону холмов. Охранники разбились на две группы и пошли по бокам. Гуров, как и планировал, выдвинулся чуть вперед.

Они постепенно приближались к месту, где была устроена засада. Лев пошел чуть быстрее – если сегодня и в самом деле может быть устроено покушение, то снайпер уже на месте, в таком случае лучше чуть оторваться от гуляющих, чтобы вместе с Крячко успеть задержать снайпера до их подхода. Он достал телефон и послал другу пустую эсэмэску – сигнал о том, что он уже рядом и готов прийти на помощь. Теперь Крячко будет готов действовать.

Вот молодой дуб, вот и поляна… Сейчас, сейчас Гуров заметит среди других деревьев ту самую березу, услышит шум борьбы и бросится на помощь другу…

Однако ничего этого не происходило. Он уже миновал поляну, но все оставалось по-прежнему. «Неужели опять пустышка? – лихорадочно размышлял Гуров. – Неужели снайпер и сегодня не придет?»

И тут вдруг в лесу громко прозвучал пистолетный выстрел. Вслед за ним сухо щелкнул выстрел из винтовки, Гуров его узнал. Но эти выстрелы раздались не слева, где он ждал нападения, а справа! Справа – и чуть сзади, там, где сейчас находилась группа гуляющих!

Не раздумывая ни секунды, Лев бросился на звук. Неужели он так ошибся? Неужели у киллера была приготовлена и вторая засада и он ею воспользовался?

Не успел он сделать и нескольких шагов, как услышал еще несколько выстрелов. На этот раз стреляли из пистолета – в этом сомнений не было. Вслед за этим грянула целая канонада – стреляли явно несколько человек.

Наконец Гуров достиг того места, где велась стрельба. Он увидел управляющего Капралова и двух охранников – Алексея и Юрия. Все они вели огонь куда-то в глубь леса. А недалеко от них на траве лежал еще один охранник – Володя Чуркин. Гуров подбежал к нему и заглянул в лицо. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – охранник мертв.

Глава 13

– Что здесь случилось? – спросил Гуров, обращаясь к управляющему. – В кого вы стреляете?

– В того гада, который Володю убил, – ответил Капралов. – Он вон за тем деревом стоит, – и указал на старую сосну с мощным стволом. За таким стволом действительно мог укрыться человек, и его не было бы видно.

– Продолжайте вести огонь, чтобы держать его на месте, – велел Гуров. – А я зайду сбоку.

Он вынул пистолет и кинулся бежать правее. Прячась за деревьями и кустами, чтобы его не мог увидеть человек за сосной, обогнул место схватки, а еще через несколько шагов увидел ту самую сосну с другой стороны. После этого Гуров вышел из-за своего укрытия и крикнул Капралову:

– Хватит стрелять! Только зря пули тратите. Здесь никого нет.

Капралов с охранниками тут же подбежали к нему. Он подошел к сосне, присев на корточки, осмотрел почву и вскоре нашел несколько стреляных гильз.

– Винтовка, – заключил он, осмотрев гильзу и бережно опуская ее в карман. – Потом точнее определим, что за оружие. А теперь расскажите, что здесь случилось. Только давайте вернемся к убитому.

Они вернулись к тому месту, где оставили тело охранника. В это время раздались шаги, и с другой стороны туда же подошел Верховский. Он бросил взгляд на труп, затем на людей, все еще державших в руках оружие, и задал тот же вопрос, что и Гуров:

– Что случилось?

– Мы шли – Володя впереди, я чуть сзади, – начал объяснять управляющий. – Ничего подозрительного вроде не было. И вдруг Володя закричал…

– Что?

– Я толком не помню, что-то вроде «Вот он!» или «Он здесь!». Он выстрелил, а потом кинулся вперед. И тут раздался выстрел. Володя упал.

– А откуда стреляли? – спросил Верховский.

– Вон из-за той сосны, – объяснил управляющий, показав на старое дерево. – Я, конечно, сразу достал оружие и стал стрелять в ту сторону. Но приблизиться к сосне не мог: тот гад, за деревом, здорово метко отстреливался, мне пришлось прятаться. Потом подоспели Юра с Алексеем, а потом и Лев Иванович. Но стрелка за деревом уже не оказалось – успел уйти.

– Давайте подойдем к этой сосне, посмотрим, что там, какой оттуда открывается обзор, – предложил секретарь.

– Нет, всей толпой ходить не будем, – сказал Гуров, – а то у нас Аркадий Семенович остался совсем без охраны. Давайте, Федор Кузьмич, берите Юру и Алексея и идите назад к шефу. Объясните ему, что случилось. Думаю, он не будет настаивать на продолжении прогулки. Будете его охранять, пока он не вернется в усадьбу. Потом пришлете кого-нибудь с носилками, чтобы унести тело Володи. А мы с Владимиром Игоревичем тут посмотрим и обсудим ситуацию.

Управляющий с охранниками ушли, а Гуров и Верховский подошли к сосне.

– Я так понимаю, что Володя увидел, как снайпер целится в кого-то на тропе – скорее всего, в Стратонова, – сказал Гуров, – и сразу открыл огонь, чтобы не дать киллеру прицельно выстрелить. Он, разумеется, не попал. А вот киллер, увидев противника рядом с собой, перенес огонь на него, и попал – Чуркин был убит первым же выстрелом. Но выполнить свою основную задачу – убить Стратонова – киллер уже не мог, тот скрылся из зоны обстрела. К тому же подоспела охрана, и киллеру пришлось уносить ноги. Можно сказать, что Володя спас своего хозяина.

– Это я понимаю, – кивнул Верховский, – и передам Аркадию Семеновичу. Уверен, что тот по достоинству оценит подвиг охранника. Найдем его родных, выплатим им достойное вознаграждение… Я не понимаю другое: почему вы не смогли предупредить это нападение? Вы что, ожидали его с другой стороны?

– Угадали, – ответил Гуров. – Там, слева от тропы, устроен схрон – позиция для стрельбы. Я ожидал нападения именно с той стороны. Эту сторону я тоже осматривал, но тут ничего нет, это и ввело меня в заблуждение. Возможно, тот схрон строили специально, чтобы отвлечь наше внимание, а стрельбу с самого начала хотели вести отсюда.

– Возможно, – согласился Верховский. – Кажется, я вам уже говорил, что мы имеем дело с мощной организацией, располагающей грамотными специалистами. Нельзя рассчитывать на то, что они попадутся в стандартную полицейскую засаду.

– Это верно, – согласился Лев. – Ну что, пойдем посмотрим, что там за место для стрельбы, у этой сосны.

Они вдвоем подошли к сосне, где стоял киллер и где Гуров уже собрал стреляные гильзы. На этот раз он не стал осматривать почву, а встал возле сосны и взглянул в сторону тропы. Вид отсюда открывался не такой замечательный, как от березы, но кусок тропы было видно отлично.

– Да, стрелять отсюда можно, – заключил он. – Хотя обзор ограничен. Стрелок должен за доли секунды принять решение, прицелиться и нажать на спуск.

– Его задача значительно облегчится, если он будет заранее, скажем за минуту, предупрежден о том, что цель приближается, – заметил Верховский.

– Вот как? – Лев внимательно посмотрел на секретаря. – Но это означает, что вражеский агент должен находиться не где-то в усадьбе, а прямо среди гуляющих.

– Видимо, так, – кивнул Верховский с бесстрастным выражением лица.

– Слушайте, перестаньте говорить намеками! – рассердился Лев. – Вы все время даете понять, что вам известно больше, чем мне. Я не собираюсь с вами соревноваться в знании ситуации. Лучше прямо скажите, что вам известно. Хватит играть в кошки-мышки! Положение слишком серьезно!

– Поверьте, я не собирался с вами играть ни в какие игры, – ответил секретарь. – Я согласен, что положение серьезное. Один из охранников оказался агентом врага и сбежал, другой погиб… Если я не сообщаю вам какую-то информацию, это значит, что я не имею права этого делать. Просто не могу!

– Тоже мне, тайны мадридского двора! – усмехнулся Гуров. – Ладно, продолжайте хранить ваши секреты, если считаете нужным. Но у меня есть два вопроса, которые надо срочно решить. Первый касается прогулок. Я полагаю, что в сложившихся условиях от них придется отказаться. Постарайтесь убедить Стратонова, что это необходимо. Вы же видите: несмотря на все усилия, мы не можем обеспечить в лесу надлежащий уровень безопасности. Не можем же мы терять каждый день по охраннику! Придется ему пока ограничиться прогулками в парке. Если вы не сможете ему это внушить, скажите мне, я подключусь.

– Думаю, ваша помощь не потребуется, – сказал Верховский. – Аркадий Семенович вполне понимает меру опасности, которая ему угрожает, так что в ближайшие дни прогулки в лесу будут отменены. По крайней мере, до тех пор, пока мы не сможем ликвидировать эту банду и гарантировать нашему хозяину полную безопасность. А какой у вас второй вопрос?

– Второй вопрос касается охранников. Как вы заметили, их у нас осталось лишь двое. Этого явно недостаточно. Как вы намерены восполнить убыль?

– Я уже дал указание моему помощнику, оставшемуся в Москве, чтобы он подыскал двух надежных людей. Думаю, дня через три-четыре он их пришлет.

– Но насколько надежными они будут, вот вопрос. Этих, что в поместье, вы и Капралов проверяли лично, и все равно среди них оказался предатель. А те чем лучше?

– А что, у вас есть другое предложение?

– Да, есть. У меня имеется надежный человек, мой помощник. Он находится здесь, неподалеку, и может приступить к обязанностям охранника уже сегодня вечером. Причем платить ему не надо.

– Ну, вот это как раз для нас не аргумент, – поморщился Верховский. – Всякий труд должен быть оплачен, иначе как спрашивать исполнение? Но в вашем предложении я вижу большой резон. Если вы ручаетесь за вашего помощника, то на него можно вполне положиться. К тому же и квалификация у него, как я понимаю, ваше, чем у обычного сотрудника ЧОПа…

– Вот это точно! – подтвердил Гуров.

– Что ж, я поговорю с Аркадием Семеновичем, и, думаю, он согласится с вашим предложением. Уже через час я вам сообщу его решение. И тогда… А, вон и Федор Кузьмич с носилками. Продолжим нашу беседу уже в усадьбе.

Действительно, к ним приближались охранники Алексей и Юрий в сопровождении водителя и управляющего. Водитель нес носилки. Тело погибшего Володи Чуркина погрузили на них и понесли в усадьбу.

Когда печальная процессия вошла во двор, Гуров увидел, что там уже стоит полицейский «уазик». Очевидно, это прибыли оперативники, которым сообщили о попытке Цыплакова отравить хозяина усадьбы. Теперь им предстояло заняться еще и гибелью Володи Чуркина.

Гуров пошел знакомиться с коллегами из Пензы. В гостиной он обнаружил высокого, под стать себе, мужчину лет тридцати пяти, допрашивавшего Настю. Как видно, допрос как раз подошел к концу, потому что, входя, Гуров услышал фразу:

– Ну, на сегодня, Ожогина, пока все. Если понадобится, я тебя еще вызову.

– Куда вызовете, в Пензу? – спросила горничная.

– А куда же еще? На поляну, грибы собирать, что ли? – ответил оперативник. – Я за тобой сюда ездить не собираюсь. Ладно, иди пока.

Тут он поднялся и увидел Гурова.

– Здравствуй, капитан, – поздоровался Гуров. – Будем знакомы: полковник Гуров, Московское управление внутренних дел.

– Так вы тот самый Гуров? – с недоверием спросил капитан.

– Тот самый, не сомневайся, – заверил его сыщик. – Меня начальство попросило приглядывать за порядком, вот я тут и сижу. Но пока особого порядка, как видишь, не получается.

– Капитан Андрей Куликов! – отрапортовал оперативник. – Прислан из Пензы для расследования инцидента, случившегося этой ночью. Правда, я пока не вижу, что тут расследовать…

– Увидишь, не сомневайся. Тут имело место покушение на убийство, угроза убийством и много чего еще. Но пока ты ехал, тут еще кое-что произошло. Если выйдешь во двор, найдешь там мертвое тело.

– Что?! Еще одно преступление? – воскликнул Куликов. – Ну и дела! Впору сюда переселяться. Значит, надо экспертизу проводить, место преступления осматривать…

– Место можешь прямо сейчас осмотреть, я тебя провожу, – сказал Лев. – Заодно на, возьми от меня подарок. – Он протянул капитану винтовочные гильзы, найденные на месте, где стоял киллер, и объяснил: – Тут нашего охранника из винтовки приложили. Я гильзы собрал. Ладно, по дороге поговорим. Пойдем, посмотришь убитого, а потом я тебя на место преступления провожу. По дороге введу в курс дела.

Они вышли из дома. Тело Володи Чуркина все еще лежало на носилках возле полицейского «уазика». Осмотрев его, Куликов посетовал:

– Знал бы, что такое встречу, врача бы с собой захватил, тогда бы смерть могли констатировать по всем правилам.

– Можешь здесь составить протокол осмотра, я его подпишу, – предложил Гуров. – А в Пензе уже патологоанатом осмотрит. Ну что, можно грузить? Давайте, ребята, грузите в машину. Мы с капитаном вернемся на то место, еще раз там все осмотрим.

По дороге он кратко, но исчерпывающе рассказал Куликову о событиях минувшей ночи, а затем – о том, как погиб охранник Чуркин.

– Вы считаете, что эти события связаны? – спросил Куликов. – Что здесь действовала одна группа?

– Тут сомнений нет, – ответил Гуров. – И сотрудники Стратонова даже знают какая. Слыхал о такой ОПГ – бирюлевские?

– А как же! – сказал капитан. – Много раз слышал.

– Вот они и действуют. Как мне сказал секретарь Стратонова, они поставили задачу ликвидировать хозяина поместья. Чем-то он им мешает. А вернее всего, хотят его бизнес к рукам прибрать.

– Ну и дела… – покачал головой Куликов. – Только бирюлевских на мою голову не хватало!

– Ничего, не бойся, мы тебе подсобим, – пообещал Гуров.

Тут как раз дошли до места, где произошла перестрелка с киллером. Обогнув кусты, они увидели человека, который бродил по поляне и внимательно разглядывал землю.

– А это кто такой? – насторожился капитан. – Гражданин, вы что здесь делаете?

– Не волнуйся, капитан, – успокоил его Гуров. – Это мой напарник, полковник Крячко из Москвы. – И, обращаясь уже к Стасу, сказал: – Здоро́во! Это наш коллега из Пензы, капитан Куликов. Будет расследовать здешние события.

– Привет, капитан! Что, пришел место осматривать? Давай будем вместе смотреть.

– А ты как, нашел что-нибудь? – поинтересовался Гуров.

– Целую кучу пистолетных гильз и одну винтовочную, – доложил Крячко. – Остальные винтовочные, как я догадываюсь, ты подобрал.

– Да, я нашел три штуки, – кивнул Лев. – А где ты эту единственную нашел?

– Вон там, в кустах. – Крячко показал на кусты бересклета в нескольких метрах от дуба.

– Видно, снайпер туда отступал, когда его стали обстреливать, – предположил Лев.

– Видимо, так, – согласился Крячко. – А еще я на одном из кустов обнаружил вот это.

И он извлек из кармана пластиковый пакет, в котором лежала черная нитка.

– Видать, оставил, когда сквозь кусты продирался, скорее всего, даже не заметил.

– Капитану отдай, – велел Гуров. – И гильзы тоже. Бери, капитан, это тебе от нас подарок.

– Спасибо большое! – сказал Куликов, принимая пакет и гильзы. – Теперь осталось только найти сам костюм, от которого эта нитка оторвалась. Ну, и человека в костюме.

– Ничего, нашлась нитка, найдется и человек! – обнадежил его Лев.

Глава 14

Оставив капитана осматривать место преступления, Гуров и Крячко вернулись в усадьбу. По дороге Гуров обрисовал напарнику ситуацию, связанную с потерей сразу двух охранников, и рассказал о том, как устроил его на службу к Стратонову.

– Так что сейчас пойдем, представлю тебя «работодателю», – завершил он свой рассказ.

Надо сказать, это сообщение полковника Крячко совсем не обрадовало.

– Кем я только не побывал, пока в полиции работаю, – проворчал он. – Вот только на побегушках у богачей не был.

– Скажи спасибо, что я тебя прислугой на все руки не устроил, – усмехнулся Гуров, – а то бы пришлось унитазы надраивать и постели застилать. А так ты будешь заниматься тем же, что и на службе делал, – обеспечивать безопасность граждан.

– Точнее, одного отдельно взятого гражданина, – продолжал бурчать Крячко.

– Пусть и одного. Но такого, которому угрожает реальная опасность.

– Ладно, – пошел на попятную Стас, – не надо меня учить. Я ведь понимаю, что ты здесь торчишь не только потому, что генерал попросил, но и оттого, что здесь настоящее бандитское гнездо. А где бандиты – там и мы должны быть рядом.

– Вот это ты хорошо сказал, – заметил Гуров. – Впору из твоих слов плакат сделать и на стене в управлении повесить. Кстати, насчет бандитского гнезда. У меня сложилось впечатление, что это гнездо находится не где-то рядом с поместьем, а прямо там.

– Ты хочешь сказать, что Стратонов – сам бандит? – удивился Крячко.

– Может, и он тоже, – ответил Гуров. – Но сейчас я имею в виду тех, кто его окружает. Кто-то из его близких связан с преступниками, это несомненно. Этот «крот» устроил на работу в охрану своего человека – Игоря Цыплакова. А когда Цыплаков пытался уговорить горничную дать Стратонову яд и эта попытка сорвалась, «крот» выкрал пузырек с ядом из комнаты Насти, а потом предупредил охранника о засаде. И этот же человек дал информацию киллеру о том, когда будет совершать пробежку Никита Клочков. А еще раньше – информацию о любимом маршруте прогулок Стратонова.

– Как я понял, ближе всего к Стратонову находятся его жена и секретарь, – сказал Крячко. – Как его фамилия – Верховский? Вот кто-то из них и сливает информацию убийцам.

– Ирина Сергеевна или Верховский… – задумчиво проговорил Лев. – Нет, не похоже… Ведь они оба были на сегодняшней прогулке, шли рядом со Стратоновым. И каждый из них мог погибнуть во время покушения…

– Ну, кто не рискует, тот не купается в бассейне с шампанским и не катается на яхтах по океану, – заметил Крячко. – Это могла быть такая рискованная игра.

– Могла быть, – согласился Гуров. – Но ведь это Верховский рассказал мне о бирюлевской группе и предложил помощь в борьбе с ними. А Ирина Сергеевна, когда утешала Настю – я слышал их разговор, – говорила о тех, кто покушается на мужа, как о личных врагах. И обещала горничной помощь. Это все, конечно, тоже может быть частью игры. Но интуиция мне подсказывает, что дело обстоит иначе, жена и секретарь действительно хотят защитить Стратонова.

– А, твоя знаменитая интуиция! – улыбнулся Стас. – Что ж, поверим ей на слово.

– Да уж, поверь, больше нам ничего не остается, – серьезно ответил ему Гуров. – Хотя тут все сложно, положение запутанное, но хоть в этом я уверен.

– Может, тогда дочь копает под папочку? – предположил Крячко. – Хочет прибрать к рукам отцовское добро?

– Вот это может оказаться правдой. Диана похожа на человека, который очень любит деньги и не остановится ни перед чем, чтобы их получить. Но она явно без ума от своего жениха, пылинки с него готова сдувать, поэтому никак не могла организовать покушение на Никиту.

– Тогда эти двое знакомых, что гостят в поместье, – продолжал перебирать Крячко. – Один, кажется, банкир, а другой – предприниматель?

– Да, про этих людей я ничего определенного не могу сказать. Кто-то из них может быть «кротом». Но они не совсем близки к Стратонову и не владеют всей информацией. В общем, положение запутанное. И тебе надо пользоваться своим статусом охранника, чтобы наблюдать, все примечать и делать выводы. А на вечерних летучках делиться ими со мной.

За этим разговором они как раз дошли до поместья. Не теряя времени, Гуров нашел сначала Верховского, затем Капралова и представил им нового охранника. Было решено, что Стас поселится в комнате погибшего Володи Чуркина. О том, что полковник Крячко уже некоторое время живет неподалеку, в деревне, они секретарю и управляющему говорить не стали. Капралов попросил Крячко сразу приступить к работе и сменить водителя Бурилкина, который уже давно сидел в дежурке перед экранами.

Гуров решил, что сейчас самое удобное время, чтобы еще раз поговорить с водителем и попытаться вызвать его на откровенность. Но не успел он подойти к Бурилкину, как увидел бегущего к дому садовника Юрия Глухарева. Выражение лица у садовника было такое, что он сразу понял – случилось что-то важное и вряд ли приятное.

– Что стряслось, Юрий Григорьевич? – спросил Лев. – Почему вы бежите как на пожар?

– Там… там человек пришел… – задыхаясь от бега, выговорил садовник. – Говорит… в реке тело нашли… нашего охранника…

– Тело? – воскликнул Гуров. – Где этот ваш человек?

– Там… у ворот…

– Скажите ему, чтобы подождал, я сейчас приду.

Он быстро вернулся в дом и поднялся в комнату Верховского. Секретарь выслушал новость молча и как будто даже не удивился услышанному. Он быстро собрался, и они вместе спустились вниз. Прежде чем выйти, Гуров еще прошел в дежурку и рассказал о новости Крячко.

– Когда капитан вернется из леса, скажи ему, чтобы не уезжал, а срочно шел к реке. Кажется, ему придется везти с собой не один, а два трупа.

После этого они с Верховским направились к воротам. Там стоял худенький мужичок в поношенном пиджаке, державший в руке сложенный «паук» и сумку для рыбы.

– Ну-ка, расскажи, что случилось, – попросил Лев. – Хотя вот что, давай веди туда, где ты тело нашел, а по дороге все и расскажешь.

Они направились в сторону реки, и мужик сразу начал говорить:

– Я, значит, местный, из Явлейки. Николай меня звать, Корешков Николай. Так это, значит, решил я рыбки, значит, наловить. И пошел, значит, на Суру. Там у меня место есть, присмотренное, там всегда рыба есть, хоть какая. Чаще, конечно, красноперка, но иногда и голавля поймать можно. А если прикормить…

– Ты, Николай, давай короче, – предложил Верховский. – Нам про рыбу неинтересно. Ты давай о теле расскажи, которое нашел.

– Так это, я и рассказываю, – ответил житель Явлейки. – Все же по порядку надо, иначе не поймешь. Ладно, про рыбу не буду. Значит, пришел я к реке, расположился. И только расположился, только «паука» первый раз запустил, как вижу – что-то большое выше по течению в воде виднеется. Я сперва подумал – одежду кто выбросил. Куртку там видно было. Пробрался туда по берегу, за кусты цепляясь. Гляжу – а там вовсе не одежда, а человек утопленный.

– А почему ты с этим сообщением побежал сюда, в усадьбу? – поинтересовался Гуров.

– Так ведь куртка на нем приметная, – объяснил Николай. – Синяя такая куртка. А такие, я видел, здешние охранники носят.

– А лицо его ты видел? – спросил секретарь.

– Нет, лица видно не было, – ответил Николай, – он лицом вниз плавал.

– Так ты его на берег догадался вытащить?

– Нет, зачем?! – воскликнул рыбак. – К чему мне страсть этакую трогать? Да и потом, улику какую важную нарушу, мне потом от полиции нагоняй будет с выволочкой. Да никуда он не денется, там мелко. Раз уж его течением к этому месту прибило, теперь не унесет.

Они дошли до реки и повернули вверх по течению. Здесь тянулась узкая тропочка, временами терявшаяся среди кустов. Так прошли около двухсот метров, пока не показался узкий пятачок, трава на котором была вытоптана.

– Вот то самое место, где я рыбачил, – пояснил Николай. – А покойник – он, значит, вон там, выше…

Сам Николай не рвался идти к месту, где обнаружил тело. Гуров сделал несколько шагов и увидел утопленника. Куртка на нем надулась, как пузырь, возможно, она и поддерживала тело на поверхности. Гуров подошел ближе. Да, Николай рассудил правильно: человек был одет в синюю форму, которую носили сотрудники охраны Стратонова. Лица не было видно, покойник плавал спиной вверх.

Лев обернулся и обнаружил, что Верховский тоже не горит желанием подойти ближе. «Хотя вряд ли он мертвых боится, – подумал он. – Скорее считает, что не его это барское дело».

– Ну-ка, Владимир Игоревич, помогите, – скомандовал сыщик. – И ты, Николай, подходи, не бойся. Надо его вытащить.

Мужичок из Явлейки и секретарь Стратонова, оба с кислым выражением на лицах, подошли к месту, где находился утопленник. Николай взял его за ноги, Верховский ухватился за куртку, Гуров подхватил мертвеца за плечи, они втроем напряглись – и вытащили тело на берег. Утопленник перевернулся на спину – и на Гурова взглянул мертвыми глазами охранник Игорь Цыплаков, он же Цыпа.

– Одним меньше… – пробормотал секретарь.

– Вы имеете в виду наших врагов? – спросил Гуров.

– Ну да, кого же еще, – кивнул Верховский.

Рыбак из Явлейки, видимо, не понял их реплик, потому что произнес:

– Тоже, наверное, порыбачить хотел человек, да оступился. Или пьяный был, да в воду упал…

Ни Гуров, ни Верховский не стали его разубеждать.

Послышался треск кустов, звук множества шагов, и на берег вышли Федор Кузьмич Капралов, охранник Алексей Корнюхин с носилками, водитель Саша Бурилкин и капитан Куликов.

– Мать моя, так это же Цыплаков! – воскликнул управляющий, увидев утопленника.

– Так это ваш человек? – спросил Куликов.

– До недавнего времени был наш, а теперь неизвестно чей… – ответил Капралов.

– В любом случае расскажете, кто такой, как звать, – произнес капитан. – Мне протокол составлять надо.

– Не беспокойся, капитан, мы все расскажем, – пообещал Гуров. – Пока что надо его доставить в усадьбу. Это вы молодцы, что носилки с собой захватили.

– Да уже привычный предмет стал, можно сказать, – проворчал охранник, вместе с водителем укладывая утопленника на носилки. – Второй труп за день…

– А вот тебе, капитан, главный свидетель, – указал на рыбака из Явлейки Лев. – Он обнаружил тело.

– Это хорошо, что свидетель здесь, – обрадовался Куликов. – Пойдешь с нами, все мне расскажешь.

Охранник с водителем подняли носилки, и вся процессия направилась в усадьбу. Гуров шел вначале рядом с носилками, затем, видя, что несущим тяжело, подхватил одну из ручек и встал рядом с охранником. При этом его взгляд упал на руки охранника, державшие ручки носилок. Костяшки пальцев на правой руке набухли, на указательном пальце виднелась ссадина. «В зале он так упражнялся, что ли? – подумал Лев. – Или дрался с кем-то?» Но задавать этот вопрос не стал.

Глава 15

Больше двух часов ушло у капитана Куликова на составление протокола осмотра тел, а затем запись показаний свидетелей. Наконец все процедуры были закончены, и полицейский «уазик» уехал, увозя трупы в морг. Помогая коллеге, Гуров пропустил обед, и только теперь мог наверстать упущенное. Для этого надо было найти повара. «Небось он сейчас отдыхает. И хорошо, если в усадьбе, а не ушел куда-нибудь грибы собирать или рыбу ловить». Однако он решил на всякий случай заглянуть на кухню. К его удивлению, повар Семен Молотков был на месте, даже что-то жарил на плите.

– Ого, ты, оказывается, еще работаешь! – воскликнул сыщик. – Я-то думал, что ты ушел отдыхать.

– Как же, отдохнешь тут… – с недовольным видом пробормотал повар.

– А что, дополнительная работа нашлась? – полюбопытствовал Гуров. – Может, новые гости приехали?

– Новые не приехали, – ответил Молотков. – Просто старые никак не соберутся пообедать.

– Значит, кто-то еще, кроме меня, задержался? – догадался Лев. – Верховский, что ли?

– Нет, не он, – пробурчал повар, переворачивая мясо. – Леонид Витальевич попросил что-нибудь для него приготовить. А если конкретнее – стейк и салат из свежих овощей.

– А что же он со всеми не поел? Он же вроде вместе со Стратоновым вернулся, когда Володю убили.

– Ну, вы это лучше у него самого спросите, – заявил повар. – Вы ведь тоже обед пропустили? Значит, вместе обедать будете. Вот за столом и спросите. Вам-то что приготовить?

– Я человек неприхотливый, что подашь, то и буду. Золотую рыбку мне готовить не надо.

– Если не возражаете, подам вам такой же стейк, – предложил Молотков. – А вот овощей свежих нет, кончились. Могу предложить салат морковный, или креветочный, или из авокадо.

– Какой дашь, такой и буду, – решительно заявил Гуров.

– Ну, тогда подождите в столовой, – сказал повар. – Через десять минут все подам.

Лев отправился в столовую, где одиноко восседал управляющий банком Леонид Витальевич Соболь.

– Вот, пришел составить вам компанию, – сказал он, садясь напротив банкира. – Весь обед с мертвыми телами провозился, вот и пропустил.

– Да, конечно, буду рад, – любезно ответил Соболь.

Говорил он любезно и даже изобразил на лице радушную улыбку, однако сыщик сразу заметил, что банкир совсем не рад появлению соседа. А еще отметил изменения в облике управляющего банком. Вместо обычных очков без оправы на нем были большие темные очки, закрывавшие половину лица, кроме того, банкир старался поменьше двигаться, словно движения причиняли ему боль.

– А вы что же, опоздали на обед? – спросил Гуров, вооружаясь ножом и вилкой и засовывая под подбородок салфетку (он уже успел перенять обычаи здешней столовой).

– Да, слегка задержался, – ответил банкир. – Работа, знаете… А о каких мертвых телах вы говорили? Вроде у нас только один покойник – охранник, которого застрелили в лесу.

– Нет, уже не один, – ответил Лев. – Два часа назад в Суре нашли тело другого охранника – Игоря Цыплакова. Ну, того, что вчера скрылся.

При этих словах Леонид Витальевич вздрогнул и едва не выронил нож. Он постарался скрыть свою растерянность и снова изобразил на лице равнодушие, но Гуров отметил его движение. Он хотел спросить, давно ли управляющий банком знал охранника Цыплакова, но тут повар внес в столовую поднос, уставленный горячими блюдами и салатами, и беседу пришлось на время отложить.

Даже во время еды Лев продолжал внимательно наблюдать за банкиром. Он подметил, что тот с трудом наклоняется к тарелке, хотя есть ему становится неудобно, и что у него плохо двигается правая рука. А когда в какой-то момент Соболь повернулся к нему боком, разглядел за очками-консервами большой синяк под глазом управляющего банком.

– Что с вами, Леонид Витальевич? – сочувственно спросил он. – Я вижу, вам трудно двигаться. Вы нездоровы?

– Да, что-то печень пошаливает, – признался банкир. – И еще остеохондроз…

Гуров был убежден, что он лжет и что на самом деле ни печень, ни позвоночник тут ни при чем. Было похоже на то, что Леонид Соболь упал откуда-то с приличной высоты или получил несколько чувствительных ударов, то есть его, попросту говоря, избили. Но кто мог это сделать? По какой причине? И почему Соболь это скрывает?

Гуров ел, время от времени поглядывая на сидящего напротив человека и понимая, что спрашивать о настоящих причинах его болезненного состояния совершенно бесполезно – все равно правды не скажет. «Что за дом такой! – сердито размышлял сыщик. – Не дом, а прямо клубок змей. Одних убивают, других избивают. И все молчат, вот что интересно! Просто какое-то «молчание ягнят»! Хотя на ягнят здешние обитатели не похожи…»

Между тем его сосед поспешил закончить обед пораньше и, оставив половину мяса на тарелке, встал из-за стола, буркнув на прощание:

– Спасибо за компанию. Мне тут надо…

Не договорив, что именно ему надо, он поспешил уйти. Гуров задумчиво смотрел ему вслед. И тут в его памяти встала картина: охранник Леша Корнюхин кладет на носилки мертвое тело своего недавнего коллеги Цыплакова. И при этом на его правой руке, на суставах пальцев, отчетливо видны ссадины. Такие ссадины появляются во время драки, когда человек бьет кого-то рукой без перчатки. То есть такое впечатление, что Корнюхин сегодня с кем-то дрался. А управляющий банком Соболь опаздывает на обед, а затем является в столовую явно избитый, с огромным синяком под глазом, который он вынужден скрывать огромными очками.

«Что это все означает? – озадаченно думал сыщик. – Что Корнюхин избил Соболя? Нелепость! Соболь – уважаемый человек, можно сказать, правая рука Стратонова, хозяин его ценит. Стоит ему слово сказать – и Корнюхин вылетит со своей должности. Да при тех связях в МВД, которые есть у Стратонова, он вполне может организовать Корнюхину большие неприятности. Припомнят ему какие-нибудь старые грешки, заведут дело, станут по судам мотать… Однако Соболь молчит. Значит, это простое совпадение, Соболь вовсе не избит и у него действительно болит печень? А Корнюхин разбил себе кулаки, когда… когда что делал? Нажимал кнопки в дежурке? Открывал ворота? Глупость! Никакое это не совпадение! Соболь действительно избит. Но тогда почему он молчит?»

Так ни до чего и не додумавшись, Гуров отправился разыскивать охранника. «Допустим, что управляющий не хочет говорить, что с ним случилось, из обычной гордости, – продолжал он размышлять. – Ему просто стыдно признаваться, что его избили. А еще может быть, что они повздорили из-за женщины – какой-нибудь поселковой Кармен. Это еще один повод для молчания. Но охранник не должен так сдерживаться. Он победитель и может этим гордиться. Если заверить его, что сказанное останется между нами, – может, признается?»

Алексея Корнюхина он нашел в парке – тот патрулировал вдоль ограды.

– Ну, как дежурство? – спросил Лев.

– Нормально, – односложно ответил охранник.

– Отдохнуть-то успел? А то вас теперь меньше стало, нагрузка увеличилась…

– Все нормально, – заверил Алексей.

– Как ты думаешь, отчего погиб Цыплаков?

На самом деле Гурова не слишком интересовало мнение охранника по этому вопросу, но не хотелось идти сразу в лоб – сначала надо было расположить Корнюхина к себе.

– Да, капитан Куликов тоже меня об этом спрашивал, – сказал охранник. – Я так полагаю, что его свои грохнули.

Этого Гуров не ожидал и заинтересованно проговорил:

– Свои? Кого ты имеешь в виду?

– Как кого? Тех, на кого он работал. Кто ему пузырек с ядом подсунул и научил на Настю надавить, чтобы она Аркадию Семеновичу его дала.

– Но зачем же этим «своим» его убивать?

– А чтоб не болтал, – спокойно ответил Корнюхин. – Он вообще болтал много, хвастаться любил. А раз я это заметил, то и его настоящие хозяева могли заметить и решили от него избавиться. В нашем охранном деле болтунов не любят.

– А ты, значит, не болтаешь?

– Я никогда не болтаю, – веско заявил охранник. – Я знаю, что можно сказать, а что нет.

– А не могло быть так, что его кто-то из охраны убил?

– Да кто же мог это сделать? – удивился Корнюхин. – У нас тут все на виду…

– Кто? Да хоть ты, – спокойно заявил Гуров, внимательно глядя в глаза охраннику и наблюдая за его реакцией. – Ты у нас парень боевой, подраться любишь.

– С чего вы решили? – Было заметно, как насторожился Корнюхин.

– Да вот кулаки у тебя ободраны. Бил ты кого-то. Бил совсем недавно, и очень сильно, от души, что называется. Случайно, не Цыплакова?

– Вот, значит, как? На меня хотите это убийство повесить? – возмутился охранник. – А что, разве Цыпу до смерти забили?

– Может, и забили, не знаю, – ответил Гуров.

Это была неправда – он читал протокол осмотра тела, составленный Куликовым. В нем говорилось, что охранник убит двумя ударами твердым предметом по голове, в височной области. Но сейчас ему было важно держать своего собеседника в напряжении.

– А я знаю, – заявил Алексей. – Мои кулаки тут ни при чем.

– Но ведь где-то ты их ободрал, верно? – настаивал Лев. – Не об дерево же ты их тер! Если не об Цыплакова, так, может, о Соболя Леонида Витальевича?

Гуров мог бы поклясться, что при этих словах его собеседник вздрогнул. Однако он быстро справился с собой и, усмехнувшись, ответил:

– Ну вот, теперь все побои в этом доме на меня решили вешать. А что, разве Леонида Витальевича кто-то бил? Странно такое слышать. Может, он где споткнулся и о корень ударился?

– Ну да, ударился, – кивнул Лев. – Сразу и головой, и почками, и позвоночником. Корень, наверное, длинный попался. Лучше расскажи, что вы с ним не поделили.

– Тут вы, товарищ полковник, сильно заблуждаетесь, – произнес Корнюхин даже с каким-то сочувствием. – Находитесь на неверном пути. Никого я не бил, а кулаки ободрал на тренировке. Боксом я в свое время занимался, вот иногда и восстанавливаю навыки. Бил по мешку, увлекся, вот и ободрал.

Гуров, конечно, мог продолжить эту беседу, похожую на допрос, и попросить, чтобы охранник показал этот жесткий мешок, о который он ободрал пальцы, но был уверен, что мешка такого в природе не существует и Корнюхин еще что-нибудь ему соврет. Слушать эту ложь было неинтересно, он понял главное: охранник Корнюхин действительно избил управляющего банком, и оба по какой-то неизвестной причине скрывают этот факт.

Глава 16

Улучив момент, Гуров встретил Крячко, когда тот дежурил в парке, и пересказал ему ситуацию, связанную с избитым управляющим и ободранными кулаками охранника Корнюхина, а также свой разговор с охранником.

– Что-то тут нечисто, – заключил он свой рассказ. – Я знаю, что можно выдвинуть какую-нибудь бытовую версию этого случая, но мое чутье мне подсказывает, что дело тут не в любовных интрижках.

– Ага, наверное, управляющий выдал кредит не той организации, а охранник это заметил и решил его наказать, – усмехнулся Крячко. – Это у них в концерне такой способ управления персоналом.

– Тебе бы все смеяться, – с досадой проговорил Лев. – А я вот уже второй час над этим голову ломаю.

– Хочешь, чтобы я тоже поломал? Нет, не буду, мне это по штату не положено. Мое дело – за оградой да за воротами следить. Ну и если дадут команду кого из гостей отметелить – это тоже могу…

До вечера больше ничего примечательного не произошло. Гуров как раз размышлял над тем, не подойти ли к Верховскому и не поговорить ли с ним о странных синяках, полученных управляющим, когда увидел, что к нему направляется водитель Александр Бурилкин. Вид у него был крайне озабоченный.

– У меня к вам просьба, товарищ полковник, – сказал водитель, подойдя вплотную к Гурову и понизив голос – хотя поблизости и так никого не было. – Не совсем обычная…

– Ну, давай излагай свою необычную просьбу, – ответил Лев.

– Понимаете, тут такое дело… – начал водитель. – Мне Диана Аркадьевна поручила ехать в Пензу, купить для ее жениха соков.

– Каких еще соков? – удивился Лев. – Разве на кухне сока нет?

– Тут не обычные соки нужны, а специальные, концентрированные, для подготовки спортсменов, – объяснил водитель. – У них были, но кончились. А ему для подготовки к соревнованиям нужно. В общем, она велит срочно ехать, купить соков и еще спортивного питания.

– Так, а я тут при чем?

– Видите ли, какое дело… – замялся водитель. – Время к ночи, темнеет… А после того как убили Володю и Цыплаков пытался убить Аркадия Семеновича… В общем, один я ехать опасаюсь.

– Так и не ехал бы! Подумаешь, срочность! Давай, если хочешь, я поговорю со Стратоновым, объясню ему положение. Ты прав, сейчас без лишней нужды по ночам из поместья лучше не выходить. Где-то неподалеку скрываются убийцы.

– С Аркадием Семеновичем сейчас без толку говорить, – покачал головой водитель. – Я уже пробовал. Он вообще меня часто слушает, а здесь – ни в какую. Ему Диана уже успела все уши прожужжать, как ее жениху это спортивное питание необходимо. Так что он подтвердил ее приказание – ехать немедленно. Я бы взял с собой Лешку Корнюхина, но Владимир Игоревич не разрешил ему из поместья отлучаться. Сказал, чтобы я к вам обратился.

– Так это Верховский тебя ко мне послал? – с удивлением спросил Гуров.

– Ну да, – кивнул водитель. – Сам бы я вас беспокоить не стал. Поедемте, а? Одному мне не хотелось бы… А с вами намного спокойнее.

Гуров некоторое время обдумывал ситуацию. Собственно, его интересовал один вопрос: не хотят ли его таким образом подставить, устроить какую-нибудь провокацию? Или, наоборот, удалить его из поместья, чтобы в его отсутствие расправиться со Стратоновым или кем-то еще? Однако в поместье оставался Стас Крячко – а это было почти то же самое, как если бы остался он сам. Во всяком случае, прежде чем давать свое согласие на участие в таком «конвое», ему хотелось поговорить с Верховским.

– Я поеду, только сначала хочу поговорить с Владимиром Игоревичем, – сказал он Бурилкину. – Это много времени не займет, так что ты готовься. Деньги там бери или карточку, чем вы там расплачиваетесь за эти чудо-соки. Я, как только закончу разговор, спущусь.

– Хорошо, я буду готов, – сказал водитель, явно обрадованный словами Гурова. – Только вы оружие не забудьте взять.

– Думаешь, пригодится? – спросил Гуров.

– Не знаю, – пожал плечами водитель. – Но лишним точно не будет.

Гуров думал застать Верховского у него в комнате. Однако, войдя в гостиную, он увидел секретаря, о чем-то тихо беседующего с Ириной Сергеевной.

– Простите, Ирина Сергеевна, – обратился к ней Лев, – но мне необходимо срочно побеседовать на одну важную тему с Владимиром Игоревичем. Вы не против?

– Нет-нет, я подожду, – сказала супруга Стратонова. И затем, обращаясь к Верховскому, сообщила: – Я буду у себя, – после чего поднялась на второй этаж.

Гуров остался наедине с секретарем.

– Бурилкин просил меня, чтобы я отправился с ним в Пензу за соками для Клочкова, – без долгих предисловий сказал сыщик Верховскому. – Охранник Алексей это сделать не может – вы не разрешили ему отлучаться из поместья. Это так?

– Да, так, – кивнул секретарь. – Я сейчас вам все объясню. Только пойдемте в парк – здесь неудобно разговаривать.

– Могут подслушать? – догадался Лев.

– Ну, вроде того… – скривился Верховский.

Они вышли из дома и свернули за угол. Вокруг никого не было видно.

– Это я посоветовал Александру обратиться к вам за помощью, – заговорил секретарь. – А насчет Алексея скажу так: в сложившихся обстоятельствах я могу полностью положиться только на него, да еще, пожалуй, на вашего протеже Крячко. Но тот – человек здесь новый, не знает всех обстоятельств. А Леша знает, он с полуслова понимает, где ему нужно быть и что делать…

– Например, когда надо избить Леонида Соболя… – бросил Гуров, словно невзначай.

– Откуда вы зна… – начал Верховский и тут же поправился: – Откуда вы это взяли?!

– Я ведь все-таки не в каком-то офисе, а в полиции работаю, – ответил Гуров. – Разбираюсь в таких вещах.

– Ну да… в полиции… – пробормотал Верховский. Он явно не знал, как себя держать и что говорить. Но затем взял себя в руки и заявил: – Если вас очень интересует этот эпизод, я потом вам объясню. Сейчас он не имеет отношения к делу. Сейчас важно, поедете вы с Бурилкиным или нет.

– А если нет – тогда что?

– Тогда ему придется отказаться от поездки, – ответил секретарь, – потому что она становится крайне опасной. А отказ неминуемо вызовет крайнее раздражение Аркадия Семеновича. Я не знаю, во что оно выльется, но боюсь, что он может совершить непоправимую ошибку. Например, уволить Александра. А этого я допустить никак не могу. Я отвечаю за безопасность Аркадия Семеновича и знаю, что преданный и надежный водитель для этой безопасности очень важен.

– Ну, так объясните Аркадию Семеновичу, почему поездка так опасна и почему вы не можете послать с водителем охранника Корнюхина, – сказал Гуров. – Да и мне заодно этот вопрос проясните.

– Этого я, к сожалению, пока сделать не могу, – твердо проговорил секретарь. – Когда придет время – объясню. И ему, и вам. Так вы поедете?

– Поеду, куда ж я денусь, – ответил Лев.

Когда он вышел из дома, «Мерседес» уже стоял у подъезда. Водитель тут же нажал на газ, и машина тронулась. Они выехали за ворота, доехали до дороги и повернули в сторону Пензы.

– И много этих соков и питания надо закупить? – спросил Гуров.

– Да две сумки, – ответил Бурилкин. – Согласно списку.

– А ты знаешь магазин, в котором затариваться надо?

– Нет, не знаю, – покачал головой водитель. – Я вообще раньше с такими поручениями не ездил.

– А как же ты его найдешь?

– Мне Диана маршрут на джи-пи-эс забила. Говорит, доберусь без проблем. Это где-то в районе Ахуны.

– А расплачиваться чем будешь?

– Карточкой. Она мне их аж три штуки дала. Сказала, что любой платить можно, их все принимают.

– Тогда что все-таки тебя так беспокоит? Зачем ты меня с собой повез? Неужели так темноты боишься?

На этот вопрос водитель ответил не сразу. Они успели проехать несколько километров, прежде чем Александр Бурилкин произнес:

– Что-то тут не так. Соки, конечно, нужны для поддержания спортивной формы, но неужели такая срочность? Неужели надо на ночь глядя ехать? И почему не послать того же Юру или Алексея? Они тоже умеют машину водить. А она хотела, чтобы именно я ехал…

– Скажи, а ты, когда уезжал, сказал Диане, что я с тобой поеду?

– Нет, не говорил, – покачал головой водитель. – Почему я должен ей все говорить? Какое это имеет значение?

– Пока не знаю. Может, имеет, а может, и нет. Так, одно соображение появилось.

Разговор перешел на Стратонова и его семью. Бурилкин принялся рассказывать, как и куда возил своих хозяев, какие случаи приключались в пути. Так, за разговором, незаметно прошло время. Уже совсем стемнело, когда впереди зажглись огни областного центра. Следуя указаниям навигатора, водитель миновал центр, въехал в район Ахуны и, наконец, остановился перед нужным магазином.

– Ну, вот видишь, пока все идет по плану, – сказал Гуров, разглядывая вывеску, на которой был изображен накачанный атлет с гирей в руке. – Может, твои предчувствия тебя обманули и моя помощь тебе совсем не потребуется.

Водитель отправился в магазин за товаром, а Гуров вышел и стал прогуливаться вокруг, разглядывая окрестности, благо район был живописный, жилые дома стояли среди остатков соснового леса. Прошло пятнадцать, двадцать минут, полчаса, а Бурилкин все не появлялся. Это удивило Гурова, и он решил проверить.

Войдя в магазин, он прежде всего услышал возмущенный голос водителя, который что-то доказывал продавцу – парню спортивной внешности, похожему на того, что был изображен на вывеске.

– Это не у меня карточка битая, это у вас аппарат не работает! – возмущался Бурилкин. – Давай еще раз попробуй!

– Чего мне пробовать, и так ясно, – лениво отвечал продавец. – Видишь – не снимает ничего? В общем, или расплачивайся наличными, или проваливай. Мы закрывать будем, время уже.

– Как закрывать, мне сказали, вы круглосуточно работаете! – воскликнул водитель.

– Не знаю, кто это тебе сказал, – усмехнулся продавец. – Плюнь ему в рожу. Мы работаем до десяти, а на часах как раз десять. Ну, так что, будешь платить или нет?

– В чем проблема? – спросил Гуров, подходя.

– Да карточки не срабатывают! – сердито ответил Бурилкин. – Ни одна! Мне Диана их три штуки дала, а получается, что ни на одной денег нет.

– А наличные ты что, не взял?

– Ну, у меня своих немного есть, тысячи три, наверное. А больше я не брал – зачем?

– А сколько надо?

– Да за все двадцать с лишним тысяч. Вон сколько набрали. – И водитель кивнул на гору баночек и коробок, высившуюся на прилавке.

– Ну, у меня тоже тысячи три найдется. Давай набери самого нужного на те деньги, что у нас с тобой есть, а за остальным Диана Аркадьевна пусть сама едет. Или ее жених.

– Хорошо, так и сделаю, – кивнул Бурилкин. И, обернувшись к продавцу, стал указывать, какие из упаковок он возьмет.

Процедура выбора товара и оплаты заняла еще минут десять. Когда Бурилкин и Гуров, нагруженные полученным товаром, покинули магазин, часы показывали уже четверть одиннадцатого.

– Ну наконец закончили! – сказал Бурилкин, когда товар был размещен в багажнике и он снова сел за руль. – Может, и правда все обойдется и зря я вас побеспокоил.

– А мне вот так не кажется, – заметил Гуров. – Мне не понравилась эта история с карточками. А что, Диана тебе твердо говорила, что они годятся для оплаты и на счетах есть деньги?

– Ну да! Так и сказала: «На, на всякий случай даю аж три штуки. Может, у них одну какую-то не принимают, тогда другую дашь. Денег везде куча лежит, я сама проверяла».

– Была куча, да не стало, – резюмировал Гуров. – Ладно, посмотрим, может, и правда это простое недоразумение.

Они выехали из города и направились в сторону поместья. Когда проехали районный центр Городище, тучи на небе сгустились, стал накрапывать мелкий дождик и сделалось совсем темно. За пределами светлых столбов, которые фары вырывали из темноты, не было видно ничего – лишь угадывались по сторонам силуэты сосен.

Так прошло полчаса. Ничего не происходило, однако Гурова не покидало чувство беспокойства. Теперь он был совершенно уверен, что Александр Бурилкин правильно сделал, позвав его с собой, и что их поездка гладко не закончится.

Время от времени он поглядывал в зеркальце заднего вида и в какой-то момент заметил позади две светящиеся точки: их нагоняла чья-то машина. Гуров стал ждать, когда этот спешащий ездок их обгонит, но этого не произошло. Приблизившись к «Мерседесу» на расстояние метров двухсот, шедшая сзади машина притормозила и продолжала следовать за ними.

Это Гурову уже совсем не понравилось. Бурилкин тоже заметил следующую за ними машину и тоже встревожился.

– Что это он к нам прицепился? – пробормотал он.

Они продолжали ехать вперед. Внезапно, когда миновали очередной поворот, фары «Мерседеса» высветили впереди стоявшую поперек дороги, чуть наискосок, машину. До нее оставалось метров тридцать, не больше, и вдруг машина включила фары на дальний свет, слепя водителя «Мерседеса».

Гуров думал, что Бурилкин притормозит и постарается выяснить, что это за препятствие. Однако водитель поступил иначе, и в следующие секунды Гуров понял, за что Аркадий Стратонов так ценил своего водителя и за что его хвалил Владимир Верховский. Бурилкин действительно притормозил – но лишь для того, чтобы круто свернуть вправо. Джип мягко скатился с асфальта (благо шоссе не было ограждено бетонными столбиками), проломился через придорожные кусты и снова двинулся вперед, но уже по обочине. Он ехал не слишком быстро, накренившись, но уверенно.

Впереди хлопнули дверцы, послышался чей-то злобный голос:

– Стой, сука! Куда катишь?! Стой, говорю!

И тут же вслед за этим грянули выстрелы. Левое стекло брызнуло веером осколков, в дверцу глухо вошло несколько пуль. Гуров быстро переместился влево, опустил стекло и тоже несколько раз выстрелил. Он мог бы поклясться, что после одного из его выстрелов на шоссе раздался крик и один из стрелявших упал. Но Лев метил в основном не в людей, а в колеса стоявшей на дороге машины.

Тем временем джип прокатился мимо засады, взобрался вновь на дорогу, и Бурилкин нажал на газ. Позади тоже заревел мотор – участники засады разворачивались, чтобы начать преследование. Однако им это, судя по всему, не удавалось – машина еле ворочалась. Мигнули еще одни фары – это подоспела машина преследователей. Она проехала мимо машины, стоявшей в засаде, и бросилась вдогонку за «Мерседесом».

Тут Гуров перестал видеть, что происходит сзади, – они повернули, и преследователей скрыл выступ леса. Но спустя несколько секунд шоссе снова осветилось, и он, увидев, что задняя машина тоже миновала поворот, спросил:

– Ну что, оторвемся от них?

– Это вряд ли, – спокойно ответил водитель. – Там, похоже, что-то скоростное – «Порше» или «Ягуар». Но какое-то время продержимся. А долго и не надо – до поместья десять километров.

Они миновали еще один поворот, и шоссе позади опустело. Потом машина преследователей снова появилась. Теперь она была немного ближе. Люди в задней машине решили этим воспользоваться: Гуров услышал звуки выстрелов. Бурилкин повел руль вправо, потом влево и снова вправо. Джип начал описывать по шоссе зигзаги. Это немного снижало скорость, зато преследователи не могли вести прицельную стрельбу. Сам Гуров стрелять даже не пытался: он считал, что на таком расстоянии это бессмысленное занятие.

Так они мчались сквозь ночь, а машина сзади то исчезала за очередным поворотом, то вновь появлялась. Наконец, когда преследователи оказались достаточно близко и Гуров уже стал подумывать, не пора ли и ему открыть огонь, водитель притормозил и резко свернул влево. Впереди за лесом блеснули огни: это была усадьба. Уже можно было различить ворота. Они успели.

Глава 17

Когда они подъехали к воротам, те уже стояли открытые. Мало того, в воротах Гуров разглядел знакомую высокую фигуру. Стас Крячко вышел встречать друга.

«Мерседес» въехал во двор и остановился. Гуров тут же выскочил и повернулся. Он ожидал, появится ли из-за поворота машина преследователей. Но нет – дорога позади оставалась пустой.

– Гнались? – спросил Крячко.

– Да, километров десять, – ответил Лев. – Там засада была. Вон, стекло раскокали. Если бы не водитель, не ушли бы. Одна машина спереди, одна сзади.

– Ну да, классическая схема, – кивнул Крячко. – Система «капкан». А он что, объехал?

– Как по ниточке, – сказал Гуров, пряча оружие. – Ну что, ворота можно закрывать. Больше никто, похоже, не пожалует.

– А мы не пойдем сами к ним ближе познакомиться?

– Нет, пожалуй, воздержимся, – покачал головой Лев. – Их там человек шесть, не меньше. А мы с тобой, в сущности, никого из здешних не имеем права привлекать. Так что знакомство придется отложить.

Они вместе вернулись к машине. Бурилкин разглядывал полученные повреждения.

– Две пули в переднюю дверь и одна – в заднюю, – сообщил он, когда друзья подошли. – Еще одна в багажнике, и стоп-сигнал разбит.

– А я думал, что мы на броневике едем, – сказал Лев. – Мне ведь все время говорили, что Стратонов на бронированных машинах ездит.

– Нет, бронированная только одна, – ответил Бурилкин. – Тоже «мерс». Он в гараже стоит. На нем только сам Аркадий Семенович ездит.

В это время хлопнула дверь, и из дома вышла Диана Стратонова. Она бросила быстрый взгляд на стоявшую у ворот машину, а затем, не обращая внимания на Гурова и Крячко, направилась к водителю и требовательным тоном проговорила:

– Ну что, привез?

– Привез. Одну сумку и одну коробку. Все в багажнике.

– А почему так мало? Я же велела две коробки питания взять.

– Так у меня же денег не было, – развел руками водитель. – Карточки, что вы дали, пустые оказались.

– Что ты мелешь?! – закричала на него Диана. – Как это пустые? Что значит, пустые? Я сама туда деньги клала! Если ты их растратил, так и скажи! Завтра отцу объяснять будешь, куда деньги дел!

– Ага, значит, это ваш запасной вариант, так? – начиная горячиться, обратился к ней водитель. – Если с засадой не вышло и я живой остался, в растрате меня обвинить? Не так, так этак от меня избавиться? Только ничего у вас не выйдет! У меня свидетель есть!

– Какой еще свидетель? Собутыльника какого с собой взял, наверное? – спросила Диана.

– Ну да, собутыльника, – рассмеялся ей в лицо Бурилкин. – Вот он стоит, мой «собутыльник». Лев Иванович его зовут. А фамилия – Гуров. Он со мной ездил, все видел. И если бы не он, не ушел бы я от засады, расстреляли бы они меня, как пить дать. И денег на спортивное питание тоже он дал. Так что вы ему три тысячи, пожалуйста, верните, а то как-то неудобно получается.

Сообщение о том, что Гуров ездил с Бурилкиным в Пензу, поразило Диану как громом, она явно этого не ожидала. Бросила быстрый взгляд на Гурова, и тот мог бы поклясться, что увидел в нем откровенную ненависть. Диана открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, потом закрыла, помолчала несколько секунд, затем сдавленным голосом произнесла:

– Хорошо, завтра разберемся, кто кому должен. И, резко развернувшись, ушла в дом.

На лужайке воцарилось молчание, которое никто не спешил нарушить.

– Надо машину все-таки в гараж поставить, – пробормотал Бурилкин, сел за руль и повел джип в сторону гаража.

– Да, интересные здесь сложились отношения, – сказал Крячко, покачав головой. – Без пол-литра не разберешься.

– Тут и с поллитрой не сразу поймешь, – заметил на это Гуров. – А понять надо. Ладно, ты иди, дежурь, а я еще с Шуриком Бурилкиным пообщаюсь. Очень меня одна его фраза заинтересовала.

Водитель как раз закрывал дверь гаража.

– Погоди, Александр, не спеши, – обратился к нему сыщик.

– Да как не спешить, устал как собака, мне бы только до постели добраться.

– Сейчас доберешься, – заверил его Гуров. – Если понадобится, я сам тебя туда донесу. Ты мне только на один вопрос ответь и иди отдыхай.

– Хорошо, давайте ваш вопрос, – сказал шофер. – Но только один.

– Вопрос вот какой: почему ты сказал Диане «раз с засадой не вышло, вы хотите меня в растрате обвинить»? Получается, ты ее прямо обвиняешь в том, что это она организовала засаду на шоссе…

– В самом деле? Я в самом деле так сказал? Ну, это я оговорился. Или вы не так расслышали. Я всего лишь хотел обиду высказать. Ведь это она меня послала. А там и денег не оказалось, и магазин не круглосуточный, да еще и бандиты засаду устроили. Вот мне и обидно. А обвинять в этом Диану Аркадьевну – с какой стати? Нет, это вы меня не так поняли.

– Не так понял, значит?

– Совершенно не так, – твердо произнес Бурилкин.

Теперь он уже не выглядел смертельно усталым. Было ясно, что от своих слов он не отступит.

– Хорошо, пусть так, – кивнул Гуров. – Тогда объясни мне вот какую вещь. Ты попросил меня поехать с тобой. Я тогда думал, что ты просто опасаешься бандитов, которые кружат вокруг поместья. Но теперь, возвращаясь к тому разговору, я считаю, что ты боялся именно засады. В таком случае вопрос: откуда ты знал, что нас может ждать засада?

– И тут мимо, – ответил водитель. – Ничего я не знал. Просто боялся бандитов, как вы правильно сказали. И вообще, вы обещали, что будет один вопрос, а их уже два, и, кажется, вы собираетесь еще задавать.

– Ладно, не буду, вопросов больше нет, – согласился Гуров. – Можешь идти спать, Александр. И спасибо тебе за классное вождение.

– Вам спасибо, – проговорил Бурилкин, направляясь к дому, – что стреляете метко.

Оставшись один, Гуров еще немного постоял у гаража. У него было ощущение, что, несмотря на позднее время, идти спать ему рановато, происшествия этой ночи пока не закончились.

И он оказался прав. Вновь открылась дверь дома – на этот раз бесшумно, – и из нее вышел секретарь Владимир Верховский.

– Я услышал шум и понял, что вы вернулись, – сказал он. – И как прошла поездка?

– Поездка прошла, можно сказать, замечательно, – ответил Лев. – Доехали с ветерком. Главный результат – что мы оба живы.

– А что такое? – встревожился секретарь. – Что-то случилось?

– Случилось много чего. И у меня в связи с этим возникло также много вопросов. Хорошо, что вы сейчас вышли. Давайте я вам сначала все подробно расскажу, а потом вы ответите на мои вопросы. Идет?

– Ладно, – уклончиво произнес секретарь. – Я попробую удовлетворить ваше любопытство. Но сначала расскажите.

Сыщик не стал тянуть и подробно рассказал ему о поездке: о том, как не оказалось денег на карточках, и в результате они задержались дольше, чем планировали, и о машине, преследовавшей их от Городища, и о засаде недалеко от поместья.

– То, что на карточках не оказалось денег, можно объяснить простым недоразумением, – заключил он. – Но вот засада на дороге – это явно спланированная акция. И хорошо спланированная, это я вам могу с уверенностью сказать. Она не удалась по двум причинам – из-за высокого мастерства Бурилкина, а также потому, что в машине оказался человек с оружием, то есть я. Мне удалось вывести из строя одного из нападавших и прострелить им колеса, поэтому они не смогли сразу организовать преследование. Если бы меня там не было – вряд ли Бурилкин доехал бы до своего гаража. И вот ведь какая штука: когда я сейчас вспоминаю наш разговор перед поездкой, когда он просил его сопровождать, то прихожу к убеждению, что он знал о готовящейся засаде. Причем был убежден, что засаду готовит сама Диана, которая и послала его в город. Вопрос: откуда такая убежденность? Что знает Бурилкин, чего не знаю я?

– А вы его самого об этом спрашивали? – задал встречный вопрос секретарь.

– Спрашивал, конечно, но он, что называется, прикидывается «чайником» – ничего, мол, не знаю, ничего не подозревал. В общем, не хочет говорить. Может быть, вы скажете?

– Вы мне уже задавали похожие вопросы некоторое время назад, – заметил Верховский. – И я вам ответил, что пока, к сожалению, не могу всего объяснить.

– В таком случае я сейчас сделаю вот что, – твердо заявил сыщик. – Соберу вещи и немедленно отправлюсь в Москву. Отвозить меня в город не надо, мой друг Крячко приехал сюда на своей машине, она стоит в деревне. Он уедет вместе со мной. Своему начальству я такое решение как-нибудь объясню, а вы оставайтесь со своими секретами, я вслепую работать отказываюсь.

– Понятно… – протянул Верховский.

Гуров думал, что секретарь начнет его уговаривать, может, даже угрожать неприятностями, которые ожидают его по службе, но тот ничего этого делать не стал. Вместо этого некоторое время постоял, размышляя, покачиваясь с пятки на носок, затем сказал:

– Хорошо, я поделюсь с вами некоторыми сведениями, которые являются секретом для посторонних. Главная информация состоит в том, что Диана Аркадьевна создает большие проблемы семье.

– Ну, это не информация, – слегка усмехнулся Гуров. – Взрослая дочь всегда создает проблемы для отца. Будь этот отец слесарем или банкиром – разницы нет.

– Я скажу точнее, – продолжил секретарь. – Мы подозреваем, что Диана связана с людьми, которые… Ну, которые, в общем, создают нам все проблемы.

– То есть с теми, кто убил охранника Чуркина? А сегодня пытались убить и нас с водителем? С этой бандой?

– К сожалению, яснее я не могу вам сказать, – ответил Верховский. – Я и так сказал слишком много.

– Тоже мне – «слишком много»! – воскликнул Гуров, не скрывая разочарования. – Остается масса вопросов! Насколько тесная у них связь? Что именно их связывает? Давно ли эта связь существует? Кто еще, помимо Дианы, вовлечен в эти отношения? Например, ее жених, Клочков, он тоже связан с бандитами?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – подчеркнуто бесстрастным голосом произнес секретарь. – И на остальные тоже. Дальше – поступайте, как знаете. Хотя, конечно, мы крайне заинтересованы в том, чтобы вы остались.

– Говоря «мы», вы имеете в виду своего хозяина?

– Да. А также всех, кто ему предан.

– Вроде Александра Бурилкина?

– Да, вроде него.

– Тогда скажите вот что, Верховский. Если положение так серьезно – поместье обложено бандитами, а тут еще родная дочь что-то замышляет против отца, – зачем тогда здесь оставаться? Проку в этом я никакого не вижу. Чего ради сидеть в этой глуши?

Гуров полагал, что на этот вопрос последует все то же уклончивое «есть такие причины, чтобы тут оставаться, но рассказать о них я не могу», однако ошибся. Секретарь пожевал губами, что-то прикидывая, а затем сказал:

– В знак того, насколько я вам доверяю, я отвечу на этот вопрос. У Аркадия Семеновича есть серьезные основания некоторое время не возвращаться в Москву. В верхах происходит борьба, и кое-кто хочет оттяпать у Аркадия Семеновича изрядный кусок собственности. Речь даже может идти о его аресте – домашнем или реальном. И пока эта угроза существует, ему лучше оставаться здесь.

– Но он мог бы уехать за границу, – заметил Лев. – Куда-нибудь на Канары или в Куршавель. Там спокойно, бандитов нет…

– Да, там спокойно, но это слишком далеко, – ответил Верховский. – Аркадий Семенович должен оставаться в России – это важно. Он в любой момент должен быть готов дать объяснения перед влиятельными лицами… там, на самом верху. Теперь вам все понятно?

Гуров помолчал немного, показывая, что в нем происходит внутренняя борьба, потом сказал:

– Да, кое-что стало понятно. Некоторые вопросы разъяснились. Хорошо, мы с Крячко останемся. Но вы сказали мне слишком мало, Верховский. Имейте в виду, я от вас не отстану. Теперь я знаю, что вы владеете информацией, которой ни у кого больше нет, и скрываете ее от меня. Так что, если у меня возникнут вопросы, я знаю, к кому обращаться.

– Ладно, обращайтесь, – согласился секретарь. – Но не сегодня.

Он повернулся и ушел в дом. А Гуров решил найти в парке Крячко (тому, кажется, оставалось еще час дежурить) и поделиться с ним полученными сведениями.

Он обогнул дом и двинулся по дорожке, которая вела в дальнюю часть парка. Кричать, звать друга ему не хотелось. Он решил, что, так или иначе, обнаружит его.

Внезапно, проходя мимо зарослей шиповника, он услышал женский голос, который показался ему знакомым. Сыщик, тихо ступая, подошел ближе и прислушался.

– Нет, так продолжаться не может, – говорила женщина. – Вопрос должен быть решен здесь, еще до отъезда. Откладывать решение до Москвы было бы ошибкой. Так что я жду от вас всех энергичных действий.

– Я понял, – ответил мужской голос.

– Вот и отлично. Тогда я пошла. Успеха!

Послышался хруст гравия, удаляющиеся шаги, и все стихло. Собеседники ушли в другую сторону, Гуров их так и не увидел. Однако если относительно мужчины у него были сомнения – тот сказал всего два слова, и сыщик не успел его опознать, – то женский голос он узнал. Такой звонкий и чистый голос был только у одного человека в усадьбе, и принадлежал он Ирине Сергеевне Стратоновой.

Глава 18

Вот теперь Гурову точно надо было найти Крячко. Ему было что обсудить с другом. «Ну и гадюшник! – думал он, блуждая по дорожкам парка. – Просто клубок змей!»

– Стоять, не двигаться! – внезапно услышал он из-за кустов знакомый голос. Слова относились явно к нему. Гуров остановился и произнес:

– Когда-нибудь нервы у тебя не выдержат, и ты начнешь стрелять раньше, чем поймешь, кто там, за кустом.

– Зря ты так думаешь про мои нервы, – засмеялся Крячко, продираясь сквозь ухоженный цветник и присоединяясь к другу. – Пару секунд они всегда выдержат. А за это время тот, кому надо, ответит. Ты чего тут бродишь? Все воздухом дышишь?

– Нет, здешним воздухом я вполне надышался, – ответил Гуров. – Он у меня уже вот где сидит. Я как раз тебя искал. Хотел кое-какой информацией поделиться, чтобы был в курсе.

И он пересказал другу свой разговор с Верховским, а затем подслушанный обрывок разговора Ирины Стратоновой с кем-то неизвестным.

– Меня знаешь что больше всего заинтересовало во всей этой истории? – спросил он, закончив рассказ.

– Ну, что дочь строит козни против отца, продолжая жить рядом, – предположил Крячко. – Я много занимался родственными разборками, но всегда враждебные стороны находились в разных местах.

– Нет, не это самое странное, – покачал головой Гуров, – а то, что Верховский не может эту информацию донести до Стратонова, по крайней мере, я так его понял. Хозяин слышать не хочет про заговор дочери, а в результате секретарь вынужден скрывать от него часть важной информации. Таким образом, самые важные и ответственные решения, касающиеся обеспечения безопасности, принимает не Стратонов, а его секретарь.

– Получается, что он важнее самого Стратонова?

– Получается, что так. А еще у меня не выходят из головы слова Ирины Сергеевны, что «вопрос должен быть решен здесь». Какой вопрос? Вряд ли она говорила о засолке грибов или укрытии роз на зиму!

– Ты считаешь, она тоже в заговоре?

– Да ничего я не считаю! Если бы она была в заговоре, Верховский бы об этом знал. Должен был знать! И тогда бы он мне это сказал. Что скрывать-то? Нет, тут что-то другое… В общем, нам с тобой здесь трудно придется. Почвы под ногами нет, понимаешь? Я с такой ситуацией, честно сказать, еще не сталкивался. Все зыбко, неопределенно, расстановка сил не ясна, и удара можно ждать с любой стороны.

– Может, мне тогда лучше не кусты охранять, а за Дианой приглядеть? – предложил Крячко. – Я посмотрел – на второй этаж снаружи взобраться ничего не стоит. А там можно прилепить к стеклу «жучок» и послушать, с кем доченька разговаривает и о чем. Ну, и в управление можно позвонить, попросить, чтобы ее телефон на прослушку поставили…

– Мне почему-то кажется, что ее телефон и так находится на прослушке у Верховского, – задумчиво произнес Гуров. – Да и насчет «жучка»… Я обратил внимание, что здесь все предпочитают вести важные разговоры в парке или даже в лесу. Похоже, дом уже напичкан микрофонами и все держат рот на замке. Но в главном я твое предложение поддерживаю. Просто ходить по парку, наблюдать за порядком смысла нет. Главная опасность исходит не снаружи, а изнутри. Хочешь, прикрепи «жучок», но можно и без него присмотреть за дочкой хозяина. Простое оперативное наблюдение может дать намного больше, чем прослушка, – ты же знаешь.

– Мысль понял, – кивнул Крячко.

На этом друзья расстались. Крячко двинулся в обход дома, на ту сторону, куда выходило окно комнаты Дианы, а Гуров направился к входу. «Ну, кажется, на сегодня дела наконец закончены, – размышлял он. – Можно немного и поспать, пока еще никого не убили».

Однако он ошибался.

В такой поздний час Лев не ожидал увидеть кого-то вне дома, кроме охранников, но, когда он свернул за угол и подошел к главному входу, там расхаживал какой-то человек. Сыщик не сразу узнал в нем Никиту Клочкова. Спортсмен вел себя необычно. Он не стоял на месте, не прохаживался, как делают люди, которые стараются сбить нервное напряжение. Он упруго, напористо ходил перед входом взад и вперед. «Будто тренировку по ходьбе проводит», – мелькнуло в голове Гурова.

Необычным было и дальнейшее поведение биатлониста. Обычно он был равнодушен к сыщику, разговаривал свысока, словно с подчиненным, а теперь обрадовался Гурову, как родному.

– Лев Иванович! – воскликнул он, шагнув к нему. – Вы тоже не спите! Это хорошо!

– Что же тут такого хорошего? – заметил Лев, не понимавший причины столь резкой перемены в поведении спортсмена. – Никак с делами не разделаюсь, вот и не сплю. А спать уже хочется. А вы что, тренировку здесь проводите?

– Кто? Я? – удивился Никита. – Какую тренировку?

– Ну, по ходьбе. Или по прыжкам в ширину, не знаю. Ладно, не слушайте, это я так. Ходите себе на здоровье, а я пойду вздремну.

Гуров направился было мимо Никиты к двери, однако спортсмен его задержал.

– Куда же вы спешите? – спросил он, сделав шаг в сторону и загородив сыщику дорогу. – Смотрите, какая прекрасная ночь! Разве вам не хочется пройтись, поразмышлять? Пойдемте на реку, прогуляемся!

Это было уже совсем удивительно. «Выпил он, что ли? – подумал Гуров. – Или нанюхался какой дряни? Вон и глаза как блестят…»

– Спасибо, что-то не хочется, – сухо ответил Лев. – Я же сказал, дел была куча, устал, как собака, спать хочу. А вы гуляйте, раз у вас такое романтическое настроение. Диану позовите, вот и будет вам пара. Или она уже спать легла?

– Спать? Почему спать? Нет, она… не думаю… – не слишком связно бормотал Клочков. – Но почему именно Диана? Можно и мужской разговор… Как мужчина с мужчиной…

– Завтра, завтра проведем такой разговор, – решительно проговорил Лев. – И отпустите мой рукав, не люблю, когда держат. Все, я спать пошел.

Неизвестно, как бы дальше развивалось их общение, что бы еще сказал жених Дианы Стратоновой, но в этот момент из дома вдруг донесся выстрел. Гуров, не раздумывая ни секунды, распахнул дверь и вбежал в холл.

Здесь было пусто. Он замер, прислушиваясь. Где стреляли – здесь, на первом этаже, или на втором? Затем оглянулся, ожидая увидеть Никиту Клочкова, – было бы естественно, чтобы спортсмен, так жаждавший общения, последовал за ним. Но никакого Клочкова в холле не было – биатлонист остался снаружи.

«Вот еще странность, – мелькнула мысль. – Ну, да пускай. Но где все-таки стреляли?»

В доме не раздавалось ни звука. Стоять дальше и ждать не имело смысла, надо было проверить помещения. Кажется, выстрел все же донесся с первого этажа. Значит, здесь и надо искать.

Он прошел в гостиную, включил свет. Никого. Однако сыщику бросилась в глаза одна деталь: несколько стульев, обычно стоявших возле стола, были сдвинуты, а один вообще валялся на полу. «Боролись здесь, что ли? – подумал Лев. – Или гонялись за кем-то?» В нем нарастало чувство, что он теряет время, упускает что-то важное.

Он не стал гасить свет в гостиной, быстро развернувшись, вернулся в холл и повернул направо, в сторону кухни. Когда загорелся свет, сверкнули надраенные кастрюли, чистый разделочный стол… Но Гуров не смотрел на стол – шагнув к стене, где висели кухонные ножи, он обшаривал ее глазами. Все ли ножи на месте? Да, все вроде висели на своих местах.

В этот момент ему послышалось какое-то движение в холле. Он стремительно выбежал из кухни, окинул взглядом холл. Никого! Может, кто-то прокрался в гостиную? Он заглянул туда и вдруг явственно услышал, как наверху закрылась чья-то дверь.

Гуров поднялся на второй этаж. Перед ним простирался коридор, все двери здесь были закрыты. Открывать их одну за другой? Выяснять, все ли спят? Нет, так не годится.

Он спустился вниз и двинулся теперь в другую сторону – туда, где располагались комнаты прислуги. Прошел мимо комнаты горничной Насти, водителя Бурилкина, садовника Глухарева… Следующая дверь была чуть приоткрыта. Это была комната управляющего Федора Капралова.

Гуров подошел и негромко позвал:

– Федор Кузьмич!

Тишина. Он позвал еще раз, громче, и вновь не получил ответа. Тогда Лев решительно распахнул дверь и вошел. Пошарив по стене, включил свет.

Комната была пуста. Однако складывалось впечатление, что хозяин покинул ее только что: постель выглядела так, словно на ней недавно спали, одеяло было откинуто, на стуле рядом с кроватью лежали рубашка и свитер, только брюк не было, словно хозяину зачем-то потребовалось внезапно выйти.

Гуров на всякий случай заглянул в душевую, а затем решительно вышел в коридор. «Кто-то его позвал, и он вышел, – размышлял он. – Причем думал, что выходит ненадолго, иначе надел бы рубашку. Из дома он не выходил, в гостиной и кухне его нет. Может, спустился зачем-то в подвал? Или поднялся наверх, к Стратонову? Или…»

Какое-то чувство – возможно, интуиция, которой он славился, – заставило его пройти чуть дальше по коридору. Здесь находились комнаты охранников. Две из них – Владимира Чуркина и Игоря Цыплакова – были опечатаны. Точнее, они должны были стоять опечатанными. Однако, когда Лев дошел до комнаты Цыплакова, то не обнаружил на двери бумажки с полицейской печатью. Он нажал на ручку, она неожиданно легко подалась, дверь открылась.

Гуров оглянулся – в коридоре все так же никого не было – и шагнул внутрь. Еще ничего не увидев, не включив свет, он сразу понял, что здесь что-то неладно: его ноздри уловили характерный запах, который был ему хорошо знаком, – запах крови.

Он включил свет. На полу возле кровати лежал человек, под ним расплывалось кровавое пятно. Это был управляющий Федор Капралов.

Глава 19

Сыщик шагнул вперед. Управляющий был в брюках и майке, на ногах – стоптанные домашние туфли. Ни на голове, ни на теле не было видно никаких ран.

Гуров достал телефон, чтобы позвонить Крячко, но этого не потребовалось: в коридоре послышались шаги, и полковник Крячко собственной персоной появился в комнате. Увидев лежащее на полу тело, он тихо присвистнул:

– Ого! У нас еще один труп! А кто это?

– Можно сказать, твой непосредственный начальник на данный момент, управляющий Федор Капралов, – ответил Гуров. – А как ты узнал, где меня искать?

– Да я заглянул в окно Дианы, вижу, она валяется на кровати, видео смотрит, – стал объяснять Крячко. – Идти никуда не собирается, ни с кем не разговаривает. Я хотел продолжить наблюдение, но тут услышал выстрел и побежал сюда. Ну, что делать будем, опять капитана Куликова вызывать?

– Да, полицию вызвать надо, без этого не обойтись. Но, мне кажется, это надо сделать позже. Начальное следствие мы с тобой можем провести сами. И не только можем, но и обязаны. Надо разобраться в том, что здесь происходит. Теперь это наша с тобой главная задача, а не охрана олигарха. Давай сходи, разбуди Верховского. А он пускай позовет Диану и разбудит Стратонова.

– А олигарха-то зачем беспокоить? – удивился Крячко. – Пускай себе спит спокойным сном – он за это деньги платит.

– Понимаешь, до этого убийства происходили вне дома, – сказал в ответ Гуров, – и убийцами были посторонние, неизвестные нам люди. Теперь же убийца, очевидно, кто-то из своих, а это уже затрагивает господина Стратонова самым прямым образом. Он должен быть в курсе событий. Так что давай, иди буди секретаря.

Но оказалось, что Верховского будить не требуется. В коридоре вновь послышались шаги, и секретарь олигарха сам появился в дверях.

– А, вот и вы, – заметил Гуров. – Я смотрю, вы будто и не ложились.

Действительно, Владимир Верховский был одет как на прием – небесного цвета рубашка, костюм, щегольские туфли, только галстука не хватало.

Секретарь ничего не ответил на слова сыщика. Он вошел в комнату, нагнулся над распростертым телом управляющего. Несколько секунд осматривал лежащего, затем выпрямился и, повернувшись к Гурову, сказал:

– А мы не можем его перевернуть? Посмотреть, нет ли ран на груди?

– Наверное, можем, – ответил Лев. – Сейчас только сфотографируем. Стас, будь другом, сходи в мою комнату, принеси фотоаппарат. А пока он ходит, скажите, Владимир Игоревич, почему вы решили, что надо идти именно сюда? И почему вы так одеты, словно и не ложились?

– Я пришел, потому что услышал выстрел, – ответил секретарь, – я и решил проверить, не случилось ли чего. А одет я так потому, что всегда, во всех обстоятельствах стремлюсь хорошо выглядеть. Надо мной по этому поводу Аркадий Семенович то и дело подтрунивает.

– Кстати, по поводу Аркадия Семеновича, – сказал Гуров. – Я считаю, что он должен немедленно узнать о случившемся. Это касается всей его семьи и его лично.

– Не возражаю, – кивнул секретарь. – Только я хотел бы вначале все же узнать, отчего погиб Федор Кузьмич.

В это время возвратился Крячко с фотоаппаратом в руках. Он сделал снимки, какие полагается делать, чтобы зафиксировать положение тела. После этого они с Гуровым осторожно перевернули управляющего. Открылось лицо, пропитанная кровью майка – и рана на груди, в области сердца. Гуров осмотрел ее и заявил:

– Хотя я и не патологоанатом, а могу довольно уверенно сказать, что стреляли из пистолета, с небольшого расстояния. Скорее всего, убийца стоял вон там, в углу.

– Значит, картина происшедшего выглядит так, – медленно произнес Крячко. – Убийца стоял в углу и поджидал свою жертву. Свет был выключен…

– Откуда вы знаете? – быстро спросил Верховский.

– Эти окна выходят в парк, на ту же сторону, что и окна… в общем, на ту сторону, где я был несколько минут назад, – объяснил Стас. – И я хорошо помню, что во всех окнах первого этажа было совершенно темно. Итак, убийца поджидал свою жертву в темноте. Капралов вошел, сделал два шага вперед – и в это время убийца выстрелил. Неужели только один раз? Обычно киллеры так не делают…

Он наклонился над телом убитого, и, когда поднял майку, открылось еще одно пулевое отверстие, ниже первого.

– Ну вот, теперь картина полная, – удовлетворенно заметил Крячко. – Убийца выпустил две пули и ушел.

– Осталось ответить только на два вопроса, – сказал Гуров. – Кто этот убийца и каким образом он вынудил Капралова среди ночи встать с постели и отправиться в комнату Цыплакова? Но прежде чем мы будем в этом разбираться, повторю свою просьбу Владимиру Игоревичу: разбудить всех, начиная с самого Стратонова. Я буду проводить допрос в связи с убийством.

– Прямо так – допрос? – удивленно поднял брови Верховский. – А как же ваши обязанности по охране Аркадия Семеновича?

– Я тут уже говорил своему коллеге Крячко и теперь вам повторю, – ответил Гуров. – Я считаю, что задача охраны Стратонова отошла на второй план. В поместье произошло уже третье по счету убийство. В связи с этим главной стала задача поиска и наказания убийц. В конце концов, мы с Крячко не подписывали никакого контракта с господином Стратоновым. А вот служебную присягу принимали. И чтобы больше этот вопрос не возникал, разъясните это новое положение вашему хозяину.

– Хорошо, я ему скажу, – кивнул Верховский и вышел.

– Пока никого еще нет, давай тут все осмотрим, – предложил Лев. – Я осмотрю убитого, а ты проведи обыск в комнате. Думаю, время у нас будет: ведь секретарю надо не только разбудить хозяина, но и объяснить ему новую расстановку сил в поместье.

Он наклонился над телом Капралова и осмотрел карманы его брюк. В них было пусто. В это время Крячко ползал по полу, внимательно изучая все углы.

– Вот, нашел! – вдруг воскликнул он.

Гуров подошел ближе. Крячко держал в руках пистолетную гильзу.

– Где-нибудь и вторая должна быть, – сказал он. – Сейчас найду.

Стас начал искать вторую гильзу, а Гуров в это время окинул взглядом комнату. Еще в самый первый момент, когда только вошел сюда и включил свет, он обратил внимание на страшный беспорядок: на полу возле шкафа валялось белье, постель погибшего охранника, до этого аккуратно застеленная, была перевернута. Складывалось такое впечатление, что здесь что-то искали.

Между тем Крячко отыскал под шкафом вторую гильзу и аккуратно положил обе в пластиковый пакет.

– Ну вот, начинают накапливаться вещдоки, – заметил он.

В коридоре послышались шаги, и в комнату вошли сначала Верховский, а за ним и Стратонов.

Олигарх остановился на пороге и горестно всплеснул руками:

– Не может быть, не может быть! Федор Кузьмич! Да, это зашло слишком далеко…

– Совершенно с вами согласен, – заметил на это Гуров. – Я тоже считаю, что дело зашло слишком далеко и пора всем открыть карты. Садитесь, Аркадий Семенович, и давайте побеседуем.

– Что, прямо здесь? Над мертвым телом? – удивленно воскликнул хозяин поместья.

– А чего откладывать? С вами поговорю здесь. Потом тело уберем… Кстати, в доме есть место, где его можно было бы разместить до утра? Большой холодильник или что-то подобное?

Стратонов пожал плечами – он явно не разбирался в устройстве своего поместья. За него ответил Верховский:

– У нашего садовника Глухарева, я знаю, есть ледник, он на нем держит луковицы цветов, которые не переносят избыточного тепла.

– Вот туда и уберем убитого, – кивнул Гуров. – А после этого я побеседую с остальными обитателями дома. Вас, как человека занятого, я хочу отпустить первым. Вы не возражаете?

– Нет, против такой постановки вопроса я не возражаю, – сказал олигарх.

Он поискал глазами стул, поставил его поудобнее и сел. Гурову оставалось сесть на кровать. Прежде чем начать беседу с хозяином дома, он обратился к Крячко:

– Слушай, пройди в комнату Капралова, осмотри там все хорошенько, а потом опечатай.

Крячко вышел, вслед за ним, немного помедлив у дверей, вышел и Верховский. Гуров и хозяин поместья остались вдвоем.

– Прежде чем вести речь об убийстве Капралова, я хотел спросить вас о другом, – сказал сыщик. – Сегодня я вместе с вашим водителем Бурилкиным ездил в Пензу по поручению вашей дочери. Ей срочно потребовалось купить спортивное питание для своего жениха. В ходе поездки обнаружилось несколько странностей. Например, когда Бурилкину потребовалось оплатить товары, на счетах не оказалось денег. А на обратном пути нас ожидала засада. Какая-то машина перегородила нам дорогу, оттуда открыли стрельбу. Если бы не мастерство Бурилкина и не моя помощь, водитель не вернулся бы в поместье. После возвращения у нас с ним состоялся разговор, из которого я понял, что он считает вашу дочь виновной в организации этой засады. Правда, когда я спросил его об этом впрямую, он все отрицал. Я говорил и с вашим секретарем. Он признался, что Диане не стоит доверять. Теперь у меня вопрос к вам: почему нельзя доверять вашей дочери? Какие у вас с ней отношения?

Олигарх выслушал энергичную речь Гурова с безразличным видом, лицо его ничего не выражало.

– Вы закончили? – сказал он. – Хорошо, я отвечу на ваши вопросы, хотя не вижу, как они связаны с гибелью моего управляющего. Итак, какие у меня отношения с Дианой. Отвечаю: отношения самые лучшие, о каких можно только мечтать. Диана – любящая, внимательная дочь. У нас с ней нет никаких разногласий. И я не могу поверить, что Владимир мог сказать такую чушь – что, мол, Диане нельзя доверять. Вы, наверное, его как-то не так поняли. Вообще-то он очень толковый, преданный мне работник и никак не мог сказать что-то плохое про мою дочь. Что касается Бурилкина, то он отличный водитель, но в голове у него настоящая каша. Он, конечно, мог вообразить какие-то происки Дианы, какую-то засаду… У него пылкое воображение, и его нельзя принимать всерьез.

– Вы забываете, Аркадий Семенович, что я тоже был в машине вместе с Бурилкиным, – напомнил Гуров. – И тоже попал в засаду. Я отстреливался, выпустил целую обойму. Вы считаете, что это тоже мое воображение?

– Нет, конечно… – нехотя согласился Стратонов. – В таком случае это те же бандиты, что пытаются меня убить. Ничего нового. Нет никаких оснований припутывать Диану к этой криминальной истории.

– Хорошо, я понял. Тогда перейдем к Капралову. Вы вполне доверяли своему управляющему?

– Да, Федор Кузьмич, безусловно, человек, заслуживающий доверия, – твердо произнес олигарх. И затем, после некоторой паузы, добавил: – Был.

– Он не страдал от избытка воображения? От пылкой фантазии – как вы сказали про водителя?

– Нет, Федор Кузьмич был человек весьма рассудительный.

– Как вы думаете, что в таком случае могло заставить его среди ночи идти в комнату убитого охранника Цыплакова – замечу, комнату, опечатанную полицией?

– Ума не приложу! – признался Стратонов, разводя руками. – Надеюсь, что вы это выясните. Ведь это входит в вашу задачу.

– Сегодня ночью, примерно полчаса назад, вы слышали выстрел, донесшийся из этой комнаты?

– Нет, я крепко спал и ничего не слышал – ни криков, ни выстрелов.

– Значит, вы считаете, что никто в вашем доме не связан с теми людьми, которые покушаются на вашу жизнь?

– Ну, я не могу ручаться за охранников… – задумчиво произнес Стратонов. – Я их недостаточно знаю, ведь их нанимали Капралов с Верховским. Также я не могу полностью положиться на горничную и садовника. А вот о поваре Семене могу говорить более уверенно. Принимая его на работу, мы выяснили его прошлое, долго с ним беседовали, даже проверили на детекторе лжи… Ну, о Бурилкине я уже говорил.

– Что ж, спасибо за сведения, которые сообщили, – сказал Гуров. – Больше не буду вас задерживать. Что касается ваших подчиненных, то замечу, что за горничную Настю вы не готовы ручаться, а между тем она, не далее как вчера, спасла вам жизнь, когда отказалась дать вам яд по приказу Цыплакова. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи… – машинально повторил Стратонов, поднимаясь и направляясь к двери. – А про горничную – это вы правы. Это я как-то забыл…

Глава 20

После того как хозяин дома вернулся к себе наверх, Гуров вместе с Крячко разбудили двух охранников, Алексея и Юрия, и садовника Глухарева. Эти люди были нужны, чтобы отнести убитого управляющего на ледник. При этом оба оперативника внимательно следили за реакцией охранников и садовника на сообщение о смерти Капралова, но никаких признаков волнения или смущения не заметили.

Тело убитого унесли, а комнату Цыплакова вновь опечатали. Теперь предстояло допросить всех людей, находившихся в доме. Гуров решил разделить эту работу с другом: тот должен был побеседовать с Дианой, охранниками, садовником, поваром, горничной и водителем, а себе он оставил обитателей второго этажа – Ирину Стратонову, Клочкова, Соболя и Сотникова с его секретаршей. При этом он намечал допросить Ирину Сергеевну в последнюю очередь – не отдавая себе в этом отчета, Лев почему-то жалел жену хозяина поместья, хотя она вроде бы не нуждалась в жалости, и хотел дать ей подольше поспать и последней узнать печальное известие.

Однако вышло иначе. Не успел Гуров расположиться в гостиной, как на лестнице послышались легкие быстрые шаги, и вниз спустилась Ирина Сергеевна.

– Мне Аркадий сообщил, – сказала она, стремительно подходя к Гурову. – Это правда? Федор Кузьмич убит?

– Да, это случилось совсем недавно, – ответил сыщик.

– Но как же так?! Как же так?! – вскричала Ирина Сергеевна. – Ведь еще несколько часов назад мы разговаривали! Как это могло случиться? Это не могло, не должно было случиться! – И стремительно заходила взад и вперед по гостиной.

Гуров отметил разницу во внешнем виде и поведении супругов после трагического события. Если Стратонов спустился вниз в пижаме и ночных туфлях, и на смерть своего управляющего отреагировал в общем-то достаточно равнодушно, то его жена успела одеться и даже накрасить губы, зато гибель Капралова переживала глубоко и вполне искренне.

– Я постараюсь сделать все, чтобы найти убийцу Федора Кузьмича, – сказал он. – А теперь, пожалуйста, успокойтесь и ответьте мне на несколько вопросов.

– Да, конечно, конечно… – Стратонова остановилась и села в кресло.

– Значит, о смерти Капралова вы узнали только что от мужа?

– Да, Аркадий счел необходимым разбудить меня и сообщить эту печальную новость.

– Значит, вы не слышали выстрелов?

– Нет, я крепко спала и ничего не слышала.

– Вы говорили, что еще несколько часов назад разговаривали с погибшим. Этот ваш разговор происходил, случайно, не в парке?

– Да, возможно, мы были в парке, но какое это имеет значение?

– Если не секрет, о чем вы говорили?

– Я сейчас не помню… Так, ни о чем определенном…

– Ни о чем определенном… Тогда объясните, пожалуйста, что вы имели в виду, когда сказали: «Этот вопрос должен быть решен здесь до отъезда в Москву»?

Услышав эти слова, Стратонова, сидевшая к сыщику вполоборота, стремительно обернулась к нему и, впившись в него глазами, требовательно спросила:

– Откуда вы знаете, что я сказала?

– Так получилось, что я слышал часть вашего разговора, – объяснил Гуров. – Я ходил по парку, искал своего друга Стаса Крячко и вдруг услышал за кустами ваш разговор. Точнее, самый его конец. В других обстоятельствах я, конечно, не имел бы права вас расспрашивать об этом, но теперь, после гибели Капралова, все приобрело иное значение. Так о чем же вы говорили? Какой вопрос должен быть решен здесь?

Гуров спрашивал настойчиво, но уже понимал, что вряд ли получит ответ. Ирина Сергеевна справилась с волнением и взяла себя в руки.

– Да, я вспомнила, о чем мы говорили, – сказала она. – Речь шла о пополнении штата охранников. Ведь у нас погибли двое, причем один оказался предателем. Вот я и говорила Федору Кузьмичу, что ему надо связаться с московскими охранными агентствами и выбрать людей, которые будут охранять Аркадия Семеновича после нашего возвращения домой. Я считала, что этот вопрос надо решить сейчас, до нашего возвращения.

– Значит, пополнение штата охраны – и все?

– Да, все.

– А вы, случайно, не знаете, почему вчера один из оставшихся у вас охранников, Алексей, избил вашего гостя Леонида Витальевича Соболя?

Гуров мог бы поклясться, что при этих словах на лице его собеседницы на секунду мелькнула торжествующая усмешка. Однако спустя секунду лицо Ирины Стратоновой вновь было совершенно серьезно. Помедлив, она ответила:

– Алексей избил Леонида Витальевича? Неужели? А что, Леонид Витальевич не пожаловался Аркадию Семеновичу?

– Насколько я знаю, нет. Мало того, он вообще скрывает, что его избили. Говорит – упал.

– Ну, тогда это какие-то мужские разборки, – пренебрежительно отозвалась Стратонова. – Может, что-то, связанное с девушками…

– А ваш водитель Бурилкин сильно не доверяет вашей дочери Диане. Она, в свою очередь, недвусмысленно ему угрожала – я сам слышал. Вы не знаете, как это объяснить? Тоже мужские разборки?

– Ну, у Дианы непростой характер, – пожала плечами Ирина Сергеевна. – Не только Шурику с ней непросто, мне иногда тоже… Но я решительно не понимаю, какое отношение все эти наши мелкие дрязги имеют к гибели Федора Кузьмича! Ведь ваша задача – искать убийц!

Гуров в упор посмотрел в глаза хозяйке поместья. Точнее, попытался посмотреть, однако никак не мог поймать взгляд собеседницы.

– Ирина Сергеевна! – сказал он. – Давайте говорить начистоту. В вашей семье, вообще в доме, существуют не мелкие дрязги – здесь царит взаимная ненависть, глубокая вражда. И пока я не разберусь в ее причинах, в расстановке сил, вряд ли мне удастся найти убийцу Капралова. Я искренне пытаюсь вам помочь. Помогите и вы мне! Объясните, что здесь происходит!

Гурову показалось, что какое-то мгновение Ирина Сергеевна колебалась в выборе ответа, но затем решительно произнесла:

– Вы ошибаетесь, дорогой Лев Иванович. Какая ненависть? Где вы ее видели? И потом, вы разве психоаналитик? Терапевт? Чтобы найти убийц, не надо разбираться в наших отношениях – надо просто искать улики.

– Хорошо, я буду искать улики, – пообещал Гуров. – Не смею вас больше задерживать.

Стратонова поднялась к себе, а навстречу ей спустился человек, о котором только что шла речь – Леонид Соболь. Однако беседа с управляющим банком полностью разочаровала сыщика: Соболь, если верить его словам, ничего не видел, ничего не слышал, ни о чем не догадывался. Гуров пытался вновь завести речь о его загадочных травмах, однако управляющий упорно стоял на своем: он просто упал, его никто не бил.

А вот следующий собеседник, владелец горнорудной компании Геннадий Сотников, вел себя совершенно иначе. Правда, он тоже не слышал выстрелов, зато, когда Гуров задал ему вопрос об отношениях в семье Стратонова, бизнесмен не стал отнекиваться и говорить о прекрасной атмосфере в этой семье.

– Я раньше знал только самого Аркадия и его жену, – рассказал он. – Я, видите ли, убежденный холостяк и не очень ценю то, что называют домашним уютом. У меня свои представления об уюте и об общении. Я не стремился бывать у них дома и потому только в этом году познакомился с Дианой. Познакомился – и поразился тому, как она, в сущности, далека и от отца, и особенно от матери. Нет, они вроде не ссорятся, но общих интересов, того, на чем держится семья, – нет. Да, мне тоже, как и вам, показалось, что Диана ведет какую-то свою игру. А еще мне показался странным ее интерес к отцовскому бизнесу. Она все время задает Аркадию вопросы о сделках, которые он заключил, о деловых партнерах… Довольно странный интерес для молодой девушки, вам не кажется? Тем более для девушки ее уровня. Ведь без микроскопа видно, что она отнюдь не Мария Кюри. Она из тех девушек, которых интересуют только дорогие яхты, кабриолеты и бриллианты. Зачем ей фьючерсные сделки, кредиты, дисконты? А вот, поди ж ты, интересуется. Аркадия это радует, и он охотно ей все рассказывает. А я вижу в этом что-то неестественное.

– Возможно, этот интерес к бизнесу в ней поддерживает ее жених, Никита? – предположил Гуров.

– Может, и так. Хотя вообще-то этот самый Никита мне показался человеком, еще более далеким от любого дела, чем Диана. Типичный спортсмен: длинные руки и ноги, крепкие мускулы, и полная пустота в голове! Хотя есть и отличия от тех спортсменов, которых я знал. Он агрессивен выше нормы, и нагл выше всякой меры. Вообще-то лыжники и биатлонисты – люди спокойные, не агрессивные. А этот Никита Клочков является исключением. И знаете, что еще меня удивило? Если спортсмен его уровня готовится к крупным соревнованиям, то он везде ездит со своим тренером, без него – ни шагу. А кто является тренером у Никиты? Вы когда-нибудь слышали о нем? Я – нет. И, что характерно, на своих тренировках он всегда бегает довольно далеко. Хотя вроде бы удаляться от поместья опасно, вон нам даже гулять за оградой запретили. А у Никиты вроде как индульгенция есть, что его не тронут…

Сотников ответил еще на несколько вопросов сыщика, каждый раз высказывая интересные наблюдения и суждения. Но когда Гуров попросил его прислать для беседы свою секретаршу Светлану, бизнесмен засмущался и попросил сделать для девушки исключение.

– Понимаете, она сейчас сильно… ну, устала и крепко спит, – объяснил он. – К тому же она вам все равно ничего толком не скажет. Единственное, что может вам рассказать, – это о ране Клочкова, которую она перевязывала. Но ведь это можно рассказать и утром, верно?

Гуров подумал и решил махнуть рукой на допрос Светланы Полыгаевой. Бизнесмен ушел, а Лев отправился искать последнего человека, с которым собирался сегодня побеседовать, – Никиту Клочкова. Он вышел из дома, надеясь, что спортсмен все еще бродит по лужайке. Однако пространство перед домом пустовало, Клочкова там не было. Тогда сыщик поднялся на второй этаж и постучался в комнату спортсмена. Ему никто не ответил, Гуров нажал ручку, открыл дверь и позвал:

– Клочков!

Никто не отвечал. Лев зажег свет и увидел смятую постель, стол с остатками еды, но никаких признаков спортсмена. Его охватило жуткое ощущение дежавю: точно так же полтора часа назад он входил в комнату Капралова, затем искал управляющего по соседним комнатам – и, наконец, обнаружил труп…

«Неужели и с Никитой что-то случилось? – подумал он. – Нет, не может быть! Такое бывает только в каких-нибудь фильмах ужасов. А у нас тут не кино. У нас настоящая бандитская разборка. Вот только я не знаю, кто главный бандит…»

Он выключил свет и вышел из комнаты. Спустился вниз, прошелся по первому этажу. Из комнаты, которую занимал Крячко, доносились голоса: полковник проводил допрос кого-то их живущих в доме, судя по голосу – повара. Гуров некоторое время постоял возле двери, размышляя, не войти ли, но потом передумал и пошел прочь.

Он посмотрел на часы – было почти пять. Вернувшись в гостиную, погасил почти весь свет, оставив только одно бра, сел в кресло, вытянул ноги и закрыл глаза. Надо было подумать надо всем происшедшим в последние дни – хорошенько подумать.

«Итак, мы установили, что накануне гибели Капралов беседовал в парке с Ириной Сергеевной и получил от нее указание «решить вопрос здесь, до возвращения в Москву». Какой вопрос? Это имеет важнейшее значение! Возможно, не я один слышал этот разговор. И тот, другой, решил принять меры. Или все не так? Кто рылся в вещах Цыплакова? Только тот, кто зажигал свет. А это мог делать только тот, кто вошел в комнату первым. Значит, убийца. Капралов услышал шум, увидел свет под дверью и вошел… А может, его вызвали? Позвонили по телефону и вызвали? Но если так, на телефоне должен остаться звонок… Да, но где его телефон?»

И тут Гуров вспомнил, что при убитом телефона они не нашли. Он вскочил и кинулся в комнату Крячко. Стас уже беседовал с водителем Александром Бурилкиным – видимо, допрос повара закончился.

– Так, Стас, выйди на секунду, – сказал Лев и, когда они вышли в коридор, спросил: – Обыскивая комнату Капралова, ты не видел его телефон?

Крячко секунду подумал, потом уверенно ответил:

– Нет, телефона там не было. Я это точно помню, потому что тоже о нем подумал, все хотел тебе сказать, но как-то не получалось.

– Значит, телефон изъяли… – медленно произнес Гуров. – Это интересно… Очень интересно… Теперь нам надо его искать. И знаешь, почему?

– Ты думаешь, что управляющего вызвали на встречу с убийцей? – догадался Крячко.

– Ну да. А потом убийца постарался избавиться от телефона. Будем его искать – то есть телефон. Хотя мне кажется, что не найдем. Как твои беседы? Рассказали что-нибудь интересное?

– Да, кое-какие детали есть. Особенно интересно сообщение садовника. Он…

– Нет, погоди, – остановил друга Гуров. – У тебя много еще людей осталось?

– Нет, Бурилкин последний.

– Тогда иди и закончи с ним. А потом побродим по парку и поговорим. Нам надо составить план дальнейших действий. Хороший план! Пока что убийцы, которых мы не знаем, нас все время опережают. Нам надо попробовать самим сработать на опережение. Давай, беседуй с водителем, я своими делами займусь, а потом поговорим.

Глава 21

Делом, которым намеревался заняться Гуров, был поиск Никиты Клочкова. Ему хотелось убедиться, что спортсмен жив. Он вновь поднялся на второй этаж, подошел к комнате Дианы и приник ухом к двери, надеясь услышать голоса или какие-то другие звуки, свидетельствующие о том, что влюбленная пара находится здесь. Однако в комнате было тихо. Некоторое время Гуров раздумывал: постучать или нет? Потом покачал головой, спустился вниз и вышел из дома. Уже совсем рассвело.

Он обошел вокруг здания, направился к воротам и вдруг увидел, как калитка открывается и в парк входит Никита Клочков собственной персоной!

Спортсмен шел не спеша, делал круговые движения руками – видно, восстанавливал дыхание после интенсивного бега.

– Скажите, Клочков, где вы были? – спросил Гуров, подходя к нему.

– Где-где! Тренировку проводил, – в своей обычной хамоватой манере ответил спортсмен. От его неожиданной любезности, желания поговорить, которые Клочков демонстрировал два часа назад, не осталось и следа.

– Что-то рановато для тренировки, – заметил Гуров.

– А вы что – тренер? За моим режимом следите?

– Но все же – вы никогда так рано не бегаете. И вообще, некоторое время назад вы очень хотели пообщаться. Потом куда-то исчезли… А сейчас, после убийства, вдруг появляетесь и говорите, что были на тренировке…

Произнося эту тираду, сыщик внимательно следил за реакцией жениха. Если тот не выразит удивления при слова «убийство» и продолжит разговор как ни в чем не бывало, это станет серьезной уликой против него: ведь Клочков, который не вошел в дом вслед за Гуровым, а вместо этого, как он заявил, отправился на пробежку, не мог ничего знать об убийстве. «Особым умом жених не отличается, может и проговориться», – думал сыщик.

Однако Никита Клочков не проговорился. Или и правда ничего не знал об убийстве управляющего, или сообразил, что не может об этом знать.

– А вы о каком убийстве говорите: того, первого, охранника или второго? – спросил он.

– Что вы, Клочков, охранников давно убили. Я имею в виду убийство, которое произошло только что.

– Вот оно что! – воскликнул спортсмен. – И кого же убили?

– А вы разве не знаете?

– Откуда? – искренне изумился Никита. – Меня ведь в доме не было!

Дальнейший разговор с ним лишался смысла. Гуров был твердо убежден, что Клочков лжет, но поймать его на лжи в этот момент не мог.

– Ну, идите к невесте, она вам все расскажет, – бросил он и зашагал к воротам.

– А самому что, трудно сказать? – нагловатым тоном осведомился Клочков.

– Может, и так, – ответил Гуров, не обращая на него внимания.

Никаких особенных дел за воротами у него не было: надо было просто пройтись, обдумать ситуацию, составить план действий, к тому же выждать, пока Стас Крячко закончит допрос водителя.

Гуров дошел до опушки леса, постоял там, вдыхая запах сосновой смолы, и вернулся в парк. К этому времени план действий – по крайней мере, в общих чертах – обрисовался у него в голове. Тут он увидел, что Крячко вышел из дома и остановился, озираясь и высматривая друга.

– Сюда ходи, туда не ходи! – крикнул ему Лев. И когда Крячко приблизился, предложил: – Давай прогуляемся вдоль реки, как вчера ходили. Там и обменяемся мыслями – если они у нас, конечно, водятся. Но сначала расскажи, что такого интересного тебе поведал садовник.

– Да, конечно! – кивнул Крячко. – Садовник Глухарев вчера вечером подстригал кусты за домом. И вдруг услышал, как неподалеку от него разговаривают двое, мужчина и женщина. И женщина заявила, что какой-то вопрос должен быть решен здесь, до возвращения в Москву…

– Ну, тут как раз ничего особенно интересного нет, – заявил Гуров. – Я ведь тебе уже рассказывал об этом разговоре. Я уже тогда думал, что его слышал кто-то еще…

– А вот и ошибаешься! – с торжествующим видом произнес Стас. – Садовник слышал другой разговор! Знаешь, как я это понял? Ты вроде говорил, что одним из участников подслушанного тобой разговора была жена Стратонова?

– Ну да, это Ирина Сергеевна сказала: «Все надо закончить здесь!»

– А Глухарев слышал, как примерно то же самое сказала совсем другая – Диана! И говорила она почти исключительно матом, так что добрейший Юрий Григорьевич мне пожаловался, что у него за две минуты, пока он слышал этот разговор, все уши завяли. Ирина Стратонова матом выражается?

– Нет, никогда не слышал! – признался Гуров. – И никогда бы не подумал, что она на это способна.

– Вот видишь! Так что здесь нет ошибки. Просто так совпало, что мать и дочь почти в одно и то же время проводили похожие инструктажи со своими подчиненными.

– Да, действительно интересный факт! – согласился Лев, обдумывая услышанное. – В моем случае Ирина Сергеевна, как мне показалось, беседовала с Капраловым. А Диана с кем? Со своим женихом?

– Я тоже так подумал. Но, когда я задал этот вопрос садовнику, тот категорично заявил, что мужской голос принадлежал точно не Клочкову. Кому, он сказать затруднился, но ручался, что не спортсмену.

– Так-так-так… – пробормотал Гуров. – Что же у нас получается? Ирина Сергеевна и ее дочь в одно время проводят инструктажи со своими подчиненными и ставят перед ними одинаковые задачи – чтобы они перешли к решительным действиям. Капралов после этого идет в спальню убитого охранника Цыплакова, чтобы… Чтобы что? Ну, скажем, найти там какие-то улики или спрятанные документы… Но вместо этого находит там убийцу, который, между прочим, рылся в вещах Цыплакова. И этот убийца, скорее всего, был собеседником Дианы и получил приказ перейти к решительным действиям. Кто это был? Явно не водитель и не охранник Алексей – они с Дианой на ножах. Значит, это или второй оставшийся в живых охранник, Худяков, или повар Молотков. А ее жених в это время бродит вокруг дома… Примем это как рабочую версию.

– Хочу сказать, что я никак не могу поверить в виновность повара, – заметил Крячко. – Я долго с ним разговаривал и составил представление о нем. Поверь моему опыту, повар Молотков здесь ни при чем. И вообще, знаешь, чем нам надо заняться? Уже понятно, что здесь, в доме, есть две враждующие группы, и следует распределить, кто в какую группу входит.

– Согласен, – кивнул Гуров. – Давай разложим. Очевидно, что Диана и ее жених входят в одну группу, а водитель Бурилкин и секретарь Верховский – в другую. Теперь надо распределить остальных. И в первую очередь Ирину Сергеевну. А может, она вместе с покойным Капраловым составляла третью группу? Может, тут расклад еще сложнее?

– Ну, это только ты сам можешь решить, – сказал Крячко. – Ты тут дольше меня, больше их всех наблюдал.

– Наблюдал, наблюдал… – пробормотал Гуров. Он остановился, пристально глядя в одну точку, словно мыслями находился далеко отсюда, а потом решительно произнес:

– Нет, вряд ли существует третья группа. Капралов и Верховский все время действовали вместе, у них не было ни малейших разногласий. Напротив, все говорило о том, что они – единомышленники. Между тем Капралов явно был человеком Ирины Стратоновой. Значит, они оба принадлежали к той же группе, что Бурилкин и Верховский. А еще к ней принадлежит охранник Алексей Корнюхин, избивший Соболя. Итак, что же получается? На одной стороне – Верховский, водитель Бурилкин, Ирина Сергеевна Стратонова и охранник Корнюхин. До сегодняшней ночи в эту группу входил также управляющий Капралов. На другой стороне – Диана Стратонова, ее жених Никита Клочков и управляющий банком Соболь. И к этой же группе принадлежал погибший охранник Цыплаков, который пытался заставить горничную отравить Стратонова.

– Может, туда же входит и этот бизнесмен, Сотников? – предположил Крячко.

– Не знаю… Вряд ли, – с сомнением покачал головой Лев. – Из разговора с Сотниковым у меня сложилось впечатление, что он здесь – один из самых разумных людей и что он ни на чьей стороне. Остаются еще охранник Худяков, повар, садовник, горничная Настя… А главное – остается сам хозяин усадьбы Аркадий Семенович. Вот он на чьей стороне?

– Да, для нас это самый важный вопрос, – заметил Крячко. – В конце концов, нас сюда прислали не разбираться в их отношениях, не головоломки разгадывать, а защитить этого самого Стратонова от всех его врагов. В какую бы группировку они ни входили.

– Тут ты прав на сто двадцать процентов, – ответил Гуров. – Сам Стратонов отрицает тот факт, что в его окружении существует раскол и что часть его родственников и подчиненных готова вцепиться в глотку другой части. Нам надо выяснить следующее. Правильно ли мы определили состав соперничающих группировок? Нет ли ошибки в наших выводах? Затем: чего хочет добиться та и другая стороны? И, наконец, с какой стороны исходит угроза для Стратонова и как ее предотвратить?

– Все правильно, только как это сделать?

– Вот на этот счет у меня возник один план, – сказал Гуров. – Его можно назвать «Бросание камней по кустам».

– Камни по кустам? – переспросил Крячко. – А, значит, ты хочешь создать видимость каких-то действий или событий и посмотреть, как на это будут реагировать те и другие?

– Совершенно верно. Надо создать видимость каких-то активных действий с нашей стороны. При этом кого-то придется использовать как подсадную утку. Но кого?

– Ну, меня, наверное, я человек новый, никто меня толком не знает…

– Можно тебя, можно меня, – согласился Лев, – а можно кого-то из нейтральных, например, повара, садовника, горничную… Или, скажем, бизнесмена Сотникова с его секретаршей… Главное – хорошо все продумать, предусмотреть все возможные реакции как с той, так и с другой стороны. Это – наш единственный шанс раскрыть уже совершенные здесь преступления, а также предотвратить новые!

Глава 22

Ближе к обеду из Пензы прибыла вызванная Гуровым полицейская машина с неизменным капитаном Куликовым. С ним приехали медицинский эксперт и двое криминалистов. Впрочем, работы у них оказалось немного: место преступления уже было осмотрено Гуровым и Крячко, заснято, свидетели допрошены, и все эти следственные действия были запротоколированы. Сыщики сдали приехавшим коллегам найденные на месте преступления гильзы, сделанные снимки и протоколы допросов свидетелей.

– Но я все равно должен буду допросить всех, живущих в доме, – заявил Гурову капитан. – Сами понимаете – таков порядок.

– Да, конечно, я понимаю, – сочувственно кивнул Гуров.

– Третье убийство за какие-то трое суток! – в сердцах воскликнул Куликов. – И на этот раз очевидно, что его совершил кто-то, живущий в доме! А тут вон какие люди живут! Ну, охранники, повар, горничная – это ладно. Но тут ведь банкиры, и дочь, и жених этот, известный спортсмен… Кто мне санкцию на их арест даст, если потребуется? А ведь мне надо будет вести следствие, представлять результаты в прокуратуру! С меня начальство каждый день будет спрашивать: что сделано? Кто задержан? Вот скажите, товарищ полковник, вы кого-то подозреваете? Есть какая-то нить, за которую можно уцепиться?

– Честно скажу, капитан, как на духу: нет у меня никакой нити, – признался Гуров.

– Но вы ведь не будете тут сидеть сложа руки? Вы постараетесь что-то выяснить? – с надеждой в голосе спросил капитан.

– Нет, сидеть я не буду, – пообещал Лев, – постараюсь найти преступника – или преступников, если их несколько. И все результаты нашей работы вместе с полковником Крячко мы обязательно тебе передадим.

– Ну, тогда я буду на вас надеяться! – сказал Куликов, уже несколько приободренный.

Когда полицейские уехали, обитатели поместья собрались в столовой – наступило время обеда. Если гибель двух охранников, Чуркина и Цыплакова, прошла как-то незаметно, то гибель управляющего произвела впечатление на гостей Аркадия Стратонова. Все явились в столовую в черном или (как, например, оба сыщика) с траурными лентами на рукавах. Стратонов произнес короткую речь, посвященную покойному, его качествам, его роли в жизни поместья, а затем объявил минуту молчания.

Наконец приступили к еде, но во время обеда говорили так же мало. После обеда Стратонов попросил присутствующих не расходиться и сделал ряд объявлений. Прежде всего сообщил, что обязанности управляющего он возложил на своего секретаря Верховского.

– Разумеется, это не навсегда, это не более чем вынужденная и временная мера, – пояснил олигарх. – Владимир будет исполнять эти обязанности лишь до нашего возвращения в Москву. А это возвращение я не намерен откладывать надолго. Уже в понедельник, 29 сентября, мы уезжаем. Я уже позвонил Юрию Гавриловичу в нашу московскую усадьбу, чтобы он все приготовил к нашему возвращению. Так что еще три дня подышим здешним целебным воздухом, полюбуемся пейзажами – и назад, в Москву.

Гуров заметил, как при этих словах некоторые из сидевших за столом обменялись быстрыми взглядами.

После обеда все разбрелись по своим делам. Сыщики тоже разделились. Гуров уселся в шезлонге недалеко от ворот, в тени росшей здесь огромной ели, а Стас Крячко принялся энергично бродить по дому, по его подсобным помещениям. Он побывал на кухне, в дежурке, откуда охранники открывали и закрывали ворота, в гладильной, где Настя готовила новую партию постельного белья, которое она собиралась вечером заменить во всех комнатах… Успел заглянуть и в сторожку садовника Глухарева. Проделав все эти сложные движения, он вышел из дома и присоединился к Гурову – поставил рядом с ним кресло и тоже уселся в тени.

Так сыщики сидели еще несколько минут и, казалось, собирались сидеть долго, но тут мимо прошли бизнесмен Геннадий Сотников и его секретарша. Состоялся короткий разговор, из которого Гуров узнал, что бизнесмен и его девушка собираются прогуляться по тропе, ведущей вверх по реке, в сторону деревни. «Последуем совету Аркадия, – сказал Сотников. – Постараемся напоследок надышаться здешним целебным воздухом». Светлана ничего не сказала, только улыбалась.

Когда они ушли и скрылись за поворотом, в сыщиках внезапно пробудилась энергия. Они поднялись со своих мест, вошли в дом, и здесь, стоя посреди гостиной, Гуров довольно громко сообщил своему другу, что им надо пойти и еще раз осмотреть тропу, на которой был убит охранник Чуркин. Крячко на это согласился, заявив, что там, на тропе, они обязательно должны найти улику, «которая все объяснит».

Однако они почему-то не сразу пошли смотреть тропу. Выйдя из дома, друзья направились совсем в другую сторону – к гаражу, перед которым водитель Александр Бурилкин протирал на площадке машину Стратонова. Сыщики остановились в некотором отдалении от него и повторили свой диалог о походе на тропу и поисках главной улики. Только после этого вышли за ворота и действительно двинулись вверх по тропе, причем довольно быстро. Назад они не оглядывались и не следили, пошел ли кто-то за ними или нет.

Однако до места, где был убит охранник, друзья не дошли, и никакую улику искать не стали. Отойдя метров на триста, они расстались. Крячко, уже не спеша, продолжил движение в сторону холмов, а Гуров резко свернул направо и стал спускаться наискосок к реке.

Он рассчитывал выйти на тропу, ведущую к деревне, – ту самую, по которой пошли гулять Сотников и Светлана, причем выйти впереди гуляющих, надеясь, что бизнесмен и его секретарша спешить не будут. Между тем сам он шел быстро, почти бежал.

Его расчет оправдался. Сначала впереди, внизу, сверкнула серебристая гладь реки, потом среди вековых сосен показалась тропа, а затем сыщик увидел и две знакомые фигуры, медленно бредущие по ней.

Он прошел оставшиеся несколько десятков метров, двигаясь уже медленнее, и вышел прямо перед Сотниковым и девушкой.

– О, какая встреча! – воскликнул бизнесмен. – Лев Иванович! Вы так расслабленно лежали в своем шезлонге, и вдруг вы здесь! Не иначе как всю дорогу бежали – вон как тяжело дышите. Что-то опять случилось?

– Нет, кроме ночного убийства, пока ничего, – заверил его Гуров. – Но в другом вы правы, я действительно бежал всю дорогу. Просто мне необходимо поговорить с вами по очень важному делу. Причем сделать это так, чтобы никто не узнал о нашем разговоре.

– Ну, Света в любом случае узнает, – заметил бизнесмен. – Конечно, мы можем ее попросить посидеть где-нибудь здесь на бревнышке и подождать, пока мы в стороне закончим нашу беседу. Но она все равно будет знать, что мы говорили, так что полной секретности все равно не получится.

– Мне и не нужна полная секретность, – заявил Гуров. – Я сознательно стремился застать вас вместе со Светланой. Мое предложение, точнее, просьба, относится к вам обоим.

– Вот как? – Брови Сотникова удивленно поднялись. – Это что-то необычное. Я надеюсь, Света не будет возражать выслушать вашу просьбу?

– Нет, я совсем не против, – сказала девушка. – Вы меня заинтриговали.

– Что ж, мы вас слушаем, – кивнул Сотников.

Гуров еще раз огляделся, убеждаясь, что вокруг никого нет, и произнес:

– Дело как раз касается сегодняшнего убийства, а также двух других убийств, которые произошли раньше. Мне очень хочется найти преступников. И я надеюсь сделать это с вашей помощью.

– И чем мы можем помочь? – спросил Сотников.

– Ничего особенного делать не придется, – заверил его Гуров. – Просто после возвращения в усадьбу вам со Светой надо будет рассказать одному человеку, что вы во время прогулки кое-что нашли…

Глава 23

Ирина Сергеевна не находила себе места. Она никак не могла примириться с мыслью, что Федор Капралов убит. Тот самый дядя Федя, который так опекал ее, так заботился об уюте и безопасности их семьи! И она не смогла его защитить, больше того, фактически сама послала его на смерть! Супруга Стратонова бесцельно ходила взад и вперед по парку, когда увидела спешащих ей навстречу Геннадия Сотникова и его девушку. Лица у обоих были взволнованные. «Кажется, они после обеда ходили куда-то на прогулку, – сообразила Ирина Сергеевна. – А сейчас у них такой вид, словно они увидели привидение».

– Ну как, хорошо погуляли? – спросила она тоном светской беседы.

– Да, погуляли хорошо… даже очень хорошо! – ответил Сотников. – Мы хотели насладиться видами… И совершенно неожиданно для себя нашли одну вещь. Хотим вам ее показать.

Тут Ирина Сергеевна заметила, что Сотников держит в руках какой-то предмет, завернутый в кусок ткани. Это был совсем небольшой предмет – что-то вроде продолговатой коробочки… или… или…

Внезапно она сообразила, что это за предмет. И первым ее побуждением было оглянуться, чтобы удостовериться, что вокруг нет свидетелей их разговора.

К сожалению, свидетель был. Причем как раз такой, которого она ни в коем случае не хотела видеть в эту минуту, – Леонид Витальевич Соболь. Он тоже прогуливался по парку и в данный момент остановился шагах в десяти, делая вид, что любуется редкими синими георгинами, которые развел их садовник. Черт бы его подрал! Соболь ни в коем случае не должен был услышать, что собирался рассказать Сотников.

– Подождите, Геннадий, – сказала Ирина Сергеевна бизнесмену. – Давайте продолжим наш разговор в доме. Здесь… слишком свежо! Пройдем все втроем ко мне в комнату, там и поговорим.

И, не давая Сотникову времени, чтобы возразить, она схватила его за руку и буквально потащила в дом, Светлане оставалось лишь следовать за ними. Банкир проводил их взглядом, а затем достал телефон и спешно стал кому-то звонить.

В доме Ирина Сергеевна, Сотников и Светлана поднялись на второй этаж и проследовали в комнату хозяйки. Здесь Стратонова первым делом заперла дверь, затем включила на полную громкость музыкальную установку, из которой полились чарующие звуки «Времен года» Вивальди, после чего поманила гостей за собой, и все трое вошли в ванную комнату.

– Вот теперь можно говорить, – сказала она, повернувшись к Сотникову. – У меня здесь проверяли и заверили, что подслушивающих устройств нет. Итак, что вы нашли? И что хотели мне рассказать?

– Понимаете, – начал рассказывать Сотников, – мы решили прогуляться вдоль реки, в сторону деревни. Отошли примерно километр. Там есть такое место, где река делает поворот. Берег крутой, открытый, далеко видно, и лес возле реки не растет, так что можно подойти к самой воде. Вот Света и предложила подойти туда, посидеть на берегу. Там лежало поваленное дерево, и мы, устроившись на нем, стали глядеть на воду. Она была почти прозрачная, песчаное дно хорошо просматривалось. Вдруг Светлана говорит: «Слушай, а что там такое лежит на дне?» Я пригляделся – и увидел какой-то металлический предмет, наполовину занесенный песком. Если бы не Света, сам нипочем его не заметил бы…

– Так что же там лежало? – в волнении спросила Стратонова. – Вы это нашли? Достали?

– Да, достал, – кивнул Сотников. – Водичка, конечно, уже холодная, не такая, как летом, но когда я увидел, что это, то раздумывать не стал – разделся и полез. Вот он.

Бизнесмен развернул ткань (которая при ближайшем рассмотрении оказалась носовым платком самого Сотникова) и протянул Ирине Сергеевне пистолет. Это был совершенно новый, хорошо смазанный пистолет Макарова.

– Я, знаете, что подумал? – сказал он. – Когда Федора Кузьмича убили, Лев Иванович с его другом все искали оружие, из которого стрелял преступник. Искали, искали – так и не нашли. Может, это тот самый пистолет?

– Да, вполне возможно… – задумчиво произнесла Ирина Сергеевна. – То есть вы полагаете, Геннадий, что убийца ночью выбросил пистолет в реку?

– Или ночью, или сегодня утром – вы же видите, он пробыл в воде совсем недолго.

– Хорошо, пусть так. Но почему вы принесли свою находку мне? Почему не хотите отдать ее Гурову?

Вместо Сотникова на этот вопрос решила ответить Светлана:

– Мы вначале хотели отдать пистолет Льву Ивановичу, но потом подумали, что этот вопрос должны решать вы. Федор Кузьмич был для вас близким человеком – мы оба видим, как тяжело вы переживаете его гибель. А с другой стороны, убийца тоже… Ну, я хотела сказать, что убил ведь кто-то из своих, верно? Мы относимся к вам с большим уважением, и нам не хочется, чтобы наша находка вам повредила. Вам или вашим близким. Так что вы сами решайте, что делать с этой железкой. Если скажете, мы отнесем ее обратно, туда, где нашли. Пусть и дальше лежит на дне.

– Это… очень великодушно с вашей стороны… – произнесла Стратонова, с благодарностью глядя на Сотникова и его девушку. – Я… я подумаю. Пусть пока этот предмет побудет у меня. Если что, я сама передам его Гурову.

– Да, так будет правильно, – кивнул Сотников. – Ну, тогда мы пойдем? А то скоро ужин, надо переодеться…

– Да, конечно, конечно… – кивнула Ирина Сергеевна, задумчиво разглядывая оружие.

Но когда за гостями закрылась дверь, от ее задумчивости не осталось и следа. Она быстро разделась, отрегулировала воду до нужной температуры и вымыла голову. Затем накинула на себя купальный халат, а в руки взяла пушистое полотенце, завернула в него полученный от Сотникова пистолет, после этого вышла из ванной и покинула комнату. В коридоре постояла немного, словно не зная, чем заняться, оглянулась – не видно ли чьей-то приоткрытой двери, потом подошла к комнате Верховского и постучала. Услышав голос секретаря, произнесшего «войдите, не заперто», она вошла и крепко закрыла за собой дверь…

На ужин обитатели дома собирались совсем в другом настроении, чем на обед. Все без исключения были бодры, энергичны, деловиты. Это не укрылось от глаз Стратонова, который заметил, обращаясь в первую очередь к жене, но имея в виду и остальных:

– Я вижу, траур у нас был не слишком долгим. И это, я считаю, правильно! Что сидеть с постными лицами? Федору Кузьмичу этим не поможешь. Все там будем, но пока живем, надо получать от жизни удовольствие. Правильно я говорю?

– Ты прав в том, что одним трауром Федору Кузьмичу мы и правда не поможем, – ответила Ирина Сергеевна. – Ему, его памяти поможет прежде всего поиск убийцы, и здесь решающее слово за Львом Ивановичем и его другом. Скажите, Лев Иванович, ваши поиски уже принесли хоть какие-то результаты? Есть надежда, что вы раскроете это убийство?

– Надежда, безусловно, есть, – произнес Гуров. – Мы с моим другом Стасом провели кое-какие поиски. Как нам кажется, мы вышли на след преступника.

– Но ведь вы вроде в лес ходили? – заметила Диана. – Туда, наверх? А Капралова здесь убили, в доме. Какой же тут след? Что вы нам лапшу вешаете?

– Тем не менее мы уверены, что нашли след, – настойчиво повторил Лев. – К сожалению, нам так и не удалось найти оружие, из которого стрелял преступник. Видимо, он его выкинул. Если бы удалось найти пистолет, следствие сильно бы продвинулось вперед…

– Что ж, Лев Иванович, кажется, я смогу вам помочь, – неожиданно произнес Владимир Верховский.

– Вы? – удивился Гуров. – Каким образом?

– Я тут тоже гулял неподалеку, – сообщил секретарь, – возле реки. И сделал одну любопытную находку. Я увидел на дне какой-то металлический предмет… Мне кажется, его выбросил убийца.

– Вы хотите сказать, что нашли пистолет? – воскликнул сыщик.

– Да, пистолет Макарова, если я правильно определил, – кивнул Верховский.

– На дне реки?

– Да, на дне. Я думаю, убийца кидал его ночью, ему казалось, что он кинул далеко и пистолет не найдут, но, на его беду, дно в этом месте оказалось песчаное, вода прозрачная, и я нашел.

– Выходит, убийца бегал к реке ночью… – задумчиво произнесла Ирина Сергеевна. – В таком случае найти его будет нетрудно, ночью не так много людей выходили из дома.

– Это на что вы намекаете?! – воскликнул Никита Клочков. – На меня, что ли? Да, я проводил тренировку! Ну и что? Я виноват, что ли, что мне тренироваться надо? А в вашем гнилом доме то и дело кого-то шлепают! Что же мне, в комнате сидеть?

– Спокойней, спокойней, что вы так разнервничались? – заметил ему Гуров. – Вас пока никто не обвиняет. А скажите, – повернулся он к Верховскому, – где теперь эта найденная вами улика?

– Лежит у меня в комнате, в надежном месте, – сообщил секретарь.

– Будем надеяться, что до конца ужина с ней ничего не случится, – сказал Гуров. – А потом я, с вашего позволения, ее заберу.

– Конечно, забирайте, – кивнул Верховский.

На этом разговор временно прекратился, потому что повар подал горячее. Зазвенели ножи и вилки, Сотников внимательно рассмотрел стоявшие на столе бутылки, о чем-то тихо спросил Светлану, после чего налил себе и ей по бокалу красного вина. Гуров отметил, что, кроме них двоих, никто к вину не притронулся. За столом царило молчание.

И вновь это первым заметил хозяин дома.

– Что-то вы все после разговора о пистолете стали какие-то мрачные, – произнес он. – И не пьете ничего. Небось каждый думает: «Не я ли вчера выпил лишнего, да и побежал оружие в реку швырять?» А?

– Вы правы, Аркадий Семенович, именно так все и думают, – поддакнул ему банкир Соболь. – Только…

Что он хотел сказать, осталось неизвестным. Управляющий банком вдруг вскрикнул и схватился за щеку.

– Что с вами, Леонид Витальевич? – встревожилась хозяйка. – Неужели кость?

– Нет, не кость, – промычал Соболь. – Там что-то твердое, что-то…

Он не слишком эстетично раскрыл рот, запустил туда пальцы, извлек предмет, заставивший его вскрикнуть, и выставил его на всеобщее обозрение.

Это была пистолетная пуля.

Глава 24

Над столом вновь повисло молчание. Только теперь это было не молчание увлеченных едой людей, а гнетущее молчание перед взрывом.

Первым его нарушил сам банкир:

– Нет, это уже переходит всякие границы! Я вам что, пацан какой, «сливы» мне посылать?! Обнаглели вообще! У меня вон зуб… – Он вновь полез рукой в рот, вытащил обломок зуба и со злобой проговорил: – Зуб вон сломали, суки! Ну, я этого так не оставлю! За такой базар кому-то придется ответить!

– А мы сейчас нашего повара спросим, как эта «слива» в мясо попала, – сказал Клочков. – Пойдем, Витальич, там и спросим.

Все происходящее никак не походило на чопорные, почти дипломатические вечера, которые Гуров прежде наблюдал в этом доме. Соболь и Клочков одновременно встали и направились на кухню. Вид у них при этом был совершенно недвусмысленный и не сулил ничего хорошего повару Молоткову, поэтому Гуров и Крячко, не сговариваясь, тоже встали и двинулись вслед за ними.

Идти до кухни было недалеко – всего несколько шагов. Клочков первым открыл дверь и замер на пороге. Соболь заглянул через его плечо и покачал головой. Сыщикам вообще бы ничего не удалось увидеть из-за их спин, если бы не рост Стаса Крячко. Он подошел, глянул через голову банкира и сообщил Гурову:

– Хозяина нет, а в доме эвакуация.

– Погром, что ли? – уточнил Лев.

– Вроде того. Сейчас сам увидишь. Подвиньтесь, уважаемый, мне тут по делу надо.

Говоря это, Стас слегка подтолкнул банкира, так что тому ничего не оставалось, как уступить дорогу. Гуров и Крячко вошли на кухню. Здесь царил полный разгром. Поварской халат лежал на столе, на полу валялись кастрюли, ножи, большая чугунная сковорода… И никаких следов Молоткова.

– Но ведь он только пятнадцать минут назад был! – воскликнул Никита. – Он нам горячее подавал! Куда же он делся?

– Наверное, ушел куда-то, – ответил Крячко. – И кажется, его сильно уговаривали это сделать. Так сильно, что… вот, Лев, смотри!

Он наклонился и подвинул сковороду. Под ней обнаружилось ярко-красное пятно. В его происхождении не было никаких сомнений: и цвет, и характерный запах говорили о том, что это кровь.

– Да, Молоткова, видимо, увели… – задумчиво произнес Гуров. – И, скорее всего, это сделали те же люди, что подложили пулю в бифштекс господина Соболя.

– Это был не бифштекс, а антрекот, остальное же, скорее всего, правда, – согласился банкир. – Но кто это мог сделать?

– Да, ведь ихние все вроде здесь были, – поддержал его Клочков. – Если только…

Тут он развернулся и почти бегом направился к выходу. Сыщики неотступно следовали за ним. Клочков, заметив это, неприязненно оскалился, но ничего не сказал. Спортсмен выбежал из дома и бегом направился к гаражу. Перед гаражом стоял «Форд» с поднятым капотом, а ворота самого гаража были распахнуты. Когда все трое (Соболь за ними не последовал) ворвались внутрь, то увидели водителя Бурилкина, который, стоя возле верстака, возился с какой-то деталью, зажатой в тиски. Видно было, что он занимается этим делом давно, самозабвенно и в последние полчаса вряд ли выходил из гаража.

Никита несколько секунд созерцал эту картину, затем развернулся и снова направился к дому. Его целью была дежурка охранников. Когда спортсмен распахнул дверь дежурки, он увидел охранника Алексея Корнюхина. Тот сидел перед несколькими экранами, на которых виднелись ворота и отдельные части парка, где были установлены мониторы. Одновременно охранник играл в какую-то «стрелялку» на планшете, лежавшем у него на коленях. Увидев возникшего в дверях Клочкова, а за его спиной – Гурова и Крячко, Корнюхин нисколько не смутился и не стал прятать игрушку.

– Что, внезапная проверка? – спросил он, безмятежно глядя на спортсмена. – А я тут сижу, кнопочки нажимаю…

Как и в гараже, Клочков не стал ничего говорить, только весь скривился. Захлопнув дверь дежурки, он уставился на двух сыщиков и воскликнул:

– Ну, что вы все за мной ходите?! Что ко мне прицепились? Боитесь, что я грохну кого-то из этих уродов? Правильно боитесь! Только вы их все равно не защитите! Они свое заслужили, и они получат! Я вообще не понимаю, что вы здесь делаете! Под ногами все время путаетесь… Ничего, мы этот вопрос решим!

Он развернулся и двинулся в сторону столовой, мимоходом специально толкнув Крячко. Сыщики переглянулись, при этом «обиженный» Стас чуть заметно усмехнулся.

Спустя минуту Никита вновь вышел из столовой, но теперь уже не один, а вместе с невестой. Они поднялись на второй этаж и скрылись из виду.

– Не знаю, как ты, а я собираюсь вернуться к этому блюду, которое нам не дали доесть, – заявил Крячко. – Конечно, долг обязывает нам проверить внезапное исчезновение повара, но мне кажется, это дело подождет.

– Мне тоже так кажется, – кивнул Лев. – Хотя кое-кто может с тобой не согласиться.

Он не уточнил, кого именно имел в виду, но его предсказание начало сбываться сразу же, как только они вернулись к своим остывшим тарелкам. Люди, оставшиеся в столовой: сам Стратонов, Ирина Сергеевна, Верховский, Сотников и Светлана, – в их отсутствие, как видно, вели оживленный разговор. Когда сыщики вошли, все головы повернулись к ним.

– Пожалуйста, объясните, что случилось? – попросила Ирина Сергеевна. – Геннадий сходил на кухню и говорит, что там все разбросано, на полу лужа крови, а Семен исчез… Что это значит? Его похитили? Или, быть может, убили?

– Мы пока не знаем, – ответил Гуров. – Возможны разные варианты. Будем расследовать.

– Так почему же вы этого не делаете? – удивилась Стратонова. – Вы, кажется, собираетесь продолжить трапезу? А как же Семен?

– Мы обязательно им займемся, – заверил хозяйку Крячко, – но в свое время. Когда желудок пустой, аналитические способности притупляются, знаете ли…

– Ладно, насыщайте ваши желудки, – нехотя согласилась Стратонова. – Надеюсь, это пойдет на пользу…

– Вообще-то Ирина права, – заметил Стратонов, отодвигая от себя тарелку. – Исчезновение Семена – важное событие. Он – превосходный повар… или был превосходным поваром… Преданный работник… Так что тут надо разобраться!

В это время в дверь просунулась голова Дианы.

– Папа, можно тебя на минуту? – требовательно проговорила она.

– А что за срочность? – поморщился олигарх. – Я еще десерт не ел.

– Во-первых, десерт никто не готовил, и его нет, – заметила на это Диана. – Ты забыл, что повар пропал? А во-вторых, разговор действительно важный.

– Ну, если так, пойдем поговорим, – нехотя согласился Стратонов.

Он вышел из столовой, и, как заметил через открытую дверь Гуров, отец с дочерью направились вместе в парк.

– Так, нам с тобой, Стас, тоже не следует долго рассиживаться, – обратился Лев к другу. – Нам надо заняться пистолетом, который Владимир Игоревич нашел в реке. Как, господин Верховский, вы можете проводить нас в свою комнату?

– Отчего же нет? – ответил секретарь. – Идем.

– Я, пожалуй, тоже с вами схожу, – поднялась Ирина Сергеевна.

Таким образом, на второй этаж направились вчетвером. Когда подошли к комнате Верховского, секретарь вдруг остановился и воскликнул:

– У меня кто-то побывал!

– Откуда вы знаете? – спросил Гуров.

– Я всегда, уходя, запираю дверь, а сейчас она открыта! Видите!

Верховский распахнул дверь и шагнул в комнату. За ним последовали остальные. Вошли – и замерли у порога. В комнате все было перевернуто вверх дном. Дверцы шкафа были распахнуты, вещи в беспорядке валялись на полу, между ними лежали бумаги, сваленные со стола.

Секретарь подошел к столу, внимательно осмотрел ящики и сообщил:

– Здесь возились, пытались открыть. Но замки у меня хорошие, подобрать отмычку трудно, надо взламывать. А времени у них, видно, было мало, да и шум поднимать не хотелось.

– А пистолет? Где вы его храните? – забеспокоилась Ирина Сергеевна. – В столе?

– Нет, не в столе, – покачал головой Верховский, – в сейфе. Вообще-то я стараюсь, чтобы никто его не видел… Но тут, пожалуй, собрались люди, от которых не нужно ничего скрывать.

Он подошел к стоявшему в углу книжному шкафу, полки которого были уставлены юридическими справочниками, томами различных кодексов, книгами по экономике и финансам, и нажал какой-то рычаг. Шкаф плавно отъехал в сторону, открыв металлическую дверцу.

– Ого, какая у вас тут секретность! – заметил Гуров. – Почище, чем у самого Стратонова!

– Нет, у Аркадия Семеновича сейф гораздо круче, – ответил на это Верховский. – Но и мой открыть не так просто. Ведь я храню здесь не свои личные бумаги, а документы того же Аркадия Семеновича, с которыми в данный момент работаю.

Он встал возле сейфа, загородив спиной дверцу, и набрал шифр – одну комбинацию, потом вторую. Раздался металлический щелчок, и сейф открылся.

– Отлично, все на месте! – воскликнул Верховский. – Вот оно, это самое оружие.

Он вынул из сейфа пистолет и протянул его Гурову. Сыщик внимательно осмотрел оружие, вынул обойму – в ней не хватало двух патронов, передернул затвор.

– Обычный пистолет Макарова. Что ж, вполне возможно, что именно из этого оружия был убит Капралов. Знаете что, Верховский? Пусть пистолет так и лежит у вас в сейфе. У меня в комнате такого надежного хранилища нет, у Стаса тоже. Когда надо будет, мы передадим пистолет на экспертизу вместе с гильзами, найденными нами на месте преступления.

– Да, пистолет будет хорошо защищен, – согласился секретарь. – А вот кто защитит меня?

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Крячко.

– Ну, вы же видите: люди, которые интересовались пистолетом, без труда проникли в мою комнату. Значит, на замок рассчитывать нечего. Они искали пистолет, но не нашли. Возможно, в следующий раз они и не будут искать, а просто спросят об этом у меня. Причем спросят так, что придется ответить.

– Вы боитесь, что вас будут пытать? – посмотрел ему прямо в глаза Лев.

– А что, думаете, не стоит? Им нужен этот пистолет. Это прямое доказательство, что кто-то из них убил Федора Кузьмича, и они сделают все, чтобы добыть эту улику.

– Вы все время говорите «они», «им», – заметил Крячко. – Такое впечатление, что вы знаете этих людей. О ком вы говорите? Скажите нам, и тогда мы, возможно, сумеем вас защитить.

– О ком я говорю… – медленно произнес Верховский.

Гуров отметил, что при этом он обменялся мимолетным взглядом с Ириной Стратоновой. Видимо, этот обмен взглядами что-то ему подсказал, потому что вслед за этим секретарь уверенно закончил:

– Нет, вы ошибаетесь. Я не имел в виду кого-то конкретно. В смысле – кого-то из живущих в доме. Я просто говорил об убийцах Федора Кузьмича. Они где-то рядом, и они имеют возможность проникнуть в мою комнату. Поэтому я не хотел бы оставлять эту улику у себя. Слишком опасно, знаете ли.

– Хорошо, я его заберу. – Лев спрятал оружие в карман. – Давайте сейчас сядем, и я запишу ваши показания о том, при каких обстоятельствах вы его нашли. А затем мы с вами прогуляемся к реке, и вы покажете место, где лежало оружие.

– Знаете, я должен признаться, – вдруг смущенно проговорил Верховский. – Там, в столовой, я сказал неправду. На самом деле пистолет нашел не я.

– А кто же?

– Я не знаю. Мне его отдали. А кто – я не хотел бы сейчас говорить.

– Ладно, я скажу, – внезапно заявила Ирина Сергеевна. – Пистолет Володе передала я. Но я не ходила к реке и не лазила в воду. Оружие мне передал один человек. И называть его сейчас я не хотела бы, по той же причине, по которой Володя не хочет держать пистолет у себя: это слишком опасно.

– Кругом загадки! – покачал головой Гуров. – Ладно, пусть пока это останется покрытым тайной. Но учтите, в полиции, капитану Куликову, вам все равно придется раскрыть имя того, кто увидел пистолет в реке. Что ж, Стас, пошли, будем думать, что делать дальше.

С этими словами он направился к двери. Однако, прежде чем сыщик взялся за ручку, дверь открылась сама, и в комнату вошел Аркадий Семенович Стратонов собственной персоной.

– А, вы здесь! – сказал он, обращаясь к Гурову. – Я как раз хотел с вами поговорить. С вами и вашим другом. Давайте пройдем ко мне в кабинет, у меня есть для вас пара слов.

Тон, которым были произнесены эти слова, не предвещал ничего хорошего. Гуров взглянул на Крячко, тот пожал плечами, и оба сыщика вслед за хозяином дома направились в его кабинет.

Глава 25

Войдя в кабинет, хозяин жестом предложил сыщикам садиться, сам сел в кресло и, придав лицу важный вид, произнес:

– Я еще раз поразмыслил над вашим статусом в этом доме. Ну и над задачами, которые вы оба выполняете. И пришел к выводу, что эти задачи себя исчерпали.

– Что вы хотите этим сказать? – удивился Гуров. – Как это «исчерпали»? В поместье происходят убийства одно за другим, убили вашего управляющего, и вы считаете, что задача по обеспечению вашей безопасности уже исчерпана? При том, что из четырех охранников остались только двое?

– Да, в моих словах можно увидеть противоречие, но оно только кажущееся, – самодовольно заявил Стратонов. – Во-первых, один из двух погибших охранников, как выяснилось, сам перешел на сторону бандитов, так что его гибель, можно сказать, – это наша победа, во всяком случае, мы тут ничего не потеряли, наоборот, приобрели. Во-вторых, я больше не планирую совершать прогулки за пределы поместья, а значит, не буду подвергать себя опасности. Что же касается гибели Феди Капралова, то с ней не все ясно, но мы разберемся. Так что у вас больше нет необходимости тратить свое время, охраняя мою безопасность, вы оба можете возвращаться в Москву. Я уже сказал Саше Бурилкину, он отвезет вас в Пензу. Если у моего друга генерала Орлова возникнут в связи с вашим отъездом какие-то вопросы, пусть позвонит, я на них отвечу.

– То есть вы предлагаете нам немедленно убираться вон?

– Ну, зачем же так? – развел руками Стратонов. – Никто вас не гонит. Но я ведь знаю, насколько вы оба занятые люди, как много у вас неотложных дел. Так что я пойму, если вы не будете здесь долго задерживаться. И конечно, ваша работа в поместье не останется без вознаграждения. Вот… я тут приготовил… возьмите! – И он протянул сыщикам два пухлых конверта.

Лицо Гурова будто окаменело. Он встал и, не обращая внимания на руку хозяина с конвертами, произнес:

– Напрасно вы трудились, деньги считали, тратили свое драгоценное время. Мы у вас никаких денег не возьмем. И выполняли мы не вашу просьбу, а просьбу генерала Орлова – тут вы совершенно правы. У меня на прощание остался только один вопрос. Скажите, как получилось, что эта новая мысль о том, что сыщики вам больше не нужны, пришла вам в голову именно сейчас? Случайно, не ваша дочь вам подсказала?

– Вы тут не забывайтесь! – воскликнул Стратонов. – И нечего лезть в мои семейные дела! Может, я поэтому и захотел от вас избавиться, что вы слишком глубоко в них залезли!

– Ладно, можете нас не провожать, мы сами дойдем, – бросил через плечо Гуров, и оба сыщика вышли из кабинета. В полном молчании они проследовали по коридору, и только когда вошли в комнату Гурова, теперь уже бывшую его комнату, Крячко дал волю владевшему им гневу:

– Ничего себе поворотик! Да он что, с глузду съехал?! У него управляющего убили, а он твердит: «Без вас справлюсь!» Его самого, того и гляди, как муху прихлопнут, а он вон что!

– Да, решение неожиданное, – согласился Гуров, который выглядел гораздо более сдержанным. Он достал из шкафа сумку, открыл ее и начал складывать вещи.

– Ну, я на тебя удивляюсь! – продолжал бушевать Крячко. – «Неожиданное»! Не просто неожиданное, а совершенно безумное решение! «Я уже сказал водителю, он вас отвезет»! Да на хрена нам сдался его водитель! Ты мог бы сказать, что…

– Я многое мог бы сказать, – перебил его Лев. – Но ты же оперативник и знаешь, что не все нужно говорить. Тем более здесь. – Он выразительно окинул взглядом комнату, задержавшись глазами на шкафу, столе и оконных карнизах, и предложил: – Давай ты тоже пойдешь и соберешь вещи. Когда будешь готов, встретимся во дворе. Там все и обсудим.

Крячко понял, что хотел сказать друг. Чтобы дать выход гневу, он крепко стукнул кулаком по столу – так, что столешница затрещала, а потом действительно отправился собирать вещи.

Гуров уже заканчивал складывать сумку, когда в дверь постучали и в комнату вошла Ирина Сергеевна.

– Мне муж сказал, что вы уезжаете… что покидаете нас. Это правда?

– Сущая правда, – ответил Гуров.

– Но как же так?! – возмутилась Стратонова. – Сейчас, когда мы нашли пистолет, из которого, возможно, убили Федора Кузьмича, и передали его вам, вы вдруг уедете? Как же расследование убийства?

– А муж не сказал вам, почему мы с Крячко уезжаем?

– Нет, он только сообщил, что дал распоряжение Саше вас отвезти…

– Так я вам скажу. Ваш муж, Ирина Сергеевна, нас фактически выгнал. Сказал, что в наших услугах больше не нуждается, и дал понять, что нам надо как можно скорее покинуть дом.

– Вот как… – медленно произнесла Ирина Сергеевна, опускаясь на стул. – Значит, он вас выгнал… Значит…

– Значит, ваш муж окончательно попал под влияние своей дочери, – закончил за нее Гуров. – По крайней мере, я пришел к такому выводу. Потому что уж больно странное совпадение получается: только что Диана просит отца выйти, чтобы поговорить, а когда он возвращается после этого разговора, у него уже готово решение выгнать меня и Крячко. Я уверен: это решение ему подсказала Диана.

– Наверное, вы правы… – потерянно согласилась Стратонова. – Но… Что же теперь будет? Что нам делать?

– Смотря кого вы имеете в виду, – заметил Гуров. – Если себя и вашего мужа, у меня будет один ответ, а если себя и кого-то еще – другой. Но в любом случае я предпочел бы разговаривать на эту тему не здесь.

– Хорошо, – согласилась Ирина Сергеевна. – Давайте продолжим этот разговор вне дома. Вы подождете немного? Не сразу уедете?

– Давайте сделаем так, – предложил Гуров. – Вы выйдете за ворота и пройдете до поворота на шоссе. Там нас подождите. Договорились?

– Да, я буду там, – сказала Стратонова и вышла.

Гуров закончил сборы, в последний раз окинул комнату взглядом и также направился к выходу. Он думал обойтись без долгих прощаний с обитателями поместья, но получилось иначе. Когда он вышел во двор, оказалось, что здесь его поджидает горничная Настя.

– Я от хозяйки слышала, что вы уезжаете, – сказала девушка. – Я тоже хочу с вами уехать.

– Куда же ты с нами уедешь? – удивился Гуров. – Мы в Москву возвращаемся. Ты что, тоже хочешь в Москву?

– Может, и хочу, но навязываться вам не стану, – заявила Настя. – До Пензы с вами доеду, и ладно. Там продавщицей устроюсь или в богатый дом прислугой, как здесь. Куда угодно, но в этой усадьбе я не останусь.

– Что же так?

– Разве не понятно? Тут и так змеюшник был, а теперь вообще никакого удержу им не будет! Так и сожрут друг дружку!

– А кто кого сожрет, можешь сказать? – поинтересовался сыщик.

– Ну, как кто? С одной стороны, эта стерва Диана и ее хахаль Никита. А еще Соболь этот противный, вечно норовит меня в постель к себе затащить. А с другой… с другой – Владимир Игоревич и Ирина Сергеевна. Пока Федор Кузьмич был жив, он с ними был заодно. Да, и еще водитель Шурик, и Лёша-охранник.

– Это который Корнюхин?

– Ну да.

– А чего они хотят? Что не поделили?

– Не поделили понятно что – Аркадия Семёныча, его богатства, – с уверенностью ответила Настя. – А вот чего хотят… Одно предположение у меня есть. Ведь Цыпа этот, утопленник, который мне яд давал, – он ведь все вокруг Дианы вился. Так что это она отца извести хочет, не иначе.

– А Ирина Сергеевна с Верховским, стало быть, Стратонова защищают? – предположил Гуров.

– Ну, вроде так. Хотя не знаю. Ну, так возьмете меня с собой или нет? Если нет, я все равно уйду. Пешком уйду, в деревню, а уже оттуда в Пензу уеду.

– Ладно, возьмем, – согласился Лев. – Иди, собирай свое имущество, и бегом к гаражу. Там уж небось Шурик Бурилкин нас заждался.

– Да мне ничего собирать и не надо, у меня все собрано, – радостно улыбнулась Настя. – Сейчас сумку возьму – и я готова.

Горничная скрылась в доме, а Гуров направился к гаражу. Там возле джипа мирно беседовали Крячко и Бурилкин. И хотя было уже совсем темно, сыщик заметил, что водитель никакого нетерпения не испытывал и никуда не торопился. Когда Гуров подошел, он приветствовал его вопросом:

– Ну что, уже собрались? Вообще-то спешить нам некуда…

– Как это некуда? – удивился Гуров. – Вон уже ночь на дворе, а тебе нас везти до самой Пензы, а потом назад возвращаться…

– А я, может, ночью и не буду возвращаться, – заявил водитель. – Переночую там у знакомых, а утром вернусь. Так целее буду. Все равно я до утра тут никому не нужен.

– Во как! – воскликнул Гуров, покачав головой. – Я смотрю, все из этого дома разбегаются от греха подальше.

– А кто еще? – спросил Бурилкин.

– Да Настя, горничная, с нами попросилась уехать. Сейчас подойдет. А вот и она.

Действительно, к гаражу спешила Настя, волоча за собой сумку.

– Ладно, пускай, – пожал плечами водитель. – Мне что двоих везти, что троих. Поехали, что ли?

– Поехали, – кивнул Лев, садясь в машину. – Только ты не особо спеши. Нас там, за воротами, еще один человек должен ждать, чтобы поговорить.

– Вас понял, – повернулся к нему Бурилкин. – Я видел, как Ирина Сергеевна за ворота вышла, только не знал, что это она вас дожидается.

Глава 26

Машина плавно выкатилась за ворота, проехала по подъездной дороге и свернула в сторону шоссе. Увидев стоявшую на развилке Ирину Стратонову, водитель остановил джип, и Гуров вышел. Они вдвоем с хозяйкой поместья отошли немного дальше, чтобы поговорить без свидетелей.

– Вы мне давеча задали два вопроса, – начал Гуров. – Что теперь будет и что вам делать. А я сказал, что ответ на последний вопрос во многом зависит от того, кого понимать под словом «мы». Впрочем, можете не напрягаться, ответ на этот вопрос я, пожалуй, знаю. Да и не я один, только что ваша бывшая горничная уже изложила мне весь расклад сил в поместье.

– Это вы о Насте? – догадалась Ирина Сергеевна. – А почему вы назвали ее бывшей горничной?

– Потому что она решила бежать из вашего дома куда глаза глядят и сейчас сидит на заднем сиденье машины вместе с Крячко, – объяснил Гуров. – Так вот, если хотите, я могу вам изложить состав двух группировок, которые действуют в поместье. Когда после ужина все проявили себя, секретов больше не стало. Теперь я знаю, что решительно все, живущие в этом доме, исключая разве что Геннадия Сотникова с его Светланой, а также нескольких слуг, входят в состав двух враждующих групп. Вместе эти группы окружили хозяина поместья, взяв его вроде как в кольцо, причем кольцо двойное. Я одного только не знаю: чего добиваются эти группы? Вот вы, Ирина Сергеевна, чего добиваетесь?

– Я? – пожала плечами хозяйка. – Я хочу одного, чтобы Аркадий остался жив и не понес больших убытков.

– Стало быть, и Владимир Игоревич Верховский добивается того же? Ведь он действует с вами заодно?

– Вы как-то так выражаетесь… «Действует заодно…» Словно у нас какая-то банда. Да, мы действуем заодно, как и все нормальные люди в этой ситуации. Вот вы упомянули Гену Сотникова, мол, он не входит ни в одну группировку. А между тем, найдя пистолет, он принес его мне. То есть он интуитивно чувствует, что мы с Володей хотим только хорошего.

– Вы так считаете? – усмехнулся Гуров. – Впрочем, не буду вас разубеждать. Итак, вы хотите сохранить жизнь своему мужу и предохранить его от ограбления. Я правильно понял?

– Да, правильно.

– Тогда чего хочет другая группа? Та, в которую входит ваша дочь? Входит, а может, и возглавляет ее.

– О, нет! Диана не может ничего возглавлять! – теперь усмехнулась уже Ирина Сергеевна. – В любой ситуации она может быть только ведомой…

– Кто же тогда ведущий? Ее жених?

– Нет, Никита здесь тоже не главный. Он – всего лишь пешка…

– В руках Леонида Витальевича Соболя?

– Да, я вижу, вы неплохо разобрались в расстановке сил, – признала Стратонова. – Согласна, Леонида можно признать лидером. Одним из лидеров. Хотя есть и другие – вы их не знаете, а я знаю. Это страшные люди…

– То есть бандиты, – подытожил Гуров. – Ирина Сергеевна, вы сказали уже так много, что нет смысла скрывать какие-то детали. Расскажите мне все, и я, может быть, найду способ помочь вам.

– Где – в Москве? Боюсь, будет уже поздно. Я вижу, что наши враги решили закончить дело обязательно здесь. Все решится в этих местах…

– Поэтому вы и дали команду Капралову «решить вопрос здесь»?

– Так вы и это знаете? – изумилась Стратонова. – Но каким образом?

– Это была случайность, – признался Лев. – Я случайно подслушал ваш разговор. Так это вы послали управляющего в комнату погибшего охранника Цыплакова?

– Никуда я его не посылала! Замысел был другой… Я не знаю, почему Федор пошел в ту комнату. Скорее всего, его выманили…

– Я вижу, наш разговор ушел в сторону, и хочу вернуться к главному вопросу. Расскажите мне все, чтобы я знал, как действовать.

– Нет, не могу, – покачала головой Ирина Сергеевна. – Я должна посоветоваться с Володей…

– Хорошо, посоветуйтесь. А потом сообщите мне о вашем решении.

– Куда? Ведь вас здесь не будет!

– А вот и нет, – заявил Гуров. – Вы не хотите мне раскрыть свои секреты, а я готов вам сказать одну тайну. Мы с моим другом Станиславом пока повременим отбывать из ваших краев. И хотя ваш муж выгнал нас из поместья и заявил, что не нуждается в наших услугах, мы еще немного здесь побудем. Ведь мы полицейские, а не наемники, и не связаны с господином Стратоновым никаким договором. Мы защищаем закон, а я вижу, что здесь его нарушают и продолжают нарушать.

– Но где же вы будете жить?

– А вот этого я вам не скажу, должны же и у меня быть какие-то секреты. Но могу вас заверить, мы будем поблизости. В нужное время я вам позвоню. Не с того телефона, которым я пользовался здесь, у меня есть запасная сим-карта.

– Я поняла… – кивнула Ирина Сергеевна. – Это хорошо… Очень хорошо! Нас будет поддерживать ваше присутствие! Но, прежде чем попрощаемся, скажите вот что: если вам так много известно, может, вы знаете и то, что случилось с нашим поваром? Я беспокоюсь за судьбу Семена. Он хороший парень, и мне не хотелось бы, чтобы с ним что-то случилось.

– Да, я совершенно случайно знаю, что с вашим Семеном, – ответил Гуров. – Всего не открою, но, главное, он жив и здоров.

– Значит, кровь на полу была не его?

– Не его. Это часть инсценировки. Со временем вы все узнаете.

– Вот здорово! У меня прямо камень с души свалился!

– Вот и отлично, – кивнул Лев. – Будем считать, что мы заключили союз. А теперь пора двигаться дальше. Прежде чем мы расстанемся, хочу высказать вам одно пожелание.

– Какое?

– Берегите мужа – вот какое.

– Я его всегда берегу…

– Но в ближайшие два дня вам нужно быть особенно внимательной. Угроза резко возрастет!

– Хорошо, я учту ваш совет! – Стратонова внимательно посмотрела на сыщика.

Они вернулись к машине, Гуров на прощание помахал Ирине Сергеевне, и они поехали в сторону шоссе, а хозяйка направилась назад в поместье.

Проехав где-то с километр, Гуров обратился к водителю:

– Сейчас должна быть развилка, влево отходит проселок в сторону реки.

– Честно говоря, не помню, – признался Бурилкин.

– Зато я помню. Там сверни и езжай к реке.

– Как скажете. Только зачем?

– Сейчас я объясню зачем. В этом месте через реку есть мост. Старенький, деревянный, но машины по нему ездят. Во всяком случае, легковые точно проезжают. И мы проедем. Потом свернем еще раз налево и поедем в деревню.

– В деревню? – удивился водитель. – Я думал, вы в Пензу собираетесь…

– Нет, мы собираемся еще немного побыть в этих краях, – ответил Гуров. Затем, повернувшись к Насте, сказал извиняющимся тоном: – Теперь понимаешь, почему я не хотел брать тебя с собой? Мы в Пензу не поедем. Так что и тебя не сможем туда доставить.

– Я поняла, – со вздохом проговорила девушка. – Ладно, я у тетки поживу, у меня здесь тетка есть. Но потом все равно в Пензу уеду – здесь работать негде.

В это время впереди из темноты и правда выступила развилка. Водитель снизил скорость и медленно съехал с асфальта на грунтовую дорогу. Покачиваясь на ухабах, они двинулись вперед. Впрочем, ехать пришлось недолго, уже минут через пятнадцать дорога пошла вниз, и впереди в свете фар блеснула вода. Машина переехала по дощатому мосту на другой берег и поехала вдоль реки вверх по течению. За одним из поворотов впереди блеснули огни – это и была та деревня, где собирался остановиться Гуров.

– Хорошо, я вас туда отвезу, – заговорил Бурилкин. – Но тогда получится, что вернусь я гораздо раньше, чем мне полагается вернуться из Пензы. Да я и вообще не собирался ночью оттуда возвращаться! Так Ирине Сергеевне и сказал, что в Пензе заночую. Если я через час уже буду у себя в гараже, все сразу поймут, что я в Пензу не ездил. Начнутся расспросы… И что тогда делать? Что говорить?

– Расспросов, конечно, не избежать, – согласился Гуров. – Ну, Ирине Сергеевне, пожалуй, можно сказать правду: что отвез, мол, всех в деревню. Ведь ты все равно хозяйке врать не станешь, что бы я ни говорил, верно?

– Это так, – кивнул водитель. – У меня от Ирины Сергеевны секретов нет.

– Ладно, пусть. Ну а если будут спрашивать другие… Им скажи, что высадил нас вот на том перекрестке, откуда мы свернули к реке.

– Ладно, скажу… Но…

– Что?

– Если так сказать, они ведь все равно догадаются, что вы в деревне остановились! Другого жилья поблизости нет!

– Догадаются, говоришь? – усмехнулся Лев. – Что ж, пусть догадаются. Мы их не боимся.

– Это вы напрасно, – покачал головой Бурилкин. – Там люди серьезные, чужую жизнь ни в грош не ставят. Вы ведь помните, как они нашу машину дырявили, когда мы в ту ночь из Пензы возвращались…

– Помню, – кивнул Гуров. – Но ведь мы тогда вернулись, верно? Так что и теперь как-нибудь прорвемся. К тому же я теперь не один, со мной мой друг Крячко. Так что не сомневайся, не доводи до того, чтобы тебе пальцы ломали и утюг к животу прикладывали. Так и говори: на развилке, мол, велели высадить. А куда дальше пойдут, не сказали.

– Ладно, скажу, – пробурчал водитель.

Они уже подъезжали к деревне. Залаяла сначала одна собака, затем к ней присоединилась другая, и вскоре их приветствовал дружный собачий оркестр.

– Вот тут, на околице, нас и высади, – попросил Лев, – дальше мы сами.

– Значит, все же не хотите, чтобы в поместье знали, в каком доме вы будете жить? – догадался Бурилкин.

– Не хотим, – кивнул Гуров. – Знаешь, в одной умной книге сказано, что во многом знании многие печали. Зачем тебе многие печали? Все, ты свое дело честно сделал, можешь возвращаться.

Путешественники выгрузили вещи из машины, она развернулась и светя фарами, покатила обратно в сторону моста. Три человека остались стоять на околице деревни.

Глава 27

– Ну что, может, к моей тетке пойдем? У нее переночуете? – предложила Настя. – Домик у нее, правда, маленький, но в деревне ведь не то что в городе – всегда можно найти, где человека положить…

– Нет, Анастасия, не будем мы твою тетю обременять, – покачал головой Лев. – Мы и так тебя, можно сказать, обманули, до цели не довезли…

– Будет уж вам! – махнула рукой Настя. – Мне главное, что вы меня из этого гадюшника вырвали. Спасли, можно сказать.

– Ну а что касается жилья, то оно у нас имеется, – заверил девушку Крячко. – Есть тут такая милейшая женщина Настасья Филипповна, которая сдала мне комнату, когда я сюда прибыл. У нее и машина моя стоит. Она мне только велела ее тряпками всякими закидать, чтобы никто не польстился. Вот у нее мы и остановимся. Проводим тебя до твоей тетки и отправимся к себе на ночлег.

– Провожать! Еще чего выдумали! – хмыкнула девушка. – Ведь это моя, можно сказать, родная деревня, тут со мной ничего случиться не может. Уж скорее я вас должна провожать, а то, глядишь, парни наши на вас косо взглянут. Но я боюсь, если я вам свою помощь предложу, вы обидитесь…

– Угадала – обидимся, – ответил Крячко. – А где твоя тетка живет?

– Вон в том конце, у оврага, – показала Настя.

– А нам правее держать надо, – сказал Крячко. – Ладно, до первой улицы вместе пойдем, а потом – врозь.

Так и вышло. Когда дошли до первой улицы, им встретилась группа молодежи, которая прогуливалась, лузгая семечки. Настю приветствовали, как старую знакомую. Она распрощалась с сыщиками и присоединилась к компании.

Оставшись вдвоем, Гуров и Крячко взвалили сумки на плечи и зашагали к дому хозяйки, у которой остановился Стас.

– И какой у нас план дальнейших действий? – спросил он. – Оставим сумки и топаем назад в поместье? Ведем наблюдение? Или как?

– Выбираем третий вариант – «или как», – ответил Гуров.

– А если серьезно?

– А если серьезно, то никакого определенного плана у меня сейчас нет. Думаю применить тактику выжидания.

– Это как?

– Мы ведь приняли метод «бросания камней по кустам» – помнишь?

– Помню, конечно. Но…

– И мы разбросали несколько таких камней. Первый, и главный, – это пистолет, который сейчас лежит у меня в кармане.

– Да, забавно, что он вернулся именно туда, откуда и начал свое путешествие! – рассмеялся Крячко. – Нарочно не придумаешь!

– Для нас это, может, и забавно, а вот для Никиты Клочкова и его невесты это забавным не выглядит. Они уверены, что Верховский нашел тот самый пистолет, который Клочков выбросил в реку в ночь убийства.

– Так ты уверен, что это Клочков стрелял в Капралова?

– Или он, или Соболь, больше некому. Раньше для таких «мокрых» дел у них был Цыплаков, но он мертв, и теперь грязную работу приходится делать самим. Возможно, стрелял Соболь, который затем передал пистолет Клочкову, а тот под видом тренировки сбегал к реке и избавился от улики. Он небось уже сам не помнит, где именно бросал. Так что мы легко им внушили, что выловили тот самый пистолет. Они выдали свою виновность тем, как повели себя после рассказа Верховского.

– А как они себя повели? По-моему, никак…

– И это ты мне говоришь? Нас выперли из дома, отказались от наших услуг, можно сказать, выгнали с работы, а ты говоришь, что они никак себя не повели!

– Подожди, но каким образом это связано?

– Как же ты не понимаешь? Почему, по-твоему, Диана сразу после ужина кинулась к отцу уговаривать его, чтобы он нас прогнал? Они нас боятся, боятся, что мы начнем раскручивать эту линию с пистолетом, привлечем капитана Куликова, других полицейских – и тогда довольно быстро выйдем на убийц. Им надо было срочно удалить нас из поместья, чтобы, во-первых, избежать разоблачения, а во-вторых, закончить свое дело.

– Какое именно?

– Убить Стратонова, я полагаю, – невозмутимо ответил Гуров. – Думаю, они постараются сделать это именно здесь, вдали от Москвы.

– И мы это им позволим?

– Ну, во-первых, нас вроде прогнали, и мы ни за что не отвечаем. Во-вторых, я при расставании посоветовал Ирине Сергеевне сегодня и завтра проявить особую бдительность и глаз с мужа не спускать. Мне кажется, она восприняла мой совет. А в-третьих, мне кажется, они постараются вначале решить вопрос с пистолетом, то есть с нами, а уже затем ликвидировать олигарха Стратонова.

– То есть ты ожидаешь, что они появятся здесь?

– Ну да. Расспросят Шурика Бурилкина, пораскинут мозгами и поймут, что мы находимся в деревне. Потом проведут разведку, установят, где именно мы остановились, – и начнется операция по нашей ликвидации.

– И вот тут мы их всех и схватим! – заключил Крячко.

– Надеюсь, что да, – ответил Гуров. – Ну, где же твой дом? Мы уже все село прошли, вон, на другую околицу вышли.

– Так и полагалось по плану, – кивнул Стас. – Разве я тебе не говорил, что дом моей хозяйки на другой стороне деревни? Вон он стоит. А вон куча темнеет, вроде как стог сена. Это моя машинка спрятана.

– Я смотрю, света в окнах уже нет, – заметил Гуров. – Видно, хозяйка уже спать легла. Придется будить. Неудобно получается…

– Ничего, я, когда заселялся, предупредил Настасью Филипповну, что у меня ночной график работы, так что она в курсе. Тут что удобно – у меня вход отдельный. Она мне и ключ дала, поэтому никого беспокоить мы не будем. А завтра с хозяйкой познакомишься.

Сыщики вошли во двор. Прежде чем направиться к флигелю, Крячко не утерпел – подошел к «стогу сена», поднял старое одеяло и оглядел машину – все ли в порядке. Убедившись, что с машиной ничего не случилось, он открыл дверь, и сыщики вошли во флигель. Лампочка здесь оказалась всего одна, розетка тоже одна, так что два телефона на зарядку поставить было нельзя. Да и лежанка имелась тоже одна. Но сыщики были привычны к неудобствам. Крячко уступил лежанку старшему товарищу, а сам постелил себе на полу. Телефон на зарядку поставили тоже гуровский, утром его должен был сменить аппарат Крячко.

Постелив, сыщики погасили свет. Однако, прежде чем лечь, Крячко задал еще один вопрос:

– Слушай, а ты не думаешь, что нам надо установить дежурство?

– На случай нападения?

– Ну да. Что, если наши закадычные друзья из поместья уже сегодня решат нанести нам визит?

– Я думаю, ты преувеличиваешь, – ответил Лев. – Ты на часы смотрел? На часах, как ты можешь заметить, уже час ночи. Так что, возможно, нам и нанесут визит сегодня, но позже. Сегодня я ожидаю появления разведчиков. А нападение произойдет, думаю, в следующую ночь.

– А днем что мы будем делать? Грибы собирать?

– Зачем грибы? Первое, что нам надо завтра сделать, – это проведать Сеню Молоткова. Ты о нем, часом, не забыл?

– Да и верно! – воскликнул Крячко, хлопнув себя по лбу. – Совсем забыл про нашего повара!

– Ты где его разместил-то?

– Да размещал не я, а Глухарев, стратоновский садовник, – признался Стас. – У него в конце парка теплица имеется, он там цветы выращивает. Вот он в этой теплице поставил раскладушку, натаскал туда всякого тряпья – вроде того, которым тут мою машину укрыли – и там Молоткова разместил. Еду ему тоже Юрий Григорьевич должен носить.

– Вот тут у нас с тобой самый уязвимый пункт, – сказал Гуров. – Садовника Глухарева нетрудно выследить, когда он будет нести еду в теплицу. А если они доберутся до Молоткова и выяснят, что это не он, а ты засунул ту пулю в мясо к Соболю, они могут разгадать нашу игру. Мне бы этого не хотелось. Не говоря о том, что у Молоткова, да и у Глухарева тоже, будут из-за нас большие неприятности. Поэтому первый наш визит утром – в теплицу.

– Что, прямо утром? – уточнил Крячко. – Так и выспаться не удастся…

– В Москве выспишься, – успокоил его Лев. – Сегодня в пять подъем. В шесть, пока еще не рассветет, мы уже должны быть в усадьбе.

– В Москве, в Москве… – пробормотал Крячко, устраиваясь поудобнее. – Всегда ты так говоришь. А на деле, когда с тобой вместе работаешь, так за все время выспаться не удается…

Глава 28

Выспаться полковнику Крячко в тот день действительно было не суждено: за окном едва начало синеть, когда Гуров разбудил друга. Стас надеялся на завтрак или хотя бы на небольшой перекус, но и эти его надежды не сбылись: Гуров заявил, что время не ждет.

Они неслышно вышли из флигеля, раскидали одеяла, которыми была укрыта машина, Гуров открыл ворота, и Крячко вывел автомобиль на улицу. Вспыхнули фары, и машина покатилась к мосту через Суру, а затем в сторону поместья.

Не доехав примерно километр до усадьбы, Крячко высмотрел чуть в стороне от дороги подходящую полянку и свернул туда. Здесь они оставили машину и остальной путь проделали пешком. Когда впереди зачернел забор усадьбы, Гуров уверенно свернул вправо и двинулся вдоль забора.

– Это тебе так твоя интуиция говорит, сюда идти? – шепотом спросил Крячко.

– Какая, к дьяволу, интуиция! – так же неслышно ответил Лев. – Просто здесь есть место, где земля под забором осела и образовался проем. Мне Настя его показала в ту ночь, когда от Цыплакова убегала.

Они прошли метров двести, увидели проем под забором и вскоре были уже в парке.

– Где твоя теплица? – одними губами прошептал Гуров.

– Там, в том конце, – не сказал, а скорее выдохнул Крячко.

Друзья неслышно двинулись в указанном направлении. Спустя несколько минут они дошли до теплицы. Крячко дернул дверь – она оказалась заперта. Тогда он постучал условным стуком: три раза быстро, затем два раза коротко. Внутри показалась чья-то фигура, человек прижался к стеклу, чтобы разглядеть пришедших, затем завозился с засовом, и дверь открылась.

Сыщики вошли в теплицу. На них пахнуло запахом земли, перегноя, листвы. Повар Семен Молотков запер за ними дверь и обернулся к гостям. На его лице играла широкая улыбка.

– Доброе утро, товарищ полковник! – приветствовал он Гурова. – И вам доброе утро! Я, когда стук услышал, подумал, что это Юрий Григорьевич пришел, а это вы. Что ж, пойдемте, покажу вам свои апартаменты!

Они вошли в основное помещение теплицы. Вдоль стен стояли ящики с рассадой, а в дальнем углу, за ящиками, находилась лежанка, которую не было видно от входа. Возле лежанки на пустом ящике стояла электрическая плитка с чайником.

– Вот здесь я и размещаюсь! – сказал Молотков, обводя рукой свой «жилой уголок». – Тесновато, но жить можно!

– А ты не голодный тут сидишь? – озабоченно спросил Гуров. – А то это неправильно, если повар – и вдруг голодный…

– Нет, голодать не приходится, обо мне Юрий Григорьевич заботится. Раза два или три в день приходит. Новости сообщает, еду приносит. А вот, наверное, и он!

Действительно, снаружи раздался тот же условный стук, которым стучался в теплицу Крячко. Молотков поспешил открывать и спустя минуту вернулся вместе с садовником. Юрий Глухарев вел себя более сдержанно, чем повар. Он деловито поздоровался с сыщиками и стал выкладывать на стол принесенные яства, перечисляя их:

– Вот, здесь салат, пюре, цеппелины из мяса индейки…

– Ничего себе! – воскликнул повар. – Это кто же в мое отсутствие цеппелины смог сделать?

– Ирина Сергеевна, кто же еще! Теперь она на кухне хозяйничает. Диана возле матери трется, говорит: «Давай я помогу, сделаю то, сделаю се», но та ее не пускает. Сама все готовит, и сама Аркадию Семеновичу еду носит. Больше никому не доверяет.

– То есть как носит? – удивился Крячко. – А он что же, в столовую больше не спускается?

– А в столовую теперь почти никто и не ходит, – доложил садовник. – Все у себя по комнатам едят, кроме Дианы с ее женихом, да этого банкира, Соболя. Аркадий Семенович с женой у себя в спальне, Геннадий Андреевич Сотников со Светланой – у себя, а Владимир Игоревич – у себя. Ну, и мы, обслуга – водитель, я и оба охранника, – на кухне едим, как и раньше. Для нас, можно сказать, ничего не изменилось.

– Значит, все боятся быть отравленными, – заключил Гуров. – Что ж, эти опасения не напрасны, под ними есть основания… А как вообще обстановка, какие разговоры идут в доме?

– Так ведь я мало что слышу, – признался Глухарев, – только то, что Саша Бурилкин рассказывает да охранники. В основном разговоры идут как раз о нем, – кивнул он в сторону повара. – Диана и Никита Клочков все гоняют охранников, чтобы они его искали. Те уже весь дом обшарили, во все щели заглянули. Потом в парке искать стали, по кустам все ходили. Ну и вокруг ограды тоже…

– А что же, сюда, в теплицу, ни разу не заглянули? – поинтересовался Крячко.

– А я этот случай предусмотрел, – объяснил садовник. – Вон, видите, в том углу мешки лежат? Там у меня компост хранится. И я заранее устроил среди мешков вроде норы. И когда Алексей с Юрой вместе со мной сюда наведались, я сумел заранее прибежать и Семена предупредить. Он среди мешков и спрятался.

– Все равно странно, что не нашли, – заметил Гуров.

– А они не слишком усердно искали, – объяснил Глухарев. – Юра еще более-менее старался, а Алексей больше для виду ходил. Юра его, к примеру, спросит: «Ты за ящиками смотрел?» Он сразу отвечает: «Да, смотрел, там чисто». А сам к этим ящикам даже не подходил.

– Ну а еще о чем говорят?

– Еще Саша Бурилкин говорил, что Клочков приставал к нему насчет вас: куда поехали, да где высадил, да почему так рано вернулся. И он признался, что в Пензу вы не уехали, а высадились возле моста через Суру. Так что Клочков, я думаю, догадался, что вы в деревне живете. Вы это имейте в виду.

– Ничего, пускай догадался, – успокоил его Гуров. – Если придет в гости – мы его встретим, угостим…

– А долго мне тут еще обитать? – спросил Молотков. – Я ничего, не жалуюсь, готов еще потерпеть, но хотелось бы знать, как долго.

– Совсем недолго, – заверил его Лев. – Я думаю, все решится уже завтра. До отъезда в Москву ты вернешься на свою кухню.

– Хотелось бы, – сказал повар.

Распрощавшись с обитателями теплицы, сыщики тем же путем покинули парк и вернулись к машине.

– И какой у нас будет дальнейший план? – спросил Крячко, когда они ехали назад в деревню.

– Я думаю, теперь самое время мне познакомиться с твоей гостеприимной хозяйкой, Настасьей Филипповной, – ответил Гуров.

– Ты шутишь, что ли? – спросил Крячко, с удивлением взглянув на друга.

– Нисколько. Понимаешь, в чем дело, сегодня Клочков или его люди должны нанести визит в деревню. Им надо убедиться, что мы действительно здесь остановились, выяснить, где мы живем, какие подходы и так далее. Только проведя такую разведку, они решатся ночью идти за пистолетом. Нам надо как можно точнее узнать, сколько человек имеется в распоряжении у этой банды. Мы с тобой, конечно, и сами будем следить в оба глаза, но неплохо иметь союзников и помощников.

– И такой помощницей должна стать наша хозяйка?

– Не только она. С ее помощью я хочу познакомиться с другими деревенскими. Может быть, кто-то согласится нам помочь.

– Не уверен… – с сомнением покачал головой Стас. – Там в основном старики живут, молодежи почти нет. Какие из них помощники?

– Ну, во-первых, мы с тобой сегодня ночью видели целую группу молодежи, – напомнил Гуров. – А во-вторых, в деле пассивной разведки особая прыть и не требуется. Сиди себе на лавочке, да наблюдай, а что увидел, запоминай – вот и вся наука. Пока что мне всегда удавалось найти помощников среди местных жителей, думаю, что и сейчас удастся.

Крячко скептически пожал плечами, но ничего говорить не стал.

Они без приключений доехали до дома Настасьи Филипповны. Когда Крячко остановил машину и вышел, чтобы открыть ворота, на крыльцо вышла хозяйка. На вид ей было чуть за шестьдесят. Это была крепкая высокая женщина довольно сурового вида.

– Добрый день! – приветствовал ее Крячко.

– И вам доброго дня! – ответила хозяйка. – А я встаю корову доить, смотрю – а машины-то нету! Аж испугалась: не угнали ли лихие люди. А это вы, значит, забрали. Могли бы и предупредить, не волновать старуху.

– Да мы рано утром уезжали, можно сказать, ночью, вот и не хотели вас будить, – объяснил Гуров. И, не дожидаясь, пока Крячко его представит, сам подошел к хозяйке: – Я – полковник Лев Иванович Гуров, из Москвы. Сослуживец Станислава. Как и он, приехал сюда не отдыхать, а по работе.

– Да я уж поняла. Вижу, что Станислав Викторович не грибы приехал собирать. Хотя грибы у нас знатные, сюда из Москвы люди приезжают…

– У меня к вам, Настасья Филипповна, просьба одна есть, – сказал Гуров. – Мне нужна ваша помощь.

– Что ж, рассказывайте вашу просьбу. Может, чем и смогу помочь.

– Мы расследуем убийства, совершенные в последние дни в имении Стратонова, и хотим поймать убийц. По моим расчетам, сегодня они, или их пособники, должны появиться в деревне. Они будут искать, где мы со Станиславом остановились. Возможно, будут расспрашивать местных жителей. Мне необходимо знать, что за люди появятся в деревне, сколько их, как они выглядят. Если вы увидите кого-то постороннего, или тем более эти чужие люди будут вас расспрашивать, пожалуйста, сообщите мне об этом.

– Это и есть вся просьба? – удивилась Настасья Филипповна. – Да это и не дело вовсе, а так, мелочь. Я-то думала, в засаде надо будет сидеть, злодеев уничтожать. У меня ведь от мужа дробовик остался, крупной дробью стреляет, так что оружие имеется…

– Нет, в засаде сидеть не надо, – без всякой улыбки ответил ей Гуров. – Значит, расскажете, что увидите?

– Расскажу, чего ж не рассказать, – кивнула хозяйка. – Да только я одна вряд ли много увижу, разве что прямо сюда, во двор бандюги придут. А что, ежели я с бабами знакомыми сговорюсь? К примеру, с Натальей Султановой, или с Ленкой Тихомировой, или с Зинаидой? Они в других местах живут – Ленка, к примеру, у самой реки, а Наталья возле дороги. Они тоже в оба глаза глядеть будут, все примечать. Такое мое намерение не против вашего плана будет?

– Совсем не против, – заверил ее Лев. – Я и сам хотел вас об этом просить, да не решился.

– Да почему так? Нам это не в убыток, поглядеть-то, – слегка улыбнулась Настасья Филипповна. – А скажите вот что, эти бандюги – они вас зачем искать-то будут? Напасть, что ли, хотят? Убить вас обоих?

– Нет, эти люди вряд ли хотят нас убить, – объяснил Гуров. – Цель у них другая. Мы владеем одной вещью, уликой, которая может фигурировать в суде над убийцами. И они хотят похитить у нас эту улику. Поэтому они, скорее всего, постараются пробраться во флигель, где мы со Стасом квартируем, похитить эту вещь и скрыться. И мы не будем им препятствовать, пока они не проникнут во флигель. Вот тут мы их и схватим.

– Ага, понятно! То есть вы тут им засаду устроите. Интересно! Я бы и сама поучаствовала. Хотя проку тут от меня будет немного. А давайте я с парнями нашими поговорю? Допустим, с Колькой Степановым или с Генкой Тихомировым – это внук Ленкин. Они у нас бугаи здоровые, от них вам очень большая помощь может быть!

– Нет, никаких схваток не надо! – запротестовал Гуров. – Мы не имеем права рисковать жизнью гражданских лиц. Силовую часть операции мы возьмем на себя, у нас для этого и оружие есть, и все навыки.

– Ну, не хотите, как хотите, – заключила хозяйка. – Мое дело предложить. Только прежде чем мы в разведку отправимся, идите позавтракайте. Я-то утром уже поела, а вы небось на голодный желудок. Я вам сейчас творожка положу – творожок свежий, только сделала.

– Это замечательно! – воскликнул Крячко. – А то у меня уже желудок к спине скоро прилипнет от голода. А кофе у вас, случайно, не найдется?

– Вот этого не держим, – покачала головой Настасья Филипповна. – У нас в деревне и чай мало кто пьет, все больше молоко или квас. А по праздникам – сами понимаете что. Ну, до праздника еще далеко, так что я вам молока налью, прямо из-под коровы.

– Ладно, пусть будет молоко… – пробурчал Крячко.

Глава 29

После завтрака сыщики разделились. Стас пошел во двор, поднял у машины крышку капота и углубился во внутренности железного коня. Любой, кто со стороны посмотрел бы на него в это время, должен был понять, что у человека возникли проблемы, и проблемы серьезные – может, со стартером, а может, и с двигателем.

А Гуров подошел к Настасье Филипповне и спросил, не остался ли у нее от покойного мужа какой-нибудь ватник или другая верхняя одежда, в которой обычно ходят деревенские люди.

– Да осталось кой-какое барахло, – ответила хозяйка. – Я вон его Станиславу Викторовичу давала, чтобы машину укрыл. Больше-то оно ни на что не годится. А зачем вам? Или ходить не в чем?

– Ходить мне есть в чем, только не хочется слишком выделяться, если на улицу выйду. Надо, чтобы меня – хотя бы издалека – нельзя было отличить от деревенского жителя.

– Ну, тогда бери вон ту телогрейку, – сказала Настасья Филипповна. – Она старая, драная, но в таких у нас вся деревня, считай, ходит.

Гуров надел предложенное одеяние, захватил бинокль, предусмотрительно взятый им с собой из Москвы, и отправился на другую сторону деревни, к дороге, ведущей со стороны моста. В деревню можно было попасть либо по этой дороге, либо по другой, ведущей с юга, со стороны Кузнецка. Однако Гуров решил, что их будущие ночные гости вряд ли воспользуются этим путем, скорее они приедут со стороны Пензы.

Он выбрал позицию неподалеку, в густых кустах, уселся там и стал ждать. Потекли часы в томительном ожидании. Изредка по дороге проезжали машины, но все они явно не относились к числу того транспорта, который интересовал сыщика. Это были либо грузовики, либо старые раздолбанные легковушки, принадлежащие местным жителям или их друзьям из соседних деревень.

Так сыщик просидел весь день, только когда солнце стало садиться, покинул свой пост и, находясь в некотором недоумении, вернулся в дом Настасьи Филипповны.

Здесь он застал хозяйку, которая накрывала на стол. Крячко только что вымыл руки после трудового дня и теперь сидел за столом и резал хлеб.

– Ну, как успехи? – спросил он друга. – Много бандитов высмотрел?

– Никого не высмотрел, – сердито бросил Лев. – За весь день семь штук машин мимо проехали, но все не те. Выходит, где-то я ошибся и весь наш план под угрозой срыва. Давай еще раз все хорошенько обсудим и решим, где кроется ошибка.

– Ты погоди, Лев Иванович, чуток погоди обсуждать, – сказала хозяйка, которая как раз в эту минуту вошла в комнату, неся дымящуюся кастрюлю. – Давай сперва я борщ разолью. У меня и первач есть, но я предлагать не буду, раз у вас такое важное дело ночью предстоит.

– Спасибо, Настасья Филипповна, – поблагодарил Лев, садясь за стол. – Только оно теперь неизвестно, будет ночью дело или не будет.

– А что такое? – поинтересовалась хозяйка.

– Да не было этих наших закадычных друзей, не приезжали они, – объяснил он. – Целый день напрасно прождал.

– Ну, ты, может, и напрасно, а Зинаида Клюкина вовсе не напрасно, – усмехнулась Настасья Филипповна. – Вот, три половника хватит? И мяса, мяса побольше…

– Хватит мне, хватит! – воскликнул Гуров. – Но вы погодите, объясните, что значит – Зинаида не напрасно прождала?

– А то и значит, что все высмотрела, все разглядела. А я пошла и все разведданные собрала!

– Нет, все равно непонятно. Давайте все по порядку.

– Не беспокойся, все тебе расскажу, но только после еды, – заявила Настасья Филипповна. – За едой я никогда о важных делах не разговариваю и тебе не советую.

Как сыщик ни просил, хозяйка не уступила – ни одного слова не удалось из нее вытянуть. Только когда обед был окончен и посуда со стола убрана, она приступила к рассказу:

– Я с утра, сразу как с тобой покалякала, отправилась к своим подругам. Сперва Наталью посетила, потом Ленку, а там и до Зинки добралась. Она ведь дальше всех живет, у самого выезда на Кузнецк…

– На Кузнецк! – воскликнул Гуров. – Так вот, значит, откуда…

– Ты погоди, ты меня не перебивай! – остановила его Настасья Филипповна. – Я до смерти не люблю, когда перебивают. Значит, всех посетила, всем твою историю рассказала. Бабы очень заинтересовались. Как я и думала, все сразу согласились участвовать; Ленка ради такого дела даже поездку отложила – она собиралась в Пензу ехать, к врачу, но отложила. Все заняли свои наблюдательные посты и принялись наблюдать. А я была вроде связного, но и на разведке тоже – между ними непрерывно ходила, новости узнавала.

До обеда ничего не было, и мои бабы даже начали терпение терять. Но сразу после обеда, около двух часов, пришла я в очередной раз к Зинаиде, а она мне и говорит: «Только что твои проехали!» Я ее спрашиваю: «Какие это мои?» А она мне: «Как какие? Бандиты эти! На машине такой черной, размером с дом. Полчаса назад проехали, куда-то в центр». Я спрашиваю: «А людей-то в машине много?» А она говорит: «Людей не было никакой возможности разглядеть – стекла все черные, как сажей замазаны. Но номер – номер точно не наш, не пензенский».

Ну, я тут же развернулась и побежала к магазину. Церкви-то у нас в деревне нет, так что автобусы у магазина останавливаются, ну и машины тоже. Гляжу – и правда, стоит чужая машина, вся черная, и стекла черные, так что людей разглядеть нельзя. Только мне их разглядывать не потребовалось: они все вылезли и возле машины стояли. Постояли, посовещались, а потом разошлись в разные стороны. И каждый, как я заметила, у встреченных наших деревенских что-то спрашивал. Что они спрашивали, я не слышала, но это ничего: я потом к людям подошла и все узнала. Оказалось, они спрашивали, где тут можно остановиться, кто на дом пускает. Ну, люди и говорили, кто что знает. Например, на мой дом указали: дескать, вот Настасья пускает приезжих, и сейчас у нее человек из Москвы гостит. В деревне ведь ничего не скроешь, все всё знают…

– А как выглядели эти приезжие? – спросил Гуров. – Был ли там такой высокий молодой парень, светловолосый, по виду – спортсмен?

– Нет, такого не было, – покачала головой Настасья Филипповна. – Было их трое. Один худой, чернявый, весь такой дерганый. Он вроде за главного, командовал ими. Другой такой бугай приземистый, с бритой головой. Он у них как бы водителем работает, за рулем сидит. А третий вроде алкаша – рожа такая испитая, сразу видно, что с бутылкой не расстается. Ты дальше слушай. Они с нашими местными поговорили, а потом сюда пошли. Я за ними. Вижу, они подошли, за заборами притаились и давай высматривать. А потом еще кругом ходили. Станислав Викторович их, конечно, не видел, он машиной занят был, а я видела…

– Уж конечно, не видел! – обиделся Крячко. – Что ж, вы думаете, я как в эти патрубки уперся, так и изучал? Дались они мне! Тем более что под капотом у меня все в ажуре. Я там у себя зеркальце пристроил и прекрасно видел, что у меня за спиной творится. Всех троих я, правда, не заметил, но одного – вот этого самого алкаша, про которого вы говорили, – засек.

– Скажите, а вы не знаете, куда потом делась эта черная машина? – снова повернулся к хозяйке Гуров. – Уехала она из деревни или нет?

– Куда она делась, не знаю, но из деревни вроде не уезжала, – ответила хозяйка. – Когда эти приезжие вдоволь за моим домом понаблюдали, они ушли назад, к магазину, а я снова побежала к Зинаиде – смотреть, как они уезжать будут. Мы с ней больше часа у окна просидели, но так никого и не увидели, не проезжали они мимо нас.

– Что ж, спасибо вам огромное, Настасья Филипповна, за вашу помощь! – сказал Гуров. – Вы проделали работу, которую не всякий сотрудник правоохранительных органов смог бы проделать. И сеть наблюдения организовали, и сами наблюдение вели, и все видели, и все запомнили… Теперь наступает черед действовать нам со Стасом. На дворе, я вижу, совсем стемнело. Вы когда ложитесь?

– А вот как стемнеет, и ложусь. Корову подою, воды, сена ей задам, калитку закрою, телевизор еще немного посмотрю – и ложусь.

– Вот и отлично. Делайте все, как обычно, не отступая от заведенного распорядка. Дверь в дом покрепче заприте и ложитесь. И убедительная к вам просьба: больше никакой инициативы! Вы днем отлично поработали, очень нам помогли, больше не стоит. Сидеть у окна с мужниным дробовиком ни в коем случае не надо, только лишние проблемы мне создадите. Ночью мы со Стасом сами управимся.

– Хорошо, не буду вам больше помогать, раз вы не хотите, – сказала хозяйка, в ее голосе прозвучала обида. – Сами, так сами. Хотя от меня еще никогда вреда не было…

– Пускай и дальше не будет, – миролюбиво произнес Гуров. – А давайте мы вам с посудой поможем? Вон какая гора получилась…

– Еще чего! – воскликнула Настасья Филипповна. – Нет уж, с посудой, как и с другой домашней работой, я сама управлюсь. Вы не хотите от меня помощь принимать, ну, и мне ваша подмога не нужна. Отдыхайте перед вашей ночной работой.

– Ну, если так, мы и правда идем отдыхать, – поднялся Лев.

Они с Крячко вышли на крыльцо и, не сговариваясь, достали сигареты. Оба курили редко, от случая к случаю, но сейчас был именно такой случай: им следовало изображать расслабленность и безразличие, а сигареты для этого подходили лучше всего. Сыщики закурили, потом отошли к забору и присели на лежавшее там бревно.

– Я полагаю, сейчас за нами ведется наблюдение, – негромко сказал Гуров другу. – Они тогда, после первой разведки, ушли, чтобы отогнать машину и составить план действий, но к настоящему времени, я уверен, уже вернулись. Ты утром, пока их еще не было, успел сделать, что я просил?

– Ну да. Там, над потолком, действительно оказался чердак, заваленный всяким хламом. И на чердаке имеется оконце, страшно пыльное. Если слегка повернешь голову, ты его увидишь.

– Да, вижу.

– Ну, я его немного протер, так что стало видно двор. А еще я смазал петли на двери лаза, теперь она открывается совершенно бесшумно. И окна во флигеле протер, прямо блестят. Но больше всего времени потребовал проход.

– Он где – у задней стенки?

– Ну да. Я вынул две доски из стены, выдернул гвозди и снова поставил их на место. Мы в любую минуту можем вылезти между флигелем и сараем, там совершенно глухое место, ниоткуда не видно. А ты тоже хотел какие-то приготовления сделать, помнишь, ты говорил?

– Я не мог их сделать, пока не было известно, что гости на самом деле прибудут, – ответил Лев. – Теперь, когда мы знаем, что они пожаловали, и даже знаем, сколько их, можно звонить капитану Куликову.

– Ты хочешь, чтобы пензенская полиция участвовала в задержании?

– Нет, брать этих молодчиков мы будем вдвоем. Если полиция появится хотя бы на околице деревни, наши «друзья» мгновенно это учуют и прикинутся мирными грибниками. А нам их надо взять с поличным. Пусть Куликов будет поблизости, но не здесь.

– Ага, вот и Настасья Филипповна из хлева возвращается, – заметил Крячко. Сейчас ложиться будет…

– Значит, пора и нам, так сказать, на боковую. Пошли. При этом можно двигаться немного пошатываясь, словно нас и правда угостили брагой. Или песню затянуть. Как у тебя по части песен?

– Знаешь, в интересах дела я готов часами сидеть в засаде, или переплывать реки, или отстреливаться, но исполнять арии меня никто не заставит! – твердо ответил Крячко.

– Ладно, черт с тобой, не исполняй. Но шататься ведь ты можешь?

– Шататься могу.

И два сыщика, пошатываясь, направились к флигелю. Спустя минуту там вспыхнул свет, и кто-нибудь – ну, если он случайно шел мимо – мог увидеть сквозь незанавешенное окно, как двое друзей, весело хохоча и рассказывая друг другу что-то веселое, раскладывают постели, раздеваются и ложатся спать. Затем свет в окнах флигеля потух. Дверь его при этом осталась незапертой, это было видно невооруженным глазом – беспечные постояльцы забыли ее запереть.

Спустя примерно полчаса потух свет и в окнах дома, где жила Настасья Филипповна. А вот здесь дверь была крепко закрыта. Оба строения погрузились во тьму…

Глава 30

Время перевалило за полночь. Молодая луна давала достаточно света, чтобы человек, пожелавший, скажем, подойти к флигелю, нашел дорогу и не забрел в сторону. И такой человек нашелся. Чья-то рука просунулась сквозь доски калитки и отодвинула простенький засов, которым закрывала свои владения Настасья Филипповна. Чья-то тень скользнула во двор. И она была не одна. Следом за первым гостем пожаловал второй, а потом и третий. Тот, кто вошел первым, повелительно махнул рукой, и третий гость присел у ворот – остался на страже, а двое направились к флигелю.

Дверь оказалась не заперта, и ночные гости неслышно скользнули внутрь. И здесь им опять помогла луна, а также на удивление чистые окна. Все внутреннее пространство флигеля было видно как на ладони. Гости увидели две лежанки возле стен, в углу – сундук, на котором была свалена одежда. Никаких шкафов или других предметов, за которыми можно спрятаться, так что опасаться засады не стоило. Да и кому ее устраивать? Постояльцы Настасьи Филипповны были на виду: на обеих лежанках виднелись фигуры спящих людей, укрытые одеялами.

Тот, кто вошел во двор первым, снова взмахнул рукой, его товарищ кивнул: понимаю, мол. Он шагнул к лежанке, стоявшей у дальней стены, а главарь направился к ближней. Оба бандита одновременно достали пистолеты, и каждый приставил свое оружие к голове спящих оперативников, после чего главарь громко потребовал:

– А ну, хватит дрыхнуть! Потом отоспитесь! Лежать смирно, не двигаться! Быстро говорите, где ствол держите, который в речке нашли! Ну?! – и, чтобы придать дополнительный вес своей команде, грубо ткнул пистолетом голову лежащего.

Но тут произошло удивительное: ствол оружия не ощутил никакого сопротивления – словно там была не голова человека, а какой-то куль. Не успел главарь это осознать, как вдруг вспыхнул яркий свет, ослепивший бандитов, и громкий голос произнес:

– А ну, бросай стволы! Бросай, я говорю, я не шучу! Стрелять буду! И не думайте бежать, дом окружен!

Свет исходил сразу из двух мест: из лаза в потолке и из пролома в задней стене.

– Бросай, я сказал! – еще громче и угрожающе крикнул голос. – Я вас предупредил, стреляю!

– Не стреляй, начальник! – воскликнул бритоголовый, стоявший возле дальней лежанки. – Не стреляй, я кладу, вот! – Он разжал руку, и пистолет упал на пол.

Однако другой ночной гость, главарь, не желая сдаваться, не считал, что все уже потеряно. Он сделал быстрое неуловимое движение, уходя из круга света, и одновременно выстрелил в потолочный лаз. Затем дернулся в другую сторону, затрудняя противнику стрельбу, и кинулся к двери.

Ему вслед раздались сразу два выстрела, но обе пули прошли мимо. Главарь выскочил из флигеля и, набирая скорость, помчался к воротам. Он не стал ничего говорить своему сообщнику, стоявшему на страже, но этого и не требовалось: третий член банды уже понял, что все пошло наперекосяк, и уже мчался по улице в сторону машины. Главарь последовал за ним. А спустя три секунды после него из ворот выскочил еще один человек и помчался вслед за бандитами.

Это был Крячко. У них с Гуровым еще до начала операции состоялось распределение ролей при разных вариантах развития событий. Был там предусмотрен и такой вариант, когда один или два участника банды смогут вырваться из засады. И Крячко настоял на том, что тогда в погоню должен отправиться он, как более молодой и сильный. А Гурову надо было сковать наручниками третьего бандита и вызвать подмогу.

Стас бежал изо всех сил, стремясь догнать участников ночного нападения. Однако он видел, что главарь бежит не хуже его, а пожалуй, и получше. Вот вожак сравнялся с третьим участником банды. «Ну да, хозяйка ведь говорила, что третий у них вроде алкаш, – подумал Крячко. – Ясно, что бегать ему тяжело».

Противники скрылись за углом, и на какое-то время оперативник потерял их из виду. Приближаясь к углу, Крячко держался настороже: могли случиться сюрпризы.

Так и оказалось. Едва он свернул в поперечную улицу, как под ноги ему метнулась черная тень, и в лунном свете блеснул нож. Однако сыщик сумел увернуться и в свою очередь нанес противнику удар, целясь в солнечное сплетение. Бандит охнул, но не упал, а снова кинулся на полицейского. На этот раз Крячко хорошо видел нападавшего, поэтому не только ушел в сторону, но и нанес ему рубящий удар ладонью по шее. Бандит кулем свалился на землю. Стас наклонился и перевернул его на спину – это был третий участник, алкаш. Он достал наручники, сковал ему правую руку с правой же ногой и, выпрямляясь, произнес:

– Все, теперь лежи, отдыхай.

Главаря не было видно. Было ясно, что теперь его уже не догнать – он добежит до машины, где бы она ни стояла, раньше полицейского. Однако Крячко все равно вновь пустился бежать изо всех сил. Партия была еще не доиграна. Ведь из деревни, как он хорошо помнил, вели всего две дороги, и, чтобы уехать отсюда, надо до них добраться, при этом миновать несколько перекрестков. На одном из них Крячко и мог его перехватить. А ведь главарю надо еще сесть, завести мотор… «А ведь ключи-то от машины, скорее всего, не у него! – сообразил Крячко. – Ведь не он водила, а тот, бритый. Значит, ему еще нужно замок ломать. Так что шанс у меня есть!» И он прибавил ходу.

Миновав еще несколько домов, впереди, где улица понижалась к реке, Стас услышал рев мощного мотора, а затем увидел и саму машину: увидел как сгусток тьмы, как черный ком, мчащийся посередине дороги, – водитель гнал машину, не включая фары.

Впереди обозначился перекресток. Крячко понимал, если джип успеет туда раньше и свернет, он его уже не догонит. Сыщик побежал из последних сил.

Они выскочили на перекресток одновременно – человек и машина. Крячко выхватил пистолет и крикнул:

– Глуши мотор, буду стрелять!

Джип рванулся вперед – прямо на Крячко. Сыщик оглянулся: поблизости, как нарочно, не видно было ни одного столба, за которым можно укрыться, бежать тем более бесполезно. И он остался на месте. Дождался, пока машина приблизится вплотную, а затем резко прыгнул в сторону, кубарем прокатившись по земле.

Джип по инерции промчался мимо, тут же остановился и стал разворачиваться. Однако Крячко не собирался давать ему такую возможность, едва поднявшись с земли, он открыл огонь.

Первый выстрел пробил правое переднее колесо машины, и она накренилась вправо. А когда джип повернул, вновь нацелившись на оперативника, Крячко аккуратно продырявил ему и левое переднее колесо.

Но и это не остановило главаря. Мотор взревел, и джип, шелестя сдутыми шинами, снова ринулся на сыщика. Тогда Стас выстрелил прямо в лобовое стекло, за которым угадывался силуэт водителя, а сам опять отпрыгнул в сторону.

Джип промчался мимо, но не свернул, не затормозил, а на полном ходу врезался в ближайший забор. Послышался хруст ломающихся досок, звон бьющихся дверных стекол – и машина замерла, наполовину въехав в чей-то двор.

Крячко на корточках, почти ползком, приблизился к джипу, внимательно следя не только за ближней дверцей, но и за левой стороной машины. Нащупал на земле сломанную доску забора и ткнул ею в ручку передней дверцы, поворачивая ее. Тут же изнутри раздался выстрел, пуля просвистела совсем рядом с сыщиком.

«Живой, бандюга!» – удовлетворенно отметил Стас.

Он обогнул джип, чуть отступил, нащупывая целую часть забора, которая не обрушится под его тяжестью, и одним рывком перемахнул во двор. Скорее всего, противник не ожидает от него такой прыти и будет по-прежнему ждать нападения с улицы.

Сыщик убрал пистолет, в два шага вернулся к джипу, распахнул дверцу водителя, тут же просунул правую руку внутрь, схватил что-то кожаное – руку в кожаной куртке – и рванул ее на себя, вытаскивая врага наружу.

Рывок был таким сильным и неожиданным, что главарь, не ожидавший нападения с этой стороны, вылетел из кабины, как пробка из бутылки. Но он не собирался сдаваться. Упав на землю, тут же выставил перед собой пистолет и начал стрелять – наугад, еще не видя противника.

Крячко это предвидел и заранее переместился вперед, ближе к голове упавшего. И когда тот выставил вперед руку с пистолетом, сыщик поймал эту руку в захват и резко повернул.

Послышался дикий крик боли, хруст ломающейся кости.

– Ты мне руку сломал, гад! – взревел главарь.

– Ничего, врачи починят, – успокоил его Крячко, поднимая упавшее оружие врага. – А не надо палить среди ночи, людей будить. Считай, что руку тебе сломали за нарушение общественного порядка. Ладно, хватит лежать! Давай поднимайся, пойдем обратно прогуляемся!

Главарь подчинился не сразу, тогда Крячко взял его за шиворот и рывком поднял на ноги. Спустя несколько минут они уже шагали на другой край деревни.

Глава 31

Когда Крячко, ведший главаря, добрался до дома Настасьи Филипповны, он увидел, что во всех окнах горит свет, а перед воротами стоит «семерка» с большими буквами ППС на борту. Можно было легко догадаться, что капитан Куликов уже прибыл на место задержания.

Открыв дверь в дом, Стас первым делом увидел сидящих за столом Гурова и Куликова. Напротив сидел тот алкаш, которого он сковал наручниками и оставил на улице. Второго бандита, а также хозяйки нигде не было видно.

– Вот, главаря привел, – доложил Стас. – У него рука сломана, так что врач нужен.

– Что, неудачно держал пистолет и невзначай сломал? – спросил Гуров.

– Ну да, держал неудачно, да еще размахивал, наткнулся на мою руку, и вот перелом, – в тон ему ответил Крячко.

– Ну-ка, давай я посмотрю, – сказал Гуров. – Я, конечно, не хирург, но шину наложить могу. – И, обращаясь к главарю, скомандовал: – Снимай куртку и рубашку. Тебя как звать-то?

– Много будешь знать, начальник, плакать будешь, – ответил бандит. – Деревяшку наложи, я не возражаю, а то рука болит, мочи нет. А говорить я ничего не стану, не на такого напал.

– Вот, и по дороге не хотел разговаривать, – произнес Крячко, садясь на стул.

Теперь, когда можно было наконец сесть, он понял, насколько устал, как его измотали ночная погоня и схватка.

Главарь разделся, Гуров осмотрел его руку, затем достал нож, выстругал из полена деревяшку подходящего размера, отрезал от рубашки задержанного рукав, разрезал его на полосы, и из всего этого соорудил шину, которая зафиксировала перелом. После этого он обратился к Куликову:

– Ну что, капитан, лучше всего отвести его в вашу «семерку», пусть там пока посидит. Только скажи водителю, чтобы глаз с него не спускал. Объясни: мужик отчаянный, что угодно отчудить может, даже со сломанной рукой.

Куликов с задержанным вышли, а Гуров снова сел на свое место напротив алкаша, чтобы продолжить начатый допрос. Но, прежде чем он задал очередной вопрос, Крячко спросил:

– А третий задержанный где?

– Во флигеле сидит, с ним еще один оперативник из Пензы, – ответил Гуров.

– А хозяйка наша?

– К подруге ушла досыпать, к этой самой Зинаиде, про которую она рассказывала. Я, понимаешь, собираюсь их всех допросить до того, как ехать в усадьбу.

– Хочешь все дело сегодня ночью закончить?

– Не то что я хочу, а дело того требует, – ответил Гуров. – Сам знаешь, какая там, в усадьбе, ситуация, всякое может случиться, так что откладывать нельзя. – Он повернулся к бандиту. – Итак, ты утверждаешь, что зовут тебя Степанов Николай Юрьевич, что проживаешь ты в городе Пензе, что в состав банды ты вошел в последний момент, всего пять дней назад. Так?

– Так точно, гражданин начальник, я в ихних делах раньше не участвовал и вообще их не знал! – зачастил задержанный. – Это все Игорек, мать его так, он меня этому Артему сосватал!

– Так главаря звать Артем? – уточнил Гуров. – А фамилия его как?

– Откуда ж я знаю? – развел руками Степанов. – Он мне не представлялся, и ксивы его я не видел. Артем и Артем. Для наших делов документы не требуются…

– А какие у вас были дела? Грабежи, убийства? Давай выкладывай!

– Да не было никаких грабежей! – воскликнул задержанный, от полноты чувств едва не вскочив со стула. – Я ведь уже говорил! Они меня зачем взяли? Оказалось, у них одного человека менты пришили. Сначала-то, в Пензе, Артем этого не сказал – ну, чтобы меня не пугать, а потом, уже в дороге, проговорился.

– А как убитого звали? Случайно, не Цыпа? – спросил Крячко.

– Точно, так они и говорили: Цыпа! – подтвердил задержанный. – Что-то там у них с этим Цыпой не заладилось, в общем, он концы отдал. А я должен был его заменить.

– И что ты делал? Какие поручения выполнял?

– Ну, какие поручения… За домом следил, за тропинкой, по которой мужик этот ходит…

– Стратонов?

– А я не знаю, мне без разницы. Ну, там, на шухере стоял…

– А в засаде, случайно, не сидел? – спросил Гуров. – На дороге из Пензы в усадьбу? «Мерседес» не пытались захватить?

– Вы, значит, и это знаете… – упавшим голосом проговорил Николай. – Ну да, сидели мы в машине. Только я не стрелял, я не умею, да и оружия мне не дали… Там, в засаде, у них еще один человек из строя вышел, Денисом его звали. Серьезно его ранили. Артем по телефону подмогу вызвал, и Дениса этого лечиться увезли. Вроде прямо в Москву.

– А там, на тропе, кто должен был стрелять в Стратонова? – спросил Крячко. – Кто на березе позицию оборудовал?

– Ну, там Эльдар сидел, – ответил Степанов. – Он у нас самый меткий.

– А сообщения от Артема в усадьбу ты передавал?

– Да, это тоже было, – кивнул задержанный. – Раза два передавал.

– Кому?

– Как звать, не знаю. Молодой такой, высокий…

– На спортсмена похож?

– Точно! На бегуна или хоккеиста…

– Ладно, Степанов, пока с тебя хватит, – произнес Гуров, поднимаясь. – Идем, посидишь пока, подремлешь.

Он вышел, а спустя некоторое время вернулся с другим членом банды – тем бритоголовым, который во флигеле подчинился команде Гурова и бросил пистолет. С ними вернулся и капитан Куликов. Сыщик усадил задержанного за стол, снял с него наручники, сам уселся напротив и сказал:

– Ну что, Эльдар, давай немного поговорим. Время до утра у нас есть, можно пообщаться.

– Чего мне с вами говорить? – вызывающе ответил задержанный. – Я ничего такого не сделал. Ну, оружие у меня было, это да. Но статья эта не тяжелая.

– А покушение на сотрудников правоохранительных органов? – напомнил Гуров. – Кто пистолет к голове приставлял?

– Не к голове, а к подушке, – заметил бритоголовый. – Голове вашей ничего не угрожало. И вообще, это шутка была, мы просто пошутить хотели.

– Линия защиты правильная, – одобрил Лев. – Но не получится у тебя, не отмажешься. Понимаешь, все последние дни ваша группа занималась тем, что крутилась вокруг поместья Стратонова. И в эти же дни в поместье было совершено три убийства. А нам тут твой подельник Коля Степанов уже рассказал, что ты в группе выполнял роль стрелка, потому что ты самый меткий. Поэтому возникает обоснованное подозрение, что все три убийства выполнил именно ты. И прежде всего убил охранника Владимира Чуркина, так что одним лишь незаконным хранением оружия ты не отделаешься, на тебе еще будет висеть убийство, причем совершенное в составе организованной группы. Чувствуешь, на какой срок это тянет?

– Ну, сволота этот Колян! – воскликнул задержанный, лицо у него покраснело от злости. – Ничего, я до него еще доберусь!

– Это вряд ли, – заметил Крячко. – Ты будешь сидеть на строгом режиме, где с пожизненным сидят, а он – на общем, да и то недолго. Подумай лучше: надо тебе до конца жизни гнить на зоне?

Наступило молчание. Задержанный ничего не говорил и глядел куда-то в угол. Казалось, он даже не слышал обращенных к нему слов.

– Думай, Эльдар, быстрее думай! – поторопил Гуров. – Как рассветать начнет, мы в Пензу поедем. Там за тебя возьмутся следователи. Предъявят тебе обвинение, и будешь ты уже не задержанный, а обвиняемый. А если сейчас согласишься дать показания, заключишь сделку со следствием, это будет для тебя обозначать значительное уменьшение срока. Есть тут выгода, как ты думаешь?

– Да вроде есть, – нарушил молчание задержанный. – Давайте, спрашивайте, чего надо.

– Для начала давай представься, как положено.

– Ну, Галимов Эльдар Рашидович.

– А главаря как зовут?

– Кострикин Артем Игоревич.

– Вы оба из Москвы?

– Он из Москвы, я из Обнинска.

– Какая цель стояла перед вашей группой? Убить Стратонова?

– Ну да.

– Только его?

– Нет, еще жену надо было грохнуть. На пару.

– Кто дал такой заказ?

– Кто точно давал, я не знаю, – ответил Галимов, – с заказчиком Артем общался. Да и зачем вам? Там очень крутые ребята, с самого верха. Вы к ним все равно близко не подойдете. Со Старой площади, ясно, откуда? А еще с Охотного Ряда.

– И ты хочешь сказать, что «ребята с самого верха» разыскали такого чмошника, как твой Артем, и дали ему заказ? – возмущенно проговорил Крячко. – Ты ври, Галимов, да не завирайся! И пургу нам тут не гони. Ясно, что ваша группа – только часть банды, и мы даже знаем, какой – бирюлевские вы, банда известная.

– Ну, ладно, тут я пропустил немного, – признался задержанный. – Значит, дело так было. Вы правы, Артем – он бирюлевский, в ихнюю группу входит. Он с ними разные дела делал, а я сам по себе был. Но пару раз мы с ним, с Артемом то есть, пересеклись, и он знал, что я гоняю лихо, ну, и шмалять немного умею. И вот в прошлом году он на меня вышел. Говорит, заказ поступил. Очень, говорит, хороший заказ, бабла кучу дают. А дело – пришить одного барсука с женой. Ну, Стратонова то есть. Мы быстро все организовали, встретили его тачку однажды в переулке. Но он тогда сумел уйти – водила у него больно хороший, прямо ас.

Получилось неаккуратно. И засветились, и «капусты» ни кило не получили. Тогда Артем замыслил здесь все сделать. «Ментов, говорит, там нет, мешать никто не будет. И потом, возле этого лоха будут наши люди, они помогут».

– Это кого он имел в виду? Дочь Стратонова?

– Да, дочку в первую голову. А еще у нее жених есть, крутой такой парень, он тоже наш. И еще охранник был…

– Ну да, Цыплаков, – кивнул Гуров. – Только вам личность его не понравилась, и вы решили его немного в реке утопить.

– Да, с Цыпой нехорошо вышло, – согласился Галимов. – Засветился он, дело провалил… Только никто его не топил, он сам в речку свалился!

– Ну да, а перед этим о бревно с разбега ударился, – усмехнулся Крячко. – Опять пурга!

– Ладно, Цыплакова пока оставим в стороне, – сказал Гуров. – Значит, у вас в поместье было полно своих людей. Ты, кстати, еще одного не назвал – управляющего банком.

– Это я не знаю, – покачал головой задержанный. – Вроде был еще один человек, но я с ним не общался.

– Так вот, вокруг Стратонова было полно ваших людей, в том числе один из охранников, полиции рядом нет… Почему же вы его не убили в первый же день?

– Так там не только наши были, – объяснил Галимов, – а еще и уральские! Они его охраняли. Все карты нам путали…

– Что еще за уральские? – удивленно спросил Лев.

– Ну, как же! Такая же группировка, как наша. Даже, пожалуй, покруче. Только не из Москвы, а с Урала, из Екатеринбурга.

– Вот, значит, как! – воскликнул Гуров. – Теперь я начинаю понимать… Значит, вокруг Стратонова было два кольца: одни бандиты хотели его убить, а другие защищали. Так, что ли?

– Ну, вроде того. Только они не то что его защищали, у них свой интерес был. Вроде они процент получали с его бизнеса и не хотели этот процент терять.

– А ваши заказчики хотели полностью его бизнес себе забрать?

– Ну да. Сначала бабки переходили к дочке, ей должны были отстегнуть сколько-то, и жениху тоже, чтобы до конца жизни хватило, а остальное вроде обанкротить, а наши бы купили, за бесценок.

– А кто уральскими командует?

– Этого я не знаю, – покачал головой Галимов. – Чужой барак, в нем бригадиры незнакомые.

«Бригадиры, может, и незнакомые, а их местных представителей я, кажется, знаю, – подумал Гуров. – В первую очередь это многоумный секретарь Верховский. Еще в группу уральских, по-видимому, входил покойный Капралов. И на подхвате у них охранник Корнюхин. И еще – Ирина Сергеевна. Может быть, она там даже главная…»

Все эти размышления сыщик оставил при себе. А Галимову задал новый вопрос:

– Стало быть, вы готовили двойное убийство, а уральские вам мешали. И тогда вы убили сначала охранника, а потом управляющего. Так?

– Нет, начальник, тут ты неверно излагаешь, – заволновался Галимов. – Охранника никто убивать не собирался, нам лишняя «мокруха» не нужна. Просто он увидел, что я за деревом стоял, шум поднял, палить начал. Короче, началась обоюдная перестрелка. А уж тут – кто кого. Если это и убийство, то по неосторожности.

– А управляющего?

– Про это дело я вообще не знаю! – горячо заверил задержанный. – Это те, которые в усадьбе! С них спрашивайте!

– Что ж, и спросим, – кивнул Гуров. – А кто стрелял в жениха? И почему?

– Да, про это дело я слышал, Артем говорил. Жених – он наш человек, это уральские его пометили. Рана-то легкая была, верно?

– Да, пуля прошла навылет…

– Ну вот, они, уральские, его вроде предупредили. Но ничего из этого не вышло. Жених не мог уже из игры выйти, если бы даже хотел…

– А что так?

– Артем говорил, он деньги у кого-то из пацанов взял. Крутые бабки! Отдать он их мог, только когда тестя бы грохнул.

Гуров молча выслушал этот рассказ, а затем, повернувшись к Куликову, сказал:

– Ну что, капитан, первый допрос снят. Сейчас оба допрошенных подпишут показания, и можно везти всех голубчиков в Пензу. Хотя нет, не всех: трех человек ты на «семерке» не увезешь… Знаешь, что сделаем? Вези вот этого Галимова и главаря их, Артема. А третий, Степанов, пока с нами побудет. Но дома не засиживайся, как сдашь их в СИЗО, давай сразу назад. Будем усадьбу брать.

А Крячко он сказал:

– Слушай, заведи машину, съезди к этой Степаниде…

– Не Степаниде, а Зинаиде, – поправил Крячко.

– Да, верно. В общем, привези нашу хозяйку. Надо будет ее поблагодарить да попрощаться. Думаю, последние часы перед рассветом мы с тобой проведем у тебя в машине возле усадьбы. Так надежней будет.

Все находившиеся в комнате встали. Гуров снова надел на задержанного наручники. Тот топтался на месте с таким видом, словно хотел что-то сказать, но не мог решиться.

– Ну, ты чего мнешься? – сказал ему Куликов. – Если чего сказать хочешь, давай говори.

– Да есть тут один нюанс… Насчет усадьбы. Получается, не стоит вам до утра с ней ждать.

– Это почему? – насторожился Гуров.

– Да Артем вроде обмолвился, что там сегодня все должно решиться.

– Это в каком смысле?

– Ну, что этот спортсмен должен решить вопрос с заказом. Или с двумя сразу, или хотя бы с одним. Так что если до утра ждать, как бы не было поздно.

Полицейские переглянулись.

– Это меняет дело! – твердо проговорил Гуров. – Тогда в Пензу ездить некогда. Все едем в усадьбу!

– Ты только это, начальник, ты мне это сообщение зачти потом! – напомнил Галимов. – Без меня вы нипочем бы не узнали!

– Не беспокойся, зачтем! – пообещал Куликов.

Глава 32

С задержанными бандитами решили поступить таким образом: Галимова и Степанова, в наручниках, поместить во флигель, с ними должен был остаться один из оперативников. Главаря банды Гуров оставить в деревне не решился: поскольку рука у него была сломана, надевать на него наручники было нельзя, а без них, даже со сломанной рукой, он представлял большую опасность. Приходилось брать его с собой.

Пока бандитов размещали во флигеле, Крячко съездил за Настасьей Филипповной. Когда хозяйка приехала, Гуров с Куликовым стали испрашивать у нее разрешения использовать ее флигель как изолятор временного содержания. Но хозяйка их даже слушать не стала.

– Чего просить-то? Надо, значит, надо. Небось стены не сгрызут. Опять же, вы говорите, милиционер с ними останется. Ну, и я дробовик возьму, начеку сидеть буду.

– Вот теперь я против дробовика возражать не стану, – слегка улыбнулся Лев, – потому что обстоятельства исключительные, людям угрожает опасность.

– Давай езжай, если опасность, – махнула рукой хозяйка. – Я уж тут как-нибудь управлюсь.

Два бандита остались вместе с оперативником во флигеле, главаря банды Артема Кострикина посадили в машину ППС, рядом сели Куликов и Гуров, а Крячко поехал на своей машине.

Шел четвертый час ночи, когда две машины выехали из деревни, миновали мост и покатили по шоссе в сторону поместья. На этот раз Гуров не стал останавливаться далеко от усадьбы, а подъехал к самым воротам. Они были закрыты, и открывать их никто не спешил.

– То ли там все спят, то ли что еще похуже, – констатировал он. – Ладно, полазаем немного через ограду. Ничего, у нас со Стасом опыт есть – а ты, капитан, приобретешь.

В усадьбу они отправились втроем – водитель полицейской «семерки» остался сторожить главаря банды. Помогая друг другу, оперативники перелезли через забор и направились к дому. Здесь тоже было закрыто. Однако Куликов предусмотрительно захватил из машины ломик. С его помощью они отжали замок, дверь открылась.

В холле было темно, но откуда-то из глубины дома – кажется, из коридора, – доходил слабый свет, поэтому Гуров, шедший первым, вовремя разглядел лежащее на полу тело.

Он подошел ближе – это был охранник Алексей Корнюхин. Склонившись над ним, Лев услышал хриплое, неровное дыхание и провел рукой по волосам лежащего – рука оказалась в крови.

– Похоже, получил сильный удар по голове, – шепотом сообщил он своим товарищам. – Тут нужен врач. Но сначала надо посмотреть, что со Стратоновыми.

И Лев шагнул к лестнице, жестом призвав товарищей следовать за ним.

Наверху сыщик огляделся. На первый взгляд все было, как всегда, ничто не указывало на то, что в доме может происходить преступление. Все двери казались закрытыми. Однако, когда Гуров подошел к ближайшей – это была комната Дианы – и слегка толкнул дверь, она открылась. Он заглянул: кровать была пуста, в комнате никого не было.

Слева по коридору находилась спальня Владимира Верховского, справа – Ирины Сергеевны. Гуров двинулся вправо. Здесь дверь была чуть приоткрыта, из-под нее пробивалась слабая полоска света. Сыщик остановился возле двери, а товарищам жестом приказал двигаться дальше – в сторону кабинета Стратонова. Когда они дошли до кабинета, он махнул им рукой, сам распахнул дверь и ворвался в комнату. И как нельзя вовремя. Первое, что он увидел – это Диану, которая склонилась над кроватью, на которой лежала Ирина Сергеевна. В руке у Дианы блеснул шприц. Услышав звук открываемой двери, девушка повернула голову, и лицо ее исказилось от злости и досады.

– Чего вам здесь надо?! – воскликнула она. – Отец вас выгнал! Вон отсюда!

– Сейчас, радость моя, сию минуту уйду, – пообещал Гуров. – Вот только шприц у тебя заберу – и уйду.

Они разговаривали громко, почти кричали, однако лежащая на кровати женщина не проснулась – она лишь беспокойно заворочалась во сне.

– Чем это ты маменьку так опоила, что она никак проснуться не может? – спросил Гуров, осторожно продвигаясь к кровати.

– Не ваше дело! Снотворное дала!

– Как же ты смогла? Она ведь в последние сутки ничего из чужих рук не брала – я ее предупредил!

– Ах, это ты предупредил! – чуть не взвизгнула Диана. – Это ты нам все испортил! Ах ты гадина! Убью!

И она, забыв про свою жертву, кинулась на оперативника, подняв шприц, словно нож.

Гурову только этого и надо было – теперь Ирине Сергеевне не угрожала опасность. Он сделал шаг навстречу Диане, наклонился, уходя от удара, и произвел захват. Шприц упал на пол, девушка вскрикнула от боли и попыталась укусить сыщика. Но он уже схватил ее вторую руку, и тут же на ее запястьях щелкнули наручники.

– Диана Стратонова, вы задержаны на месте преступления при попытке убийства вашей матери Ирины Стратоновой, а также по подозрению в убийстве Федора Капралова, – сказал Гуров, ведя задержанную в угол. – Вот, посидите пока. И чтобы не отягощать свою участь, скажите: что вы на самом деле дали вашей матери?

– Да ничего я не… – начала Диана, однако договорить не успела: снаружи, за дверью, послышался топот бегущих ног, потом донесся крик Крячко: «Стой, гад, стрелять буду!» А потом и в самом деле грохнул пистолетный выстрел.

Гуров не стал медлить. Он подскочил к задержанной, выхватил из кармана вторую (и последнюю) пару имевшихся у него наручников, сковал девушке ноги, а затем бросился прочь из комнаты.

В коридоре его чуть не сбили с ног Крячко и спешивший вслед за ним капитан Куликов.

– Что случилось? – крикнул Гуров.

– Жених сбежал! – не останавливаясь, ответил Стас. – Капитана с ног сбил и сбежал! Я стрелял ему по ногам, да не попал!

– Ну, теперь мы его вряд ли догоним… – бросил в ответ Лев.

Все это говорилось на бегу. Оба сыщика промчались через холл, выбежали из дома и побежали к воротам. Тут позади стукнула дверь и послышались шаги: это их догонял отставший капитан.

Оперативникам было ясно, что Никита Клочков попытается скрыться в лесу, чтобы потом связаться со своими сообщниками, группой Артема – ведь он не знал, что они уже задержаны. Они приготовились к долгой погоне, но далеко бежать им не пришлось. Еще издали они увидели возле ворот группу людей. Двое стояли, третий лежал на земле. Подбежав ближе, они узнали в стоящих повара Семена Молоткова и садовника Юрия Глухарева, державшего в руках лопату. У их ног лежал, схватившись руками за голову, биатлонист Клочков.

– Как вы тут очутились? – спросил, подбегая, Гуров. – И что случилось с женихом?

– Да это я его лопатой из-за кустов слегка огрел, – объяснил садовник. – Понимаете, у меня сегодня весь день предчувствие было, что ночью что-то должно случиться. Я уж Семену надоел с рассказами о своем предчувствии…

– Да, Юрий Григорьевич каждый час эту песню заводил, – подтвердил Молотков. – Ну, я наконец не выдержал и говорю: «Коли вы думаете, что что-то случится, давайте попробуем вмешаться, как-то помочь». Стали обсуждать, что мы можем сделать…

– Да, мы не могли понять, что нам следует сделать, – подхватил садовник. – Пойти к охранникам и предложить им свою помощь было странно. К тому же Семен у нас вроде числился в пропавших. Тогда надо было объяснять, что это вы его просили подложить ту пулю в мясо, начались бы расспросы: зачем да почему… В общем, мы решили, что правильнее всего будет дежурить у ворот. У охранников на это сил точно не хватит, а если какие бандиты сунутся, мы поднимем тревогу. Или даже попробуем дать отпор…

– Чем, этой лопатой? – усмехнулся Крячко.

– Почему же только лопатой? Вон у Семена нож есть…

При этих словах повар продемонстрировал огромный нож для разделки мяса, как видно, прихваченный им с кухни.

– Да, счастье для преступников, что они с вами не встретились! – уже серьезно заметил Стас.

– Почему же? – сказал Глухарев. – Один, по крайней мере, встретился с моей лопатой.

Все оценили шутку, и нервное напряжение разрядилось веселым смехом. Гуров перестал смеяться первым.

– Ладно, хорошенького понемножку, – сказал он. – Давай, капитан, останься здесь с женихом, а я пойду в дежурку, открою ворота, чтобы наши машины могли заехать. Да, и не забудь позвонить в Пензу, чтобы прислали пару машин, и обязательно врача: Корнюхину требуется помощь. Пошли со мной, – обратился он к Крячко. – По дороге расскажешь, что там у вас в кабинете приключилось.

– Да ничего особенного не приключилось, – начал Крячко, когда они не спеша двинулись по дорожке к дому. Было очень приятно сознавать, что основные события этой ночи остались позади и можно наконец никуда не спешить. – Вошли, смотрим: Стратонов сидит у стола, голову на руки уронил, спит. А над ним стоит этот… жених со шприцем в руках. Ну, в роли медсестры. Капитан ему: «Стой, руки вверх!» Он руки и правда поднял. А когда мы подошли, вдруг как запулит в меня шприцем. Ну, я наклонился: кто его знает, что там за гадость, в этом шприце. А он как саданет капитана по руке – пистолет на пол полетел. Еще секунда – и он был его схватил, и была бы у нас «сцена в тире». Но я ему помешал, он понял, что до пистолета добраться не сможет, и ударился в бега.

– Понятно… – протянул Гуров. – То есть жених и невеста решили не ломать себе голову и воспользовались одним способом, чтобы отправить папеньку с маменькой на тот свет. Вовремя мы приехали… Да, слушай, мы ведь еще про Верховского забыли. А с ним наверняка что-то не так, раз он до сих пор не появился, хотя мы тут и кричали, и стреляли. Сходи посмотри, что с ним. А еще надо разбудить Светлану, подругу Сотникова – она в медицине что-то понимает, может оказать помощь Корнюхину, а заодно посмотреть, в каком состоянии супруги Стратоновы.

– Сейчас сбегаю, – ответил Крячко.

Гуров скрылся в комнате дежурных, и вскоре ворота дрогнули и медленно разошлись. Водитель полицейской «семерки» тронул машину и въехал во двор, остановившись возле капитана.

Между тем Крячко быстро поднялся наверх и подошел к комнате Верховского. Здесь дверь тоже была приоткрыта.

– У них сегодня прямо день открытых дверей какой-то! – пробормотал себе под нос Стас и осторожно вошел в комнату.

Здесь было темно, но из ванной падала полоска света. Он вошел в ванную и увидел секретаря. Тот лежал на полу лицом вниз, в руке у него был зажат обломок разбитого стакана. Руки и лицо Владимира Верховского были в крови, поэтому Крячко вначале решил, что на секретаря напали и разбили ему голову, как охраннику Корнюхину. Однако когда он перевернул лежащего на спину, то увидел, что ран на нем нет. Секретарь мерно и глубоко дышал – он спал.

– Что же он, на ногах заснул, что ли? – сам у себя спросил Крячко. – Ладно, потом разберемся. Надо вызывать местную «Скорую помощь». Будем надеяться, что она не впала в спячку вместе с остальными. – И он направился к комнате Светланы.

Здесь сыщик впервые за эту ночь встретил закрытую дверь и постучал. За дверью не было слышно никакого движения. Он постучал еще, громче. И тут открылась дверь соседней комнаты, которую занимал Геннадий Сотников, и бизнесмен высунулся в коридор. Увидев Крячко, он облегченно вздохнул и воскликнул:

– Это вы! Как здорово! А я уж думал, что придется через окно отсюда бежать!

– А где Светлана? – спросил сыщик. – Она срочно нужна.

– Здесь она, где ж ей быть, – ответил бизнесмен. – Мы еще с вечера заперлись и решили не открывать, что бы ни случилось.

– А почему вы так решили?

– Потому что весь вечер Диана увивалась вокруг родителей, просто не отходила от них, – объяснил Сотников. – Она была сама дочерняя любовь. Ну, и Никита тоже рядом был. И мы подумали, что готовится какая-то гадость.

– Да, вы угадали, – кивнул Крячко. – Зовите Свету, нужна ее помощь.

– Я здесь! – отозвалась девушка, показываясь в дверном проеме. Она спешно стягивала волосы в узел на затылке. – А что случилось?

– Ирина Сергеевна, Стратонов и Верховский погружены в глубокий сон, – объяснил Крячко. – Видимо, сладкая парочка сумела как-то обмануть бдительность Ирины Сергеевны и подмешать им в питье какую-то гадость. Я не знаю, смогут ли они выйти из этого транса самостоятельно или надо их будить. А еще внизу, в холле лежит охранник Корнюхин с раной на голове. Его, по всей видимости, ударили чем-то тяжелым.

– Я сейчас возьму все, что у меня есть, и пойду к ним, – пообещала Светлана. – Начну, наверное, со спящих. Вы правы, существуют такие усыпляющие средства, от которых человек самостоятельно пробудиться не может. А потом займусь Алексеем.

– А другого охранника, Юру, вы видели? – спросил Сотников.

– Нет… – признался Крячко. – Я как-то про него забыл.

– Зато я не забыл, – послышался снизу, из гостиной, голос Гурова. Затем там вспыхнул свет. Чуть позже включилось и освещение на втором этаже. Гуров подошел к лестнице и сообщил:

– Я был в комнате у Худякова. Он лежит в кровати, в состоянии такого же транса, как и Стратоновы и Верховский. Значит, так. Ты, Стас, иди к машине и подгони ее к дому: посадим туда Диану, сейчас я ее приведу.

Света вернулась в комнату за аптечкой, сыщики разошлись в разные стороны. Гуров зашел в комнату Ирины Сергеевны, снял наручники с ног Дианы и повел ее к лестнице. Младшая Стратонова идти отказывалась, осыпала сыщиков потоком ругательств, норовила еще и укусить. Пришлось ее буквально нести.

За криками Дианы сыщик не сразу расслышал чьи-то шаги. Но все-таки он понял, что кто-то быстро прошел мимо двери комнаты и стал спускаться по лестнице, затем внизу хлопнула входная дверь. «Соболь! – пронеслось в голове Гурова. – Как же я о нем забыл!»

Он выскочил в коридор и позвал:

– Геннадий Андреевич!

Бизнесмен тут же показался из своей комнаты.

– Что случилось? – спросил он.

– Побудьте немного с Дианой, – попросил Гуров, – чтобы она чего не учудила с собой или с матерью. А мне бежать надо, – и помчался вниз, прыгая через ступеньки.

Впрочем, как выяснилось, можно было особо не спешить. Леонид Витальевич Соболь далеко не убежал. Во дворе Гуров увидел управляющего банком, которого крепко держали за локти два неразлучных стража: садовник Глухарев и повар Молотков.

– Как вы смеете! – возмущался Соболь. – Отпустите меня немедленно! Вы пойдете под суд! Это насилие!

– Да, действительно, отпустите его, мужики, – сказал Гуров, подходя. – Ведь Леонид Витальевич у нас не задержан. Мы просто хотим задать ему несколько вопросов, а потому берем с него подписку о невыезде.

– Какие еще вопросы?! – закричал Соболь. – И какая подписка?! Я ничего не подписывал.

– Вот доедем до Пензы, и подпишете, – заверил его капитан Куликов, подошедший с другой стороны. – Все будет сделано в строгом соответствии с законом. Пока что вы у нас проходите в статусе свидетеля. А там видно будет. Вещи, я вижу, вы собрали? Вот и отлично. Сейчас подойдут машины, и все поедем.

Ждать пришлось не слишком долго. Спустя час во двор поместья въехали сразу три полицейские машины. В одну погрузили Диану, в другую – ее жениха, в третью – управляющего банком, а также раненого охранника Корнюхина. Приехавший из Пензы врач осмотрел раненого и сказал, что ему нужна госпитализация. В машину Крячко пересадили главаря банды Артема. А капитан Куликов на «семерке» вернулся в деревню, чтобы забрать оставленных там бандитов.

Гуров и Крячко собрали вещи и уже собрались садиться в машину, когда их окликнули. От подъезда дома к машине спешили два человека. Ирина Сергеевна шла неуверенно, опираясь на руку Владимира Верховского.

– Я хочу вас поблагодарить за все, что вы для нас сделали, – сказала Стратонова. – Если бы не вы, мы, наверное, были бы уже мертвы. Вы мне дали хороший совет на прощание – беречь себя и мужа. Увы, я не смогла полностью его выполнить…

– В этом особенность всех на свете советов, – ответил Гуров. – Их легко дать, а вот выполнить гораздо труднее.

– Не знаю, увидимся ли мы еще когда-нибудь, – сказала Ирина Сергеевна. – В любом случае я хочу, чтобы вы не вспоминали меня плохо.

– Ну, в Москве, может, и увидимся, – улыбнулся Лев. – Или в Пензе. Ведь суд, скорее всего, здесь будет, и у него, возможно, будут к вам и ко мне вопросы. Так что там можем встретиться.

– А у вас ко мне вопросов больше нет, я надеюсь? – усмехнулся секретарь.

– Почти нет, – совершенно серьезно ответил Гуров. – Но у правоохранительных органов, возможно, будут. Так что с вами мы тоже, скорее всего, еще встретимся. А пока что – до свидания!

Глава 33

Однако в Москву оба оперативника попали только спустя двое суток. Когда они ранним утром приехали в областное управление, то застали там только что назначенного следователя по уголовному делу об убийствах в поместье. Звали его Александр Егорович Никитин. Он заявил, что хочет немедленно допросить всех задержанных, а заодно задать вопросы обоим сыщикам. Так что пришлось задержаться.

Допросы задержанных бандитов, а также Дианы и Клочкова шли непрерывно. И хотя главарь по-прежнему хранил упорное молчание, а жених с невестой старались все отрицать, постепенно у следствия стала складываться картина того, что произошло в поместье. Основой стали показания Эльдара Галимова. Он вел курс на сделку со следствием и говорил многое – хотя, конечно, кое-где искажал факты, стараясь выгородить себя.

Так он поступил, например, в рассказе об убийстве охранника Цыплакова. Однако следователь сумел выяснить, что охранника убил все-таки Галимов по приказу главаря. Цыплаков стал Артему неудобен – слишком много знал, что называется, запалился, и стал не нужен. Галимов встретился с ним возле Суры – якобы с целью вывезти того в Пензу – и, нанеся охраннику сильнейший удар по голове, утопил его в реке.

А вот управляющего Капралова, как стало ясно на второй день допросов, убил не Клочков, а Диана. Клочков тоже участвовал, но лишь на первом этапе – он проник в опечатанную комнату управляющего и стал двигать там мебель, чтобы привлечь внимание Капралова. Когда же Федор Кузьмич встал, Соболь, карауливший под дверью, дал жениху знак, и тот выбежал из дома и стал расхаживать взад и вперед, создавая себе алиби. Диана в это время спустилась вниз, застрелила управляющего, после чего передала пистолет жениху, а сама быстро поднялась к себе наверх и снова стала слушать музыку. Там ее и увидел Крячко, забравшийся на второй этаж, и мог засвидетельствовать, что младшая Стратонова была у себя. А Никита сбегал к реке и выбросил пистолет. Надо сказать, все у них прошло гладко, и, если бы не хитрость Гурова с якобы найденным в реке оружием, сыщикам не удалось бы выйти на след банды Артема, а также разоблачить жениха и невесту.

К концу второго дня общая картина событий стала в общем ясна. Неизвестными оставались лишь несколько моментов. В частности, никто не хотел сказать, кто дал заказ на убийство Аркадия Стратонова и разработал всю схему отъема его капиталов. Об этом не говорил Кострикин, молчали и Диана с Клочковым. А следователь, как обратил внимание Гуров, не слишком и настаивал на прояснении этого вопроса.

Это насторожило его, и в конце второго дня он напрямик спросил Никитина, когда и как он собирается установить личность заказчика преступлений.

– Заказчик? Какой заказчик? – пожал плечами следователь. – Я полагаю, что никакого заказчика у этого преступления не было. Имел место сговор, в котором участвовали, с одной стороны, члены семьи Аркадия Семеновича, а с другой – бандиты во главе с Кострикиным.

– Не хотите связываться с влиятельными людьми… – понимающе кивнул Гуров. – Дело известное. Хорошо, а как тогда с ролью второй группировки – так называемых уральских? Я замечаю, что вы в ходе следствия старательно уходите от этой темы. Ни одного вопроса об этом не задали, и Верховского не хотите допросить…

– Владимира Игоревича мы обязательно вызовем, – заверил Никитин, – но чуть позже, и, конечно, в качестве свидетеля. И вообще, я не понимаю, о каких таких уральских вы говорите?

– Но ведь Галимов ясно сказал о том, что в поместье имелась и вторая мафиозная группа! – настаивал Гуров.

– Это ему показалось, – гнул свою линию следователь. – И кстати, Галимов уже изменил свои показания и ни о каких уральских больше не говорит.

Таким образом, Гурову не пришлось больше встретиться ни с секретарем олигарха Верховским, ни с его женой Ириной Сергеевной, ни с самим Стратоновым. Но он об этом не слишком жалел…

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Замороженная страсть (сборник)

Замороженная страсть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Двойная петля

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33