Игорь Яковлевич Афанасьев

Муравьиный Бог

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ. Курт Воннегут

Курт Воннегут: "Все лидеры правящего сегодня миром режима — это пьяные шимпанзе"

14.06.2004 10:52

Много лет назад я был настолько невежественен, что полагал, будто со временем мы, американцы, обретём человеческий разум, а с ним и человеческое подобие, о чём мечтали так много замечательных людей моего поколения.

О такой Америке мы мечтали в годы Великой Депрессии, когда у нас не было ни хлеба, ни работы. За эту мечту мы умирали в годы Второй Мировой войны, когда весь мир оказался под угрозой.

Однако теперь я уже понимаю, что у нас не осталось нет ни единого шанса на наше человеческое становление и наше разумное бытие на земле, которая именуется "Америкой".

Человек — как алкоголик-шимпанзе: уже упившись вдрызг, остановиться не в состоянии. И так до той поры, пока полностью не лишится разума и не разнесёт всё вокруг вдребезги.

Прошедший эволюцию человек — шимпанзе-алкоголик.

Прорвавшийся к власти, становится жертвой страсти, именуемой "силой властелина". Он — алкоголик. Он- наркоман, которому необходимо теперь "колоться" по нескольку раз в день.

Власть — это коррупция. И абсолютная власть — это абсолютная коррупция. Все лидеры правящего сегодня миром режима — это пьяные шимпанзе.

Я что-то не то сказал? И мне грозит опасность быть обвинённым в "развале морали американской армии, которая сегодня являет чудеса геройства на Ближнем Востоке"? Pardon.

Но мораль этой армии, как и тела её солдат, давно уже разложились и кусками преподносятся в виде подарков богатым детям к Рождеству.

Когда вы доживёте до моих лет — если вы доживёте до моих лет, ибо мне 81, если вы, скажем, на протяжении всего этого долгого времени нормально размножались — то перед вами однажды встанут, ваши, уже средних к тому времени лет, дети, которые попробуют выяснить у вас "о чём это всё?", подразумевая жизнь.

У меня семеро детей. Четверо их них — приёмные. Я опередил моего биологического сына Марка с этим вопросом. (Марк — детский врач и автор мемуаров "Eden Express"). Так вот доктор Воннегут ответил своему, уже спотыкающемуся на каждом шагу и слове, отцу: "Я думаю, что мы здесь собрались на этой для того, чтобы помочь друг другу пройти всё это с наименьшей болью… Как бы это "это" не называлось".

Это — то, что сказал мне доктор Воннегут. Передаю это вам. Запишите. Повесьте на стене. Занесите в память вашего компьютера. Повторяйте по возможности чаще.

Это почти также хорошо сказано, как "относитесь к другим так же, как вам бы хотелось, чтобы другие относились к вам".

Многие думают, что эти слова принадлежат Христу. На самом деле это сказано Конфуцием, за 500 лет до появления на свет одного одного из высочайших гениев человечности по имени Иисус Христос.

И Конфуций, и Христос, и мой сын доктор Марк уже сказали о том, что надо вести себя по-человечески. Для того, чтобы мир земли стал менее болезненным местом для существования в нём.

Юджин Виктор Дебс — ещё один из моих любимых героев. Юджин Дебс умер в 1926 году, когда мне было всего 4 года. За пожизненно заключённого в тюрьму Юджина Дебса, главу Социалистической партии США, проголосовали 900000 американцев (6 %), проигнорировав последствия подобного демарша против власти в таком смертоносном году, каким для американского населения был год 1912. Вот что говорил Юджин Дебс, баллотируясь от Социалистической партии в 4-ый или 5-ый раз:

"До той поры, пока существует "нижний класс", я — один из них,

До той поры, пока существует криминал, я — замешан в преступлении,

До той поры, пока хоть одна душа заключена в тюрьму — я не свободен."

Что это вас всё время тошнит от слова "социализм"? Вам что, не нравятся государственное обеспечение школ? Или, может, вас раздражает бесплатное медицинское обслуживание для всех? А как по поводу проповеди Христа на Горе — Вам что, не нравится то, что он благословил "программу земного счастья"?

"…Благословенны смирившие гордыню, ибо они — наследники Земли, благословенны сострадающие врагу своему, ибо им даровано великое сострадание, благословенны защитники мира на Земле, ибо они — дети Бога…"

Не лезет в республиканскую платформу? Не совсем то, о чём мечтают Рамсфельд и Чейни?

На место чёрной дыры в нашей Конституции обычно сажают Президента. Сегодня только кретин хочет сесть на это место. Только полный идиот, сидя на этом месте, может утверждать, что "он — человек".

Какое же это должно быть предательское, лживое и жадное до наркотических допингов шимпанзе!

…Я родился человеком в 1922 году (AD — после Рождества Христа). Что на самом деле означает "AD"?

AD — это МЕМОРИАЛ заключённому в лечебницу для безумных.

Это — ПАМЯТНИК Ему, в виде Креста, к которому приколочено гвоздями Его, и без того смертное тело.

Это — Памятник, установленный на горе и в вертикальном положении для того, чтобы быть уверенными, что каждый мало-рослый сможет увидеть Его, корчившееся в страшной смертной агонии, тело, приколоченное к знаменитому с той поры деревянному Кресту.

Можете представить себе того, кто задумал и провёл в исполнение эту операцию по отношению к своему соседу? К своему соотечественнику? Никаких проблем! Это — ЗРЕЛИЩЕ, РАЗВЛЕЧЕНИЕ. Необходимое особенно, когда нет хлеба.

Спросите католика Мэла Гибсона, который только что сделал себе миллионное состояние, развлекая зрителей пытками Христа на протяжении 2-х часов своего фильма…

Имеет ли какое-либо значение то о чём Христос говорил ДО или ВО ВРЕМЯ пыток? Да никакого! "Смотрите! Он ещё жив?!"

Следующий фильм Гибсона должен называться " Имитация Лжи".

Шоу. Шоу-бизнес. Прибыль.

"История человечества в действительности ничто иное, как регистрация преступлений, подлости и неудач"

(Британский историк Эдвард Гиббон; 1737–1794 AD)

"У нас в действительности никаких философских проблем больше нет, за исключением проблемы самоубийств"

(Альберт Камю, 1957; речь при вручении ему Нобелевской Премии)

"Моби Дик", " Гекльберри Финн", " Илиада", "Одиссея", Преступление и наказание", Библия и Устав Спецназа под названием " Light Brigades".

Не о том ли вся наша великая литература как повествование о том "как неприятно быть человеком"?

Но хочу сказать и в защиту человечества: неважно в какую эру истории (включая Сады Эдема), мы же попадаем сюда каким-то образом всё же! Но, когда начинается обучение сумасшедшим играм, преподнесённым нам в форме "образования", мы учимся принимать в них участие, абсолютно убеждённые в том, что мы-то (в отличие от предков) уже НЕ сумасшедшие.

Первая и основная игра, которая досталась нам от мартышкиных времён — это ЛЮБОВЬ и НЕНАВИСТЬ.

Следующие идут автомобили и кредитные карты, гольф, либерализм или консерватизм и женский бокс.

Однако, безумнее гольфа может быть только современная американская политика.

Жизненный закон Америки: ты обязан определиться — быть тебе либералом или консерватором.

Если испытываете затруднения, я могу вам помочь:

ЕСЛИ ты хочешь отобрать у меня оружие,

ЕСЛИ ты готов прервать жизнь зародыша человека (сделать аборт),

ЕСЛИ ты хочешь узаконить замужества лесбиянок и женитьбы гомосексуалистов и ЕСЛИ ты выступаешь за то, чтобы у них был полный набор необходимых для семейного хозяйства предметов,

ЕСЛИ ты — за бедных, то ты — ЛИБЕРАЛ.

Если же ты — против всего перечисленного и любишь богатых, ты — КОНСЕРВАТОР.

Что может быть проще? Не понимаете почему Буш ненавидит арабов?

Тоже очень просто: арабы выдумали алгебру. Они также придумали нумерологию, включая символ "zero" (или "ничто"). Вы думаете, что арабы — кретины? Грязные, отставшие от цивилизации, кретины? Советую попробовать арифметическое деление по старо-римской нумерологии.

Если не ошибаюсь, то мы сегодня — в бизнесе по внедрению Демократии в толстолобые и примитивные нации, не так ли? Советую поинтересоваться первооткрывателями Америки, европейцами, которые освобождали неожиданно возникших на их пути к открытиям индейцев от проблем их существования на земле.

Как же они были неблагодарны нам, эти "Native Americans"!

А как неблагодарен нам сегодня народ Ирака?

Однако слава вождям демократии!

Хотя и они имеют сегодня такое же отношение к демократии, какое имели первооткрыватели Америки к христианству.

На тот случай, если вы ещё не заметили, что вожди ваши уже полностью очистили вашу Государственную Казну… (Кстати, с момента её создания в 1913 году, эта Казна вам, как народу Америки, никогда и не принадлежала, несмотря на то, что там копились ежегодно выплачиваемые вами налоги. А принадлежала она (в полном для вас секрете) ЧАСТНЫМ банкам Ротшильда, Рокфеллера и Моргана)… так если вы ещё не заметили, что её, этой вашей Казны, больше нет, и ваши вожди, объявив "войну с терроризмом" очистили её для вашей же сохранности, то я считаю своим долгом вас об этом оповестить.

Ибо следующие два поколения американцев получают в наследство от вождей долг, который никакая демократия им не спишет. Никто даже не пикнул по этому поводу. И это потому, что все провода соединяющие народ Америки с его Конституцией, своевременно обрезаны.

Нет связи ни с Конгрессом, ни с Сенатом, ни с Федеральным Бюро Расследований. Нет больше прессы: пресса «уложена в кровать» и на конституционной Декларации "We The People" стоит жирное грязное пятно.

Насколько вы верите мне зависит от того, как часто вы жуёте жвачку телевизионных новостей.

Теперь я вам скажу о том, что давно уже стало истиной: мы (Америка) наркоманы нефти. И, воспитанные на отрицании неприятной для нас реальности, не предчувствуем обрыва над пропастью.

Наши вожди, давным-давно замаранные во всех возможных кровавых преступлениях в поисках допинга, не в состоянии остановиться. И так как допинг американского наркомана это — нефть, то убивают каждую старуху на улице, в кошельке которой могут оказаться ещё $5, которые могут пригодиться в дальнейшем, на то время, когда наркотик будет на исходе.

Курт Воннегут

"In These Times”, 10 мая 2004 года

Глава первая. Hymenoptera formicidae

Муравьи (Formicidae), семейство перепончатокрылых насекомых из подотряда жалоносных (Aculeata), некрупные насекомые с довольно тонким брюшком, прикрепляющимся к груди с помощью тонкого стебелька; крылья с неполным жилкованием, легко отваливаются; челюсти крупные, выдаются вперед. Живут обществами, состоящими из самцов, рабочих (недоразвитых самок) и самок. Кроме того, существуют еще солдаты, отличающиеся крупными размерами, большою головой и сильными челюстями.

А.Захаров

Расплавленная лепёшка солнца сползла с голубой тюбетейки минарета, и протяжный крик муэдзина трижды возвестил обитателям Хивы о времени вечерней молитвы.

По кривым улочкам и переулкам глиняного города потянулись к мечети седобородые старики в полосатых халатах. В тот же час свора неумытых мальчишек навалилась на автомат с газированной водой, призраком цивилизации застывший у тысячелетней стены бывшего медресе. Под ударами кулаков и пяток малолетних басмачей автомат гулко охал и с ненавистью плевался теплой газировкой в грязный стакан. Джигиты постарше умудрялись проглатывать по два гранчака в один присест, а худосочная мелкота нетерпеливо верещала в ожидании своей очереди.

Женька проскользнул сквозь заросли мускулистых ног и изготовился к броску. Ладонь его качнулась в сторону стакана, словно голова кобры, но тут же чей-то крепкий удар навсегда похоронил надежду слабых на заветный глоток шипучки — автомат издал предсмертный стон и прекратил раздачу бесплатных напитков.

Из-за толстенных стен медресе, а ныне — гостиницы «Интурист», появилась разъярённая рожа Антона, технического «бога» туркомплекса. Слесарь-механик, дворник-сторож, пьяница-забулдыга

Антон давно пытался отловить кого-либо из налётчиков, но его война с бандой мальчишек была безнадежной, как все войны пустыни, — мобильные варвары мгновенно рассыпались по белокаменной площади и с расстояния недосягаемости впитывали в себя очередной урок ненормативной русской лексики.

— Что он говорит про ишака? — обратился к Женьке за консультацией по русскому языку самый старший из пацанов — узбеков.

— Он говорит, что ишак — твой папа, — честно перевёл Женька, за что получил в ответ увесистый подзатыльник и навсегда отказался от должности толмача.

Слесарь-механик выплеснул остатки ненависти в мировое пространство и гордо удалился, расталкивая плечом перепуганных туристов.

Полную невозмутимость сохранял только старый верблюд.

Верблюду было столько же лет, сколько и Хиве — Женька, во всяком случае, думал именно так. С раннего утра до позднего вечера доисторический гигант лежал у входа в «Интурист», неподвижно уставившись в знойное марево мирской суеты. Его философическое времяпровождение нарушалось громовыми призывами хозяина-фотографа к постояльцам глинобитного приюта:

— Неповторимая фотография с экзотическим животным! Уникальные кадры на память о незабываемом путешествии по востоку…

Сильно подвыпившие шахтеры из Украины и возбуждённые новыми знакомствами ярославские ткачихи по-очереди устраивались между обвисшими горбами «экзотического животного», исполин медленно, с достоинством, поднимался во весь свой недюжинный рост и демонстративно поворачивал морду в сторону треногой камеры.

Верблюд был мудрым и давно уже усвоил азы математики.

После первого щелчка фотоаппарата он переступал с ноги на ногу и менял ракурс, после второго — немедленно опускался на колени и с презрением стряхивал с себя очередного жокея. Процедуру эту он повторял спокойно и равномерно, не меняя ни ритма, ни ритуала действия. Любые дополнения в его работе были исключены.

— Прокатимся на «корабле пустыни»! — проявил прыть крепкий чернобровый парнишка.

Фотограф криво усмехнулся: — Три рубля! Но деньги — вперёд!

— Понятное дело! — хохотнул новоявленный джигит и небрежно протянул фотографу смятую пятёрку. — Сдачи не надо! — он лихо подбоченился и двинул верблюда пятками по рёбрам.

Толстогубая пасть гордого животного мгновенно ощерилась огромными жёлтыми зубами, верблюд сложил пополам длинную шею и постарался укусить нахала за ногу. Товарищ чернобрового попытался прийти на помощь наезднику и потянул верблюда за повод, но тут же отскочил в сторону, ибо бактриан высказал явное намерение откусить ему голову.

— У нас, на востоке, — заметил фотограф пряча деньги в карман, — стариков принято уважать!

Под хохот ткачих и улюлюканье мальчишек шахтёры ретировались с поля боя в спасительную прохладу медресе, где их ожидала тёплая водка, горячий чай и не менее горячие поклонницы украинского козачества.

Верблюд презрительно ухмыльнулся и улёгся на своё законное место.

Мальчишки шумно комментировали происшествие по-узбецки и Женька старался не отставать от сотоварищей. Язык коренного населения Женька освоил в первый же год переезда. Узбекский вошел в него так же легко, как впитывалась в черную шевелюру мелкая рыжая пыль и крупный золотистый песок — из этих двух субстанций состоял весь окружающий мир. К тому же, уже во второй год после приезда, Женьке сделали операцию по поводу фимоза, после чего отец посмотрел на забинтованную мужскую гордость сына и сказал: — Ну, теперь ты — настоящий узбек!

* * *

Горластая компания поднялась на крышу старого базара и в руках у Женьки мелькнула колода карт. Женька обладал феноменальной памятью, и обыграть его в «дурака» удавалось не многим. К тому же, солдатик — первогодок научил его слегка «передёргивать» картишки, что сделало Женьку непобедимой звездой уличных турниров. Где-то вдали раздался ритмичный грохот двигателей и мальчишки, задрав головы, уставились в вечернее небо. Четыре огромных вертолёта степенно проплыли над Хивой, почти коснувшись верхушки минарета.

— Из Афгана идут, — мудро заметил самый старший по-русски.

— На ремонт. — согласился Женька.

— Откуда знаешь? — прищурился старший. — Может, гробы везут.

— Нет, — уверенно возразил Женька, — гробы на прошлой неделе привезли. На МИ — 6. А это — «восьмёрки».

Женька собрал карты и призовую мелочь, и заторопился домой.

На видавшем виды «Туристе» он покатил вдоль полноводного канала к военному городку. Женька с трудом доставал до педалей «взрослого» велосипеда и потому практически не садился в седло. Так и пританцовывал от Хивы до КПП.

* * *

В военном городке пыли было не меньше, чем на глиняных крышах Хивы, но там, к несчастью, была ещё и школа, и дом, и все неприятности, связанные с этими заведениями. Пространство этой географической точки Земли ограничивалось железобетонным забором с густой щетиной колючей проволоки. За неприступной изгородью высился штаб лётного отряда — он же клуб. Рядом, на полках гарнизонного магазина, наперегонки со сливочными «тянучками» таяло хозяйственное мыло. Дальше по периметру выстроились казармы рядового состава и жилые блоки офицерских семей. Остальной мир состоял из огромных ангаров и открытых площадок с чёрно-зелёными вертолетами.

Женька гордо проехал мимо часового, остановился в тени отцовского вертолета и потрогал горячую выпуклость «Ми-8». Дремлющий «борт № 71» стоял, развесив четыре лопасти винта, словно ишак уши. Женька закрыл глаза и отчётливо представил себе, как отец надевает шлемофон с наушниками. — «Гюрза! Гюрза!», — услышал он голос руководителя полётов, — «Наливай»!

— «Гюрза пошёл», — отпустил традиционную шутку отец и — «борт № 71» превратился в свирепого дракона изрыгающего грохот и дым.

Женька представил себе, как однажды, очень скоро, он окажется в кресле пилота и ответит небрежно: — «Гюрза пошёл!»

Он открыл глаза и вернулся в реальность. Женька проехался по пыльной «стометровке» и припарковался у входа в жилблок.

Отец заступал на ночную службу. Он тщательно брился поглядывая в круглое зеркало, висевшее над эмалированным тазиком.

— Женечка, — запричитала мать, — ну, разве можно так? Ночь на дворе, я волнуюсь!

— Да, всё, мам, — буркнул Женька, — я дома.

— Слава Господу нашему, — вздохнула мать, — пусть хранит тебя от всяких напастей.

— Бога нет, — ехидно заметил Женька и увидел, как одобрительно усмехнулся отец, — нас так в школе учат!

— Не говори так, сынок, — горько свела брови мама, — в школе вас хорошему учат, но ты так не говори. Святой Дух — он всё слышит!

— Берегись не Духа Святого, а «духа» со «стингером» в руках! — ополоснул бритву в тазике отец и строго добавил: — Чтобы через двадцать минут был в кровати!

Женька шмыгнул носом, скинул с себя рубашку, и стал быстро уминать тёплую курицу с рисом.

Отец натянул гимнастёрку, поправил ремень и окинул взглядом квартиру.

— Это что ещё за бардак? — поднял он со стула брошенную Женькой одёжку.

Пачка сигарет «Marlboro» выскользнула из нагрудного кармана рубашки и шлёпнулась на пол. Женька с ужасом увидел, как отец наклонился, поднял пачку, посмотрел на сына и молча стал растёгивать ремень.

— Не надо, Павел, — бросилась мать на выручку сыну, — грех это — бить ребёнка!

— Да отвяжись ты со своими проповедями! — рявкнул отец и оттолкнул мать в сторону.

Этого мгновения Женьке хватило, чтобы нырнуть в темноту быстро упавшей на землю среднеазиатской ночи. Вслед ему неслись отзвуки родительской ссоры, но Женька понимал, что от жестокого наказания его теперь может спасти только время.

* * *

Солдат-часовой у второго КПП приветливо махнул Женьке рукой и поинтересовался:

— Что, опять взыскание?

— Ага, — тяжело вздохнул Женька и присел у бетонной стены, прямо на тёплую землю. — Я посижу тут.

— Посиди, — согласился часовой, — всё равно — своё получишь. Чего натворил?

— Да, так, — отмахнулся Женька, — ерунда.

— Что ж ты на ерунде горишь? — усмехнулся часовой. — Падать, так с арабского коня! «Дурь» есть?

— Имеется, — шмыгнул носом Женька и выудил из кармана брюк пакетик с «травкой».

— Я потом рассчитаюсь, — радостно пообещал часовой и быстро свернул себе «косяк». — Ты молодец, недорого торгуешь. А то, этот хер с хлебовозки, задолбал своими ценами! И такое дерьмо возит…

— У меня товар правильный, — сплюнул Женька, — надёжный. Сладковатый запах «травки» завис в неподвижной ночи.

— Ты сам — то, не балуешься? — строго поинтересовался часовой.

— Нет, — покачал головой Женька, — батя убьёт.

— И правильно, — тяжело вздохнул часовой, — это у нас — лекарство от тоски. А тебе привыкать не стоит… Ты же летать хочешь, как батя?

— Ага, — кивнул Женька.

— Ты на батю не обижайся, — расслабленно улыбнулся часовой, — его люди уважают. Он настоящий мужик. И пилот классный. Говорят, он с нашим «полканом» ещё в Камбодже начинал. Наверняка, и ещё где-то воевал.

— В Анголе, — гордо произнёс Женька, — и в Эфиопии.

— Да что ты? — изумился часовой. — Ты то, откуда знаешь? Это же военная тайна.

— У него медалей и орденов — полный футляр от бинокля. — вздохнул Женька. — И листы наградные. А его сюда списали…

— Так, говорят, на время, — присел рядом с Женькой часовой, — сам понимаешь, в плену был.

— Научили америкосы пуштунов «стингерами» шуровать, — повторил горькую отцовскую фразу Женька, — вот они его и достали. Знаешь, сколько они выкупа за батю взяли?

— Сколько? — сосредоточился часовой.

— Двадцать ящиков «калашей» и трёхосный «Урал».

— Солидно, — покачал головой часовой, — а потом, всё-таки, в тыл.

— Хватит с него, — вспомнил и мамину фразу Женька, — навоевался.

— Тоже правильно, — ухмыльнулся часовой, — теперь твоя очередь. Домой он вернулся поздно

Пока Женька мыл ноги, мама долго и сумбурно читала нотации.

— Как ты можешь, сынок? Курить — не людское дело! Один только Дьявол дым извергает из пасти своей! Вот он тебя и учит своим замашкам. Помолись, сынок, прошу тебя, и никогда больше не кури, и не бери чужого! И не вздумай меня обманывать, не гневи Господа!

— Не буду, — соврал не моргнув Женька и ничего с ним Господь не сделал.

* * *

«У Адама, жившего всего девятьсот тридцать лет, родился сын, Сиф, когда Адаму было двести тридцать лет. Сифу было двести пять лет, когда у него родился Энос, который, достигнув девятисот пятилетнего возраста, передал сыну своему Кайну, родившемуся у него, когда ему было около ста девяноста лет, заботу о правлении. Он прожил девятьсот двенадцать лет. Кайн же прожил девятьсот десять лет и на сто семидесятом году своем получил сына Маллаиила. Этот последний умер, прожив восемьсот девяносто пять лет, и оставил после себя сына Иареда, который родился у него, когда ему было сто шестьдесят пять лет».

Иосиф Флавий

Так и не одолев до конца список умопомрачительных дат жизни библейских персонажей, Ану расслабился и вернулся из информационного поля в свою биологическую структуру. Следующий выход в ноосферу он решил посвятить какой-нибудь легкомысленной музыке — иначе можно было двинуться мозгами. Манускрипты Флавия поддавались пониманию с трудом. Нагромождение непривычных имен, событий, невероятная плотность информации заставляли мозг Ану работать с огромным напряжением.

Напрашивалась пауза.

К тому же, нужно было спешить на заседание Совета Мегалополиса. Почему уважаемое собрание проводилось в Центральном отсеке, Ану никак не мог взять в толк — все и так отлично могли пообщаться между собой на расстоянии. Нет, нужно было грести колченогими лапами по узким коридорам и смотреть в оба, чтобы не зацепить усами какого-нибудь придурковатого солдата, который, кстати, мог тут же и укусить тебя пребольно.

Ану не любил толпу и суету — он любил уединение. Путешествия в ноосфере требовали огромной сосредоточенности и концентрации энергии, и любой посторонний раздражитель возвращал его с половины пути в тёмные коридоры реальности. Из своего одиночества он мог совершать свободные полеты к чужим, подчас совершенно непонятным для него мирам, и к родному Формосу, куда отправлялся каждый раз, когда чувствовал, что его духовные силы нуждаются в подпитке. Не беда, что в реальном времени Формос прекратил своё существование миллионы лет тому назад. Галактическая память сохранила в неприкосновенности всю информацию об этой разноцветной планете: малиновые леса, сочную красную траву, фиолетовые реки, тени стройных изумрудных женщин и силуэты оливковых мужчин.

Нынешним наследникам цивилизации Формоса досталась весьма невзрачная физическая оболочка. Её выбор был вызван объективными причинами: так было легче бороться с трудностями жизни на новой планете обитания.

Интуитивитам выход во Внешнее пространство был категорически запрещен. Они считались неприкосновенным интеллектуальным запасом космической колонии. В случае войны или другой опасности им, по Уставу, было предписано немедленно регенерировать по скоростным каналам на запасные базы.

Привилегию Интуитивита Ану получил уже во втором цикле своей жизни за теорию Временного Сдвига.

Дрожащим от волнения сигналом он изложил свои мысли уважаемым членам Совета Мегалополиса:

— В календаре формисидаев все периоды можно разделить без остатка на кратные числа: 2, 6, 12 и так далее. Час — это шестьдесят минут, день состоит из шестидесяти часов, неделя — из шести дней, месяц — из двадцати четырех дней. Обратите внимание:

закономерность и логичность нашего летоисчисления нарушается на уровне года. Первый год двенадцатилетнего цикла состоит из тридцати одного месяца, второй — из двадцати восьми, а в каждом четвертом цикле — год складывается уже из двадцати девяти месяцев! Затем возникает, вроде бы, последовательное чередование цифр — тридцать один и тридцать, но в седьмом и восьмом году вновь наступает сбой — оба года имеют по тридцати одному месяцу! Откуда такая нелогичность? Каким образом в нашей строгой системе мог возникнуть столь иррациональный сбой? Отвечаю! Наша далекая родина каким-то образом была связана с историей этой гигантской глыбы по имени Земля! Именно в информационных пластах этой планеты я обнаружил факты вопиющего вмешательства землян в строгие математические законы Вселенной. На уровне земных месяцев у них существует точно такая же нелогичная последовательность цифр! Некий римский император Август не захотел мириться с тем, что месяц, названный в его честь, короче на один день, чем месяц, названный в честь императора Юлия! И услужливые астрологи перемешали все расчеты в угоду правителю. Угодливые болваны перепутали и основную точку отсчёта времени на этой планете! Они сдвинули на порядок весь космический календарь! Наш обыкновенный цикл — двенадцать лет, они приравняли к одному земному году! Сроки нашей жизни выглядят в двенадцать раз меньше, чем сроки жизни жителей этой планеты. Мы живем, в среднем, шесть циклов, они живут, в среднем, 72 года! Если понять, что только в этом отличие наших временных рамок, то становится понятно, что наши Законы Относительного Времени действительны и для планеты Земля.

Его пылкие речи вызвали одобрительное подрагивание пространства, Ану немедленно перевели из обычной школы в закрытый колледж для интуитивитов, где он вот уже около года выискивал новые доказательства своего предположения.

Теперь Ану разбирался в невообразимых сроках жизни персонажей из сочинений Иосифа Флавия. Разделённые на двенадцать, эти цифры

давали результат, соответствующий длительности жизни землян. И здесь кто-то совершил произвольную ошибку в точке отсчёта! Все причины и следствия происходящего автор списывал на Бога, и это вызывало у Ану усмешку: он-то знал, что Бог — условный термин информационного центра Вселенной.

* * *

В раздумьях и поиске ответов на бездну вопросов Ану встретил приход Третьего Цикла своей жизни. После этой даты считалось неприличным метаться среди предположений и догадок. Нужно было определяться в степени полезности обществу, и если ты не развивал устойчивых теорий, то должен был готовиться к церемонии Брачного Вылета.

Этот акт совершался в расцвете физических кондиций формисидаев. Никаких случайностей не могло быть в обществе, ведущем столь неравную борьбу с окружающей средой. Только последовательная селекция и выведение крепкого потомства могли обеспечить выживаемость Мегалополиса. Порядок и дисциплину гарантировало полное отсутствие сексуальных контактов между мужскими кельями и дворцами Цариц. Это исключало возникновение конфликтов. Любовные драмы, трагедии остывших чувств, ревность и, как следствие, раздоры внутри общества были невозможны. Разнополые особи общались друг с другом на уровне грёз и фантазий, и виртуальная любовь становилась реальностью только в день Брачного Вылета. Пары, ощутившие родство душ и тел на уровне воображения, получали допуск друг к другу и могли совершить захватывающее путешествие во Внешнее пространство.

Для большинства формисидаев Брачный Вылет был высшей целью жизни — и её финалом.

Сразу после возвращения из брачного путешествия Царицы спешили в лабораторию, чтобы убедиться в состоявшемся зачатии, а мужчины, вкусившие счастье любви, немедленно отправлялись на добровольную эвтаназию.

Закон исключал возможность создания семейных кланов.

Продолжатели рода уходили в астральную паузу добровольно и организованно — они спешили занять очередь в новое пришествие.

Плоды любви помещались в соответствующие хранилища и, в зависимости от вида питания, превращались в Цариц, воинов или безмолвных слепых рабочих. От воинской повинности освобождались те, кто проявлял способности Интуитивитов или Прагматиков. В диалогах этих двух групп рождались рекомендации Совету Мегалополиса по дальнейшему развитию формисидаев, и действующая Царица принимала решения, прислушиваясь к этим советам. Абсолютная власть регулировалась планомерной ротацией — новые царские особи, по завершению своего формирования, получали назначение в точку строительства нового очага культуры формисидаев. Медленно, но последовательно новые колонии осваивали пространства негостеприимной планеты.

Формисидаи оказались на Земле по собственной глупости. Заносчивые Прагматы рассчитали время столкновения Формоса с Большим Астероидом с предельной точностью и готовили планомерную эвакуацию на соседнюю планету Алию. Интуитивиты пытались внести коррективы в сухие формулы, утверждая, что не все линейные математические расчёты верны для изгибов Космоса. К несчастью, они оказались правы. Случилось непредвиденное. Под воздействием Чёрных дыр астероидный поток изменил своё направление и обрушился на Алию ещё до Формоса!

Отступать было некуда.

Запланированная эвакуация провалилась и лишь незначительная часть популяции формисидаев рискнула регенерировать на планету-гигант из параллельного пространства.

В новом физическом обличии им не всегда удавалось сохранить традиции, соблюдавшиеся веками на их космической родине. Тем интереснее было Ану вглядываться в многомерные картины древних информаций, где красно-синие пращуры дымили длинными сигарами в уютных пабах, попивали пиво и галдели о чём-то очень важном. Иногда они дружно месили поляны на футбольных полях или молотили друг друга боксёрскими перчатками по роже. Остальное время они посвящали дебатам в парламенте, скачкам и биржевым спекуляциям.

Оливковые формисидаи, обжившие северные просторы Формоса, отчаянно волочились за юными царицами, пили рубиновые вина и распевали звонкие серенады для любимых.

Трёхцветные, уместившиеся между красно-синими и оливковыми, жили в постоянных любовных интригах, дворцовых переворотах и революциях. Они усердно протыкали друг друга острыми предметами и придумывали средства для лечения полученных ран.

Белобрысые воевали со всеми предыдущими. Они предпочитали военные марши всякой другой музыке, тщательно соблюдали порядок и дисциплину и беспрекословно подчинялись приказам старших.

Особняком от всех остальных стояли хамелеоны. Они прикидывались то первыми, то вторыми, то третьими, пили, воевали, любили и ненавидели, но различить их истинный цвет было невозможно. Сокращенно их называли «хамами» и старались не пускать в приличное общество, но хамы были талантливы, упорны, подминали под себя все краски и часто превращали отдельные куски Формоса в серое месиво. Тогда приходило время войн, сменявшееся новыми чистыми красками

И всё это фантастическое разнообразие было погребено под кучей космического мусора…

Регби и бокс сохранились у колонистов исключительно на занятиях по воинской подготовке, но выглядело это внешне совершенно иначе — наличие шести конечностей требовало иной техники ведения игры и боя. _Употребление горячительных напитков и курение карались переводом на жидкое питание, в результате чего элитный формисидай быстро слеп, превращался в тупое безвольное существо и списывался в рабочие казармы.

Жёсткие законы общества формисидаев помогали преодолевать гигантские проблемы освоения Земли.

Первой проблемой была вода, а точнее — её отсутствие.

За водой, как, впрочем, и за биологическими материалами для синтеза пищи отправлялись специальные отряды хорошо обученных бойцов.

Возвращались из этих экспедиций далеко не все.

Ураганные ветры, горы прозрачных золотистых камней на пути экспедиций и главное — невероятных размеров и масштабов земные обитатели — превращали эти походы в смертельную лотерею. Огромные птицы нападали на солдат с неба, зловонные драконы подстерегали спецназ на земле и слизывали языками целые роты, жуки-монстры встречались и в подземных переходах, и на поверхности.

И никаких шансов не оставалось у тех, кто попадал в Чёрную Дыру: грохочущие тени закрывали небосвод, на движущиеся колонны солдат надвигались колесообразные сгустки материи, — и через мгновение в местах природных катаклизмов оставались лишь изувеченные тела формисидаев. Но цель оправдывала жертвы — после каждой такой вылазки подземные резервуары Мегалополиса заполнялись необходимыми компонентами органики, которую немедленно превращали в различные деликатесы. На фабриках и заводах трудились рабочие формисидаи — за прилежный труд они получали развлечения в виде сладких нервных импульсов. Они видели сны, в которых каждый из них попадал в райский сад и превращался в формисидая-воина или в Царицу.

Жизнь формисидая была расписана до мельчайших подробностей, отклонения от схемы были минимизированы и допускались исключительно в экстремальных ситуациях.

* * *

«В начале сотворил Бог небо и землю. И так как последняя была невидима, но скрыта в глубоком мраке, а дух витал над нею, то Господь повелел создаться свету. Обозрев, по возникновении последнего, всю материю в ее совокупности, он отделил свет от тьмы и дал последней имя ночи, а первый назвал днем, а начало возникновения света и прекращение его назвал утром и вечером. Так возник первый день. Моисей же говорит: один день…»

Иосиф Флавий

* * *

Отец вернулся ранним утром, но не стал будить Женьку.

А Женька и не спал к тому времени.

Он выжидал, пока отец открывал бутылку, пока наливал себе в стакан водку, закусывал. Затем отец выкурил сигарету и двинулся за перегородку.

Женька слышал, как отец что-то бубнил, а мать упорно отшёптывалась от претензий супруга. Препирания по поводу исполнения супружеского долга закончились громкими стонами, тихим плачем проигравшей стороны и героическим храпом стороны победившей.

Бесшумной тенью Женька выскользнул из дому и оседлал свой велосипед.

* * *

В Хиве всё было так, как и тысячу лет тому назад.

Народ шествовал на утреннюю молитву.

Женька с любопытством заглянул в открытые двери мечети, куда и тянулись фигуры в полосатых халатах.

Войдя во дворик, мужчины аккуратно снимали обувь и выстраивали её в ряд. Они опускали ладони в фонтанчик и медленно проводили руками по лицам и бородам. Расстелив коврики, сосредоточенные и собранные, они усердно отпускали поклоны. Никакой суеты, никаких лишних движений — словно пальцы единой руки сгибались спины молящихся, и от этого ритмичного единства Женьке стало страшновато. Женщины держались отдельной группкой и кланялись скромнее и незаметнее, чтобы не отвлекать внимание Аллаха от главного его творения — мужчины.

Женька увидел, как покосился на него одноглазый старик в тюрбане и, на всякий случай, укатил к старому базару.

* * *

Этим вечером Женька вернулся из Хивы чуть раньше обычного и заехал в городок со стороны хоздвора.

Двор этот находился на берегу водоканала, в мутных потоках которого водилось множество всякой рыбы. Солдаты хозвзвода ловили её нехитрым способом: через узкий, но бурный поток перебрасывали оголённый электрический кабель и пускали по нему ток. Чуть ниже по течению стояли «молодые» и вытаскивали сачками огромных белых амуров и рыбёшек помельче.

— Водолазов не брать! — пошутил прапорщик Лялин, и все дружно засмеялись над этой дежурной шуткой.

Пойманную рыбу вялили и коптили в специальном сарайчике. Смрад вокруг него стоял невообразимый. Там же, на берегу канала, стояли цистерны с питьевой водой, бочки с какими-то маслами и красками, полупустые канистры с химикатами, лежали горы полузасыпанных песчаными барханами ящиков и коробок.

— Привет джигитам! — помахал ему Лялин рукой. — Скажи бате, уха готова!

— Скажу, — пообещал Женька.

С порога он услышал громкие голоса и понял, что семейная свара в самом разгаре.

— Не гневи Господа, Павел! — испуганный голос матери звучал непривычно громко. — У нас сын растет. Что ты ему скажешь?

— Ты сыном не спекулируй! — загудел пьяным басом отец. — Не маленький, сам всё поймет. Он скоро сбежит на край света от твоих псалмов, вон, погляди, домой его и канатом не затянешь! Не могу я больше, не могу! Вот ты мне, где уже…

Отец не договорил, и Женька услышал, как громко хлопнула дверца холодильника и забурлил в стакане горючий водкопад.

— Да ты посмотри, как мы живём! — гремел отец. — В дом к нам никто не заходит! Тебя люди боятся… Знаешь как тебя офицерские жёны называют? Блаженая!

— Спасибо людям и Господу, — смиренно согласилась мать. — А не заходят потому, что не хочу я сплетни слушать про их шашни с солдатиками. А друзья твои, начальники, могут водку пить и анекдоты травить и у себя в кабинете. А я хочу слушать Господа.

— Так и подохнем, — зло отчеканил отец, — на отшибе. Нет, уж, оставайся ты одна со своим Господом.

— Пока он школу не закончит, ты никуда не уйдешь, — Женька вздрогнул, голос матери звучал непривычно твёрдо. — А если посмеешь…

— Что? — рявкнул отцовский бас. — Ну-ка, пугни меня чем-нибудь! А?! Да ты взгляни в зеркало: кто ты и кто я? Ты всё Бога в небе ищешь, а Бог в этом небе — я!

— Прости нас, Господи, за грехи наши тяжкие! — взвыла мать, но её тут же перекрыл голос отца, привыкшего перекрикивать рёв вертолётных турбин.

— Где, где твой Бог был, когда меня сбили под Кандагаром, а?!

— Опомнись, Павел, — голос матери зазвучал спокойно и строго, — если ты уйдешь к этой женщине — я заберу Женю и уеду к матери.

— А вот это видела? — грохнул кулак об стол. — Я сына тебе не отдам! Я парня за штурвал посажу и сделаю из него нормального мужика! Катись к своей мамке одна! Собирай манатки и вали отсюда!

Женька почувствовал страшную резь в желудке. Он покрылся холодными каплями пота и понял, что нужно немедленно перемещаться в сторону туалета.

— Грех возьму на душу! — отчеканила мать. — Пойду в прокуратуру и расскажу, что вы вместо покойников в гробах цинковых оттуда возите!

— Ты что сказала, сука?

Дальнейшее промедление было бы просто смертельным, и Женька рванул что было сил к покосившемуся белому деревянному строению, вокруг которого стоял неистребимый запах хлорки.

Боль долго не проходила.

Так случалось всегда, когда подкатывался страх. Он уже знал, что пока не успокоится бешеное биение сердца в груди и не высохнут слёзы на глазах, будет больно.

* * *

Женька вывалился из мерзкого сарая и, скорчившись, побрёл в сторону хоздвора. За всяким хламом, на крутом берегу канала, высились купола большого муравейника. Днем здесь кипела жизнь. Большие рыжие муравьи дружно шагали по песчаным глыбам в сторону коптильни и возвращались в свои владения с невесть откуда взявшейся травинкой, рыбьей шелухой или косточкой. Сейчас, под вечер, по дорогам и проспектам муравейника неслись сломя голову одинокие усачи, чтобы успеть в муравейник до захода солнца. Женька подхватил одного их рыжих бегунов и запустил его на колесо проржавевшей цистерны. Муравей замер в растерянности, подняв перед собой передние лапки и расставив по сторонам длинные усы.

Женька присел и достал из-за колеса «сейф». В продолговатой банке из-под «лимонных долек» хранились сигареты, спички, целлофановые пакетики с коноплёй, белые шарики «насвая» и довольно приличная сумма денег.

Женька пересчитал купюры и доложил муравью.

— Всё честно, салабон. Я, как и ты, пашу: тому портвейна из города привезти, тому — покурить, тому — пожевать. Зато, когда-нибудь подъеду к дому на новеньких «жигулях»! А то и на «двадцатьчетвёрке». А что? Всем «травка» нужна. Говорят, хорошо от тоски помогает.

Муравей не стал дожидаться завершения доклада, а рванул, что было сил по резиновым ухабам в сторону родного дома.

— Ну, и вали, салабон. — примирительно заметил Женька.

Женька достал заветную папироску, похищенную у прапорщика Лялина, и проделал все необходимые предварительные действия. Двумя зубами он подцепил кончик мундштука и вытянул жесткую картонку из ставшей прозрачной «беломорки». В освободившееся пространство он сыпанул порцию зелья, аккуратно засунул твердый свиток мундштука на положенное место и дрожащими от страха руками стал чиркать спичкой по коробку. Спички выскальзывали из рук, ломались, некоторые из них умудрялись загореться, но тут же гасли.

Наконец он изловчился и прикурил — мир ничуть не изменился.

Темнота свалилась с неба.

В непроглядном мраке вздрагивал огонёк Женькиной папироски. Он жадно втягивал в себя горькие клубы запретной смеси и ждал, когда же начнётся «кайф».

Женька совершенно точно знал, что должен сейчас рассмеяться и увидеть нечто такое, что улучшает настроение и делает человека весёлым и общительным. Но во рту стояла сплошная горечь, а голова гудела, как после получасового полета в вертолете. Он сплюнул тягучей слюной и зажал в руке коробок со спичками.

Женьке захотелось запустить маленькую ракету в небо, и он прижал головку спички к серной взлетной полосе. Щелбан получился удачным, и спичка улетела в сторону большой кучи ящиков. Следующий запуск был не столь успешным, и ракета упала далеко от цели.

Женька отправлял пылающие факелы в сторону гор, где скрывались проклятые «духи», где они прятались в расщелинах и ложбинах и стреляли по «борту № 71» проклятыми «стингерами».

Для более точной стрельбы он выдвинул батарею ближе к реке и обрушил на сопку все имеющиеся боезапасы. Когда над ярко вспыхнувшим костром взлетел сноп искр — пришла радость.

* * *

Как утверждают итальянские астрономы, им удалось разгадать тайну Тунгусского метеорита. Ранним утром 30 июня 1908 года мощнейший взрыв прозвучал в районе речки Подкаменная Тунгуска. Атмосферная ударная волна дважды обогнула Землю. Люди, видевшие вспышку, на время ослепли — настолько яркой она была. На площади в тысячи квадратных километров была уничтожена вся растительность. Стволы деревьев, находившихся рядом с эпицентром взрыва, лишились ветвей и даже коры, но остались стоять вертикально. Другие же просто легли — корнями к одной точке.

ВВС

* * *

Мощный поток воздуха заставил Ану благоразумно прижаться к стене тоннеля. Он сосредоточил глазные линзы на перекрытии галереи и обнаружил в нем огромный провал. Ану немедленно послал сигнал ремонтникам и хотел повернуть назад: в период двенадцати Недель Тьмы выход из Мегалополиса был категорически запрещён, даже воинам. Но неистребимое любопытство обрушилось на него, как незваные сны о любви, — Ану глубоко вздохнул и двинулся в сторону пролома.

Фантастический мир открылся его взору!

Голубые, белые, желтоватые точки вспыхивали и гасли в каждом из сотен сегментов его глаз, а огромный воздушный шар Луны завис прямо над головой.

Если бы Ану был поэтом, то должен был немедленно написать сонет, но поэзия признавалась современными формисидаями жанром низким, проявляющим агрессивную сексуальность. Лучшим и самым желанным знаком внимания для любого из формисидаев была длинная логическая цепочка. Чем талантливее был автор, тем дольше и разнообразней он мог продолжать логический ряд, основанный на исходном утверждении или факте. Отточенная логика вызывала восторг у каждого, кто понимал толк в искусстве. Оды можно было сочинять лишь в день Брачного вылета, но формисидаям в этот день некогда было подбирать нужные слова, и поэзия выглядела жалким подобием логики.

* * *

Огненный ком появился на небосклоне — и Ану вздрогнул от нехорошего предчувствия. Комета описала странную дугу и рухнула неподалёку от пролома. Ану подумал, что нужно соблюдать меры предосторожности, и развернулся в обратном направлении. В ту же секунду сноп огня взметнулся прямо перед ним и отбросил Ану на несколько метров в сторону.

— Астероиды! — мелькнуло у него в голове.

Ану знал, что по принятой теории Космического Цикла любая планета рано или поздно должна встретиться с огромными скоплениями космической пыли и камней!

Ану послал сигнал тревоги на все биоантенны Мегалополиса и услышал в ответ энергичные команды координаторов:

— Никакой паники! Немедленно привести в полную готовность индивидуальные регенераторы!

Он ясно увидел, как специальные отряды открывают сверхглубокие хранилища с зародышами и начинают готовить их к экстренной эвакуации.

— Все будет хорошо, — подумал Ану и в тот же миг с ужасом увидел, как огненный град обрушился прямо в район Центрального отсека. Небоскребы Совета Мегалополиса озарились языками пламени, а к центру колонии понеслась огненная река.

— Но ведь здесь никогда не было вулканов! — в отчаянии закричал он и бросился бегом к небольшой возвышенности.

Кипящая лава бесилась в галереях города, уничтожая всё на своем пути. Спасительный островок Ану медленно сползал в сторону огненного ада.

— Вот и всё, — тихо произнес он и включил регенератор. Но куда бежать? Он никогда не задумывался о такой возможности и не имел ни малейшего представления о выходе на запасные базы. Ану нажал наугад первый попавшийся адрес из записной книжки. В этот же миг он увидел в отражённом воображении, как в переполненные энергетические каналы пытаются втолкнуться тысячи и тысячи других формисидаев. Ану знал, что по Привилегии Интуитивита он сейчас кого-то выбросит из регенерационного канала. Может быть, солдат, может быть, слепой работяга или спасатель с личинкой в челюстях, но кто-то должен будет погибнуть ради него, избранного… Он ощутил жар приближающейся катастрофы, и в голове у него мелькнула странная мысль.

Ану подумал о Боге.

* * *

«Боясь, как бы Господь Бог не вздумал насылать на землю ежегодно потоп, чтобы окончательно уничтожить род людской, Ной принес жертву всесожжения и затем стал еще просить Господа Бога, чтобы Он оставил землю в ее прежнем виде и более не подвергал бы ее такой печальной участи, от которой могла бы возникнуть опасность, что все живое погибнет; напротив, пусть Он, наказав грешников, пощадит тех, которые, вследствие своей добродетели, остались в живых и по Его решению избегли этой страшной участи».

Иосиф Флавий

* * *

Женька громко хохотал, ясно представляя, как корчатся в огне те, кто хотел убить его отца, героя, знаменитую «гюрзу». На какое-то мгновение ему показалось, что вокруг замелькали тени приближающихся врагов, и он попытался вскочить на ноги. Ноги повели себя странно: они прогнулись — и Женька грохнулся на песок. Одной из вялых конечностей он зацепил канистру с едким химикатом, вонючая жидкость полыхнула огненным столбом и потекла бурным потоком в сторону муравейника. К вящему Женькиному изумлению из огня вышел стройный бородатый мужчина в странном наряде.

— Ты кто? — поинтересовался Женька. — Ты Бог?

— Нет, — отвечал пришелец, — Бог это ты. Прими эту жертву, накажи грешников и выбери из нас достойных твоей милости…

— Кто вы? — испуганно закричал Женька.

Незнакомец протянул навстречу Женьке руку и тот увидел, как по руке человека бежит маленький муравей…

С трудом поднявшись на ноги Женька и сам побежал, не понимая куда…

* * *

Крики и ругань неслись с хоздвора по всему городку — Женька бежал не оглядываясь. Он хотел поскорее увидеть маму и рассказать ей всё честно, всё до конца.

Двери квартиры были не заперты. Женька бросился к постели родителей и увидел, что там никого нет. Его голова стала ещё больше и тяжелее, чем прежде, рот переполнился вязкой дрянью, и он полез под кровать, где и съёжился в полной отключке…

* * *

Начальник госпиталя, профессор в гражданских штанах и в военной форме долго задавал Женьке кучу идиотских вопросов и время от времени лупил его по коленке резиновым молотком — но нога не хотела реагировать на эти удары.

— Нет, — подвёл черту начальник госпиталя, — ему ещё рано домой. Пусть пока тут, в госпитале, успеваемость улучшает.

Женька вопросительно посмотрел на отца, но тот только развёл руками:

— Приказ…

Необычная училка в белом халате приходила в госпиталь рано утром. Два десятка разновозрастных детишек — пациентов усаживались в коридоре перед ней, а взрослые с интересом прислушивались к её рассказам прямо из палат.

— Феномен тунгусского метеорита породил немало версий — от ядерного взрыва до самоуничтожения космического корабля инопланетной цивилизации, — вещала с умным видом тощая девчушка, — серьезные ученые всегда разрабатывали и кометную, или астероидную, версию, однако против нее играл тот факт, что на месте происшествия не осталось ни кратера, ни даже небольшой воронки. Ни одной из многочисленных экспедиций не удалось обнаружить более или менее существенные фрагменты, которые наверняка должны были сохраниться, если бы Земля столкнулась с каким бы то ни было космическим телом. В результате, учёные пришли к выводу, что это был астероид очень малой плотности. Сегодня они утверждают, что знают, даже, из какого района Вселенной этот астероид прилетел. А ещё они утверждают, что если бы подобное случилось над одной из европейских столиц, последствия были бы ужасающими: сотни тысяч людей могли бы лишиться жизни в одночасье…

— Слава Богу, что не на нас свалился! — крякнул пожилой санитар и засунул швабру в ведро с водой. — А ну, космонавты, по палатам! Через пять минут обход…

* * *

Ночью Женька проснулся от собственного крика.

Соседи по палате, всё больше «сачки» призывного возраста, «косившие» от армии сидели на своих кроватях, с ненавистью уставившись на настоящего психа, не дававшего спокойно выспаться.

— Ты чего орёшь? — сурово спросил один.

— Не знаю, — пробормотал Женька.

— Может сестру позвать? — примирительно предложил другой.

— Не нужно, — заторопился Женька, — я сам.

Он проглотил какую-то гадость из мензурки, стоявшей рядом с ним на столике и лёг, уставившись в потолок.

— Ты, пацан, своё лекарство, — заметил сосед, — пей с вечера. Тогда и орать не будешь до утра.

— Ага, — согласился Женька и уснул…

* * *

Проснулся он сразу, в один миг.

Отец сидел на табуретке, опустив голову.

— А мама где? — осторожно переспросил Женька.

— Мама, — как-то вяло отреагировал отец, — захворала. На нервной почве. Уехала мама к родственникам.

Дополнительных вопросов Женька не стал задавать: он ждал часа расплаты за содеянное и торопился поскорее закончить любые разговоры с суровым родителем.

Отец потрепал Женьку по голове, — Ну, давай, выздоравливай. Тут к тебе тётя Ира просилась в гости.

— Какая тётя Ира? — не понял сразу Женька.

— Да она приходила раньше, к нам, в дом, — напомнил отец. — Весёлая такая. Я её позову.

Отец вышел из палаты, а Ирина появилась тут-же с кульками сладостей и волшебной улыбкой.

— Не вешай нос, Женёк! — раскладывала она на тумбочке сушёную дыню, большие гроздья винограда и земляные орешки. — Бог не выдаст, свинья не съест!

— Я тебя знаю, — спокойно произнёс Женька. — Ты продавщица из нашего магазина.

— Правильно! — согласилась Ирина. — А какое место самое главное в военном городке?

— Главное — штаб, — уверенно ответил Женька.

— А вот и нет, — расхохоталась Ирина, — магазин! В штаб не всех пускают, а в магазин и начальник штаба заглядывает!

Она поцеловала Женьку в голову и выпорхнула из палаты, провожаемая жадными взглядами призывников.

* * *

Возле гарнизонного магазина уже собралась небольшая очередь. Появление припоздавшей Ирины было встречено по разному.

— Что, Ирочка, будильник сломался? — ехидно подначила продавщицу густо накрашенная жена прапорщика Лялина. — Заведи петушка, чтобы по — утрам кукарекал.

— Да вот завела, он меня и закукарекал до обеда! — небрежно ответила Ирина и вставила ключ в большой амбарный замок.

Очередь расхохоталась, а молоденький лейтенантик подскочил к Ирине: — Позвольте вам помочь, Ирина Петровна!

— Спасибо, Геночка! — отблагодарила лейтенантика очаровательной улыбкой продавщица.

— Ох, товарищ лейтенант, — не унималась прапорщица, — напрасно стараетесь. Говорят, нашей Ирочке сам командир полка помогает!

— Не быть тебе, Зойка, офицерской женой! — откинула на плечи красивые волосы Ирина. Так прапорщицей и умрёшь. И всё из-за твоего длинного языка!

— Ты бы и свой придержала! — вмешалась в диалог толстая капитанша. — Залезла к Павлу в койку, жену его выгнала…

— Будешь много говорить — я и в твою койку залезу! — зло отрезала Ирина. — Капитан у тебя ничего, нужно подумать…

Капитанша побагровела и шумно задышала, а Ирина, как ни в чём ни бывало, встала за прилавком, уперев руку в бок: — Берите дальневосточную морскую капусту! Очень помогает от импотенции…

* * *

Наступил день, когда Женьке вернули нормальную одежду и отец привёз его домой на штабном «Уазике».

Опустевшая комната выглядела непривычно, и нужные вещи запропастились неизвестно куда.

Мама, очевидно, уехала не надолго, потому что не взяла с собой ничего из нехитрого имущества: Женька нашёл альбомы, книги и даже шкатулочку, которую мама подарила сыну в день рождения. Туда же она положила старинную монету и прозрачный пакетик: клочок волос, срезанный с головы новорожденного Женьки.

Вечером в доме собралось много народу: офицеры, их жёны, прапорщик Лялин был без жены.

Стоял невообразимый гвалт из которого до Женьки долетали обрывки разговоров.

— Лобан — бог! Надрали хохлы «Спартак», как детей!

— Один мяч? И тот- случайно!..

— Ох, а Ирка, то Ирка! Ну, прямо вся сияет…

— Сука, Ирка, но красивая…

— А что, такому парню, в монастырь идти? Правильно сделал, что отправил свою блаженую домой…

А я вижу — наши с «духами» уже смешались! Куда стрелять?

— Передай как мне огурчики…

— Ковры надо брать! Ковёр-он всегда ковёр!

— Видео- магнитофоны тоже хорошо пойдут…

Женька убедился в том, что про него забыли окончательно, и рискнул наведаться к своему тайнику.

Горы мусора и старые баки исчезли с хоздвора безвозвратно. Черный асфальтированный блин лежал посреди песчаных брустверов, и новенький забор отгораживал площадку от реки. О случившейся катастрофе напоминали лишь несколько обгоревших досок, воткнутых в высокий холм муравейника.

Женька понял, что потерял все — и тайник, и все свои сбережения.

Ему хотелось заплакать, но — не смог. Еще в госпитале Женька почувствовал, что после всяких микстур неприятности как-то становятся меньше и слезы исчезают сами собой.

Он подошел к муравейнику.

Окружающее пространство было покрыто блестящим панцирем оплавленного песка, а в рукотворном янтаре черными точками застыли погибшие насекомые.

Женька выдернул обломок доски из вершины холма.

От резкого движения гора треснула в нескольких местах и рассыпалась у него на глазах. Он принялся ожесточённо разгребать свалявшиеся куски земли и пепла, расковыривал всё новые и новые лабиринты выгоревшего обиталища, но напрасно: муравьи ушли с пепелища. Женька испугался и стал лихорадочно долбить центр муравьиного скопища. Палка упиралась в какие-то камни, трещала при каждом ударе, и в конце-концов инструмент его окончательно раскололся на две половины, одна из которых впилась острым жалом в Женькину руку. Он взвыл от боли и бросился прочь.

Женька вернулся в дом в тот самый момент, когда под крики «Горько!» отец схватил Ирину на руки и жадно впился в её губы.

Никто не заметил Женькиного возвращения.

Гремела расстроенная гитара, дурными голосами офицеры орали «поручик Голицын», весело хихикали их боевые подруги, а отец поволок Ирину куда-то в кухню и закрыл за собой дверь.

* * *

Афганская война СССР. 25 декабря 1979 года — 15 февраля 1989 года.

25 декабря в Афганистан вошла 40-я армия генерал-лейтенанта Юрия Тухаринова. На первом этапе своего пребывания (до февраля 1980 года) она охраняла дороги, электростанции, автоколонны, не вступая в столкновения с отрядами оппозиции.

Второй этап (март 1980 года — апрель 1985 года) был отмечен участием армии в крупномасштабных боевых действиях.

Третий этап (апрель 1985 года — январь 1987 года) характеризуется переходом к поддержке правительственных войск силами авиации, артиллерии и сапёров.

На четвёртом этапе (январь 1987 года — 15 февраля 1989 года) шла подготовка к выводу контингента советских войск из Афганистана.

Ежегодная "списочная численность" советских частей составляла от 80 тысяч до 104 тысяч военнослужащих. Согласно официальным данным, в Афганистане погибло 14 453 советских военнослужащих. Всего за десять лет через Афганистан прошло 620 тысяч советских солдат и офицеров.

«Афганские войны»

Глава вторая. Райские кущи

Иногда муравьи пьянствуют. В муравейниках проживает множество насекомых (домашний скот), которых обычно подкармливают сами муравьи. В качестве платы эти постояльцы вносят разнообразие в муравьиное меню. А жук-ломехуза своими эфироподобными выделениями просто-напросто спаивает муравьев. Пьяная братия бросает работу, холит и лелеет жука, пожирающего их куколок и личинок. Шестиногие наркоманы отдают жуку на растерзание своих детей! Пораженный ломехузоманией муравейник быстро вымирает.

А.Захаров

Месяца через два пришёл приказ о демобилизации майора Лазарева из действующей армии.

Отец вернулся из штаба и сразу выпил стакан водки.

Он налил себе второй, но тут вбежала в дом Ирина и стала ему что- то говорить взволнованно и громко.

Женька отложил в сторону тетрадь по математике и прислушался.

— Да ты спасибо должен командиру сказать! — громко шептала Ирина. — Демобилизовали — и слава Богу! Гори огнём этот Афган!

— Молчи, — откашлялся отец, — не твоего это ума дело. Не простили плена. Как был майором, так и отправили на огород. Да пусть хоть в лейтенанты, но я же — лётчик! Я же могу то, чего другие не могут! Я рапорт подам… В Афган.

— Да ты о Женьке подумай! — взвилась Ирина. — А если с тобой что случится? А командир тебе дело говорит: поедешь в Тюмень, летать будешь!

Отец уставился на Ирину непонимающим взглядом, затем перевёл взгляд на Женьку и хрипло сказал.

— Демобилизовали нас, сынок. Будем теперь в Западной Сибири комаров кормить.

* * *

Первый секретарь горкома партии поднялся и вышел из-под портрета Леонида Ильича на встречу вошедшим Павлу, Ирине и Женьке.

— Самотлор приветствует героев Афгана!

— Здравия желаю, — произнёс отец и осёкся, — извините, привычка.

— Хорошие привычки менять не нужно! — потрепал Женьку по голове секретарь. — Кем хочешь быть?

— Лётчиком, — ответил Женька мгновенно.

— Потомственным! — поднял палец вверх секретарь и протянул руку отцу. — Сергей Сергеевич!

— Майор Лазарев, — крепко пожал руку первого секретаря отец и добавил, — в отставке.

— Герои в отставку не уходят! — дружелюбно похлопал майора по плечу секретарь. — А как зовут вашу очаровательную супругу?

— Ирина Петровна, — задержала руку секретаря чуть дольше необходимого Ирина.

— Присаживайтесь, — Сергей Сергеевич указал на стулья у длинного стола. — Нижневартовск — город не простой. Но постараемся принять вас по нашему, по Сибирски. Вам, как начальнику лётного отряда мы выделили квартиру. Двухкомнатную! Подъёмные, соответственно…

А Ирине Петровне могу предложить работу на нашем телевидении.

— Телевидении? — радостно вскинула брови Ирина. — У вас есть телевидение?

— У нас всё есть! — приосанился первый секретарь. — Небольшое, но своё! — он тут же расслабился и тихо открыл секрет чуда. — По случаю высокого визита притащили из Москвы оборудование, а вывоз — мы своими рычагами отсрочили. И теперь, кроме программ Центрального телевидения, нефтяники Самотлора раз в неделю смотрят местные новости.

— А я смогу? — скромно потупила глазки Ирина.

— Сможете, — липким взглядом секретарь оценил пышные прелести Ирины, — начнёте с должности главного администратора.

— Спасибо! — расправила плечи новый главный администратор.

— А на вас, товарищ Лазарев, большие надежды. Здесь, конечно, нет стрельбы по вертолетам, но есть свои проблемы. Машины падают… Лежат по-болотам.

— Причины? — коротко поинтересовался отец.

— Перегрузка, износ двигателей, — помялся секретарь и решился, — а в основном от бесшабашности и разгильдяйства! У кого сознание определяет бытиё, а у кого — питиё… Ну, а будущий пилот может завтра уже отправлятся в школу!

Женька взглянул на секретаря и увидел, что тот неотрывно следит за Ириной.

* * *

Женька слегка опоздал и вошёл в класс посреди урока пения.

«Всё могут короли, всё могут короли…» — гнусными голосами выли хором его новые однокласники.

Учительница пения повернулась в сторону вошедшего и хрипловатым, пропитым баском поинтересовалась: — Лазарев? Евгений?

— Ага, — подтвердил её сообразительность Женька.

— Какую музыку любишь? — поправила баян на коленях учительница. Насмешливые взгляды вперились в Женьку кольями.

— Тихую, — нашёлся Женька, и все девчонки негромко хохотнули. Лица мальчишек были урюмо-непроницаемы.

— Ты откуда приехал? — не унималась учительница.

— Из Хивы. — отрапортовал Женька.

— Это в Казахстане? — проявила полную географическую тупость учительница.

— В Узбекистане. — вежливо поправил её Женька.

— Узбек, значит! — крикнул плюгавый мальчишка и класс расхохотался, словно это была удачная шутка.

— Тихо, тихо, уркаганы! — рявкнула учительница. — Какой у тебя голос, Евгений?

— Голос? — не понял вопроса Женька. — Человеческий.

— Узбецкий! — не унимался плюгавый.

До плюгавого было два шага.

Ростом Женёк был мелковат, но жизнь в Хиве научила его драться беспощадно. Он сделал два шага и влепил плюгавому кулаком в нос.

— А-а! — заорал плюгавый и кровь полилась на его клетчатую рубашку.

— Бей узбека! — заорал толстый переросток и толпа мальчишек накинулась на Женьку, как свора собак.

— Стоять! Стоять! — пыталась остановить драку учительница пения. Нападавших было много и они просто смяли Женьку. Его давили и топтали ногами, но он умудрялся и в таком положении укусить противника за ногу, либо пнуть куда-попало ногой.

* * *

В кабинете директора школы Женька вёл себя спокойно, с достоинством. Он всё больше молчал и слушал, как ябедничали жалобными голосами плюгавый и толстый.

— Хватит травить! — вмешалась учительница пения. — Вы зачем на пацана наехали? Кто его узбеком обозвал? Уркаганы!

— Спокойнее, спокойнее, Маша, — урезонил уительницу директор, — разберёмся. Идите — ка все, а ты, Евгений, останься.

Учительница пения пнула толстого так, что он вылетел из кабинета, плюгавый трусливо засуетился вслед.

Директор помолчал, а потом спросил Женьку:- И на что же ты так обиделся? Ты же русский?

— Я не за себя, — вздохнул Женька, — за друзей. Чего им плохого узбеки сделали?

— А! — вдруг засмеялся директор. — Я же забыл! Ты ведь у нас воин-интернационалист! Ну, тогда, так им и надо…А не боишься, что тебе накостыляют после уроков?

— Не боюсь, — соврал Женька.

— Это хорошо, — постучал карандашиком по столу директор, — трус не играет в хоккей. Только давай так договоримся: — больше ты не дерёшься. У нас тут с этим строго. Можешь и на «зону» загреметь. Ты лучше приходи ко мне после уроков в секцию.

— Какую секцию? — не понял этого слова Женька.

— Спортивную. — записал что-то на бумажке директор. — Будешь заниматься в секции борьбы «самбо». У меня там парни хорошие. Интернационалисты.

— Ладно, — обрадовался Женька, — прийду.

Женька вышел из кабинета директора и выглянул в окно. Темнело в августе рано, и в лёгких, ещё дневных сумереках, полуголые, кривые сосны напротив школы вдруг вытянулись, засветились отблесками уходящего солнца и Женька отчётливо услышал крик муэдзина, собирающего паству к вечерней молитве.

* * *

Весна затягивала свой приход и в июне было холодно.

— Ну, что могу сказать, — нормально. — отец покрутил в руках табель с пятёрками. — Так держать. Чтобы в девятом классе было ещё лучше. И чтобы в следующем году в финале ты выиграл, а не этот — «жир-пром»!

— Батя, — басовито заметил заметно подросший, повзрослевший Женька, — он же на десять килограмм больше меня весит!

— А ты не ломись в лоб! — азартно продолжил отец. — Ты его гоняй по кругу, он под своими килограммами и загнётся!

— Ладно, — примирительно согласился Женька, — сделаю.

— Держи фасон, Женька. — Пусть другие ползают, сынок, а тебе-владеть небом.

* * *

Ровно через неделю отец разрешил Женьке самостоятельно поднять вертолёт в воздух! У машины их встретил Андрианов, друг и второй пилот отцовского экипажа. Заметный мужик с лицом не стареющего бабника.

— Салют мальчишам! — откозырял лихой пилот.

— Всё, Володя, — усмехнулся отец. — Собирайся на пенсию. Я смену привёл.

— Правильно! — обрадовался Володя, — Пилотов на Севере не хватает, нам такая смена нужна! Но — вторая смена!

— Хватит тебе, старый кобель, медиков дурить! — усадил отец Женьку в кресло второго пилота. — Говорят, что на последней комиссии ты снова на два года стал моложе по документам? Так мы и не дождёмся твоего юбилея!

Андрианов хитро подмигнул и громко пропел:

— Мать-природу не обманешь и судьбу не об…бёшь,

На год ты моложе станешь, если тёлку з…бёшь! На взлёт, мальчиши!

* * *

Левая рука отца страховала правую руку сына, но рычаг управления был у Женьки! Голос отца звучал ровно и уважительно, он коротко отдавал команды и немногословно комментировал действия юного пилота.

Неба Женька не боялся — там было просторно!

Частокол тайги и проплешины болот оставались где-то далеко внизу, а Женькина душа была в этот момент рядом с отцовской. Сладкое чувство счастья накрепко впитывалось в каждую клетку его мозга. Отец с удивлением поглядывал в сторону сына, который вёл себя в кресле пилота как заправский асс:

— Как увидишь большую воду — будь начеку. В любой момент может может затянуть в нисходящий….

— А мы её — по краю! — прокричал Женька и заложил крутой Вираж. — Гюрза пошёл!

— Не выпендривайся, — строго сказал отец, но посмотрел на сына с любовью и гордостью.

* * *

Как-то летом, после очередного полёта, Женька решился и спросил отца о маме.

— Слушай, батя. Может я бы написал бабушке…То есть — маме.

Он так и не понял, почему отец так разозлился и стал орать:

— Захочет тебя увидеть — сама напишет!

Женька понял, что отец не хочет будоражить этими разговорами Ирину, и решил действовать самостоятельно. Он послал письмо точь-в-точь, как Ванька Жуков дедушке: «УССР, г. Житомир. Шияновой Галине».

* * *

Осенью его вызвали к директору школы. Кроме самого директора, в кабинете сидело несколько крепких, явно приезжих, дядек и начальник Горотдела милиции, не раз бывавший дома у Женьки.

— Тебе сколько лет, Женёк? — поинтересовался один из чужаков, состроив доброжелательную мину.

— Пятнадцать, — вежливо ответил Женька и ощутил, как нехорошее предчувствие надулось пузырем в его груди.

— Да ты уже взрослый мужик! — похлопал его по плечу другой дядька и закурил.

— Ты что же это по такому адресу странному письма пишешь? — первый протянул ему знакомый конверт. — Не знаешь бабушкиного адреса?

— Не знаю, — виновато опустил голову Женька, — я её никогда не видел…

— Понятное дело, — поспешил первый, — это я так, пошутил. Бабушка тебя больше года разыскивала. А что, разве у отца ты не мог точный адрес узнать?

— Так он, — начал фразу Женька и осёкся. Он увидел, как внимательно уставились на него все присутствующие в кабинете, и понял, что происходит нечто очень серьезное, — он тоже её никогда не видел, — пробомотал Женька, и ему показалось, что в глазах у дядек промелькнула злоба.

— Это ты мне брось, — наклонился к самому его лицу второй, — сам знаешь, до появления детишек на свет у родителей свадьбы бывают, а на свадьбах молодые пьют-закусывают вместе с родителями.

Первый остановил второго достаточно резко:

— Оставь парня в покое! При чём здесь он? Что он может помнить о свадьбе?

— Мало ли что, — буркнул второй и закурил.

— А бабушка? — встрепенулся Женька. — Она нашлась? То есть, я понимаю, вы нашли её!

— Мы-то нашли, — погасил сигарету второй, — только бабушка твоя не дождалась встречи. Померла твоя бабуля.

Женьку качнуло из стороны в сторону, и его подхватил под руку начальник Горотдела.

— Ну, что ты за козел такой? — неожиданно взвился первый. — Что же ты так, с плеча?

— Так здоровый мужик уже! — растерянно пробормотал второй. — Зачем ему мозги пудрить? Умерла бабушка — и точка.

Женьке стало жалко бабушку, но не так, чтобы до слёз. Бабушка была существом нереальным, фантастическим, и её смерть не имела для Женьки физических ощущений.

— Мама об этом знает? — как-то очень хитро построил фразу Женька, надеясь, что это поможет получить мгновенную информацию.

— Иди-ка ты на свою физику, — грустно подмигнул первый, — а то двойку схлопочешь.

— Это точно! — директор подошел и обнял парня за плечи. — Я тебя сегодня домой на машине отвезу, хорошо?

— Зачем? — пересохшими губами пробормотал Женька.

— Не «зачем», а «почему»! — строго поднял палец вверх директор. — Пора тебе уже овладеть русским языком.

— Да, вот ещё, — встал и похлопал Женьку по плечу первый, — отца твоего срочно вызвали. По службе. Так что ты, парень, должен проявить сознательность и самостоятельность. Ты комсомолец?

— Ещё нет, — тупо отчеканил Женька. — А когда отец вернется?

— Не скоро, — ухмыльнулся второй, — так что у тебя теперь полная свобода, парень!

Директор вывел Женьку из кабинета и отправил в класс, наказав после уроков обязательно зайти к нему вновь. Женька послушно мотнул головой и двинулся по длинному коридору в сторону класса.

Бабушка умерла.

Порыв ветра хлопнул рамой приоткрытого окна. Не раздумывая Женька отворил его и сиганул на бетонные плиты двора прямо со второго этажа.

* * *

Шёл он быстро, но старался себя сдерживать и не бежать, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он шёл по главной улице города, а машины неслись навстречу — движение по кольцевой трассе было односторонним. Тяжёлые, как танки, «Камазы», шустрые «Татры», с кривоногими задними колесами, канадские «Катерпиллеры» и отечественные «Газоны» ползли по бетонке, обдавая Женьку жаром, душным запахом солярки и клубами пыли.

* * *

Двери в квартиру были распахнуты настежь.

Заплаканная Ирина собирала разбросанные по комнате вещи, книги и бумаги. При виде Женьки она взвыла нехорошим голосом и села на пол там, где стояла.

Он не знал, что делать — Женька не мог себе представить, что Ирина будет так переживать по поводу смерти бабушки. Ирина плакала навзрыд, и нос её становился все краснее и больше, она размазывала слезы по щекам и кашляла затяжными сериями. Наконец она сумела взять себя в руки и выдавить из себя несколько слов:

— Тебе уже сказали?

— Да, — пробормотал Женька, — вызвали к директору и сказали…

— Суки! И тебя не пожалели!

Логичного понимания происходящего у Женьки в голове не складывалось. Он попытался погладить Ирину по плечу, но та отпрянула от него, как от прокаженного.

— Я не знала! Богом клянусь, — не знала! Думала, что он отправил её в Житомир, что она там молится со своими братьями и сестрами… Я не верю, не верю, что он её мог убить! За что, за что мне всё это?

Гнусная боль резанула Женьку по животу.

Он ясно понял, что речь идет о матери, что суровые дядьки не случайно приехали в Нижневартовск и что Ирина говорит не об умершей бабушке. Не получалось только соединить слово «убить» и слово «мама».

— А как они узнали? — тихо переспросил он Ирину.

— А? — вздрогнула та, тупо глянула на каменное лицо мальчика и автоматически отрапортовала: — Собаки, по весне, разрыли… Он её неглубоко закопал. А в руке у неё бирка была из роддома. Твоя бирка. По ней и вычислили.

Женька развернулся и вышел на улицу.

Вокруг него двигались расплывчатые контуры и цветовые пятна. Женька догадался, что это слёзы застилают его глаза, и бросился бежать. Бежал он молча и долго, в какой-то момент свернул с трассы и остановился только тогда, когда ноги его стали проваливаться в мелкие ямки придорожного болота. Перепрыгивая с кочки на кочку, он уходил всё дальше и дальше, даже и не думая запоминать дорогу. В какой-то момент болото стало совершенно глухим, вода под ногами почернела, а вокруг выросли полузасохшие стволы топляка. Ноги его подкосились, и Женька свалился на первый попавшийся островок. Рука его провалилась в гниловатый ковер мха. По Женькиному пальцу быстро пробежала легкая, еле заметная тень, затем теней стало множество, и они обрели четкий облик маленьких чёрных насекомых. Муравьи сновали по его рукам, впивались крепкими челюстями в невесть откуда взявшуюся плоть, но Женька не ощущал боли. Он слышал голос матери:

— Господь Бог полюбил Ноя за его справедливость; остальных же Он не только наказал за порочность их, но и порешил уничтожить весь род людской и создать новых людей, чистых от греха. Поэтому Он сократил, сперва, продолжительность их жизни настолько, что они стали жить, взамен прежнего, только сто двадцать лет, а затем наслал на землю потоп…

* * *

Экстренная регенерация не прошла для Ану бесследно. Новое сине-чёрное тело было значительно меньше предыдущего, сгоревшего в аду. Ану с трудом передвигался в тесном футляре, быстро уставал и не мог толком работать. Его мысли постоянно возвращались туда, где сознание зафиксировало момент его физической смерти.

«Я был мёртв», — повторял себе он. «А жив ли я теперь?» — напрашивался следующий вопрос. Ану понимал, что основа его существования, его мозг и его генетический код были сохранены в полном объеме, но его занимала еще одна мысль: «Кто я теперь? Если я тот же, то почему тело мое иное? А если я иной, то почему мысли мои те же? Кто сделал это? И кто имел на это право?»

Раньше он читал Флавия как исторический документ, но теперь перечитывал его с самого начала, внимательно вдумываясь в междустрочье.

«Но если Бог есть, и пощадил тех, кто был добродетельным, скажем, меня, — рассуждал Ану, — то почему он не пожалел совершенно невинных зародышей, которые, по своей несознательности, не могли регенерировать в пространство? Что это? Страшное наказание или некая правильность, которую нужно понять?»

От длительного напряжения у него начинались головные боли.

Ану улавливал в пространстве раздраженные импульсы других обитателей нового Мегалополиса — его манера вести замкнутый образ жизни и ни с кем не общаться вызывала явное недовольство. Но он не мог ничего с собой поделать — устои нового пристанища разительно отличались от привычного образа жизни.

Основной проблемой была вода, точнее — её избыток.

Рабочие муравьи с утра до вечера наводили плотины и дамбы, строили мосты и мостики, причалы для прогулочных лодок и больших боевых кораблей царской флотилии. От голода и всевозможных болезней усатые работяги гибли тысячами, но на их место сгоняли новых бедолаг из южных районов Мегалополиса. Рабочих накачивали с утра отвратительным пойлом из жидкости ломехузы, и кормить их после этого было уже не обязательно. Пока были силы, работник вкалывал, а когда он ослабевал — его вышвыривали в ближайшее болото, а на его место ставили нового.

Получалось дёшево и продуктивно.

Удивительные дворцы вельмож и Цариц, массивные набережные, просторные тоннели и невероятные по красоте жилые отсеки выростали на костях безымянной толпы. Формисидаи с собственными именами, потомки Прагматов и Интуитивитов работали в различных Департаментах управления, а лучшие умы — служили на флоте.

Вода в избытке и кормила с избытком.

Каждый вечер во дворце Царицы давались шикарные балы. Всякому, кто причислял себя к сильным мира сего, следовало бывать на этих пиршествах. Столы ломились от всевозможных блюд, уставленных в три этажа, слуги исправно наполняли пустеющие бокалы. Обжорство и пьянство перемежались танцами и фейерверками, — и всё это продолжалось до полного изнеможения. Зачастую после очередного бала выяснялось, что пяток-другой гостей утонули либо померли от сердечного приступа, но это волновало окружающих исключительно с точки зрения наследства и освободившейся должности.

Утренние часы элиты посвящались борьбе с похмельем. Была разработана целая технология, по которой пьяницы отправлялись в баньки и восстанавливались пивом, горячим свекольным отваром и небольшими дозами крепких напитков. К средине дня начинали оживать каналы связи и открывались все учреждения, но ближе к вечеру всё возвращалось на круги своя, и начиналась подготовка новой оргии.

Ану сбежал с первого же застолья и более приглашений во дворец не получал.

Он чувствовал, что теряет время впустую, что его дар Интуитивита блекнет и вянет в атмосфере полного равнодушия окружающих к собственной судьбе. Несколько раз он пытался выступить в Совете Мегалополиса и поделиться с элитой своими ощущениями от происходящего, но встретил и там удивительное раздражение со стороны, казалось бы, образованных Прагматов и Интуитивитов.

Ану был чужаком. «Ну и что, что выжил в катастрофе? Герой? Его предки не служили при дворе и на государевой службе, а его внезапное появление из регенерационного канала выглядело просто неприлично: явился — не запылился. Выскочка…» С ним вежливо здоровались при встрече и кривили вслед презрительные гримасы.

«А формисидаи ли это? — задавал он себе очередной вопрос. — Возможно, это потомки других космических цивилизаций?»

За ответами на мучившие его вопросы Ану всё чаще отправлялся в ноосферу Земли. Он не разделял высокомерного презрения Прагматов по отношению к первобытным землянам и считал, что в параллельном пространстве можно отыскать сходные проблемы и сходные решения этих проблем. Он находил замечательные сгустки информации, но не мог понять, почему эти драгоценные пласты оставались невостребованными самими землянами. Информация поступала из материального мира Земли, но движения в обратную сторону не наблюдалось.

Входить в ПЗ (Пограничную Зону) Ану опасался. Он знал, что там собираются самые острые, эмоциональные информации о Земле, что любовь и ненависть витают рядом в этом участке ноосферы, тесно переплетаясь друг с другом.

Ненавидеть он не умел, как, впрочем, и любить.

Устоями формисидаев он был приучен к тому, что любовь для мужчины — это брачный вылет и дальнейшая физическая смерть. В ближайшее время Ану не собирался в новую реинкарнацию и не планировал «сладкой смерти».

Он мечтал о прямом контакте с землянами!

По законам Мегалополиса — это было преступлением. Формисидаям воспрещались прямые контакты с другими цивилизациями, а тем более — существами из параллельного пространства. Во избежание проникновения в Информационное поле формисидаев всевозможных вирусов, парапсихологические каналы Пограничной Зоны разрешалось вскрывать только по личному распоряжению Царицы. И такого разрешения ещё никто никогда не получал.

И все-таки Ану рискнул!

В ноосферу он вошёл как обычно, пользуясь пропуском Интуитивита, но, вместо функции «Получение информации», Ану выплеснул в информационное поле сигнал «Контакт». После некоторого промедления засветилась тусклыми спиралями Пограничная Зона, и это означало, что каналы связи открыты.

Страх, азарт, ощущение новой, невероятной свободы

подстегивали Ану со всех сторон! Он собрал разбегающиеся мысли вместе и послал в паралабиринт основной принцип формисидаев: «Я мыслю, следовательно, я — существую».

* * *

Комары гнусно гудели над головой и влетали в уши.

…Бабушка умерла.

Муравьишки бежали по Женькиной руке, цеплялись за редкие волосы, падали, вновь вскакивали на свои шустрые лапки и упрямо продолжали движение к только им ведомой цели.

…Мама умерла.

Папа…

Женька сунул руку в чёрную болотную лужу и ощутил, как она мгновенно стала превращаться в замерзший бесчувственный обрубок.

«Если прыгнуть в эту яму, — спокойно рассудил Женька, — то я очень быстро стану таким же холодным. И не будет так болеть живот, и не будут катиться слезы и сопли, и никто в мире не узнает, как это больно…»

Он вытащил окаменевшую руку из воды и с удивлением увидел, что чёрные муравьишки живы и упорно цепляются за волосы лапами и челюстями.

«Зачем им это? — подумал Женька. — Все равно, ведь, конец. Я больше, сильнее, их жизнь в моих руках, захочу и сброшу их в болото. И всё равно — конец, им и мне».

Он упал на спину и увидел, как спрятавшееся на зиму солнце высветило в тёмном сибирском небе высоко летящий самолёт.

Женька закричал.

Он чувствовал, как рвутся связки в горле, как набухают в голове сосуды, переполненные кровью, как сводит, разом, мышцы живота и спины, как отчаянно расширяются лёгкие, в попытке хлебнуть глоток живительного кислорода, и как расползаются стенки его сердца.

Крик сжёг его тело, он перестал чувствовать руки, ноги; голова стала необычно легкой. Женька привстал с земли, огляделся вокруг. Темнота сделала неразличимыми силуэты деревьев, а над головой всё отчетливее слышался гул и писк болотной эскадрильи. Комары-одиночки уже давно впивались в Женькину шею, в руки, в лоб, но это были лишь разведчики-камикадзе. Их можно было прихлопнуть рукой или просто проигнорировать. Подоспевшая туча мошкары обсыпала все открытые участки тела и норовила проникнуть под воротник рубашки, в складки одежды и во все остальные мыслимые и немыслимые места. Женька выгреб пальцем из-за ушей мерзкую шевелящуюся массу живых и мертвых насекомых, но на место павших ринулась новая орда, алчущая свежей крови.

В темноте стали острее слышаться все окружающие звуки: гнусное чавканье болота и треск падающих веток, вскрики ночных птиц и шорохи, шорохи, шорохи… Был еще один звук, и Женька долго не мог понять — что это? Словно маленький щенок повизгивает и потявкивает? Потом догадался, что это он, Женька, слышит как бы со стороны свой собственный плач. Он присел на краю островка и опустил руки в обжигающую воду.

* * *

Рёв двигателя перекрыл все звуки ночи, а по глазам резанул луч прожектора. Вездеход прорвался сквозь частокол полусгнивших берёз и затормозил прямо на островке. К лучу прожектора добавились паутинки ручных фонариков, и Женька услышал голос директора школы:

— Так кто был прав, Федосов? А ты говорил — олень кричит. Откуда тут оленям взяться? Ханты всех поели… Ух, парень, считай, что ты второй раз на свет родился.

Женьку подхватили на руки и понесли к машине.

Гусеницы вездехода разрезали островок пополам, и в образовавшуюся колею хлынул поток болотной жижи.

— Господи, прости! — вспомнил Женька материнское причитание и, закрыв глаза, отчетливо увидел, как водяные валы накрывают маленьких чёрных насекомых.

* * *

Ану вернулся из ноосферы, ничего не зная о катастрофе, и обнаружил себя в грузовом трюме судна.

Каким образом он попал на борт флагмана царской флотилии — Ану так никогда и не узнал. В спешке, давке и панике, которая началась в столице после начала наводнения, его оболочку вместе с другим скарбом могли просто закинуть в первую попавшуюся лодку, а оттуда и на корабль.

По чудесной случайности он оказался в числе немногих, спасшихся от разгулявшейся стихии.

Двенадцать кораблей цаской флотилии сумели принять на борт не больше двух тысяч счастливчиков, еще тысяч десять-пятнадцать успели регенерировать в разные точки обитания формисидаев, основная же часть жителей Мегалополиса была уничтожена. Чёрные легионы устлали дно океана, приглашая хищных обитателей водной стихии на невиданное пиршество.

Как ни странно, но свою вторую в жизни катастрофу Ану перенёс совершенно спокойно. Чему быть — тому не миновать, на все воля… Но чья же это злая воля? Его размышления о Боге становились всё острее, он искал новые аргументы в споре с самим собой, он пытался понять, существуют ли, кроме объективных законов, некие нравственные доминанты Космоса, либо всё живое предоставлено само себе? От этих мыслей Ану отвлекала только его тайна: он активно пытался выйти на прямой контакт с землянами.

Жизнь на корабле постепенно налаживалась. Ближайшие советники царицы распределяли общество по уровням и составляли списки оставшихся в живых после катастрофы. В разделе «Интуитивиты» имя Ану стояло в гордом одиночестве. В тот же вечер его пригласили на аудиенцию к Царице.

Ану провели в огромную каюту, и он впервые в жизни остался наедине с царственной особой.

— Ну, здравствуй, юноша, — расправила свои прозрачные крылья владычица, и Ану поразился красоте её фигуры. — Почему ранее не бывал на моих приемах?

— Молод и глуп, ваше величество, — нашёлся Ану и низко поклонился.

— Не так уж и глуп, коли так отвечаешь, — улыбнулась Царица, — а что до молодости, то это явление крайне скоротечное. Самое время подумать тебе о Брачном Вылете…

Это был приговор.

Ану представил себе, как рушатся все его планы, как он отправляется в астральный отстойник и томительно ждёт своей очереди в новую физическую жизнь. И никто не гарантирует ведь то, что в следующем пришествии он станет Интуитивитом и запомнит в полном объёме все свои открытия!

— Думал, ваше величество, — соврал он торопливо, — но думал также и о том, что пользы более могу принести разорённому ныне государству головою своею, а не иными частями тела.

— Остёр, остёр, а говорили — прост, — вспыхнули огоньками огромные чёрные глаза царицы. — Государевы печали ты оставь мне, а вот продолжить род Интуитивитов нам теперь очень даже необходимо. Ты ведь у нас один остался такой. Остальные — упрямые арифметики, которым и в голову не приходит видеть дальше своих плюсов и минусов. Так что, милый, тебе повезло. Скоро полетишь…

— Так ведь никто на меня и внимания не обращает! — нашел веский довод Ану. — Не нравлюсь я придворным дамам.

— Нравишься, — привстала царица и прошлась по каюте, раскачивая крутыми бедрами. — И не придворным дамам такой лакомый кусочек достанется, — проговорила владычица, и Ану почувствовал, как её сексуальный импульс жадно ищет ответа в его теле.

— Ступай, однако, — томно прикрыла глаза царица, — и не очень то там шастай по Пограничной Зоне. Ну, сунешься ты в параллельный мир? И что? Ничего там интересного нет — так, копошатся жалкие людишки, грызут друг другу глотки. Мне ведь всё соглядатаи доносят… Лучше приходи вечером в кают-компанию, там фрейлины театр играют. Театр — лучшее лекарство от жизни.

— Ваше величество, — задрожал всем телом Ану, — не любопытства ради, ради блага общего хочу найти ответы на важнейшие вопросы нашего бытия.

— Ищи, ищи пока, — благосклонно склонила голову Царица, — а мне что надобно будет — я сама найду!

* * *

В Тюмени лютовали морозы.

В школу ходить не хотелось, но директор присылал за Женькой машину, и деваться было некуда. В школе никто ничего толком не знал. Известно было только, что в доме у Женьки случилось несчастье, и со всякими расспросами его обходили десятой дорогой.

Он держался молодцом и делал вид, что слышит, видит и понимает, всё чему учили его на уроках.

— Специалисты по эволюционному развитию считают, — вдалбливала скучающим старшеклассникам учительница биологии, — что через несколько миллионов лет человек уступит лидерство на Земле другим видам, которые будут обладать интеллектом и доминировать в природе.

— И кто же будет главным? — спросил кто-то из девчонок.

— Ну, не ты, Верка! — расхохотались мальчишки, но учительница строго шикнула на них: — Тихо! Здоровые лбы уже! Научитесь выслушивать информацию до конца! Предположения ученых основываются на климатических и географических изменениях, которые постигнут нас в отдаленном будущем. Информация, которой обладают специалисты, позволяет с большой долей вероятности предсказать, каким образом планета будет меняться — если, конечно, не будет резких внешних вмешательств, таких как падение на Землю крупных астероидов и резкого смещения орбит планет. Согласно предсказаниям британских ученых, район Средиземного моря, равно как и бассейн реки Амазонки станут пустынями — как это однажды было с некогда полноводной Сахарой. На Земле появятся новые формы жизни, в частности, гигантские спруты выйдут на берег и научатся ходить. Улитки быстро вырастут и станут достигать метра в высоту. Многие виды океанических рыб, в частности касатки, также покинут привычную среду обитания, а впоследствии отрастят крылья и начнут охотиться.

— А люди? — высунулся кто-то из пацанов.

— Люди? — растерялась учительница, — об этом, как-то, умалчивают. Учёные считают, что самыми разумными существами будут потомки бабуинов, у которых разовьется интеллект.

— Муравьи, — неожиданно вслух произнёс Женька. — Муравьи будут главными.

* * *

Ирина встретила Женьку сидя за столом. Перед ней багровел стакан наполненный «Солнцедаром».

От частых возлияний лицо Ирины опухло и стало цвета спелого помидора, она располнела, потускнела и обабилась.

— Следствие закончилось. — ровным голосом произнесла она.

— Что? — только и смог выдавить из себя Женька.

— Павла приговорили, — проглотила она содержимое стакана. Слёзы бежали по её щекам и она говорила тихо и очень просто, словно о чём-то обыденном.

— Ему предложили сохранить жизнь, если он даст показания против начальника штаба и командира лётного отряда. Против них было возбуждено отдельное дело.

— А их за что? -

— За контрабанду наркоты. Ты папу знаешь: он рта не открыл ни на следствии, ни в суде. Дело старших офицеров развалилось за отсутствием доказательств. Адвокат хотел просить помилования…

— Понятно, — присел рядом Женька, — он отказался.

* * *

Директор школы вошёл в квартиру без стука. В руках у него была какая-то бумажка.

— Что? — привстала Ирина из-за стола.

— Женя, — обратился он к Женьке, минуя Ирину, — папа умер.

— Его расстреляли? — сглотнул воздух Женька.

— Нет, сынок, его не расстреляли! — обнял Женьку за плечи директор, и добавил совершенно необычную для него фразу, — Его Бог прибрал. Вот, телеграмма и официальный диагноз: — «Инсульт, обширное кровоизлияние в мозг, смерть».

* * *

Отца кремировали, а урну с прахом боевые товарищи привезли в Нижневартовск. Попрощаться. Поминки справляли тихо, но два дня: то один из отцовских друзей зайдёт, то другой; ещё дня три офицеры похмелялись, банились в директорской баньке, а когда уехали, то оказалось, что урну, в суете, забыли за телевизором.

Женька не знал, что делать дальше с этой невзрачной коробкой, а Ирина, по случаю поминок, так запила, что толком ничего и не соображала.

Женька воспринимал всё происходящее, как сон. Страшный, бесконечно повторяющийся…

А тут еще случилась эта ночь.

* * *

Ирина долго не гасила свет и несколько раз уходила из дому — к соседям, за новой бутылкой. Наконец, когда Женькин мозг погрузился в спасительный мрак, он почувствовал, что рядом с ним шевелится что-то большое и жаркое. Женька попытался вскочить на ноги, но жар обрел очертания большого голого тела, и он услышал торопливый шепот Ирины:

— Ой, какой же ты сладкий… Весь в него… Ты теперь совсем большой и меня не будешь обижать, — Ирина суетливо сдернула с Женьки трусы. — Совсем большой…

Женька широко открыл глаза и увидел две огромные груди, упершиеся ему прямо в лицо. Машинально он обхватил Ирину за её большое, ещё крепкое тело…

Случилось.

Ни испуга, ни особого удовольствия Женька не испытал. Молодой организм чутко реагировал на инициативы пьяной бабёнки, и с каждым её новым наскоком ощущения Женькины становились всё острее и глубже.

Заснуть ему удалось только под утро, в это время года ничем от ночи не отличавшееся.

Проснувшись, Женька сразу поймал на себе испуганный взгляд протрезвевшей Ирины. Он не стал ничего говорить, торопливо собрался в школу — и вовремя. Буквально через пять минут под окном раздался сигнал автомобиля, и Женька выбежал из дому, натягивая на ходу шапку и рукавицы.

* * *

Из школы он пришёл пешком, чуть раньше обычного. Ирина просидела в своей комнате до глубокой ночи. Женька ворочался с боку на бок, пытался заснуть, пока не услышал странный звук из комнаты Ирины.

Он заглянул в её комнатку — Ирина выла, уткнувшись лицом в подушку.

Женька подошел и положил ей руку на плечо.

— Прости меня, прости, родимый! — развернулась к нему всем телом Ирина, и из её ночной сорочки непроизвольно вывалились две огромных самаркандских дыни. — Сука я, блядь, сволочь! Бог меня накажет, но нет у меня никого на белом свете, кроме тебя, Женёк!

Женька, как завороженный, потянулся губами к запретному плоду…

* * *

Отец пришел поздно ночью.

Женька понял, что это он, и не хотел открывать глаза. Ему было стыдно. Можно было попытаться вскочить и побежать за помощью к маме… К маме?

* * *

Женька открыл глаза.

Ирина разбросала телеса по перине и счастливо храпела.

В её храпе была такая мощь, что ни один «Катерпиллер» не рискнул бы жалко тявкнуть рядом. Под переливы всхлипов и стонов Женька тихо собрался, выгреб из Ирининого кошелька всю наличность, взял из-за телевизора урну с отцовским прахом и вышел на улицу.

* * *

Сырой мороз залепил обе ноздри, и дышалось с трудом. В снежном крошеве мелькали люди-телогрейки и грохотали по кольцевой неутомимые самосвалы. Аэропортовский автобус Женька вычислил легко, и водитель, которому он махнул рукой, тут же затормозил и открыл дверь.

Автобус был служебный, возил в аэропорт лётчиков, механиков и прочую обслугу, многие пассажиры были Женьке хорошо знакомы.

— Сюда иди, — услышал он зычный голос и сразу признал в этом голосе Володю Андрианова.

— Кто рано встает, тому тёлка дает! — похлопал Андрианов по плечу Женьку и усадил с собой рядом на сидение. — Ты куда намылился? — шепнул он ему на ухо и строго поглядел Женьке в глаза.

Врать Андрианову было преступлением, и Женька признался:

— В Хиву.

— А, — понимающе кивнул головой Андрианов. — Там сейчас тепло. И дыни!

— Не в этом дело, — очень спокойно возразил Женька. — Мне надо отца похоронить, — он достал из сумки коробку и показал ее Володе: — Они урну привезли и забыли…

— Ни хера себе, — пробормотал Володя и, к вящему Женькиному удивлению, бегло перекрестился.

Они помолчали, а затем Андрианов вновь шепнул:

— А школа?

Женька молча пожал плечами.

— Ирина знает?

— Да, ну её на х-й! — совершенно по-взрослому отрубил Женька.

Володя внимательно посмотрел на парнишку и согласно кивнул головой:

— Возможно, ты и прав. Идеализм — это лёгкая стадия идиотизма, — произнёс Андрианов своё любимое изречение и многозначительно умолк.

Автобус подкатил к аэропорту, и все стали вываливаться из салона.

— Как же ты туда будешь добираться? — задумчиво переспросил Андрианов, глядя Женьке в глаза.

— Доберусь до Сургута. А там — на поезде до Ташкента, а дальше я дорогу знаю. Мы с отцом ехали из Ургенча в Ташкент.

— То есть, вопрос решен окончательно?

— Вы, дядя Володя, помогите мне — до Сургута! — вцепился в рукав лётной курточки Женька.

— Не суетись под клиентом, — буркнул Андрианов и высадил Женьку в мороз.

* * *

Они прошли в контору, и Андрианов усадил парня пить чай в компании с напомаженными диспетчершами. Сам он отправился за полётными документами и приказал никуда не отлучаться. На секунду у Женьки мелькнула мысль, что Володя пошёл звонить в школу, директору, но он отогнал от себя эту глупость.

Андрианов не мог предать.

Минут через тридцать Володя вернулся и повёл Женьку в сторону лётного поля.

— У меня сегодня были другие планы, но учитывая ваш нелёгкий маршрут, сэр, я взялся слетать в Сургут. Заодно проведаем замечательную во всех отношениях дамочку из парикмахерского салона.

— Спасибо, дядя Володя! — вздохнул радостно Женька.

— Обещай мне три вещи, парень, — Андрианов остановился у вертолета, достал из кармана пачку денег и протянул Женьке. — Обещай мне, что ты вернёшься. Что когда похоронишь отца, то поплачешь и за меня. И что когда вырастешь — вернешь мне бабки! Сумма тут немалая — пятьсот рублей.

— Обещаю, — сухо ответил Женька и крепко пожал протянутую руку.

— Ну, тогда: — «Гюрза пошёл.»

* * *

Андрианов сдержал свое обещание.

В Сургуте он передал Женьку в руки очаровательной начальницы смены. Бабёнка долго делала испуганные глаза и пыталась возражать, но Володя так нежно взял её под локоток, что через пару минут она вернулась к Женьке и лишь покачала головой:

— Задал ты нам задачку, товарищ Чкалов.

Андрианов еще раз крепко пожал руку Женьке и отправился в парикмахерский салон.

— Тебе сколько лет? — спросила начальница смены.

— Шестнадцать, — не моргнув глазом соврал Женька.

— Паспорт давай, — протянула она руку к Женьке.

— Нет у меня ещё паспорта, — ужаснулся этой мысли Женька.

— Так как же ты назад-то полетишь? — сердито глянула на него бабёнка. — Вот, Володька, охламон! Туда-то я тебя посажу на рейс, а обратно — кто тебя в самолёт пустит?

— Мне там паспорт выдадут! — уверенно возразил Женька. — Всё будет хорошо.

— Моё дело — сторона, — буркнула начальница, — но если будут проблемы с обратным перелётом — вот тебе телефон, спросишь Таню Власову!

* * *

Идея Зазеркалья впервые была высказана писателем и математиком Льюисом Кэрроллом. В его забавной стране законы физики и математики существенно отличались от привычных. В 1950-е годы в природе впервые обнаружились реальные признаки

Зазеркалья, подтвердилось, что вещество и антивещество не симметричны и живут по разным законам.

Долго считалось, что Вселенная почти на 100 % состоит из вещества, а антивещество, которое в момент Большого взрыва находилось с веществом в равновесии, неизвестно куда исчезло. Однако последнее время верх берет антитеория: антивещества значительно больше, до 90 %.

Австралийские учёные Фут и Митра, основываясь в своих расчетах на данные космических телескопов "Хаббл" и "Чандра", выступили с ошеломляющей гипотезой о том, что антиматерия окружает нас буквально со всех сторон, хотя мы об этом, по простоте душевной, не догадываемся. Ход мысли таков: если, как установлено, есть невидимые планеты, которые вращаются вокруг видимых звезд, то должны быть и массивные невидимые солнечные светила, вокруг которых вращаются видимые планеты.

При распаде нейтрона образуются электроны и нейтрино, которые вращаются по часовой стрелке. Но если имеются "левозакрученные" частицы, должны быть и "правозакрученные". По мнению указанных ученых, это и есть антиматерия, которая может взаимодействовать с нашей родной материей только гравитационно.

Поэтому Зазеркалье и остается невидимым.

По примеру Кэрролла, профессор Фут развивает увлекательные возможности Зазеркалья: в этом мире существуют свои невидимые нам планеты. Фут полагает, что открытые космическими телескопами планеты других солнечных систем являются зеркальными, то есть построенными из антивещества.

Именно объекты из антиматерии в ответе за многие необъяснимые явления, перечень которых составили Фут и Митра.

Их вывод: НЛО сделаны из антивещества, "зеленые человечки" живут в Зазеркалье и заглядывают к нам по случаю, прорвавшись сквозь антибарьеры, а у Земли есть двойник — невидимая зеркальная Антиземля. Она занимает наше место в пространстве, время течет там параллельно нашему, и только иногда мы замечаем косвенные доказательства присутствия антиматерии — полтергейсты, барабашки и призраки.

www.news.ru

Глава третья. Ноев ковчег

Муравьи не прочь побаловаться. Остановившись перед товарищами, муравей поднимается, возможно выше, на всех шести ногах и начинает мелко дрожать. Один-два муравья приближаются к нему с раздвинутыми челюстями (мандибулами) и делают несколько угрожающих движений. Далее в игре остаются двое. Они начинают бегать друг за другом (инициатор обычно убегает), иногда устраивая короткие схватки. Потом — отпускают друг друга, и погоня продолжается. После окончания игры партнеры долго чистятся рядом.

А.Захаров

— Везучий ты! — радостно доложила Татьяна. — Полетишь спецрейсом. Прямо в Ташкент!

В самолет грузили какие-то железяки, ящики, бочки.

Технари потихоньку провели Женьку к стоянке. Штурман уместил мальчишку в крошечном пространстве, оставшемся в салоне после загрузки контейнеров. Было холодно, и Женьку укутали в тёплые одеяла. Через полчаса транспортный «Ил-18» вырулил на взлётную полосу. Согревшись под многослойным покрывалом, Женька уснул как убитый.

* * *

Во сне Женька видел верблюда.

Верблюд подмигнул и сам подставил седоку свою широкую спину. Женька взлетел пушинкой и удобно уселся между мягкими, обвисшими горбами.

Фотограф сделал снимок.

Вокруг верещали Женькины дружбаны, но верблюд не обращал на них никакого внимания. Он с необыкновенной важностью зашагал по улочкам Хивы, вышел на трассу и тут же оказался у КПП военного городка. К вящему Женькиному удивлению, городок был абсолютно пуст — ни солдат, ни офицеров, ни вертолётов. На хоздворе громоздились штабеля каких-то ящиков. Верблюд переступил через бетонный забор, и Женька увидел, что это совсем не ящики, а цинковые гробы. Они высились серой громадой посреди жёлтой пустыни, а по ним носились полчища рыжих муравьев. Из покосившегося сарая ползли по песку в сторону канала огромные белые амуры, но бетонное русло рукотворной речки было сухим, и рыбины рвали животы о камни, жадно хватая воздух пересохшими ртами.

Женьке смертельно захотелось пить.

Верблюд переступил через колючую ограду и оказался возле автомата с газированной водой. Женька протянул руку к холодной шипучке, но верблюд опередил его. Он прихватил стакан своими огромными губищами, жадно втянул в себя всю воду и выщерил в лицо Женьке огромные грязно-жёлтые зубищи.

* * *

Штурман разбудил Женьку, дал ему горячего чаю, бутерброд и спросил как бы невзначай:

— Так ты — Володи Андрианова сын?

Женька быстро сориентировался и кивнул головой:

— Ага.

— Батю любишь?

— Еще бы, — кивнул Женька.

— А что ж с ним не остался? За мамкой соскучился?

— Соскучился, — пробормотал Женька, и штурман, поглядев на него, искренне поверил в сказанное.

* * *

Самолёт неспешно пересекал пространство огромной страны.

Два раза садились на промежуточные аэродромы для подзагрузки, перекусывали, заправлялись. До места назначения добрались без приключений и приземлились на рассвете.

* * *

Однажды Женька, Ирина и отец уже были в Ташкенте.

Они приехали сюда за отцовскими документами по пути из Хивы в Нижневартовск.

Остановились на восьмом этаже высотной гостиницы «Узбекистан», в самом центре города. Оказалось, что в мире существуют туалеты с чистыми белыми унитазами и без запаха хлорки! В офицерской баньке-то Женька мылся регулярно, а вот ванную увидел впервые в больнице. Больничное корыто было серым и вонючим, а здесь — ванная сияла и пахла так же вкусно, как крошечные кусочки мыла на полке.

Официант вкатил в номер столик на колесиках, и Ирина запищала от восторга: серебристый горшок сиял как лампа Алладина, бутерброды с чёрной икрой и прочие закуски теснились вокруг ледяного «Мускатного». Чуть позже подоспела водочка и другие составляющие праздничного обеда, но Женька на еду внимания не обращал.

Его окружала сказочная роскошь! Золотые ручки на дверях и полированная мебель, ковры под ногами и кружевные покрывала на кроватях… Верхом потрясения стал для Женьки цветной телевизор. В первый вечер он, правда, не работал, но поутру его отремонтировали, и волшебный экран открыл для Женьки неведомый ранее мир.

* * *

Тем же утром они отправились гулять по Ташкенту.

Вначале отец повёл их в «яму», низкорослые глиняные лабиринты старого города. Завидев дымок над одним из строений, отец толкнул рукой деревянную дверь. В глубине маленького дворика несколько пожилых узбеков попивали чай и степенно беседовали. Появление новых гостей не произвело на них никакого впечатления.

На востоке не принято удивляться пришельцу.

Отец поздоровался с хозяином по-узбекски, и у того на лице засияла улыбка. Он мгновенно положил несколько подушек возле невысокого столика, на котором тут же появился красивый чайник и пиалы.

— А почему мы зашли именно сюда? — недоумевала Ирина.

— Маяк был, — усмехнулся отец, — если в шесть утра дымок над двором вьётся — значит, шашлык готов.

В чайнике побольше хозяин принес водку, на большом блюде — тёплые лепёшки и маленькие палочки, унизанные дымящейся бараниной. Перед Женькой хозяин положил свернутую в косичку вяленую дыню. Женька поблагодарил по-узбекски, и хозяин одобрительно погладил его по голове.

* * *

После завтрака пошли в центр.

По одну сторону большого проспекта высились красивые здания, украшенные каменным восточным орнаментом, магазины с невиданными доселе товарами, кинотеатр и ещё что-то очень красивое. По другую — стояли заборы, за которыми зияли проплешины пустырей.

Отец объяснил, что несколько лет тому назад случилось сильное землетрясение и что до сих пор Ташкент восстанавливается от страшных разрушений. Алайский базар Женьку не удивил, хотя по своим размерам и разнообразию товаров он был явно богаче Хивинского. Женьке понравился кинотеатр — экран там был в три раза больше, чем в армейском клубе, и кинофильм был классный, новый, без обрывов пленки и пропадания звука.

Хороший тогда день выдался в Ташкенте…

* * *

Квадратный троллейбус тащился к вокзалу, а Женька перебирал короткие мгновения счастья, словно чётки. Тёплые вещи он снял ещё в самолёте, но дневное солнце припекало. Женька обливался потом и вспоминал одноклассников — у них в это же время задница примерзала к позвоночнику!

Билетов в кассе не было никаких: ни в одном направлении, ни на один поезд. Никто не мог толком ответить — как доехать до Ургенча. Кто-то крикнул, что поезд до Бухары уже стоит на перроне, и Женька вместе с другими пассажирами ломанулся на посадку. Он протянул проводнику красную от стыда десятку и оказался в «битковом» общем вагоне. Поезд дернулся, тяжело вздохнул и заковылял по неровным стыкам в сторону бесконечной пустыни.

* * *

Кошмар среднеазиатской «железки» длился несколько дней. Грохочущие по раздолбанным стыкам вагоны болтало из стороны в сторону, сквозь выбитые стёкла и распахнутые настежь двери в коридоры врывались горячие дневные ветры, а ночью заползал лютый холод. Проводник исчез сразу после того, как поезд тронулся, и появлялся лишь когда на каком-нибудь полустанке в вагон забирались новые пассажиры. Время от времени туда же пытались впихнуть барана или козу. Начинался громкий скандал, быстро переходящий в мирный торг, и вскоре в Женькином вагоне путешествовало уже несколько блеющих безбилетников. Как оказалось впоследствии, поезд, в который Женька втиснулся, шел в Самарканд. И делал это доисторический монстр, дымящий угольным перегаром, — буквально, пешком. На всех полустанках люди бросались из вагонов с единственной целью — купить воду в привокзальном киоске. Женьку даже стошнило от мутноватого тёплого «Грушевого» лимонада, но до Самарканда он добрался живым. От Самарканда до Бухары путь был значительно короче, а уж в Бухаре Женьке просто повезло. Во-первых, ему удалось отыскать баню, где он с наслаждением содрал с себя пуд грязи, во-вторых, проводница пустила его в купейный вагон, где он благополучно провёл время до Ургенча, распивая чай с двумя умными дядьками — попутчиками.

* * *

Иракские археологи, производившие раскопки на территории, где находился древний Вавилон (примерно 75 км южнее Багдада), обнаружили храм, посвященный богине Иштар. Надписи, выполненные клинописью на 25 различных находках, указывают на то, что строительство храма относится к позднему вавилонскому периоду и осуществлено в годы правления царя Хаммурапи (1792–1750 гг. до н. э.). Среди обнаруженных археологами артефактов наиболее уникальной является глиняная табличка с изображением женщины, кормящей грудью младенца. Иштар — великая вавилонская богиня любви и смерти, плотских утех и плодородия, дочь бога Ану или бога Сина. www.lenta.ru

— Ану?!

Совпадение было восхитительным!

В земной истории обнаружился родственник формисидая!

В походах по запретным каналам связи Ану настойчиво посылал сигналы землянам и пытался получить от них вразумительный ответ. Но вскоре стало понятно, что вся информация от Ану приходила к землянам в виде беспокойных зеркальных снов, где всё было перевёрнуто наоборот и представляло полную абракадабру! Просыпаясь, люди пугались, расстраивались тому, что не понимают происходящее с ними во сне. Отдельные экземпляры шевелили отростками неразвитой интуиции и даже пытались толковать увиденное, но остальные окружающие воспринимали их догадки, как нечто преступное и сжигали толкователей на огромных кострах. Большинство же человечков отправлялись в храмы и начинали молиться Богу. Там их успокаивали другие человечки и говорили, что «во снах они слышат голос дьявола!» Эти другие заставляли первых усердно искупать грехи, за что первые оставляли вторым немалые деньги.

В некоторых районах Земли к контактам с Ану относились значительно прагматичнее: полученную информацию превращали в некую тайну и окружали всевозможными обрядами и ритуалами. Но в результате, почему-то начинали убивать птиц, животных или соседей и предавать их всё тому же негасимому огнищу.

Вся эта круговерть, по земному летоисчислению, повторялась множество столетий, до тех пор, пока Ану не оказался во временном промежутке между двадцатым и двадцать первым веком.

Для начала, земляне додумались до передачи звуковых сигналов на расстояние!

Радио-волны врывались в голову Ану, а он пировал, впитывая в себя информацию!

Он научился прислушиваться к новостям и научным сообщениям, негласно присутствовал на всех научных форумах, был свидетелем самых секретных переговоров в лабораториях крупнейших научных центров, и просто — конкретных бесед не самых глупых жителей этой планеты.

Затем Ану проглотил сладкий пирог эпохи телевидения, ну, а затем, технократическая цивилизация землян изобрела для себя очередной костыль прогресса — компьютер!

Новому изобретению предназначалось заменить утерянные биологические способности к скоростным мегаисчислениям. У людей появился сказочный джинн, но он не захотел возвращаться в кувшин: вскоре компьютер превратился во всевластного монстра, подчинившего себе своих изобретателей. Особенно ярко это проявилось с появлением Интернета.

Форумы, чаты, сайты, серверы — в биополе Земли бушевало настоящее информационное пьянство! Мгновенный доступ друг к другу на любом расстоянии, возможность мгновенного получения информации, собранной в единой всемирной сети, невероятный круг общения приковывали пользователей Интернета к своему стулу крепче стальных цепей.

К своему огорчению, и с посетителями Интернета Ану не мог вступить в диалог — все его текстовые сигналы появлялись на мониторах в виде странных иероглифов, не подчиняющихся ни одному дешифратору.

В поисках выхода Ану попытался войти во временной отрезок второй половины двадцать первого века, но, к своему огорчению, натолкнулся на глухую стену кодов и паролей. Эпоха информационного коммунизма сменилась на Земле временем приватизации, и в двадцать первом веке бесплатный доступ к источникам информации был закрыт.

Ничего не оставалось делать, как возвращаться во времена пионеров Интернета и впитывать в себя всё, что только можно было узнать о людях, об этих странных существах из параллельного пространства.

Ану торопился: никто не знал точной даты Брачного Вылета, но было понятно, что решения своего Царица не изменит, и времени на счастливое одиночество оставалось всё меньше.

* * *

Астрономы обнаружили во Вселенной загадочные "темные силы", которые заставляют ее расширяться со всевозрастающей скоростью. Гоуппа ученых провела серию экспериментов в обсерватории Jodrell Bank в Великобритании. Они изучали лучи света, искривляющиеся на пути от далеких квазаров, и смогли подтвердить факт существования "темной энергии". Ученые знают, что объекты, составляющие около 90 % массы Вселенной, невозможно увидеть с помощью телескопов. Эти силы, как предполагают исследователи, заставляют галактики и звезды двигаться в разных направлениях. www.news.ru

* * *

— Значит, Бог, по-вашему, — это тьма? — донимал своего собеседника по душному купе потный толстяк, прихлёбывая чай из пиалы. — Достаточно безумная идея.

— В науке критерием значительного открытия служит степень его безумства, — отшутился худой, подтянутый очкарик. — Нет, не всякая безумная гипотеза оказывается гениальной. Как говаривал незабвенный капитан Врунгель, всякая селедка — рыба, но не всякая рыба — селедка.

— Врунгель? — обрадовался Женька. — Капитан корабля?

— Вот, и это поколение, которое должно подтвердить теорию Эверетта! — усмехнулся очкарик.

— А это что за теория? — поинтересовался его собеседник.

— В свое время работа молодого физика из Принстонского университета Хью Эверетта стала сенсацией. — наполнил и свою пиалу очкарик. — Название теории звучит так: «Формулировка квантовой механики посредством понятия "соответственное состояние"». Теория эта поныне остается самой радикальной гипотезой в науке, согласиться с которой боязно, но опровергнуть — не удается.

— В чем же суть этой гипотезы? — промокнул лысину полотенцем толстый.

— В классической механике считается, что события протекают независимо от наблюдателя, — оживился очкарик, — Эйнштейн в теории относительности внёс поправку на скорость наблюдателя. Эверетт пошел дальше. Хитрыми математическими исчислениями он доказывает, что наблюдение за любым объектом является взаимодействием, которое меняет состояние и объекта, и наблюдателя. То есть всё связано со всем, хотя связи могут быть разными. С этой точки зрения даже Бог, если он часть Вселенной, есть простой наблюдатель.

— Наблюдатель — и только? — недоверчиво посмотрел на очкарика толстый, — Значит, ждать от Бога помощи бессмысленно? Грустная теория…

— Революционная! Квантовая механика Эверетта переворачивает все представления о Вселенной, — с гордостью доложил очкарик. — У теории Эверетта больше оппонентов, чем союзников, но за 45 лет ошибку найти никому так и не удалось, — продолжил он. — Эту теорию анализировали такие киты науки, как де Витт, Пригожин, Шкловский, Гинзбург. Первыми рецензентами стали учитель Эверетта Джон Уилер и нобелевец Нильс Бор, и Уилер как-то поставил Эверетта в один ряд с Ньютоном и Эйнштейном.

— Но какое это имеет отношение к устройству Вселенной? — пропыхтел толстый.

— Самое непосредственное! — увлёчённо отвечал худой. — Одна из основных аксиом теории Эверетта — понятие ветвления, или расщепления, что происходит при взаимодействии наблюдателя и объекта. При каждом измерении Вселенная, как ни дико это звучит, разветвляется на ряд параллельных Вселенных. На этих развилках возникают новые двойники, новые Вселенные. Мир, по существу, — это каскад причинно-следственных цепочек, образующих множество эвереттовских Вселенных. Теория Эверетта объясняет неконтролируемый разброс результатов в ходе экспериментов всех без исключения физиков в мире. Она объясняет многие странные явления — от НЛО до призраков и всяческих полтергейстов. И самое загадочное, — здесь вам надо сосредоточиться, чтобы понять невозможное, — не только Будущее обладает вероятностью, но даже Прошлое!

— Призраки? — не смог сдержаться Женька.

— Замечательно! Не важно, по какому поводу вы, юноша, заинтересовались теорией Эверетта! — радостно потёр руки худой, — Теперь я уверен, что после просмотра мультфильма вы прочитаете учебник по квантовой механике.

— Да они, блин, азбуку выучить не могут! — пропыхтел толстый. — А где живёт этот самый Эверетт?

— К сожалению, Хью Эверетт повторил судьбу большинства земных гениев, умерших в безвестности. Не выдержав споров с оппонентами, он отошёл от работы над своей теорией. Трудился в Пентагоне в программе исследования новых видов ядерного оружия, потом ушел в бизнес, стал, по некоторым сведениям, мультимиллионером и умер в 52 года от сердечного приступа.

— Вот так и мы, — вытер лицо толстый, — умрём по пути к знанию! Давайте, что ли, хоть познакомимся. Меня зовут Тофик, Тофик Байрамов.

— А меня — Сергей Лесков, — чинно приподнялся очкарик. — А вас, юноша?

— А меня то, зачем? — не понял Женька, но на всякий случай добавил, — Женька. Лазарев Евгений.

* * *

С каждым человеческим поступком Вселенная раскалывается на дополнительные вселенные. Образовавшиеся в результате «множественные вселенные» содержат в себе — любой возможный выход. В каждый момент времени множество отдельных вселенных увеличивается в сторону бесконечности, подобно цепной реакции. И каждая вселенная содержит зеркальное отображение человека с уникальной — всякий раз иной — судьбой.

Хью Эверетт

* * *

Автобус Ургенч — Хива доставил Женьку до самых стен старого города. До военного городка Женька добрался на подвернувшейся хлебовозке.

Дежурный офицер на КПП проводил его удивленным взглядом, но на территорию части пропустил. Две обшарпанные курицы понеслись перед Женькой по асфальтовой дорожке прямо к штабу. На входе стоял какой-то «салабон».

— Стой! Куда прёшь? — салабон хотел схватить Женьку за шиворот, но Женька лихо перехватил его руку и заломил за спину «салаги».

— О, это что за диверсант? — Появившийся как из-под земли прапорщик Лялин радостно хлопнул Женьку по плечу, отодвинул часового в сторону: — Два наряда вне очереди, рядовой Лойко!

— За что? — потирал вывих рядовой.

— Разговорчики! — рявкнул Лялин. — За плохую боевую и физическую подготовку!

Лялин и Женька поднялись на второй этаж, прямо к кабинету полковника Сутина.

* * *

— Разрешите, товарищ полковник? — Лялин нырнул в глубину душной комнаты и закрыл за собой двери. Буквально через минуту он появился в дверном проёме и скомандовал Женьке:

— Заходи!

— Проходи, проходи, — привстал из-за стола отцовский товарищ и командир отряда, полковник Сутин. — Каким же это ветром тебя сюда занесло, Евгений Павлович?

— Разрешите доложить, товарищ полковник? — почти по-военному выпрямился Женька.

— Докладывай, — рассмеялся Сутин, но тут же состроил серьёзную мину на лице.

— Я привёз, — тут Женька замялся, но всё же нашёл нужные слова, — прах отца.

Женька достал короб из сумки и поставил его на пол.

— Так-так, — растерянно пробормотал полковник и скомандовал Лялину: — Ерёменко ко мне. И чаю!

Прапорщик выскользнул тихой тенью из кабинета. Чай принесли немедленно — на Востоке этот напиток всегда наготове. Сутин разлил чай в пиалы и стал расспрашивать Женьку о чём-то отстранённом от главной темы: о морозах в Сибири, о школе.

Только тут Женька сообразил, что, в связи с его появлением, у кого-то могут быть большие неприятности, и стал лихорадочно придумывать план спасения друзей-сослуживцев отца, побывавших в Нижневартовске.

Капитан Ерёменко заглянул в кабинет:

— Разрешите, товарищ полковник?

— Да-да, Андрей Николаевич, входите, — как-то совсем по-граждански пригласил капитана в кабинет полковник, и это не сулило ничего хорошего. — Вы доложили мне, что… Что всё сделано как положено.

— Так точно, — в полной растерянности развел руками Ерёменко, — всё сделали. — Взгляд его упал на коробку, и капитан понял суть происходящего.

— Отец хотел, — перехватил инициативу Женька, — он хотел, чтобы его здесь похоронили… Со всеми вместе.

На лице капитана Ерёменко промелькнула гамма чувств, достойная многосерийного индийского фильма, а из груди вырвался вздох облегчения:

— Виноват, товарищ полковник, думал, что жена все вопросы завершит.

— Какая жена? — зло пульнул Женька. — Ира не жена!

В кабинете повисла гнетущая пауза.

— Ещё раз извини, Евгений, — откашлялся полковник. — Мы во всём разберемся.

* * *

Женьку повели обедать, и он обнаружил, что его появление вызвало в городке настоящий переполох. У входа в столовую сгрудились взъерошенные офицерские жёны, там же была учительница и медсестра. Два его дружбана по городку попытались прорваться к Женьке, но их быстро куда-то отфутболил Лялин.

* * *

Ерёменко вошел в столовую и сел напротив.

— Спасибо тебе, что выручил, — вздохнул капитан. — Но ты и меня пойми. Мы ведь действительно думали, что Ирина — человек взрослый. А что отец хотел быть здесь — так это чистая правда. Это мы его волю не выполнили — да только, Бог все видит.

— Вы верите в Бога? — вскинул Женька глаза на капитана.

— Да кто его знает, — растерялся тот, — поговорка такая. Мне, Женёк, в него верить не положено. И отца твоего мы не могли здесь похоронить. Понимаешь, был суд и приговор… И на военном кладбище — не положено. А на гражданском, сам понимаешь, некому и могилку приглядеть будет.

— Почему — «не положено»? Он воевал! — выщерился Женька на Ерёменко.

— Эх, Евгений Павлович, — покачал головой капитан, — трудно правильно жить на белом свете, а умереть правильно — ещё сложней.

— А скажите, — отложил Женька ложку в сторону и сам удивился своему голосу, — где мама?

— Я покажу, — кашлянул Ерёменко, — но хочу сказать тебе главное — мужик ты настоящий.

* * *

Через час командирский «бобик» подвёз Женьку, Ерёменко и Лялина к «русскому погосту». Трудно было назвать заброшенный пустырь настоящим кладбищем. На небольшом пространстве высилось несколько пирамидок со звёздами в верхушках, большие чёрные кресты, сваренные из тонких труб, и десяток мраморных памятников с высеченными на них барельефами ушедших в мир иной.

Лялин положил букетик цветов под один из крестов, и Женька понял, что это могила матери. Он не знал, что нужно делать дальше. Плакать он не мог, неудобно было перед мужиками, слов нужных не знал и потому молчал, тупо уставившись взглядом в красноватый холмик, припорошенный золотыми крупинками песка.

— А можно тут отца похоронить? — он спросил об этом у Лялина, потому что знал: если прапор скажет — можно, значит — можно.

Прапорщик снял с потной головы огромную фуражку, вытер шею платком и уклончиво возразил:

— Не думаю, сынок. Родители твои, как бы, при жизни не очень ладили. Что же их на том свете насильно снова сводить?

— Так что же мне делать? — захлебнулся сухим порывом ветра Женька.

— Начальство сейчас этот вопрос решает, — Лялин развел руками, и Женька понял — никто ничего не решит.

* * *

В часть они вернулись под вечер, и Женьке доложили, что полковник Сутин поехал куда-то что-то согласовывать.

Женька кивнул головой и пошел к хоздвору.

Ровный асфальт, свежевыкрашенные баки и контейнеры с каким-то грузом — ничто не напоминало о бедламе, царившем в этом углу несколько лет назад.

У забора высились холмики нового муравейника. Муравьиные небоскрёбы выросли в нескольких метрах от старых, уничтоженных пожаром. Всюду деловито суетились рыжие хозяева нового жилища, и Женьке вспомнились их чёрные сородичи на болоте. А ещё ему вспомнился сон, увиденный в самолете. Никакого верблюда и цинковых гробов, конечно, не было, но плечи передернулись сами собой.

— Что с тобой, Женёк?

— А? — испуганно переспросил Женька и обнаружил возле себя прапорщика Лялина. Они стояли друг против друга прямо у отцовского вертолёта.

— Идёшь, сам с собой беседуешь, — настороженно посмотрел на парня прапорщик, — ты, Женька, это брось. Ты лучше со мной поговори, либо с кем другим. Человек не должен сильно углубляться в себя — можно назад и не вынырнуть! А то, хочешь, закури, — Лялин протянул ему пачку. — Помнишь нашу пословицу: «Зачем напиваться и ползать, если можно закурить — и полететь!» — прапорщик громко рассмеялся и многозначительно подмигнул Женьке.

— Не курю я, — пришел в себя Женька. — Приехал командир?

— Ужинает, — доложил Лялин. — И ты иди в столовую, там сегодня плов настоящий.

— А что решили с отцом?

— Не знаю, Женёк, — покачал головой Лялин, — чего-то там начальство возражает. Командир тебе все объяснит. Иди к нему.

— Иду, — кивнул головй Женька. — Только в сортир схожу…

— Вот и договорились, — Лялин понёсся к столовой.

Женька подождал, пока прапорщик скроется из виду, оглянулся вокруг, подошел к вертолёту и отодвинул входной люк.

* * *

Взлетел он классно — без единой ошибки.

Как только почувствовал достаточную «тягу» — заложил крутой вираж над самыми крышами городка и увидел выбежавших из столовой офицеров. Женька снизился чуть ли не до самых голов — все бросились врассыпную. Он увидел, как отчаянно машет ему руками Лялин, и как бежит в строну «вышки» командира отряда. Столб песка и пыли поднялся до самой кабины, и Женька пошел набирать высоту под очень правильным углом.

Как учил отец…

Из открытого люка в машину врывался бешеный поток ветра и рёв турбин. Женька надел наушники и услышал голос дежурного:

— «Борт 71», отвечайте! «Борт 71», — кто разрешил взлёт?!

Приказываю — немедленно совершить посадку! Кто на борту?

— «Гюрза», — тихо ответил Женька.

В эфире возникла пауза, а затем раздался голос полковника Сутина.

— Женя, ты слышишь меня?

— Так точно, товарищ полковник, — отрапортовал Женька.

— Ты классно взлетел, сынок, — ровным голосом продолжил командир, — если так же классно сядешь, то поступишь в лётное училище без экзаменов, обещаю. Ты слышишь меня, Евгений Павлович?

Женька увидел, что у двух вертолётов суетятся технари, и машины медленно вращают винтами.

— Так точно, товарищ полковник, слышу, — ответил Женька. — Только вы сами знаете, нет места на земле моему отцу.

— Не шути, Женя. Пойми, я тебя уже давно сбивать обязан! Иначе сам пойду под трибунал! Понимаешь ты это? — сорвался на крик полковник.

— Сбивайте, — тихо ответил Женька и снял наушники.

Он боялся смалодушничать.

* * *

В предвечернем небе мелькнули бортовые огни двух машин, рванувшихся за Женькой вслед. «71-й» нырнул к земле — мысль о канале пришла к Женьке, словно шпаргалка на экзамене, и он уверенно повёл воющую громадину над рукотворным ущельем.

На хвосте у него висели люди, тоже знающие свое дело: Женька увидел, что оба вертолёта вышли на тот же курс. В наушниках раздавались голоса и команды, но жуткий вой турбин и ветра, врывающегося в кабину из открытого люка, перекрывали все другие звуки. На очередном повороте канала Женька ушёл в сторону линии высоковольтных передач. Манёвр был опасный, отец всегда предостерегал его от полётов над ЛЭПами, но это была задачка и для убегающего, и для догоняющих.

Преследователи пошли за ним, стараясь держаться на безопасном расстоянии от провисших проводов. Оглядываясь по сторонам, Женька и не заметил, как оказался над Хивой.

Он круто, очень круто стал набирать высоту. Его оппоненты обогнали его и пошли на разворот, выходя навстречу.

— Не бойся, стрелять не станут, — услышал он голос отца, — держись над городом.

Женька понимал правильность этой тактики, но его волновал другой вопрос. Трудно было одновременно управлять машиной и сделать то, ради чего, собственно, и взлетел он в небо.

Ящик с прахом отца стоял на правом сидении. Удерживая рычаг управления левой рукой, правой Женька приподнял фанерный саркофаг и ударил его о спинку кресла второго пилота.

Шквал ветра подхватил серую пыль и рассыпал по лобовому стеклу, по кабине, по Женькиному лицу. Сухая крошка осела лишь на мгновение, а затем, повинуясь законам аэродинамики, стала вылетать в распахнутое отверстие входного люка.

В небо… Пылинка за пылинкой…

— Прощай, сынок, — услышал Женька удаляющийся голос отца.

Два вертолёта зависли прямо над Женькиной головой, стараясь прижать беглеца к земле.

Под брюхом ревущего зверя вздулись купола медресе и мелькнула знакомая площадь.

Задрав голову, верблюд внимательно вглядывался в небо.

* * *

«71-й» сел точно в центре площади.

Врубив прожектора, суетливо и нервно буравили предвечернюю мглу птеродактили преследователей. Из ворот медресе высыпала толпа туристов, невольных свидетелей происшествия.

Только верблюд сохранял полное спокойствие — он и не такое видел на своём веку.

Женька остановил двигатель, выбрался из кабины и нырнул в лабиринты вечного города.

* * *

Первая англо-афганская война происходила в 1838–1841 гг.

Англичане, двигавшиеся из Индии, сражались за выход в Среднюю Азию и к Каспию, а также за то, чтобы построить транспортный коридор из Британской Индии через Афганистан на Запад. В 1838 году им удалось занять Кандагар и Кабул. В ответ население начало партизанскую войну, кульминацией которой стало восстание в Кабуле в ноябре 1841 года. Британский экспедиционный корпус был вырезан почти полностью.

«Афганские войны»

* * *

Резкий командный импульс призвал всех пассажиров корабля к ужину. Ану нехотя отключился от сети и в полном изнеможении растянулся на своей убогой койке.

Мир Земли открывался ему с невероятной скоростью. Он обнаруживал множество интереснейших совпадений в жизни параллельной цивилизации. Но кому можно было об этом поведать? После нескольких штормов в эскадре формисидаев осталось лишь восемь кораблей, и всех окружающих волновало только одно — когда придет конец этому бесконечному странствию. С одной стороны, это было на руку Ану — не до брачных утех было Царице. Но, с другой стороны, хотелось поделиться своими невероятными открытиями! Но с кем?

* * *

Гипотезы о параллельных мирах выдвигали и российские учёные.

В их числе академик Моисей Марков. Он считал, что есть несколько миров, отстоящих друг от друга на кванты времени, в которых последовательно происходят одинаковые процессы. А посему, если научиться "переходить" из мира в мир, то можно посетить и свое прошлое, и будущее.

Другой российский ученый, профессор Пулковской обсерватории Николай Козырев утверждал, что существуют Вселенные, параллельные нашей, а между ними есть туннели — "черные" и "белые" дыры. По "черным" дырам из нашей Вселенной уходит в параллельные миры материя, а по "белым" от них к нам поступает энергия.

Идея существования параллельного мира владеет человеком с незапамятных времен. Некоторые исследователи полагают, что еще кроманьонцы верили, что души усопших соплеменников и погибших на охоте животных уходят именно в эти миры, что и отражено в их рисунках.

www.lenta.ru

Глава четвертая. Изгой

Муравьи не могут жить в одиночку. Даже два муравья протянут гораздо дольше, чем муравей-отшельник. Но чтобы жить по-настоящему, необходимо не менее десяти товарищей. В коллективе у муравьёв даже сила увеличивается! Так, при переноске тяжелого насекомого мощность одного муравья была 24.2 эрг/сек, а двоих 61.2 эрг/сек.

А.Захаров

Приказ явиться на капитанский мостик мог означать лишь одно: Ану был выбран «царственным партнером». Отчаяние и полная

растерянность овладели несчастным Интуитивитом. Сам факт брачного вылета его не пугал, но последующая за этим процессом обязательная эвтаназия на неопределенное время перечёркивала все его жизненные планы!

Ану ждал приближения неумолимого рассвета. Можно было попытаться бежать с корабля, но в случае неудачи его ожидала страшная казнь — уничтожение гена. Исчезновение его Личности навсегда, навечно и безвозвратно.

Белый лист.

Чёрная дыра.

Ничего в прошлом, и в будущем — ничего.

Эвтаназия оставляла шанс вернуться к новому циклу жизни в новом физическом пришествии. Пусть даже с затемнёнными участками сознания, которые земляне назвали «подсознанием». Именно в них хранилась вся накопленная поколениями информация, и в случае полноценного развития можно было рассчитывать на озарения, догадки, неожиданные идеи, возникающие, как бы, сами собой.

На обострённом интуитивном уровне Ану чувствовал, что нужно предпринимать нечто экстраординарное, не вписывающееся во все принятые нормы и правила. Его контакты с землянами подтвердили правильность многих теоретических постулатов Формоса, но одно дело — теория, а другое дело — сделать себя самого участником эксперимента. Он думал об этом постоянно, а дополнительный толчок своим размышлениям получил, пообщавшись в Интернете с Антуаном Суаресом, ученым из Женевского международного научного центра.

С точки зрения землян, Суарес сделал революционное открытие.

«На квантовом уровне понятия времени не существует!» — утверждал он. При проведении экспериментов с фотонами, Суарес обнаружил отсутствие привычного для классической физики понятия времени — парные фотоны, которые излучало ядро под воздействием лазерного луча, могли существовать одновременно в двух и более точках пространства!

Эксперимент Суареса основывался на опытах французского физика Алекса Аспека, который в 1981 году опроверг предположение Эйнштейна о сохранении законов классической физики на квантовом уровне. В 1935 г. Эйнштейн предсказал, что со временем можно будет вычислить положение в пространстве и силу импульса двух взаимодействующих фотонов. Французский ученый стал первым, кто опроверг это предположение, хотя сомнения в его правильности высказывал еще физик Нильс Бор.

Ничего нового для Ану в этих экспериментах не было — на этом принципе и был основан принцип регенерации, которым так успешно пользовались формисидаи. Радовало то, что земляне подбирались к практическому освоению космической азбуки.

Земляне прогрессировали!

Суаресу и его коллегам пока было трудно оценить реальную ценность своего открытия — они даже затруднялись описать ту сферу, в которой взаимодействуют фотоны. Им было ясно лишь то, что сфера эта кардинальным образом отличается от среды, с которой до сих пор имела дело классическая физика. Для Ану же вопрос состоял лишь в одном: он не мог себе даже представить, что будет с его физической оболочкой, если он отразит информацию о своем гене в параллельный мир.

Он стоял у придорожного камня с тремя обозначенными путями: Умереть во имя продолжения рода формисидаев.

Уйти в очередной канал регенерации.

Бежать в параллельный мир.

Ану вошел в ПЗ. Открыв адресную книгу персонального регенератора, он убрал из памяти основной директорий формисидаев и вставил туда свою генетическую формулу. Затем он добавил длиннющую формулу процесса деления фотонов, выписав её зеркально, и поставил расширение в Интернетовском формате.

На несколько мгновений он расслабился и сам себя спросил: «О чем я сейчас думаю? О Формосе? О царице? О Космосе?» И еще раз удивился самому себе — он думал о Боге.

Ану нажал кнопку старта.

* * *

Трава — это непроходимые джунгли, маленькая лужица — почти пруд, а личинка комара вполне сопоставима с чудовищем из шотландского озера Лох-Несс. Именно в таком виде предстает среда обитания насекомых в фильме "Микрокосмос" французских режиссеров Жака Перрена, Клода Нуридсдани, Мари Перено. "Микрокосмос" получил Гран-при Каннского фестиваля "За техническое совершенство" в 1996 году и пять премий "Сезар" — за лучшую операторскую работу, лучший монтаж, лучшую музыку, лучшую продюсерскую работу и лучший звук. Кроме того, фильм был представлен на "Сезар" в номинациях "Лучший фильм" и "Лучший дебют". Фильм поразил зрителей своей уникальностью. Режиссеры и операторы создали впечатление того, что божьи коровки, гусеницы, сороконожки тщательно ознакомились со своими ролями и только потом решили появиться перед камерой.

Отдельные эпизоды гениального фильма могут зародить серьезные сомнения о бессознательном поведении шестиногих и паукообразных…

www.korespondent.net

* * *

Женьку искали все: военные патрули, милиция, следственные органы. Дружбаны поговаривали, что видели в окне армейского автомобиля даже Ирину, которая, вероятно, примчалась в военный городок, но Женька растворился бесследно.

Он исчез, как исчезают джинны в восточных сказках.

Нерушимая уличная дружба не подвела и на этот раз.

— Пойдем к Рустаму, — сказал Женькин друг Рашид.

— К Рустаму? — не поверил своим ушам Женька. — Он же в Афгане?

— Он вернулся, — спокойно возразил друг, — только без одного глаза. Все это знают, но никто об этом вслух не говорит, понял?

— Понял.

— Рустам хороший человек, людям деньги даёт, муфтий его на каждой молитве вспоминает…

— Да ладно, Рашид. Что я не знаю как он деньги делает? Он за моего отца выкуп возил… Автоматы.

— Вот видишь. Святой человек…

История с вертолётом потешила Рустама. Отсмеявшись, он долго и пристально смотрел на Женьку единственным глазом, а потом спросил.

— Отец научил летать?

— Отец, — тихо ответил Женька и потупил взор, как учили его в детстве. Одно из основных правил востока — не пялиться на старшего, — и Женька его запомнил накрепко.

— Э, подними глаза, — Рустам похлопал Женьку по щеке, — ты уже не ребёнок. Ты — мужчина, джигит! Не какой нибудь «Жигуль» угнал — «Ми-8»!

Он рассмеялся, и все вокруг рассмеялись.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Рустама Женька по-узбецки.

— Откуда узбекский знаешь? Ты же — русский.

— Я вырос здесь.

— Хороший ответ, — покачал головой Рустам. — Правильный. Человек, пришедший в чужую землю, должен учить её язык и её законы, а не приносить свои. Что толку, что русские заставили нас выучить их язык? Мы остались узбеками, и они никогда не поймут, о чём говорим мы.

Он вновь засмеялся, и все вежливо покачали головой.

— Ладно, — усадил он Женьку на подушку, — я про тебя знаю много чего. И про отца твоего, и про мать. Хочешь назад? В Сибирь?

— Нет, — покачал головой Женька, — не хочу.

— Тогда живи у меня, — усмехнулся Рустам, — мне нужны хорошие джигиты.

— Спасибо, — произнес Женька и по привычке опустил глаза.

— Э, — нахмурился Рустам, — не делай так больше. Мужчина должен опускать глаза только перед лицом Аллаха!

* * *

В течение многих лет в России легально действовали летние ваххабитские лагеря, в которых, под видом отбора в Университет короля Сауда подростков-мусульман, проходила идеологическая обработка российской молодежи. Как заявил председатель Центрального духовного управления мусульман России Талгат Таджуддин, летом 2002 года такой лагерь для 100 подростков был организован на базе отдыха под Первоуральском. Таджуддин обратился к уральскому полпреду Президента РФ Петру Латышеву с предложением предотвратить в дальнейшем организацию подобных мероприятий. Позиция Талгата Таджуддина объяснима тем, что в Свердловской, Тюменской и Курганской областях ЦДУМ вынуждено конкурировать в борьбе за умы мусульман с проваххабитски настроенным Духовным управлением мусульман азиатской части России.

www.uralinformbyuro.com

* * *

Женька сидел в глубине просторного глиняного дома и зубрил арабский алфавит — на нём была написана главная книга мусульман — Коран. Это был приказ, а приказы Рустама не обсуждались.

Женьке пригодилась его цепкая память и способность к постижению чужих языков. Через месяц он уже мог вполне пристойно прочитать любую суру. Смысл витиеватых фраз был Женьке непонятен, но Рустам спокойно и неторопливо рассуждал вместе с ним по поводу каждой строчки, каждого слова, записанного в Коране.

— Во имя Аллаха милостивого, милосердного! — с этими словами Рустам открывал книгу. Он не придерживался хронологического порядка и начал рассуждения с суры шестьдесят седьмой, которая называлась «Власть».

«Благословен тот, в руках которого власть и который властен над всякой вещью, который создал смерть и жизнь, чтобы испытать вас, кто из вас лучше по деяниям, — Он велик и всепрощающ! — который создал семь небес рядами. Ты не видишь в творении Милосердного никакой соразмерности. Обрати свой взор: увидишь ли ты хаос? Потом обрати свой взор дважды: вернется к тебе взор униженный и утомленный. Мы украсили уже небо светильниками и сделали их побиением для дьяволов, и уготовили им наказание огнем. А для тех, кто не верует в их Господа, — мучение геены, и скверно это возвращение!»

* * *

— Что ты понял сегодня, Джавад? — Женька потихоньку привыкал к своему новому имени. — Что открылось тебе в этих строках?

— Не знаю, — честно сознался Женька, — я ничего не понимаю в этой книге.

— Во имя Аллаха милостивого, милосердного! — усмехнулся Рустам. — Душа твоя открыта и честна, в один день ты поймешь смысл сказанного, если будешь верить истинно: «Скажи: Он милосердный, мы уверовали в Него и на Него положились. Узнайте же и вы Его, кто в явном заблуждении!»

Постигая книгу истин, Женька пытался вспомнить то, о чём с ним говорила мама. Многое из её слов перекликалось с тем, что каждый день зазубривал наизусть новообращенный мусульманин.

Но его внутренний мир отчаянно сопротивлялся новой информации.

— Как же так? — размышлял Женька, — в чём же смысл земной жизни, если все её проблемы решает смерть? Почему нужно только в раю наградить праведника, а грешника нельзя образумить при жизни? Где он, этот рай небесный, и как добраться до него? Неужели только через смерть?

К Женьке вернулись беспокойные сны, и по ночам он часто кричал и просыпался в страхе.

— Демоны не дают тебе покоя, — успокаивал его Рустам, — думай о Всемилостивейшем Аллахе, молись, и демоны покинут тебя!

В один из дней Рустам принес Джаваду новую одежду и коротко приказал:

— Собирайся.

Они уехали в Термез на белой «шестёрке».

* * *

Там, через несколько дней, поздней ночью, к дому Рустама подкатила машина с военными номерами. Рустам уселся в кабину, а Женьку забросил в кузов, заставленный грузом.

Ехали долго. Несколько раз останавливались, но команды на выход никто не давал, и Джавад смиренно болтался между большими ящиками, пахнущими свежей краской, засыпая ненадолго и просыпаясь от очередного толчка на ухабе.

Время от времени Женька отбрасывал брезент, чтобы ухватить глоток свежего воздуха, и когда сделал это в последний раз, то понял, что машина догнала рассвет.

* * *

Остановились.

— Эй, Джавад, снимай ящики! — крикнул Рустам по-узбекски.

Женька мигом соскочил на землю и увидел странно одетых мужчин с автоматами и длинноствольными ружьями в руках. Мужчины переговаривались на незнакомом языке.

Ящики сгрузили на землю, а на их место забрасывали в кузов большие мешки. Чуть поодаль оживлённо беседовали Рустам и высокий чернобородый мужик, с огромным пистолетом на поясе и «базукой» за спиной.

— Ты должен будешь остаться здесь. На несколько дней, — Рустам похлопал Женьку по плечу, — о том, что ты русский, не вздумай даже слова сказать. Эй, не вешай нос, Джавад! Что сказано в суре 19, «Марийам»?

— Не помню, — честно сознался Джавад.

— Это ничего, — погладил его по голове Рустам, — жизни может не хватить, чтобы выучить Коран. А там сказано: «Всякий, кто в небесах и на земле, приходит к Милосердному только как раб. И все они придут к Нему в день воскресения поодиночке. Поистине, те, кто уверовал и творил добрые дела, — им Милосердный дарует любовь».

Рустам уселся рядом с водителем, и машина рванула с места.

* * *

Оторопевший Женька стоял, глядя вслед удаляющемуся грузовику до тех пор, пока чернобородый не подошел к нему и не спросил по-узбекски:

— Верхом ездить умеешь?

— Нет, — ответил Женька.

— Плохо, — покачал головой чернобородый, — пешком трудно будет.

Он протянул руку к Женькиному лицу и погладил его по щеке.

— Ты красивый мальчик, Джавад. Тебе у меня будет хорошо. Я твой хозяин, и зовут меня — Насрулло.

* * *

Насрулло вёл караван по ночам.

Днём отряд забивался в заранее оборудованные расщелины среди камней, либо исчезал в духоте пастушьих юрт. О чём говорили между собой пастухи и Насрулло, можно было только догадываться, но пастухи поглядывали на Женьку и одобрительно цокали языками. После сытного ужина Насрулло набивал трубку и покуривал вместе с хозяином юрты под тихое блеяние полусонных баранов.

Так продолжалось несколько дней.

* * *

На одном из привалов Насрулло угостил Женьку опиумом и попытался изнасиловать. Женька умудрился оказать бешеное сопротивление, за что был нещадно бит.

— Лицо, лицо берегите, — приговаривал Насрулло бойцам, которые старательно метелили пацана, — его ещё нужно продать за хорошие деньги.

Полуживого мальчишку перекинули через спину осла, словно мешок с дерьмом, и двинулись в сторону границы.

Руки и ноги отекли до полного онемения, боль была сплошной, она перекатывалась из живота в спину и возвращалась обратно. Ослик мелко перебирал копытцами каменистое крошево горной тропинки, словно пытался не встряхивать свой печальный груз. Женька мысленно поблагодарил за это доброе животное.

«Нет животного на земле и птицы, летающей на крыльях, которые не были бы общинами, подобными вам. А те, кто считали ложью наши Знамения, — глухи, немы, во мраке, — строки из Корана прогремели в его голове голосом Рустама. — Кого желает Аллах, того сбивает с пути, а кого желает, того направляет по прямой дороге».

«За что же мне все это?»- подумал Женька и попытался найти хоть какое-то вразумительное объяснение. Но ничего, кроме «Во имя Аллаха милостивого, милосердного!» в его набухшую от прилива крови голову так и не приходило.

Ослик мерно покачивал бедрами и убаюкивал остатки боли.

* * *

В основе гомосексуализма и педофилии, процветающих в Афганистане, лежат традиции прочных мужских уз, находящихся на более высокой социальной ступени, чем общение с женщиной. Гомосексуальные контакты здесь уже давно стали характерной особенностью жизни. Большинство мужчин проводят большую часть времени в компании других мужчин и редко останавливают взгляд на женщинах, за исключением своей матери, сестры или жены. (Атмосфера жизни в Афганистане оставляет мало места для сексуальных контактов между мужчинами и женщинами ради удовольствия, не говоря уже о романтической любви.)

Улицы пуштунского города Кандагара всегда были заполнены подростками, демонстративно обнимающимися со своими "сладкими папочками". Старейшины любят рассказывать легенду о том, что «даже птицы, пролетающие над городом, машут только одним крылом — вторым они обнимают своего друга». Летом 1994, буквально за несколько месяцев до прихода талибов к власти, два крупных местных военачальника объявили войну друг другу только из-за того, что не смогли поделить молодого юношу, в которого оба влюбились без памяти. Все закончилось массовым кровопролитием, погибли и мирные жители.

Придерживающиеся пуританских взглядов талибы делали всё возможное, чтобы искоренить педофилию из пуштунской культуры.

После прихода талибов к власти пуштуны просто засыпали их просьбами разрешить семейные споры — споры мужчин о том, кому принадлежит тот или иной любовник.

И тогда студенты-фундаменталисты приняли новый закон: за мужеложство обоих "преступников" подводили к стене и валили её на влюбленных.

Отстранение талибов от власти войсками США вернули в Афганистан старые традиции в полном объеме. Педофилия настолько распространена, что правительство выпустило директиву, запрещающую допуск "безбородых юношей" (так называют несовершеннолетних сексуальных партнеров) в полицейские участки, на военные базы и в лагеря полевых командиров. Оплот движения "Талибан" — город Кандагар вновь обретает славу столицы однополой мужской любви, которую он уверенно удерживал на протяжении многих веков. В Кандагар вернулось не только телевидение, бумажные змеи и станки для бритья. На улицах этого города теперь опять можно увидеть мужчин, которые не скрывают своего нежного отношения друг к другу. Мужеложство воспето и в пуштунской поэзии. На местном языке мужчина-любовник называется "ашна". "Обычно зрелым мужчинам нравятся мальчики лет 15 или 16. Они подходят к ним, чтобы познакомиться прямо на улице, и предлагают вместе сходить на футбол или в кино, а иногда зовут ко мне — попить чай", — говорит Мохаммед Шах, владелец небольшого магазина в Кандагаре. "Потом они делают подарки — угощают мальчиков гашишем, дарят часы, кольца, а иногда и мотоциклы. Но самый дорогой подарок — это, конечно, бойцовые голуби — они стоят около 400 американских долларов. Их дарят, обычно, девственникам. А у нас — такая бедность, что отказаться от этого очень трудно".

В Кандагаре взрослые гомосексуалисты чаще всего имеют жену и детей, но при этом заводят себе еще и любовника. А объясняют все это просто — культурная традиция.

"Птицы, махавшие обоими крыльями, улетели вслед за талибами. Их больше нет в нашем городе", — говорит Мохаммед Шах. The New York Times

* * *

В какой-то миг Женька увидел, что прямо под брюхом его скакуна по каменистой тропе несётся со всех ног большой муравей. Он лихо перепрыгивал через валуны и расщелины, успевая при этом отчаянно размахивать передними конечностями, словно стараясь привлечь его, Женькино, внимание. Но Женька не знал языка муравьиных жестов, а ослик торопился вслед за длинноногими лошадьми — и муравей, обессилев, отстал…

* * *

Ну и досталось Ану в начале новой жизни!

Объем информационного файла, в который он превратился, был настолько огромен, что его появление в любом компьютере воспринималось хозяевами машин как вторжение неизвестного вируса. Ану удаляли из памяти, стирали со всех дисков и даже просто выбрасывали компьютеры — из страха потерять накопленную на жёстком диске информацию. Ану пытался объяснить невеждам, что он — никакой не вирус, что он нормальный формисидай, пришедший из параллельного пространства! Ану втолковывал собеседникам, что пока что он просто-напросто не получил в этом пространстве никакого физического тела, но все его доводы воспринимались как бред или шутка. Неизвестно, как бы сложилась его дальнейшая судьба в новом измерении, если бы не встреча с маленькой девочкой по имени Катя.

Ану втиснулся в жесткий диск Катиного компьютера и увидел, что его окружают всевозможные игры. Тут же у отчаявшегося пришельца возникла замечательная идея — он представился девочке как игра «Путешествие на Формос». Катя очень обрадовалась, она решила, что старший брат установил для неё новую игровую программу, и стала изучать её возможности. Ану ничего не придумывал, он просто спроецировал на экране компьютера братьев-формисидаев и предложил Кате выбрать себе роль Интуитивита, Прагмата или Царицы. Девочке было всё равно, ей просто понравилось превращаться в муравья и путешествовать по лабиринтам Мегалополиса. Когда же он протащил её по просторам своих воспоминаний о Формосе, то девчушка и вовсе завизжала от радости и бросилась благодарить брата за чудесный подарок. Брат так и не смог вспомнить, откуда и когда «скачал» столь замечательную игру. Для него Ану устроил пару замечательных схваток с жуками и птицами, после чего тот скопировал «Путешествие на Формос» и разослал всем своим друзьям.

Началась увлекательная новая жизнь! Круг общения Ану увеличивался лавинообразно, и он мог себе позволить выбор: если хозяин компьютера ему не нравился, Ану посылал ему сигнал о том, что время бесплатного пользования игрой закончилось, и спокойно отправлялся туда, где ему было интересно. Постепенно он перекочевал в компьютеры тех людей, ради которых он и выбрал свой путь — к историкам, писателям, людям образованным и тонким.

Взрослые дяди и тети тоже хотели поиграть в компьютерную игру и становились замечательными источниками информации для хитрого формисидая. Ану придумывал разные способы вытащить игроков на диалог, ему это удавалось с необыкновенной легкостью — никому и в голову не могло прийти, что вопросы задает не игровая программа, а некое живое существо.

Ану торжествовал!

То, что ему приходилось делать с огромными предосторожностями, опасаясь всяких репрессий со стороны Царицы, теперь стало его жизнью!

Нет, жизнь эта была, конечно, странной. Его личность приобрела некоторую относительность — он не мог общаться с людьми с точки зрения реально существующего формисидая. Все его вопросы и рассуждения воспринимались как гениальная компьютерная программа, созданная неизвестным человеком. Но поток информации был настолько огромен, что Ану и не задумывался о своём личном месте под солнцем.

Он был свободен, он занимался любимым делом, он был счастлив!

* * *

В Афганистане, на территории площадью 58 тысяч квадратных километров, производится более 3 тысяч тонн наркотических веществ в год. Один доллар, вложенный в наркобизнес, приносит $12 тыс. Афганские наркодельцы, используя войну с СССР и дальнейший распад Советского государства, активно вторглись в страны Средней Азии. Наркотиками и наркодолларами расплачивались за приобретенное оружие, боеприпасы и провиант. Опий и героин из Афганистана и Пакистана поступал в автономный округ Таджикистана Горный Бадахшан, оттуда, по единственной здесь высокогорной трассе Хорог — Ош, наркотики попадали в Ферганскую долину и через территорию Кыргызстана, Узбекистана и Казахстана следовали дальше — в Россию и страны Балтии. Переход государственной границы СССР хорошо вооруженными бандами наркокурьеров часто выглядел как военная операция с огневой поддержкой со стороны Афганистана.

Товар на реализацию часто отдавали под честное слово, но иногда покупатели оставляли в залог своего родственника. В случае если деньги не возвращались, тот навсегда оставался в рабстве.

Правительства Великобритании и США неоднократно выделяли миллионы долларов афганцам на то, чтобы они не возделывали маковые поля. За каждый не засеянный маком гектар земли выплачивалось $350. Однако прибыли от наркобизнеса остались намного привлекательней. Основная часть наркотиков поступала и продолжает поступать в Россию по хорошо отлаженным и законспирированным каналам.

www.lenta.ru

* * *

Где и когда караван пересек границу, Женька так и не понял, но сделал это Насрулло так, словно пенсионера на зелёный свет перевёл: тихо, без единого резкого звука.

Женьку скинули со спины ослика, и он увидел, что караван прибыл в расположение лагеря, состоявшего из военных палаток и нескольких деревянных построек. Всюду горел электрический свет, тихо гудел движок электрогенератора, а в довершение всего — вокруг говорили по-английски! Нельзя было сказать, что Женька владел английским в совершенстве, но часы и дни, проведенные за учебниками в Нижневартовске, даром не прошли — он понимал всё, что говорили вокруг, а о том, чего не понимал, — догадывался.

— Привет, Насрулло, — услышал он голос невысокого человека в защитном костюме, — я вижу у тебя есть раненые?

— Э, Аллах велик, раненых нет, — это мой племянник, он первый раз в дороге — оступился, упал, немного приболел.

— Ага, племянник, — человек склонился над Женькой, — нужно его показать нашему врачу, а то у тебя на одного родственника станет меньше.

— Думаешь? — лениво обеспокоился Насрулло. — На всё воля Аллаха, но если генерал считает, что нужно показать врачу — как я могу перечить? Покажи.

Они оба рассмеялись и скрылись в одной из палаток, а через несколько минут Женьку отнесли в один из двух больших сараев. Сарай оказался отлично оборудованным госпиталем.

* * *

Двое в темно-зелёных халатах раздели Женьку и принялись изучать его синяки.

— Рик, тебе не кажется, что этот парень оступился очень неудачно. Похоже, он катился с очень высокой горы!

— И при этом, дорогой мой Тони, ему явно помогали в этом путешествии, — усмехнулся Рик и вправил Женькину руку. Женька не издал ни единого звука, хотя боль была адской.

— Мужик, — одобрительно покачал головой Рик, — если бы ты понимал человеческий язык — я бы тебя похвалил. Хорошо — ребра целы.

Тони промыл рану на Женькином лбу и вколол ему в спину какую-то болючую гадость.

— Хорошо-то — хорошо, но если его ещё раз так отделают — мы уже не понадобимся. Ты намекни шефу, что парня нужно выручать.

— А что толку? Шеф в эти игры не влазит.

Тони склонился над Женькой и заглянул ему прямо в глаза:

— Не повезло тебе, парень, — Бог родил тебя пуштуном. А значит, жить ты будешь зверем и сдохнешь, как собака.

— Мне все равно, как я сдохну, — четко составил английские слова в предложение Женька.

Оба медика шарахнулись от стола так, словно обнаружили на нем бомбу с часовым механизмом.

— Эй, ты говоришь по-английски? — пришел в себя первым Рик.

— Немного, — ответил Женька, и добавил: — Спасибо за помощь.

Он попытался приподняться, и это ему удалось.

— Ничего не понимаю, — развел руками Тони, — ты говоришь по английски? Это что-то новое для меня. Тут на сто миль в округе не сыщешь столь образованной персоны. Ты как сюда попал?

— Меня продали, — медленно и отчетливо произнес Женька. — Меня продали, в Узбекистане. Насрулло купил меня у Рустама. Я его раб.

— Так ты — узбек?

Женька молча кивнул головой.

— А за что же тебя так отметелили? — пришел в себя и Рик. — Небось, удрать хотел?

— Нет, мне некуда удирать, — зло усмехнулся Женька. — Он, Насрулло, — правильные слова не подбирались, и Женька лихорадочно вспоминал все известные английские конструкции, — он хотел меня…

Женька так и не понял, отчего же, в конце концов, предательские слезы полились из него потоком — от боли, от обиды, от бесполезных попыток объяснить весь ужас, накопившийся в его душе. Он упал лицом на операционный стол и пытался сдержать себя хоть на секунду, но всё тело его сотрясалось от дикого, неконтролируемого плача. В какое-то мгновение Женька почувствовал лёгкий укол иглы, и с этой секунды он стал постепенно успокаиваться, пока и вовсе не провалился во тьму.

* * *

Рекомендую вам, юноша, прочитать вот эту книгу! — увидел Женька своего очкастого попутчика. — Писатель В. Правдивцев. «На грани невозможного». Здесь описаны невероятными информационные перехлёсты!

Очкарик открыл книгу и начал читать: «В 1837-38 годах писатель Эдгар По опубликовал свою "Повесть о приключениях Артура Гордона Пима". Это был рассказ о четырех моряках, спасшихся после кораблекрушения. Моряки оказались в открытом океане без воды и пищи. В критической ситуации один из них, юный Ричард Паркер, предложил тянуть жребий — чтобы погибнуть одному ради спасения остальных. Но судьба сыграла над ним злую шутку: самую короткую щепку вытащил именно Ричард.

«Напившись крови, моряки в какой-то мере удовлетворили мучившую их невыносимую жажду, а затем, по общему согласию, отделили юнге кисти, ступни и голову, и вместе с внутренностями выбросили их в море; потом по кусочкам съели тело», — поведал миру грустную историю Эдгар По. — очкарик прикрыл книгу и хитро посмотрел на Женьку. — Вас интересует, что произошло дальше?

— Конечно! — подвинулся к нему Женька поближе.

— Тогда продолжим! — торжественно открыл книгу Лесков. — ««28 июня 1884, спустя полвека, из английского порта Саутгемптон к далеким берегам Австралии вышла яхта "Миньонетт" с экипажем из четырёх человек. Среди просоленных морских волков оказался и новичок в морском деле — сбежавший от родителей семнадцатилетний парень — Ричард Паркер! Дальше — всё как в книге По: шторм, катастрофа, шлюпка, шестнадцать дней дрейфа в голоде и жажде. Первым не выдержал Ричард Паркер — он стал пить морскую воду и быстро ослабел. Видя, что вскоре вся команда умрет от голода, капитан Томас Дадли после мучительных колебаний предложил бросить жребий — кому стать жертвой. Но надобность в "английской рулетке" отпала, когда Ричард Паркер окончательно потерял сознание. Участь юнги была решена. Капитан Дадли перерезал ему горло, моряки собрали в черпак бьющую теплую кровь и с жадностью выпили ее. А потом расчленили труп складным ножом. Но чудовищная жертва оказалась напрасной — через день, 29 июля, морских скитальцев подобрало судно "Монтесума". Они даже не пытались спрятать расчлененные останки юнги… Газета "Таймс" во всех подробностях сообщала о ходе судебного процесса и признаниях моряков. Английский суд сначала приговорил их к смертной казни, но после апелляции (нашелся закон, по которому человек, убивший, чтобы выжить, считается невиновным) приговор был изменен на полгода каторжных работ…»

— Ну, и как вам эта история? — отложил книгу в сторону попутчик.

— Читай дальше! — перевернулся с боку на бок Тофик. — Очень интересно!

— А вот вам ещё, — снова взялся за книгу очкарик, — «В 90-х годах XIX века малоизвестный нью-йоркский писатель Морген Робертсон писал приключенческий роман "Тщетность". В какой-то момент, как рассказывал сам писатель, он впал в состояние, близкое к трансу, и сюжет сам "выплеснулся" на бумагу. Роман вышел в 1898 году в издательстве "Мэнсфилд".

…Атлантика, холодный апрельский вечер, огромный роскошный лайнер с надписью "Титан" "стремительно плывя через туман… протаранил айсберг… Предсмертные вопли трех тысяч охваченных ужасом пассажиров взмыли к небу". С дотошностью следователя писатель приводит характеристики корабля, возникшего перед его мысленным взором. Длина 243 метра, водоизмещение 45 тысяч тонн, мощность двигателей 75 тысяч лошадиных сил, максимальная скорость 25 узлов, четыре трубы, три винта, две мачты… Приводит и такую деталь: "непотопляемый, несокрушимый лайнер имел на борту значительно меньше шлюпок, чем предусматривалось морским правом…". Заметим, что в момент написания романа таких гигантских кораблей, как описанный в нем "Титан", в мире еще и в помине не было. Через четырнадцать лет этот мало кем замеченный роман приобрел огромную популярность. Трагедия, описанная Робертсоном, произошла в реальности.

В среду, 10 апреля 1912 года отошел в свое первое и последнее плавание "Титаник" — самый крупный лайнер того времени: длина 268 метров, водоизмещение 66 тысяч тонн, 55 тысяч лошадиных сил, 25 узлов, четыре трубы, три винта, две мачты, три тысячи пассажирских мест… Проходит два дня и, будто следуя сценарию, описанному много лет назад, корабль, столкнувшись холодной ночью с айсбергом, уходит в пучину океана».

— Не может быть! — шумно выдохнул воздух Тофик и потянулся за полотенцем.

— «Совпали почти все обстоятельства катастрофы: от названия кораблей до их характеристик, количества пассажиров, причины, времени и места гибели, и даже такая драматическая деталь, как нехватка спасательных шлюпок.» — закончил чтение умный очкарик и продолжил уже самостоятельную лекцию. — С точки зрения математики вероятность случайного совпадения была ничтожной. А научный прогноз подобной точности, как таковой невозможен даже сегодня, когда в арсенале у ученых самые совершенные методы и высокопроизводительные ЭВМ. В конце же Х!Х века подобный прогноз был просто еретическим: большие корабли считались непотопляемыми в принципе. Достоверно известно, что некоторые пассажиры (в том числе банкир Дж. Пирпонт Морган, лондонский бизнесмен Дж. Кенон Мидлтон и др.) непосредственно перед отплытием с извинениями за суеверие сдали свои билеты и отказались от плавания на "Титанике".

— Их Бог хранил! — поучительно поднял палец Тофик.

— Не только Бог. — возразил Лесков. — Трагедию предсказывали и известные медиумы. Знаменитый Льюис Хамон (Чейро, 1866–1936), за много лет предсказавший Григорию Распутину смерть в водах Невы, а Николаю II — трагическую гибель, предупредил своего знакомого журналиста В.Т. Стейда запиской: "Путешествие будет опасным в апреле 1912 года". Журналист рискнул и… погиб на "Титанике". А предсказатель В.Н. Терни в день отплытия в письме своей знакомой (опубликовано в журнале "Лайт" 29 июня 1912 г.) предупреждал, что лайнер затонет в течение двух дней…»

— И что всё это значит? — удивлённо переспросил Женька.

— Это означает, Евгений, — задумчиво произнёс попутчик, что одновременно существует множество миров, одинаковых по своей истории, но сдвинутых относительно друг друга по времени. Иногда эти миры пересекаются, и тогда возникают аномалии, в которых время опережает события, либо события опережают время. Ещё греческий философ Прокл, утверждал, что «время не подобно прямой линии, безгранично продолжающейся в обоих направлениях. Движение времени соединяет конец с началом, и это происходит бесчисленное число раз».

* * *

Очнулся Женька на койке, под чистой простыней, пахнущей

каким-то вкусным парфюмерным запахом. В палате не было никого, и в голове у Женьки тут же мелькнула естественная мысль: «Бежать!» Он попытался вскочить на ноги, но смог только медленно приподняться и сесть на край кровати.

Кружилась голова.

Перед ним на тумбочке лежал набор диковиных тюбиков и маленький квадратик в красивой упаковке. Он развернул его и понял, что это — мыло. Не совсем обыкновенное — оно вкусно пахло. Женька привык к тупому смраду уставного армейского мыла, похожего на динамит, а тут — от розового кусочка исходил розовый запах. А еще он увидел небольшое зеркальце и заглянул в него — картина нарисовалась выразительная: один глаз заплыл полностью, под ним красовалась черно-желтая опухоль, весь белок второго глаза был налит кровью, но этим глазом можно было что-то рассмотреть вокруг себя.

* * *

— Эй, парень, ты, никак, на свидание собираешься? — прозвучал за спиной голос Рика, и Женька быстро обернулся. Вместе с Риком в палату вошёл невысокий человек в защитной форме, он поставил рядом с Женькиной кроватью табурет и присел на него.

— Свободен, Рик, — негромко произнес человек. — Принеси мне кофе, пожалуйста.

— Сэр, — вытянулся доктор и тут же исчез в дверном проеме.

Человек несколько секунд внимательно всматривался в лицо

Женьки, а затем спокойно спросил:

— Ты говоришь по-английски?

— Я учил язык в школе, — вяло кивнул головой Женька.

— В каком городе? — быстро спросил человек.

— В Нижневартовске.

— Ныж-не-фартофск, — с трудом выговорил человек. — Как это можно вообще произнести! Это далеко от Москвы?

— В Западной Сибири. На Оби, — непроизвольно улыбнулся Женька. — Но вырос я в Хиве.

— Как же ты сюда попал? — человек заговорил по-узбекски.

— Мне трудно вам всё рассказать, — замялся Женька.

— А ты не спеши, — успокоительно вытянул руку вперед человек, — и не бойся. Насрулло больше не твой хозяин.

— Вы меня выкупили? — настороженно поинтересовался Женька. — Для чего?

— Не беспокойся, парень, — рассмеялся человек и перешёл на английский, — у меня другие привычки! Знаешь, на земле есть такая страна, Америка, так вот в той стране живут люди, которые больше всего в жизни ценят свободу, — почему же этим людям не помочь узбекскому мальчику из хорошей семьи?

— Я — русский, — выпалил Женька и успел заметить, как в глазах у человека мелькнула искра удовлетворения. — Я вырос в военном городке под Хивой, а потом мы переехали в Нижневартовск.

— Мне нравится, что ты так искренне мне все рассказываешь, Джавад. Так ты и русский язык хорошо знаешь?

— Конечно, — шмыгнул носом Женька. — И не Джавад я — Женька. Джавадом меня Рустам назвал.

— Интересно, очень интересно, — человек придвинулся поближе. — Значит, Насрулло мне не соврал про вертолёт? Ты умеешь управлять вертолётами?

— Умею, — подтвердил Женька. — Но не всеми, только «ми — восьмым».

— Кто научил?

— Отец, — отчеканил Женька, — но его больше нет.

— А кто у тебя ещё есть? — осторожно поинтересовался человек.

— Никого, — посмотрел ему прямо в глаза Женька.

— Когда-нибудь мы ещё поговорим об этом, — прихлопнул себя по коленям человек. — Скажу тебе откровенно — это всё так удивительно, что мало похоже на правду! Но тем интереснее, тем интереснее. Ну, отдыхай, приходи в себя и даже не думай никуда бежать — в лучшем случае тебя сожрут волки, в худшем — попадёшь к Насрулло.

Человек встал и направился к выходу:

— Да, меня зовут мистер Мур. Мистер Мур. Запомнил? И не удивляйся, если меня назовут генералом.

— Я уже ничему не удивляюсь, — тихо прошептал Женька.

— Значит, стареешь, — усмехнулся командир и вышел из палатки.

* * *

Вторая Англо-Афганская война продолжалась с 1878 по 1879 год. Англичане вошли в страну одновременно по трем направлениям. Их продвижение на север было остановлено у Хайберского прохода. Завершилась война заключением 26 мая 1879 года Гандамакского договора, согласно которому Хайберский проход и округа Куррам, Пишин и Сиби отошли к Великобритании, получившей также право контролировать внешнюю политику Афганистана.

«Афганские войны»

Глава пятая. Древо судьбы

Бесконечный поток органики, текущий изо рта одного муравья в рот другого, сравнивают с током крови в теле высокоорганизованного животного. Передаются не только питательные вещества, но и ферменты и гормоны. Даже муравьиные яйца не погибают лишь тогда, когда их любовно облизывают муравьи-няньки. Личинки же возвращают часть еды, выделяя какое-то вещество, которое жадно слизывают взрослые муравьи. Муравейник — это один большой высокоорганизованный организм! Муравей, случайно попавший к чужим, изо всех сил старается поделиться содержимым своего зобика с чужаками — мол, я пришел с миром.

А. Захаров

Новая жизнь имела для Ану и обратную сторону медали.

Человеческие комплексы открывались перед ним во всей своей наготе. Люди оказались существами весьма ограниченными и вероломными. Они преследовали исключительно эгоистичные цели, не брезгуя никакими средствами для их достижения. Все их публичные рассуждения об общественном благе разбивались о первую же ступень на пути к благу личному. Даже любовь, о которой твердили все — от поэта до дворника, даже эта доминанта не могла привести людей в состояние философского, космического покоя. Оперируя словом «любовь», люди ссорились, убивали друг друга, нападали на соседние деревни и страны, а из-за самой высшей любви — любви к Богу, вырезали целые народы и опустошали континенты. Что такое этот самый Бог, никто толком не знал: у одних это был тощий мужик, прибитый гвоздями к кресту, у других — толстый усач, купающийся в чане с растительным маслом, у третьих — ещё кто-то невидимый и строгий, а уж всяких маленьких весёленьких божков и богинь было просто не счесть. Ану долго не мог понять — зачем людям всё это, если они просчитывают космические формулы и пользуются законами математики? Но что больше всего удивляло Ану, так это — страх людей перед временем и бесконечное желание узнать свое будущее. Все, кто тайком, кто в открытую, бежали к астрологам и гадалкам, слушали толкования хиромантов с одной надеждой — узнать свою судьбу. И, что было совершенно естественно для Ану, многие из пророков интуитивно выходили в ПЗ, а оттуда — в прошлое или будущее. Для всех землян эти случаи выглядели невероятными совпадениями, но для Ану они были просто естественным процессом развития Интуитивитов.

* * *

Английский физик А. Эддингтон выдвинул предположение о том, что когда Вселенная начнет сжиматься, время потечет вспять. Существует гипотеза о наличии двух встречных потоков времени. Один из них, идущий из прошлого в будущее и более интенсивный, мы воспринимаем как наш "родной". Если встречные потоки по какой-то причине уравновешиваются, то вещественные тела как бы "выпадают" из Времени и даже могут исчезнуть из нашей действительности. А если встречный поток вдруг превысит наш "родной", то можно оказаться и в другом времени.

В. Правдивцев

* * *

Жизнь в лагере проистекала по законам военной дисциплины: каждый знал своё место и свои обязанности.

Женьке было предписано помогать Тони и Рику.

Ребята эти были замечательные, а Тони, к тому же, оказался отрядным капелланом. И конечно же, среди всех узбеков, таджиков, пуштунов и пакистанцев, крутившихся вокруг лагеря, его проповеднический темперамент обязан был найти благодарного слушателя — Женьку.

После нехитрой уборки пустующей больничной палаты Женька получал уроки математики и английского языка, и на этих уроках Тони читал своему ученику выдержки из Библии.

В Женькиной голове накрепко засели витиеватые строки Корана, теперь же, сталкиваясь с похожей информацией, но изложенной другими словами, он недоумевал и тормошил своего нового наставника:

— А зачем нужно было писать другую книгу, если в одной уже было сказано всё то же самое?

— Это сложный вопрос, — усмехался Тони. — Бог один, а разные имена, данные ему всуе, — есть слабость человеческая. Всякий человек, по наущению дьявола, искушается возможностью слыть первым, единственным, исключительным. Иные мнят себя равными Богу или хотят казаться таковыми, для этого они прибегают к простейшему способу разрушить храм и построить свой собственный. А по сути, человек должен помнить простую истину: все мы — сыны Божьи, и рождаемся в наготе телесной, и вернуться к Творцу можем лишь обнажив душу перед ним.

Замечательно было то, что теологические соображения Тони высказывал, ничуть не стесняясь ставить Женьке руку с пистолетом в тире, или давая ему же подзатыльники на спортивной площадке, где они отрабатывали приемы рукопашного боя.

* * *

Рик выполнял обязанности врача, хотя медицинское образование получил необычное. Несколько лет он учился в Америке, затем уехал в Японию, а оттуда в Тибет. Это был путь, на который он вступил вполне сознательно — ещё в ранней юности ирландский мальчишка презрел строгости католической семьи, выучил китайский и японский языки и подался в буддизм.

— «Если рука не ранена, можно нести яд в руке. Яд не повредит не имеющему ран. Кто сам не делает зла, не подвержен злу». Любопытная точка зрения, не правда ли? — хитро подмигивал он Женьке. — Что, не так? Один человек сказал это своим ученикам две с половиной тысячи лет тому назад!

— Ещё до Исуса? — удивился Женька.

— И до Исуса, и до Магомета! Был такой беспечный индийский принц, странствующий просветлённый аскет. Ходил себе по земле и искал ответы на самые главные вопросы жизни и смерти. А теперь у него в мире 350 миллионов учеников. И всё его учение сконцентрировано на четырёх благородных истинах.

— В какой это книге записано? — поинтересовался Женька.

— Он после себя книг не оставил, — улыбнулся Рик, — оставил четыре благородных истины.

— Всего-то? — изумился Женька и глянул в сторону увесистого томика с крестом на обложке.

— Если ты вспомнишь всё, что уже случилось в твоей жизни, — покачал головой Рик, — ты поймёшь, что первую истину ты уже принял. Она утверждает, что жизнь и всякое существование — есть страдание. Теперь тебе предстоит принять вторую. Она гласит, что причина страдания заложена в самом человеке, а именно: в его неудовлетворённых желаниях и страстях, а также в страхе потерять то, что всё-таки удалось получить.

— И какой же у человека выход?

— Следовать третьей истине! Прекратить страдания возможно, если человек освободится от жажды жизни в самом себе и усилием воли достигнет того душевного состояния, когда любое желание отсутствует, а всякое сильное чувство подавлено. А уж если ты доберёшься до истины четвёртой, то узнаешь "восьмеричный срединный путь". Восемь составляющих высшего состояния — нирваны.

— Ты знаешь их? — полюбопытствовал Женька.

— Знать мало — нужно соблюдать очень простые правила: праведное воззрение, праведное стремление, праведную речь и поведение.

— Ты сказал, что составляющих восемь.

— Вот до четырёх следующих мне ещё самому идти и идти, но они тоже просты: праведная жизнь, учение, созерцание и самопогружение. — Если тебе плохо, сядь на придорожный камень, расслабься и подумай о чём-нибудь хорошем. А если ты захочешь смерти своего врага, то пойди на берег реки и смотри на воду — и мимо проплывёт его труп.

— Эй, эй, — вмешивался в их разговоры Тони. — Не морочь парню голову! Пусть читает Библию! Это — красивые россказни для хиппи и битников! Вам просто нравится то, что вам предлагают спасение бесплатно!

— И при этом не грозят огненными гееннами за опоздание с исповедью или неверно ориентированный на восток коврик для намаза, — парировал Рик. — Знаешь, Женька, — повернулся он к парню. — Мы с Тони оба выросли в Бруклине и в раннем детстве могли спокойно отправить друг друга на тот свет.

— Не морочь парню голову. — вмешался Тони. — Мы выросли в точке соприкосновения итальянской и ирландской эмигрантской общины и подчинялись весьма суровым правилам — бей чужого, чтобы свои уважали!

— А подружились мы в каталажке, куда нас обоих посадили за коллективную драку в парке на углу Бей-Парквей и авеню «Пи»!

— Драка была уникальной — вздохнул Тони, — чёрные слишком часто стали наведываться в парк вместе со своими собаками — бультерьерами.

— Вот-вот! — радостно подскочил Рик. — И тогда, впервые, ирландское хулиганьё объединилось с итальянскими босяками! Но ты понимаешь, бультерьеры были, конечно же, только поводом: Бенсонхёрст, красивый и удобный район Бруклина. А чёрные уже тогда расползались по Бенсонхёрсту, как чернила по промокашке!

— Вас надолго посадили? — поинтересовался Женька.

— До утра! — рассмеялся Рик. — Нас немного пожурили и выпустили! А у чёрных отобрали собак и занесли в «личное дело» привод в участок, — чтобы было легче, при первом удобном случае, посадить их в полноценную тюрьму.

— Значит, нас правильно учили в школе — вы ненавидите чёрных? — переспросил Женька у Тони.

— В принципе, цвет кожи не имеет значения, — развёл руками проповедник, — люди просто ненавидят тех, кто выглядит иначе. Чёрные — белых, белые- чёрных. Это проблемы культуры и образования. Но мы учимся уважать друг друга…

— Или делать вид, — усмехнулся Рик, — но это тоже не мало. Человек

— существо порочное, и его нужно сдерживать постоянно — через соблюдение правил человеческого общежития.

* * *

Гаутама, будущий Просветлённый, был рождён 8 апреля 563 года до н. э. принцем и наследником трона небольшого княжества Капилавасту на северо-востоке Индии. В 16 лет он женился на красавице принцессе и счастливо жил в княжеском дворце до 29 лет. Только в этом возрасте принц вышел за пределы своего золотого мира — в мир реальной жизни. Вначале он увидел бедного старика, затем — больного проказой, а затем — похоронную процессию. Он спросил, что такое смерть, — ему никто не говорил о существовании смерти за все его 29 лет жизни. Когда ему объяснили суть явления, Гаутама задал вопрос: «Если люди не могут влиять на свою судьбу, значит, смерть неизбежна? А жизнь бессмысленна».

Тут ему попался под руку аскет, совершавший садху. Он бродил по дорогам, с миской для подаяний в руках, в поисках истины. Принц отрёкся от мирской жизни и побрёл вслед за аскетом. В течение шести лет он занимался то йогой, то умерщвлением плоти, обращался за наставлениями к отшельникам и известным мудрецам, но разочаровался во всех религиозных и философских доктринах, которые так и не дали ему ответа на вопрос о причинах страданий человечества. Вымотавшись душой и телом, Гаутама прилёг на берегу реки в тени смоковницы и дал себе слово, что не сдвинется с места, пока на него не снизойдёт просветление. Он начал терять сознание от голода, ведь был до крайности истощён долгим постом. И тогда он, всё же, что-то съел, и сделал для себя первый важный вывод: духовных сил не будет, если нет физических. Это открытие под Боддхи (смоковница потом получила титул древа просветления) стало первым постулатом буддизма о срединном пути: надо стремиться к здоровой самодисциплине, избегая как чувственной распущенности, так и самоумерщвления. Но это было только начало. В ночь полнолуния месяца весак (май), когда на определённые категории людей постоянно что-то нисходит, Гаутама сконцентрировал своё сознание на восходящей утренней звезде, и на него снизошло просветление. Бывший принц и нищий стал Буддой, Просветлённым — он "вышел из мрака неведения и увидел мир в истинном свете". Это событие было названо великим пробуждением. Встав из-под дерева, 35-летний Будда пошёл "будить" других людей. Его первое публичное выступление состоялось в Сарнатхе, в саду газелей, там он собрал первых учеников, и колесо дхармы (благого закона) закрутилось. Последующие 44 года по 9 месяцев в году он проповедовал, переходя из деревни в деревню, а 3 месяца "находился в уединении", пережидая сезон дождей. Не оставив после себя никакой собственноручно написанной книги, Будда все наставления давал устно ученикам или последователям, принимавшим участие в беседах. По легенде, 80-летний Будда сделал последнюю остановку на земном пути в гостях у властителя Магадхи раджи Аджата Шатру. За ужином он съел что-то лишнее и, дабы не страдать от пищевого отравления, погрузился в медитацию, откуда его душа уже не вернулась. "Будьте сами своими светильниками!" — дал нам совет на прощание Просветлённый.

Агата Радзиевич

* * *

Время от времени в лагерь заходили караваны. Приходили пуштуны, и узбеки, и таджики, и даже китайцы. Они загружались ящиками и уходили дальше, в только им известные горы и долины. Раз в неделю подлетали огромные вертолеты, и оттуда выгружались новые партии серо-зелёных ящиков. Женьку так и подмывало заглянуть в кабину незнакомой машины, но сделать это он не решался — вдруг неправильно поймут?

* * *

А в июне прилетели русские.

Женька узнал об этом раньше всех в лагере — он безошибочно определил, что над его головой кружит «Ми-4». Он вообще мог определить марку любого вертолета по звуку, а «четвёрку» — тем более. Она дребезжала над головой, осторожно нащупывая место посадки, а затем консервный грохот стал усиливаться, и машина мягко села в центре круга, нарисованного светящейся краской. Пригибая головы под ещё вращающимися винтами, из вертолета вышли трое — все в гражданском. Их встретил лично мистер Мур и увел в свою палатку.

* * *

Двигатели смолкли, из «вертушки» выпрыгнули пилоты.

Они разминали затёкшие ноги и настороженно оглядывались по сторонам.

— Ты гляди, Коля, — произнес первый, — это ж под самым носом у «погранков». Куда они только смотрят?

— Ты поменьше языком болтай, — осёк собеседника тот, кого звали Колей. — Погранки, они умные — куда нужно, они туда не смотрят.

Лётчики рассмеялись и внимательно посмотрели в сторону Женьки, который уставился на прибывших, широко открыв рот от удивления. За несколько месяцев в лагере Женька изрядно загорел, пуштунскую рубашку и штаны сменил на полевую форму и выглядел, как обычный солдат.

— Чего уставился? — кивнул в сторону Женьки первый, — вали отсюда, салабон, сортир драить! Мы тебе сейчас русского дерьма добавим…

Мужики вновь рассмеялись, а Женька схитрил — он улыбнулся ещё шире и продолжал смотреть непонимающими глазами на веселящуюся парочку.

В этот момент из палатки вышел мистер Мур и, увидев Женьку, стоящего перед вертолётчиками, громко позвал его: «Джавад!» Он никогда не называл Женьку этим именем, но тот и виду не подал, что удивлён. Он быстро подбежал к командиру и ответил по уставу:

— Сэр! Ез, сэр!

— Ты покрутись возле этих ребят, — негромко заговорил мистер Мур, — а ещё лучше, помогай им — воды принеси, отведи поесть. И слушай — понял?

— Ез, сэр! — бодро отрапортовал Женька и бросился бегом к летчикам.

— Вы говорите по-английски? — вежливо поинтересовался Женька.

— Немного, — замялся один из пилотов и добавил по-русски, — смотри, совсем пацан, а уже на службе.

Он ткнул Женьку в плечо и показал пальцем на живот:

— Где у вас туалет?

* * *

Женька проводил гостей до высокого деревянного строения, в котором те, к своему удивлению, обнаружили вполне цивилизованные туалеты, душевые и маленькую сауну. Женька выдал им свежие полотенца и тапочки, душистое мыло и банки с шампунями, и русские с наслаждением принялись за гигиенические процедуры.

— Во, бля, житуха! — радостно растирался полотенцем Коля. — Это у них в поле, под горой, а представляешь, как они живут у себя на американщине?

Женька смотался в бар и притащил пилотам банки с холодным пивом, на что те отреагировали полным взаимопониманием.

— Молодец, салага! — восторженно провозгласил Коля. — Службу, бля, знаешь!

Он показал Женьке большой палец и похлопал его по плечу.

— Как тебя зовут? — составил фразу второй и ткнул пальцем в Женькину грудь.

— Джавад, — не моргнув глазом отрапортовал Женька.

— Ты узбек? — удивленно вскинул брови лётчик.

— Конечно, узбек! — согласился Женька, — я переводчик. А вы говорите по-узбекски?

— Не очень, — поморщился тот.

Пива было много, и разговор приобрел необязательный характер.

* * *

Вскоре к пилотам присоединились и те трое, что ранее отправились на разговор с Муром.

Они с удовольствием грелись в сауне, а вместо пива заказали Женьке чего-нибудь покрепче. Крепкие напитки выдавались в баре только по распоряжению Мура, но капрал-бармен, очевидно, уже получил указание и молча вручил Женьке две бутылки «Джони Уокера», широкие стаканы и миску со льдом.

— Не люблю я это пойло, — пробурчал широкоплечий, которого все называли «полковником».

— Согласен, — поддержал его второй, ростом поменьше, — водка была бы полезней!

Выпили.

— Это что за фигура рядом с нами крутится? — не глядя на Женьку буркнул полковник.

— Хер его знает, — махнул рукой невысокий, — они же держат переводчиков на службе. Как иначе с местным зверьём говорить? Вот берут пацанов и учат их английскому.

— А русскому? — полковник глянул в сторону суетящегося Женьки и спросил по-английски: — Ты говоришь по-русски?

— К сожалению, нет, сэр! — вежливо вытянулся Женька. — У нас тут не бывает русских.

— Правильно, — усмехнулся полковник, — никогда не было и не будет.

— К вашему следующему визиту я обязательно выучу несколько слов! — пообещал Женька.

— Пошёл на х. й! — ласково произнес невысокий.

— Что это значит, сэр? — не моргнул глазом Женька.

— Будь здоров! — перевел на английский полковник. — Так и скажешь своему командиру, только не перепутай!

Трое весело расхохотались, и Женька вместе с ними.

— Мур, конечно, падло хитрое, но деваться некуда, — вернулся к беседе с коллегами полковник, — «дурь» у него отменная, и платить за нее нужно не зеленью, а железками. Я думаю, что у него тут не только коммерция — но нас это мало жарит. Загрузимся под завязку, а там посмотрим, что делать — он хочет, чтобы мы ему станцию слежения притащили по частям. А где ты её возьмешь? На дороге она не валяется.

— Пообещать можно, — криво усмехнулся невысокий, — а там — можно и не суметь… Пусть потом ищет нас, по ту сторону Амударьи.

— Искать, как раз, нас и не нужно, — буркнул полковнику третий, молчавший до сих пор. — У тебя в штабе авиаполка свои люди есть?

— Ты чего? — вскинул брови полковник. — Толку то, от своих? Без приказа свыше никто сюда не сунется.

— А приказ мы организуем, — усмехнулся хмурый, — ты ещё и орден получишь за качественную воздушную разведку. Дашь точные координаты — и накроют их тут, как миленьких.

— И концы в воду, — усмехнулся невысокий.

* * *

Русские ушли в столовую, а Женька потоптался, подумал, вздохнул и пошёл в палатку к Муру. Медленно и подробно он стал объяснять, какая опасность нависла над лагерем.

— Спасибо, Женя, — усмехнулся Мур, — ты молодец. Ничего не бойся — всё под контролем.

Он многозначительно подмигнул и нажал кнопку видеомагнитофона — Женька увидел на экране и компанию, и себя самого, а главное — услышал знакомую фразу: «Дашь точные координаты — и накроют их тут, как миленьких».

* * *

После ужина гости были вновь приглашены в палатку Мура, и вышли оттуда через минут двадцать в таком виде, словно побывали в сауне ещё раз.

— Я тебе говорил, — горячился полковник, — Мур — хитрая б...дь!

— Ну, кто же знал, что эта сука и в сортире камеры установила? — всплеснул руками невысокий. — Хорошо ещё — не замочил нас тут за всё, что услышал…

— А зачем ему нужно нас мочить? — возразил хмурый. — Куда он свою «дурь» будет девать? Назад, пуштунам? Не сцы, мы ему нужнее, чем он нам. Мы ведь и напрямую можем с афганцами работать.

— Всё, — вытер платком вспотевший лоб полковник, — вариантов нет. У него плёнка в руках.

* * *

Все процессы, где есть причинно-следственные переходы, выделяют или поглощают время. Где нет этих переходов, времени просто не существует. Скажем, его не существует в "черных дырах", поскольку там ничего не происходит: гигантское притяжение этой массы, проваливающейся в себя саму, останавливает все движение. И время тоже останавливает. А звезды, наоборот, — кипящий котел… И оттуда идет огромный выброс времени. Причем оно течет то быстрее, то медленнее, в зависимости от условий. С возрастанием энтропии (хаоса) плотность времени увеличивается. Другими словами, когда "порядок" убывает, он отдает свою энергию времени. Но информация в настоящее поступает как из прошлого, так и из будущего".

Н.А.Козырев

* * *

Ану никак не мог взять в толк, почему такое количество разных людей пытаются решить проблему в одиночку? Почему не объединяют свои усилия, скажем, замечательный профессор Козырев и американские ученые Лутхофф и Тарг. Ведь американцы, по сути, доказывают ту же самую теорию, только другим способом. Проводя опыты по телепатической передаче зрительных образов на расстоянии, Лутхофф и Тарг, не ставя в известность индуктора ("передатчика") и перципиента ("приемника"), рассогласовали их действия по времени. И что же? Перципиент с восьмидесятипроцентным совпадением принял телепатические образы… за час до того, как их "излучил" индуктор!

Аналогичный эффект был зарегистрирован и академиком Казначеевым в Новосибирске во время международных экспериментов по дистантным взаимодействиям.

Люди всё ближе подбирались к первому постулату Интуитивитов, который гласил: сведения о будущих событиях могут быть считаны задолго до этих событий.

Каждый формисидай знал, что время — это не прямое и горизонтальное шоссе, а извилистая дорога, проложенная по пересечённой местности. На этой дороге то и дело встречаются разветвления — будущее имеет множество вариантов. Есть удобные и более вероятные варианты, есть — менее, а есть — почти невероятные, но тоже есть. И будущая судьба любого живого существа чаще всего решается именно на этих перекрёстках.

Формисидаи называли эти точки — "точками бифуркации".

В этих точках самое ничтожное событие (мимолетный взгляд на дорожный указатель, совет пассажира, камень, брошенный в птицу…) могло стать решающим для выбора будущего и определить, что будет ожидать формисидая в том пункте назначения, куда он двигался в реальном времени.

Нечто подобное уже было известно и людям, но, по какому-то непонятному для Ану легкомыслию, земляне не задумываясь проглатывали рассказы Рея Бредбери и называли его фантастом, вместо того чтобы исследовать всеми доступными способами откровения гениального Интуитивита.

Формисидаи знали изначально, что каждый из них приходит в мир со своей судьбой, и что у него есть, как минимум, шесть её вариантов: от наилучшего до наихудшего. Одни из них подключали всю мощь своих мыслительных способностей и становились Прагматами, способными научными исследованиями вычислить правильный жизненный путь. Но это не всегда давало наилучший результат: чёткое логическое построение требовало огромного количества данных и разваливалось как карточный домик, если в нём не хватало каких-то деталей.

Другие формисидаи полагались на интуицию.

И это, с точки зрения Ану, был не самый худший вариант. Интуиция давала доступ ко "Вселенским архивам" и предполагала будущие события. «Внутренний голос» предостерегал Интуитивита-формисидая от возможной опасности, и он обязан был изложить окружающим свои предощущения. Общим для этих способов — и логических и интуитивных — было то, что формисидаи сознательно просматривали варианты своего будущего. Они самостоятельно делали выбор, и, принимая решение (правильное или ошибочное), брали всю ответственность за свою судьбу на себя.

Исключение составляли формисидаи-воины.

Они выполняли приказы Цариц, не анализируя сути приказа.

Их судьбы часто зависели от дальновидности или тупости царствующей особы. Но и воины, набиравшиеся из сильных, волевых формисидаев, часто были способны, наперекор судьбе, "сломить ситуацию" в свою пользу и выйти живыми из самого безнадёжного положения.

Неудачи принципиально не могли парализовать элитного формисидая (Воина, Интуитивита, Прагмата), а заставляли действовать его ещё энергичнее.

Знание формисидая было его силой.

Люди поступали иначе.

Подавляющее их большинство, даже в мелочах, предпочитало переложить ответственность за судьбоносные решения на кого-то другого. Кто поумнее — шел за советом к людям более опытным и мудрым. Кто понаивнее — бежал к гадателям различных мастей и оттенков.

Ану понял: человек не верит своей интуиции, но слепо доверяет свою судьбу случайной гадалке!

Опасность же гадания заключалась в том, что, получив негативную "программу", человек становился её рабом: волей-неволей он начинал думать о предсказанном событии. Если оно касалось не только конкретного человека, то начинал действовать ноосферный механизм: мысли человека летели туда, где могли легко материализоваться — в головы других людей, провоцируя именно те события, которых человек-то больше всего и боялся.

Еще большую опасность увидел Ану в увлечении людей предсказаниями состояния здоровья человека — он знал, что при определенной провокации может включиться раньше положенного времени дремлющая в организме программа самоуничтожения.

Формисидаи, посвященные в законы космического бытия, без особых на то причин никогда не называли дату смерти или катастрофы. Они прекрасно понимали, что могли «схватить» не самую вероятную ветвь судьбы и своими словами наложить клише, запрограммировать ближнего на негативный исход. И даже будучи абсолютно уверенными в своем прогнозе, они не забывали о существующем в космосе "Законе Свободы Воли". Закон гласил: «Всегда и всему есть альтернатива: даже в самой безвыходной ситуации воля может сотворить чудо и вывести формисидая из «точки бифуркации».

Ану подошел к моменту определенных обобщений и согласился с формулировкой, мелькнувшей в одном из Интернетовских форумов: «Земля находится на той стадии, когда её организм чрезвычайно чувствителен к точечным резонансным воздействиям. И направление её эволюции во многом зависит от психического состояния каждого землянина. Объединившиеся мыслеформы даже нескольких десятков человек способны воздействовать на организм планеты, подобно иглоукалыванию на акупунктурные точки: эти импульсы могут гармонизировать ситуацию в экологии, геологии и в социальных проблемах Земли. Но при отрицательной программе те же самые мыслеформы могут ещё более усилить дисбаланс инфо-экосферы. Все зависит от того, что несут люди в своих мыслях: пессимизм и панику или направленность на благоприятный исход».

* * *

«О дне же том или часе никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец»

(Евангелие от Марка, 13: 32).

Женька отложил в сторону томик Нового Завета и открыл другую умную книгу, подаренную ему мистером Риком.

«Оставь же их погружаться и забавляться, пока не встретят они своего дня, который им обещан, — тот день, когда они выйдут из гробниц поспешно, как будто они устремляются к жертвенникам, с потупленными взорами. Постигает их унижение. Это — день, который им был обещан!»

(Коран. Сура 70. «Ступени», Стих 42–44)

Рик утверждал, что в этих книгах много общего и Женька был готов согласиться с ним. С каждым днём Женька чувствовал себя всё больше среди своих. Он не мог представить себе, какому флагу он служит, но для Женьки это не имело большого значения — он нашёл людей, которые относились к нему так, как он этого заслуживал. Его кормили, учили, тренировали и самым внимательным образом следили за его здоровьем. За всю свою жизнь Женька не сдавал такого количества разнообразных анализов, которые брал у него Тони.

Было похоже, что в лагере велись какие-то медицинские исследования. Время от времени сюда привозили мальчишек-афганцев, у которых также брались десятки проб и тестов. Затем подростков подкармливали, пичкали витаминами, делали прививки от гепатита и отправляли куда-то дальше.

* * *

Однажды в расположении лагеря появился старый Женькин знакомый — Насрулло. Он прошел мимо парня так, словно никогда в жизни не видел его и ничего между ними не было. В голове у Женьки мелькнула шальная мысль — даже дух захватило. Он уже давно подсобирал на стрельбище две полных обоймы патронов от винтовки «М-16», и сечас дело оставалось за малым — тихо взять оружие из-под кровати Тони… Но тут, словно перехватив его мысли, Женьку вызвал к себе мистер Мур.

— Слушай меня внимательно, — начал Мур, не переставая что-то писать в блокноте, — о Насрулло забудь. Столько раз, сколько ты его встретишь в жизни, столько раз скажи себе: «Я не знаю его». Кто он на самом деле? Дикарь, зверь, живущий по своим диким законам. Зверя нужно прикармливать и заставлять служить, выполнять твои команды. Ты понял меня?

— Ез, сэр, — хрипло произнес Женька и осёкся под насмешливым взглядом Мура. — А можно вас спросить, как вы об этом догадались?

— Ну, не для меня же ты на стрельбище патроны собирал, правда? — закрыл блокнот Мур. — Не вздумай делать глупости — это приказ.

— Сэр, ез, сэр! — четко произнес Женька и вышел из палатки.

* * *

Через неделю мистер Мур вызвал его в палатку и коротко известил:

— Получены твои документы. Теперь ты отправишься далеко, мистер Джавад, там ты будешь ещё многому учиться, и, даст Бог, мы с тобой ещё встретимся.

— Зачем мне уезжать? — переспросил совершенно ошарашенный Женька.

— Никогда не задавай лишних вопросов, — сурово свел брови Мур, — ты должен чётко выполнять приказы. Сегодня — мои, завтра — того, кто займет моё место. Так устроена жизнь. Понятно?

— Нет, — растерялся Женька, — не совсем.

— Совсем понятно не будет никогда, — рассмеялся мистер Мур, — главное, чтобы ты осознал основное. Ты — не один, тебя уважают и берегут, помогают и будут помогать. Тебе повезло — ты оказался в нужное время в нужном месте и таким образом решил все свои жизненные проблемы. Тебя могли превратить в червя, в жалкое человекоподобное насекомое. А теперь — ты станешь хозяином жизни. Во всяком случае, у тебя есть такой шанс. Ты будешь жить в стране богов! И сам станешь богом… Тебя усыновила семья Кроу. Это принято в американских семьях. И относиться к тебе будут, как к родному сыну.

* * *

Третья англо-афганская война была совсем короткой: с мая по август 1919 года. Она началась после того, как эмир Амманулла-хан провозгласил независимость страны и установил контакты с Советской Россией. Англичанам удалось взять под свой контроль все Хайберское ущелье. Но после поражения в битве за крепость Тал и в связи с мощным антибританским движением в Индии, они отказались от продолжения боевых действий. В августе 1919 года был подписан очередной мирный договор с Кабулом.

«Афганские войны»

Глава шестая. Страна Богов

Муравьиные жилища как по архитектуре, так и по строительному материалу очень разнообразны: они живут под камнями, на земле, в огромных, искусно сделанных из растительных материалов кучах с массою ходов, галерей и камер; в древесине; иногда муравейники сообщаются между собою тропинками, у некоторых видов — крытыми. В пустынных, каменистых районах они умудряются сооружать строения, совершенно несоизмеримые с их собственными размерами.

А. Захаров

Тридцать восемь часов Ану наблюдал интенсивный поток информации, направленный с Земли в сторону его родного Формоса! Сигнал этот был отправлен с огромной антенны дальней космической связи: Ану даже отыскал на карте то место, откуда летели письма землян — город Евпатория.

— Что происходит? — нашел Ану в Интернете профессора Института радиотехники и электроники Зайцева.

— Что вас, собственно, удивляет? — ответил незамедлительно Зайцев. — Мы продолжаем наши эксперименты по установлению контакта с внеземными цивилизациями. Первое послание землян ушло в космос тоже из Евпаторийского центра 19 ноября 1962 года, в нем было три слова: "Мир, Ленин, СССР". Что правда, слова эти беспартийный космос явно не осознал и на послание не ответил.

— Значит, это не первый контакт? — удивился Ану.

— И даже не второй, — обиделся Зайцев, — в 1999 и 2001 годах украинцы вместе с американцами и россиянами отправили из Евпатории личные записки пятидесяти тысяч землян. В основном, граждан США: инициатором коллективного послания инопланетянам стала американская компания «Encounter-2001», сотрудничающая с Хьюстонским центром космических исследований. За каждое письмо в 30 слов «Encounter» получила по 14,9 доллара.

— И русские платили за письма? — вмешался, как всегда в Интернете, кто — то третий.

— Один российский Вася выложил за письмо зелёным человечкам свои кровные "зеленые", письмо очень содержательное и патриотичное: "Вы не одни. Василий. Россия".

— А почему вы отправили сигнал в сторону Формоса? — не выдержал паузы Ану.

— Формоса? — удивился в свою очередь Зайцев. — Вы ошибаетесь. Послание решили адресовать на звезду Uma 47 в созвездии Большой Медведицы. Вокруг Uma вращается планета, очень похожая на Землю, там надеются найти братьев по разуму.

— Этой планеты уже нет! — Ану приготовился изложить Зайцеву всё, что ему было известно о гибели Формоса, но очередной компьютерный хам перебил его на полуфразе.

— Не хрен вам делать! И так в Евпатории свет отключают, а вы даром электроэнергию тратите! Пошлите открытки по почте — наша почта, точно, в космос всё отправляет.

— До сих пор все послания писали, «исходя из человеческой логики и ориентируясь на зрячих инопланетян», — вежливо продолжил диалог профессор, — но инопланетяне могут совсем не иметь глаз и не уметь логически мыслить!

— Как вы можете такое предполагать? — возмутился Ану. — В Космосе вне логики не может существовать ничего. А вашу кодировку прочитает любой мало-мальски образованный формисидай!

— Не совсем понимаю значение термина «формисидай». Но относительно кодировки скажу следующее — так это было и задумано, — отвечал Зайцев, — эта кодировка должна быть понятна для всех в космосе, как чёрное и белое, как водород и кислород.

— Какие деньги вбухали в ерунду, — набросился на форум очередной скептик.

— Не беспокойтесь, не такие уже и большие, — парировал Зайцев, — весь проект "Космический зов" стоит около 35 тысяч долларов, которые выделила фирма «Encounter-2001». Фирма известна тем, что торгует мечтами! Этой фирмой, в своё время, воспользовался даже Артур Кларк — за 50 долларов он оправил через «Encounter» на орбиту пару волос как образец своего ДНК.

— И люди верят таким фирмам?

— В нынешний "Космический зов" играют, в основном, американцы, около 200 россиян, десятки французов, немцев, марокканцев — представители двадцати с лишним стран. Две ереванские школы в полном составе решили связаться с космосом. Дети написали инопланетянам: "Я хочу знать о вашей цивилизации. Какие ваши любимые игры, приезжайте к нам и играйте с нами. Наша планета маленькая и прекрасная, напишите нам о вашей. Мы надеемся, что на ней дружба, мир и счастье". Это написали дети, родившиеся во времена "горячих точек". Русские, живущие в Чечне, тоже обратились к инопланетянам с надеждой: "Верим, что у вас на планете мир, прилетайте к нам". Практичные украинцы, в новой, постсоветской истории не затевавшие войн, строят планы на межпланетное будущее. Один юный «козак» написал следующее: "Это круто — отправлять сообщения вам. Есть великая идея: давайте объединять миры. Хочу увидеть вашу планету, хочу понять вашу планету, но думаю, это сложно, потому что вы — не мы".

— И люди это всё так серьёзно воспринимают?

— Безоблачные мечты позволили себе лишь американцы, в большинстве написавшие красиво: "У нас есть большие сердца для любви и большие надежды на счастливое будущее".

— Эти письма словно адресованы господу Богу…

— А в Украине отправку космического письма так и назвали "посланием Господу". Мол, он-то должен его прочесть. И церковь не стала возражать против контакта со своим "главным начальством". Глава Украинской автокефальной церкви так и сказал: "Пусть люди попробуют к Богу напрямую достучаться".

— С точки зрения науки — чистой воды блеф! Если бы во Вселенной были другие цивилизации — уже давно бы мы поймали хоть какие-то сигналы!

— Нет смысла пассивно ловить сигналы из космоса, — явно вскипел Зайцев, — надо самим выходить на связь! Потребительский подход к радиовещанию для внеземных цивилизаций неуместен. Бескорыстная деятельность, несущая братьям по разуму благую весть: "Вы не одни", — достойная цель и оправдание нынешнего проекта.

— А вдруг сигнал примет враждебная нам цивилизация? Может, мы, вообще, чьи-то подопытные кролики? Если инопланетяне окажутся агрессивными, мы получим лишнюю головную боль.

— Предлагаю вариант ответа из космоса! — прописался в интернете поэт Сергей Сатин:

"Родные сестренки, а также и братья!

Простите, но сам я не местный!

На берег суровый ваш выброшен я

Холодной космической бездной.

За жизнь я боролся семь долгих недель,

Последний швырнул в топку атом.

Налейте, земляне, страдальцу вина!

Подайте по разуму брату!"

— Дарю идею, — на мониторах появилось имя Валерия Хаита, — открыть прямо в Крыму фирму по переписке с космосом. И брать с отправителей не по 14,9 доллара, а по нашей десятке! Все тут же бросят «Encounter-2001» и переметнутся к нам, в том числе практичные американцы!

По обыкновению, всякая серьезная тема в Интернете превращалась в «поле брани» для острословов и циников.

Ану махнул невидимой рукой на очередное толковище и задал себе вопрос:

— И ради этого базара я пожертвовал брачным вылетом?

Ану поймал себя на том, что и сам, по примеру землян, стал выстраивать свои мысли несколько иронично — и улыбнулся невидимой улыбкой.

* * *

Обмен информацией — особый процесс, совершенно непохожий, скажем, на товарно-денежные отношения. Когда два человека обмениваются идеями, то после обмена у каждого оказывается по две идеи. Больше того, уже полученную информацию у человека отнять нельзя. Количество "знающих", потому, множится намного быстрее, чем стандартным способом дарвиновского отбора. Таким образом, люди, единственные из всех живых существ на Земле, получили дополнительный способ накапливать информацию о том, как выживать и как жить. Это дало им очень серьезное преимущество перед остальными видами и позволило завоевать планету.

С.П. Капица

Даже в самых своих благостных снах не мог себе представить Женька, что волею Судьбы окажется в Америке.

По приказу мистера Мура, его, с двумя пересадками, доставили в какой-то большой аэропорт и посадили в огромный двухэтажный самолёт.

Уже здесь он ощутил, что перемещается в другой мир.

Стюардессы улыбались самыми милыми улыбками, еду приносили в красивых упаковках, в наушниках звучала музыка, а перед глазами на большом экране мелькали кадры фантастического фильма.

* * *

На полпути к Америке самолёт совершил промежуточную посадку в Париже. Вместе со всеми пассажирами Женька вышел в здание аэропорта. Вокруг него сновали непривычно одетые люди, сверкали витрины магазинов, белый бармен в центре зала разливал в бокалы чёрное пиво, а чёрный джентельмен в голубом костюме и такой же шляпе громко хохотал, допивая стаканчик виски. Всё это было похоже на кадры кинофильма, в котором Женьке, вдруг, выпала какая-то небольшая роль. Он старался воспринимать окружающее как реальность, но получалась сплошная фантастика.

* * *

В Нью-Йорке иммиграционный офицер долго рассматривал его пакистанский паспорт и студенческую визу, а затем поинтересовался:

— И на кого же ты хочешь учиться в Америке, Джавад?

— Я буду пилотом! — неожиданно для самого себя выпалил Женька.

— Америка любит смелых парней, — снисходительно улыбнулся офицер. — Ну, хорошо, удачи! — он выдавил штамп в паспорте, и двери в Америку раскрылись для Джавада.

* * *

Джоан Кроу встречала его лично.

Высокая стройная блондинка с фигурой двадцатилетней девушки шагнула к Женьке, вытянув руку перед собой так, словно в руке этой был пистолет.

— Джавад?

Женьке сразу бросилось в глаза несоответствие фигуры, одежды и манеры двигаться с лицом Джоан. Лицо это представляло собой странную маску тридцатилетней женщины, под которой угадывался совершенно другой возраст.

Джоан радушно обняла Женьку и, беспрерывно повторяя: «О’кей!», потащила его к огромному белому лимузину.

* * *

Водитель в строгом костюме и белых перчатках услужливо распахнул двери, и Женька оказался в очередной главе невероятной сказки. Внутри машины обнаружилась целая комната с мягкими диванами и красивым баром. Гирлянды разноцветных лампочек освещали салон и создавали ощущение комфорта и уюта. Лимузин тронулся, и в полупрозрачном окне замелькали машины, дороги, странные, необычные дома и кварталы чужой страны.

Джоан жизнерадостно щебетала, но уловить смысл её болтовни Женька никак не мог: она сама задавала вопросы и сама же на них отвечала.

— Как ты долетел? О, это замечательная авиакомпания, в её истории ещё не было ни одного неприятного случая! Ты не очень устал? Сейчас ты отправишься в душ, поужинаешь и будешь спать хоть три дня! Ты никогда раньше не был в Америке? Да, да, это твой первый опыт. Но где же ты так хорошо выучил английский? О, мой бог, я совсем забыла, у вас в Индии все говорят на английском! Вы останавливались в Париже? Франция — родина моих предков!

* * *

Женька не понял, почему Джоан перепутала Индию с Пакистаном, но промолчал. Он вежливо кивал головой и пытался понять, как удаётся Джоан улыбаться на протяжении столь долгого времени. Улыбка была словно приклеена к её странному лицу, с кожей, на которой не было ни единой морщинки.

Дорога нырнула под основание огромного дома, и лимузин выехал на большой мост, связывающий два берега широченной реки. Нет, Обь, конечно, была пошире, но выглядела попроще. На её плоских берегах невозможно было ощутить всю мощь сибирской реки, а тут всё выглядело, как на картине: высокий каменный берег, лес на вершине скалы, а над лесом несколько высоченных домин.

— Это Хадсон-ривер, — вставила краткий комментарий Джоан, — мы переезжаем Вашингтон-бридж и оказываемся в штате Нью-Джерси! Вот, видишь, слева Манхеттен, там у нас тоже есть квартира, но ты будешь жить в нашем главном доме!

* * *

То, что увидел Женька в том месте, которое Джоан назвала Манхеттеном, никак не было похоже на реальность: в лучах золотого заката сияли бесконечными окнами-зеркалами серые, белые, чёрные гиганты, которые и домами назвать было невозможно. Они выстроились в каком-то организованном хаосе, стараясь вытянуться повыше соседа и прокричать всему миру: «Это я! Я, я — самый высокий и самый красивый! Я — самый дорогой! Я — образец для подражания!»

Быстро менялись декорации — сказка продолжалась.

Лимузин пересёк Хадсон и свернул на оживленную, не очень широкую дорогу, рассекавшую парк, расположенный вдоль берега реки. Через минут тридцать машина свернула с основной трассы и въехала в густой бор. Лес оказался тоже сказочным — в нём вместо грибов прорастали силуэты домов-дворцов.

— Вот мы и дома!

* * *

Машина подкатила к парадному входу серой крепости, и Женька перебрался в следующую главу сказочного путешествия.

Его передали в руки невысокого седого типа с брезгливым выражением на видавшем виды лице.

— Меня зовут Мэтью, — представился неприятный мужик и выдавил из себя улыбку.

Женьку провели по огромному холлу, в центре которого висела старинная люстра. В зале стоял липкий запах воска и горящих дров. По крутой лестнице Мэтью вывел Женьку на второй этаж и распахнул перед ним двери небольшой, но уютной комнаты.

— Это твои владения, — вежливо подтолкнул Женьку в спину Мэтью, — вот это шкаф — здесь находятся твои вещи, а это дверь в ванную комнату и туалет. Это твой рабочий стол, это компьютер, это телевизор, в этом холодильнике всегда есть сок, вода и фрукты. Если тебе что-нибудь будет непонятно, ты нажмёшь вот эту кнопку, и я тебе помогу. Через тридцать минут ты должен быть внизу. К ужину оденешь вот этот костюм, — Мэтью открыл двери шкафа и указал на синий клубный пиджак.

— А откуда вы знаете мой размер? — наивно поинтересовался Женька.

Мэтью вымучил полуулыбку и похлопал Женьку по плечу:

— Поверь, парень, тут о тебе знают всё.

* * *

С туалетом Женька разобрался без труда — он вспомнил гостиницу в Ташкенте. С кранами же ему пришлось повоевать: никаких ручек и кнопок в душевой не было. Женька рыскал вокруг умывальника, пока рука его не оказалась случайно под краном — в ту же секунду полилась вода. Женька убрал руку — и вода перестала бежать. Тут он обнаружил в стене маленький экранчик с горящей цифрой «78». Под экранчиком находились две кнопки со знаками «плюс» и «минус». Женька нажал одну из них, и на экране выскочила цифра «100», он проверил свои предположения и протянул руку к крану — оттуда полилась значительно более горячая вода.

Первый технократический экзамен был сдан успешно….

* * *

В шкафу обнаружился целый магазин.

Женька натянул на себя непривычной формы трусы, приятную эластичную майку, выбрал рубашку, которая оказалась ему в самый раз, и наконец рискнул примерить костюм.

Размер соответствовал его персоне. В том же шкафу Женька обнаружил два десятка пар новенькой обуви и замер в нерешительности: а что надевать?

— Это зависит от галстука, который ты выберешь, — словно привидение появился в комнате Мэтью. Он примерил к Женькиному костюму несколько галстуков и выбрал сине-вишнёвый тугой ошейник. После чего предложил надеть тёмно-вишнёвые туфли. Туфли тоже были тугими, но Женька промолчал и мужественно втиснулся в кожаные «колодки». Мэтью достал из шкафчика пузырёк и опрыскал Женьку с головы до ног. Запах понравился Женьке.

— Это что, одеколон? — вежливо переспросил он строгого помощника.

— Туалетная вода, сэр, — ехидно шевельнул губой Мэтью, — «Кэлвин Кляйн».

* * *

Они спустились в холл, и Мэтью проводил Женьку в столовую.

За огромным столом сидело всего двое — хозяева дома, чета Кроу, Джоан и Ричард.

Третий прибор стоял в некотором отдалении от хозяев, и Мэтью легким движением руки указал Женьке на свободное кресло.

— О, как ты замечательно выглядишь в этом костюме! — воскликнула Джоан.

— Спасибо большое, — пробормотал Женька, и ему захотелось убежать куда-нибудь в лес, но настырный Мэтью уже впихнул его в кресло

— Позволь представить тебе моего мужа, Ричарда Кроу, — улыбалась от уха до уха Джоан, — мы рады принять тебя в нашу семью и помочь тебе, Джавад! Я правильно произношу твоё имя?

— Вообще-то, — начал Женька, но тут же вспомнил наставления мистера Мура: «Никогда не произноси вслух то, что ты знаешь о себе. Подтверждай информацию других, либо не соглашайся с ней», — Женька перехватил воздух и продолжил: — Вообще-то, я не знаю, как правильно произносить на английском моё имя. На узбекском оно звучит несколько иначе.

— А как по-английски звучит имя Женя? — заговорил мистер Кроу, и Женьку прошибло холодным потом.

— Но-но, не беспокойся, — засмеялся Ричард, — я ничуть не хотел тебя обидеть. Я даже очень рад, что ты так хорошо усвоил уроки мистера Мура. Давай только договоримся, что отныне ты будешь так же откровенен со мной, как и с ним. Договорились, Женя?

— Конечно, — пробормотал Женька.

— Дже-нья? — исковеркала имя Джоан. — Это индийское имя?

— О нет, дорогая, — рассмеялся Ричард Кроу, — это знаменитое русское имя, Евгений. Евгений Онегин… А Женя — это уменьшительное имя.

— Нет, нет, — вскинула брови Джоан, — я никогда в жизни не выговорю это уменьшительное имя! Я буду называть его — Джавад.

На этом все сложности первого знакомства закончились, и дальнейший ужин протекал в замечательной атмосфере дружбы и взаимного интереса. Нельзя сказать, чтобы Женьке понравилась еда: огромные листья салата и другие овощи были совершенно не солёными, лишь слегка приправлены уксусом и маслом. Среди овощей болтались мелкие сухарики, а хлеба на столе не было и в помине. Супруги пили красное вино и воду со льдом, Женьке, естественно, досталась только вода. Затем подали рыбу, вокруг которой лежали горки кукурузы и зелёного горошка. Рыба была тоже не солёная, в каком-то белом сладковатом соусе. Почему-то, именно в этот момент Женьке вспомнилась жареная картошка с селёдкой, и он рассмеялся.

— Тебе что-то не нравится? — тут же насторожился Ричард.

— Что вы, — опомнился Женька, — просто всё так красиво и так не похоже на мою предыдущую жизнь….

— Это хорошо, что ты воспринимаешь перемены с хорошим настроением, закурил сигару мистер Кроу. — Основные открытия у тебя ещё впереди.

И он сказал чистую правду. Через несколько минут Женька открыл для себя, что самым вкусным этапом американского ужина является десерт: принесли обалденное мороженое! На дне большой вазы были уложены всякие фрукты и ягоды, и названия-то которых Женька не знал. Сверху, в несколько слоёв, уложили красное, зелёное, жёлтое и белое мороженое. И всё это было усыпано орехами и шоколадом!

Нет, на реальную жизнь это было совсем не похоже.

* * *

Кевин Уорвик — профессор кибернетики университета Рединга (Великобритания). Сфера его научных интересов — роботехника, искусственный интеллект и контроль над ним. Впрочем, с контролем, как считает профессор, дело обстоит почти безнадежно…

“Мозг улитки содержит от 50 до 100 нейронов, пчелы — 10 тысяч, собаки — 10 миллионов, человека — 100 миллиардов. У роботов, которые мы делаем в своей лаборатории, 50 эквивалентных нейронов. Кстати, у персонального компьютера (ПК) их около 10 тысяч, — поясняет Кевин Уорвик. — Через пять лет нейронный эквивалент ПК составит 10 миллионов в том же объеме и при том же энергопотреблении, что и сегодня. Как только появится первая машина с интеллектом, близким по мощности к человеческому, у нас уже не будет возможности ее выключить. Бомба с часовым механизмом начнет отсчитывать последние минуты господства человека. И тогда мы уже не сможем остановить наступление машин”.

В ожидании этого “светлого” будущего, Кевин Уорвик ставит эксперименты по созданию кибернетических организмов… непосредственно на себе. В Оксфорде, в больнице Редклифф, прошла операция по вживлению в левое запястье Кевина Уорвика кремниевого микрочипа площадью около 9 кв. мм. Чудо микроэлектроники соединено сотней микроконтактов непосредственно со срединным нервом Кевина. Другими словами, каждый из этой сотни электродов вживлен в человеческий нерв. Выводы этих контактов проложены под кожей и через 15 см выведены в предплечье, где располагается специальный радиоприемник-передатчик электрических импульсов.

Первый человек-чип Кевин Уорвик живёт, заполняя эфир вокруг себя оцифрованными электрическими флюидами своей собственной нервной системы. (До этого нечто подобное делалось в США, — но только на кошках и обезьянах.) Четыре года назад Кевин Уорвик уже “зашивался” на девять дней электронным микрочипом. Этот чип “общался” с главным компьютером в здании университета Рединга: куда бы ни пошел профессор, перед ним автоматически открывались двери, зажигался свет… Теперь, по словам Уорвика, “речь идет не только о двигательных сигналах, но и об эмоциях”. По замыслу профессора, оцифрованные сигналы нервной системы можно передать на компьютер, а затем вернуть обратно на имплантированный чип. Таким образом компьютер получит возможность непосредственно управлять движениями человека.

«Я собираюсь поставить такой эксперимент, — делится своими планами Кевин. — Сначала я выпью вина. Мои движения и эмоции в этом состоянии будут оцифрованы и переданы на ПК. А потом, когда я протрезвею, компьютер пошлет в мою нервную систему эти “пьяные” сигналы. Мне очень интересно, что я при этом буду испытывать».

Суперцель Уорвика — соединить через Интернет нескольких человек с имплантированными микрочипами. Таким образом эти киборги смогут обмениваться своими эмоциями.

«Что будет в результате, я не знаю, — честно признаётся профессор Уорвик. — Однако думаю, что в итоге мы сможем соединить человеческий мозг с “мозгом” компьютера. И это будет очень скоро».

www.pravda.ru

Для Ану наступили чёрные дни — в Интернете царили порнография, хамство и мат. Найти нормального собеседника было делом почти невероятным — обязательно в беседу вторгалась некая полуграмотная сволочь и обкладывала всех присутствующих крепким словом. Ану метался по Всемирной сети в поиске культурного информационного заповедника, но его усилия усложнялись тем, что никто не мог поверить в его реальное существование.

Выход оставался один — стать реальным, осязаемым жителем Земли.

Для этого Ану должен был проникнуть в некий человеческий мозг на уровне нейронов. Что правда, мозг землян использовал функционально всего сто миллиардов нейронов, тогда как у формисидаев-интуитивитов эта цифра доходила до одного триллиона. Но объём человеческого мозга позволял Ану свободно разместиться в любой подвернувшейся ему голове.

Оставалось несколько щекотливых вопросов.

Перемещение Ану в физическую оболочку землянина могло быть исключительно односторонним — обратный путь, на данном этапе развития науки Земли, был невозможен. Следовательно, Ану терял способность к регенерации и не мог прогнозировать свои дальнейшие пришествия в реальную жизнь из космического небытия.

Он становился простым смертным.

Простота и ясность этого определения настолько ошеломила Ану, что он на некоторое время отогнал от себя навязчивую идею.

Но тем и страшны идеи, что они не оставляют в покое того, кого они выбрали.

Ану понимал, что, рискнув углубиться в океан человеческой жизни, он может достигнуть самого его дна. Никто не знал, что произойдёт с его мозгом в человеческой оболочке… Ану понимал, что может превратиться в несовершенный, одноразовый организм, не способный жить по космическим законам и умирающий однажды и навсегда.

Это пугало.

Но и возврат к шестиногой вечности не вызывал у него положительных эмоций — в своём мозгу Ану ощутил солёный привкус человеческих страстей. Привкус, абсолютно отсутствовавший в отработанном, выхолощенном укладе жизни формисидаев…

И он решился.

Оставался еще один, чисто этический момент.

Несанкционированное вторжение в чужое сознание каралось у формисидаев со всей космической строгостью, но в законах землян ничего подобного не было сказано. Ану долго размышлял над приоритетом того или иного законодательства, и в результате — решил пойти компромиссным путём.

Он выбрал для эксперимента абсолютно «чистый лист».

Шестнадцатилетний юноша по имени Стюарт значился в компьютерных списках психиатрического отделения одного из крупных американских госпиталей. Его случай был уникален: в результате родовой травмы мозг мальчика потерял способность воспринимать информацию об окружающем его мире. Всю — кроме цветовых пятен. Все его желания и эмоции были связаны с той или иной гаммой красок, которую он видел в данный момент.

Родители Стюарта, успешные еврейские эмигранты из России, люди весьма состоятельные, положили остаток своей жизни на то, чтобы вернуть мальчику здоровье, но даже сплав любви и денег не мог победить горькую судьбу молодого человека. Физическое развитие его ничем не отличалось от шестнадцатилетних сверстников — всё своё свободное время родители занимались с ним на тренажёрах в спортивном зале. Стюарт реагировал на различные комбинации цветовых постеров, и между ним и родителями установилась уникальная система общения: он понимал, чего от него хотят, и мог, в свою очередь, передать некую информацию своим родителям с помощью разноцветных фломастеров. За этим процессом и наблюдали учёные светила, получив на исследование этого феномена специальный грант, выделявшийся американским государством на исследование аномальных явлений природы.

У Стюарта был свой компьютер со специальной программой, где врачи пытались выстроить с помощью цветовых гамм ассоциативный язык и войти в контакт с мальчиком. Что-то уже получалось (помогала титаническая работа родителей), но процесс продвигался очень медленно.

Воскресный день шёл своим обычным чередом, и Стюарт, после двух часов, проведённых в голубом пространстве бассейна, переместился в спокойный, салатовый мир своей комнаты. Он видел розовый ореол мамы, которая сидела рядом с ним у компьютера и фиксировала все его реакции на комбинации цветовых пятен, мелькавших на дисплее.

Неожиданно в глазах у Стюарта замелькали миллионы, миллиарды ярких огней! Он испугался, закричал, вскочил на ноги и бросился вон из комнаты.

Огни продолжали преследовать Стюарта!

Вслед за ним по коридору бежала перепуганная насмерть мать и несколько санитаров, но мальчик нёсся с такой скоростью, что догнать его было просто невозможно. В один миг Стюарт оказался у двери, которая почему-то была не запертой. За дверью были ступени — по ним Стюарт и его преследователи взлетели на последний этаж двадцатиэтажного здания. Крыша госпиталя использовалась как посадочная площадка для санитарных вертолётов, и на ней всегда возились техники, уборщики и дежурные охранники. Увидев выскочившего на крышу мальчишку, охранник бросился наперерез Стюарту, но тот ловко увернулся и подбежал к невысокой ограде на краю крыши.

— Стю-у! — раздался у него за спиной не крик, а дикий вой матери.

Все замерли в неестественных позах.

Мальчик стоял у ограды и смотрел вниз. Затем он поднял голову вверх, повернулся лицом к своим преследователям и отчётливо произнёс:

— Как вы думаете, может зависеть плотность материи от цвета?

* * *

В Государственном университете Джорджии в Атланте, США, карликовый шимпанзе Канзи поставил под сомнение распространенное мнение о невозможности зарождения языка у животных. Канзи самостоятельно изобрел четыре отдельных звука для обозначения понятий "банан", "сок", "виноград" и "да". Исследователи были удивлены, выяснив, что звуки не зависят от эмоционального состояния шимпанзе и сохраняют свое значение в разнообразных ситуациях. К таким выводам исследователи Джаред Таглиалатела и Сью Саваж-Рамбо пришли после изучения более ста часов видеозаписей бесед с Канзи.

Канзи вырос в неволе и обладает навыками общения посредством символов. Он немного понимает устный английский и отвечает на простые фразы типа "хочешь банан?" До Канзи шимпанзе Вашу научился использовать американскую систему языка жестов, чем заставил ученых обратить больше внимания на синтаксис языка животных, а не на символы, составляющие этот язык. Сейчас ученые пытаются выяснить, являются ли четыре слова Канзи имитацией человеческой речи. Однако, как считают исследователи, нельзя говорить о звуковой коммуникации среди шимпанзе до тех пор, пока другие особи не начнут отвечать на произносимые Канзи звуки.

www.korespondent.net

* * *

После ужина Женьку проводили в его комнату. Прежде, чем уснуть, он, на всякий случай, понажимал все кнопки на стене. Точнее — не все, уже после третьей попытке он неожиданно услышал в динамике диалог четы Кроу.

— Он совсем не похож на Маугли. — негромко произнесла Джоан. — Неплохо говорит по английски… Вежлив, воспитан.

— Что из этого? — кашлянул мистер Кроу. — Он побывал в руках у мистера Мура. А тот не только узбека английскому научит.

Женьку слегка покоробила фраза мистера Кроу, но он продолжал вслушиваться в дальнейший диалог.

— Забавно, — продолжил Кроу, — Мы недавно закончили эксперимент. И знаешь, дорогая, наш карликовый шимпанзе Канзи поставил под сомнение невозможность зарождения языка у животных.

— Как интересно, дорогой, — прощебетала Джоан. — Каким образом он это сделал? Наверное, научился ругаться?

— Но, но! — перебил её Кроу. — Канзи самостоятельно изобрел четыре отдельных звука для обозначения понятий "банан", "сок", "виноград" и "да". И звуки эти не зависят от эмоционального состояния шимпанзе! И сохраняют свое значение в разнообразных ситуациях! Теперь, на простые фразы типа "хочешь банан?" — он отвечает языком жестов!

— Вашего Канзи можно уже принимать в университет! — рассмеялась Джоан.

— Ну, если особо не присматриваться, — подхватил её хорошее настроение мистер Кроу, — то по нынешним льготам — он поступит!

Женька услышал приближающиеся шаги, нажал на кнопку, погасил свет и нырнул под одеяло, так и не узнав, в какой университет будет поступать шимпанзе Канзи.

* * *

Женька был окружён всеми благами цивилизации, получал огромный поток информации и схватывал её буквально на лету. В школу его не отдали — учителя приходили на дом. После шестисеми напряженных часов занятий с преподавателями Женьку отправляли в тренажёрный зал или бассейн, где за него брались инструкторы и тренеры. По вечерам Мэтью преподавал Женьке уроки этикета и правил хорошего тона, и к своему любимому телевизору Женька добирался только поздно ночью. Но фильмы смотрел все подряд! Особенно ему нравились боевики с Брюсом Ли, но зануда Мэтью не позволял смотреть более одного фильма в вечер и отключал телевизор с непреклонностью робота.

* * *

По воскресеньм, Джоан усаживала его в зелёный «Джегуар», и они отправлялись на службу в собор, высившийся готической громадой на противоположном берегу Хадсона. В соборе Джоан умудрялась убрать со своего лица бесконечную улыбку, усаживалась на скамью для молящихся и вдохновенно внимала тихому голосу священника, облачённого в строгие одежды. Женька старался соблюдать правила приличия и, вслед за Джоан, перелистывал молитвенник, но в его голове была такая каша из всех религиозных зёрен, что воспринимать службу всерьёз он просто не мог.

* * *

Днём же начиналось самое большое Женькино счастье: вместе с Ричардом он отправлялся на небольшой аэродром, находившийся в сорока минутах езды от дома, в городке Тетерборо. Там стоял личный самолет семьи Кроу. Новенькая «Сесна» была гордостью Ричарда, и управлял он ею вполне пристойно. После инструктажа, серии обязательных уроков и сдачи экзамена штурвал был доверен и Женьке.

Женька был снова в небе!

В первый же свой вылет он прошёлся вдоль реки по направлению к бухте, облетел Статую Свободы, а затем и весь невероятный Манхеттен по кругу. Ричард одобрительно похлопывал его по плечу:

— Отлично, Евгений! Я научил тебя управлять самолётом, а ты когда-нибудь ты научишь меня управлять вертолётом…

* * *

Единственное, что раздражало Женьку до бесконечности, это идиотское меню в доме Кроу и маниакальное слежение за здоровьем. Мало того, что Женьке сделали сотни тестов на разных машинах, у него вытянули столько крови на всякие анализы, что можно было только удивляться, как у него ещё что-то бежало по венам. Его кормили натуральными продуктами, витаминами и полезными пищевыми добавками — здоровой и абсолютно несъедобной пищей!

Однажды Женька согрешил.

Вместе с Мэтью он поехал за покупками на небольшую плазу в город Форт Ли, и, пока тот нагружал тележку всякой снедью, Женька улизнул в соседний «Бургер Кинг»!

Жареная картошка и пышный бутерброд были великолепны, но перекошенная рожа Мэтью за стеклом заведения испортила послевкусие грешной трапезы.

— Сэр, — прошипел Мэтью, — единственное, что я могу для вас сделать, это сохранить случившееся как нашу маленькую тайну. Вы не представляете себе, что вас ожидает в случае, если вы позволите себе еще хоть раз отведать эту отраву!

Общение с Мэтью вызывало у Женьки постоянное желание плюнуть на пол, разбить вазу или сделать ещё что-либо, выходящее за рамки правил. Но он старательно скрывал своё отношение к наставнику, понимая, что это необходимая ложка дёгтя к бочке мёда и счастья, так неожиданно подкатившейся к нему.

* * *

В очередное воскресенье Ричард пригласил Женьку к себе в кабинет. Он сидел в глубоком кресле и дымил сигарой, Джоан стояла у окна с тяжёлыми шторами, отгородившими жизнь семьи Кроу от всего остального мира.

— Присаживайся, — протянул руку Женьке Ричард.

Женька вежливо присел на край дивана и замер в ожидании.

— Это ужасно, — неожиданно начала Джоан, но Ричард её тут же перебил:

— Ничего ужасного нет! Можно я сам ему всё скажу?

— Конечно, Ричард, конечно, — схватилась за голову Джоан.

Женьке стало не по себе: случилось, очевидно, что-то неприятное.

— Послушай, мой друг, — затянулся сигарой Ричард, — наши опасения оказались не напрасными — у тебя не всё в полном порядке со здоровьем. Но это не смертельно! Мы хотим положить тебя в самый лучший госпиталь, и там тебе помогут справиться с этой проблемой лучшие врачи.

— Но я себя отлично чувствую, — робко возразил Женя. — Может быть, это ошибка?

— Может быть! — развёл руками Ричард. — Я тоже на это надеюсь!

— Я буду молиться за тебя, Джавад, — вытерла набежавшую слезу Джоан, и у Женьки на душе заскребли чёрные кошки.

* * *

После обеда Женька вышел из дому и долго бродил по лесу, пиная ногами сухие ветки и редкие пни. Лес принадлежал семье Кроу и был вылизан так же, как и дом — он был совершенно не похож на сибирскую тайгу. Трава в лесу была скошена, пешеходные дорожки присыпаны мелкими камешками, а в самом центре участка стоял передвижной химический туалет. Женьке, почему-то, ужасно захотелось обойтись без этой благоухающей парфюмерией камеры, и он завернул под кустик, на самом краю участка Кроу.

Здесь его ожидала дурная примета.

На земле прямо перед Женькой высился невысокий холм муравейника. Муравьи! Значит — должно было снова произойти нечто ужасное в его жизни. Ему захотелось немедленно схватить палку и разворотить это скопище насекомых, залить их бензином, кипятком или ещё чем-нибудь.

— Сволочи, — шептал он муравьям, — сволочи! Это вы виноваты — вы, вы!

Он хотел пнуть вершину муравейника ногой, но почему-то остановился и заорал на весь лес:

— Сволочи!

В странном лесу даже эхо не ответило Женьке, а муравьи — тем более.

* * *

Через неделю чета Кроу и Женька вылетели в Балтимор.

Женька отказался от предложения Ричарда взять штурвал в свои руки и скучно поглядывал на суету под крылом. По дорогам неслись бесконечные своры разноцветных автомобилей, аккуратные домишки то разбегались по зелёным полянам, то выстраивались, плечо к плечу, в целые скопища домин. Голубые глаза бассейнов подмигивали Женьке солнечными бликами, а людишки-муравьишки сновали вокруг бассейнов и полей для гольфа.

* * *

В госпитале Женьку поместили в отдельную палату и снова долго и бесконечно брали анализы, приносили подписывать какие-то бумаги и пичкали лекарствами.

Ричард улетел обратно в Нью-Джерси, а в Балтиморе осталась Джоан. Она посещала Женьку ежедневно, но её посещения не вызвали у него радости. Джоан явно нервничала, и её нервозность передавалась Женьке.

Через неделю Джоан сообщила, что Женьке предстоит операция.

— Да что же со мной такое? — не выдержал наконец Женька. — Чем же я болен?

— Доктора говорят, что у тебя врождённая патология одной почки, попыталась улыбнуться Джоан, — но тебе сделают операцию, и всё будет хорошо! Главное, что мы успели выявить болезнь на её начальном этапе развития.

* * *

В операционную его привезли на специальной каталке. На соседнем столе уже шла какая-то операция, но понять, что там делают, Женька не успел. Ему сделали укол, вставили в нос трубки — и уже через несколько секунд Женька улетел домой, в Хиву.

* * *

Верблюд был на месте.

Он только стал ещё старше и согбеннее.

Женька знал, что верблюд не даст ему напиться газировки, и потому решил обмануть старикана. Он запрыгнул ему на спину и натянул поводья, что есть силы. Гигант злобно ощерил зубы, тряхнул головой, и Женька свалился ему под ноги. Верблюд приподнял ногу и больно пнул Женьку копытом в спину.

Ну, очень больно.

* * *

— Один из крупных русских ученых, некто К. Коротков, — выплыл из дымки очкарик из поезда, — выдвинул и вовсе сумасшедшую теорию: теорию фантома! Суть фантома он определяет как духовное наполнение исчезнувшего материального объекта.

— Как это? — не понял Женька.

— Видишь ли, Евгений, — налил себе чаю очкарик, — Коротков, так же как и я, считает, что материальное и идеальное в человеке едины, внутренне неразделимы, и что у кажого биологического вида существует и сохраняется во времени информационная пространственная структура! Эта же информационная структура даёт человеку ощущение Deja vu, как бы переводя получаемую информацию в реальный план. Вот у тебя бывало такое, что всё происходящее с тобой, кажется — уже было!

— У меня было! — вскочил Тофик. — Сколько раз! Она говорит:-«Здравствуйте», а я знаю даже, где унеё родинка!

— Ну, это сомнительный пример, — засмеялся очкастый. — А вот ты, Евгений, когда нибудь ощущал, что ты уже был кем — то?

— Может быть, — задумался Женька.

— И кем же это ты был? — заинтересовался Тофик.

— Богом. — тихо произнёс Женька. — Муравьиным Богом.

— Как интересно, как интересно! — поправил очки на носу худой.

— Слышишь, Сергей, — покосился на Женьку Тофик, — давай лучше о бабах поговорим. А то парень мозгами двинется…

* * *

В конце двадцатого века в России начала активно развиваться наука биоэнергоинформатика, долгое время считавшаяся шарлатанством. Этому в значительной мере способствовали труды и открытия физика-теоретика Г. И. Шилова. Ученый активно утверждает, что в мире существует не четыре, а семь уровней реальности, не четыре, а пять фундаментальных взаимодействий, и что на уровне физического вакуума возможно информационное отображение всего сущего. «Однажды созданная информация сохраняется и каким-то образом отображается во Вселенной». В космосе, как в гигантском компьютере с бесконечной памятью в условиях неограниченного времени, есть сведения обо всём и обо всех, и иногда к этому «компьютеру» может получать доступ человек, человеческий мозг. В России же разработан качественно новый прибор для компьютерной регистрации изменений энергоинформационного состояния организма человека. Это позволило провести исследования посмертных состояний человека. Результаты эксперимента ошеломительны: исследователи убеждены в том, что душа может покидать тело, существовать вне его, видеть иные миры, а потом возвращаться в тело (прежнее или новое) и продолжать своё земное существование.

www.utro.ru

Неожиданное возвращение Стюарта к нормальному общению по всем научным канонам было невозможно.

Вокруг всего случившегося поднялась настоящая американская истерия. Родителям Стюарта пришлось нанять охрану, которая отгоняла от мальчика беспардонных журналистов и телевизионщиков.

От научных светил тоже не было отбоя.

Никто ничего не мог толком понять или объяснить, а потому телевизионные каналы изголялись друг перед другом в самых неожиданных предположениях. Но главное предположение высказала мать Стюарта в одном из телевизионных интервью.

— Бог услышал наши молитвы, — твёрдо заявила она с экрана телевизора, и благочестивая Америка с радостью согласилась со счастливой женщиной.

Некоторое время Стюарта ещё держали в небольшой частной клинике, опасаясь каких-либо рецидивов, но уже через две недели он оказался в доме своих счастливых родителей. Они так и не могли до конца поверить в случившееся и не оставляли Стюарта в одиночестве ни на минуту: они задавали ему вопросы и приносили книги, смотрели вместе с ним телевизор и прятались за забором теннисного корта, на котором Стюарт, вскоре, стал проводить львиную часть своего свободного времени. Он влюбился в теннис и делал в этом виде спорта невероятные успехи. Тренер не мог нарадоваться феноменальным успехам Стюарта и начал серьёзно подумывать о его профессиональной карьере. Но, к удовольствию родителей, у Стюарта открылись и другие таланты — он замечательно учился.

В течение трёх лет он полностью сдал тесты по программе американской высшей школы. Настоящей сенсацией стал новомодный экзамен на Эс-Эй-Ти. Стюарт набрал максимально возможное количество баллов и вновь попал на страницы прессы и в телевизионные новости.

Ану никогда не называл себя прежним именем. Он понимал, что раздвоенность сознания не может не остаться незамеченной окружающими, и строго-настрого приказал себе быть Стюартом. Он радовался тому, что имя мальчика перестало значиться в списках калек и что это доставляет столько счастья родителям Стюарта. Никогда ранее он не испытывал столько положительных эмоций и от собственных успехов — Стюарт был лучшим, ему аплодировали, ему завидовали, ему старались подражать все окружающие.

Иногда Ану приходилось сдерживать себя, чтобы не проявить свои сверхчеловеческие мыслительные способности, но и того, что видели окружающие, было предостаточно, чтобы внимание к нему не ослабевало ни на один день..

Несколько американских учёных мужей защитили диссертации по материалам лечения Стюарта, и вся Америка принялась усиленно развивать своих детей с помощью цветовых гамм.

На радость всем — Ану поступил в Нью-Йоркский университет!

* * *

Фантом может существовать независимо от своего «владельца» и образовывать что-то типа солитона — одиночной волны. В том числе — и при физическом отсутствии человека в данной точке пространства, и после его смерти. Индивидуальное сознание способно производить изменения структуры «пространства-времени», то есть «существовать, как особого рода торсионный фантом». Фантомы могут существовать и после перемещения их прообраза в «пространстве-времени», даже когда прообраз этот отделяется и даже уничтожается.

(По материалам А.Е. Акимова, В.Н. Бинги, П.П. Гаряева)

Глава седьмая. Обратная сторона Луны

Муравьям не чужды и человеческие чувства. Знатоки вопроса пишут, что муравей, зараженный грибком или близкий к гибели по какой другой причине, вечером тихонько уходит из гнезда. Он как бы не хочет огорчать товарищей. Обреченный муравьишка влезает на травинку, словно прощается с заходящим солнцем. Так, покачиваясь на ветру, он проводит последние часы своей жизни.

А. Захаров

Женьку долго держали в состоянии нирваны, и он воспринимал возвращение к реальности какими-то отдельными кусками: вот кто-то выдернул трубку из носа, вот чьё-то улыбающееся лицо — это Джоан; вот стена палаты, утыканная кнопками и экранами, солнечный луч, попавший в глаз, вкус какой-то жидкости…

* * *

Ясность осознания себя пришла утром.

Болели бок и спина, в разные части тела были вставлены всякие иголки и катетеры — и они тоже давали о себе знать. Почему-то Женьке вспомнился давний случай: как-то, ещё в Хиве, он свалился с крыши старого базара прямо под ноги прохожим. Один из них наклонился к Женьке и спросил:

— Больно?

— Больно, — простонал Женька.

— Значит жив, — улыбнулся прохожий и помог Женьке встать на ноги.

* * *

В госпитале он провёл две недели и за это время почти вернулся к нормальному состоянию. Немного побаливала спина, но, как говорили врачи, вскоре и это должно было уладиться.

Джоан приходила каждый день, и Женька уже знал приблизительно время её прихода. От скуки и однообразия ежедневности Женьку спасали разные процедуры и телевизор, а для пущего развлечения Женька путешествовал по разным этажам огромного госпиталя. Никто его не останавливал и не спрашивал: «Какого рожна тебе нужно?»

Все вокруг были заняты своим делом: кого-то везли на операцию, кому-то подавали еду, кого-то увозили в морг.

* * *

Главным занятием обслуживающего персонала было введение информации обо всём происходящем в компьютер.

Человек, привезенный в госпиталь машиной «скорой помощи», мог сколько угодно корчиться от боли в приёмном покое, но если он не «отдавал концы», то к нему не торопились — сначала нужно было проверить компьютерную информацию о страховке пациента и соблюсти другие формальности. Но если, не дай Бог, пациенту становилось совсем худо и он пытался облегчить свои страдания уходом в мир иной, то откуда что бралось! Налетала куча врачей, медсестёр, реаниматоров, втыкали в умирающего шприцы, капельницы, пропускали через пострадавшего тысячи вольт электрического тока, и бедняге просто ничего не оставалось, как вернуться к реальной необходимости выжить и заплатить за дальнейшее успешное лечение.

* * *

Посетители находили своих родственников по табличкам, висевшим при входе в каждую палату. Оказавшись однажды на самом последнем этаже, Женька обнаружил удивительную надпись на двери: «Алекс Кроу». Странное совпадение фамилии его благодетелей и какого-то бедолаги вызвало у Женьки не менее странное, нехорошее предчувствие. Особенно оно окрепло, когда Женька увидел на этом этаже… Джоан. Она закрыла за собой двери палаты Алекса Кроу и вызвала лифт.

Женька с трудом заковылял по ступенькам лестницы, но успел улечься в кровать до прихода Джоан.

* * *

— Привет, дорогой мой! — защебетала Джоан. — Твои дела идут на поправку! Скоро мы заберём тебя из госпиталя и поедем отдыхать во Флориду! Там ты увидишь настоящих крокодилов!

Она говорила что-то ещё, но Женька сделал вид, что очень устал, и Джоан вскоре отправилась в свой отель.

* * *

К дверям странной палаты Женька взлетел, словно его и не мучили боли в спине. За дверью обнаружилась большая комната с двумя кроватями, разделёнными зеленоватой шторой. На одной из коек, больше напоминавшей кресло космонавта, лежал бледный немощный юноша, лет шестнадцати на вид.

— Эй, привет! — радостно помахал он рукой. — Слава богу, хоть кто-то живой ко мне заглянул! Заходи!

— Привет, — вымолвил Женька и зашёл в комнату.

* * *

— Меня зовут Алекс Кроу, — протянул Женьке руку хозяин палаты. — Ты тоже здесь лечишься?

— Да, — присел на стул Женька, — мне тут кое-что вырезали…

— А мне, наоборот, — пришили! — улыбнулся Алекс. — Представляешь, я уже был почти на том свете. Если бы мои родители не нашли вовремя донора и мне не пересадили почку, то я бы сегодня с тобой уже не разговаривал! Правда, мне пересадили почку от какого-то туземца, и я теперь буду людоедом! Но выхода не было — у меня редкая группа крови и пришлось долго искать донора.

— Тебе повезло, — охрипшим голосом просипел Женька и покрылся холодным потом.

Он всё понял.

Женька смотрел на бледное лицо Алекса и видел в нем замечательное сходство с Ричардом и Джоан.

— А ты видел этого туземца, — тихо переспросил Женька.

— Ты что, это невозможно! Он остался где-то там, в Индии. Ему заплатили столько денег, что он теперь станет магараджей! А мне чуть позже найдут ещё одного — и тогда я, наконец-то, вернусь к нормальной жизни! Знаешь, я ведь уже больше трёх лет нахожусь неизвестно где — между жизнью и смертью.

— Ну, удачи тебе, — он крепко сжал вялую кисть Алекса и пошёл к выходу.

— Ты заходи ко мне! — помахал Алекс рукой. — А то тут можно рехнуться от скуки! Эй, сегодня «Янкис» играют с Балтимором! Ты за кого болеешь? Приходи — будем смотреть вместе!

— Зайду! — помахал Женька в ответ и, выйдя в коридорчик, столкнулся нос к носу с Ричардом Кроу.

— Что ты здесь делаешь? — лицо Ричарда перекосилось от страха.

— Я? — сдержал ком ненависти Женька. — Беседую с вашим сыном о проблемах трансплантации почек.

— Как ты попал сюда? — дёрнулся Ричард, но тут же взял себя в руки. — Я должен тебе всё объяснить, Женя.

— Мне ничего объяснять не нужно, — зло отрезал Женька, — не маленький. Вы лучше сыну своему всё объясните и успокойте его, скажите, что я нормальный человек, и что он не будет людоедом.

— Давай пойдем в твою палату, всё обсудим — протянул к нему руку Ричард, но Женька отпрянул от него.

— А может быть вы хотите у меня и вторую почку украсть? — осенило Женьку. — Только куда потом девать моё тело?

— Ты глупый и неблагодарный мальчишка, — глаза Ричарда вспыхнули недобрым огнём, и он попытался схватить Женьку за шиворот рубахи. Тут Женьке пригодились навыки, полученные в секции «самбо» и в лагере мистера Мура, — через секунду высоченный Ричард лежал на полу с заломленной за спину рукой и выл от боли.

— Идиот, — простонал он, — ты сам себя похоронил. Я мог дать тебе всё — деньги, власть, жизнь!

— Идеализм — это легкая стадия идиотизма, — произнёс неожиданно фразу Андрианова Женька и решил, что руку Ричарда нужно сломать.

Раньше его учили этому только теоретически, но на практике это оказалось делом ещё более простым. Правильно уперев ноги и проверив захват, Женька развернул тело и упал на спину. Рука Ричарда словно развернулась по оси, и тот завизжал так, как визжала циркулярная пила в нижневартовском школьном классе «по труду», но тут же умолк, потеряв сознание от болевого шока.

Женька порылся в кармане пиджака Ричарда, достал оттуда бумажник, связку ключей и бросился вниз по ступеням. Выскочив на парковку, он безошибочно определил машину, на которой приехал Кроу, — это был зелёный «Джегуар».

* * *

По улицам незнакомого города он ехал очень спокойно, чтобы не привлекать внимание полицейских. Попетляв по разным перездам и эстакадам, он оказался в самом центре Балтимора. Несколько небоскрёбов сиротливо торчали посреди необычно пустынных улиц.

Возле небольшого магазинчика Женька увидел трёх парней на видавшем виде «шевроле» и притормозил рядом с ними.

Никогда после он не мог себе ответить — почему именно этих ребят выбрал и почему поздоровался с ними на арабском.

Двое парней недоумённо переглянулись, но третий не менее удивлённо ответил Женьке:

— Эй, ты говоришь по-арабски? Откуда ты, брат?

— Это не важно, — вышел из машины Женька и протянул к незнакомцу две руки для приветствия, — тот протянул и свои руки навстречу Женьке, и он пожал их крепким рукопожатием. — Помоги мне, брат. Мне нужно срочно уехать отсюда, за мной может быть погоня.

— Кто же тебя догонит на таком «Джегуаре», — прешёл на английский парень, и его друзья ухмыльнулись шутке.

— Если он тебе нравится, — протянул парню ключи Женька, — отвези его куда-нибудь и перекрась. И кстати, — Женька достал из бумажника

Ричарда несколько кредитных карточек, — хорошо бы по-быстрому снять отсюда немного денег.

— Ага, — произнёс высокий чёрный парень в майке, плотно облегающей мускулистую фигуру, — тебе повезло, мэн. Ты нашёл правильных ребят. Но ведь ты мог нарваться и на «копа»…

— А может быть, он и есть «свинья»? — настороженно переспросил второй.

— Где ты видел «свинью», говорящую на арабском языке? — захохотал тот, который назвался братом. — Ты имеешь проблему? — очень просто переспросил он Женьку.

— Очень серьёзную, — прижал тот руку к груди.

— Считай, что у тебя её уже нет, — мускулистый взял ключи из рук Женьки.

Второй уже достал из багажника номерные знаки штата Мэриленд и быстро привесил их на место нью-джерсийских.

— Не поможет, мэн — покачал головой первый, — слишком заметная тачка…

— Разберемся, — ответил второй, сел на место водителя и рванул с места так, что из-под колёс вылетели клубы дыма.

— Садись, — открыл перед Женькой двери «шевроле» мускулистый, — мы тебя прокатим в нужное место.

* * *

В США, в штате Алабама, недалеко от города Мариона был обнаружен военный лагерь исламистов "Ground Zero USA".

Неизвестно, сколько именно террористов прошло через этот лагерь. Однако, по словам автора нашумевшей книги "Аль-Кайеда изнутри" Рона Гунаратны, "известно, что многие исламские экстремисты прошли через лагеря в США в начале девяностых годов". Самый радикальный представитель исламского духовенства в Лондоне Абу Хамза со своей стороны заявил, что "американские законы позволяют использовать тренировочные объекты столь же просто, как проводить пикники". Террористов из многих стран мира могли привлекать американские законы об обращении с оружием, более либеральные, по сравнению с британскими. На территории лагеря обнаружены изрешеченные пулями полицейские машины и школьные автобусы, а также манекены-мишени. Возможно, что американские владельцы "Ground Zero USA", предлагавшие клиентам обучение «владению автоматическим оружием для предотвращения террористических атак», стали сообщниками террористов по собственному недосмотру.

www.abcnews.com

* * *

Стюарт с блеском окончил университет и был принят на работу в огромную инвестиционную компанию, с главным офисом прямо на Уолл-стрит. Его успехи были просто ошеломляющими — он проявлял невероятную интуицию, и если Стюарт рекомендовал тот или иной проект к исполнению — боссы радостно потирали руки. Как правило, все рекомендации Стюарта давали огромную прибыль, и парню перепадали хорошие премии.

Отец и мать не могли нарадоваться успехам сына, а телевизионщики не оставляли его в покое, поддерживая интерес простых американцев к столь неординарной судьбе. Страна Америка желала жить по сценарию сказки о Золушке, в один прекрасный день превращающейся в принцессу, или в принца.

Наступил девяносто девятый год двадцатого столетия, и Интернет карабкался на вершину информационного пика. Стюарт ускорил процесс принятия решений руководством компании и увеличил количество рискованных прогнозов. Но всегда угадывал конечный результат!

Его идеи приносили компании несметные барыши, и совет директоров принял решение о назначении Стюарта вице-президентом компании.

И это в неполных двадцать пять!

На одном из каналов телевидения началась подготовка к съёмке телесериала по материалам удивительной жизни Стюарта.

* * *

— «Он — тот, кто послал Своего посланника с руководством и религией истины, чтобы явить её превыше всякой религии, хотя и ненавистно это многобожникам». - процитировал Джавад и уточнил: — «Сура 61. «Ряды», стих 9.

Седобородый мулла исламского центра Бруклина довольно цокнул языком и воздел руки к небу: — Аллах велик!

Другие мужчины вглядывались в лицо Джавада настороженно.

— Откуда ты знаешь арабский? — спросил один из них.

— У меня был друг, — прямо посмотрел мужчинам в лицо Джавад, — взрослый друг, Рустам. Он заставил меня выучить арабский…

— Для чего?

— Не знаю. Наверное, он хотел продать меня подороже.

— На всё воля Аллаха, — усмехнулся мужчина. — Твоя история слишком удивительна, чтобы поверить в неё. Узбекистан, Афганистан, Америка…

— Вот моя история, — резко задрал рубаху Джавад и провёл пальцем по шрамам, — вот это Афганистан, вот это — Америка…

— Так, говоришь, они украли твою почку? — провёл пальцем по ещё свежему шраму муфтий. — Аллах покарает неверных!

— Аллах велик! — согласно произнёс Джавад и все вслух повторили эту фразу вслед за ним.

* * *

После утренней молитвы муфтий поманил Джавада пальцем и указал на него незнакомцу. Тот вышел на улицу и Джавад понял, что должен к нему подойти. Незнакомец тоже поманил его пальцем, перешёл на другую сторону улицы и они оказались в ресторане «ШАМА».

— Ты будешь работать здесь, — сказал незнакомец и протянул Джаваду документы, — тебя зовут Зиад, Зиад Дергани. Ты родился в Ливане.

— Хвала Аллаху! — заученно произнёс Зиад Дергани. — Спасибо.

* * *

Ресторан «Шама» расположился на углу «Непчун» и «седьмого Брайтона». Ресторан посещали только мужчины, и здесь им было очень удобно толковать о насущных проблемах. Неприметный официант ежедневно вслушивался в тихую ненависть, которой были переполнены беседы посетителей. Ненавидели всё: мерзкий развратный телевизор, наглых раздетых американок, тупых и лживых американцев, русских евреев — распущенных пьяниц, живущих по соседству у океана, и хитрых пейсатых обитателей Боро-парка.

Нельзя было сказать, что кому-то из посетителей «Шамы» жилось значительно хуже, чем людям из других иммигрантских общин Америки, — пакистанцы, поголовно, крутили баранку такси, албанцы прихватили обслуживание домов в Бруклине и мойку стёкол в Манхеттене, иранцы и палестинцы держали маленькие лавочки и магазины, египтяне и сирийцы уже окрепли в Америке настолько, что имели по два-три дома и положенное для мусульманина количество жён (под видом дальних родственниц, естественно!). Но тени предков, погибших в прошлом во времена крестовых походов христиан, голоса братьев и сестёр, ведущих неравную борьбу с мировым сионизмом в настоящем, и главное — голоса великих имамов — призывали к священной войне с неверными.

Такова была воля Аллаха — со слов имамов.

* * *

Священная война требовала немало средств, и все правоверные регулярно отчисляли трудовые доллары в общак исламского центра. Взносы тоже не доставляли радости посетителям «Шамы», но об этом мужчины говорили чуть тише. Деньги вручались Зиаду вместе с чаевыми и он аккуратно складывал наличные в отдельную коробку.

Иногда ему становилось не по себе от услышанного — перечитав Коран от корки до корки, он так и не нашёл в замысловатых стихах призыва к беспощадной войне с неверными. Но стоило ему закрыть глаза и представить себе чету Кроу, мистера Мура, Мэтью и даже полуживого Алекса, как он начинал чувствовать настоящую ненависть. Что правда, те же чувства он испытывал к Рустаму и Насрулло, но их можно было ненавидеть не как братьев по вере, а просто — как подонков.

* * *

Однажды, после вечерней молитвы в исламском центре, Женьку позвал хозяин ресторана и представил некому Марвану, который приехал по каким-то делам в Америку из Германии.

— Ты на каких самолётах летал? — прихлёбывал чай Марван и сверлил Зиада глазами.

— Я могу летать на вертолёте и на «Сессне». Но, наверное, смог бы и на других.

— Это откуда же у тебя такие навыки? — усмехнулся Марван. — Ты из семьи шейха? Кстати, ты говоришь на арабском с сильным акцентом…

— Я узбек, — честно поднял ладони вверх Женька.

— Узбек? — изумился Марван. — Ага, мне говорили. Так, говоришь, отца твоего убили в Афганистане? Русские?

— Нет, — задумался Женька, — его убили неверные. И неважно, кто они были — американцы, русские.

— Аллах велик! — обнял Женьку Марван. — Ты хороший мусульманин!

* * *

Как истинный мусульманин Женька соблюдал все правила и обычаи, да и костюм он носил соответствующий: широкие белые шаровары, свободную рубаху ниже колен, а на голове — белую шапочку, почти тюбетейку.

На соседний Брайтон-бич Женька ходил всего несколько раз, по разным делам, связанным с оформлением документов. Там все говорили по-русски, и Женьку начинала колотить мелкая дрожь, когда он слышал родной язык. Он делал вид, что абсолютно не понимает того, что окружающие называют его между собой «чуркой» или «тюрбаном» (ничего нового в этом для Женьки не было).

Услышал он однажды и узбекский.

На углу Кони-Айленд и Брайтона он увидел чайханщика, который зазывал проходящих мимо евреев отведать лагман, самсу и плов. Чайханщик был узбекским евреем, но всё равно — узбекским.

«Только верблюда не хватает», — грустно подумал Женька.

* * *

В один из дней вновь появился Марван с потрясающей новостью:

— Я еду во Флориду. В лётную школу. Ты поедешь туда вместе со мной.

— Аллах велик! — радостно произнёс Зиад.

* * *

В небольшой лётной школе, они прошли полный курс владения самолётом.

— О,кей! Теперь ребята вы купите себе по самолёту и будете настоящими шейхами! — пошутил директор школы подписывая бумаги. — Хотя тебе, Марван, я бы советовал ездить на хорошей машине.

— Мне не нужны твои советы, — жёстко отпарировал Марван. — Когда ты потеряешь работу, я возьму тебя водителем.

Почти месяц они ждали писем с сертификатами.

Марван нервничал, злился и всё время куда-то торопился, словно его подгоняли невидимым кнутом.

— Эти шакалы не умеют работать! — швырял на землю счета и рекламные конверты Марван. — Страна бездельников!

Однажды вечером страшная боль напомнила Зиаду о существовании почки.

* * *

— Вам нужно серъёзно лечиться, юноша, — сложил на столе результаты анализов доктор, — кровотечение мы остановили, но вам нужно соблюдать строжайшую диету и никаких физических перегрузок. Я бы рекомендовал вам сделать операцию по пересадке почек. Одной вашему организму не хватает.

— Вы мне отдадите свою? — горько усмехнулся Зиад.

— В хорошем госпитале вам быстро найдут донора, — пропустил этот укол доктор.

— Я знаю, — покачал головой Зиад, — я знаю где его найдут.

— Как хотите, — подписал бумаги доктор, — я не могу настаивать.

С вечерней почтой пришли сертификаты.

— Летим во Фракфурт. — радостно вздохнул Марван. — Что тебе сказал доктор?

— Что мне нужно побольше летать! — улыбнулся Зиад.

* * *

Франкфурт не понравился Зиаду.

Сплошной аэропорт. Настоящая Германия начиналась дальше, вдоль Рейна. Маленькие, словно игрушечные городки, с аккуратными, словно ирушечными немцами, ему нравились больше. Они с Марваном недолгое время провели на севере Германии, в Бохуме, а затем, получили документы и уехали в Турцию.

Оттуда уже рукой было подать до Пакистана, конечной цели их командировки.

Здесь пути друзей разошлись. Зиад поступил на работу в авиакомпанию, а Марван улетел в Саудовскую Аравию.

Зиаду удалось не только получить более ста часов занятий на тренажёре, но и совершить два вылета на «Боинге», принадлежавшем частной авиакомпании. Его усаживали в салон, как пассажира, а затем впускали в кабину, где он выполнял обязанности второго пилота. Владельцы частной авиакомпании не сообщали диспетчерам и своим пассажирам о том, что «взлёт — посадку» и управление большой машиной совершает второй пилот, Зиад Дергани. А так как делал он это весьма успешно, то и вопросов лишних не возникало ни у кого.

* * *

С 1987 по 1989 годы Майор египетского спецназа Али А. Мохаммед (Ali A. Mohamed) находился на базе "Форт Брэгг" (Fort Bragg) в Специальном военном центре Джона Кеннеди в порядке американской программы обучения иностранных военных специалистов. На самом деле с 1981 года он состоял в египетском "Исламском джихаде" и сотрудничал с "Аль-Кайеда". Более двух лет Мохаммед копировал и воровал инструкции и планы проведения спецопераций "зеленых беретов". Некоторые из операций, отработанных в этом центре, в своё время проводились в Афганистане и в других странах. Как отмечает Foxnews, некоторые из тех, кто служил с Мохаммедом, считают, что украденные документы могут серьёзно навредить Америке в странах, где Америка ведет антитеррористические операции, так как спецназовцы действуют по отработанным на базе схемам и планам. ФБР вышло на след майора в 1990 году, во время расследования деятельности исламских экстремистов. Федеральные агенты обнаружили документы, которые майор похитил с базы. Али А. Мохаммеда арестовали в 1998 году. Он был обвинён в причастии к организации теракта в Кении, когда при взрыве возле американского посольства погибли 224 человека.

www.abcnews.com

Глава восьмая. Точка бифуркации

Домашние (фараоновы) рыженькие муравьи длиной 2.5 мм доставляют много хлопот. Избавиться от них практически невозможно (только сильнейшими ядами). Рецепт яда: столовая ложка горячей воды, ложка меда, 1.5 ложки сахарного песка, треть ложки буры и две чайные ложки глицерина. Всё это надо смешать и растворить на медленном огне и оставить в местах скопления насекомых.

А.Захаров

Ранняя осень 2001 года в Нью-Йорке была удивительной: деревья щеголяли красно-жёлтыми нарядами в прожекторе слегка утомившегося за лето солнца. По пустынным атлантическим пляжам, распугивая толковища белогрудых чаек, носились собаки и дети.

Воздух столицы человеческой цивилизации, по всем справочникам отравленный и вредный для здоровья, стал совершенно пригодным для жизни — свежим, осенним, и в красках окружающего мира появились полутона.

* * *

Иммиграционный офицер бегло просмотрел паспорт Зиада.

— С какой целью прилетели в Америку?

— Я приехал в США для продолжения учёбы, — спокойно ответил Зиад на хорошем английском.

— Удачи, — поставил штамп в паспорте офицер.

То, что Зиад прибыл не из Ливана, а из Франкфурта, и то, что в его паспорте стояли отметки о длительном пребывании в нескольких странах, никого не взволновало — самоуверенная и снисходительная Америка могла себе позволить не заниматься такими мелочами.

На выходе из аэропорта его дожидался водитель лимузина с табличкой в руках: — «ЗИАД».

Они прошли к стоянке и водитель услужливо открыл двери.

* * *

— Куда едем, земляк?

Вопрос был адресован несомненно ему, Женьке

— В Бруклин, угол Кони-Айленд и Непчун, — определился с маршрутом Женька и поинтересовался у водителя: — А почему вы решили, что я говорю по-русски?

— Э, молодой человек, — засмеялся тот, — я нашего брата сразу вычисляю! Я как-то раз у поляков пари выиграл, на сотку! Стоим на стоянке, ждем клиента. Идет мимо мужик с ребенком. Высокий, спортивный такой, седые волосы ёжиком, скулы, как у ковбоя техасского. Я полякам говорю: «Это идет русский». — «Нет, — говорят, — давай спорить — это рэд-нэк из Мичигана!» Поспорили… Когда я с ним начал говорить по-русски, поляки чуть с ума не сошли! «Как, — говорят, — ты его вычислил?» Ну, я им секрет открыл. «Только русский, — говорю, — может носить открытые сандалии с носками на ногах!»

— Забавно, — усмехнулся Женька, — но я-то не в сандалиях, а в костюме от «Кардена»…

— А выражение лица? — обернулся водитель. — У американца всегда на лице маска: «Все о’кей!» А у наших в глазах — вечные вопросы русской интеллигенции: «Что делать?» и «Кто виноват?» И другие мировые проблемы…

Лимузин плавно вписался в крутой поворот выезда из аэропорта.

— А если вы на этот раз не совсем угадали? — подначил водителя Женька. — Я не русский, я — узбек.

— Бухарский, что ли? — уточнил водитель, и Женька согласно кивнул головой.

— Все равно — русский.

— А вы-то сами, каких кровей, если не секрет? — вежливо поинтересовался Женька.

— Вот я, точно — не русский! — хохотнул водитель. — Я одессит!

* * *

На девятом выходе лимузин сошёл с Бэлт-парквея, свернул на Эммонс, проехал вдоль канала и влился в родную Непчун. Женька остановил машину возле бензозаправки «Экссон», дал водителю хорошие чаевые и дальше пошёл пешком. Пересекая оживлённый Кони-Айленд, он с удивлением обнаружил на углу восьмого Брайтона новый ресторан «Атлантик-гриль», а через дорогу от него новое строительство.

«Всего два года не был, а как много перемен, — подумал Женька. Марван уже ожидал его в «Шаме». Он выглядел точно так же, как и Зиад — европейский джентльмен в дорогом костюме, с красивым кожаным кейсом в руках. Марван прилетел из Парижа днём раньше и успел уже определиться с дальнейшими действиями. Они перекусили и уехали в Нью-Джерси.

* * *

— Через Бруклин-бридж поедем или через Баттери-тонель? — переспросил Зиад, усаживаясь за руль серой «Хонды».

— Как хочешь, — уселся на заднем сидении Марван и стал названивать по своему мобильнику. — Только не гони. Нам не хватало ещё разговоров с полицией! Нужно выспаться и отдохнуть…

— Когда летим в Бостон? — сбросил скорость Зиад.

— Завтра вечером. Из Ньюарка.

* * *

Какая-то сила заставила Женьку свернуть от черной дыры Баттери-тоннеля в сторону Бруклинского моста. Здесь было место, ради которого Женька готов был стерпеть медленно ползущее стадо грузовиков и легковушек, размером с грузовик. В конце-концов трёхрядный поток выполз на террасу, с которой открывался вид на устье Ист-Ривер и на противоположный её берег. Страна рекламы и маркетинга умело представляла своё сердце — Манхеттен.

Словно золотой щит, ограждающий легендарного путешественника от недоброго глаза медузы Горгоны, сияли окна голубых, чёрных, серебристых небоскребов. В хаотическом смешении роста, стиля, возраста и других деталей возникал удивительный, единый по своему внутреннему смыслу архитектурный ансамбль. За этим щитом могли скрываться богатство и бедность, мечты и реальность, блеск и нищета, но это все было уже там, за ним. Здесь же был лишь один смысл — памятник человеческому гению. И, словно охраняя этот памятник от недоброго гостя, высились над всеми собратьями два исполина, два серебряных близнеца Всемирного Торгового Центра.

* * *

Перебравшись через мост, Зиад дал возможность своей «Хонде» вспомнить, на что способен японский автомобиль, и понёсся по Эф-Ди-Ар.

— Я же сказал тебе, — всполошился Марван, — не гони!

Зиад поехал аккуратнее, внимательно поглядывая в зеркала, чтобы не прозевать полицейских гончих. Ровно через пятнадцать минут машина въехала на верхний уровень моста имени Джорджа Вашингтона.

В нескольких минутах езды отсюда находился дом семьи Кроу.

Долгое отсутствие в Америке притупило ненависть Женьки, и он вспоминал теперь Джоан и Ричарда, как рядовых прохожих, мелькнувших перед его глазами на непростом жизненном пути.

* * *

Зиад и Марван остановились в «Хилтоне», на четвёртой дороге.

Марван отправился в свой номер, приказав Зиаду ложиться спать.

Зиад послушно выполнил приказ.

Не спалось…

* * *

Странные обрывки встреч, слов, событий проносились в его голове. Мелькали лица знакомые и уже давно забытые…

— Зачем тебе это, сынок? — спросила мама.

— Нужно, мама, нужно, — отвечал Женька. — Я должен им всем доказать…

— Что доказывать, сын? — вмешался отец. — Летай!

— Они не сломали меня, батя!

— Ты прикидываешься мусульманином, я знаю, — погрозил ему пальцем одноглазый Рустам. — Зачем тебе это?

— Он хочет отомстить нам, католикам. — закурил сигару мистер Кроу.

— Захват самолёта — преступление, за которое ты можешь оказаться в тюрьме. — сказал директор школы. — Надолго.

— У меня нет этого «долго», — отвечал Женька, — мне уже ничего страшно.

— Это не дело, — возмутился доктор — вы сидите на мощнейших обезболивающих лекарствах и наркотиках! И ничего не делаете, чтобы спасти своё здоровье!

— Женится бы тебе, сынок, — вновь запричитала мама.

— Женюсь, мама.

— А меня на свадьбу позовёшь? — поинтересовалась Ирина.

— Нет, — ответил Женька, — тебя не позову.

— И кем же вы были раньше? — вмешался очкарик.

— Богом, — ответил ему Женька. — Муравьиным Богом.

— Вполне, кстати, возможно! — обрадовался Сергей Лесков. — Одна из аксиом информатики, сформулированная академиком Виктором Гпушковым, гласит, что информация инвариантна относительно своего материального носителя. И поэтому нет принципиальных препятствий, чтобы информация из мозга была скопирована на другой физической основе. И знаете, что это означает?

— Говори, — вытер лысину Тофик, — не томи!

— Это открывает возможность к многократному переселению личности, иначе говоря, к бессмертию!

* * *

Заныла поясница.

Зиад полез в дорожный кейс за лекарством и обнаружил, что оставил таблетки неизвестно где. Не оставляя себе времени на размышления он решительно шагнул в коридор гостиницы.

* * *

Он вышел на небольшую площадь возле «Хилтона» и огляделся.

Место было глухое — ни магазинов, ни жилых домов поблизости. Но зато рядом сияли огромные световые щиты нескольких бензозаправок.

По обочине дороги он направился к ближайшей.

Интуиция не подвела его.

Во-первых, «Мобил» обслуживали арабские ребята, а во-вторых, они были вполне компетентны, и через двадцать минут на заправку примчался старенький «Форд» с двумя испанцами за рулём.

Зиад заплатил парням за два пакетика кокаина и указал им на след, тянущийся от машины к дороге.

— У вас масло течёт, амигос! — сказал Зиад и шагнул на обочину дороги.

* * *

Огромный «джип» наклонился, и его понесло боком прямо на Зиада.

Раздался глухой удар.

Машина осталась стоять на колёсах.

К «джипу» подбежали двое заправщиков в униформе и стали что-то кричать В ту же секунду с заправки вынырнул громыхающий автомобиль и унёсся в сторону моста, обдавая всё вокруг клубами дыма.

* * *

Директор ФБР Роберт Мюллер был вынужден признать на слушаниях в сенатской комиссии, что существуют несколько независимых отчетов специальных агентов ФБР, свидетельствующих косвенно или прямо о готовящемся нападении на Всемирный Торговый Центр. До этого момента аппарат ФБР категорически отрицал наличие каких-либо агентурных сведений о предстоящих терактах. Так, в одном из документов, обнаруженных специальной следственной группой, агент из Феникса предупреждает в июле 2001 года руководство бюро о подозрительной активности нескольких выходцев с Ближнего Востока, обучающихся в летной школе в Аризоне. Другой отчет агента из Миннеаполиса содержит конкретную информацию о марокканском студенте Закарии Муссауи, который готовит теракт, "возможно, планирует использовать самолет для удара по Всемирному Торговому Центру". Эта информация попала в распоряжение ФБР за несколько дней до совершения террористических актов в Вашингтоне и Нью-Йорке. Ее автор, секретный агент контртеррористического подразделения ФБР, выражает в предупреждении "абсолютную уверенность, что Муссауи собирается совершить нечто, используя большой самолет". Однако руководство бюро посчитало подобную информацию не более чем аналитической запиской с описанием возможного сценария развития событий. Специальная комиссия конгресса надеется обнаружить и другие свидетельства преступной нерасторопности ФБР и других американских спецслужб. Так, уже стало известно, что еще в январе 2000 года власти Малайзии направили в США информацию о секретной встрече в Куала Лумпуре представителей "Аль-Кайеды", среди которых были двое будущих угонщиков самолетов. Однако ЦРУ никак не отреагировало на эти донесения.

www.nbcnews.com

* * *

Даже в самых своих благостных снах не мог себе представить Ану, что влюбится в земную женщину. Это произошло столь стремительно и бесповоротно, что всё окружение Стюарта только всплеснуло руками. По иронии Судьбы, случилось это в стриптиз-баре, в Нью-Джерси. После одного из деловых ужинов бизнесменам предложили расслабиться в «русском клубе». Отказываться было не совсем приличным, и Стюарт отправился вместе со всеми, в надежде улизнуть через несколько минут.

* * *

Оксана появилась на подиуме первой, но с этой минуты Стюарт не видел более никого из девушек и посетителей клуба, как, впрочем, и не слышал музыки, аплодисментов и прочих звуков Земли.

Он был на Формосе.

Легкокрылая Царица парила над его головой и властно звала к себе, он почувствовал, что сейчас и сам взлетит, как делали это его далёкие предки, и понесётся вместе с избранницей над сияющими облаками Формоса.

Мерцающие голубые глаза Оксаны оттенялись смуглой кожей лица и тела, крепкая грудь буравила каждую клетку мозга Ану черносливом сосков, а стройные ноги взлетали над головой, словно крылья Цариц формисидаев.

Стюарт не понимал, что говорит хозяину клуба и какое количество денег сует ему в руки, он не понимал, как оказался в одном лимузине с Оксаной, он нёс какую-то околесицу до самой своей квартиры, а добравшись до неё — и вовсе лишился дара речи. Всё, что он испытывал до сих пор в своей бурной жизни, оказалось странной пародией на шквал ощущений, обрушившийся на Стюарта.

* * *

Оксана была соткана из любви.

Каждое её движение, каждый её поцелуй, её дыхание, любое её прикосновение вызывало восторг в душе и теле Стюарта, и этот восторг передавался девушке.

Только теперь понял Ану смысл брачного вылета и дальнейшей эвтаназии формисидаев.

После такой ночи можно было отправляться в ад или рай, но жить, понимая, что такое не повторится никогда, — не имело никакого смысла.

Ныне Стюарт мог не соблюдать законов Формоса и попытался быть счастливым бесконечно. Его абсолютно не волновала биография украинской красавицы и вся её грустная история незаконного ввоза в Америку и рабского труда на подиуме нью-джерсийского бара. С яростью настоящего Ромео он понёсся поутру к хозяевам клуба, а те уж постарались выставить полный счёт безумному придурку, пожелавшему выкупить паспорт девушки и её свободу.

Они не знали, что если бы назвали сумму с бесконечным количеством нулей, то Стюарт согласился бы и на это.

Оксана не верила в происходящее.

В один день она обрела свободу и любовь.

Девушка несколько дней беспрерывно вытирала слёзы, отворачиваясь от Стюарта в сторону. Он же старался отвлечь её от дурных воспоминаний, дарил дорогие подарки, нанял адвоката для решения вопросов с её статусом пребывания в стране, и адвокат решил этот вопрос в считанные месяцы после свадьбы.

Жизнь подарила молодым редкий подарок: любовь и взаимопонимание.

Следующим подарком должен был стать малыш.

О его предстоящем появлении уже знали врачи и родители, а от остального окружающего мира Стюарт скрывал эту новость — чтобы не сглазили.

Оксана усердно учила английский язык и потрясала воображение Стюарта украинским борщиком, варениками с клубникой и неким смертельно вредным для организма, состоящим из сплошного холестерола, блюдом под названием «холодец».

Оксана могла свободно распоряжаться счетами семьи, но не позволяла себе никаких вольностей. Она любила красивую одежду, но предстоящие роды переместили её внимание в детские отделы супермаркетов. Но однажды она, краснея, спросила Стюарта, может ли она пойти куда-нибудь работать.

— Тебе чего-то не хватает? — удивился Стюарт.

— Нет, мне хватает больше, чем я могла себе представить, Стю, улыбнулась Оксана, — но я хочу заработать денег, чтобы… — она замялась.

— Чтобы? — поцеловал её Стюарт.

— Чтобы выкупить мою подругу.

Стюарт посмотрел ей в глаза, обнял и прошептал:

— Ты — человек.

В тот же вечер они оправились на переговоры в Нью-Джерси.

Задача оказалась нелёгкой.

Хозяева клуба, почувствовав новую добычу, заломили бешеную сумму. В этот раз Стюарт был жёстче и хладнокровней и намекнул им на то, что жадность может разрушить весь их бизнес.

Ситуация накалилась.

В разговоре возникли встречные намёки и угрозы, но, всё же, реальные деньги оказались весомее разногласий, и стороны скрепили договор рукопожатием.

Оксана утащила Наташу в машину прямо с подиума.

Девушки рыдали на заднем сидении, а Стюарт никак не мог взять в толк, зачем они вообще отправлялись за океан, если их жизнь превращалась здесь в такой кошмар.

* * *

Он нёсся по четвёртой дороге к мосту через Хадсон, и компьютер ровным голосом сообщил ему, что нужно заправиться бензином в Нью-Джерси. Почти у самого въезда на мост Стюарт увидел огни заправки «Мобил» и притормозил. Что случилось в следующий миг с машиной, Стюарт не понял, но огромный «джип» наклонился, и его понесло боком прямо на въезд заправки, а вслед за этим раздался глухой удар.

Машина осталась стоять на колёсах.

Перепуганные Оксана и Наташа вжались в кресла и молча смотрели на Стюарта.

* * *

Женька лежал у переднего колеса.

Из машины выскочили две девушки и водитель.

— Звони в полицию! — закричал один заправщик другому по-английски.

— Не делайте этого! — Женька приподнялся с земли и стал ощупывать себя со всех сторон. — Я в полном порядке.

— Поверьте, — приложил руку к груди водитель — я сделаю всё, что положено… Сейчас я дам вам номер своего страхового полиса и готов нести все расходы…

— Сделайте одолжение, — проговорил человек, — садитесь в машину и уезжайте. Вы ни в чём не виноваты…

— У вас шок, я вызову врачей! — настаивал водитель.

Женька плюнул с досады и крепко выругался по русски.

— Ой, земляк! — неожиданно выпалила одна из девушек.

— Извините, — покачал головой Женька. — Это случайно… Больше по собственному адресу. Я тысячу лет не ругался по-русски, и надо же…

— Я тебя понимаю, — выскочила из машины вторая девушка, — значит соскучился по родине. Дай я посмотрю руку, я заканчивала ветеринарный техникум…

— Вот такому барану как я — в самый раз! — вздохнул Женька. — Так я не вызываю полицию? — переспросил водитель.

— Эй, парень, — протянул к нему руку Женька, — будь мужиком, — Давай, лучше, поедем куда-нибудь и выпьем за то, что все остались живы.

— Ты уверен, что можешь пить? — обрадовался водитель.

— Я русский. А русский может пить всегда. Тебя как зовут?

— Стюарт.

— Очень русское имя. А я — Женя. А девчонок твоих как зовут?

— Наташа, — представила девушка подружку первой. — А я — Оксана. Если бы вы, Женя, знали, какой у нас сегодня сумасшедший день…

— Никто не знает, каким будет день завтрашний, — пробурчал себе под нос Женька.

— Тогда я знаю, где нам нужно выпить! — многозначительно поднял палец Стюарт. — Тут неподалёку есть ирландский бар!

— Русские женщины и русская водка! И мы — в раю! — оживился Женька.

* * *

Они уселись в машину и через несколько минут спустились по крутой дороге к полутёмному заведению, у дверей которого сгрудились машины в три ряда.

— Странные правила парковки, — покачал Женька головой.

— А тут, в Эджвоттере живут одни полицейские, — объяснил ситуацию Стюарт. — Так что они друг другу штрафы не вешают.

— Хорошая компания, — странно ухмыльнулся Женька и направился к двери бара.

* * *

В маленьком помещении было шумно и дымно, в дальней комнате грохотали биллиардные шары, а у стойки сидели крепкие ребята с бутылками пива в руках.

Нашёлся свободный столик, и вскоре, после нескольких рюмок «столичной», разговор приобрёл и вовсе дружеский характер.

— Что за имя такое, Стюарт?

— Я же родился здесь! — развёл руками Стюарт. — Но моя безумная мама сохранила мне русский язык.

— Очень русский! — расхохоталась Оксана. — Теперь мы «берём» улицу и «кукаем турку»!

— О, кей, о кей, — примирительно поцеловал девушку Стюарт, — если бы ты понимала, что ты вчера сказала этому заправщику в Джерси-сити.

— А что? Он указал нам неправильную дорогу и я сказала, что у него «чёрный юмор»!

— Во-первых, — взял её за руку Стюарт, — в английском языке нет такого выражения, а во-вторых, ты вместо слова «джоук», сказала — «джорк». Блэк Джорк! И это ты сказала чёрному заправщику в Джерси-Сити.

Женька расхохотался вместе со Стюартом.

— А мне хорошо, — сказала Наташа, — я вообще ни одного слова не знаю!

— Она только приехала! — объяснила Оксана.

— В гости? — поинтересовался Женька.

— Замуж! — расхохоталась Оксана. — Мой Стюарт обещал и моей подружке найти такого же замечательного мужа, как он!

— Неправда, — поднял руку Стюарт, — таких, как я — больше нет!

— Вот так, — пригубил стопку Женька, — просто «замуж»?

— Тебе не понять, — выпрямилась Наташа, — ты мужик. И живёшь в Америке. А я танцевала в стрип-баре, в Днепропетровске…

— Извини, — взял её за руку Женька, — я не хотел тебя обидеть.

* * *

Из бара они вышли под утро.

— Телефон оставишь? — снова взял Наташу за руку Женька.

— А у меня ничего здесь нет, — растерялась Наташа, — ни телефона, ни адреса…

— Так мы с тобой, как брат с сестрой, — хмыкнул Женька. — Ну что ж, значит — не судьба.

— Она будет сейчас жить у нас, — засуетилась Оксана.

— Да-да, — закивал головой Стюарт, — вот моя визитка! Позвони к нам, и мы всегда скажем, где Наташа. Мы живём рядом, в Файерлоне! Если хочешь, то можешь пойти вместе с нами завтра утром на очень интересный завтрак! Ты когда — нибудь был на высоте 104 этажа?

— Не приходилось, — соврал Женька. — Но завтра — не смогу.

— Значит, в этом тебе не повезло! — сказала Наташа.

— А ты не уедешь домой? — заглянул в глаза девушки Женька.

— Не знаю, — грустно улыбнулась Наташа. — Меня там никто не ждёт.

— Тогда жди моего звонка, — впервые за весь вечер улыбнулся по настоящему Женька.

Стюарт подвёз Женьку прямо к центральному входу в гостиницу.

— А может быть, с нами? — подмигнул Стюарт Женьке. — Расставаться утром с девушкой — плохая примета.

— Я не верю в приметы, — улыбнулся Женька.

— А во что ты веришь? — спросила Наташа.

— В себя, — коротко ответил Женька.

* * *

Одна из аксиом информатики, сформулированная академиком Виктором Глушковым, гласит, что информация инвариантна относительно своего материального носителя. И поэтому нет принципиальных препятствий, чтобы информация из мозга была скопирована на другой физической основе. Попутно это открывает возможность к многократному переселению личности, иначе говоря, к бессмертию.

Сергей Лесков

Глава девятая. Сура 9, стих 11.

А если они обратились, и выполнили молитву, и дали очищение, то они — братья ваши в религии. Мы разъясняем знамения для людей, которые знают!

Коран. Сура 9 «Покаяние», стих 11

Утром Зиад и Марван прежде всего подъехали к банку «Фёрст Юнион». Человек, встретивший их в кассовом зале, был парнем явно арабского происхождения, но говорил с Марваном по-английски. Марван оформил несколько денежных распоряжений и переводов и обнял парня, как бы прощаясь надолго.

* * *

Затем они мотались по разным делам Марвана, а после обеда заехали в маленький посылочный сервис на Андерсон авеню, из которого эмигранты пересылали деньги в Москву, Киев и другие города СНГ. Операция была непростой, но надёжной: наличные деньги отдавались в руки сотруднику сервиса, тот звонил по телефону своему партнёру (в те города, где таковые находились), и партнёр отправлялся к получателю с указанной суммой денег.

Приходилось иногда ждать несколько часов, пока перевод не подтверждался встречным телефонным звонком. Марван нервничал и поглядывал на часы:

— Откуда ты узнал об этих русских?

— Э, — улыбнулся Зиад, — мне дали их адрес на Брайтоне.

— Так ты говоришь по-русски? — удивился Марван. — Это новость.

— Это новость для тебя, Марван? — покачал головой Зиад. — В той стране, где я родился — все говорили по-русски.

* * *

Деньги он отправлял почти в никуда.

После стольких минувших лет Таня Власова, начальница смены Сургутского аэропорта, могла переместиться в любую другую точку жизни. Но это был единственный шанс, и Зиад не хотел его терять.

Через час и десять минут раздался звонок.

Усатый парень протянул трубку Зиаду:

— Татьяна Власова, но она ничего не может понять. Там сейчас раннее утро, и она ещё не проснулась, наверное.

— Алло, — Зиад взял трубку, стараясь сохранить полное спокойствие, — Таня, это вы?

— Кто это говорит? — перепуганный голос принадлежал, конечно же, той самой начальнице смены! — Кто это говорит со мной? И что это за дурацкие шутки? Каких пятьдесят тысяч долларов? Это что - провокация?!

— Таня, — с трудом сглотнув воздух продолжил Зиад, — когда-то очень давно мы договаривались, что если у меня возникнут проблемы с обратным билетом, то я вам позвоню. Помните, вы меня отправляли в Ташкент? По просьбе Володи Андрианова…

— Господи, — голос Тани Власовой стал ещё испуганней, — тебя ведь уже давно похоронили… Женька? Это ты?! Ты где? Володя так переживал, заболел, сломался… Его комиссовали, теперь, вот, работает в бане.

— Я не мог раньше, — скрипнул зубами Зиад, — извините, Таня. Вы передайте Володе, что я вырос, жив, но приехать не смогу. И деньги передайте ему. Пусть не работает в бане…

— Женя, погоди! Ты оставь свой телефон, адрес…

— А ещё передайте ему: «Спасибо за небо».

Зиад повесил трубку и протянул усатому парню сотню долларов.

— Спасибо, заходите, — засуетился усатый, — только предупреждайте заранее, если суммы будут больше ста тысяч!

* * *

Марван смотрел на Зиада и нервно теребил подбородок.

— Это плохо, что я не знаю, о чём ты сейчас говорил с этими русскими…

— Спокойно, Марван, — хлопнул товарища по плечу Зиад, — ты всё равно ничего не можешь изменить. На всё воля Аллаха!

Вечером Марван и Зиад улетели в Бостон.

* * *

Во имя Аллаха милостивого, милосердного!

1. Когда приходят к тебе лицемеры, они говорят: «Свидетельствуем, что ты — посланник Аллаха». Аллах знает, что ты — Его посланник, и Аллах свидетельствует, что лицемеры — лжецы.

2. Они обратили свои клятвы в щит и отклонились от пути Аллаха. Поистине, скверно то, что они делают!

3. Это — за то, что они уверовали, потом стали неверными, и положена печать на их сердце, и они не разумеют.

4. А когда ты их увидишь, тебя восхищают их фигуры. Если они говорят, ты слушаешь их слова, точно они столпы приставленные. Они принимают всякий крик — против них. Они — враги, берегись же их! Пусть Аллах их поразит, до чего они обольщены!

5. Когда скажут им: «Ходите, посланник Аллаха попросит вам прощения!» — они кривят свои головы, и ты видишь, как они отворачиваются, возвеличившись.

6. Всё равно им, будешь ты просить прощения или не будешь; никогда не простит им Аллах: ведь Аллах не руководит народом распутным!

7. Они — те, которые вам говорят: «Не расходуйте на тех, кто у посланника Аллаха, пока они не разойдутся!» У Аллаха сокровищницы небес и земли, но лицемеры не понимают!

8. Они говорят: «Если мы вернёмся в город, то сильнейший там изгонит слабейшего». У Аллаха величие, и у Его посланника, и у верующих, но лицемеры не знают!

9. О вы, которые уверовали! Не давайте своему имуществу и детям отвлекать вас от поминания Аллаха. Кто это делает, те — потерпевшие убыток.

10. И расходуйте то, чем Мы вас наделили, раньше, чем к кому-нибудь из вас придёт смерть, и тогда он скажет: «Господи, если бы Ты отсрочил мне до близкого срока, я стал бы давать милостыню и был бы праведным!»

11. Но никогда не отложит Аллах душе, когда к ней придёт её срок. Аллах сведущ в том, что вы делаете!

(Коран. Сура 63 «Лицемеры»)

* * *

— Наташа, — сказал Стюарт, — это судьба! Сегодня здесь собираются лучшие, я повторяю — самые лучшие молодые бизнесмены Америки. Ты можешь выбрать себе на любой вкус!

Стюарт подвёл девушек к окну ресторана и посмотрели вниз: ранним утром с высоты 104 этажа Всемирного Торгового Центра Манхеттен казался почти безжизненным.

— Машины, как букашки, — зачаровано сказала Наташа.

— А людишки — как какашки! — сказала Оксана и девушки расхохотались.

— Открытие назначено на восемь тридцать утра, — вздохнул Стюарт, — но, по закону подлости, кто-то из сотрудников ресторана опаздывает на работу! А меня выбрали президентом встречи!

— И по какому поводу бал? — поинтересовалась Наташа.

— Сегодня нам будут вручать всевозможные призы и награды!

— За что?

— За успехи в бизнесе, за ум, за талант и интеллект.

— Ты себе можешь представить такое в Днепрпетровске? — подначила подружку Оксана.

— Через десяток лет мы все станем элитой общества, и сметём всё это закостеневшее старьё! — напыщенно произнёс Стюарт. — Америка начнёт слышать голоса окружающего её мира! -

— Как и все демократы, он не может спокойно перенести результаты выборов! — рассмеялась Оксана.

— Этого не может перенести нормальный гражданин! — завёлся Стюарт. — Когда на ваших глазах, путём голосований и переголосований, нефтяники втаскивают за уши на президентский трон примитивного ковбоя! И Америка съела эту фальсификацию, как рядовой гамбургер!

— Америке лень просыпаться! — поцеловала его в нос Наташа.

— Мы её разбудим! — гордо сказал Стюарт.

* * *

Сделали Мы властителями огня только ангелов и сделали число их только испытанием для тех, которые не веруют, чтобы удостоверились те, кому дана книга, и усилили те, которые веруют, веру.

(Коран. Сура 74 «Завернувшийся», стих 31)

* * *

— Ножи вмонтированы в спинки кресел. — раздал смуглым парням посадочные талоны Марван. — Не перепутайте места. Люди два года готовили их для вас! А вот в этом баллончике: «лекарство от астмы» — он показал друзьям сосуд и все улыбнулись. — На всё воля Аллаха!

— Аллах велик! — тихо произнёс каждый член группы и они разошлись в разные стороны.

В сумке Марвана лежало несколько детских сувениров в пластиковых упаковках, в одной из них красовался композитный пистолет — на вид совершенная игрушка. Сумка спокойно прошла через металлодетектор. Композит не вычисляли устаревшие аэропортовские металлодетекторы.

— Сядешь за штурвал сразу после захвата кабины. — инструктировал Зиада Марван. Главное — полная неожиданность. Летим, якобы, в Майями. Но ты должен будешь посадить «Боинг» на маленьком аэродроме.

— Я получил хорошие уроки, — усмехнулся Зиад.

— Дальше мы расходимся по разным направлениям — продолжил Марван, — мы прихватим несколько толстых свиней и летим с ними на Кубу!

— Я могу посадить «Боинг» на огороде, но не взлететь! — насторожился Зиад.

— Там будет маленький гидроплан, — успокоил его Марван. — Остальные доберутся на катерах до танкера и на нём уйдут в Африку.

— А конечная цель? — поинтересовался Зиад.

— Мир должен узнать ультиматум «Аль-Кайеды»! — почти зарычал Марван, — немедленное международное признание палестинского государства! Подписание соглашения, по которому Иерусалим становился единой и неделимой с евреями столицей государства Палестина. В случае отказа американского правительства и ООН сотрудничать с нами — мы убьём заложников.

— Убьем? — повернулся к Марвану Зиад.

— На всё воля Аллаха! — сверлил его чёрными углями глаз Марван, — Мы начнём священную войну с мировым сионизмом!

* * *

Интеллигентные молодые люди с ярко выраженными восточными чертами лица совершенно беспрепятственно вошли в самолёт и заняли свои места. Трое — в начале салона, поближе к кабине пилотов, двое в середине, двое — в самых последних рядах.

Самолёт беспечно вырулил на взлётную полосу.

Через несколько минут после взлёта Марван подал знак, и операция началась. Ножи оказались на месте; Марван скрылся в туалете и вытащил там пистолет из пластиковой упаковки. Выскочив оттуда, он приставил дуло пистолета к голове одной из стюардесс. Все остальные члены группы действовали, как хорошо отлаженный механизм: Зиад бросился к кабине пилотов, куда уже ворвались трое с ножами. Здесь случился первый сюрприз — то ли пилот попытался оказать сопротивление, то ли слишком перенервничал Мохаммед, но горло одного из лётчиков было перерезано, и кровь хлестала фонтаном, заливая кабину.

— Вытащи его из кресла! Вытащи и заткни ему глотку тряпкой! — Зиад произнёс это так, словно просил закрыть форточку. Мохаммед сорвал с себя пиджак и накинул на шею умирающему. Кровь перестала хлестать по приборной доске. С помощью товарищей Мохаммед вытащил пилота в коридор. За всей этой картиной наблюдали одеревеневшие от ужаса пассажиры первого салона.

Зиад занял место убитого и коротко приказал первому пилоту:

— Запроси коридор на Майями! Будешь умным — будешь жить…

В салоне самолёта стояла полная тишина. Люди оцепенели и боялись пошевелиться, только зашёлся плачем чей-то ребёнок.

Марван зашёл в кабину и по мобильному телефону сообщил кому-то, что самолёт захвачен и летит в сторону Нью-Йорка.

— В Майями, — поправил его Зиад.

— Для всех мы летим в сторону Флориды, — похлопал его по плечу Марван, — а мы ещё помашем крылышками над Манхеттеном! А дальше — нам подскажут адрес конечного прибытия.

Он приказал первому пилоту уступить ему место, но Зиад попытался возразить:

— Слушай, мы сами можем не разобраться с маршрутом.

— Аллах с нами, и он укажет нам путь! — отрезал Марван и приказал привязать пилота и других членов экипажа к креслам в салоне.

Марван и Зиад остались в окровавленной кабине вдвоём.

* * *

Швейцар в красивой ливрее ловко распахивал двери лимузинов, подкатывавших к главному входу Всемирного Торгового Центра и принимал щедрые чаевые от эмансипированных дам и многозначительных джентльменов. Иногда он свистел в свой оглушительно громкий свисток, подзывая очередную машину к тем, кто, несмотря на ранний час, уже уезжал из Всемирного Торгового Центра. Таких тоже было немало, так как жизнь в этих зданиях не затихала даже ночью. Здесь было несколько этажей, на которых скоростной лифт останавливался только при наличии специального пропуска, и работа там шла круглосуточно.

Вежливые охранники встречали всех посетителей в огромном холле, записывали их имена в регистрационную книгу и направляли к лифтам первого уровня. Чтобы попасть в ресторан, нужно было сделать две пересадки на 44 и 73 этажах, и уже на более тихоходном лифте въехать на этаж 104.

Двери лифта распахивались с мелодичным перезвоном, и всё новые и новые юноши и девушки, лучшие молодые бизнесмены Америки, Японии и других стран мира, заполняли зал ресторана.

Стюрт знал многих лично и переходил от группы к группе, весело перебрасываясь шуточками с друзьями и вежливо здороваясь с незнакомцами.

Сегодня он был хозяином международного симпозиума.

Именно ему было поручено произнести имена и фамилии лучших, ну а его имя, как самого лучшего, у всех было и так на устах.

Почему-то задерживались телевизионные группы, и Стюарт решил потянуть время: — Дамы и господа! Я предлагаю уничтожить всё шампанское до приезда телевизионщиков!

Его инициативу приняли со смехом и энтузиазмом. Стюарт оставил Наташу и Оксану в толпе молодых людей и отошёл к окну, чтобы перезвонить в отдел новостей и спросить, насколько задерживается съёмочная группа.

Утренний Манхеттен был покрыт легкой дымкой, полчища машин уже собирались в его артериях, обещая смертельные тромбы у въездов на мосты, ведущие в Квинс и Нью-Джерси.

Стюарт достал телефон, но почему-то перевёл глаза в сторону маленькой точки, стремительно приближающейся к Манхеттену. Это был обыкновенный самолёт, каких над Нью-Йорком летают тысячи, но в его поведении была некая странность.

«Почему мы так рискуем, — подумал Стюарт, — зачем разрешают таким большим самолётам летать над крупными городами?»

Странная боль резанула его по животу, и Стюарт, сам не понимая почему, прилип лицом к толстому стеклу огромного окна.

Ему показалось, что самолёт идёт прямо на него.

* * *

Когда Марван начал лихорадочно молиться, Женька уже заподозрил неладное, но когда тот достал пистолет и приставил к голове Зиада — всё стало на свои места.

— Двери закрыты, сюда никто не зайдёт. У тебя есть выбор — можешь умереть как истинный мусульманин, и тогда ты попадёшь в рай! Либо я размажу твои мозги по стеклу и сам сделаю то, что велит мне сделать Аллах!

— Марван, — очень спокойно произнёс Женька, — если ты думаешь, что можешь распоряжаться моей судьбой, то ты глубоко заблуждаешься. Я пришёл сюда по собственному желанию, и тебе не нужно размахивать пистолетом, чтобы говорить со мной.

— Хорошо, — хриплым голосом произнес Марван, — да услышит Аллах твои слова!

— Там, в салоне, наши братья — мусульмане, — негромко произнёс Зиад. — Он уже понимал, что сейчас узнает нечто страшное, скрытое от него завесой тайных бесед Марвана с руководством организации.

— Ты должен понять, что даже братьям я не могу сейчас сказать того, что услышишь ты! Никто не знает, кто из них окажется сильным в своей вере, а кого испугает страх смерти. Но я верю — никто из них не дрогнет!

— Дыхание смерти — сильнее запаха славы, — покачал головой Зиад.

— Это кто сказал? — переспросил Марван. — Я не помню такой строки в Коране.

— Это я сказал, — тихо ответил ему Женька, — не всё, что должен сказать человек, написано Коране.

Марван поднял пистолет и приставил его к голове Женьки.

— Кто ты, Зиад? Я всегда видел тень лжи в твоих глазах! Я пущу тебе пулю в голову, если ты будешь богохульствовать!

— Не кричи, Марван, — спокойно возразил Женька. — Что мы должны сделать?

— Мы должны не просто пролететь над Манхеттеном, — опустил пистолет Марван. — Видишь? Это Всемирный Торговый Центр… Мы уже рядом… Мы должны уничтожить это проклятое место, место, откуда евреи сосут кровь из всех правоверных! Это воля Аллаха! Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Весь мир сейчас увидит, как мы умеем умирать! Сделай это красиво, Зиад! Сделай это так, чтобы мы могли спокойно прийти к Всевышнему и, глядя ему в глаза, сказать — мы истинные мусульмане, о Всемогущий!

Марван еще что-то говорил, кричал, молился и накачивал себя храбростью. За спиной у него раздавались крики его же сотоварищей — они пытались понять, что происходит, и тарабанили в запертую дверь руками и ногами.

Женька отчётливо вспомнил третью истину Будды: «Для того, чтобы прекратить страдания, нужно освободиться от жажды жизни в самом себе и усилием воли достичь того душевного состояния, когда любое желание отсутствует, а всякое сильное чувство подавлено».

Он схватил Марвана за горло, но тот, не раздумывая, выстрелил Женьке в лицо.

* * *

Интуиция формисидая не подвела Ану.

Чуть опережая события, он увидел, как, словно в замедленной съёмке, самолёт закладывает крутой вираж и несётся прямо на него.

И самолёт действительно пошел на Стюарта!

— Никакой паники! — вспомнились Ану голоса координаторов. — Немедленно привести в полную готовность индивидуальные регенераторы!

Ану ясно увидел, как специальные отряды открывают сверхглубокие хранилища с зародышами и начинают готовить их к экстренной эвакуации.

— Все будет хорошо, — подумал Ану и в тот же миг с ужасом осознал, что ни у него, и ни у кого из людей нет возможности регенерации и выхода на запасные базы!

В этот же миг в отражённом воображении Ану увидел, как в переполненные лифты пытаются втолкнуться тысячи перепуганных насмерть людей, как пытаются они преодолеть огненную стену в коридорах здания, как рушатся лестничные пролёты на головы пожарных, полицейских и врачей, ринувшихся в самое пекло спасать пострадавших. Ещё он увидел, как летят к земле раскинув руки люди, отчаявшиеся выжить в геенне огненной, как прыгает в вечность пара влюбленных, обнявшихся в прощальном поцелуе. Затем перед его глазами два серебряных гиганта рассыпались на столбы пыли, и только хоровод бессмысленных бумаг закружил над землёй…

Стюарт увидел перед собой лицо Оксаны и Наташи, более того, ему показалось, что он отчётливо видит лицо вчерашнего случайного знакомого Жени. Но яснее всего был виден огромный самолёт, несущийся прямо на него.

— Боже, за что?! За что, Боже?! — прошептал Ану.

* * *

Атака на Всемирный Торговый Центр в Нью-Йорке была организована террористической организацией «Аль-Кайеда» под руководством Бен Ладена, при поддержке лидера Ирака Саддама Хусейна.

Официальная версия правительства США.

* * *

Женька снизился как можно ниже над Хивой и увидел ужасную картину: по улицам и площадям любимого города сновали огромные рыжие муравьи. Они выглядывали из ворот медресе, они стучали когтистыми лапами по автомату с газировкой и этими же лапами разгребали белые кости — всё, что осталось от верблюда и других обитателей Хивы. Кости эти муравьи стаскивали к подножию двух огромных серых муравейников и прилежно наращивали всё новые и новые этажи, поднимая бесконечные серебряные башни к небу.

Протяжный крик муэдзина трижды возвестил обитателям города о времени утренней молитвы и растворился в тишине мёртвого города.

Никто не появился в тесных улочках и переулках.

Хива была пуста.

Самолёт сделал крутой разворот и пошёл на таран муравейника.

— Господи, прости нас, господи! — услышал Женька шёпот матери.

Интернет-форум:

горб 7 — А вас не смущает, что это был день 11 сентября? Именно в этот день, год назад, был казнён Тимоти Маквей, далеко не арабский террорист, взорвавший федеральное здание в Оклахоме!

угрюмый — Вон француз в своей книге так и написал — это всё разборки внутри американских военных! И он доказывает, что в Пентагон совсем не самолёт въехал, а грузовик со взрывчаткой….

красотка — А куда же самолёт подевался? Вылетело-то четыре!

угрюмый — Да хоть десять! Очухались и сбили где-нибудь над океаном! А сознаться в этом — скандал… Одних страховок только сколько выплачивать…

горб 7 — Со страховками — дело тёмное. За несколько дней до 11 сентября здания-то были проданы! И, наверняка, были застрахованы новым владельцем.

Владислав карабанов — Тщательно скрываемая администрацией Буша истинная картина событий всё более и более проясняется. Можно проследить взаимосвязь всей совокупности произошедших событий и, сложив мозаику, получить определённую ясность взамен предположений. Как представляется, события разворачивались следующим образом. Уже к исходу первых суток после теракта администрация Буша получила абсолютно ясные свидетельства того, что теракт устроила американская организация. Собранные данные позволяли с абсолютной достоверностью определить технические характеристики организации и даже некоторых исполнителей акции. Все они были гражданами США и имели боевой опыт. Аналитики бушевской команды поняли также, что нападение было приурочено к годовщине казни Тимоти Маквея.

странник — У мусульман есть в этом случае своя символика цифр: 9 -11. В Коране под этим номером стоит стих: «Мы разъясняем знамения для людей, которые знают!»

карабанов — Вы лучше вспомните отмашку Буша на казнь Маквея, сделанную в июне месяце! Совокупность ошибок и просчётов американского руководства и лично Дж. Буша была фатальной не только для его карьеры, но и для всего американского истеблишмента, связанного как с республиканской, так и с демократической партиями.

Казнь Маквея, несмотря на убедительные просьбы со стороны части общественности отложить её. Сбивание собственного самолёта над Пенсильванией. Неготовность американских спецслужб предотвратить подобное. Трусость и растерянность Буша в первые часы после самолётных атак 11 сентября. Всё должно было привести к безоговорочной отставке администрации Буша.

угрюмый — Демократы «бомбанули» своих?

карабанов — Я этого не утверждаю! Случившееся не давало преимуществ и демократам тоже, так как значительная доля ответственности ложилась на них. Команда Буша ещё не так давно получила власть. Всё вместе, наряду с сообщением правдивых данных об организаторах нападения, могло привести к коллапсу всей американской политической системы с непредсказуемыми последствиями. На срочных переговорах 13 сентября ведущих республиканцев, в составе Рамсфилда, Буша, Райс и других, с демократами, во главе с Гором, на основе обоюдных оценок ситуации было достигнуто полное взаимопонимание. Сообщать правду амерканцам нельзя. Мозговые штурмы, видимо предпринятые совместно аналитиками обеих лагерей, в качестве единственного выхода дали рекомендацию: исскуственное создания сильного очага напряжённости с последующей эскалацией военных действий.

горб 7 — Старые штучки. Есть проблемы внутри — найди внешнего врага.

карабанов — Современная модель воздействия на общественное сознание американцев была разработана ещё в 60-х годах аналитической группой «Ренд корпорейшен» для американской администрации президента Джонсона на случай обострения волнений на расовой почве, которые бушевали тогда. Эта же методика ограниченно применялась, в частности, администрацией Клинтона в разгар скандала с Моникой Левински, когда американцы начали спонтанно нагнетать обстановку с Ираком, осуществлять бомбардировки Багдада, выдвигать обвинения в создании оружия массового поражения Саддаму Хусейну. Как мы помним, она принесла Клинтону относительный успех, не дав осуществить процедуру импичмента.

угрюмый — Тогда и сербам была выписана показательная порка.

карабанов — В этот раз советники Буша рекомендовали тот же сценарий, но уже с новыми дежурными врагами, вдобавок этим же врагам была приписана организация теракта. Абсурдность предполжения об организации Бен Ладеном терактов ясна любому, кто хоть мало-мальски представляет степень организации нападения 11 сентября. Но американского обывателя никто и не собирался посвящать в детали. Главное — заставить его забыть об этих деталях и заставить сконцентрироваться на деталях военной операции. И чем больше будет тарарама, вовлечённых участников, в том числе и организаторов антивоенных демонстраций, тем лучше для дела, тем быстрее все забудут о главном событии и главном вопросе: кто организовал атаку 11 сентября? Важно переключить внимание — приём напёрсточников.

горб 7 — Да, трудно поверить, что этот бедуин с автоматом мог спланировать такую акцию.

карабанов — После того, как весь мир посмотрел на лунные пейзажи Афганистана, на кочевников в дырявых шароварах и замусоленных чалмах, на Бен Ладена с калашом в руке (по закону жанра у него должен быть хоть какой-никакой захудалый мегабластер или хоть бы чип с компьютером в башке), у многих, наверное, вырвалось, как у Станиславского: «… не верю!!!». Уж больно не вяжутся эти образы Афганистана с изощрённой технотронной драматургией атак 11 сентября.

красотка — Однако, кто тогда на самом деле совершил эти атаки?

карабанов — Тот, кто запланировал и воплотил эпохальную, чудовищную художественую инсталляцию, полную магических знаков, образов и тайн.

Для того чтобы ответить на вопрос: «Кто?» и понять знаки, недвусмысленно посланные американскому истеблишменту, надо немного углубиться в американскую символику и американскую же историю.

Известно, что все государственные атрибуты США и знаки на американских денежных единицах — долларах пронизаны глубочайшим символизмом и мистицизмом и всегда обращали на себя внимание вдумчивого исследователя. Принято всю эту атрибутику называть масонской, хотя на самом деле это тайное общество, возможно, называет себя по-другому. Великая Печать США в своей символике полна магических знаков. Число 13 не ограничивается изначальным количеством колоний, из которых США были сформированы. Над головой орла — священная эмблема древних инициированных, состоящая из 13 звезд. Девиз на печати содержит 13 букв, как и вся масонская азбука. Орел в правой лапе держит ветвь с 13 листьями и ягодами, а в левой — связку из 13 стрел. Фасад пирамиды, исключая панель, где написана дата, состоит из 72 камней, уложенных в 13 рядов. Приведу вам цитату профессора Гарвардского университета Ч. Нортона: «Рисунок, принятый Конгрессом, практически необъясним ни при каком подходе; едва ли на него можно смотреть иначе, каким бы искусным ни был при этом сам художник, как на безыскусную эмблему масонского братства». А художник, на самом деле, был искусным (кстати русским по национальности!) Федеральный город, впоследствии столица США Вашингтон, строили архитекторы, связанные с этим же тайным обществом, которое возглавлял Джеймс, назначенный в 1792 году главным архитектором лично Вашингтоном. Так как город возводился фактически на пустом месте, то у масонских архитекторов были огромные возможности. При подготовке проекта они использовали в нем фигуры и знаки масонских ритуалов. От Белого дома и мемориала идут линии, пересекающиеся у масонского темпла, образуя рисунок циркуля. С птичьего полета хорошо видны ключевые знаки и магичесие символы, заложенные в архитектуру — угольники, циркули, линейки, пентаграммы. На верхней части Белого дома Хобан установил пять пентаграмм, выражавших символ власти их тайного общества. Знак S, вплетённый между двумя прямыми линиями, древний магический символ, обозначающий бесконечность, стал символом доллара. Перед тем как врезаться в южную башню, самолёт 11 сентября как раз и описал этот знак S. Все телекомпании мира демонстрировали этот феноменальный вираж, выписанный в наклонной плоскости. Скорее всего, задержка с тараном второго самолёта была вызвана тем, что устроители акта намеревались создать условия для демонстрации и запечатления телекамерами этой фигуры. 20 минут как раз достаточное время, чтобы телекомпании развернули свои камеры для съёмки событий, взбудораженные атакой первого самолёта. Что обращает внимание, число 11, совмещённое со знаком S (число и месяц теракта), дают эмблему доллара, так же как и проекция двух башен с тем же знаком.

горб 7 — Пентагон — символ ещё более многоплановый. Мозг военной машины.

угрюмый — Вот и дали «по мозгам».

карабанов — Пентагон, здание, символизирующее американскую мощь и в то же время воплощающее в своей архитектуре древнюю защитную пентограмму. Ударом самолёта эта пентаграмма была разорвана. Перефразируя слова Гарвардского профессора, можно констатировать, что всё произошедшее практически необъяснимо ни при каком подходе; едва ли на него можно смотреть иначе, как на разрушение каких-то магических символов и знаков. А количество погибших символизировало гигантскую значимость события.

странник — По вашей логике, вся американская государственная символика состоит из магических знаков тайного общества, и на них зиждется колоссальная государственная система?

карабанов — А отсутствие в обществе достоверных знаний об этом тайном обществе, но зримое присутствие его атрибутики в государственных символах, которую никто не собирается рационально объяснять, есть только свидетельство действительной тайности и его настоящей или былой мощи. Американское государство густо замешано на мистике, магии, тайных знаниях и создавалось тайными обществами.

И это не бытовое масонство, сообщениями о котором пестрят различные источники, а некая очень могущественная законспирированная организация. укол — Я тут что-то пропустил, ребята… О чем это вы?

угрюмый — Уколись и слушай знающего человека…

карабанов — Ещё в 17 веке североамериканскую землю облюбовало некое древнее тайное общество Европы. Предположительно, в Америку его адепты прибыли из Голландии. В Голландию они перебрались, скорее всего, из Венеции, первой средневековой республики. Откуда эта организация появилась в Венеции, можно только предполагать, происхождение её теряется в глубине веков, тем более, — это тема отдельного исследования. Одно только можно предположить, судя по употребляемым древним знакам и пиетету к ним, — что это общество было религиозно-мистическим, активно использующим в своей деятельности некие магические ритуалы. Скептикам и атеистам, которые тут же захотели бы возразить или улыбнуться, ещё раз напомним: Америка на сегодня — самая могущественная страна на планете, поэтому справедливо было бы предположить, что её отцы-основатели не просто так использовали все эти знаки, ведомые только им одним.

красавица — Что вы лично знаете об учении этого тайного общества, о его общественной доктрине?

угрюмый — Ты красотка или умница? Слова-то какие знаешь…

карабанов — Будем использовать только то, что мы знаем достоверно, в данном случае конституцию США и декларацию независимости, то есть те документы, в которых отразились взгляды этого общества. «Соединенные Штаты не жалуют никаких дворянских титулов….», «Государственной изменой Соединенным Штатам считается только ведение войны против них или присоединение к их врагам, оказание врагам помощи и поддержки», «Ни один штат не может заключать какой-либо договор, вступать в союз или конфедерацию, выдавать свидетельства на каперство и репрессалии, чеканить монету, выпускать кредитные билеты, уплачивать долги чем-либо иным, кроме золотой и серебряной монеты, принимать билли об опале, законы ex post facto или законы, нарушающие договорные обязательства, либо жаловать дворянские титулы». Из этих выдержек американской конституции совершенно явственно следует следующее: отцы-основатели исповедовали резко антифеодальные взгляды и отрицали даже саму возможность формирования в будущем дворянской аристократии. В основу государственного единства закладывалась торговля и единая денежная единица.

Следующим штрихом к созданию общей картины можно добавить основополагающий тезис Декларации независимости: «Но когда длинный ряд злоупотреблений и насилий, неизменно преследующих одну и ту же цель, обнаруживает стремление подчинить народ абсолютному деспотизму, то право и долг народа свергнуть такое правительство и создать новые гарантии обеспечения будущей безопасности».

угрюмый — России нужно принять такую декларацию.

горб 7 — Угрюмый, простудишься в зоне.

карабанов — Таким образом, мы обозначили столпы общественной доктрины, которые заложили отцы-основатели Соединённых Штатов.

Два столетия эта доктрина давала Америке процветание.

Действительно, эта страна не только сама развивалась, но и давала всему человечеству высокие стандарты демократии и справедливости. Не будем здесь полемизировать с людьми, изучавшими историю по советским учебникам, достаточно сказать, что многие страны при содействии Соединённых Штатов также стали процветающими и демократическими, а, например, бывшие наши союзники шарахаются от нас и идут в объятия США не под угрозой силы. Однако в последнее десятилетие явственно стала обозначаться в Америке тенденция к стремлению манипулировать общественным мнением, тенденция, когда Соединённые Штаты, одурманенные планетарной мощью, стали игнорировать основополагающие принципы собственной организации. Типичным примером является вмешательство США в Косово, в Палестине.

патриот — А в России? Русский народ отстранён от власти, а американская администрация поддерживает правящую ворократию!

карабанов — Соединённые Штаты, обладая практически полной мировой гегемонией в сфере военной, финансовой, экономической и информационной, стали осуществлять действия, не совместимые с понятием справедливости. В то же время, мировое сообщество оказалось также неспособным адекватно реагировать на американские демарши, послушно пристраиваясь в фарватер американской политики. Таким образом, развитие мировых событий стало определяться в зависимости от субъективной воли в Вашингтоне, причём, ко всему прочему, любое решение и действие подкрепляется полным и подавляющим информационным обеспечением. Теперь по воле Вашингтона появляются и исчезают страны, меняются границы и президенты, целые районы земли переходят от одного народа к другому. Примеров, за последнее десятилетие, предостаточно. Чудовищный рычаг воздействия на мир оказался в руках у отдельных лиц американской администрации.

горб 7 — А что же делает американский истеблишмент?

карабанов — Истеблишмент традиционно зорко следит только за внутриамериканскими делами, проблемами своего бизнеса и своих избирателей. Всё, что не касается этих дел, для них почти безразлично. Они склонны верить своей администрации и навязываемой модели восприятия остального мира.

патриот — Поэтому, например, госпожа Олбрайт решала, отдавать ли Косово албанцам или нет, бомбить ли Сербию или нет, вообще что там делать и как?

карабанов — Скорее всего, на её решение повлияли какие-то комплексы, сохранившиеся с детства, когда она в шестилетнем возрасте два года жила в Сербии. Может, сербские дети с ней играть не захотели, или ещё что-нибудь.

угрюмый — Клинтону, как мы понимаем, всё там было, как говорится, по барабану.

карабанов — Такой подход к международным делам стал для Америки характерным, в то же время резко возросла способность вашингтонской администрации манипулировать сознанием и собственных сограждан.

красотка — Но какое отношение имеют все эти рассуждения к масонам и атакам на США?

карабанов — Самое прямое. Соединённые Штаты стали мировым гегемоном в основных сферах человеческой деятельности и фактически в состоянии осуществить любое действие планетарного масштаба.

Использовав свой информационно-идеологический ресурс, США способны обеспечить приятие этого действия мировым сообществом.

Американская администрация может сбросить атомную бомбу, назвав её «бомбой мира», или «бомбой любви» — и весь мир удовлетворится этим объяснением; зачем, почему — это дело десятое.

угрюмый — Американцы могут раскатать в блин любую страну.

карабанов — Могут всё или пока почти всё, но объективно росту американской мощи уже ничто не может противостоять. Америка набрала такую массу, что уже, как магнит, притягивает к себе всё могущество мира. Однако я отнюдь не склонен осуждать Америку за её сегодняшние действия или демонизировать нынешние Соединённые Штаты. Нет, по моему мнению, и сегодня эта страна сохраняет в себе очень большой позитивный вектор.

горб 7 — Этот вектор скоро изменится. Реальная политика сегодня — это то, контуры чего намечались лет десять назад. А контуры грядущего, которое может наступить лет эдак через десять, начали намечаться сейчас.

карабанов — И это грядущее, вкупе с возможностями настоящего, как раз и напугало те силы в Америке, которые её и создавали.

странник — Что же это такое и как это выглядит?

карабанов — С точки зрения мирового господства тенденция нами уже обозначена — усиление прямой мировой гегемонии США, окончательное и бесповоротное фиксирование этого статуса. Но, как представляется, не сам этот факт вызвал реакцию этих сил. На протяжении последних десятилетий демографические и иммиграционные процессы в США протекают таким образом, что все аналитики сошлись во мнении: в обозримом будущем через один-два срока президентом США обязательно станет чернокожий. Теперь представьте, что ждёт белую часть человечества, если президентом вот такого мирового гегемона станет чернокожий, а в этой самой Америке будет проживать чёрноцветное большинство.

красотка — Вы расист?

патриот — Только не надо слюнявых иллюзий: мир, дружба, любовь. Примеры ЮАР и Родезии налицо! И это только цветочки.

карабанов — Ни в коей мере не хочу в своих дальнейших рассуждениях оправдывать теории расизма о качественности тех или иных рас и вдаваться в отрицательный анализ, нет. Речь идёт о другом: то, что белые и чёрные — разные, надеюсь, это сомнений не вызывает, — поэтому речь идёт о тех реальных, а не придуманных конфликтах и проблемах, зачастую упрятанных глубоко в подсознании тех и других. И если белые, спустя двухвековое рабство, решают эту проблему в отношении чернокожих так, как сейчас, то при перемене мест в раскладе всё будет происходить совершенно иным образом.

Вот крохотный пример: в 80-е годы кто-то случайно при исследовании собачьих пристрастий американцев обнаружил удивительный факт. Чернокожие граждане в негритянском Гарлеме любят заводить собак, как вы думаете, какой масти?

горб 7 — Естественно, белой.

карабанов — Какие комплексы будут сидеть в головах чернокожих властителей Америки и, соответственно, мира? Как они изольются на головы белых, не знает никто. Может, они в страны с белым населением назначат чернокожих правителей, чтобы приобщить их к правильной чёрной культуре. Может, просто закидают атомными бомбами, чтобы так радикально решить вопрос с расизмом? Возможно всё, даже то, что кажется сейчас невозможным. Американская мощь уже сейчас не вызывает сомнений, к тому времени, лет через десять, она станет абсолютной, только сама Америка станет другой. И будет подчинять весь мир своим новым канонам.

странник — Господь Бог создал людей разными, и люди разных рас и народов создают свою культуру, следуют своим истинам.

карабанов — Американские негры также создали свою культуру в Америке, и несмотря на то, что триста лет они жили рядом с европейцами, культура чернокожих американцев больше походит на африканскую. Их менталитет отличается от менталитета белого человека, социальные структуры афроамериканцев, появившиеся в США, воссоздают систему отношений и ценностей иную, чем у белого человека. К этому надо добавить огромный пласт накопившейся обиды на белых и вполне реально существующую философию и идеологию чёрного расизма. Возможно, что ужасы фашизма покажутся просто детской игрой, когда в будущем кто-то из чёрных идеологов решит, что белые — это вообще мутанты.

красотка — Значит, по вашему, всю эту перспективу перехода власти в США в руки чернокожих и последствия этого перехода осознали те силы, которые создали эту страну?

горб 7 — Контуры грядущего уже обозначены, и поэтому эти силы приняли решение атаковать своё собственное детище?

карабанов — Все атаки глубоко символичны. Разрушены знаки Америки, более всего понятные только их масонским основателям. Но и мы можем разглядеть глубочайшую символику. Повержен знак доллара, повержена защитная пентограмма Пентагон, нанесён биологический удар по Капитолию — символу американский системы. Основатели Америки приговорили своё детище, как бы невероятно это ни звучало. Приговорили окончательно и бесповоротно. Именно масоны, которые вели американское государство с момента его создания, могли организовать такие акции. Использование магии, тайных религиозномистических обрядов — элемент их деятельности. Только масоны могли подготовить такое количество смертников и дать им высочайшую мотивацию — спасение человечества. В то же время им знакомы самые болевые точки системы, и они в них бьют. В то же время это знаки всем их единомышленникам. Однозначные и недвусмысленные знаки.

угрюмый — Странно, что Гор не заметил этих знаков.

карабанов- И в администрации Буша и в команде демократов знают обо всём этом, но не будут признаваться, ибо это крах системы. Тем не менее, как представляется, этот внутренний масонский дирижёр победит, в силу того что только они, масоны, знают тайну Америки, и реальная магия, оккультные науки, которые там использовались, ведомы только им. Через десять лет, может, это уже было бы невозможно, в чёрной Америке стали бы действовать другие знаки, другая энергия. Но сейчас — сейчас они нанесли свой удар, сделав свой выбор.

красотка — В чём ещё может быть перспектива для этой масонской организации, в её борьбе с Америкой?

карабанов — Америка внутренне рыхлая этническая структура. Скрепы в виде гражданских законов не могут заменить истинного национального единства, которое требуется в годы испытаний, а испытаний пока у американских граждан не было, но они предстоят. Вызывает огромное сомнение, что подобный Вавилон племён и народов его выдержит. И как раз это входит в расчёты организаторов атак на Соединённые Штаты.

канадец — При чём здесь масоны? Бред какой-то. Всё значительно проще — Бушу нужна была провокация, которая потрясла бы Америку, сплотила её вокруг нового президента и позволила ему начать войну за последние запасы нефти на Земле! Папа хорошо знает цену своему сыну и знает, какими усилиями протащил его мимо Гора на гору! Война до победного конца — единственный лозунг, способный удержать сына в кресле президента!

патриот — Так что, вы считаете, что агрессивная политика утверждения самой молодой религии в мире — мусульманства и его ответвления — вахаббизма, это вообще не аргумент?

канадец — Это аргумент, видимый настолько ясно, что его удобно использовать в своих целях кому угодно. ХотьАмерике, хоть Израилю, хоть России…

угрюмый — А Россия-то тут при чём? Она сама с Чечнёй никак не разберётся…

горб 7 — А что, чтобы можно было спокойно с чеченцами разбираться — нужно было Америку и стравить с мусульманами.

укол — Кстати, хороший анекдот вышел сразу после того, как Путин первым принёс соболезнования Бушу.

Звонит Путин Бушу:

— Джордж, я хочу высказать тебе свои соболезнования по поводу случившегося…

— Привет, Вовчик, а что, собственно говоря, произошло?

— Как, что? Уже ведь восемь сорок…

— Нет, Влад, мы ещё не перешли на осеннее время — у нас семь сорок!

— Джорик, извини, что рано разбудил. Я тебе перезвоню через часок…

* * *

На встрече со студентами Джорджтаунского Университета, обсуждая события 11 сентября, бывший президент США Билл Клинтон заявил, что террор существовал в самих США на протяжении столетий, и сейчас нация просто расплачивается за рабство, переселение и убийство огромного количества коренных американцев.

"Здесь, в Соединенных Штатах, мы образовали нацию, использовавшую рабский труд. Рабов часто убивали, даже если они были невиновны", — заявил Клинтон. "Эта страна с самого начала шла путем насилия над коренными народами, отбирая у них земли и минеральные рессурсы только потому, что они считались неполноценными людьми. И вот теперь мы расплачиваемся за это", — добавил Клинтон.

The Washington Times.

* * *

патриот — Лицемерию политиков нет предела. Неровен час, Клинтон осудит и собственные приказы по бомбардировке сербов…

горб 7 — И всё-таки, думаю, что всё это без фигуры Хуссейна не обошлось.

угрюмый — Он что, полный идиот? Он себе сидел в своем Ираке неприкасаемым! И решил подставиться под американскую машину?

патриот — Всё это организовали сами евреи, чтобы заставить Америку пойти в крестовый поход против всего мусульманского мира…

красотка — Придумайте что-нибудь новенькое! Чуть что — евреи виноваты.

горб 7 — А новенькое уже есть! Теперь, чуть что — мусульмане виноваты!

угрюмый — Бабки, огромные бабки на всём этом делаются.

* * *

Китай продолжал поставки оружия террористам "Аль-Кайеды" даже после терактов 11 сентября. Об этом сообщил высокопоставленный представитель администрации США. По его словам, через неделю после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне "Аль-Кайеда" получила партию ракет SA-7, изготовленных в Китае. Источник Washington Times заявил, что этот факт ставит под сомнение намерение Пекина участвовать в борьбе с терроризмом. Также газете стало известно, что среди боевиков "Аль-Кайеды" всегда было множество китайцев. Эти связи актуальны со времен войны Советского Союза с Афганистаном, в ходе которой Китай вместе с Соединенными Штатами поддерживал афганские военизированные группировки. Министр обороны США Дональд Рамсфельд сообщил журналистам, что в пещерах Тора-Бора найдены китайские боеприпасы. Представитель министерства иностранных дел в Пекине ответил на это, что он "понятия не имеет" о том, в чем Рамсфельд обвиняет Китай. "Китай всегда действовал в соответствии с резолюциями Совета безопасности ООН, который, как известно, недавно принял постановление наложить эмбарго на поставки оружия в Афганистан".

The Washington Times

* * *

канадец — Интеллектуальный уровень и масштаб теракта явно не соответствует уровню Бен Ладена и его компании. За нападением на Пёрл-Харбор, скажем, стояла мощнейшая военная и интеллектуальная машина Японии. Подобную атаку могла организовать только страна с не меньшим потенциалом.

патриот — Это союз! Это организовано несколькими странами, для того, чтобы остановить экономическую экспансию США! Комбинации могут быть разными, но нужно назвать возможных участников комбинации…

угрюмый — Китай, Россия, Иран, Ирак, Сирия, Ливия…

патриот — Устанешь считать! Половина мира с удовольствием надерут этим янки задницу за их наглость и самоуверенность!

красотка — Глобализация, господа, глобализация…

* * *

Сентябрьские террористические акты в США принесли достаточно неожиданный экономический эффект: последовавшее вслед за ними резкое падение мировых цен на нефть приблизило выход Запада из полосы экономических неудач. В частности, мировая цена на нефть упала на треть и достигла самого низкого уровня за последние два года. По оценкам экономистов британского банка HSBC Holdings, снижение цен на нефть на $10 дает ускорение роста мировой экономики на 0,5 %. Как это ни парадоксально, эксперты, опрошенные «Bloomberg», считают, что "в конечном итоге последствия терактов в США приведут к положительным итогам для мировой экономики". Такое мнение высказал итальянский предприниматель Джанкарло Джильо. Средства, сэкономленные потребителями и предприятиями на топливе, пойдут на другие нужды, это станет поддержкой для экономик развитых стран, считает рыночный аналитик National Australia Bank Тони Пирсон. "Низкие цены на нефть — это сильный стимул для любой экономики", — отмечает он. Иначе говоря, террористические акты ускорили и процесс экономического спада, и последующий подъем: компании сжали графики увольнений, начали действовать более решительно. Гпавный экономист торговой палаты США Мартин Регалиа утверждает, что основная цель террористов — разрушить экономику США — не достигнута. "Пусть Бен Ладен спросит себя: а стоило ли так рисковать — ведь теперь каждый американец размахивает своим флагом, Dow Jones вернулся к отметке 10000, а рейтинг популярности президента достиг 90 %", — говорит Регалиа. Министры финансов и главы центробанков стран "группы 20", в которую входят ведущие индустриальные и развивающиеся страны мира, в субботу также выразили уверенность, что перспективы мировой экономики остаются благоприятными, несмотря на последствия терактов в США.

«Bloomberg».

* * *

угрюмый — Вот в бабках всё и дело, а не в каком-то Ладене.

патриот — Бен Ладен — создание рук Буша-старшего! Его оружие в афганской войне с СССР! И никогда они не грохнут этого Ладена — он им нужен как пугало! Чтобы в случае чего — сразу бомбить любую страну. Мол, мы знаем — там Ладен прячется!

красотка — Очень странно, правда, такая разведывательная машина не могла проконтролировать собственное подразделение?

странник — Никто и никогда не узнает правду о больших политических решениях. Как никогда мы не узнаем правды о смерти Гитлера, Сталина, Кеннеди, так никто и никогда не узнает имена действительных вдохновителей этого теракта. Тайны такого уровня не открываются никогда.

патриот — Это просто конец очередной империи! Начало её конца. А развал любой империи, будь то империя Ацтеков, Римская империя, фашистская Германия, «империя зла» (СССР), или «империя свободы» (США) — процесс беспощадной войны за накопленные ценности и процесс раздела этих ценностей!

странник — «И ты, Брут…». Согласен. Но в этой борьбе принимают участие как внутренние, так и внешние силы. Вы не можете исключать из нынешней ситуации агрессивность мусульманства.

угрюмый — Никто её и не исключает. Религия всегда была частью большой политики и большого бизнеса. Всё равно под каким знаменем вести массы на смерть — под красным знаменем коммунизма или под зелёным знаменем ислама…

горб 7 — Или вообще без опознавательных знаков. Политическое и экономическое устройство нынешней цивилизации создает условия для возникновения наднациональных, надрелигиозных структур, с интересами, выходящими за рамки какого-либо единого государства, а иногда — противоречащих интересам одного отдельно взятого государства. В основе деятельности глобальных преступных консорциумов — конкретные проекты по получению сверхприбылей в результате, скажем, финансовых спекуляций на мировых валютных биржах.

угрюмый — Похоже на правду. Котировки на биржах можно опустить политическими переворотами, войнами, стабильной или нестабильной обстановкой в том или ином регионе мира…

патриот — Добавлю: религиозными конфликтами, потоками распространения наркотиков, поставками вооружения и угрозой распространения ядерного, химического и биологического оружия и т. д.

красотка — И в чём же вы видите причину роста таких структур?

патриот — В нивелировании национальных, религиозных, нравственных и культурных традиций! Все — похожи на всех. Из всех религий осталась главная — сверхприбыль.

угрюмый — Глобализация, мать бы её…

горб 7 — Именно она позволяет международным консорциумам действовать с особым цинизмом и жестокостью, принося в жертву целые страны и народы.

красотка — Печально. Жизнь простого человека превратилась в разменную монету цивилизации.

горб 7 — Отдельно взятая жизнь человека никогда ничего не стоила.

угрюмый — Жизнь стоит гроши. А сколько стоит смерть?

* * *

Смерть является «перезаписью» в следующее рождение всей накопленной ментальной и духовной информации (в том числе и допущенных ошибок), всего энергоинформационного комплекса человека. Естественная смерть — это интимный процесс, и он не терпит многолюдья и суеты. По причине бесконечного числа совершаемых людьми ошибок (в особенности, массового смертоубийства — войн, террористических актов) на Земле сложилась недопустимая ситуация — «перенаселение астрального плана умершими и не ушедшими в следующее воплощение. Если человек захочет понять смысл происходящего, Мироздание всегда предоставит ему эту возможность. Если нет…».

В.Ю. Рогожкин, «Эниология».

* * *

Посыльный примчался к Царице с выпученными от страха глазами и доложил о странном исчезновении Интуитивита. Его не могли найти ни в Пограничной Зоне, ни в ноосфере, ни в регенерационных каналах.

Ану исчез бесследно.

Царица громко хлопнула крыльями и вышла на палубу корабля. В ожидании грозы вокруг неё выстроились придворные фавориты и прислуга.

— Где его оболочка? — строго вопрошала Царица.

— Здесь, Ваше Величество!

Толпа расступилась, и пред очи владычицы кинули безжизненное шестиногое тело. Царица долго смотрела на всё то, что осталось от Ану, а затем резко скомандовала:

— Ну-с, господа хорошие, слушайте. Перво-наперво, закрыть все выходы в Пограничную Зону, дабы иным неповадно было! Закрыть навечно! За непослушание — уничтожение генетического кода!

Окружающие восторженно захлопали в ладоши.

— И никаких более Интуитивитов! Отныне формисидаи жить будут, повинуясь исключительно расчёту и закону!

Величество презрительно пнуло кончиком царской ножки чёрную куклу, некогда бывшую непокорным Интуитивитом:

— Этого — за борт!

Тело Ану вошло в океанскую гладь мягко, без брызг.

Подводные течения подхватили новую игрушку, и она словно ожила, зашевелила всеми конечностями! Но это был обман, иллюзия, баловство стихии…

— Прошу всех в кают-компанию, господа! Завтра брачный вылет, и кому-то из вас очень повезёт! — властным жестом Царица указала верный путь своим верноподданным, и придворные с гиками и криками ринулись к праздничному столу.

Царица задержалась на несколько мгновений у борта корабля.

Равнодушная пустыня лежала перед ней.

— Дурак, — прошептала владычица и смахнула крылом то ли невольную слезу, то ли каплю морской волны.

Igor Afanasyev

150 Corbin Place,

Brooklyn, NY, 11235

All rights reserved.

Content

Игорь Яковлевич Афанасьев
Муравьиный Бог

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ. Курт Воннегут

Глава первая. Hymenoptera formicidae

Глава вторая. Райские кущи

Глава третья. Ноев ковчег

Глава четвертая. Изгой

Глава пятая. Древо судьбы

Глава шестая. Страна Богов

Глава седьмая. Обратная сторона Луны

Глава восьмая. Точка бифуркации

Глава девятая. Сура 9, стих 11.

Интернет-форум: