Антонио Менегетти

Система и личность

Antonio Meneghetti

SISTEMA E PERSONALITY

Psicologica Editrice

Научный фонд «Антонио Менегетти» Москва, 2015

Перевод на русский язык, оформление, подготовка к изданию, 2015. http://meneghetti.ru

Часть первая

Введение[1]

1.

Общество, политика, экономика, система, личность – эти темы невозможно исчерпать до конца. Они постоянно изменяются в зависимости от ситуации с целью обеспечения свободы воли, определяемой фактическими результатами, которые тем не менее не являются рациональными изначально. Кроме того, эти переменные свободы воли также находятся в развитии.

Я думаю, что рассмотрение темы взаимодействия группы и индивида, или системы и личности, во многом может помочь разобраться в многообразной диалектике и лучше управлять самими собой как индивидами и как социальными единицами.

Около семидесяти лет назад Алексис Каррель написал книгу «Человек. Неизвестное» [2], Герберт Маркузе – «Одномерный человек»[3]. Я мог бы назвать и многие другие.

Упоминая здесь этих двух авторов, я намереваюсь очертить общие рамки настоящей книги: если смотреть на мир с политической и экономической точек зрения, с точки зрения рынков или дипломатии, – какой объективный, а значит, этический ответ я мог бы дать? Каким видится нам этот мир? Таким ли, каков он есть в действительности? Как может индивид, личность вписаться в него и сосуществовать с ним? Правомерно ли это общество? Если оно имеет законную силу, то почему? Если оно неправомерно, то почему? Что в этом случае должен делать индивид? Как можно способствовать восстановлению связи бытия с исторической идентичностью личности? С помощью какого критико-практического подхода можно исторически толковать индивидуальность личности?

Под нравственной философией подразумевается образ мышления и действия, позволяющий в практической жизни решить проблему индивида в социальном контексте: каков функционально адекватный этос[4], каким может быть творческое поведение в этом мире?

Я обратился к теме «Система и личность» с целью решения экзистенциальной проблемы, но она неизбежно привела меня к рассмотрению внутренней сущности отношений «индивид – мир», чтобы установить ту практическую структуру, которая прежде всего дает возможность индивиду как личности совершенствовать все элементы социальной материи. Человек не может жить вне социума, потому что общество есть то неизменное целое, в котором осуществляется процесс индивидуализации.

Понятие «система» остается нарицательным – более операциональным и разработанным – и указывает на ценность всего того, что в совокупности образует социальную биологию. Другими словами, какое отношение должно существовать между душой и машиной (понимаемой как взаимосвязанная совокупность), чтобы оно позволяло функционировать обоим? Система понимается здесь как множество частей, функциональных относительно общей цели. Индивид внутренне связан с системой, а система внутренне связана с индивидом.

Тема настоящей книги – исследование взаимоотношений между реальным содержанием индивида как личности и его историческим контекстом с точки зрения социализации.

Человеческое существо немыслимо без социальности, являющейся для него фундаментальной; во всяком случае, в этой взаимосвязи нужно отыскать наиболее разумное соединение, прежде всего потому, что максимальную выгоду от нее, как мы выяснили, должен получить сам индивид, ибо именно от него исходят все действия, то есть элементарные процессы фактической социальности, даже если впоследствии общество разделяется на индивидов, становясь постоянным инкубатором, но также и открытым лоном их жизнедеятельности. Фактически взаимоотношения с другими непрерывно остаются вызовом для каждого индивида, поскольку именно эти взаимоотношения порождают всю диалектику, связанную с эволюцией критического и интеллектуального сознания.

Процесс социализации остается тем универсумом, в рамках которого индивид выстраивает свой метаболизм, дающий ему становление и рост. Именно в таком понимании рассматривается здесь первенство индивида в диаде «индивид – общество»; первенство, которое, впрочем, мы соотносим со стоящей перед индивидом целью – стать личностью. Каждый рождающийся индивид имеет право стать личностью; сформированной личностью никто не рождается[5]. В игре природных событий индивидуация помещена в контекст специфических свойств константы «Н»[6], но окончательная судьба – долг каждого человека состоит в том, чтобы персонализировать бытие в своем существовании.

Если мы сводим эти понятия – система и личность – в некое уравнение, в котором они оба постоянно остаются относительными и одно может быть функцией для другого, то, следовательно, мы беремся за разрешение альтернативы, доступной весьма развитому сознанию, коль скоро в результате сможем констатировать, что и самый глубинный факт, относимый обычно к метафизике, остается, по сути, относительным. Это уравнение выстраивается в пользу индивида, который, в конце концов, и подводит итог. Если только мы поймем, что проблема бытия существует постольку, поскольку присутствует индивид, а нет его – нет и проблемы, то становится очевидным, что любая проблематика бытия или существования начинается с абсолютной предпосылки индивида как некоего «я есть». Этот уровень осознания проблемы возникает благодаря констатации различных системных процессов.

2.

Единственное практическое видение, которое я считаю конкретным и адекватным, – это простая идея обоюдной функциональной ценности: личность для общества и общество для личности. В настоящей книге я хочу показать, как найти критическую точку, позволяющую достичь равновесия внутри субъекта, как сосуществовать с обществом, каким бы оно ни было, как развитые личности могут способствовать приросту социальной эффективности и подкреплению той естественной эволюции, задатки которой дарованы природой всякому существу, имеющему человеческий образ.

Не будем останавливаться на идеальном обществе. Идеальное общество – это всегда некая философская отвлеченность; может быть, это сладостный сон, своего рода приятная лирика, но оно никогда не сможет стать конкретной предпосылкой, позволяющей гарантировать эффективную историю для всех тех, кто желает быть и действовать в обществе «здесь и сейчас». Следовательно, отношения системы и личности в этом случае будут основаны на некотором возможном компромиссе, который, однако, сохраняет и ценность системы, и ценность личности.

Я полагаю, что смогу представить читателям этой книги решение и проблемы функциональности системы, и проблемы взаимосвязи личностей, сохранив в пределах субъективности каждого индивида феноменологически неразличимый, но сущностный для него момент, свидетельствующий о его связи с трансцендентным. Оставляя неприкосновенным общество в его эволюции в интересах всех, я попытаюсь указать, что может послужить индивиду охранной грамотой на пути к этому настоятельному для всех трансцендентному, в котором индивид-личность испытывает абсолютную потребность и которое является категорической предпосылкой его ценностей.

Глава первая

Организмическое социума

1.1. Диалектическое взаимодействие индивида и общества

Отношение между индивидом и обществом всегда диалектично.

В основе этой книги лежит стремление раскрыть все составляющие экзистенциально-биологической созависимости между личностью и группой и предложить ее функциональное решение. Подобную созависимость невозможно проигнорировать или устранить, поскольку это привело бы к полному уничтожению индивида: индивид укоренен в обществе, и общество состоит из индивидов. Следовательно, некое изолированное решение, ограничивающееся индивидом и упускающее хотя бы один из элементов его связи с обществом, не только в высшей степени наивно, но и означает, что мы практически не подступили к рассмотрению самой проблемы. Зрелость индивида формируется в неизбежном диалектическом взаимодействии биологического, психологического и политического порядка, то есть в соответствии со способом метаболизации социального.

Общество представляет собой благодатную среду, в которой субъект осуществляет свои возможности, то есть свою виртуальность, чтобы реализовать потенциал, заложенный в него при рождении. Хотя мы и рождаемся разными, это впоследствии надлежит продемонстрировать исторически, в обществе.

Если поместить общество на одну чашу весов, а личность – на другую, то личность окажется более весомой, хотя без общества она абсолютно не сможет существовать. Великое и непреклонное течение жизни реализуется всегда через людей побеждающих[7], в которых, как в наиболее умных и подготовленных к решению проблем, максимально воплощена функция интенциональности природы. Жизнь осуществляет саму себя, максимально раскрывая потенциал побеждающих индивидов: в финале игры побеждает не индивид, а жизнь, и с этим связано значение социума.

1.2. Понятие «организмическое»

Что включает в себя понятие «организмическое социума»? Непосредственно под организмическим[8] я понимаю действие некоей самостности, которую первоначально нельзя увидеть, просчитать, распознать посредством нашей рациональности; впоследствии и одновременно с этим она есть объяснение, то есть причина, по которой происходит нечто конкретное и которая определяет модус этого конкретного. Организмическое есть целое, историческая единица, состоящая из души и тела, психики и материи, органов и психической чувствительности. Термин «организмическое» применяется для указания момента, когда в определенном рациональном порядке в полном объеме воплощается и структурируется историческая индивидуация.

Для научного понимания пропорций и возможностей некоей ситуации или события, горячо отстаиваемых человеком, необходимо вернуться к разумной причине, которая сама в себе остается автономной и невидимой; однако в момент свершения истории ее можно точно определить рациональным путем.

В организмическом причина и следствие синергичны. Организмическое всегда синергично, это – некая целостная совокупность; оценивая его внешние проявления, нужно всегда учитывать присутствие невидимой данности, инициирующей феноменологический процесс. Феномен, однако, внутренне присущ ноумену, и ноумен внутренне присущ феномену.

С другой стороны, обозначая телесную совокупность человека термином «человеческий организм», мы имеем в виду организованную, упорядоченную для некоей цели совокупность. Но жизнь проявляет себя в организме не просто как некая сила, а как сила упорядоченная, формализованная применительно к его особым функциям и производимым ими следствиям.

Понятие «организмическое социума» вводит новую методологию в фактический анализ общества, который должен осуществляться подобно самоанализу человека. Мы должны научиться оценивать общество точно так же, как анализируем динамическую целостность своего существования «здесь и сейчас» по онтопсихологическим параметрам.

Когда у нас болит какая-то часть тела, мы, желая ответственно разобраться в своей индивидуальной ситуации, рассуждаем следующим образом: «Болит палец. Это мой палец, у меня болит палец, следовательно, я болен». За внешней формой любой части моего организма всегда стою я.

Любая часть тела непреклонно, настоятельно призывает ко мне мыслящему. Ко мне – активному участнику глубинной метафизики бытия, порядка чистых интенций – взывают также и естественные проявления меня как существа, живущего в порядке природы, а значит, как сенсорной, органической, физической и психологической реальности. За болезнью в любой части тела всегда стою я сам, страдающий и действующий.

К сожалению, большинство предпочитает пассивную приверженность обыденности, покорно ей следуя. Одним из главных грехов незрелости является неверная оценка собственной ситуации: если дела идут плохо, то в этом виноваты другие, виноваты обстоятельства. Подобное отношение приводит к постоянному отчуждению от побеждающей силы, способной лечить раны и разрешать любые ситуации.

Моя практика подтверждает: если человек, обращаясь ко мне за помощью в решении некоей проблемы, обвиняет в своих неудачах других (жену, мужа, закон, общество и т. п.), то на самом деле он уводит меня от той точки, которая отвечает за решение ситуации: обвинять – значит удаляться от предпосылок решения проблемной ситуации.

Человек глубинно связан с фактами, его преследующими, причем это относится не только к психологическому, но и к юридическому, политическому и экономическому аспектам. Когда возникает какая-либо проблема, надо не ссылаться на других, а подробно разобраться в ситуации, анализируя ее в первопричине (даже в том, в чем тебя обвиняют или чем хотят раздавить рационально, юридически, эмоционально). Даже если проблем слишком много, достаточно начать решительно действовать, опираясь на свою субъективность.

Чтобы тщательно оценить ситуациию и разобраться в ней, нужно прежде всего владеть большим арсеналом социальных инструментов, то есть знать систему, поскольку одной невиновности или природной честности недостаточно. Необходимо разумно объективировать систему, чтобы функционально использовать все ее инструменты для своего «Я»; следует, однако, решиться стать главным действующим лицом внутри системы. Таким образом, чтобы самореализоваться, субъект должен решить стать лидером[9].

Когда индивид полагается исключительно на полицейского, адвоката, жену, свидетелей, служащих, мнение газетной статьи или научно-статистические данные, он лишается возможности решить свою проблему, подобно человеку, у которого что-то болит, но он ничего не предпринимает, лишь монотонно и безучастно повторяя: «У меня болит то-то».

1.3. Зрелость во взаимодействии с социумом

Понятие «организмическое социума» может успешно применяться к институтам системы. Внимательное изучение всех взаимосвязей современного общества показывает, что в любой ситуации заинтересованные лица вынуждены общаться между собой, призывая стороннего эксперта или судью. В этом взаимодействии каждый снимает с себя ответственность за происходящее, в том числе и эксперт, которого в данной ситуации интересует только гонорар, при этом ему лично ничто не угрожает.

Умный индивид не должен полностью перекладывать ответственность за свою личную ситуацию на другого. Прежде всего, ему следует убедиться в профессионализме выбранного эксперта и его добросовестном отношении к работе. Поскольку эксперта выбирает сам субъект, то он и должен постоянно наблюдать за ним.

Я считаю, что полностью доверять решение проблемы эксперту – проявление инфантилизма: его ответственность ограничена способностями и интересом, поэтому он всегда остается лишь инструментом. Необходимо рационально и ответственно использовать труд профессионалов под неусыпным и тщательным контролем, чтобы не устраняться от экзистенциальной ответственности; в противном случае индивида будет атаковать бессознательное, склоняя его к непрерывному переложению вины на других. На самом же деле таким образом компенсируется нарушение внутреннего баланса, вызванное поверхностностью решения индивида, стремящегося переложить на других ответственность за то, что является исключительно его прерогативой.

Умному разностороннему человеку, получающему удовольствие от работы на благо общества, нередко мешают и строят козни невежды, легкомысленно провоцирующие всевозможные препоны в виде буквы закона, несчастного случая, опозданий и т. п.

Первое фундаментальное оскорбление, которое закон наносит человеческому интеллекту, заключается в утверждении: «Перед законом все равны». Это истинно для закона, но не для жизни. В жизни мы все различны; жизнь есть результат непрерывной гениальности, которая может позволить себе роскошь создавать всех людей непохожими друг на друга и по-своему заботиться о каждом.

В такой формулировке закон ущербен, поскольку прямо уничтожает возможность реального прогресса. Но мы не можем изменить закон, и он остается исходным элементом проблемы. Умный человек знает, что закон не может быть ни совершенным, ни справедливым, ни тем более, истинным. Закон – это одно из средств диалектического противоборства в обществе, поскольку он защищает интересы некоей прослойки, имеющей превосходство в капитале, численности и организации. Так как закон представляет собой категорическое предписание, разумнее помнить и соблюдать его.

Индивид-лидер, давая эксперту поручение, должен контролировать его исполнение, поскольку лидер несет неизмеримо большую ответственность перед жизнью по сравнению с остальными: на кону оказываются его душа, ум, все помыслы. «Я», стремящееся к большему бытию в жизни, знает, что закон – это благо, необходимое как правило и мера для всех, но не являющееся самодостаточным.

Последовательное и всецелое соблюдение любого закона (я имею в виду законы разных эпох, известные на Западе) неизбежно привело бы либо к патологии как органическому экзистенциальному неврозу, либо к уничтожению личностей, которых закон намерен был опекать. Тем, что до сих пор существует много хорошего, мы обязаны вмешательству гениальности, время от времени, к счастью, проникающей к нам из сфер, неподвластных закону. Таким образом, личности удается выжить благодаря проницательности разума, пребывающего вне рамок любого закона.

На мой взгляд, люди, возглавляющие систему, наиболее ущербны: в сущности, министр – это индивид, сумевший сказать то, что надо, получивший одобрение большой группы людей и таким образом добившийся своей должности. Однако в культурном отношении он не имеет специальной подготовки и принимает решения, руководствуясь скорее рамками дозволенного, нежели внутренней истиной вещей. Поэтому, в зависимости от уровня занимаемого положения, необходимо контролировать свое мнение и учитывать чужое, что не особенно приятно, хотя истина[10] превыше всего. Чтобы защищаться, нужно учитывать посторонние мнения. Стремясь к истине, необходимо действовать почти в одиночку, но при этом уважать чужое мнение. Депрессивные факторы системы, вредные для индивида, реализуются таким же образом, как соматизируемые в психике человека недостатки, обусловленные психологической незрелостью.

Каждую вещь следует изучать изнутри. Там кроется источник любой силы. Только через зрелый, развитый духовный мир можно реализовать возможности, предлагаемые жизнью.

1.4. Приоритетность решений

В соответствии с проведенным мною анализом можно сказать, что общество представляет собой психосоматический осадок с огромной проникающей способностью психологического характера, который затем приводит к ошибке, к противоречию базовым ценностям, присущим каждому человеку. В свою очередь, наши фрустрации вызваны нашей отчужденностью, обусловленной кем-то или выстроенной нами самими.

Рассмотрим в качестве примера выборы депутата парламента. Его выбирают те, кто видит в нем возможность для реализации своих целей. Признавая силу и ответственность голосования, следует заметить, что фактически это совокупность мнений, впоследствии переходящая в законодательную власть. Кроме того, как только общая совокупность мнений большинства соматизируется в обладающую влиянием структуру, политический лидер начинает следовать доводам большинства, а уже не мнениям отдельных индивидов. Таков удел индивидуальных мнений в условиях значимости политического имиджа некоей общественной функции.

Политический деятель может поддерживать доводы отдельного индивида, если они помогают ему осуществлять его функцию – управлять ситуациями, в которые вовлечены тысячи граждан и в которых пересекаются интересы многих. Политический деятель может помогать отдельному индивиду до тех пор, пока этого требует его политический имидж; но он не может дискредитировать всю функцию во имя обеспечения справедливости одному индивиду. Любой гражданин должен созреть до понимания этого, не претендуя, как наивный младенец, на такие решения, которые предполагают поголовную честность и всеобщую справедливость. Даже если бы так и было, в нашей ситуации необходимо приспосабливаться к тем структурам, которые стремятся к утверждению ценностей побеждающей в данный момент группы.

Сначала следует уделить внимание решению безотлагательных вопросов, которые в противном случае могут разрушить целое; потом интерес должен сместиться к тем, кто гарантирует стабильность частного. Определив, какие проблемы уравновешивают друг друга, их приоритетность, необходимо взять на себя ответственность за немедленное решение ключевых вопросов, что позволит перейти к остальным. Когда дольше ждать невозможно, следует воздействовать на структуру изнутри проблемы. В этом смысле Макиавелли продвинулся достаточно далеко, поэтому его опыт, рассмотренный с иных интеллектуальных позиций, мог бы в чем-то оказаться полезным.

Когда вас беспокоит какая-то проблема, вы начинаете думать о ней постоянно, занимаясь любым самым маленьким делом: вы бросаете все, забываете друзей, свои увлечения, понимая, что необходимо решить главное. В этом случае вы поступаете согласно Макиавелли: в глубине своей индивидуальности запускаете механизм, нацеленный в первую очередь на достижение вашего замысла, что позволяет вам затем достичь всего остального. Действуя по методу Макиавелли, лидер выбирает только те решения, которые нацелены на основное.

Многие люди часто глубоко заблуждаются, абсолютизируя собственное мнение как объективирующее все остальные: как будто собственная логика является единственно возможной из тех, которые предлагает жизнь. Ошибка заключается в инфантильной инструментализации Бога, который должен прийти и уничтожить всех, возвысив вас, единственного, как своего «избранного сына».

Надо привыкнуть к внутренне присущей обществу структуре, обеспечивающей возможности метаболизации и составляющей ткань, где наше «Я» осуществляет свое становление[11].

1.5. Предпосылки для рассмотрения социальных проблем

Серьезный ученый-социолог должен понимать, что общество представляет собой организм, следовательно, его внешние проявления предопределены некими внутренними процессами, в которые мы все вовлечены. Главным их участником является группа, сильнейшая c точки зрения семантической констелляции коллективного бессознательного, превосходство которой затем внешне трансформируется в политическую, технологическую и идеологическую власть. Чтобы это понять, следует перенести в социальную сферу правила психической констелляции, описанные К. Г. Юнгом в его глубинной психологии.

Обратимся теперь к проблеме, ставшей уже фактом журналистской хроники, – проблеме наркотиков – и рассмотрим ее с точки зрения бессознательной мотивации. Согласно позиции исследователей онтопсихологической школы, индивид обращается к наркотикам тогда, когда психологически уже стал наркоманом[12]. Наркозависимыми не становятся от того, что начинают курить травку; субъект поддается наркотикам еще раньше, в своей психике, в своем мозгу и, как следствие, вынужден воплотить это в конкретике с помощью в том числе фармацевтического препарата. Таким образом, наркотики сами по себе являются следствием, а не причиной.

Рассмотрим теперь страны, производящие наркотики. В Колумбии сейчас идут вооруженные акции, но они представляют собой лишь фрагмент ситуации. Существует нищий народ, так называемые обездоленные третьего мира, который видит в наркотиках свое торжество, ибо его легенды повествуют о том, что однажды вырастет листочек, который уничтожит варварскую орду белого человека, вторгшуюся на их землю, и благодаря этому листику не придется сражаться с белым народом-захватчиком, пришедшим из-за моря. Сами боги изобретут уловку, с помощью которой вся господствующая белая раса будет уничтожена: этот листик, или уловка, – наркотики.

Наркотики, с точки зрения обездоленных так называемого третьего мира, восточных народов, бедных крестьян, их выращивающих, являются средством господства, с помощью которого можно получать деньги от белого человека; и, кроме того, этот листочек убивает капиталиста, янки, того, кто манипулирует банковской, политической, рабовладельческой властью. Из этого следует, что маленький человек третьего мира не заинтересован в том, чтобы наркотики исчезли.

На первом плане, следовательно, стоят не финансовые интересы и не какой-то особый тип мафии, а психическая интенциональность возмездия. Раса стремится к возмездию, чтобы установить свою власть с помощью средства, для нее безвредного, но смертоносного для господствующей расы.

Ранее я упоминал о том, что народы третьего мира испытывают гордое презрение к белому капиталисту – их хозяину и работодателю – и ничуть не считают себя бедными, зависимыми или живущими за счет милостыни. Наоборот, они считают себя выше и полагают справедливым пользоваться средствами белого человека, являющегося в конечном счете иностранным агрессором и воплощением зла.

В прошлом случалось, что некоторые цивилизации неожиданно исчезали, не оставляя никаких следов разрушения: в реальности самые великие силы общества исчезали в результате самопоглощения изнутри. Если белая раса исчезнет, то это произойдет не благодаря атомной бомбе, а вследствие одной из уловок неэволюционировавшего бессознательного. Ее разрушение может произойти неожиданно вследствие скрытого психического безумия, семена которого прорастают годами, а затем вдруг приводят к полному исчезновению[13].

Зачастую примитивные народы так называемого третьего мира считают белых неполноценными, превознося свою идеологию и считая ее выше нашей. Любая попытка приобщения этих людей к цивилизации воспринимается ими как стремление захватить их душу, их ум. Магия бога, предков, традиций, свойственная многим слаборазвитым народам, образует массивные отложения инфантильного или даже рационального всемогущества и господствующего мнения.

В истории Европы, безусловно, были сомнительные, достойные критики ситуации. Так, христианство ввергло одну нацию в конфликт с другой, заставив воевать друг с другом народы, бывшие братьями во Христе. Обе войны, Первая и Вторая мировые, были войнами братоубийственными, в которых христиане сражались с христианами. Эти события не могут не вызвать острой критики в отношении идеологического осадка, именуемого христианством или католицизмом.

Однако я верю в Европу, в тот гений, который может появиться в европейской среде. Присутствие Европы ощущается во всем мире: порожденные Европой идеи отличает определенный тип рациональности, появившийся в Италии благодаря великому Риму и составляющий и по сей день основу лингвистических и юридических наук. Наблюдения показывают, что и люди третьего мира, пытаясь поразить белого человека, пользуются рациональными средствами, открытыми западноевропейской философией.

В настоящее время язык будущих ценностей, которым предстоит пользоваться всему человечеству планеты, формируется на территории Бразилии и некоторых стран бывшего СССР, крепкие корни которых по-прежнему произрастают из семян Рима (Москву называют третьим Римом). Мы – на пороге гуманизма, который в большей степени соответствует нашему времени.

Целый пласт европейской культуры до XIX века являлся основой духовного развития и продолжает ею оставаться. На мой взгляд, в Европе рождается спасение мира как ряд осторожных, взвешенных мер, которые постепенно должны будут привести к взаимопониманию и предоставить всем желающим возможность прогрессивного развития человечества.

1.6. Психосоматика общества

Определение социума как организмического следует понимать так же, как индивидуальную психосоматику[14]: болезнь, которую субъект выявляет в самом себе, всегда обусловлена психологическими факторами, если субъекту плохо, то это значит, что он сам создает болезнь там, где ее обозначает.

Результаты онтопсихологического исследования доказывают, что болезнь вызывают ошибочные действия, пусть даже и неумышленные.

Проводя психосоматический анализ индивида, мы замечаем, что поражается та часть его организма, которая была наименее развита, и она же, как правило, оказывается наиболее чувствительной. Часть разума субъекта стремится к развитию, пробует тем или иным образом двигаться вперед, осуществляя, следовательно, постоянный рост «Я», другая же его часть, которой он пренебрегал, в конце концов отстает в развитии. В этой части обычно и прокладывает себе дорогу болезнь, которая, если ее вовремя не обнаружить и не вылечить, полностью поражает субъекта. Часть разума, которой пренебрегли, становится чуждой и отвергнутой и убивает впоследствии всю личность. То же самое происходит и в обществе.

Каждый раз, когда более ответственный и критически мыслящий индивид не видит проблему изнутри – в том числе на уровне психологических динамик и предпосылок, – именно неразвитый, непроработаный момент ситуации его впоследствии и убивает.

Применительно к системе это выглядит так: если правящий класс не проявляет внимания к той или иной форме беспокоящих его социальных проблем и не находит путей их решения, то эта масса проблем будет все больше и больше нарастать, пока не уничтожит все.

Система сохраняется до тех пор, пока ей кто-то верит и поддерживает ее. Система без поддержки в виде убежденности и эмоций людей разрушается. Она набирает силу благодаря экзистенциальным вкладам отдельных индивидов, питающих ее своими налогами (в прямом и переносном смысле слова), и в дальнейшем становится верховной, превращаясь в дамоклов меч «Сверх-Я», нависающий над своими подданными. Доказательством этому является тот факт, что при анализе краха любой великой исторической системы отмечается исчезновение веры, идеологической поддержки людей. При формировании государства (stato) вся совокупность индивидов словно проецирует вовне свою внутреннюю силу, которая впоследствии и осуществляет «огосударствление» (si statizza).

Проекция множества людей воплощается в контролирующей форме государства. Следовательно, государство образуется благодаря бессознательному движению естественной природы и жизни многих людей. Часть, ускользающая от сознания индивида, абсолютизируется, создавая пространство и форму преобразования самой жизни. Когда жизнь растрачивается и не реализуется, она не утрачивается, а регулирует свое воплощение, устраняя тех, в ком сильнее выражен бессознательный процесс смещения кванта жизни, не достигшего уровня «Я» и образующего осадок. Вытесненный квант превращается в «другого», формирует автономное от «Я» образование, которое сознание воспринимает как вину. Это чужеродное психосоматическое образование может спровоцировать такие последствия, которые вызовут тоску в неспособном «Я» субъекта, не сумевшем должным образом распорядиться дарованной ему природной интенциональностью.

Таким образом, чтобы понять определенные события, не нужно опускаться до крайностей; жизнь сама очень просто очистится, расквитавшись со своими обидчиками и восстановив свой порядок, используя при этом ошибки многих своих подопечных и спокойно созерцая их угасание. В сущности, сами индивиды порождают того монстра, от которого страдают как в личной, так и в социальной жизни. Так подтверждается тезис о возможном равенстве всех перед законом, но не перед жизнью. Как бы ни старались законы уравнять всех, каждый человек есть дитя собственного созидания и родитель всего, что с ним происходит. Поэтому необходимо постоянно пересматривать собственную жизненную позицию, не обвиняя при этом других. Однако в огромной массе критиков, журналистов, преподавателей, историков и прочих мы наблюдаем обратное: они постоянно критикуют других, никогда не вскрывая истинных причин исторического отклонения, которое обрушивается на человека под видом системы, воспринимаемой им то как антихрист, дьявол, молох, чудовище, то как божественное проклятие, варварская орда.

Историческое отклонение – это не что иное, как результат той ошибки, которая соткана многими людьми. Главное в этом отклонении – то, что человек – «существо социальное» и как таковое своим самодвижением образует совокупность, или социальный гештальт, воздействие которой впоследствии он ощущает точно так же, как испытывает на себе действие собственного комплексуального вытеснения. Всякое самодвижение субъекта, следовательно, не только оседает в его индивидуальном «Я», но и неизбежно способствует развитию социальных событий.

Социальную ошибку, с одной стороны, каждый претерпевает индивидуально, а с другой – сопереживает с обществом. Критерием здесь всегда должно служить действие, обеспечивающее личный ментальный заработок; только такая позиция с учетом «Я» может гарантировать аутентичность как индивида, так и системы, а значит, ценность общества.

Ограничиваться милосердием, подаяниями или расточать дары – значит пренебрегать ответственностью отдельного субъекта за поддержание энергетической целостности своего единства действия, устраниться от решения проблемы личностного осознания, на которое способен каждый человек, и превратиться в манипуляторов социального отчуждения.

Следовательно, самая высокая мораль соответствует эгоцентричности: мораль как постижение наиболее подходящей для некоего действия формы, исключительный способ специфического действия; предельно морален тот, кто эгоически точно выверяет собственные действия в данности своей ситуации, в ее «здесь и сейчас» и «как».

Эти утверждения могут показаться идеологией, однако в действительности они представляют собой те модальности, в которых психическая энергия передается напрямую от индивида множеству. Такой анализ обеспечивает технически рациональный доступ к «предложению жизни».

1.7. Общество и молодежь

В рамках общества особую ситуацию представляет положение молодежи[15]. Жизнеспособный молодой человек прежде всего должен знать, что его все любят, все ищут и нуждаются в нем исключительно потому, что хотят воспользоваться его потенциалом ради своих целей. Взрослый ищет его для того, чтобы сделать слугой своей власти, а не для того, чтобы помочь ему построить лучшее будущее. Молодой человек нужен любому взрослому для решительного укрепления системы, печатью которой он уже отмечен. Под взрослым я понимаю социальный истеблишмент, систему в малом и большом – от семейного круга до объединения наций.

В этой ситуации молодой человек должен притвориться, что приспосабливается к системе, изучая ее, пока не получит в свои руки власть и возможность регулировать ее в соответствии со своим творческим измерением. Но вначале он должен быть терпелив, должен браться за ту работу, которая дает в настоящем наибольшие преимущества для экономического выживания, даже если она и не отвечает его высшим устремлениям.

Если молодой человек не приемлет такую переходную ситуацию, у него может пропасть интерес к жизни. Часто молодой человек не хочет жить, занимаясь самокопанием, отыскивая в себе всевозможные изъяны, или же, отдавая себе отчет в этом антагонизме, опускается до нападок на систему, вместо того чтобы изучить ее, впитать ее силу и затем изменить.

Впрочем, молодой человек способен победить настолько, насколько его в свое время научили этому сами взрослые. Единственное эффективное и ведущее к победе решение состоит в притворном приспособлении к системе при одновременном и постоянном самосозидании, непрерывном движении вперед[16].

Если бы общество попало в руки молодых людей, то немедленно разрушилось бы, поскольку они к этому профессионально не готовы. Для того чтобы постоянно находить наилучший ответ на все новые вызовы времени, необходим гибкий опыт взрослого человека. Молодой человек часто теряет остроту ощущений, которой обладал в отрочестве, из-за совершения технических ошибок. Сначала он должен метаболизировать обучение в соответствии с обстоятельствами, непрерывно стремясь достичь совершенства, и повышать квалификацию до тех пор, пока в один прекрасный день не сумеет проложить собственный путь. Наступит день, когда в соответствии с законами биологии ему будут переданы полномочия. Понятно, что рано или поздно молодые люди займут свое место у кормила власти, однако они должны согласиться с тем, что существуют определенные стадии, через которые надо пройти, чтобы достичь соответствия этой роли.

Для молодежи также характерна описанная выше организмическая синергия, вина за которую лежит на взрослых, не дающих молодым продвинуться, но молодой человек не должен останавливаться в развитии, обвиняя семью: он обязан принять ситуацию к сведению и искать средства, ведущие его к цели.

В психоорганическом процессе общества извечно существует проблема мнения и здравого смысла, истины и лжи, справедливости и несправедливости. Общество логично или импульсивно?

Ответ на данный вопрос следующий: необходимо констатировать, что здравым смыслом становится то, что мнение обозначает как единственную силу, то есть фактически все мы подчиняемся здравому смыслу силы, а не силе здравого смысла.

Благодаря своей конкретной силе одно мнение достигает первенства над другими группами, узаконивает свой принцип, который становится законом, то есть связывает[17].

Этимологическая, социально-историческая и психологическая основа закона представляет собой главное мнение определенной группы, обладающей биологической властью, властью числа, придающего форму закона своему мнению по отношению ко всему остальному. Законы изменятся, когда к власти придет другая сила, которая создаст, в свою очередь, другие законы. К сожалению, необходимо констатировать, что именно сила массы обеспечивает превалирование власти над другими группами информации или процессами формализации и предоставляет возможность накладывать обязательства на всех остальных.

Ум выбирает массу или масса выбирает ум?

Не важно, насколько это правильно, но факт насилия влияет на исторический детерминизм. Таким образом, необходимо быть очень внимательными и ответственными, обращать внимание прежде всего на то, что не является по праву приоритетным в определенном историческом детерминизме. Если субъект прав, это совсем не значит, что он будет признан. Необходимо обладать технической изворотливостью, учитывая давление и значение того факта, что мнение других людей, составляющих массу, может в любой момент аннулировать истинное.

Совсем необязательно, что человечество пойдет по пути прогрессивного развития. Это лишь возможность.

Глава вторая

Поглощение личности стереотипом

2.1. Цивилизация потребительства

Социологические исследования свидетельствуют о том, что, в сущности, наша цивилизация превратилась в цивилизацию буквенного потребления, поскольку на судьбы людей уже влияют не целостные события, а обрывки слов, простые звуки. Вот уже несколько десятилетий нашу цивилизацию называют цивилизацией потребления, в которой поведение индивидов (особенно наиболее цивилизованных) сводится исключительно к таким лишенным функциональности действиям, как приобретение, использование и предметное потребление благ. Причем благ, не ведущих к внутренней наполненности и, следовательно, к росту, развитию, а направленных на самих себя.

Суть цивилизации, или общества потребления, заключается в том, что ее субъекты посвящают себя объектам массового потребления и инструментализируются последними. Кока-колу пьют не потому, что испытывают жажду: важно, что человек пьет кока-колу, потребляет именно кока-колу. В этом – точный смысл цивилизации потребления: действие, жизнь, мышление, суждение опираются исключительно на служение объекту, не являющемуся в силу каких-либо внутренне присущих ему свойств более ценным или лучшим по сравнению с другими объектами. Просто он изначально заявлен, условно обозначен как приоритетный среди других: реализация через этот объект обеспечивает первенство (даже если в реальности никакого первенства нет), дает возможность в результате оказаться «в рамках», «в форме», «на уровне» принятого стереотипа[18] или кодекса поведения.

Главное здесь в том, что все действия индивида, все его «вещи» (автомобиль, дом, счет в банке, социальный имидж и т. д.) направлены на пользование личностью. Следовательно, реальной ценностью и целью становится объект, а все субъективное, очевидно, отклоняется.

Типичным следствием этого становится лень, самонадеянность, интеллектуальный регресс.

Итак, сегодня масштабы деятельности цивилизации потребления исключительно широки, особенно с учетом впечатляющего развития сектора услуг, в котором информация является наиболее выгодным бизнесом. В самом деле, не нефть, не зерно, не вода, не плоды земли или человеческого труда определяют богатство, но оно поддерживается, направляется и обуславливается информацией.

Было бы великолепно, если бы информация опиралась на ценности, открытия, сообщения о действиях, совершенных человеческим умом; фактически же сегодня средства информации не стремятся освещать внутреннюю жизнь человека, как, например, это происходило вплоть до XX века. Это не значит, что тогда жили лучше, чем сейчас. Тем не менее в то время информация сообщала о самых важных вещах, которые в наибольшей степени служили становлению человека, предоставляя ему или по крайней мере желая предоставить возможность для достижения наибольшего успеха. При этом и способность работать руками, и создаваемые объекты оставались на втором плане, поскольку в обществе ощущалось стремление к поиску того, чего мог бы достичь определенный модус ума человека, некоей дисциплины, науки, философии.

Сегодня вся информация аккумулирует, аккуратно ранжирует нас в соответствии с заранее определенными официальными установками и статистическими данными, в которых на первом месте возвышается вещь, объект, а человек оказывается зависимым от него, поруган в своем достоинстве личности автономной, отличной от прочих, высшей. Сегодня сила и действенность личности определяются только ее соответствием статистической данности объектов. Другими словами, превосходство человека зависит от его информированности об уровне и образе потребления; нет информации, стимулирующей развитие высших дисциплин, наук, морали.

Сегодня молодые люди знают, что родители – такие же люди, как и другие, и как таковые могут подвергаться обсуждению. Но в условиях ставшего относительным значения всех общественных институтов молодые люди фактически не пользуются надлежащим образом этим огромным благом, а попадают в удивительно сложную, продуманную, мастерски скомпонованную сеть, отлаженную менеджерами, психологами, людьми, имеющими богатый опыт в бизнесе. Эту сеть можно ассоциативно определить как сеть работорговцев.

В современной системе есть нечто, напоминающее рынок рабов прошлого, где небольшая горстка людей распоряжалась жизнью масс. Сегодня же в условиях абсолютной физической свободы культивируются внутренние рабы, которых создают потребительские марки сигарет, шоколада, попкорна, напитков, обуви, джинсов, определенного типа сережек, особенной стрижки, определенного способа нанесения макияжа и т. д. Молодежь покидает семьи, избавляется от многих кодексов и стереотипов, но безропотно, чуть ли не с фанатичным трепетом заглатывает все, что ей навязывает данная система. Молодые люди готовы пойти на любую крайность ради получения доступа к этой тщательной «элементарности» (миру потребительства), которая, по сути, блокирует их изнутри, превращая в своих рабов.

Сравнительный анализ привычек, манеры одеваться, говорить, двигаться многих сотен молодых людей различной национальности, расовой принадлежности выявляет суть понятия «поглощение личности»: молодые люди отождествляются друг с другом внешне, тщательно скрывая при этом свои внутренние проблемы, которые в действительности терзают их. Но как только кто-нибудь из них отважится сказать: «Мне плохо, я больше не могу…» – он слышит издевательский ответ: «Ну и болван! Выпей-ка кока-колы, покури травки…» Таким образом, происходит оглупление субъекта, выхолащивание его активности, низводимой до банальности так, что он больше не ощущает кризиса.

В настоящее время в музыке молодые люди проживают свое естественное стремление к активному действию, исключающее практически любой сексуальный стереотип. Сегодняшняя молодежь приняла с величайшей относительностью соматическую феноменологию секса, чтобы вложить себя в активное действие, эмоциональные моменты которого целиком и полностью переживаются молодыми людьми через музыку. В музыке – от рока до возрожденного григорианского пения – можно наблюдать как дьявольские разгулы, насильственную шизофрению, так и мистически возвышенное, духовное единение, сублимированные внутренние ностальгии. В психологии молодежи преобладают индивидуализм и ценностное лидерство. В музыке молодой человек проживает все свои устремления: словно бы так он сотворил себе психологическую вселенную.

Некогда религиозные деятели, вступая в церковный мир, отрекались от своих ценностей и посвящали себя служению духовности, чем и достигали протагонизма; францисканец в бедности и смирении в действительности обретал превосходство перед лицом всего остального мира. Собственной бедностью он словно бы утверждал свое положение избранного, самого умного: лишенный тех средств, которые питают обыденное, заблаговременно отстраненный от мира, чтобы преодолеть смерть и отождествиться с трансцендентной духовностью, он уже был под сенью Бога, сокровенный Богу. В каждом священнослужителе живет гордость, многократно превосходящая гордость мирян. Прикрываясь абсолютистской идеологией религии, он становился судьей, который изучил всех прочих. Так же и молодой человек взбирается на узкую вершину, баррикадируется в этой «музыкальной церкви» и оттуда типизирует, формулирует свои подходы и диалоги, которые составляют эпицентр его лидерства.

Музыка затрагивает душу молодого человека, в ней он переживает эмоции, секс, волю, протагонизм, надежду. Все это определенным образом связано с ритуалом, литургией и представляет собой символизм, который поощряет в молодом человеке стремление к первенству. Если даже молодежь этого не знает, все обстоит именно так. Они творят метафизическую революцию, сконцентрированную не на бытии, а на образе, на чем-то отличном и чуждом, на символе единства и психического превосходства. По-своему они проживают моменты трансцендентности, с головой погружаясь в незримый мир. В определенном смысле они лгут точно так же, как священнослужитель, устраняющийся от мира и пасующий перед действительностью. Молодой человек превращается в миссионера внутри некоего механизма, которого никто не имеет права судить, спасается в этом музыкально-идеологическом мистицизме и таким образом сам себя вознаграждает. Он избегает сравнений, не подвергает себя обсуждению, передергивает экзистенциальную игру; даже между собой молодые люди не изучают друг друга, не проверяют себя; каждый сам по себе, но при этом все объединены этим музыкальным мистицизмом, в котором никто не стремится понять другого. Замечу, что подобное характерно и для психологии наркоманов, больных СПИДом и т. д.

Спонтанная организация этих групп вокруг оглушающей музыки, курения и т. д. структурирует посредственность, поверхностность, в которой молодой человек все больше отрывается от своего внутреннего мира. Определенная манера слушать музыку, носить самую некрасивую футболку, самые рваные джинсы, серьгу в ухе или в носу представляет собой не что иное, как попытку обозначить себя в качестве первого среди хаоса.

Эта тщательно разработанная в лучших традициях работорговцев стратегия вместо насилия над физической свободой, как было принято в те времена, меркантилизирует чистый внутренний мир молодежи всего земного шара. Но молодые люди не позволяют себя обсуждать, потому что, выделяясь из общего ряда, они теряют свою общность с молодежью всего мира, при этом они не отдают себе отчета в том, что попались в сеть рынка, в высочайшей степени продуманную устрашающе гигантскую паутину. Таким образом, именно эта часть молодежи является вожделенной целью операторов мирового рынка, крупных международных корпораций. Ибо в мире не счесть всех тех, кто не растет, кто беспрерывно тратит деньги на покупку всяких пустяков, на которые они в действительности расходуют собственную личность; именно они – рынок потребления и объект зарабатывания денег. Поэтому, наряду с анализом потребительства в сфере коммерции, следует отметить, что в реальности оно затрагивает важнейшие чувства внутреннего мира человека, и особенно молодого человека, в руках которого – наше будущее.

Решение этой проблемы возможно, но прежде всего необходимо распознать те столь многочисленные ситуации манипулирования, которые мы считаем победными, но которые на самом деле смертоносны для личности индивида. Идентифицировав такую ситуацию, тот, кому это действительно небезразлично, должен привести себя в соответствие с текущим моментом и предусмотреть возможность для прогрессивного самоутверждения там, где возможно побуждение-действие.

2.2. Личность и стереотип

Наряду с этим обнаруживается более сложная и тонкая проблема, которая уточнялась в течение многих веков социального развития: поглощение личности стереотипом.

Под стереотипом следует понимать связующий фактор, конфигурирующий и предписывающий поведение и отношения в рамках какого-либо общественного института, закона, религии, любой общественной группы. В результате сплочения людей под воздействием этого фактора возникают профессиональные объединения, в основном это касается свободных профессий (от адвоката до каменщика), внутри которых устанавливаются мощные моральные подкоды (определяющие кодекс чести, признаки принадлежности к группе, правила выбора или отвержения групп и т. д.).

Как только возникает ситуация, в которой вследствие установления равновесия силовых точек тот или иной стереотип определяется как побеждающий, все члены сформированного им объединения начинают считать, что они одерживают победу. И наоборот, когда стереотип терпит поражение, его приверженцы ощущают себя проигравшими.

В качестве примера можно вспомнить, как человек приобретает статус, если его партия выигрывает, и становится ничтожен и мелок, если она проигрывает. Нормально это или нет – неважно. Проблема заключается в том, что, оказавшись в рамках системного расклада, наша изначальная сила, способность достигать самозащиты и самоопределения безвозвратно уничтожается. Например, если индивид оказывается во враждебной ситуации и вверяет себя исключительно адвокату или прокурору, суждениям соседей и друзей, это означает, что он уже сверг сам себя с единственной победоносной точки, которую жизнь вкладывает в сердце каждого человека.

Стереотипы надо использовать, а не вживаться в них, принимая за высшие цели нашего существования, ибо все они – факторы обезличивания человека. Истинным объектом рынка любого стереотипа, типа поведения, вида культуры, захватывающих сегодня лучшую часть молодежи, является поглощение личности.

Люди словно оказались продуктом, ответственность за который несут не только они. Это происходило веками, принуждая всех к соответствию бумаге, в результате чего была аннулирована способность взглянуть на все по-новому.

Взглянуть на все по-новому означает, что, даже если бумага предписывает одно, индивид способен отделять себя от того, чем является этот кусочек бумаги. Но если с помощью этих бумаг человека загоняют в угол и цивилизация зажимает его в тиски, то нормальным становится то, что рабы – представляя огромную массу, наделенную властью гегемонии бумаги, – превращаются в палачей, объединяющихся против индивида. Индивид одинок, но множество порабощенных становится палачом подворачивающихся под руку людей, чем компенсирует свою фрустрацию, обусловленную необходимостью в свою очередь подчиниться бумажно-цифровой системе, кодирующей уровень потребительства, отмеренную долю индивидуальности и талончик на часть жизни, которую дозволено иметь каждому. Это показывает, насколько мы обогнали домыслы о внушающем ужас Большом Брате[19].

Памяти о самобытном, онтическом начале человека больше не существует. И проблема некоммуникабельности тоже является одним из элементов, предусмотренных системой. Известно, например, что, кроме языка тела, существует и язык манеры одеваться. Каждый индивид своей манерой одеваться передает некое послание, что может способствовать расширению коммуникативных возможностей человека. Но, когда человек, даже желая отличаться от других, использует все время одни и те же способы общения, он остается, в сущности, жестко привязанным к постоянно используемому одному-единственному коду. Он неизбежно фиксируется в роли человека-сэндвича[20], готового к употреблению любым другим человеком.

Эту ситуацию можно разрушить только изнутри, отталкиваясь от самобытности каждого индивида: надо лишь вернуться к внутрисущностному единству действия, уловить собственную виртуальность и последовательно раскрывать ее в повседневно разворачивающихся событиях исторического процесса.

Нельзя утверждать также, что за происходящее в государстве (или метасоциуме) несет единоличную ответственность только его глава: находясь в рамках системы и будучи таким же рабом, как и все, он тем не менее вынужден действовать как хозяин. Он вовсе не свободен в своих намерениях: ему приходится командовать, приказывать, организовывать, выносить приговоры, но его выбор определяется действующей безальтернативной моделью.

Итак, руководитель боится подчиненных, а подчиненные боятся руководителя, но и те и другие составляют вместе некий модуль системы. Это напоминает кнопку включения и регулятор громкости на компьютере – их значение может показаться несопоставимым, но в синергическом целом они представляют собой одно и то же. Так же руководитель и подчиненные есть следствия одного и того же начала, совращающего и роботизирующего их всех.

Поразительна безликость этой эпохи, особенностью которой является широчайший спектр услуг. Если пятьдесят лет тому назад, путешествуя по миру, можно было встретить разный опыт, разный образ жизни, разные типы психологии, то сейчас, на какой бы континент ты ни отправился, везде встретишь тот же язык, ту же музыку, те же ботинки, те же брюки: все унифицированы, одинаковы в стереотипе, обезличившем сегодня людей нашей планеты, и не обнаруживается разнообразия.

Все индивиды стали частью замкнутой цепи, где они сами собой являются массмедиа – читают их, им верят, их создают, поэтому бесполезно пытаться найти вину других. Любое решение рождается в глубинах априорности уникального и неповторимого внутреннего мира человеческого существа.

Необходимо вернуться к самим себе, идентифицировать себя в согласии с моральными законами великой жизни и выстраивать себя ежесекундно, используя абсолюты рынка и системы, никогда не доверяя им[21].

Глава третья

Семья как инкубатор социальной делинквентности и эротической дисфункции

3.1. Истоки асоциального поведения

Несмотря на беспрестанные усилия общественных институтов и органов правопорядка установить норму как функцию диалектической множественности, человек, превосходящий норму, упорно приводит себя в действие, постоянно расшатывая любые устоявшиеся каноны поведения. Если оставить в стороне фактическую тщетность любых полицейских, юридических, политических и филантропических ухищрений, направленных на упреждение аномальных всплесков насилия, то огорчают постоянные насмешки, которым подвергаются педагогика и психология.

Общепринятой составляющей современной человеческой цивилизации является нескрываемое признание аномального насилия одним из устоев общественного устройства. Зачем нужны ключи, замки, железные решетки, бронированные сейфы и двери, судьи, полиция, охранные системы и т. д.? Воровство и немотивированное насилие есть самые мощные двигатели универсальных мер предосторожности, предпринимаемых экономикой и культурой.

Любое исследование агрессивности и преступности всегда определяет их мотивы в социальных условиях, которые в действительности являются скорее катализатором этих явлений, нежели причиной. Кроме того, чтобы более точно объяснить возникновение этой социальной аномалии, недостаточно проанализировать только скопления фрустраций и невыполненных обязательств (в сфере образования, культуры, типичной семьи, социального обеспечения, борьбы с наркотиками или малолетней преступностью). Опасный асоциальный элемент зарождается и формируется в аффективном ядре семьи.

Под аффективным ядром семьи я подразумеваю любой фактический контекст, из которого ребенок попадает в общество. Еще точнее – это люди (один или несколько), служащие для ребенка в возрасте от трех до девяти лет первичными объектами аффективного вложения.

Большинство взрослых, полагая себя образцом поведения для своих детей, видит свое педагогическое предназначение в создании феодально-вассальной зависимости для них с целью компенсации собственной неполноценности. Поэтому именно семья становится своеобразным инкубатором делинквентности, преступности и агрессии. Процесс инкубации может длиться часами или годами, формируя определенную энергетическую ситуацию. Таким образом, инкубация – это процесс переориентации и обусловливания некоей изначальной энергетической формы через морфогенез эгоистической структуры субъекта с искажением его индивидуальной природной интенциональности. Во многих семьях скрытые страхи и фрустрации рождают чувство вины перед детьми, вынуждая воспитывать в них превосходство над окружающими, что семантически детерминирует детей на нанесение оскорбления тем, кто оказывается ниже на социальной лестнице[22].

Все наши кодексы и модели поведения способствуют развитию инфантильности, этого чудовища, которое уклоняется от какой бы то ни было ответственности. Борьба с властью, наркотиками, деньгами, сексом, идеологией и так далее – всего лишь алиби необразованных ученых, прикрывающее бесполезность их исследований. От лона до колыбели, от материнских рук до школьного образования – одних людей постоянно настраивают против других.

Эта проблема должна быть первостепенной для всех крупных психологов, которые при условии тщательного и осторожного ее изучения, в том числе с использованием семантического поля, смогут при необходимости идентифицировать этиологию симптомов, особенно делинквентных акцентуаций, и информировать о них непосредственные «инкубаторы» (родителей и родственников) и социальные службы, занимающиеся детьми (детский сад и начальную школу). Крупные психологи обязаны расследовать психические процессы, структурирующие феномен агрессивности в развитии ребенка. Как бы честно и усердно ни выполняли свои обязанности судьи, священнослужители, врачи, преподаватели, политики, писатели, их всегда уравновешенные суждения впоследствии регулярно опровергаются упрямством внешнего феномена, постоянно меняющего маски. Почувствовать в личности самодвижущееся начало и распознать даваемые ей средой опоры, точки силы – вот в чем заключается работа подлинного психолога.

Онтопсихологическая школа, которая создала собственную систему познания, отличающуюся от общепринятых подходов к анализу психической деятельности и социальных нравов, предлагает использовать ее всем психологам, желающим познать человека в его «здесь и сейчас». Кроме того, хорошо бы каждому родителю или взрослому члену семьи научиться не упускать нить такого исторического действия, которое гарантирует экзистенциальный успех.

Постоянный анализ разнообразных психических проявлений, провоцирующих возникновение экзистенциальных проблем, показывает, что семья в современном обществе не является окончательной целью индивида. Неизменным требованием становится постоянное, непрерывное формирование себя в любом контекстуальном действии как ответ на внутренний зов, побуждающий и торопящий исполнить насущную задачу, который ни с чем не спутать, – тем же, кто не ощущает его, угрожает тоска или болезнь. Целостное развитие личности должно быть рациональным и точным.

3.2. Роль родителей в формировании детей

Жаль, что эротизм в человеческом сознании, как и в его практическом применении, утратил свою здоровую природу и способность к внутреннему контакту. И все-таки, согласно порядку природы, сексуальная потребность в своей безмятежности и чистоте способствует индивидуальному и коллективному росту. В сексуальной жизни – брачной и внебрачной – люди касаются друг друга, подавая партнеру знаки, разрешающие дотрагиваться до себя. Но в силу своей незрелости люди оперируют только знаками, не причащаясь к таинству наслаждения, дарованного природой для развития интеллектуального потенциала. Если два Ин-се не вступают в контакт друг с другом, то они не открываются и, следовательно, не реализуют себя в экстазе, не оправдывая ожиданий природы и человека.

Нацеленность на наслаждение детерминирует также ответственность за совершаемое действие. Корень наслаждения всегда произрастает из открытого, творческого действия. Чтобы дети стали деятельными участниками общества, им особенно необходимы взрослые, реализовавшие себя в наслаждении. Напротив, наблюдаемый стереотип жертвенного поведения родителей часто порождает у детей стремление к реваншу и отмщению или же неуважение к жизни.

Внутренняя бессознательная (а иногда и открыто проявляемая) неудовлетворенность родителя предопределяет психоаффективное программирование ребенка, который смещает стремление к восстановлению внутреннего равновесия с помощью насилия с закрытого контекста (внутрисемейного) на контекст открытый (социальный). Побудительная сила потребности способна собирать воедино и унифицировать определенные психические и органические процессы. Психологический и онейрический анализ случаев выраженных делинквентных и преступных наклонностей, разногласий между родителем и ребенком, взаимосвязей между бессознательной структурой родителя (или исполнителя его роли) и фактической реакцией на нее малолетнего ребенка или повзрослевшего отпрыска показывает, что именно семья являет собой рассадник аномального и асоциального программирования.

Для предотвращения подобного необходимо вмешательство психотерапии в двух направлениях:

1) обязательно анализировать процессы, протекающие в бессознательном индивида и его семейной среды с помощью онтопсихологической методики. Бесполезно лечить тюрьмой внешние проявления феномена, оставляя неприкосновенными скрытые причины, его порождающие;

2) способствовать последовательному эгоцентризму действия, стремясь извлекать из него максимум удовольствия и объясняя, что любой педоцентризм[23] должен всегда быть относительным. Дети должны быть производными экзистенциального действия, совершенного творческой личностью, для которой дети или семья являются значимым событием, но не целью.

Вот тогда дети окажутся нужными самим себе и будут нацелены на эгоцентрическую и социальную проекцию самих себя. Если же настаивать на семейном долге и возводить на пьедестал преданность и самоотречение во имя детей, то дезорганизуется конечный замысел (человек) и усиливается социальное отклонение. Хороший пример подает нам природа: дерево всегда заботится о самом себе, давая при этом плоды и семена; животное заботится о продолжении рода как средстве собственного наслаждения. Все заставляет думать, что значимость семьи, детей напрямую зависит от того, насколько они согласуются с рациональной и организованной экспансией личного эгоцентризма конкретного взрослого человека: только так можно сохранить абсолютную неповторимость ребенка, а также гармонию и единство личности родителя.

Все мои исследования психологических предпосылок проявлений патологической агрессии и делинквентности свидетельствуют о том, что они обусловлены сверхвознаграждением и предпочтением ребенка в аффективной атмосфере семьи со стороны взрослого, выполняющего функцию матери, избравшего малыша в качестве бессознательного реванша за свои фрустрации (порожденные недостатком эротических переживаний и неудачами в социуме). Проблема в том, что любой преступник в детстве всегда был предметом большего аффекта, нежели другие.

Глава четвертая

Монитор отклонения и этика жизни в декалоге Моисея

4.1.

До сего момента я избегал высказывания своего отношения к морали. Как только человек устраняет все препятствия, мешающие заглянуть ему внутрь себя, перед ним начинает отчетливо раскрываться Ин-се – это вечное послание, сопровождающее его существование, – и он ясно предстает перед самим собой. Сбросив с себя тяжесть груза всего, что замутняет его прозрачность, человек интуитивно прозревает и познает себя.

Итак, речь пойдет об этике жизни. Этика жизни есть путь, зов, самодвижение Ин-се. Сегодня распространены различные типы морали, но я имею в виду не только мораль всевозможных групп или идеологий. Очевидно, что каждая из них представляет собой некий более или менее функциональный для своей группы или своего контекста modus vivendi[24], но ясно и то, что из него нельзя извлечь некую универсальную структуру, которая могла бы стать разумной, твердой опорой, – единую для всех людей. Я говорю об этике, подчеркивающей относительность исторического права.

У каждого государства – свои законы. Известно, что любое государство, раса, политическое сообщество, идеологическая общность обладает собственными кодексами поведения, усовершенствованными некоей властной группой, которая затем представляет волю всех тех, к кому этот кодекс относится и чью деятельность регламентирует.

C позиции здравого смысла современного общества сегодня не нужно определять степень справедливости базиса кодекса, регулирующего некий определенный контекст, по его соответствию фундаментальной первичной или вытесненной природе человека. Как только закон создан, обнародован, он должен соблюдаться. То есть предполагается, что после издания он должен быть всем известен, а значит, исполнен. Следовательно, идеология в своем юридическом проявлении фактически стала эффективной диктатурой над индивидуальной и общественной психологией. Однако для ума, привыкшего взмывать ввысь с великими порывами трансцендентностей жизни, подобная ситуация не представляет проблемы и не становится кризисной. В определенном смысле между всяким кодексом и духовным миром человека, единолично делающим его достойным или навеки проклятым в своем одиночестве, лежит пропасть.

Тем не менее, если заняться поиском кодекса – «ключа», кодекса универсальной референтности, то можно обнаружить таковой в иудейско-христианской культуре, в частности в десяти заповедях. Существуют тысячи нюансов и вариантов, но, как бы то ни было, кодексом высшей референтности (то есть наиболее общей категорией, которая затем категоризирует все остальное, в том числе и различные противоречия) с 2500 г. до н. э. и до наших дней остается декалог Моисея в различных изложениях. Анализируя религии, я пришел к выводу, что все они, с их противоречащими друг другу интерпретациями, могут быть сведены к этому базисному кодексу.

Заповеди были представлены Моисеем, получившим этот закон от различных афро-азиатских народов, особенно месопотамской культуры, интуитивно уловившим и соблюдавшим его. Моисей был не только военачальником, но и выдающимся знатоком древней и современной ему египетской культуры. Особенно хорошо он мог быть знаком с утерянными для нас историческими сочинениями и жизнеописаниями таких цивилизаций, как халдейская, шумерская, хеттская, а также с их космогониями, то есть с ученым наследием, восходящим к десятому тысячелетию до нашей эры.

4.2.

Сегодня в западной системе ценностей иудейско-христианская культура стремится выступать в качестве идеологического основания любой морали.

В этой редукции, которую, безусловно, можно принять как синтез общего образа жизни, и надо воспринимать заповеди Моисея. Они следуют после преамбулы, подтверждающей власть Бога и его право провозглашать закон для всех своих подданных («Я Господь, Бог твой»), в следующем порядке.

1. Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим;

2. Не поминай имени Господа, Бога твоего, всуе;

3. Помни день субботний, чтобы святить его[25];

4. Почитай отца твоего и мать твою;

5. Не убий;

6. Не прелюбодействуй[26];

7. Не укради;

8. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего[27];

9. Не пожелай жены ближнего твоего;

10. Не пожелай имущества ближнего твоего.

Этот закон был обнародован в момент совершенно очевидного вмешательства внеземной цивилизации или, в нашей терминологии, монитора отклонения планетарного масштаба. В самом деле, библейское описание свидетельствует, что народ боялся этого невидимого Бога, дававшего о себе знать лишь голосом.

Оставим в стороне тот факт, что Бога нельзя увидеть; если бы он был видим, он был бы уже не Богом, а феноменологической редукцией, следовательно – ничем.

Бог есть вечная сущность, претворяющая себя в каждом акте, не являясь ни одним из них; то есть это до такой степени «чистый акт», что он не поддается описанию ни феноменологически, ни в каких бы то ни было пределах мысли или логики, поскольку как только он оказался бы конфигурированным в той или иной модальности – феноменологически, интеллектуально, сенсорно, энергетически или космически, – то сразу бы ограничился неким периметром, неким пределом, и, следовательно, мы получили бы «ничто». Бога невозможно видеть, слышать или осязать… Бог просто есть. Говоря о Боге, я имею в виду «сущностное начало, которое активизирует все, что фактически существует здесь и где бы то ни было».

В те времена еврейский народ, как и прочие, поклонялся многим богам, то есть был обычным языческим народом.

На мой взгляд, в язычестве был ряд позитивных аспектов. Во-первых, в памяти языческого народа были живы деяния правителей и героев, способствовавших своими делами и подвигами благосостоянию социума; следовательно, их мифологизация означала не только память, но и пафос, стимул для всех тех, кто продолжал движение человечества вперед.

Во-вторых, еще памятно было вмешательство внеземных цивилизаций, во всяком случае, наиболее благотворных; возможно, тогда людям еще был открыт доступ к познанию других, иначе организованных земных цивилизаций, контакт с которыми позднее был прерван.

И, наконец, в-третьих: пока человек не обрел свое сущностное ядро – всеохватное Ин-се, ему приятно было возвышать различных богов, словно сакрализируя разные аспекты своего ума, героизма, силы, интуиции, красоты, детства и благодати. То есть деяния богов неизменно представляли собой мифологизацию позитивных для человека, вознаграждающих его событий. Для каждой ценности, функциональной человеку, создавалось отдельное божество. Кроме того, многочисленность богов обеспечивала множественность возможностей становления, множественность индивидуаций, стремящихся, впрочем, к единому сущностному основанию.

В самом деле, несмотря на множество богов, язычество имело, однако, некую высшую редукцию, в качестве которой для одних выступал рок, для других – хаос, для третьих – Зевс или Хронос и т. д. Как бы то ни было, язычество олицетворяло становление, историческую диалектику человека на этой планете, причем различным божествам соответствовали различные события из жизни человека – экстаз или застой, рождение или смерть. Кодекс правил, составивший позднее десять заповедей, был чрезвычайно важен даже в эпоху язычества, хотя и выражался иначе.

Возвращаясь к библейскому повествованию о том, как Моисей впервые представил народу скрижали закона, мы читаем: «Весь народ видел громы и пламя, и звук трубный, и гору дымящуюся; и, увидев то, народ отступил[28] и стал вдали. И сказали Моисею: говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть»[29].

Что это, правда или вымысел? Если это вымысел, то единственной его целью является подтверждение для потомков чуда откровения и власти ужасающего величия Господа. Если же это правда, то можно предположить, что «громы» – это атмосферные электрические разряды, «звук трубный» – звук ионных двигателей огромного аппарата, предназначенного для межпланетных перелетов. «Пламя» и «гора дымящаяся» – описание выброса в атмосферу отработанного топлива. Народ изображен «пораженным страхом». Я знаю, что существо, находящееся перед лицом того, что определяет как «Бога», ощущает экстаз, силу, радость. И наоборот, угнетающий страх, беспокойство обусловлены присутствием чего-то «чуждого», «отличающегося от привычного», воспринимаемого организмом как деструктивное.

Быть может, Моисей искренне поверил во все это, но библейское описание, в сущности, чересчур «механистично» и будто продиктовано чем-то из глубин мозга, чего стараешься избежать. Я хочу показать вам закон, изложенный в декалоге, сначала через призму монитора отклонения – точно так, как он воспринимается всеми, а затем уже через призму Ин-се – так, как он ощущается сердцем.

Преамбула закона: «Я Господь, Бог твой» в «механистичной» интерпретации предстает как спекулярная индукция монитора отклонения внутри парасинапсических процессов мозга и означает: «Нет никого, кроме меня, ты – ничто. Я хозяин, отец, Я тебя сотворил, Я тебя и уничтожу». То есть перед нами – категорический императив чуждого, порождающий и составляющий «Сверх-Я» – как психологическое, так и историческое.

Следовательно, это что-то прибывшее и установившееся извне, к нему неприменим диалектический подход, оно лишь диктует: «Подчинись, ибо я, безусловно, над тобой!» Здесь мы имеем дело с проприоцептивным познанием[30], не отраженным точным образом сознанием по причине навязчивого давления инструкций, которые исходят от внедренных диапозитивов, определяющих идеологические формы поведения.

Первая заповедь: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим», – означает: «Ты ничего не должен чувствовать, не должен прислушиваться к интуиции, к собственным эмоциям, советам других… Ты должен слушать только то, что Я изрек, предначертал или явил. Любые твои мысли, фантазии ничего не стоят. Ничто не ценно и не авторитетно вне сказанного Мною. Любая твоя мысль или деяние, не высказанные Мною, есть грех: если ты совершишь его, это будет означать, что ты против Меня, и тогда Я прокляну и уничтожу тебя и твой род до третьего колена». Другими словами: «Не чувствуй, не слушай! Есть Я, и этого достаточно!»

Вторая заповедь: «Не поминай имя Господа, Бога твоего, всуе», – то есть: «Непозволительно перепроверять Мои слова, обдумывать их. Подчиняйся! Подчиняйся как вещь, подчиняйся как мертвец. Я не идея, которую ты можешь изучать или критиковать. Любая логика и любая этика исходят только от меня. Сказанное и предписанное Мною не подлежит пониманию, обсуждению или изучению, у тебя нет для этого ни силы, ни власти, ни возможности».

Третья заповедь: «Помни день субботний, чтобы святить его», – то есть: «Помни о соблюдении всех обычаев, стереотипов, масок, традиций, всех моих предписаний и того, что все исполняют. Тщательно соблюдай все, что соблюдали твои отцы! Ты не можешь позволить себе отличаться от других! Святи мои праздники, потому что эти праздники установил Я! И их должно соблюдать так, а не иначе!» Другими словами: «Ты должен всегда иметь единую с другими форму и быть точным в повторении. Ты должен только повторять и учиться повторять с верой!»

В этой морали нет места для субъективности.

Первые три заповеди представляют собой связь организмического с категорией «Сверх-Я», ее императивным статусом. Человек не может думать и действовать самостоятельно, отдав эти функции на откуп своего «Сверх-Я»: если оно разрешит, он может действовать, если нет – не может.

Дальнейшие заповеди касаются отношений с другими людьми.

Четвертая заповедь: «Почитай отца твоего и мать твою», – то есть «заботься о породивших тебя». Это сакрализация семьи, ее обычаев, традиций, непреложной власти, и в этом смысле она является следствием первой заповеди. Отец и мать олицетворяют здесь старшее поколение, защитников ценностей, силы, власти, закона, поэтому «почитать» означает не только заботу, но и постоянное соответствие устоям семьи, клана, племени, государства. Итак, речь идет о заповеди, являющейся следствием первой: это внутренний императив, который следует проецировать на поведение в обществе – первым таким обществом является семья.

Пятая заповедь: «Не убий», – то есть не причиняй зла другим. Я бы сказал, что пятая заповедь достаточно проста, категорична, но и естественна; то есть здесь основной принцип не особенно запятнан.

Шестая заповедь: «Не прелюбодействуй». Придерживаясь логики кодекса в целом, можно сказать, что намерением законодателя является запрет нарушения предписаний закона. В «общерелигиозном» плане это означает соблюдать «правила» ношения одежды, поведения, проведения литургии, обрядов и т. д. Католическая церковь отнесла эту заповедь исключительно к сексу и всему, так или иначе связанному с гениталиями.

Седьмая заповедь: «Не укради», – то есть не распоряжайся как своим тем, что рациональность отношений не определяет в качестве твоего.

Надо иметь в виду, однако, что эти две заповеди можно сопроводить рядом замечаний. Например, попробуем спроецировать «Не убий» и «Не укради» в сферу политики: до какого момента человек не должен убивать или не должен брать чужое? Этот вопрос широко обсуждался еще в древности и остается дискуссионным до сих пор. Фома Аквинский, например, много размышлял над этой проблемой и выделил в ней вопрос определения грани, до которой следует терпеть противный человеческой морали политический режим, а за которой следует восставать против него. В сущности, было достигнуто соглашение о том, что можно нарушать эти принципы в случае возникновения угрозы основам жизни (так, вполне законна самозащита индивида или народа, подвергшегося агрессии, и т. д.): следовательно, бывают моменты, когда эти заповеди из абсолютных становятся относительными, хотя в целом, за исключением экстремальных ситуаций, их необходимо соблюдать. Кроме того, не существует особых различий между тем, как эти два принципа – «Не убий» и «Не укради» – трактуются монитором отклонения и природным порядком.

Восьмая заповедь: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего», – относится не столько к запрету говорить неправду, сколько к запрету свидетельствовать во вред реальным правам другого человека. То есть следует говорить то, что должен, что положено по закону. Истинно – предписанное законом, и любая ситуация должна рассматриваться через призму закона: следует всегда защищать то, что справедливо по закону и соответствует ему.

Что касается девятой заповеди, то она охватывает всевозможные аспекты ущемления единства пары, постоянного или временного, другими словами – различные критерии определения адюльтера. Тем не менее, когда этот принцип формулировался, он относился не столько к супружеской верности (учитывая тогдашнее господство полигамии), сколько к «собственности», как и десятая заповедь: «Не пожелай имущества ближнего твоего».

Обе заповеди, девятая и десятая, просто означают: «Не желай и не бери чужого». По поводу девятой заповеди замечу, что в ней говорится о жене и никогда о муже, потому что по еврейским законам женщина существовала лишь как приложение к мужчине (как объект), и даже в тех случаях, когда она выступала самостоятельно (как субъект), ее судьбу всегда могло решить какое-нибудь предсказание, безоговорочное решение или мнение мужчины – отца, мужа, брата, священнослужителя, царя, военачальника и т. д. Следовательно, даже известные в еврейской традиции женщины имели значение не сами по себе, но лишь постольку, поскольку исполняли решение, мысль какого-то мужчины. В сущности, лежащий в основе негативной психологии монитор отклонения отводит женщине всегда роль «второй», а мужчине, более сильному внешне, предлагает быть сильнее и психологически, и по закону.

Обычно монитор отклонения не изобретает ничего нового, используя уже существующее в природе, постепенно его фильтруя и фиксируя: внешне форма остается неизменной, но сущность совершенно меняется. Все это точно соответствует механизму восприятия человека: после того как организм абсорбировал реальность через внешние рецепторы, она фильтруется и затем передается в уже измененном виде для отражения и осознания своему «Я», причем в этой передаче скрыта необходимость: «Ты должен!» Это не позволяет достичь глобального, цельного знания сути вещей.

Индивидом манипулируют априори, незаметно для него; впоследствии он уверен, что воспринимает вещи реально, такими, какими они являются, и совершает выбор, исходя из реальности, а также из определенного закона, определенной этики. На самом же деле он и не подозревает, что его выбор уже предопределен неким подспудным: «Горе тебе, если ты этого не сделаешь!» Следовательно, монитор отклонения впечатан в главную линию человеческого поведения и превращает его потом в категорию закона, ориентированную исключительно на выгоду власти (в данном случае – власти монитора отклонения), а не на благо живущего своей жизнью человека.

4.5.

Теперь давайте рассмотрим десять заповедей как переложение на язык интенциональности природы, а именно Ин-се человека.

С момента, как человек становится живущим Ин-се, он проявляется в акте, который просто и очевидно есть. Следовательно, он должен был бы обладать знанием того, где находится лучшее для него, и претворять это лучшее в действии всеми возможными способами. Поэтому нет нужды все запоминать так, чтобы запереть душу в букву, «упаковать ее в коробку», дабы ощущать себя уверенно. Зрелому человеку, то есть человеку, которому удалось перевести наполненность своего существования в раскрытие онтичности, необязательно выражать эти заповеди буквами и составлять декалог.

После данной предпосылки, на основе которой каждый человек, обретя простоту собственной истинности, из внутренней сокровенной сути черпает критерий этики развивающейся ситуации, что можно было бы предложить человеку, не уверенному в том, что это лучшее указание? Что говорит интенциональность природы, какой путь она указывает?

Так что же должен делать человек, чтобы существовать в соответствии с собственной реальностью, а именно самореализоваться?

Вернемся к рассмотрению десяти заповедей с точки зрения жизни. Прежде всего, необходимо удалить любые «чуждые трансценденции» и остановиться на самом истинном из всего сущего – на первичной реальности.

Истинная реальность человека определяется не тем, насколько дальше он продвинулся вовне самого себя, а тем, насколько сильнее он внутри. Что открывает он «в себе», в самой глубинной точке своего внутреннего мира? «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим», что означает: «Я – твоя реальность, и нет ничего вне этой реальности, которая есть Я. Я, который есть и ты, который есть, – это одно и то же. Если потерян ты, твое Ин-се, твоя душа, твое присутствие, все вокруг отсутствует. Без тебя все ничто для тебя». Это «Я есть» дает начало рождению реальности и вслед за тем – ответственности.

«Нет никого вне этой “первичности”, где Я есть сущее, то есть Ин-се, поэтому Я являю себя и существую как “Я”».

Следовательно, перед нами базисная система защиты самой природы индивидуальности, состоящая в решительной констатации, в любви и в делах данного единства действия: что бы я ни делал, как бы ни развивался, это внутреннее единство действия, единство, в котором Ин-се становится «Я», должно всегда сохраняться. И, следовательно, о чем бы ни шла речь – о любви, делах, деньгах или здоровье, – каким должен быть оптимальный выбор в любое мгновение нашей жизни? Спасти свою природную идентичность, свою экзистенциальную неповторимость, спасти природу индивидуального, уникального, проявляющуюся в каждом «здесь и сейчас» там, где я есть.

Вторая заповедь: «Не поминай имени Господа, Бога твоего, всуе». «Не играй со Мной, как ты играешь со своим разумом. Можешь делать все, что угодно, со своим разумом, своим “Я”, своими образами, полом, телом, деньгами, любовными увлечениями, но со Мной будь осторожен, ибо Я управляю вечностью. Нет ничего выше Меня, и Я не позволю устраивать никаких передышек для инфантильных, нерешительных, сомневающихся, а потому не произноси имя Мое всуе, не используй Меня бездарно. Если ты этого не понимаешь, лучше для тебя будет остаться снаружи. Когда ты уже проиграл субстанциальный акт, – а в таких актах Я проверяю тебя перед вечностью и так обрекаю значимостью в вечности, – не упоминай по пустякам глубинную природу Ин-се и не позволяй себе навешивать безделушки или усложнять нетронутую природную интенциональность Моего Ин-се. И тем более не суди от имени Моего!»

Формально это означает бесполезность всех знаковых, лингвистических, рациональных и этических символик, не актуализирующих присутствие Ин-се. Серьезнейшим преступлением является фабрикация символов и культур там, где Ин-се отсутствует.

Третья заповедь: «Помни день субботний, чтобы святить его»[31]. «Праздник – всегда. Помни, что Я рожден ради наслаждения, Я – это праздник. Все сущее стремится стать праздником и пребывать в нем». В празднике и заключается полнота, совершенство любого акта, в нем встречаются бытие и становление. Праздник (лат. festa) означает «очарование; счастье; что-то от Фавна», блестящий, славный результат. Это – действие, исчерпавшее собственную интенцию и обретшее завершенность в умиротворении. Мне приходит на ум такое определение: это дух постоянного экстаза, прозрачности и оргии[32].

Другими словами, заповедь: «Помни день субботний, чтобы святить его» – означает: «Подумай о днях отдыха, подумай об умиротворении, о твоем высшем благе, подумай о созерцании, соберись в самом себе, всегда возвращайся к себе, не предавай себя забвению, возвратись в свой внутренний монастырь, где ты бесконечен, где ты можешь остановиться и насладиться праздником там, где Я есть». Добродетель приводится в действие любопытством, организуется болью и питается наслаждением.

Речь идет о том, чтобы выделить в существовании тысячи деталей, маленьких и больших вещей, позволяющих почувствовать праздник и максимальное наслаждение – хорошую одежду, упорядоченный секс, заслуженную дружбу и т. д. То есть в празднике, в его многочисленных разновидностях легко обретается вновь тот порыв жизни, который позволяет нам преодолевать пресность существования.

Четвертая заповедь: «Почитай отца твоего и мать твою» – означает следующее: «Почитай свой род, расу, почитай свой модус бытия, как следует заботься о своем облике, о своей феноменологии». «Отец» и «мать» – это начала, сотворившие твое «тело», сделавшие тебя «мужчиной» или «женщиной», а потому «почитай природу того, чем ты являешься, ибо она прекрасна». Ин-се говорит: «Это сотворено Мною, Я люблю свое творение, это Я сделало тебя таким… с этими глазами, с этими волосами… с помощью тех, кого ты называешь “отцом” и “матерью”. Почитай, восхваляй, защищай свою природу, клетки, из которых ты состоишь, тело и плоть, данные тебе, и все принципы, ведущие твой род, твою индивидуацию к вечности».

«Почитай отца твоего и мать твою» означает также: «Помогай человечеству, спасай его всегда, сотрудничай с ним, укрепляй свой род, потому что род есть момент сущностного присутствия Ин-се и того, что является разумом всех вещей»[33]. Глубинный смысл этой заповеди относится ко всему вновь созданному и созидающему.

Остальные заповеди являются как бы продолжением, призванным помочь нам понять смысл предыдущих; Ин-се будто говорит: «Что ж, если ты хочешь спокойно ожидать праздника и почитать свою природу, будь осторожен и не допускай обозначенных отклонений, иначе ты неизбежно испытаешь их деструктивные последствия».

«Не убий», потому что, убивая, ты оправдываешь будущую агрессию со стороны другого (или других) по отношению к тебе, то есть готовишься к тому, чтобы быть убитым, следовательно, лишиться почитания твоей природы, потерять обитель Ин-се, где оно восседает и творит праздник. Значит, ты не должен убивать, а также причинять неудобства другим, но лишь принимать меры предосторожности, защищать себя, поскольку природа загодя готовит смерть беспричинно нападающим. Другими словами, превышая меру справедливости своей жизни, ты подготавливаешь потерю, исключение себя: ты сам порождаешь в других силу мщения, направленную на твое уничтожение. За нанесение ущерба природе, образу, пространству, достоинству другого приходится расплачиваться, поскольку Ин-се находится в гармонии со всеми вещами, а дисгармонию поглощает в ее источнике.

Шестая заповедь: «Не прелюбодействуй». Я бы поместил ее сразу после четвертой. Она означает следующее: «Не противодействуй своей базисной природной интенциональности, ее модусу проявлений в человеческом существовании или константе “Н”». Например, хроническая гомосексуальность есть действие неподобающее, потому что оно несвойственно природе человека: родившись мужчиной или женщиной, мы должны так или иначе проживать взаимодополняемость. По той же причине я не должен есть пищу, которую мой организм не усваивает, не в силах соотнести ее со своей природой, со своей структурой. Это предписание распространяется от еды и правильного действия, каким оно видится априорному «Я», до различных видов отношений. Необходимо всегда совершать действия, конгруэнтные собственной природе, которые пойдут на благо «Я», придавая импульс его развитию.

Это относится и к выбору друзей, работы. Ни в коем случае нельзя терять соответствие специфике своей природы, своей личности, индивидуализированной в данной среде, в данной культуре, в данном модусе. Неустанно развивай собственную уникальность, единство, неповторимость. Не совершай порочных действий, то есть не растлевай свою специфическую и историческую природу.

Например, комплексы – это всегда порочные действия, а возврат «Я» к чистоте в отношениях с Ин-се означает устранение всего порочного, неподобающего. Следовательно, речь идет о том, чтобы не совершать действий ложных, направленных против собственной природы, не совершать грехов против духа, то есть не вносить шизофрению в динамическую целостность собственного организмического, точность которого задает Ин-се. Одной из ошибок, предлагаемых машиной, оказалось, например, придание букве универсальности, то есть одинаковости всегда и для всех.

Итак, «не совершать порочных действий» означает: не совершать действий, чуждых интенциональности Ин-се. Последнее предписывает только самое лучшее, которое индивид может и не чтить из-за лени, комплексов, инфантильности или негативной психологии, приспособленчества или из-за поверхностности. А потом приходится расплачиваться за совершенное, испытывать страдания, адские муки, беспокойство, стресс, чувство опустошенности и многотонного давления сверху.

Речь идет о сущностной, чрезвычайно глубокой заповеди, касающейся и всей этической проблематики научного поиска, в том числе в области генной инженерии. В самом деле, любой вклад в улучшение человека можно только приветствовать, но продвигаться вперед нужно очень осторожно: если окажется, что данный процесс приведет к ухудшению природы человека, то это будет порочным действием, направленным, прежде всего, против самого себя, а затем и против всего человечества.

В отношении заповедей «Не укради» и «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего» действует та же логика: «Не овладевай ненадлежащим образом, без необходимости, беспричинно и во вред другому тем, что ему принадлежит, ибо это значит – убивать, красть, лжесвидетельствовать».

Для того чтобы определить, как Ин-се понимает две последние заповеди – «Не пожелай жены ближнего твоего» и «Не пожелай имущества ближнего твоего», – надо забыть о семье. Ин-се понимает их так: «Ты волен пользоваться всем, чем угодно, иметь такие любовные увлечения, какие можешь себе позволить, но ты никогда не должен забывать вот о чем: приближаясь к человеку, уже находящемуся в сфере действия осознаваемой “моральной” собственности, воли другого человека, нужно проявлять крайнюю осторожность, нельзя идти напролом или настойчиво привлекать на свою сторону». Ибо такое упорство по отношению к мужчине или женщине, не желающим этого и твердо стоящим на своем решении оставаться там, где им хочется, представляет собой определенную форму насилия, косвенно подпадающую под запрет убивать. За всем этим стоит намерение нанести вред, совершить насилие над ситуацией, которая другим человеком решена иначе. Это означает желание объективировать волю, свободу мысли другого человека, будь то мужчина или женщина.

Следовательно, согласно глубинному закону природной интенциональности, ни в коем случае нельзя пытаться подчинить себе человека, особенно того, кто уже избрал для себя иной путь, иные точки отсчета. Поэтому и миг любви, сексуального единения с мужчиной или женщиной должен быть прожит в состоянии взаимной внутренней свободы, то есть самостоятельно принятого решения, полной ответственности обеих сторон. До встречи друг с другом каждый из этих двоих существует в одиночестве, для самого себя и по отношению к себе должен «святить праздник», «почитать отца и мать», то есть собственную природу и не совершать «неподобающих, порочных действий». Следовательно, он может допустить возможность любви, секса только в том случае, если это будет способствовать развитию индивидуальности каждого из участников.

Это применимо и к «вещам», кем бы ни был их владелец: он любит их и к ним привязан. Если их отбирают, хозяин вещей должен защищаться во имя своей потребности в естественной самозащите, поскольку речь идет о вторжении в его психологические, личностные владения[34]. Тот, кто подобным образом осуществляет насилие, тем самым устанавливает принцип легитимности, провоцируя чье-то нападение уже на него самого.

4.6.

Обобщая сказанное, мы можем формализовать путь Ин-се каждого отдельного человека в следующих положениях: выяснив, что «Я Господь, Бог твой» и что «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим», не используй Меня бездарно, не растрачивай Меня, не обращайся ко Мне по пустякам, живи своей жизнью, следовательно, почитай свою природу, воодушевляйся своей неповторимостью, обращая внимание на все относящиеся к этому детали. То есть беспрестанно помогай своей природе развиваться, непрерывно превозноси ее и в себе самом, и на этой планете, и во вселенной, ибо это закон, действующий во всем пространстве, в котором взыскуется твоя уникальность и неповторимость.

Следовательно, если бы мы хотели вербализовать природную интенциональность после обнаружения собственной экзистенциальной самоявленности, можно было бы сформулировать ее так: «Нет никого вне Меня, вне того, что Я есть, не подходи ко Мне с рациональной, фидеистической или юридической меркой, не называй имени Моего напрасно, не растрачивай Меня попусту на преходящее и меняющееся, потому что Я вечен, Я есть всегда и Я здесь для совместного праздника. Чтобы добиться этого, Ты должен почитать природу в том виде, в каком Я ее создал, и, более того, совершенствовать ее по мере сил, продолжая творение вместе со Мной. Поэтому всегда защищай “априори” то, чем ты являешься, и то, как ты проявляешься, будучи человеком. И не совершай в отношении этой твоей реальности нечистых действий, но люби себя, как люблю тебя Я. В этом – весь закон».

Необходимо также помнить, что для природной интенциональности «делать» и «мыслить» – это одно и то же. Более того, мысль, строго говоря, весомее, поскольку именно мысль детерминирует интенциональность, создающую семантику, а важен именно семантический акт, потому что он задает вариативность связей между логико-историческим «Я» и Ин-се. Указания последних заповедей всегда нужно соотносить с конкретной ситуацией, личной или исторической, поскольку приоритет – всегда за фундаментальными принципами.

Вот и все, что я хотел вам рассказать об этих принципах, представляющих собой лишь малую толику извечной мудрости глубинной природы вещей и человека, первооснова которой теряется в далеком прошлом. Они всегда были и пребудут вовек, наделенные удивительно безграничной способностью к развитию. Конечно, можно было бы расписать эти заповеди во множестве форм их экзистенциального проявления и применения, что мне представляется абсолютно бесполезным, ибо обретший ясность в глубине собственной первоосновы человек знает все изнутри самого себя и оттуда черпает вдохновение для создания лучшего.

Глава пятая

Антропологический биогенез и онтический ноогенез[35]

5.1.

Система – это инструмент, пригодный для использования бесчисленным множеством способов, но никакая система не может удовлетворить индивидуалистические потребности. Она не может думать о мотивациях, о чувствах, о любви субъекта, о тех предметах, которых он истово желает ради точного соответствия потребностям своего природного эгоизма. Эгоизм, обусловленный универсальным порядком вещей, не входит в компетенцию системы. Система – это машина, координирующая многообразие в соответствии с определенной функцией и целью. Сама по себе система не ставит себе задачу обеспечить нужды внутреннего мира индивида как автономной единицы.

Система – это факт: она есть аподиктически[36] полагаемый сгусток исторического насилия, а потому подразумевает физическое насилие, которое становится впоследствии экономическим, уголовным, гражданско-правовым. Система, следовательно, не рациональна, а категорична в своих предписаниях. Система держит в руках меч, между тем как индивид подобен неоперившемуся птенцу. Единственная диалектика здесь и есть меч, но вкладываем меч в руки системы мы сами. Система – это психосоматика, капиллярно образующаяся из того актуального насилия, которое все мы бессознательно несем в себе. Она – не кто-то другой, а мы сами: а точнее, внешнее проявление, проекция, смещение агломерата, составленного отчасти из агрессивности, отчасти из лени, допускаемых нами по отношению к себе и к собственным поступкам. Весь невостребованный в ходе развития личности квантовый потенциал переходит в застой и одновременно в стимуляцию всего того, что оказывается наиболее организованным в ближайшем окружении бездействующего лица. Вследствие этого физическое насилие, в которое оказывается систематически вовлечена группа людей, есть лишь смещение нерадивости, беспорядка, агрессивности, которые они бессознательно порождают в мелочах, идя против самих себя, и, как в обычном психосоматическом процессе, становятся одним из элементов сети и творят Молоха во внешней среде.

Таково глубинное основание системы, которая настраивает человека против самого себя и против другого. Чем больше – через посредство вотумов, революций, гражданских войн – мы будем стремиться убить того, в чьих руках находится меч власти, тем вернее достигнем благодаря всем кровопролитиям воспроизводства человека, способного владеть этим мечом и натравливать людей друг на друга. Единственно возможное решение – это простое внутреннее «изменение ума» – метанойя: каждый должен изменить себя самого, а не полемизировать с другими, с родителями, с детьми. Если ты не функционируешь, как должно, это означает, что ошибка прежде всего в тебе. Инфантильная претензия и империалистическая агрессивность, требующие изменения других, – не что иное, как непреходящее тупоумие: если субъект изменит себя самого, то и мир для него обретет покой и полноту силы. А потом, невзирая на системное насилие, индивид поймет, как ему устанавливать отношения с другими, в том числе и потому, что онто Ин-се располагает бесконечными возможностями адаптации, если только мы сами этому не противимся.

По крайней мере, в моем опыте, анализируя всю совокупность случаев клинической патологии, я ни разу не встречал ни одного случая возникновения болезни вследствие внешнего насилия (аффективного, семейного, политического и т. п.). Всякое зло, болезнь определяется всегда некоторой аутоошибкой (auto-errore): именно сам субъект противопоставляет себя жизни в силу своей стратегии, своего интереса, в силу отклонения, в силу повторения обычных своих ошибок. Природа чудесна в своей гармонии, пока ядро не оказывается в ситуации, полностью лишающей его возможности действовать, воплощаться. Человек наделен свободой, что позволяет ему противоречить себе. В этой свободе возникает момент трансценденции, духовности, момент откровения: хотя мы и земные обитатели, суть материя, но все же в нас есть другое измерение, утверждающее себя как безразличное к материи. Вся жизнь – игра, подобная игре в карты или в шахматы. Если игрок ошибется, нарушит предпосылки игры, причем добровольно, впоследствии он уже не сможет вдруг и сразу исправить эту ошибку. Есть известное время, в течение которого мы можем реализовать себя, а вне его дело уже проиграно, возможность упущена.

5.2.

Каково во всем этом контексте место религии? Я думаю, что, если бы Бог, признаваемый религиями, снизошел в этот мир, он был бы в нем первым из атеистов. Никакой бог не может верить в институционализм, условно приспособленный к очередному системному насилию. Бог, представляемый по образу и подобию инфантильного индивида, есть просто заблуждение: Бог становится «дойной коровой» для чьего-нибудь инфантильного сознания. Ясно, что этот Бог не действует, не отвечает, потому что он есть лишь шизофреническая проекция, он нереален. Реальность – внутри нас: Бог живых есть онто Ин-се; именно в нем присутствует Бог.

Религия выполняет невероятно важную функцию удовлетворения и социального служения: учитывая, что большинство людей больны и имеют отклонения от нормы, религия учреждает порядок, который так или иначе работает. В наше время, кажется, происходит новое обращение к религии, но это – скорее системная, нежели фидеистическая религия. Хозяев более не существует, а существуют общества, лишенные главы; в конце всегда оказывается некто, ставящий подпись. Капитал, технологически организованный с учетом требований государственной налоговой индустрии, неизбежно сковывает любого индивида. Никто не свободен, а хозяев более не существует. А потому следует вернуться к какой-нибудь форме религиозности, ибо религия – это единственный институт, имеющий форму некоторой высшей культуры. Как только субъект терпит неудачу и приближается к смерти, гарантия потустороннего мира для него – «Ты веруй в меня, а я гарантирую тебе потусторонний мир, первое место среди сынов Божиих в царствии небесном» – это идеал для всякого инфантилизма. Абсолютная гарантия места в первом ряду на зрелище вечной жизни, перед лицом великого Бога и всех, кого почитают великими, есть идея неодолимо привлекательная. В нужный момент экзистенциальная тоска, жизненный крах, нужда и страх создают рынок, партии, церкви. В каждой стране есть своя церковь, дающая эти гарантии, несмотря на всю их абсурдность.

Единственно возможное испытание любой религии, секты или организации заключается в вере. Вера есть «вещей извещение невидимых»; это знаменитое и всеми восхваляемое определение, данное святым Павлом, которое на поверку оказывается пустым. Уверенность в вещах не показанных, то есть невидимых, означает уход от любого рода гипотез или харизмы реальности, а значит, это есть выбор, скачок (Кьеркегор). Природа, однако, не делает скачков, в ней есть некая непрерывность: из определенных предпосылок проистекают известные следствия; что посеешь, то и пожнешь. Между тем религия утверждает, что человек, даже если он никогда не сеял, но верует, впоследствии соберет урожай. Понятно, впрочем, что все те, кому не дано ясно понимать жизнь, должны веровать, чтобы, по крайней мере, поддерживать себя, становиться лучше, добрее, в противном же случае отчаяние, хаос и безумие были бы для них еще ужаснее. В подобных случаях религия есть некий бальзам.

Если индивид не поймет и не изменит самого себя, он окажется игрушкой произвола того, кто лучше его организован. При этом безразлично, происходит ли это на уровне секты, на уровне государственной религии, на уровне авангардизма или на уровне военной стратегии.

Мне посчастливилось провести десять суровых лет в священном сане. Моя сила заключается в том, что я провел основательные исследования на уровне сознания, греха, темных сил, откровения, мистики – всего того, что составляет высшую святыню богословия. Отсюда у меня возник кризис, подвергший сомнению научность психологии[37]. Я не противник религии, более того, я люблю многих деятелей религиозного мира. Если бы глубинная структура идеологии, насколько она утверждена церковной организацией, заключала в себе гарантию спасения, то, без сомнения, я и сам был бы одним из великих в этом сообществе. Между тем столь много раз у смертного одра многих людей пробовали помочь им снадобьем веры; это было равносильно тому, как если бы их бросили в канаву, веря, что потом что-нибудь непременно изменится.

Человек есть существо в высшей степени приспособляющееся; попадая в группу, он приспосабливается и сосуществует с другими в соответствии с ее контекстом: на дискотеке он танцует, в таверне – пьет вино, во время игры он играет и т. п. Большинство людей устраивает то положение, которое бывает результатом действий множества им подобных. Там, где бурлит жизнь множества, все присоединяются к нему усердно и всецело; важно то, что они вместе, что им не приходится выносить тяготы одиночества, терпеть которое у них не хватает сил. То, что люди «вместе», не гарантирует подлинной жизни, впрочем, многих она и не интересует; главное – не останавливаться, идти вперед.

Все идет неплохо, пока какой-нибудь оригинал не поинтересуется тем, во что это ему обходится, тогда правила игры должны быть изменены. Игра большинства позволяет получать общественное одобрение, но не зарабатывать собственную жизнь. Обретя свою жизнь, человек ощущает опытность как власть, как удивительное превосходство и почти экстаз. Это – внутренняя власть, иммунитет к упадку, отличие от других как превосходство и торжество победы. Это только факт в системе координат, указанной онто Ин-се человека.

5.3.

На рисунке 1 V. – это сфера человеческих ценностей (психологических, жизненных, социальных, экономических и т. п.), представляющих интерес для нашей экономики. Пылающее ядро (А.) – это индивидуация, основанная на онто Ин-се. Первая фаза (А.Б.) называется антропологическим биогенезом. В окружности свода ценностей, основанных на экономии человеческого существования, мы можем провести секущие линии (О.): горизонты, соответствующие декадам человеческой жизни (от десятилетнего возраста и до ста лет).

Рис. 1. От биогенеза к ноогенезу

Большинство, то есть почти все люди, развитие которых идет по тропам истории, двигаются не спеша и к сорока пяти или пятидесяти годам психологически становятся уже стариками; почти все к этому возрасту впадают в стагнацию. Существует известная предпосылка и возможность роста до тридцати двух лет; к этому возрасту, по моему мнению, человек уже становится старым. Заметна интенциональность, или семантическая энергия, субъекта, которая теперь собирается в себе самой: свод сомкнулся, стал прочен и неподвижен.

Субъект будет и в дальнейшем повторять самого себя, пока допускает биологический порядок – сердце, легкие и т. д. – и, возможно, социально-финансовые и семейные факторы давления той среды, в которой он живет. Индивид создал себе неизменную, неэластичную скорлупу, в которой он и выживает до тех пор, пока материальная биологическая среда поддерживает и делает возможным выживание заданной скелетной организации индивида. Эта скорлупа подобна скорлупе яйца: вначале она защищает цыпленка, который растет в ней до тех пор, пока она может вмещать его, но затем цыпленок должен разбить скорлупу и выйти из нее, чтобы не задохнуться и расти дальше. Внешне, в биологическом плане, субъект может жить до сорока, пятидесяти или семидесяти лет, но как психическая сущность он уже к этому возрасту становится замерзшим, статичным.

В тридцать два года он достигает потенциальных возможностей роста, а потом утверждается в себе и «закрывается», потому что создал определенные условия в виде образования, человеческих отношений и т. п.

Мы свободны до определенного предела: если мы совершим деяния, которые общество сочтет превышением полномочий, а значит, ограничит дальнейшие наши действия, то нам останется лишь вынужденно согласиться. Нужно не терять из виду эту историческую рациональность, потому что выборы, совершенные в юности (они могут быть как наихудшими, так и самыми удачными), обусловливают нашу последующую жизнь.

Смысл юности или старости заключается в способности или неспособности к изменению жизни, к изобретению нового, к самообновлению, которая психологически присуща личности. Когда эта способность исчерпывается полностью, то уже ничего не поделаешь. В этой фазе антропологического биогенеза, когда – если все в порядке – субъект достиг шестидесяти лет, он по необходимости продолжает жить повторением старого: он превратился в вещь без движения, без прогресса, есть только стабильность. В этот момент человек неизбежно или заразится очистительной болезнью, или же примет веру, акцентируемую политико-идеологической системой, которая преобладает в данной социальной среде.

Например, у еврея может возникнуть навязчивая идея о возвращении на свою обетованную землю, чтобы обрести покой и благополучие. Но, прибыв туда, где, оказывается, не все так замечательно, как это ему представлялось, он вспомнит, что и его предков преследовали, но при этом останется убежденным в том, что рано или поздно мессианский миг настанет и для него[38].

Все люди в сфере биологического антропогенеза оказываются побежденными и разбитыми. Однако если субъект не поддастся склеротизирующему воздействию стереотипов и монитора отклонения (если он с помощью экзистенциальной технологии, присущей его собственному логико-историческому «Я», найдет некий устойчивый компромисс между истиной своего бытия и внешней исторической необходимостью, при этом ни на минуту не изменяя себе, в то же время терпеливо принимая все те внешние правила, соблюдения которых от него исторически требует система[39]), то тогда он пробьет окаменевший свод и выйдет в открытое пространство онтического ноогенеза (O.Н.).

Ноогенез означает: ум воспроизводит сам себя в бытии, ум достигает таких уровней, на которых он может воспроизводить сам себя в каком бы то ни было пространстве бытия. Эта способность есть власть; но прежде необходимо продемонстрировать огромные диалектико-исторические способности на экзистенциальном уровне. Перескочить через этот уровень мы не вправе, потому что онтический ноогенез возможен только для того, кто в техническом отношении выдержит экзистенциальный экзамен во всем, что ему сопутствует.

Процесс, с помощью которого можно достигнуть ноогенетического уровня, – это метанойя[40], при которой прогрессивно нарастающий персональный аутоктиз в сфере бытия осуществляется посредством непрерывно применяемой способности превосходить биогенетические ценности, которые отныне оказываются вполне реализованными.

На уровне антропологического биогенеза религия совершенно необходима, без нее невозможно обойтись, потому что она задает коллективный порядок; она есть структура, составляющая непременное условие социальной гигиены. Свободным от нее может быть лишь тот, кто обнаруживает понимание сферы антропологического биогенеза и готовность к сотрудничеству, оставаясь, впрочем, трансцендентным в своем внутреннем мире и зная, что власть, подлинное конечное действие, пребывает в потустороннем мире, созидаемом в непрерывном историческом, а не фидеистическом действии.

Посредством прогрессивного рационального и исторического созидания мы достигаем той точки, которой природа начертала свою конечную цель проекта.

Природа создала окончательный проект для человека не для того, чтобы он предавался материальному потребительству, но ради того, чтобы он трансцендировал самого себя и вступил в так называемое царствие небесное, где ум постигает самое себя в множественном представлении параллельных миров, но затем идентифицирует себя внутри бытия, где и утверждает свое присутствие в виде акта «Я есть». В конце концов, не кто-то приносит нам награду: если субъект способен осуществить онтический аутоктиз, а значит, перейти от исторического аутоктиза к онтическому, то лишь в этом случае он сможет имманентно утвердить себя там, где пребывает сила самой жизни.

Глава шестая

Детерминизм морали жизни как рождение «Я»

6.1.

В детстве нам говорили: «Если ты поступаешь так – ты хороший, если по-другому – плохой». Все мы прошли между Сциллой и Харибдой. Но что же все-таки означало быть хорошим или плохим? Если исходить из нашего детского опыта, главное было в том, что хороших в качестве награды окружающие принимали в свой круг, а получить ярлык плохого означало быть отвергнутым этой средой.

Мораль моралью, а надо считаться с законами вселенной, с теми формулами, которые выявлены отношениями природы, поэтому следует сравнивать свои поступки не с тем, что говорит семья, или общество, или школа, а с жизнью. Новаторство онтопсихологии заключается именно в том, что в какой-то момент она отказалась от академических подходов и начала развивать критерий познания, отталкиваясь от реалистической данности, от внутренних взаимосвязей вещей.

Пока я ребенок, мне выгодно вести себя хорошо – за это мама, папа или кто-то другой дают мне кров, признание, деньги, социальную уверенность и дружеское отношение.

Но когда мы становимся действительно взрослыми, то семьи уже недостаточно. Истинная мораль есть совпадение сознательного отражения с модусом жизни: она возникает тогда, когда человек, отражая, осознает реалистическую данность моделей поведения, поведения сил, рожденных игрою жизни в самой себе, и в его сознании не останется несоответствий движению жизни. И тогда власть придет к нему. Большая часть людей, напротив, выучила лишь одну формулу: быть хорошим – значит совпадать с мнением некоей социальной группы, быть плохим – значит не соответствовать какому-то определенному стереотипу.

Внутрисущностная же мораль всей онтопсихологии состоит в следующем: быть хорошим для индивида означает практическими делами создавать благо для себя и, как следствие, для всего, имеющего к нему отношение; быть плохим означает быть неумелым, потерпевшим крах строителем собственной жизни.

У онтопсихологии нет идеологической морали, основывающейся на каком-то философском течении или на плодах изобретательности какого-нибудь мыслителя, она основана просто на фактических результатах, следовательно, это наука, стремящаяся к восстановлению исконного, древнего и вечного самодвижения жизни.

6.2.

Аутентифицирующая психотерапия есть изучение мастерства жизни[41]. Необходимо только научиться организовывать вещи жизни таким образом, чтобы они вели к победе. Но каким образом? Чтобы стать плотником, человек должен изучить различные способы соединения деревянных деталей: например, он строит лодку, она дает течь, и что происходит? Лодка либо еле плывет, либо кренится на борт, нос или корму и в конечном счете идет ко дну. Любая картина в кривой раме, сделанной руками неумелого столяра, хорошей не покажется. А необразованный или невоспитанный человек (добровольно или вынужденно его невежество) хромает, запинается и падает, непрерывно раня самого себя.

Ни один закон не говорит: «Делай так – и будешь жить», он диктует: «Поступай вот так, и все будут тебя уважать» – по крайней мере, как предварительное обещание; но жизнь это нечто другое: это постоянное предложение действовать ради рождения «Я». Целью онтопсихологии является познание того, как стать строителем собственной реальности. Что это означает? Это означает, что, делая благо, индивид не только увеличивает себя, растет, но и может превзойти собственный заложенный с детства потенциал. Он самореализуется и достигает гораздо большего развития как личность.

Созидание «Я» непрерывно, оно само есть абсолютный генератор своей личности. Здесь мы опять возвращаемся к утверждению: «Каждый человек – отец самому себе»[42]. Архетипические или биологические предпосылки представляют собой лишь начальные условия, а потом, если человек движется вперед, он познает истину и совершенствует сам себя в бесконечном измерении. Великая сила, которой обладает человек, – это сила самосозидания. Рождение «Я» и есть эта открытая возможность самосозидания вплоть до полного перерождения.

Как происходит рождение «Я»? Оно рождается в каждом благом действии, совершенном не по принуждению, а ради достижения экзистенциального успеха. Даже Ин-се может измениться, если логико-историческое «Я» сумеет достичь возрождения и раскрытия онто Ин-се. Этот опыт был пережит несколькими историческими персонажами, например Буддой, Христом, Магометом и Франциском Ассизским. Эти первоначально обычные люди достигли вершин сознания. Их идеи, тысячелетиями волновавшие миллионы людей, и сегодня способны стать мостом между бытием и становлением. Как же это произошло? Возможно, что на этих людей снизошло озарение от Духа или от Бога. Но как? Пройдя все броды и переправы, малое дитя превращается в откровение бытия и становится частью потока жизни, совпадает с ее главным импульсом: в этом и состоит высшее рождение «Я». Поэтому, если для большинства людей верны слова: «Ибо прах ты и в прах возвратишься»[43], – то к остальным применимо: «Вы – боги». Но как отличить «хорошего плотника» от «плохого»? Через осознание результата.

Глава седьмая

Учитель – кто он?[44]

7.1.

Проблематика, связанная с ролью преподавателя, чрезвычайно обширна, и я не буду углубляться в нее. В большинстве случаев преподаватели представляют собой проявление репрессивного «Сверх-Я», входящего в категориальный аппарат бессознательного всех человеческих существ. Впоследствии ученики и все остальные возлагают вину на преподавателей, забывая, что эти люди были полностью порождены социальной системой.

Прежде чем попасть под влияние массмедиа, великих религий и еще значимого семейного воспитания, все человеческие дела фактически вершатся учителями – вождями знания (действительными или считающимися таковыми). Зачастую роль учителя, преподавателя или доцента приносит удовлетворение тому, кто обязан пересматривать, корректировать и аутентифицировать. Учитель считает своим долгом изменять других, но никогда – самого себя. Ошибку порождает то, что он учит пользоваться символами, с помощью которых происходит управление существованием, экономикой, социальной жизнью, но при этом забывает о главном – о необходимости изменения своего сознания, метанойи во благо самого себя.

7.2.

Кого считать учителем? Что должен делать учитель? Чему он должен учить? Не касаясь содержания обучения, я попытаюсь вызвать внутренний кризис у тех, кому по тем или иным причинам довелось стать учителем. Кто такой учитель? Во-первых, учитель (Maestro) – это трижды превосходящий других. Магистр (magister) на древнелатинском означает «в три раза больше»:

1) он знает то же, что и все;

2) он владеет знанием, обусловленным символами, то есть владеет техникой;

3) он знает, как связаны феноменология и бытие.

Другими словами, учитель наделен внутренней способностью, умением опосредовать бытие, высшую реальность сущего, в каждый момент и при любых обстоятельствах проявления его индивидуальности. Он может одновременно являться человеком опытным и мудрым, иметь дипломы или внешние знаки признания. Следовательно, под учителем я подразумеваю не ученого, не почтенного ректора или министра народного образования, не писателя или художника и им подобных. Во-первых, учитель – это тот, кто способен творить истину на трех вышеперечисленных уровнях, отчего он и является трижды превосходящим.

Учитель прожил множество ситуаций, но с их помощью породил и претворил себя самого в истину. Он выучил много моделей, но знает, что все они суть ценности прошлого и, следовательно, могут пригодиться для книжных теорий, но вовсе не для того, чтобы дать эффективное решение самоявленности стратегического момента существования. Богатый опыт научил его каждый раз постигать все заново, научил тому, что в прошлом нет таких правил, которые могли бы помочь ему обрести аутентичность в каждой новой ситуации.

Таким образом, его жизнь представляет собой некое непрерывное творение, он не может полностью полагаться на прошлый опыт, из которого может почерпнуть лишь технику, модуль – не более.

Во-вторых, учитель знает все человеческие роли, все возможные модели поведения, но внутренне не соблюдает ни одну из них.

В сущности, он «аморален», то есть находится вне морали. Если учитель хочет действительно троекратно превосходить других, то внутренне он должен абстрагироваться от того, что преподает, ему нельзя остановиться ни на одной роли, ни на одном пути, ни на одном символе. Он всегда должен быть готов в собственной самоявленности ответить на непрерывный поток самодвижения экзистенции. Каждый раз, когда жизнь требует, призывает его, он откликается: «Вот он я», – и у него нет времени задумываться над тем, соответствует ли это его прежним высказываниям и делам или словам и деяниям праотцов. Он чувствует внутри себя голос жизни: «Я – твой отец и сын, твоя мать и учитель, я – твоя реальность, я – всего-навсего твоя истина и здесь, сейчас порождаю тебя».

При этом у учителя нет никаких охранных грамот. Ему некого просить, не от кого требовать понимания, он – один перед лицом этой жизни, правил которой для общества пока не существует. Это ему предстоит установить новые границы, новые модели, новые тропы, по которым затем пойдут другие. Выступая посредником смысла, он должен уметь опосредовать бытие в историческом в той мере, в какой история может допустить великое, уже переживаемое им в себе. И хотя его глубинная суть находится вне морали, по отношению к истории, институтам, другим людям он всегда высоко нравственен; более того, учитель ревностно соблюдает установленные обществом правила, способствует их поддержанию, исподволь, постепенно готовя их обновление для развития бытия в жизни. Однако в своей глубинной основе он всегда находится вне того, что преподает другим.

Внешне учитель кажется самым закоренелым консерватором; внутренне – это постоянная революция в действии. Ему нет нужды выступать против кого бы то ни было; видя, что многие люди жаждут жизни, он находит новые исторические модели, прокладывает новые пути, направляя к лучшей, более полной жизни этих многих. Такое его поведение вызвано не добротой, не любовью к людям, а тем, что, являя собой сознательную феноменологию разума жизни, он, в силу потребности той жизни, которой живет внутри, должен вносить разумную форму в историю.

Учителя не может породить институт, как, впрочем, и верность букве, кодексу или договору, которые могут дать лишь прекрасного судью, судебного чиновника, но не учителя.

Человечеству необходимы учителя, без них оно просто прекратило бы свое существование. Учитель, однако, не обязательно является известной и знакомой всем личностью, он всего лишь совершает свой путь там, где есть бытие, и отсутствует в том, где нет бытия. Учитель может быть простым врачом, литератором, психотерапевтом. Это богатство, всегда остающееся невидимым.

Поэтому он обычно не получает признания, денег и не удостаивается наград. По сути, он существует всегда за пределами собственной феноменологии. Буквальное следование моему описанию онтопсихологии не гарантирует, что вы станете учителем. Я описал символы, которые могут помочь, подготовить, создать предпосылки, но в конечном счете все зависит от творческой активности самого индивида, самостоятельно погружающегося в игру бытия и ставящего при этом на кон всю свою целостность. «Угадав», он обретает нечто большее, чем рай, но ошибившись – становится самым несчастным человеком на свете: никто не сможет простить его. Прекрасно сознавая, что ценой ошибки будет вечный приговор, он знает также, что только он сам и может вынести его себе, но не общество, которое способно как вознаградить его, так и уничтожить. Общество для учителя – это некая индифферентная область, ибо его постоянным собеседником является бытие.

Как формируется учитель? Сначала он должен изучить правила, которым следуют все, и стать образом, примером в их исполнении; достигнув максимума на уровне внешнего знания (то есть гражданского кодекса, законодательства), он должен приступить к одиночному опыту риска как простой, обычный человек. Ему, например, подобно несведущему ребенку следует понять, что изнутри представляют собой любовные приключения; подобно чрезвычайно хитрому ребенку ему следует понять жизнь воров и коммерсантов; он должен заглянуть «за»: за все закоулки, за любую вещь, встречающуюся на его пути, за стену невежества и незнания, а также власти. Двигаясь вперед с неустранимым, но не выставляемым напоказ чувством вины за нарушения закона, он должен «наощупь» изучить наркоманию, СПИД, преступность, святость, парапсихологию, шпионаж, движение капиталов, актерское и художественное ремесло, причем всегда находясь среди них, будучи одним, самим по себе, а не человеком, специально приглашенным со стороны. Никто не должен знать, кто он, чтобы любому встречному он казался подчиненным, нижестоящим.

Учитель-мудрец[45] учится, совершая, как подчиненный, как нижестоящий, свой путь за кулисами всех вещей, узнавая оборотную сторону всего, что пережито человечеством. Это необходимо потому, что только через свой опыт он может увидеть и уловить координаты связи между сущим и символическим.

Учитель должен самостоятельно совершить переход, в котором он сталкивается один на один с неприкрытой правдой жизни, подвергаясь банальным и грозным опасностям обстоятельств, которыми полна человеческая жизнь. Причем только он будет свидетелем этого опыта, о котором никогда не сможет рассказать. Здесь закладывается энергия, структура и сила его последующего знания – знания, подкрепляемого очевидностью.

Уча затем других, ему придется преодолевать диалектику, рациональность символов: он никогда не сможет передать непередаваемое – свой непосредственный опыт. Инструментализируя диалектику различных «вещей» знания, сопоставляя различные библиографические источники, обычаи, исторические сведения, учитель так или иначе организует символы, чтобы показать людям, где находится обиталище бытия. Для этого он должен постоянно учиться в тени своего экзистенциального риска. В определенном смысле можно сказать, что он эволюционирует, духовно насыщается вне закона, при этом создавая впечатление блюстителя всех его положений.

Учитель, если решает помочь ученику, то указывает один из моментов, но не уточняя всего, ибо знает, что рано или поздно ученик окажется в ситуации, которая потребует от него творчества в условиях абсолютной новизны, потому что каждому индивиду бытие предлагает нечто новое.

Единственной наградой для учителя, формирующегося в сокровенности самого себя, может стать встреча с другим великим учителем. Поскольку в системе официального обучения превалирует так называемый критический подход, любой учитель говорит, что верить никому нельзя, но в глубине души он всегда надеется встретить учителя более великого, что означало бы для него познание кратчайшего пути от существования к бытию. К сожалению, мистические школы – как восточные, так и западные – говорят об этом как о Духе, единении, озарении и т. д., а лучше было бы избегать этого, потому что тогда мы перескакиваем через реальность самого человека.

Технически формирование учителя должно осуществляться в состоянии всегда открытой и не знающей границ рациональности. Только такой человек может дать гарантию истины, развития всем остальным ролям и стереотипам, бытующим в обществе.

Естественно, он использует очевидность креативной игры, приносящей блаженство.

Часть вторая

Глава первая

Система, власть и внутренняя диалектика

1.1.

Все верят в то, что газеты отражают социальную, местную, общественную, политическую реальность, то есть запечатлевают действующую социологию. Я же, напротив, намереваюсь показать существование власти, которая предшествует любой национальной и международной ситуации, освещаемой в печати. Читатели, покупающие газеты или обсуждающие хронику событий, не имеют представления об этой реальности.

Изначально происходит контроль, отбор новостей и образов. В дальнейшем результаты отбора распространяются в соответствии с проникающей способностью культуры каждой отдельной страны. Однако основные координаты политики, экономики, традиций, рынка, идеологии задаются другими силами, которые обладают возможностями предвосхищать события.

Народ представляет собой измерение массы, выдвигает требования, но не способен удовлетворить собственные потребности. Существуют вожди от природы, наиболее одаренные индивиды, умы, способные формализовать великие события, приводящие к удовлетворению интересов многих. Их рациональность и интуиция позволяет им находить наилучшие решения для всего социального контекста – небольшого или огромного.

Это происходит так же, как и в семье: дети не могут знать реальную логику, которую используют родители. Когда ребенок растет, он обучается всему и в будущем будет знать даже больше, чем родители. Примерно то же самое происходит и на уровне общества.

Если мы посмотрим на Италию или Бразилию, то до сих пор можно заметить превалирование американского лидерства. Субсидии и косвенные судебные разбирательства под предлогом интересов государства и системы полиции предписывают (по причине проигрыша итальянцами войны) подчиняться определенным директивам, которые координируют банковскую деятельность, некоторые радикальные партии и т. п. Эта политика американского первенства «обезглавливает» лучших лидеров итальянской финансовой верхушки.

И это естественно: историю пишут победители, а не проигравшие. Мы знаем о других народах древности согласно письменным источникам римских победителей. Например, нам известны обычаи и образ жизни галлов и других так называемых варваров по свидетельствам Юлия Цезаря и других историков, вплоть до Светония[46]. Это наглядный пример того, как победители пишут историю.

Сегодня мы познаем мир глобализации через призму тех, кто обладает превосходством власти. У них есть возможность контролировать в том числе образ, то есть прессу, информацию, телевидение, Интернет.

Например, в Италии мы наблюдаем за маленькими войнами, разворачивающимися в Израиле, или в Палестине, или в соседней Югославии, или в Чечне, или в Афганистане, но в Италии каждый день умирает гораздо больше людей в автомобильных авариях и вследствие других причин.

С другой стороны, проблемы существуют на всем земном шаре: во многих государствах Африки происходит массовая резня, но об этом никто не знает, потому что этого не надо знать, потому что это не проходит отбор со стороны тех, кто контролирует экономическое и политическое управление на планете.

Во главе всего существует власть. Что такое власть? Это дар, являющийся частью естественной борьбы, которую ведет человеческий разум. Власть является врожденным свойством экосистемы, состоящей из множества индивидов.

Наше воспитание очень инфантильно: мы верим, что посредством голосования можно что-то изменить, что, написав статью или устроив демонстрацию, можно добиться решения. Кто побеждает, командует, обладает экономическим превосходством, тот управляет социальным образом со всех точек зрения.

Например, большинство из нас воспитаны в христианско-католических традициях, что связано не с истиной, а с победителями. Константин обязал к военной службе большинство христиан своего времени, в результате чего, победив римского императора в битве в Сакса Рубре в 306 г. н. э. и обладая военным преимуществом, он установил государственные интересы согласно той идеологии, которую он перенял у военной силы, полностью состоявшей из христиан. Таким образом, владение и охрана крепостей и религиозных богатств перешли к другой категории: сначала они использовались во имя так называемых богов, а теперь – во имя Христа.

Никто не знает настоящую философию, написанную, например, языческими теологами. Мы думаем, что она не существовала, но на самом деле очередная академия (в данном случае христианство) уничтожила все остальные свидетельства прошлого, так же как это делали мусульмане и любой другой народ-победитель. В свое время Рим разрушил все существовавшие религии, установив собственную идеологию политеистического типа.

Чтобы провести точный анализ, необходимо абстрагироваться от всех ценностных ориентиров и внутренних убеждений: все это святая святых, о которой свидетельствует каждый человек самому себе и которая становится абсолютом перед лицом всего мира. В данном случае я говорю об отстраненном анализе, исследуя исключительно экономический, психологический и политический аспекты.

1.2.

Существование, возникающее как действие бытия, на логическом уровне не обосновывает себя автономным образом, но с того момента как человек существует – то есть с того момента, как появляется душа, возникает вот-бытие, происходит воплощение, – неизбежным становится появление своего рода протеза, структуры, системы. Например, все мы разумны, духовны, интуитивны, гениальны, но, когда мы хотим сообщить что-то, мы используем язык, то есть определенный протез, систему. Грамматика состоит из простых знаков, чисел, цифр. Синтаксис как несущая структура языка является порядком размещения кирпичиков, слов. Синтаксис – это протез, система, и никто из нас, насколько бы он ни был умен, не может избежать этого необходимого условия: или человек говорит и дает себя услышать, или он не существует.

Факт существования большого количества людей порождает способ взаимодействия, становящийся правилом для частей, которые должны их соблюдать и передавать. Следовательно, появляется система, регулирующая власть в своих интересах и интересах части. Государство – это факт, который воздействует на каждого из нас.

Система свойственна плану существования. Как и любой другой человек, я обладаю чувством, я разумен, следовательно, являюсь также и духовной сущностью, однако мое присутствие удостоверяет тело, слово меня выражает, дает мне право, наделяет меня юридическим принципом, экономическим статусом.

Когда бытие воплощается, оно становится исторической индивидуацией. Даже если люди между собой похожи, каждый в своем роде неповторим: каждый обладает особенной личностью и исторической индивидуацией. С того момента как я существую, во мне соединяются логическая и органическая системы. Я представляю собой тело, сердце, печень, легкие, пищу, дружбу, секс, компанию, поэзию, искусство, стратегию, то есть я являюсь универсумом ценностей. Многие из этих ценностей материализуются не только в то, что определяет человека органически как тело, существующее в плюрализме других тел, но также и как социальную единицу, способную к расширению территориальной психологии (например: «Это – мое, это – твое», «Мое право заканчивается там, где начинается твое, и наоборот». Кроме того, находясь в определенной совокупности, мы выстраиваем правила, синтаксис, переводя все в логический дискурс: много слов, индивидов, существований с единством исторического смысла, который потом – совершая различные переходы, от войны к миру, через сезоны и этапы развития – становится политикой, экономикой, историей.

С того момента как бытие создает историческую интенциональность, Ин-се воплощается, человек вербализует себя через территориальную психологию. В этом территориальном существовании неизбежно проявляются два типа потребностей: первичные биологические и социальные. Одни потребности синергичны другим, и оба типа взаимосвязаны. Исторически более важно удовлетворить биологическую потребность, но наши ценности и наша человеческая идентичность без социальных ценностей аннулируют и биологические потребности.

1.3.

Интенциональность бытия уточняется в момент своего воплощения, потом нуждается в продолжении своей идентичности, но также сплоченности, единстве действия, единстве архитектуры. Непрерывная и устойчивая идентичность, локализованная интенциональностью бытия, является проектом, который требует порядка, задающего сущность и существование этой идентичности как стабильной протяженности, порядок, обеспечивающий эффективность определенной органиграммы. Человек существует физически и является органиграммой[47], каждый из нас – слово, имеющее точную позицию и обладающее собственным диалектическим развитием.

Диалектическое развитие использует критерий: 1) интенциональности бытия, своего наивысшего универсума, и одновременно с этим 2) своей исторической локализации.

Например, семя падает, и там, где оно падает, появляется дерево. С того момента как оно падает, формируется характеристика, историческая личность этого семени. Изначально два семени одинаковы, но от того, как и куда они попадают, каждое становится в дальнейшем единственным, сильным, развивающимся.

Существование вступает в диалог с бытием, но для этого необходима структура, то есть протез, или, точнее, система. Система означает «помещенный, опора, начинающая придавать единообразие и стабильность тому, что воплотилось, произошло». С того момента как онто Ин-се воплотилось, оно персонализирует данное место по своему образу и подобию. Человек создает свой дом, землю, право, законы, государство согласно проекции своей потребности в развитии идентичности, установлению гармонии и диалектике с многими другими «Я», учитывая, что другие не только представляют собой трудность, но и развитие. Каждый раз, когда мне удается стать одним целым с другим, представляющим ценность, я расширяюсь и расту.

Культура – это передача миллионов видов опыта «в одной таблетке» отдельному индивиду здесь и сейчас. Великое событие истинной культуры – это соединение миллионов видов опыта, которое незамедлительно начинает выстраиваться у маленького индивида, биологически живущего не более ста лет. Все это система.

1.4.

1) Первая характеристика: как только появляется идентичность, непрерывность, стабильность, система стремится заполучить все возможности, что предполагает «заработок, захват, метаболизацию, фагоцитоз[48] всего того, что соответствует ее росту». Подобно тому как клетка метаболизирует все то, что подходит для ее специфической идентичности, так же и индивид или группа индивидов, сформировавшись, пытаются заполучить жизненное пространство для роста и развития.

В сущности, предприятие, политическая группа, лидер стремятся заполучить пространство. Это может быть телевизионное пространство, пространство радиовещания, экономическое, идеологическое, эстетическое пространство – не имеет значение какое, главное, что это пространство для действия по образу и подобию группы или лидера, одержавшего победу.

«Заполучить возможности» означает стремление предприятия выйти на благоприятный рынок с помощью метода и логических инструментов, предоставляемых юриспруденцией и политической системой. Существует много координат для ведения бизнеса. Нет необходимости изобретать скрытые нечестные ходы. Например, вор как таковой является самым неподготовленным в этой игре. На самом деле, чтобы успешно управлять процессом заполучения возможностей, необходим высокий уровень рациональности.

2) Вторая характеристика: действующая, приоритетная группа, одержавшая победу, обладает способностью защищаться от любой возможной альтернативы. Установленная система обладает проприоцептивной способностью к защите, поддерживает свою логическую, идеологическую, стабильную идентичность, собственную империю, беспокоится о том, чтобы новое пространство или возможные революции не привели к уменьшению командующей идентичности. В итоге собственность не имеет значения сама по себе, а лишь в отношении к личности.

Так же наиболее передовой экономический материализм отстаивает существование идентичности духа. При этом важна его принадлежность, например, «Мерседесу» или «Кока-коле»: не достаточно гуараны[49], чтобы заместить «Кока-колу». «Кока-кола» сделает все, чтобы гуарана не добилась успеха, то есть не предоставит пространство этому напитку, пусть и менее дорогому, более качественному и натуральному.

В основе системы лежит ум, который управляет превосходством власти и, очевидно, делает это во имя себя.

Имя является качеством уникальности субъекта, то есть модусом ума. Тот же смысл имеет нация, команда, предприятие, история философии. В итоге стремление быть материалистичным показывает эгоцентричность ума, действующего как идентичность внутри экономического, политического, биологического пространства.

Название, определяющее позицию человека, не допускает альтернатив. Например, огромная империя «Кока-колы» не может быть названа по-иному, потому что за «Кока-колой» стоят акционеры, история, форма экономического империализма. Это знамя власти победившей системы.

В этой устойчивости защитного характера не допускаются альтернативы любого рода ни в культуре, музыке или искусстве, ни в информации, ни в политических движениях.

Субъект может делать что-то, что в первую очередь хорошо для него самого и для его небольшой группы, контекста, города. Например, молодой предприниматель может открыть свою радиостанцию, киностудию, предприятие, предоставляющее услуги, которые благодаря его внутреннему таланту, способностям и качествам постепенно получают одобрение со стороны клиентов. Это одобрение растет, выходит за рамки небольшого региона, такого как, например, Умбрия, и распространяется по всей Италии. Именно по причине того, что предприятие становится крупным, оно начинает представлять опасность для правящей системы, которая неизбежно будет разрушать его или пытаться поглотить, включая в логику идентичности данной системы, в логику победителя. Эта ситуация становится полем сражения самых сильных, контролирующих любую альтернативную форму в соответствии со своей ценностью и одобрением. Конечно, это не открытая война, но игра с использованием всевозможных бюрократических уловок, когда в дело идут подделка документов, фальсификация показаний, бюрократических решений и т. п.

Все это не является чем-то нечестным, а вполне нормально и логично. Наше умственное превосходство должно перестать совершать этическую проекцию. Этика – это индивидуальный глубинный факт сознания, но она не может принадлежать истории: существование сегодня есть, завтра – нет. В нашей социальной среде победитель пишет историю и выбирает идеологию.

1.5.

Возьмем, например, законы, которые являются логическими инструментами, орудиями (точно так же, как клещи, молот и наковальня для кузнеца) и одобрены с согласия большинства, которое управляется самой сильной действующей системой, проявляющейся не в открытую, а всегда за кулисами. Законы являются орудиями, определяющими правила насилия и применения силы.

Каждое государство обладает своими государственными интересами[50], то есть своей логикой, откровением, «Библией».

Юриспруденция (кодексы и процедуры) определяет conditio sine qua non[51] в отношении того, каким образом можно нападать и защищаться. Это инструментальная логика, необходимая прежде всего действующей власти. Меняется государство, политический ум, и, как следствие, меняются и законы.

Законы – это инструменты с двойным лезвием, у них двойная функция. Они устанавливают:

1) чему обучать, что проповедовать народу;

2) какие меры воздействия использовать в различных ситуациях.

Когда закона недостаточно, то человек, ставший «неудобным», физически устраняется, для чего существует множество способов: не обязательно судебное разбирательство, есть несчастные случаи, хирургические операции и т. п.

Командующая система никогда не прибегает к мафии или оружию. Когда она использует их, то это означает, что она создает алиби для проведения других, более серьезных операций, чтобы сохранить свой status quo.

Ум системы не представляет собой зло: он следует логике, которую считает правильной с точки зрения собственного заработка и заработка всех остальных, то есть логика предоставления работы, достижения мира, определенного спокойствия. Предоставленный самому себе народ может опуститься до животного уровня, то есть законы, полиция и подобные меры необходимы.

Тот, кому удается достичь координат власти, устанавливает правила в доброй вере и со здоровыми убеждениями.

Ни один ум системы не устанавливает правил для совершения зла, убийства или по причине расизма. Все правила основываются на логичной экономии, обеспечивающей защиту группы. Под системой я имею в виду не государство или партию, а логическую форму, определяющую и управляющую внешне проявленной властью, которую мы и называем государством, законами, судьями, налогами.

Законы не могут определить и гарантировать абсолютный порядок. Они являются инструментами, доступными как преступнику, так и законопослушному гражданину. Мы называем преступниками тех, кто не приспосабливается явным образом. Законы – это лишь слова, которые определяют очередную власть исторического ее представителя или победного события.

1.6.

Система – это органиграмма, силлогическая[52] машина, математическая форма, которая действует с помощью абсолютных принципов, в том смысле, что возможно добавление лишь того, что соответствует предыдущему. Все, что соответствует идентичности определенного принципа, принимаемо, рационально, легально, одобряемо. Все, что не соответствует идеологии определенного принципа идентичности, – ошибочно, является анафемой, противоречием, исключается из игры.

Система – это силлогическая машина, способная отбирать (различать то, что ее, и то, что не ее), метаболизировать и стабилизировать все в интересах интенциональности исторической индивидуальности. Создается дело в согласии с условиями ума, управляющего властью.

В сущности, органиграмма – это типология формы, которая определяет власть. Изначально ум, обладающий властью, не имеет определенной формы. У него есть интенциональность, импульс, амбиция. Разум без амбиции ничего не стоит. Амбиция уточняет силу, потенциал. Вместе сила и амбиция придают форму, с помощью которой исторически определяется власть предприятия, фирмы, группы.

Историческая очевидность показывает, что никакие государственные интересы не могут продемонстрировать вечную объективную этику экзистенциального становления.

Очевидность истории показывает, что любые государственные интересы в долгосрочной перспективе оказываются ошибочными или функциональны на протяжении определенного периода, следовательно, изменчивы, склонны к упадку. Никакие государственные интересы не учитывают вечного закона жизни.

Поскольку эти интересы представляют собой лишь средства, то есть определенное право, действующее позитивным образом в данный момент, историческую модель, которая в лучшем случае окажется действующей, мы должны сделать вывод, что даже лучшие государственные интересы являются временной версией локальной функциональности.

1.7.

Какая логика эксклюзивным образом оправдывает государственные интересы? Как только они появляются (не важно, кто положил им начало – народ или другие силовые группы), кто или что оправдывает существование государственных интересов, если это не согласие народа?

Государственные интересы поддерживаются и контролируются монополией насилия, в частности физическим, юридическим[53], экономическим, идеологическим насилием. Это четыре ключевых качества государственных интересов.

Монополия этого насилия является корнем, правом, критерием, поддерживающим государственные интересы. Ум, способный управлять этой монополией, управляет государством: создает государство, закон, общество. Речь идет не об этическом, онтическом, интеллективном разуме, а об историческом разуме. Тот, кто достигает власти и способен ее контролировать, до тех пор пока он ее удерживает, пишет историю и общество. Точно так же, как владелец малого предприятия придает предприятию желаемый образ до тех пор, пока он является его главным акционером. Точно так же и собственник и главный редактор газеты устанавливает правила синтаксиса и отбора новостей для своего издания.

Таким же образом до тех пор, пока ум власти удерживает эту монополию, разделенную на четыре части (физическое, юридическое, экономическое и идеологическое насилие), он определяет то, что справедливо, каким должно быть знамя и на каком языке говорить, то есть устанавливает правильные манеры и мнения.

Из этого следует, что умом и критерием власти является тот, кто в большей степени определяет эти четыре элемента насилия. Самый влиятельный «акционер» этих четырех элементов в истории творит историю. Например, медицинское исследование проводится в соответствии с желаниями капитала и государственными интересами.

Под государственными интересами не нужно подразумевать президента страны, первого министра, парламент. Парламент – это всего лишь часть, которой управляет ум власти. Парламент должен утвердить или отвергнуть то, что было уже предписано. Сколько раз вы слышите в теленовостях, что создается комиссия или закон, но разве они доходят когда-нибудь до парламента? Они и не должны дойти, потому что в парламент попадает лишь то, что соответствует установленной идентичности того ума, который контролирует четыре формы экзистенциального насилия.

Очевидно, что любое расхождение или оппозиция очередной монополии (определяемой как «Кока-кола», «Мерседес» и т. п.) находится под угрозой физической расправы. Парламентарий, крупный судья, талантливый человек, представляющий ценность для общества, если не согласуется и не знает о существовании этой монополии, незамедлительно будет выведен из игры. Таким же образом все происходит в мире спорта. Например, футбол на сегодняшний день является бизнесом, затрагивающем высокую экономику и политику. Субъект устраняется не потому, что он ошибся, совершил проступок или оказался неспособным, а потому что выбился из системной органиграммы, наделенной властью. Отличающийся должен быть устранен, чтобы сохранить идентичность исторического критерия, без которого утрачивается и монополия власти: как только «Кока-кола» перестает быть «Кока-колой», или как только она утрачивает экономическое первенство, она исключается из игры и больше не существует. Она ценна до тех пор, пока существует, командует, но, пока она существует, «Кока-кола» навязывает свою идентичность.

Система не может прощать, принять: она логичная, последовательная, подобна теореме или математической операции. Глубинный закон экономии не имеет жалости, ассистенциализма. Он обладает стратегиями ассистенциализма, логикой ожидания возможности более крупного дела или моментами защитной стратегии, позволяющей в дальнейшем стать более сильным и агрессивным, то есть стратегиями выжидания. Так же и великий Древний Рим должен был убивать чужих, Ганнибала, чтобы спасти свою историческую идентичность и монополию.

1.8.

На основе этих предпосылок любое проявление науки, мнения, политики, исследования, искусства становится незначимым, то есть существует лишь как достояние, витрина, иллюзия. Возьмем, например, исследование онкологических заболеваний: больной необходим, он нужен фармацевтическому рынку. Больной обеспечивает миллиарды рабочих мест.

Собственником системы является тот, кто работает и в своих убеждениях полагает, что должен спасти мир. Поэтому он не ограничивается тем, чтобы заполучить возможности, наполнить свои амбары.

В том случае, когда какой-то ученый или молодой студент, открывает антидот, способный излечить рак, его устранят. По какой причине? Командует тот, кто платит, и согласно этой логике невозможно претендовать на изменение крупных финансовых потоков на национальном и международном уровне, что автоматически привело бы к нарушению ритма жизни миллионов служащих и миллионов законов.

Существует логика, которую мы сами, маленькие граждане, уважаем, потребляем, желаем. Мы являемся плательщиками, управленцами этой системы, в которой начинаем нуждаться, потому что желаем этот тип потребительства, хотим определенный тип обуви и одежды. Система – те, кто находится наверху, несомненно обладая выдающимся умом – не совершенна, управляет по-своему, заботясь о коллективе[54].

Система либо элиминирует то, что опасно, либо поглощает. Отличный от нее будет либо поглощен, либо устранен.

1.9.

Государственные интересы устанавливаются небольшим количеством мажоритарных бояр. Бояре – это те, кто обладает максимальным контролем над государственными четырьмя компонентами (физическим, юридическим, экономическим, идеологическим насилием).

Эти четыре «стержневых качества» государственных интересов являются внешним выражением, но на практике настоящие главы, объективные титулы являются теми, кто достигает физического овладения тремя аспектами: гегемонией экономики[55] (первенство доллара, нефти, золота, рынка), военной или полицейской силой (сила оружия) и силой средств информации.

Сила полиции не находится в подчинении министерства. Мы живем в государстве, в котором законы и парламент действуют одним образом, полиция – другим. Было бы совсем по-другому, если бы полиция подчинялась парламенту, но этого наши парламентарии не знают, а если они не знают этой реальности, то, разумеется, этого не знают и граждане.

Во всем мире происходит именно так, и так было всегда, и я думаю, так будет и дальше, без ведома Коссиги, Клинтона, Коля и т. п.

1.10.

Возможно, однако, что кто-то очень умный столкнется с реальностью этой ситуации. Тогда что он должен делать?

Необходимо соблюсти три принципа:

1. Никогда не нападать и не критиковать систему. Уличные или газетные революции, критические манифесты, преступные действия, разнузданные проявления мафии, псориаз 78 г., Тяньаньмэнь нужны для усиления системы, это лучший способ для ее подпитки.

2. Быть нормальными гражданами с пассивным абсентеизмом[56]. Имеется в виду не абсентеизм как у Ганди, потому что это был активный абсентеизм; не забастовки, потому что забастовки в Италии приведут к тому, что система оставит заброшенными фабрики, исчезнут рабочие места, а «Фиат» или «Мерседес» разместят свои заводы в Латинской Америке или Китае. Мир велик, и система никогда ничего не теряет: денег у нее столько, сколько она захочет, она контролирует любую часть и не нуждается в том, чтобы находиться исключительно в Италии.

Также все профсоюзное движение, например все движение левых, уже просчитано и спланировано умом, управляющим диалектикой власти. Более того, часто именно ум, управляющий диалектикой власти, подготавливает эти бунты. Студенческая молодежь, считающая себя самыми передовыми умами, – лишь хорошо откормленные цыплята. Они борются между собой у себя дома, один против другого, усиливают агрессивность той же страны, земли, то есть подобны деревьям, сражающимся одно против другого, находясь на службе у хозяина, который стоит вне всего этого.

В Италии профсоюзы помогают этому постепенному обеднению (и это достаточно глупо). Возможно обеспечить благополучие всем рабочим, но облегчая также и рост бизнеса, поскольку последний представляет амбицию разума, ценностной идентичности народа.

Пассивный абсентеизм означает: никогда не принимать продвижения, накладывающего условия, не соглашаться на помощь в получении должности, потому что это является началом шантажа. Например, одной из больших ошибок прошлого было то, что в Италии не было контроля за въездом большого количества судей в 68 г.

Необходимо оставить их делать, то что они хотят, а в момент нападения оставаться в пассивном абсентеизме.

3. Необходимо понимать и манипулировать: хорошо изучить систему со всеми ее правилами и законами, великолепно разобраться в органиграммах или аппаратах власти, чтобы потом манипулировать ими со своей целью, более разумным образом.

Власть и система будут существовать всегда, но все зависит от того, кто войдет в комнату с пультом управления. Войти может каждый, если знает, как действовать, и если умен.

Когда войдет кто-то умный, начнется совсем другая игра, другая власть. Однако, чтобы управлять, необходимо сначала научиться служить, используя высший разум. Человек начинает создавать эффективные законы, если сначала он их изучил и понимает.

В итоге человек достигает самой рациональной и интуитивной точки разума, выделяемой благодаря опыту зрелости и историческим возможностям: он встречает людей, ситуации, проживает определенные моменты. Всегда существует два аспекта, способствующих достижению этих уровней: с одной стороны, сам человек (развитый разум лидера, высшего человека), а с другой – удачное стечение обстоятельств. Нельзя прийти к ним исключительно через насилие или экономику: необходим оперативный, ответственный, способный ум.

Глава вторая

Глобализация и специализация[57]

2.1. Асимметрия глобализации

Искусство владения информацией так же, а иногда и более важно, чем сам продукт. Тот, кто не владеет этим искусством, остается вне игры.

В рамках этой глобализации существуют определенные асимметрии, которые можно разделить по двум признакам:

1) рынок;

2) идеология.

Что означает эта асимметрия? На шахматной доске глобализации существуют страны индустриально не развитые, отстающие в своем культурном развитии на один-два века. Это страны, у которых не развиты средства производства, чувствительность, ум, цивилизация настолько, чтобы общаться на равных с монстрами глобализации. Во многих местах в Латинской Америке, Восточной Европе, Африке, на Востоке еще существуют хорошие рыночные возможности для стран с высокими ценами и бюрократией.

Существует асимметрия рынка: есть места, где еще нет ручек, бумаги, где не хватает кожи и т. д. В этих местах рынок еще основан на простом товарообмене. Главная задача – это найти асимметричный выгодный рынок. Манипуляции в сфере бизнеса являются обычным делом. Предприниматель вынужден конкурировать с манипуляторами.

Существуют также идеологическая асимметрия. Это означает, что есть страны с очень консервативной религией, или идеологией, или менталитетом.

Нужно быть внимательными к менталитету и идеологии различных рынков. Потому что, когда люди покупают обувь, сумки, они обращают внимание на идеологические и моральные аспекты. Например, достаточно подчеркнуть какой-либо небольшой элемент, отвечающий идеологии этой местности, ее религии, прошлому, и рынок раскроется и оценит ваш продукт. Достаточно добавить небольшие аппликации на туфлях и сумках для того, чтобы ими заинтересовались арабский и африканский рынки, точно так же как можно использовать шимаррон[58], предлагая товар для гаучо[59].

Для успеха на рынке глобализации требуется конкурентоспособность, которая определяется локализацией и специализацией, исходя из местных потребностей.

2.2. Локализация

Локализация: если вы хотите победить на мировом рынке, то нужно начинать с собственного дома. Известность, слава, хорошая репутация достигаются сначала у себя дома, на собственной земле.

Сначала нужно достичь превосходства в родной стране. Потому что наши первые клиенты – это наши друзья, наши соседи. Нужно стараться всегда улучшать тот город, то место, где работаешь и производишь. Сегодня весь мир взаимосвязан, и, когда иностранец приезжает в Бразилию и ищет определенный продукт, он сразу же узнает о том, что здесь есть лучшего.

Бедное население перемещается поближе к мегаполисам, а богатые работают в городах, но живут за их пределами. Такая тенденция наблюдается во многих странах.

Не нужно пренебрегать маленькими городками и небольшими поселениями, потому что именно они в первую очередь являются местами с асимметриями, которые открывают новые перспективы для рынка.

2.3. Специализация исходя из местных потребностей

В Евангелии говорится, что нужно хорошо служить ближнему. Эту фразу нужно рассматривать также и в экономическом смысле – как указание на необходимость удовлетворения местных потребностей. Нужно строить свой бизнес исходя из специфических особенностей вашего рынка, помня о том, что именно бедные люди претендуют на большее богатство. Если у бедного человека есть в кармане деньги, то он сразу купит себе обувь, туфли, а затем шляпу, если это мужчина, или сумку, если это женщина. Богатые люди покупают мало, а у бедных людей есть потребность казаться более важными с помощью отдельных вещей. У бедняка нет дома, но зато он покупает себе туфли, чтобы казаться важным. Нужно быть внимательным к проявлениям психологии бедных людей, которые пытаются компенсировать свои фрустрации. Они сначала покупают туфли, а уж потом вспоминают о хлебе.

2.4. Некоторые аспекты рынка

Остановимся еще на нескольких важных моментах.

а) Самое важное – это предпринимательский разум.

Интуиция лидера, предпринимателя, думающего человека – это основа богатства. Гениальность никогда не бывает коллективной, гениальность индивидуальна. Гений – это продукт жизни.

б) В центре внимания – личность.

Повторим еще раз, что гениальность индивидуальна, никакое гениальное решение в истории не было принято группой. Личность – это основная ценность. Нужно жить в обществе, но нужно давать максимальное развитие индивидуальному потенциалу.

в) Психология продукта.

Я затрону глубинный аспект производства и рынка, а именно психологию. Данный аргумент достаточно сложный, но я постараюсь объяснить его самым простым и наглядным образом.

Когда происходит какое-либо действие, необходимо уметь определять основную его цель, поскольку человек – это психика. Человек, однажды утолив свой голод и свою жажду, решив для себя проблему биологического выживания, превращается в психологическую структуру, которая действует и производит выборы, отвечающие архаическим и природным мотивациям, которые составляют космогонию его личности.

Задумайтесь о том, что человек, например, покупает сумку или ремень не для того, чтобы просто переносить вещи и чтобы подвязывать штаны, но он приобретает эстетический символ, определенный образ, определенный знак для того, чтобы подчеркнуть свою личность. Человек не покупает туфли для того, чтобы защитить свои ноги при ходьбе. Хотя когда-то действительно делали обувь, которая служила всю жизнь. У меня до сих пор сохранилась пара башмаков на деревянной подошве, которые когда-то своими руками сделал мой дед. Микеланджело делал свои туфли так, чтобы они ему служили вечно. Он делал их настолько красивыми, что, надев, носил их очень долго, а когда по прошествии долгого времени он их снимал, его ноги кровоточили и тогда он туфли выкидывал.

Сегодня все является отражением личности. Форма туфель выбирается исходя из того, что человек хочет сказать о себе окружающим. Обувь является частью того языка, который люди используют в отношениях между собой. Манера одеваться передает то, как субъект идентифицирует самого себя и как он хочет быть воспринят окружающими. Покупая дорогую обувь, субъект заявляет: «Я такой великий, что могу позволить себе шикарную обувь. Известные фирмы служат мне».

Нужно быть внимательными к эгоизму и нарциссизму, которые определяют психологический выбор клиента. И в первую очередь массового клиента, который много покупает и много платит. Яркий пример – это рынок музыки и музыкальных дисков, основными потребителями которых является масса молодежи и бедных людей. Транснациональные корпорации уделяют много внимания культивации этого слоя общества, поскольку он является основным потребителем на рынке.

Например, мобильные телефоны составляют мировой рынок, активизируемый любопытством подростков и неподавляемым лидерством этого сектора. Мобильник будет существовать и в рыночной культуре будущего.

Когда кто-то угадывает линию соответствия психологическим потребностям клиента, дело процветает[60].

г) Рынок должен отвечать потребностям общества.

Нужно понять мотивации и потребности общества, а затем сориентировать на них рынок. Нужно найти самые точные ответы на базовые инстинкты. Нужно определить те базовые инстинкты, которые обеспечат выбор конкретного продукта.

Существуют два основных человеческих инстинкта: эротизм и агрессивность. Агрессивность не в смысле деструктивном, а, наоборот, в смысле позитивном, как защита идентичности субъекта. «Я особенный, и мне нужно особенное окружение, мне нужно все превосходное и великолепное, потому что я сам был создан таким». Позитивная агрессивность – это основной стимул достижения личного первенства[61]. Имеется в виду тот способ, который позволяет удержатся на первых позициях в мире: «Я не Александр Великий, но у меня есть пара обуви, которой, как говорят, нет равных по красоте».

Второй инстинкт – это эротизм, который связан не с сексом и не с внешней красотой, но с глубокой сущностью субъекта. Любое изделие из кожи должно давать ощущение глубокого удовольствия, прикосновение к чему-то интимному, тем более если это изделие преподносится в подарок, потому что, когда вы будете носить эту сумку или этот пиджак, вы будете вспоминать тепло того, кто вам их подарил. Эротизм – это стремление к удовольствию, к самодостаточности и сексуальному удовлетворению. Например, определенные формы женских каблуков передают огромную сексуальность, нежели мужские сапоги. Было бы интересно послушать, что бы сказали об этом великие художники.

Самые крупные личности, которые добились огромного успеха для своих предприятий, всегда говорили о том, что самой главной чертой их успеха было удовольствие, гениальность в удовольствии. Инвестиции рынка и экономические расчеты были лишь дополнением, были второстепенными для тех, кто обладал этим уровнем превосходства.

Залогом успеха является не приспособление к тому, что делают другие, а оригинальность и индивидуальный подход в служении наилучшим образом базовым инстинктам общества в какой бы то ни было области.

д) Функциональный ответ на базовые инстинкты.

Кожа отвечает проявлениям обоих инстинктов: агрессивности и эротизма. Если вам удастся найти утонченный и точный ответ на эти инстинкты, естественно с учетом экономических характеристик и возможностей, вы достигнете успеха.

е) Высокая эстетическая духовность, связанная с исторической реальностью.

Это означает, что нужно осуществлять эстетическое служение клиенту, его природным инстинктам.

Своей работой, своим делом нужно подчеркивать эстетическую красоту внутреннего мира человека. Это будет вашим участием в проявлении гениальности человека на этой планете. Должна быть не шизофреническая отстраненность, а воплощение в продукте или услуге блага обществу в реальном, экономическом, политическом, побеждающем проявлении.

Для того чтобы добиться успеха, не нужно слушать политиков, банки, валютные фонды, потому что, следуя этому пути, можно оказаться вне игры. Необходимо черпать из глубины интуиции, свойственной предпринимателю, высшие ценности в инвестировании и прежде всего в содействии глубинному искусству служения людям через функциональность и достижение красоты.

Эстетика является первым элементом жизни. Стремление быть красивыми гораздо важнее в жизни, чем еда и питье. Если вы понаблюдаете за цветами и животными, то вы заметите, что они постоянно делают все, чтобы быть как можно более красивыми, и они это умеют делать лучше, чем люди. Древние варвары и древние римляне, идя на войну, клали с собой в сумку зеркало и расческу

Искусство работы с кожей (изготовление обуви, сумок, галстуков, пиджаков, шляп и т. д.) во всех ее проявлениях (цвет, прочность, плотность, экология и т. д.) – это вклад в достижение лидерства как вечного процесса творчества.

Легко заметить, что люди, которые хотят показать свою значимость, свой достаток, приобретают изделия из кожи высокого качества как символ элиты и заявление о самом себе. Это приобрело характер навязчивой идеи во всем мире, с одной стороны, но, с другой стороны, это еще и красиво и эстетично.

Глава третья

Опасность психологического расизма в эпоху глобализации[62]

3.1.

Хотя по западной культуре нельзя судить обо всем мире, однако она знаменует попытку рационального понимания того, как возможно объединить различные культуры и народы нашей планеты. Эта культура зародилась на Востоке, однако сегодня она является основным стержнем в мире, обладая технической и коммуникационной логикой, типичной для греко-романского мира. Китай и Россия до сих пор обособлены от мира, они не перенимают черт ни Запада, ни иудеев, ни христиан, ни англосаксов. Китай продолжит развитие по своим правилам и законам, но пройдет еще несколько веков, прежде чем он выйдет на диалектическую арену нашей планеты. Что касается Африки, которая в прошлом подвергалась биологическому колониализму, сегодня ее ждет новый вид колониализма – культурно-идеологический, исходящий от белой расы. Впрочем через несколько десятилетий Африка проснется и станет одной из главных действующих сил на нашей планете. Арабский мир живет по своим правилам и благодаря нефтяным ресурсам получил власть на международной арене, но не обладает техникой и логикой Запада. Иными словами, эти страны используют инструменты рациональной технологии Запада в оркестровке, не свойственной арабскому миру. Возможно, в будущем мы увидим новую Германию с психологией посредничества между Европой и Китаем, затрагивающего и Российскую Федерацию.

Согласно онтопсихологии в основе происхождения рас лежит не биологический элемент, а психические констелляции. Каждая психическая констелляция имеет свои особенности и по-своему может внести свой вклад в развитие нашей планеты. Вместе же эти констелляции могут придать несравненно больший импульс развитию человечества во вселенной, история которого всегда открыта.

Сегодня именно Запад играет ведущую роль на международной арене, потому что создает и контролирует мир образов. Тот, кто властвует над миром образов, управляет всем. Любая идеология использует символ: знамя, метафизику, психолингвистику и т. д. Раса – это не столько биологический аспект, сколько одна из типологий культуры.

Глобализация сегодня сильнейшим образом влияет на положение многих стран, в особенности США и Англии, которые понимают важность этого процесса и которые больше, чем другие страны, страдают от него. Все ожидали, что глобализация будет негативно сказываться на бедных и слаборазвитых народах, но в реальности оказалось иначе. Поскольку радио, телевидение и все средства коммуникации стали общедоступными, то все, и в первую очередь бедные, народы начали проявлять себя, привлекая к себе внимание всего мира. Например, кто раньше знал о существовании народов бывшей Югославии: сербов, хорватов, словенцев, албанцев, македонцев, кто знал о Косово? Эти маленькие государства, остановившиеся в некоторых аспектах своего развития, сегодня активно проявляются, становятся известными, и через них реализуются крупные рыночные интересы.

Англия потеряла Британское Содружество, которое раньше являлось своего рода системой глобализации, основанной лишь на английских товарах. Япония вступила в глобализацию по-своему: она без особого насилия и навязывания предоставила именно те инструменты и товары, которыми пользуются во всем мире. Япония, вместо того чтобы производить какой-то конкретный товар для отдельного специфического народа, создала продукты, нужные всем.

Именно США и Англия страдают от процесса глобализации, поскольку происходит децентрализация власти, которая ранее была собрана в руках США. Они, в свое время выиграв войну, смогли продвинуть с помощью рекламы и коммерции свои товары на рынки других стран. Проявляя внешнюю заботу, используя замечательным образом психологию и кинематограф, они сформировали у других народов убеждение, что быть партнерами США или сыскать их доверие – для них бесспорное благо. США искусственно создали свое положение. Точно так же банки усиливают свою мощь за счет доверия, которое им удается обрести у клиентов: вкладчики доверяют банкам, оставляют в них деньги, и, как следствие, эти банки усиливают свою мощь.

Глобализация дала возможность напрямую соединить один народ с другим, одного коммерсанта с другим, производителя с продавцом. Сегодня можно совершать сделки, не консультируясь у США и не проходя через «Сверх-Я» американского рынка.

В будущем будут провоцироваться небольшие войны и разногласия между народами для того, чтобы поддерживать военно-промышленный комплекс и те структуры, которые обладают наибольшим военным запасом. Divide et impera![63] Однако, несмотря на это, Латинская Европа будет все больше и больше объединяться и осознавать свое внутреннее единство.

Даже войны в Косово, Ираке были актами превалирования силы, что не может способствовать формированию свободы целого. Например, ООН – это организация, которая координируется, поддерживается и финансируется всеми народами, однако раньше она находилась под контролем США. Сегодня они потеряли возможность свободно координировать и содержать ООН, как следствие – произойдет ряд серьезных изменений и кризисов. Сегодня ООН не выгодна США, поскольку она им уже не подчиняется.

Нет смысла в революциях, потому что история движется так, как ее ведут те силы, которые обладают властью в мире. Если богатство находится в руках глупых людей, то оно рано или поздно будет потеряно. Например, когда у богатых родителей рождаются глупые дети, то именно из-за них, из-за их глупости богатство переходит в руки других, более предприимчивых людей, которые сначала учатся служить, а потом умеют командовать. Это встречается очень часто, и это легко увидеть, если вы внимательно посмотрите на истории крупных семей, на истории крупных банков и землевладельцев. Богатство долгое время не может находиться в руках людей неподготовленных и наивных, неспособных и бездумных мотов. Поэтому «революции» происходят постоянно, и власть всегда переходит в руки более предприимчивых и более способных. Нет смысла в вооруженных переворотах, так как потом оказывается, что мы просто помогли передать власть из рук одной группировки в руки другой, которая также не подготовлена и также глупа и вредна для общества, которое мы вначале хотели спасти.

Гитлер был одним из величайших активаторов международного капитализма, нанесшего ущерб Германии. Большевизм способствовал экономической экспансии США в мире.

3.2.

Сегодня проблема состоит не в противоречии между богатыми и бедными, но в психологическом расизме, который основывается на различии культурных архетипов: культурные архетипы конкретных географических мест, могут являться причинами войн, разногласий, противопоставляющих человека человеку, знание – человеку.

Идеология, в зависимости от того, где и как она формируется, лепит субъекта. Идеологии – это стереотипы, базовые принципы, на основе которых строится внутреннее и внешнее поведение каждой конкретной группы. Расизм не зависит от биологической и географической принадлежности, но полностью формируется коллективными стереотипами, свойственными конкретной психологии, конкретной рациональности.

Стереотип – это функция, которая соответствует модели поведения. Поведение считается положительным в той мере, в которой оно соответствует определенной идее, определенному мировосприятию. Таким образом, определяется, что верно, а что ошибочно, что идет мне на пользу и что вредит. Речь идет об убеждениях, идеях, символах, бесспорных понятиях, которые считаются ценностными. Стереотипы – это основные принципы, выбранные и выделенные отдельными группами людей, которые ложатся в основу их лингвистики, поведения, веры, действий, становления, смерти.

Логические первопринципы, напротив, обладают формой превосходства и избегают традиций, обычаев определенного народа, потому что это ориентиры, устанавливающие

функциональность того, что мы называем наукой и логикой, поэтому далее они становятся правдой или неправдой, функциональными или нефункциональными. Аристотелевское представление о первопринципах может быть широко применено к тому, что обозначается как стереотип, который сам по себе нейтрален, однако почти всегда однороден в ракурсе индивидуальной психологии и психологии масс. Каждая раса обладает своими первопринципами, которые устанавливают критерии отличий.

Психическая констелляция развивается за счет мемов, традиций и культур побеждающей группы. Психологическая и экзистенциальная культура определяет принадлежность.

В данный момент я не говорю о том, плохие мы или хорошие с точки зрения критерия онто Ин-се. В данный момент я провожу анализ народов, объединенных сегодня глобализацией.

Путешествуя из одной страны в другую, точно так же как я перевожу стрелки часов, я меняю язык общения, манеру поведения, жесты. Существуют такие аспекты, не зная которых человек не сможет спокойно чувствовать себя в разных странах, не может рассчитывать на уважение и т. д. Поэтому, например, в зависимости от того, в какой стране я нахожусь, происходят действительные изменения: тип шляпы, походка, способ задавать вопросы, вызывать такси, говорить, вести переговоры. Существует масса особенностей в тех основных принципах, которые есть в каждом государстве и которые действуют в одном государстве, но не действуют в другом. И тот, кто способен легко адаптироваться и использовать эти нюансы, считается человеком компетентным и хорошо принимается в каждой стране.

Один из первых вопросов, которые я задаю клиенту во время консультации: «Откуда ты родом?» Даже если передо мной итальянец, я все равно спрашиваю о его происхождении, поскольку это существенным образом влияет на субъекта: одно дело, если человек родился в Неаполе, и совсем другое – в Генуе. Среда происхождения человека тут же сообщает мне его характерные стереотипы, дает основные принципы, которыми субъект руководствуется в процессе самопознания: это его способ воспринимать жизнь и реальность. Нельзя сказать, какой из способов является лучшим, но каждый обладает всего лишь одним из множества способов. Тот, кто занимается бизнесом на международном уровне, должен уметь разбираться в логиках основных принципов, которыми пользуются люди других стран.

В настоящий момент опасность представляет не неграмотность, деление на богатых и бедных, молодежь и стариков, больных и здоровых, а расизм психических констелляций. Возьмем, например, войну в Югославии. На первый взгляд кажется, что причиной военных действий был вопрос раздела территории, вопрос политических разногласий, но если глубоко проанализировать реальность этих воюющих народов, то видно, что на протяжении веков каждый из этих народов имел свою религию. Это очевидный факт. Воздействия внешних экономических и других факторов на определенную страну не происходит, если нет внутреннего притяжения, возникающего из-за идеологических разногласий этой стороны.

Я помню, когда я жил несколько дней в небольшой общине в Абруццо, где было представлено шесть религий и было разделение между деревнями. Маленькая деревня состояла из двадцати крестьянских домов, где жили бедные люди, но у каждой деревни была своя гордость, богатство, традиции и религия: одна относилась к пятидесятникам, другая – к харизматическому движению, третья – к лютеранам, четвертая – к анархистам и т. д.

Франция какое-то время старается усилить франкоговорящие языки. Развивается диалектика наиболее сильных культур, от которых зависит эпистема власти.

Возникает вопрос: психологический ли расизм во всех его разновидностях прикрывается религиями, или наоборот, каждая отдельная религия сама создает эти противоречия? Если рассмотреть все происходившие войны, то в основе их всегда лежали разногласия в подходах к религии и ее прочтению.

Я говорю о религии не с точки зрения интеллектуального поиска, поиска ценностей, но как о социальноисторическом факте с характерными антропологическими проявлениями: обрядами, символами и т. д. Внутри многих религий существует такой подтекст: «Не трогай меня, потому что ты грязный и ты ниже меня» или: «Не трогай меня, потому что Бог со мной, мой Бог не хочет тебя, мой Бог не хочет, чтобы я был с тобой, потому что ты грязный, ты зверь, ты вне нашего сообщества».

Было бы полезно рассмотреть то, как организованы различные идеологии ислама, католицизма и другие. Все поют о том, что мы братья, но, даже когда святейшие отцы говорят о том, что мы братья, каждый думает: «Мы все братья, если ты будешь делать то, что скажу я. Ясное дело, что я отец, а ты сын, что я пастух, а ты овца».

В сущности, все говорят одно и то же, но каждый предполагает, что командовать должен именно он, то есть религия используется для того, чтобы иметь основу инфантильной власти для одного конкретного народа или для одного конкретного человека.

Оставим открытым вопрос, что первично: идеологический расизм или религия. В любом случае бесполезно искать причину расизма в маленьких разбросанных бедных народах, у янки или у неофашистов и т. д. Причину этого театра нужно искать гораздо глубже. Для этого нужно вернуться к вопросам, связанным с бессознательным, с рефлективной матрицей, к динамикам, которые явились причиной отклонения единства действия онто Ин-се. Онтопсихология открыла, что человек имеет единство измерения и действия, которое называется онто Ин-се, являющееся частью бытия. Но проблема состоит в том, что это ядро человека было оторвано от сущностного действия из-за влияния вируса, называемого монитором отклонения, который является непригодным стереотипом, структурой, неспособной к универсальности.

Для того чтобы решить эту проблему, бесполезно бороться с различными религиозными идеологиями, нужно начать проводить глубокую гуманистическую педагогику. Целью должен быть не придуманный Бог, а человек: черный, белый, желтый. Мы все обладаем одинаковой универсальной идентичностью, и это очевидно. Тот, кто реализует человеческое, творит божественную истину.

В первую очередь, переоценку ценностей должны сделать интеллектуалы, духовные люди, обладающие всеми видами знания – моральным, философским, юридическим, художественным и т. д. Эти умы, которые признаны ведущими, прокладывают новые пути для человечества, для своих народов. Именно они должны проверить, полезны ли они человечеству или нет, не создают ли они сами предпосылок для противоречия, ставя тем самым человека против человека. Эти высшие умы, или те, которых народ считает и признал таковыми, должны сделать шаг вперед и коренным образом изменить этот расизм, создающий идеологию, направленную против человека. Потому что как самая высшая благодать рождается от психики, точно так же высшее зло зарождается в психике. Первый шаг, первые изменения должны исходить от интеллектуальных и общественных лидеров. Этого будет недостаточно для полного изменения, потому что всегда находятся люди, выступающие против любых изменений, однако объединение лучших умов уже было бы серьезным шагом в прогрессивном направлении.

3.3.

Изучая историю Востока и Запада, я задался вопросом: «Что нас всех объединяет?» – и обнаружил мир, который действительно делает нас едиными, равными, тот мир, где мы одинаковы: это весь мир фантазий и зрелищ в любом смысле этого слова и в любом своем проявлении, образ как представление, как шоу, телевидение, кино, радио и пресса. Если внимательно посмотреть на все проявления художественного творчества на протяжении всех времен (пение, танец, музыка, изобразительное искусство, театр, трагедия и комедия, шаржи, юмор, эротические шоу), можно заметить, что это всегда объединяло людей всех времен; и сегодня нам тоже нравится вспоминать те традиции, которые были раньше.

Мир зрелищ во всех их проявлениях всегда любим и хорошо воспринимаем, он никогда не приводит к войне. Это то же самое, как наблюдать за играющими детьми, которые и обнимаются, и дерутся, но это всегда весело и смешно. Например, нам всем нравится и мы спокойно смотрим на различные действия в спектакле, которые в жизни обычно осуждаются с точки зрения морали; нам нравится на это смотреть, мы даже за это платим и строим кинотеатры и театры для того, чтобы смотреть на это.

Нужно выделить ряд ценностей и заново предложить их людям. Например, можно посоветовать автору песен вместо того, чтобы писать поверхностные стихи, написать что-то вроде: «Папа, почему ты не дружишь с другим папой, вы ведь братья. Папа, как ты можешь учить меня любви, если ты сам не дружишь со своим братом».

Бессмысленно постоянно молиться для того, чтобы обратить в свою веру других.

Собственная реализация не означает давления и власти над всеми остальными. Не нужно пытаться «спасать овец», но нужно их наделить ответственностью, чтобы они сами стали пастухами и хозяевами жизни.

В сущности, проникающая способность нашей ограниченности и психических комплексов порождает «монстра» в других.

Но верно также и то, что каждый народ обладает собственной культурной идентичностью, которая отличает его от других народов. Эта идентичность уточняется приобретаемой культурой. Каждая глубинная культура является силовым вектором среди массы людей. Самая сильная и организованная культура преобладает над другими, испытав взлеты и падения на протяжении веков и тысячелетий.

Если нам удастся заново заложить основы гуманистической культуры на онтологических истоках константы «Н» (межпланетарная модель проекта человека), каждый народ будет жить на этой и на любой другой планете как в своем доме, экологической колыбели.

3.4.

Помимо индивидуальных комплексов, у человека присутствуют комплексы метаисторических констелляций, которые обладают собственной тысячелетней автономией и могут в определенный момент дать толчок развитию какой-то ситуации или – в другом случае – затаиться, никак не проявляясь. Но они всегда остаются невредимыми.

Мой опыт показывает, что и сегодня существуют цивилизации, о которых мы иногда что-то знаем, а иногда не знаем ничего. Психические констелляции представляют собой ядра интенциональности, формализующие и задающие типологию всем возможным психосенсорным процессам, протекающим в границах универсума, образованного константой «Н». Это – модусы, находящиеся внутри человеческой плеромы, установленной в «этом времени» «этой пространственной проекции»[64]; это – системы психической активности, находящиеся в латентном состоянии применительно к известной нам истории; они не повреждены и могут появиться в любой момент, используя исторические обстоятельства для своего возвращения в качестве логико-исторического сознательного «Я».

Следовательно, в рамках этого огромного коллективного бессознательного нужно различать латентные формы хорошо организованных психических комплексов, ожидающих подходящую сознательную и политическую феноменологию. Однако даже если они не феноменизируются, то все равно остаются реальными и цельными, они живы и сохраняют свои обычаи, запахи, стереотипы, субкоды и могут синкретизироваться с чем угодно, поскольку белая раса открыто себя реализует, а другие расы – латентно, опосредованно.

Для обладания точным знанием истории всех политических и технологических систем необходимо принимать в расчет не только нефть, уран, рост населения и т. д., но и эти психические констелляции, пребывающие в огромном разнообразии состояний человека и диалектически связующие комплексы и сознательное «Я». Естественно, каждая подобная огромная метаисторическая констелляция всегда находится под воздействием imprimatur[65] вездесущего монитора отклонения, который постоянно контролирует все психические проявления человека, сохраняя и поддерживая раздвоенность, ведущую в конечном счете к экзистенциальной шизофрении[66].

Человек метаболизирует определенные виды энергии, он может генерировать психические формы (через религию, например), но в конечном счете они становятся шизофреногенными, то есть отделяют историю от метафизики, возвращая человека к постоянному отлучению от вечности, от бытия. Человек снова обнаруживает себя замкнутым в короткую временную параболу, ограниченную рождением и смертью, не имеющим возможности двинуться куда-либо, не ощущающим более дыхания онто Ин-се.

Онто Ин-се вновь подводит нас к удивительному и свойственному нам видению бытия: я феноменизирую себя здесь, оставаясь при этом в постоянной связи с сутью бытия, которое полагает меня вне конфликтов, порожденных не только маленькими, но и метаисторическими комплексами отдельных рас, существующих по сей день. Будем надеяться, что онтопсихология, став чуть более известной, позволит нам научиться распознавать эти комплексы.

Так, в каждом человеке, помимо прочих элементов психики, обычно присутствует характерный комплекс, который определяется в конечном счете комплексом той или иной метаисторической констелляции. Его природа необязательно негативна, иногда это прекрасное чувство тождества с древностью, чувство принадлежности к древней психической констелляции. Проверять истину можно только результатом – вот тот единственный критерий, от которого не следует отходить. Каждая из этих констелляций по-своему активизирует субъекта как в его здоровье, свершениях, так и в болезни.

Думаю, что, даже несмотря на краткость описания, мне удалось развернуть перед вашим внутренним взором захватывающую картину направлений мысли и анализа. Причем это не какие-то фантазии или субъективное мнение, а описание контекста, сути вещей. Может быть, для многих они все еще не научны, но я хорошо знаком с ними. Чтобы суметь увидеть их, нужно восстановить безупречность в самом исследователе и точность в его исследовании.

Выявить существование психических констелляций, их поведение и получить конкретное представление о диалектике человека как историческом событии – это задача научной психологии будущего. Я слегка коснулся проблемы чернокожих, потому что она менее сложна. На сегодняшний день выявлены следующие метапсихические констелляции: египетская, арабская, индийская, монгольская, еврейская, японская, китайская, африканская, малайзийская, белая средиземноморская, белая нордическая, индо-эскимосская, желтая тибетская в соединении с американо-индейской и андо-индейской, роботическая.

Очевидно, что частое возникновение гибридов – это нормальное явление. Различие между этими констелляциями определяется их способом контактирования с реальностью и, следовательно, исторической структурой. Наиболее древней на этой планете является желто-тибето-индо-американо-андская констелляция. Диалектика и стратегия этих констелляций сходны, но не тождественны в динамике отношений между «Я» и собственными комплексами в психике индивида.

Роботическая констелляция отличается от других не по внешним признакам, а по структурной логике. В ней меньше инстинктной свободы, точнее установки в объектных отношениях и в исполнении. Эта констелляция вносится путем ввода информации в период развития зародыша. Она подобна некоей константе, присутствующей в исторической ситуации на планете Земля для поддержания связи с инопланетными цивилизациями. Данная типология, будучи обнаруженной и контролируемой креативным лидером, превосходит любую человеческую. В противном случае она же может спровоцировать развитие деструктивных процессов.

Глава четвертая

Идеология и политика[67]

4.1.

Политика – это искусство, анализ, способность осуществлять функцию власти на пользу всем. Политика есть формальное основание для осуществления общего руководства общественным делом. Она различается по областям применения и способам воздействия на ту или иную часть общественного дела: политика финансовая, военная, экологическая, международная и т. д.

Выше полиса находилось только измерение святого, неприкосновенность духовного, где возникала логика трансцендентности, где политика уже ничего не стоила, являясь функциональной логикой сектора. Священник[68] – это тот, кто посвящен заботе о сакральности. Святое – это пространство, где осуществляется связь с абсолютом или метафизикой, то есть это сокровенная сфера Ин-се в горизонте бытия. Еще более высок термин «понтифик»[69]: тот, кто способен служить мостом между метафизическим и историческим, между святым и мирским. Профан, то есть мирской, – это то, что первым является чувствам, но что далее всего отстоит от созидающего начала. Следовательно, для достижения функциональности общество должно быть органичным, то есть различные части должны быть взаимно функциональными, составляя таким образом плерому и повышая эффективность целого. Так, от богатства и всемогущества целого жизнь возвращается к развитию, пользе отдельных своих частей.

Следовательно, органичное – это объединение различных частей, взаимодействующих и изменяющихся в процессе объединения в сторону большей мощности, превосходства, ума. Именно это и есть политика – искусство соединять различные ситуации и переводить их в развитие ради эффективности целого. Таким образом, суть политики заключается в искусстве умения делать, то есть умения соединять части в соответствии с уже присущим им внутренним потенциалом. Между отдельными частями уже имеется взаимная связь, взаимное узнавание; каждой такой части присуща определенная интенциональность, направленная на объединение с другими. Необходимо, однако, уточнить: какое объединение? Такое, которое гарантировало бы как стабильность самой части, так и ее открытость другим частям.

В таком случае истинная политика представляет собой руководство, направленное на успех всех частей, составляющих ядро. Невозможно, чтобы все части были одинаковыми – каждая должна действовать по-своему присущим только ей образом, согласно своей уже продемонстрированной способности.

4.2.

Идеология рождается как благо, как решение некоего исторического «здесь и сейчас», как изобретение функциональной программы; однако, став фиксированной, однажды установленной, она превращается в «убийственную» для политической функции.

Под идеологией[70] я понимаю образ, структурированный как инструмент социального действия. Столкнувшись с какой-либо проблемой, гений или вождь используют для ее решения некий модуль, некий маршрут, некий график, то есть рациональную структуру. Большое количество образов, гипотез решения, формализуемых в этом калейдоскопе необходимости, показывает, как идеология становится таким инструментом. Так, идея, как только реализуется исторически, становится логосом, или – в терминах онтопсихологии – Ин-се, едва оно случается в истории, формализуется через априорное «Я», но исполняется уже посредством логико-исторического «Я». Идея совершенна, если она опосредуется в логосе. Реализация логоса есть феноменологическая конкретность, поэтому из идеи, из соответствия требованию формализуется инструмент, стереотип. Другими словами, заключенная в идее целостность должна перейти в другое качество таким образом, чтобы ее эйдетическое отражение соматизировалось в исторической структуре. В свою очередь, «Я» оперирует историческим отражением в границах, определяемых равновесием ситуации. Однако, после того как некое решение, теория, идеология разработаны, совсем необязательно пользоваться всегда только ими. Инструменты фиксируются для того, чтобы дать всем возможность решения, но на этой стадии инструмент, который в одной ситуации был полезен, в другой может оказаться деструктивен. Не существует ни одной идеологии, способной быть стабильной опорой, гарантирующей обществу жизненный порядок.

Даже гарантированная парламентами, религиями, законами, полицией и главами правительств идеология фактически поддерживается и фиксируется массой индивидов, испытывающих потребность в реванше за собственные фрустрации у всех тех, кто состоялся и наслаждается благосостоянием.

4.3.

Вот почему мой тезис состоит не в том, что нужно спасать идеологии, а в том, что любая из них имеет ценность настолько, насколько она демонстрирует свою функциональность в социальной жизни.

Чтобы политика соответствовала приведенному выше определению, она должна всегда быть свободной от какой бы то ни было идеологии, дабы каждый раз наиболее эффективно отвечать на проявления жизни в себе, присущие только данному, неповторимому историческому контексту. В таком случае политика всегда должна проверяться по «здесь и сейчас» исторической данности, то есть средства правления должны всегда быть готовыми функционально ответить на актуальную потребность. Но происходит обратное: во всех культурах мы констатируем, что в первую очередь спасается догма, идеология, а потом, если это возможно, дело, функциональность. Букву не трогают, но приносят в жертву функцию (дух). Изменить же нужно букву, изменить в соответствии с веянием духа, то есть онтической интенциональности исторического. Вот решение апории упорядочения духа в истории. Таково вечное свершение, вечное приключение свободного, созидающего человека и, следовательно, созидающего общества. Жизнь не была создана, она – в непрерывном процессе создания[71].

Когда человечеству не удается с помощью своих идеологических систем шагать в ногу с природной интенциональностю, то есть быть с ней в синергии, тогда оно впадает в экзистенциальную шизофрению, при которой индивидов много, но мало личностей, избранных для великой жизни. Тогда расходятся пути жизни и человеческого сообщества, а значит, нормальна и логична такая ситуация, когда всем плохо, у всех проблемы, когда болеет все человечество, включая и правительства, поскольку отсутствует эта синергическая интенциональная связь между проблематическим процессом истории и осуществлением онтического Ин-се как коллективного индивидуального.

Пока мы придерживаемся «мертвой буквы» идеологии, бесполезно говорить о планировании будущего, созидании, жизнеспособности, духовности, и тем более о душе[72]. Постоянной может быть только одна-единственная идеология – та, которая происходит из константы «Н»[73], внутренне присущей нашему Ин-се, которое – как только адаптируется к среде и феноменизируется – немедленно начинает амебнометаболический[74] и, следовательно, директивно-исторический процесс. Суть в том, что надо всегда быть готовым изменить свои идеи, чтобы быть синергичным с интенциональностью жизни; но для достижения этой способности необходимо быть точным с самим собой, то есть быть подлинным, иметь логико-историческое «Я», способное синхронизироваться с интенциональностью, с импульсами онто Ин-се. Онто Ин-се представляет собой некий обособленный элемент, который всегда является частью целого, и наша рациональность должна быть постоянно открыта тому, чему учит собственное Ин-се как в его индивидуальном, так и в общественном аспектах.

Ин-се – это единственный критерий, единственно верный путь. Жизнь удивительна: проходят столетия, и остаются только те идеи, которым когда-то удавалось победить; ведь великие идеологии представляют собой в определенном смысле планы, благодаря которым великие умы нашли пригодное для всех решение проблемы экзистенции, что является искусством креативного самосозидания.

Политика – в изначальном и подлинно терминологическом смысле – в определенной степени соответствует историко-социальному Ин-се человеческой среды, которое становится опорной точкой, способствующей функциональному ускорению роста всех ее частей. Следовательно, именно политика должна варьировать, регулировать идеологию, а не наоборот. На языке философии мы можем сказать, что абсолютная идеология есть исключительная прерогатива бытия в себе. Только бытие может установить некую форму, которая становится вечно функциональным законом через отражение вечного в историческом. Вне бытия в себе нет никого, кто мог бы предустановить совершенную форму, вмещающую и направляющую все неисчислимое множество самоорганизующихся событий и предначертаний жизни. Будучи субстантивированы историей, то есть чем-то убегающим, меняющимся, непрерывно мутирующим, мы представляем собой часть движения этой великой реки, поскольку постоянно усиливаем нашу идентичность, питаемую вариациями, изменениями, – именно в этом и состоит функциональное существование. Поскольку наша идентичность пребывает в изменчивом мире, успех наших действий зависит от их соответствия некоей функциональности, определяемой спецификой этики конкретной ситуации.

4.4.

Мы являемся чем-то заранее установленным, происходим из одной формы – константы «Н». Все наше движение вперед осуществляется через формальное самосозидание, в котором так называемое априорное «Я» устанавливает в зависимости от ситуации оптимальный рост[75]. Система есть составляющая нашей истории в процессе этого роста. Без формы, направления, процесса вербализации мы не можем стать личностью, поэтому система внутренне присуща нашему акту существования. В социально-политическом аспекте система особенно важна для тех, кто контролирует действие общественного порядка независимо от того, король это, диктатор, сенат или парламент. Без системы ни один вождь не может достичь возможности контроля как исполнения функции служения обществу.

Вождь является таковым настолько, насколько он служит тому большинству, которое находится в его ведении, следовательно, это не преимущество контроля власти (что противоречило бы жизни). Истинный вождь – это тот, кто посредством своего ума, своей высшей способности к «перформансу» умеет служить и способствовать успеху многих людей. Благодаря своей интуиции, способности улавливать различные грани многоликого общества – психологического, экономического, технологического – во всей сложности их проявлений, из которых и лепится история как индивида, так и социума, он умеет найти единственно верное решение, разведать новый путь и перевернуть наше мировоззрение.

Разум вождя не только руководствуется специфическими индивидуальными потребностями, но и отвечает потребностям группы, которую представляет. В сущности, вождь, будучи общественной функцией, словно исчезает для самого себя. В конечном счете он лидирует не в эгоическом смысле, но он всегда обладает спроецированным на него лидерством многих, которым служит его ум и которым подчинена вся его деятельности. Для осуществления этого нужна система, нужен порядок и вот – немедленно появляются закон, различные юридические органы, то есть та совокупность правил и норм, которые устанавливаются в качестве функции целого, а не в качестве функции подавления. Даже когда вождю приходится в тяжелых случаях производить резекцию, он должен делать это, всегда сообразуясь с благом всего общественного организма. Следовательно, система необходима, надо только ее регулировать и модифицировать в соответствии с проблемными экзистенциальными требованиями группы. Вождь не может существовать без системы.

Какова ценность системы? Индивид, делая выбор, реализует только самого себя, но тот же самый выбор, после того как определены его границы, а ситуация с максимальной точностью конфигурирована, может быть мгновенно адаптирован для миллионов и миллионов индивидов. Система – это то, что продлевает пропорции гениальности единичного пространства на многие иные пространства, почти до бесконечности: так разрешение ситуации в единичном случае становится решением для многих. Следовательно, она представляет собой средство поддержания общественных ценностей, обеспечивающее их техническое обслуживание. В этом и заключается необходимость системы, являющейся мощным рычагом власти и жизнеспособности.

Глава пятая

«Я» в четвертом измерении[76]

5.1.

Анализ рынков и предприятий, политической и социальной экономики указывает, что в основе всех успешных свершений лежит направленное вмешательство лидера, который является таковым настолько, насколько дает точное решение, выводящее контекст из стресса или напряжения. Лидер – это тот, кто, контактируя с реальностью, считывает пропорцию успеха, обеспеченного реально существующими отношениями контекста.

Учеба, опыт, средства, возможности, судьба не могут в полной мере гарантировать точность совпадения с самодвижущимся действием. Чувство момента и пропорциональность воздействия требуют постоянного пересмотра видения события.

Человек является лидером действия настолько, насколько он способен разумно использовать средства для достижения целей, учитывая собственные стремления к власти и социальные интересы. В сущности, речь идет о реализации собственных амбиций через предоставление благ другим.

Интроспекция контекста способствует отбору ритмов и средств, необходимых для достижения ранее выбранного результата. Здесь, помимо всех факторов, учтенных теориями менеджмента, обязательной является действенная интуиция или осознание ключевых контактных точек. Действенная интуиция – это способность видеть изнутри, выявляя связующие нити между всеми факторами, ведущими к достижению результата.

Интуиция действует через оперативное сознание «Я», которое, в свою очередь, является вершиной ответственности всех психологических действий человека. Это сознательная логико-историческая воля, то есть формальная техника специфического прикладного действия.

5.2.

К сожалению, опыт и научный психоанализ указывают на то, что «Я» субъекта опирается на органическое образование, именуемое бессознательным, которое зачастую предвосхищает и обусловливает свободу волеизъявления «Я», вследствие чего человек склонен ошибаться. Впрочем, онтопсихология убеждена в том, что существует измерение, где «Я» может безошибочно оперировать всем согласно принципу собственного функционального утилитаризма.

Вся онтопсихология – это выведение на рациональный уровень восприятия того восхитительного действия, которое природа закладывает в свои индивидуации. Эта наука позволяет точно установить, как бытие обозначает свое присутствие в общем и частном существовании.

Именно интуиция является беспроигрышной харизмой воздействия, оказываемого предпринимателем-лидером на среду. Знание ее точности и умение отличить интуицию от категорий мнения (эмоций, опыта, общества, техники, теорий, статистических показателей, цикличности проявления феноменов, политических изменений и т. д.) является залогом прогресса и успеха.

Интуиция – это разум, который формализует действие для достижения цели, поставленной управляющим.

Разум – прочтение внутренней сути вещей и событий.

Формализовать – значит придать модус, направление, форму контексту или имеющемуся потенциалу, способному произвести в реальности различные и даже противоположные эффекты.

Действие – это энергетический квант, обладающий бесчисленными видами феноменологического воплощения.

Цель – это замысел, конечная идея, поляризующая (или задающая особое единство) ситуацию или контекст, что обусловливает возникновение того, а не иного результата.

Управляющий – это субъект или лидер, заинтересованный в функциональной полезности продукта.

5.3.

Согласно онтопсихологическим исследованиям, подтвержденным конкретными результатами, человек способен сознательно воспринимать и распознавать среди прочих моментов собственной психической деятельности действенную интуицию. Но для этого сознательная логика «Я» должна оказаться в четвертом измерении.

В этом измерении «Я» на уровне сознательного отражения воспринимает интуицию, идущую от онто Ин-се – ядра, которое регистрирует реальность, согласуясь с мерой и пропорцией субъекта. Но для полного понимания такого способа познания реальности необходимо аутентифицировать себя, оградив от воздействия трех моментов, которые фальсифицируют базовую логику природной рациональности. В действительности эти три момента – вместе или по отдельности – формируют жесткие новообразования, клише, которые приводят предпринимателя, лидера к постоянным сомнениям или ошибкам в любой сфере деятельности.

В большинстве случаев логика бизнеса основана на стереотипах бессознательных, но одновременно принимаемых и желаемых сознательно, так как они считаются победоносными, поскольку их одобрили существующая система или радикальные убеждения субъекта.

В сущности, эти три момента, или образования, препятствуют объективному интуитивному видению экономической, политической, интеллектуальной, экзистенциальной и так далее реальности.

1. Структура «Я» опирается на латентные комплексы бессознательного, формирующие личность, ограниченную узким кругом инфантильных интересов, которые в дальнейшем искаженно проецируются на взрослую жизнь человека. В этом случае субъект стремится воспроизвести старый стиль аффективного самоутверждения вместо реальной заботы о выгодах для предприятия.

2. В защитных механизмах бессознательного был обнаружен фильтр восприятия, выполняющий функцию информационного монитора на основе точных принципов механической этики – монитор отклонения, который побуждает субъекта действовать упрямо и смело, что, однако, почти всегда заканчивается героическими поражениями.

3. Сознание человека сформировано социальными и рациональными стереотипами (правилами рынка, производства, распределения, нормами оказания банковских услуг, монетаризмом, политическими прогнозами и т. д.), подтвержденными социологами и экономистами, университетами и международными школами подготовки управленцев высшего звена. В этом третьем измерении «Я» в равной степени может координироваться как интуицией, так и прогнозами и ошибками. Всему этому мы являемся свидетелями. Считается, что никто не может предвидеть и контролировать изменения, происходящие в человеке.

Однако, поскольку я как человек внутренне присущ проникающей в меня социально-экономической действительности и одарен разумом, дающим мне направленность в преддверии любого эффекта, то мне не трудно познать ту причинность, которая создаст следующие друг за другом феноменологии социально-исторического контекста.

Это, собственно, и есть «Я» в четвертом измерении – интуиция онто Ин-се. На этой стадии из интерактивного онтологического взаимодействия собственного онто Ин-се с частями некоего процесса «Я» точно узнает, где требуется вмешательство и как манипулировать вещами, чтобы извлечь выгоду для себя. Здесь нет места мнению, статистическим данным или гипотезам – это знание приходит изнутри, то есть это конкретная интуиция, которая дает в руки все переменные и вектор успеха тому, кто видит и действует. В свете рациональной оперативной логики реальность мира может показаться сложной и противоречивой. На самом же деле она проста и последовательна.

Интуиция онто Ин-се – это спекулярная проекция архитектуры реально-исторической органики. Достаточно держать оперативное «Я» в четвертом измерении – и интуиция станет естественной практикой.

Онтопсихологию широко применяют предприниматели, экономисты и политики разных стран, доказывая результатами своей работы правдивость этой науки.

Естественно, интуиция работает, если она связана со всеми инструментами опыта и технической подготовкой. Категории рынка, особенно в процессе глобализации, не могут быть рационально, логически структурированными. Поэтому их нельзя предусмотреть и систематически контролировать, прежде всего из-за вмешательства синергичного фактора свободы воли человека. Таким образом, наиболее эффективно контролировать процесс управления можно только с помощью динамичного, инновационного воздействия, нацеленного на постоянную реорганизацию в соответствии с оптимальным действием.

Для этого необходимо вот-бытийное действие специфического вмешательства, поляризуемого интуицией четвертого измерения, которое позволяет «Я» воспринять близость с социально-экономическим контекстом.

«Я» в четвертом измерении или априорное «Я» – это одно и то же. Первое является исторически-социальным применением, второе – аспектом, присущим состоянию сознания.

Часть третья

Глава первая

Критика журналистики и гипотеза ее аутентичной перестройки[77]

1.1. Предварительное пояснение

Мое обращение к теме журналистики обусловлено полным низведением ценностей в том, что мы называем новостями. Сегодня служба новостей, изначально призванная информировать общество о происходящих в мире событиях, повсюду превратилась в дорожный каток, который систематически подавляет внутренний мир читателя, искажая общественную реальность.

Необходимо вернуть журналиста к тем начальным идеям, которые полагают высшим назначением средств массовой информации служение человеку.

Журналист, на мой взгляд, это, прежде всего, здоровый, свободный человек, способный с позиции своей «нейтральности» взглянуть на противоборствующие стороны и принять такое решение, которое позволит сделать эффективной и профессиональной эту службу информации – шута общества.

1.2. Структура журналистики

1.2.1. Анализ

1. Если понаблюдать за миром журналистики, то в нем можно обнаружить некоторые постоянные типологические признаки. Во-первых, всеобщее невежество и бескультурье, которые психологически обретают оттенок культурной неполноценности, никогда открыто не выражаемой, но предваряющей поиск компенсации посредством «власти пишущих перьев». Во-вторых, это табу власти, которое действует и в отношениях с коллегами, и в общении с посторонними. В-третьих, продажность пера, обусловленная необходимостью зарабатывать на жизнь. Конечно, по-человечески это понятно, но не соответствует тем ожиданиям, которые возлагают на журналистов и читатели, и работодатели, и финансирующие структуры, которые определяют курс издания. В сущности, журналист всегда пребывает в страхе.

Кратко свою точку зрения на журналистику в целом я могу выразить так:

а) «шакальство» – умение пользоваться слабостями или трудностями других для нападения на них;

б) сублимированное «кумовство», свойственное любым средствам массовой информации.

2. Если проанализировать журналиста с психологической точки зрения, то окажется, что он представляет собой один из фильтров, разделяющих реальность и «Я» субъекта, уподобляясь в этом монитору отклонения. Роль журналиста в наше время представляет собой проекцию той же самой внутренней ситуации, которая «отбирает» и фильтрует реальность соответственно комплексу: фактически журналист оказывается инструментом «Сверх-Я».

Сущность журналистики с ее жареными фактами, катастрофами, паникерством заключается в нагнетании в читателе «страха делать». Во внутрипсихической реальности это проявляется как образ «хвоста в форме акушерских щипцов», которые притягивают к себе и защелкиваются.

В результате психологически журналист обнаруживает свою несостоятельность в посредничестве между фактом и общественным мнением из-за неспособности утвердить себя как знак, указывающий, что делать. Журналист становится тем, кто только критикует, но ничего не делает, поскольку ему не дано делать то, о чем он пишет или о чем злословит.

Профессионализм журналиста следовало бы оценивать по качеству той информации, которую он дает. Современная информация должна основываться на тех фактах, которые в своей взаимосвязи составляют точечные события, и сообщать о них.

Точечный факт можно выявить на основе двух критериев:

а) он отражает наибольшую плотность обстоятельств;

б) с ним тесно связаны те, кто составляет часть этого контекста или интересуется таковым.

Точечные факты имеют резонанс в том контексте, о котором в данном случае идет речь. Фактически относительность контекста уже сама по себе есть некий обусловливающий фактор, однако настоящий журналист никогда не будет специально выбирать только точечные факты, ориентируясь на тот контекст, который читает или оплачивает его, но в результате изберет именно реальные точечные факты.

В тех случаях, когда имевший место факт характеризует упадок, содержит тяжелую информацию, сначала о нем нужно рассказать как о горестном событии, но, после того как он получит должное освещение, этот факт должен преподноситься или как стимул для сознания, или как сигнал регресса, которому следует уделить внимание или от которого следует избавиться. Такая информация должна подаваться между строк. Чтобы суметь сделать это, журналист – какова бы ни была при этом его личная (политическая, идеологическая, культурная) точка зрения – должен непременно обладать:

1) точной информацией об описываемом факте;

2) способностью к структурному и ценностному синтезу.

Журналист должен уметь «шифровать» с помощью различных моделей и приспособлений пять позиций, составляющих существо архитектоники журналистского замысла: кто делает, что делает, где, когда и как. Помимо этого, он должен понимать, для кого пишет и с какой целью. Между тем опыт нашего общения с журналистской информацией постоянно свидетельствует об отсутствии соответствия между знаками и фактом. Мне не раз случалось быть свидетелем событий, которые затем в печати освещались искаженно.

1.2.2. Тезисы

Во-первых, непременное условие для хорошего журналиста – точное знание языковой структуры и всех ее возможностей – в добром и злом, в сомнительном и истинном. Во-вторых, журналист не должен экономически зависеть от собственного ремесла. Журналисту платят за то, что он пишет, заключая его тем самым в определенные рамки: тот, кто платит, желает освещения только определенных фактов, изложенных определенным образом. Следовательно, хороший журналист должен быть способен явить собою точное осознание ситуации, имеющей место в контексте, в котором он действует.

Цель журналиста состоит в том, чтобы быть посредником между происходящим фактом и общественным мнением: он – тот, кто придает коллективный резонанс единичному событию, однако так, как это соответствует фильтру общего мнения той коллективности, к которой он обращается. Его цель, следовательно, состоит в том, чтобы передать какой-то факт некоторому обществу, дабы пробудить общий интерес к нему.

Поэтому совершенно нормально, что еврей будет описывать факт одним способом, араб – другим, а итальянец – третьим. Однако его сущность и основа должны быть понятны, хотя бы интуитивно, любому читателю.

Объектом журналистской деятельности является «как» – способ выражения словами того, что мы хотим передать. Существуют два критерия словесного выражения, а следовательно и передачи:

а) факт сам по себе, каким он имел место в действительности;

б) настоящий или предполагаемый тип ментальности тех людей, которым освещается данный факт.

Журналист должен осуществлять посредничество между фактом и мнением, пользуясь языковыми возможностями и руководствуясь культурой той группы, к которой он обращается или которой хочет быть понятен.

Следовательно, не так важно написанное, как пишущий, поэтому миф об объективности информации лишен смысла. Газета говорит как свидетель; точного изложения факта в ней не существует и уже не может быть. Требование точности объективного сопоставления событий мы предъявляем к естественным наукам – математике, физике. Между тем от подлинного журналиста ожидают точности свидетельства.

Итак, журналист выражает любой фрагмент реальности следующим образом: а) новость, б) впечатление, в) сублимация (сведение к кодексам, структурирующим культуру бытия).

1.3. Журналист как посредник реальности и оператор сознания

Журналист, желающий быть посредником реальности для гражданского сознания читателей, среди всего многообразия событий изберет для описания также и те факты, которые

реально могут затрагивать его читателей. Чтобы выявить такие факты, ему следует воспользоваться следующим двуединым критерием: 1) исторической объективностью, 2) психологической объективностью. Помимо самого по себе факта, журналиста должно интересовать также то, как описание этого факта скажется на сознательности, гражданской ответственности и критическом пересмотре собственной позиции читателей.

Хороший журналист – это поистине тот, кому удается сообщать информацию о точечном факте, отобранном в соответствии с контекстуальными и личными критериями – будь то согласно исторической или психологической объективности. Если ему удается верно указать на происходящие изменения, указать на них в той «толще глубины», где сбывается и изобретает себя само общество, – вот тогда он хороший журналист.

Разумеется, он не должен читать мораль, но обязан подавать факты в «экстравертной манере» (историческая объективность) и в «интровертной манере» (психологическая объективность) таким образом, чтобы способствовать, помимо прироста информации, также и приросту сознания исторической объективности. Журналист должен суметь передать верные известия, которые, внешне привлекая внимание и провоцируя, создают одновременно во внутреннем мире другого человека некое свободное пространство, где может осуществиться синтез высшего сознания. Следовательно, он прибавляет другим то, что сам уже реализовал в себе как некий прибыток сознания, однако при этом позволяя каждому самостоятельно произвести это новое как собственный субъективный синтез: он занят косвенным образованием, которое должно быть основано на сопоставлении фактов. В то время как читатель синтезирует в уме то, что читает, он должен двигаться всегда через контрапунктное противопоставление фактов.

Когда журналист хочет взволновать и пробудить людей своим материалом, ему следует остерегаться делать при этом какие-либо намеки культурного порядка: он должен только отбирать факты и определенным образом соотносить их между собою. Конечно, это – обоюдоострое оружие, потому что им может воспользоваться как тот, кто хочет сообщить информацию, так и тот, кто хочет извратить факты.

Последний важный аспект журналистики – это свойственная ей ценность сознания. Журналист, раскрывая факты, дабы познакомить с ними своих читателей и пробудить в них какое-либо к ним отношение, формирует сознание, а значит, в самом себе он так или иначе несет ответственность. Далее, если он формирует сознание и отвечает за него перед самим собой, то обязан выбирать свое сознание. По существу, все – от власть имущих до простых людей – требуют от журналиста ответственности за то, что они читают; система, какова бы она ни была, всегда отыгрывается на маленьком человеке. Но если именно я расплачиваюсь, и расплачиваюсь ответственностью за своего ближнего, то я должен делать выбор, я не вправе сохранять косное спокойствие меркантильной абулии[78]. Res clamat ad dominum[79] – каждый поступок, каждая позиция взывают и ярко обрисовывают того, кто произвел их.

Все рассуждения о соучастии масс или их возможном изменении – это только удобные оправдания, потому что судьба массы решается именно в тайне внутреннего мира конкретного индивида.

1.4. Временное измерение свидетельства

Журналист, в отличие от историка или политолога, погружен в «современность» того факта, о котором сообщает.

Факт – это то, что воспроизводит активность жизни, то есть призыв к жизни самой по себе. Это означает, что подлинное журналистское свидетельство есть не столько тщательная и своевременная регистрация действительности, событий, поскольку они бывают вопиющими историческими проявлениями, а, скорее, способность интуитивно улавливать историческую динамику. В этом смысле в журналисте всегда есть нечто от предсказателя, однако этого не будет, если ему просто удается использовать в своих целях законы рынка, заранее обеспечивая себе сенсацию.

Согласно онтопсихологии, область импульсов, то есть психическая реальность, рождающая существенные в историческом отношении обстоятельства, имеет метаисторический характер. Именно поэтому она необязательно должна без остатка выражаться на уровне феноменологии, правда, ее можно в полной мере постичь, даже исходя из самых незначительных данных: будучи действующей имманентностью, она всецело присутствует в каждом своем проявлении.

Подлинное журналистское свидетельство, таким образом, родственно предсказанию не во внешнем, а в психологическом масштабе времени: оно есть антиципация осознания того, что проявляется на наших глазах так, чтобы мы могли понять его, а не только претерпевать.

В сущности, журналист способен интуитивно уловить течение коллективного бессознательного подобно тому, как в психотерапии онтопсихолог способен по немногим признакам постичь фундаментальный «смысл» другого человека, а впоследствии помочь ему осознать этот смысл, дабы другой мог справиться с ним субъективно нужным образом. Журналист должен уметь разглядеть, уловить факт в его архетипическом смысле. Архетип – это постоянная величина потенциала, вследствие чего архетипы суть модальности, с помощью которых жизнь пытается структурировать обстоятельства бытия человека[80].

Журналист, следовательно, должен уметь уловить факт, а затем охарактеризовать его, то есть снабдить нужной этикеткой в соответствии со спокойным «ведомственным» словоупотреблением читателя, кодифицировать и артикулировать его в соответствии с кодом восприятия, присущим тому, кто его читает. Однако это приспособление бывает формальным и не касается сути дела, оно направлено именно на то, чтобы избежать неверных толкований и передать другому как можно больше сведений о происходящем.

Если хорошо усвоить сказанное мною, то, очевидно, нет никакого смысла утверждать, будто журналист вынужден писать определенные вещи или заниматься черной хроникой, дабы продать свой товар. Это такая проблема, которая решается, когда человек достигает зрелости сознания. Нельзя в расчете на гонорар делать сенсацию, например, на том, что рядом с процветающим курортом, где миллионы людей наслаждаются прекрасным отпуском на пляжах побережья, найдена дохлая крыса. Мы не имеем права подражать и попустительствовать бескультурью и нецивилизованности «определенного рода массы».

Журналистика, несомненно, представляет собою огромную власть, однако именно поэтому нужно понять, что здесь существует порочный круг, который может быть разорван только самим журналистом. Журналисты также и создают публику, поэтому, выражаясь метафорически, совершенно очевидно: если я плохо кормлю свою лошадь, то на дурной лошади и поеду; таким образом, печать можно использовать как средство для образования массы, а не только для ее повседневного насыщения и подкрепления ее извращений. Поэтому журналисту необходимо приобрести основательные познания в области коммуникации, вернувшись к тем источникам, которые служат побуждениями к коммуникации.

Вследствие этого даже вынуждаемый случайными обстоятельствами писать о фактах из разряда черной хроники журналист всегда сохраняет возможность осветить их таким образом, чтобы вызвать у своего читателя не соучастие, а, скорее, осознание через кризис. Тогда он окажет услугу читателю, но не последует за ним в его «худшем». Можно, таким образом, писать и черную хронику, излагая не столько обычные заманчивые банальности, сколько то, что действительно случается за кулисами человеческих поступков, чтобы вызвать в общественном сознании серьезные размышления об этом.

В этом смысле периодическая печать будет более эффективной, чем, например, телевидение, которое все портит, помещая потребителя информации с помощью образов в самую гущу произошедшего и не оставляя ему ни малейшего пространства критической дистанции. У читателя же имеется в распоряжении пространство его внутреннего мира, позволяющее ему размышлять, и именно ввиду этой свойственной ему «привычной вдумчивости» журналист разумными средствами побуждает его к мышлению.

Следовательно, проблема журналистики решается постепенно, по мере созревания сознания и экономической и этической независимости журналистов. И даже там, где за кулисами человеческих поступков скрывается бесчеловечное вмешательство монитора отклонения, нужно вскрывать механизм этого вмешательства и никогда не нападать на человека, который бывает несведущим исполнителем и жертвой этого механизма.

Благодаря способности сознания подлинного журналиста к предвосхищению, можно руководить «причинной причинностью» бессознательного, направлять его на микроуровне в многообразие его индивидуальных проявлений и, вместо того чтобы подпитывать страхи и ощущение таинственного, говорить о первостепенном значении чистого деяния человека, то есть того способа, каким бытие существует в качестве исторического сознания.

1.5. Синтезирующая схема

Критика

• Бескультурье

• Безответственность человека и журналиста

Предпосылки журналистики

1. Тщательное изучение лингвистической стратегии.

2. Осведомленность об исторической и культурной ценности журналистики.

3. Экономическая независимость.

4. Способность предоставить точное знание складывающейся ситуации в избранном контексте.

5. Способность улавливать архетипический смысл факта.

6. Осознание личной психологической ответственности перед собой и читателями, так как журналист, выбирая, полагает экстравертную реальность.

Цель

Осуществить посредничество между случающимся фактом и общественным мнением – тогда, когда факт уже случился, или тогда, когда он еще «неявно проступает» во внешнем восприятии, – и воспользоваться им как поводом для увеличения сознательности, для косвенной педагогики, учащей человека «смыслу бытия», поскольку конечная цель всякого человеческого поступка состоит в том, чтобы «жить полнее».

Объект

Как словесно выразить точечный факт.

Точечный факт – это факт, имеющий наибольший резонанс в данном контексте согласно двум параметрам:

1. Исторической, или внешней, обективности (насколько исторически значительным является факт);

2. Психологической, или внутренней, объективности (в какой мере он способствует росту сознания);

Схема блока

• Новость

• Впечатления

• Сублимация

Критерии и способы приспособления

Пять критериев, составляющих существо архитектоники журналистского замысла:

1) кто;

2) что делает;

3) где;

4) когда;

5) как;

Способы приспособления:

1) для кого пишется статья;

2) с какой целью.

Заключение

Хороший журналист – это тот, кому удается сообщить информацию о свершившемся точечном в данном контексте факте или предвосхитить его появление, соблюдая историческую и психологическую объективность.

Глава вторая

Право и функциональность[81]

2.1. Легитимация права

XIV Международный конгресс по онтопсихологии[82] показал, что научное сообщество ожидает недвусмысленного ответа на вопрос, чем может эта наука помочь в создании более адекватной основы для возможного нового обоснования (по крайней мере, теоретически) всех феноменов юридического принуждения, в том числе в связи с невероятно возросшей ответственностью юристов.

Очевидно, что мы, граждане, чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы объективировать и любые предпосылки физического насилия исключительно с позиций мудрой рациональности.

Даже если человек оказался жертвой самого жестокого притеснения посреди непредсказуемых случайностей правовой системы, деформированной политическими, экономическими или расовыми обстоятельствами, несмотря ни на что, требование рациональности права остается категоричным, абсолютным и неискоренимым, потому что эта рациональность есть единственная практическая гарантия гуманности этого права. Поэтому необходимо постоянно переоценивать наши суждения, вновь и вновь расставлять все на свои места, определяя рациональные пропорции способа этого насилия, на право осуществления которого тотально претендуют государство, правительство, лица, ответственные за жизнедеятельность общественного целого.

Кризис в постколониальной психологии или даже в идеологических аксиомах исключительно монократического империализма, который характерен для народов, впервые сталкивающихся с историей западной цивилизации (страны бывшего Советского Союза, Китай, Южная Америка и т. п.), не самое главное. Кризис поражает меня как ученого, когда я наблюдаю его на примере студентов, обучающихся на юридических факультетах в различных городах. Во всяком случае, когда этот кризис доходит до природных истоков рациональности у нашей молодежи, это значит, что мы переживаем его последнюю стадию.

Изложенное в этой главе – это малая песчинка, которая со временем сдвинет горы, проникнет в фундаментальные знания и окажет глубокое и стимулирующее влияние на всю совокупность того, что именуют юридической эпистемологией.

Необходимо, прежде всего, трансцендировать обыденность, все то, чем наполнена социоэкономическая и юридическая повседневность, в русле которой мы все движемся. Необходимо трансцендировать это, чтобы придать новизну нашему взгляду на чудесный порядок природы, на постижение примата разума человека как главного распорядителя нашей планеты и вдохнуть новую жизнь в ту небольшую толику мудрости, которая, как бы то ни было, заложена в самом нашем существовании.

Затем, благодаря такой «утешительной» терапии, мы сможем войти в концепцию двойной морали и сформулировать ее основные положения: одна мораль – внутренняя, собственно фундаментальная, а другая – внешняя, позволяющая делать то, что возможно, в соответствии с социально-правовыми структурами истории.

Когда мы имеем дело с некоей разбросанностью, рассеянием, необходимо заново обнаружить принципы, чтобы объединить вокруг них совокупность возможного и реконструировать рассеянную реальность; иначе бесполезно продолжать поиски в той раздробленности, в которой мы фактически находимся.

Право есть неотъемлемый факт человеческой и социальной действительности, оно устанавливает порядок, руководствуясь авторитетом разума и опираясь на насилие; разум имеет силу воздействия на социальный факт, только если может первым наносить удар, в противном случае он утрачивает свой авторитет у массы, в социально слабых и неполноценных слоях. Насилие есть непременное условие в жизни общества. Оправдание обязывающей силы права может опираться на вдохновителей и их мандаты, что мы наблюдали и в абсолютистском, и в демократическом режимах.

Учредительные собрания, палаты парламентов, государственные учреждения, кодексы, необходимое вмешательство – все это вещи, которые мы переживаем и терпим, не имея для них ясной и четкой эпистемологии: никто не в состоянии морально и рационально обосновать действия институтов судопроизводства и применения права.

Политики не являются универсальными экспертами, судьи действуют на исполнительном уровне, и в результате мы сталкиваемся с такой амбивалентностью, которая фактически скрывает в себе противоречие; оказываются неясными форма и содержание юридических благ, вследствие чего в наше время как право, так и система правовых институтов узаконивают свое право не обращать внимания на пренебрежение к этим благам.

В действительности все через организаторов и их мандаты подчиняются юридическим нормам с фидеистической покорностью или сознают необходимость выживания перед лицом социальной агрессивности; в большинстве случаев мы соблюдаем требования права в порядке законной самозащиты, вовсе не считая его средством обеспечения порядка и развития. В итоге право в международном масштабе оказывается принуждением к повторению, воспроизведению, поскольку система и индивид находятся ныне в отношениях «человек человеку – волк».

Как свидетельствует мой опыт, в процедуре и мотивировке права можно выявить известную путаницу, проистекающую не столько от главных должностных лиц, сколько от практиков в сфере права – судей, юристов, политиков и теоретиков. А потому, ощущая себя стоящим на передовых позициях и осознавая свою обязанность способствовать своей мыслью пониманию затрагивающего всех факта, я хотел бы побудить к разумным действиям этих судей, юристов, политиков и теоретиков, обратившись к ним с тем, что на первый взгляд им может показаться критикой в их адрес.

2.2. Юридическая эпистема

Прежде всего, приведу формулировку, которая послужит ключом к последующему изложению: решающим моментом является критерий нового эпистемического обоснования в соответствии с онтическо-гуманистическим самотворчеством.

По моему мнению, если принять в качестве эпистемы подобный критерий, то можно начать как бы сначала, дать всему новое основание.

Мы все родом из классической культуры, нам всем знакомы такие понятия, как lex aeterna (вечный закон), юридический натурализм, мнение, положительное право, системность насилия, воспитание, но этот самотворческий онтическо-гуманистический момент, являясь частью природы, не имеет ничего общего с идеологией юридического натурализма, как и с другими аналогичными понятиями. Очевидно, что для меня этот момент есть не какое-то мнение, а хирургия, очевидная данность, практика, которой я занимаюсь ежедневно, реализуя ее в других областях и в различных странах мира.

Прежде чем изложить свою мысль, я дам свои определения терминам «этика», «право», «мораль», поскольку сегодня не вполне ясно, какой смысл в них вкладывают те, кто их использует. По существу, мы утратили исходные рубежи, поэтому контаминация (смешение) понятий стала само собой разумеющейся.

Основополагающим принципом для меня является этика, от которой зависят мораль, законы, право-долг.

• Этика есть совокупность моралей или кодексов.

• Мораль есть совокупность законов, представленных в кодексе.

• Закон выражает право-долг.

Этика – это наука о человеческом поведении. Наука для меня есть знание о действии бытия – бытия конкретного, реального, бытия «здесь и сейчас», того, что составляет реальность, составляет ее бытие или небытие. Наука (от латинского scire actionem cum esse) понимается при этом в соответствии с той этимологией, которую подразумевали отцы латинского языка[83], когда закладывали основы логики права, получившей впоследствии распространение во всем мире.

Вечный город Рим – этот ориентир ума и рациональности – сегодня более значителен, нежели в прошлом, и именно в основе той логики права, которую он дал всем народам. И когда мы покидаем Италию, мы все больше понимаем величие римского гения в области права, поэтому Рим сегодня – это еще и всемирный разум.

Этика – поведение, следующее из имманентной структуры субъекта или вещи.

Мораль – фактическое поведение в понимании субъекта и группы.

Закон – определение известного модуса этики или морали. Формальным специфическим отличием закона является его обязывающая сила, то есть закон не подлежит обсуждению, его исполнение вменяется исполнительной властью, наказанием же служит насильственное лишение свободы или жизни.

Справедливость – действие, согласующееся с этикой, или с законом, или с моралью. Соответствующее действие.

Право, или ius – то, что согласуется с законом, или с этикой, или с моралью, смотря по его происхождению. Право выражает закон, поручая власти действовать активно (распорядительная функция) или пассивно (должностная обязанность и пр.).

Формальным объектом этики является совершенный человеком поступок, следовательно, этика есть наука, руководящая человеческими существами в соответствии с предусмотренным природой разумным порядком. Это обстоятельство очевидным образом напоминает о само-творческом онтическо-гуманистическом моменте.

Самотворчество (итал. autopoietico – от греческих слов αυτος – сам, ποιεω – делать, творить) – это самополагание, самосозидание. Биологическая клетка (не в порядке примера, но в порядке конкретной ссылки) полагает сама себя, является неким неопровержимым априори; каковы бы ни были методика или клиническое искусство врачей, клетка априорно первична по отношению ко всем их решениям, гипотезам, разработкам и хирургическим техникам. Рациональная органическая природа, на которую я в данном случае ссылаюсь, есть нечто подобное, и мы находим ее у человека, живущего в соответствии с тем, каким его биологически и генетически сформировала сама природа.

Мир права является гарантией себя самого в той мере, в какой он утверждает и акцентирует способность саморегуляции и самотворчества, присущую биологическому порядку человеческой жизни. Это утверждение может показаться противоречивым, но в действительности право надежно обосновано, только если оно охраняет само-творческую автономию той рациональности, которая служит его основанием, которая создает его.

В пределах причинного мира, или контекста упорядоченных причин – а право существенным образом характеризуется категорией порядка, – любое следствие более зависит от первичной причины, чем от вторичных или ближайших причин: доказательство следует из очевидности.

Если какая-нибудь ситуация оказывается неясной, то понятной ее всегда делает следующий принцип: Memorare novissima tua etperfectus eris, что означает: «Вспомни первоначала, и решение твое будет точным». Все церковное право основывается на этих novissima tua. Эти последние не суть смерть, последний суд, ад и рай, а, скорее, первоначала, задающие структуру объекта. А потому, совершая трансцендирующий анализ, нам следует вновь апеллировать к тому, что составляет основание и оправдание человеческого и производного устройства.

Я хотел бы напомнить, что математическую науку, если проанализировать ее глубинную основу, нельзя считать строго научной в исходном принципе методологией, скорее, она начинает с некоторой гипотезы и впоследствии находит фактическое подтверждение. В известном смысле, почти всякая наука исходит из некоторой недоказанной предпосылки. Математика – этот наглядный пример возведенной в крайность логики – не имеет основания, которое бы она сама могла обосновать: основание может доказать легитимность претензий математики, но математика не может обосновать легитимности притязаний своего основания. То же самое происходит и с правом: основание может обосновать право, но право не может оправдать своего основания, потому что исходит из факта. Да и мы сами сотворены, созданы, мы не обладаем априорным принципом изначальной организации своего существования.

Таким образом, этика должна была бы быть наукой о естественном праве или педагогикой онтической интенциональности человека. Порядок природы, или интенциональность природы, – это одно и то же. Интенциональность означает: как задумано природой (в биологическом, физическом, минеральном, астрономическом смысле этого слова). Порядок – это то, «как строит или как построил ум». Подразумевается не человеческий ум, но ум, стоящий у истока всего того, что мы на уровне явления констатируем как порядок: способ, каким объект был упорядочен и оформлен в его собственной реальности.

Порядок – это логическая структура, объясняющая и составляющая этот способ, это deus[84], dominus[85], на основании которого затем res clamat ad dominum[86]. Любая констатируемая нами феноменология человеческого бытия указывает на принцип, сохраняющий априорный характер; этот принцип есть deus ex machina, dominus naturale этой совокупности феноменов. Если мы хотим сохранить здоровье, нам следует апеллировать к принципу, который уже предустановлен в целостности нашей природы, в нашем «здесь», в нашем историческом бытовании.

Разум (ratio) означает меру, критерий; истинная разумность – не та, что отличает философов (Аристотеля, Фому Аквинского или просветителей). То, что я называю разумом, есть проекция нашей экзистенциальной пропорции, нашей формы, наших идей, необходимая для взаимодействия с любой близкой нам реальностью. Мы можем пользоваться проективной мерой, возникающей из предстоящего нам реального факта, мы не знаем, каково мироздание само по себе, мы знаем только, каково оно в отношении к самоявленной точке нашей соразмеряющей данности. Выражение «человек есть мера всех вещей» не означает, будто человек может делать все, что пожелает, но он может овладеть наукой в той мере, в какой подчинит сознание принципам собственной организации. Человек знает реальность, если он знает самого себя. Это нечто такое, что мы должны смиренно усвоить и в чем лишь впоследствии сможем вполне удостовериться. Человек – поскольку он сотворен (то есть является выражением интенциональности природы), а не только замыслен, – есть мера всех вещей.

Право – любая вещь, согласная или протекающая согласно с чем-то, есть техническая мера. Ius (от iuxta): iuxta rem или iuxta modum, scriptum, ratum означает «право есть власть, есть логико-рациональная, моральная способность начинать действие, исполнение предустановленного».

Справедливость (от iustum ago) – делаю равное, действование, согласное. Следовательно, право есть конкретность того, что объективировано в законе; закон (от legare – утверждать в соответствии) есть рациональное определение некоей цели. В то время как ius есть ближайшая к цели действующая причина, закон фиксирует эту цель; право специфицирует и определяет поступок, которым достигается зафиксированная или санкционированная законом цель, конкретно уточняет ту функцию или реальность, которую желает осуществить закон. Право является объектом закона в той мере, в какой закон дает уточняющее определение поступков субъектов в известной взаимосвязи, а следовательно, закон есть рациональное установление, служащее для достижения общего блага известного коллектива (двух или более индивидов).

Как только закон усовершенствуется, действие становится правомерным при его соответствии закону, а не в том случае, если оно полезно. Однако было бы желательно, чтобы в качестве фундаментального критерия утвердилось полезное; утилитаризм, понимаемый, однако, не в либеральном смысле, а, скорее, как критерий функциональной пригодности для неповторимой онтическо-гуманистической сущности.

К сожалению, закон принуждает следовать ему совершенно независимо от его полезности для группы. Это предполагает обязательность, жизнь или деятельность в соответствии с законным, а не с истинным или полезным самим по себе; это допускается для всякого закона, если он обладает приматом насилия или преобладающей идеологической либо физической силой. Это обстоятельство оказывается определяющим. Если и дальше процесс будет развиваться в этом направлении, то в результате это непременно приведет к шизофрении человеческого самотворчества. Это мы можем видеть и без особого труда подтвердить на примере finis operae или finis operantis (составляющих философское прибежище ученых-юристов).

2.3. Аутентификация права

Господствующая сегодня путаница в понятиях о праве вообще накладывает на исполнителей права исключительную обязанность: удостоверить эпистему его функциональности и, индивидуально в ней удостоверившись, наставить и направить общество в это русло. Бесполезно прикрываться, ссылаясь на толпу, на насилие массы. Демократия и есть насилие массы, поскольку отношения демократического преобладания базируются на подаче голосов, а не на рациональности фактов: следовательно, мы имеем дело с количественным, а не с интеллектуальным большинством. Конечно, мы должны признать его, но глубоко мыслящий юрист внутри себя не вправе оправдывать себя насилием количества, потому что это означало бы осуществлять разум силы, а не силу интетрального разума, которая заключается в божественной пропорции противоположностей.

Всякий народ, прежде чем вступать в дискуссии или сражения, желает иметь гарантию законности тех принципов, ради которых он живет и умирает: он не знает, справедливо ли это, и обращается к естественным исполнителям права, закона, справедливости. Дело свечи – стоять на столе, но, если и свечи уйдут во тьму, подчиняясь воле какого бы то ни было насилия, тогда все потеряно.

Одна из целей, которые я ставлю перед собою сегодня, – пробудить разум и ответственность всех тех, кто занят администрированием права, чтобы они вместо идеологических междоусобиц смогли еще раз наглядно представить себе некий горизонт, некий ориентир, по крайней мере для себя самих. Если ныне над всем правовым порядком господствуют положения, которые по меньшей мере чужеродны внутренней логике права, то ясно, что ни одному элементу в этой социальной группе уже нельзя предоставлять никаких гарантий в какой бы то ни было момент времени; поэтому подобные исследования обращаются только к ним. В самом деле, если каждая свеча начнет светить, побуждаясь к этому собственным внутренним миром, то она согреет другие сердца, и тогда они смогут найти путь к эффективному политическому, экономическому и лидерскому действию в различных областях ответственности человечества.

Цель определяет, насколько хороши мораль и действие. Нужно быть крайне объективными в своих оценках; бесполезно искать ответ в Боге, в природе, у Канта и т. п. Цель мы понимаем здесь не в макиавеллистическом смысле, а, скорее, в гораздо более глубоком и объективном смысле: это не результат дела в общем смысле, но результат, который достигается этим делом для человека.

Можно различать ближайшую и конечную цели; закон, всегда устанавливаемый иерархически, должен среди своих вторичных целей каким-либо образом апеллировать к конечной цели и обеспечивать возможность ее реализации, ибо в этой конечной цели естественно удовлетворяется свойственная нам жажда познания бытия. Мы не можем удовлетворить всех, так как происходит естественный отбор, а потому нужно побудить к действию тех, кто способен; другие не знают и не страдают от этого, они пребывают в ожидании естественных вождей, чтобы те вели их за собой.

Интеллектуалы – те, кто склонен к постижению истины существования, – не могут искать оправданий для самих себя с того самого момента, как начали существовать перед лицом бытия; беспокойство, муки, бессонные ночи, страхи, неврозы овладевают преимущественно теми, кому досталась роль свечи.

Им многое было дано: власть, сознание, организация. Благо измеряется целостностью, совокупностью всего того, что было создано, зло – какими-либо изъянами в процессе, в его исходной или конечной точке. Bonum ex Integra causa, malum ex quoqumque defectu[87]. Между тем право управляет поступком человека; всякий раз, готовя к изданию закон, необходимо рассматривать человека в полноте его реальности, а не только в одном каком-либо ее аспекте (профсоюзном, политическом, педагогическом, санитарном, юридическом и т. д.), следя за тем, чтобы этот акт не причинил ущерба какому-нибудь аспекту раскрытия этой глобальности.

Целью закона, как ее определяют, является благо данного общественного целого как по отношению к составляющим это целое частям, так и по отношению к совокупности этих частей: это должно быть циркулярное благо. Первичное благо закона есть коллектив, вторичное – индивид. Даже если в природе индивид является частицей общественного целого, закон должен думать о совокупности всех индивидов, и тем не менее, стремясь сохранить эту совокупность, он не вправе забывать о каждом их них.

Существуют минимальные, средние и идеальные основы блага. Под минимальной основой я понимаю выживание, а следовательно, возможность исключить необоснованное насилие; под средней основой – возможность жизненного взаимодействия, служащего для поддержания общественного здоровья, то есть биологический цикл; идеальная основа (таковая встречается в совершенном обществе, поэтому к рассматриваемому случаю она не имеет отношения) означает допущение возможности количественного и качественного роста всех составляющих общество членов, уважающих данный закон, то есть психический цикл.

Существует следующее множество целей: 1) естественная, 2) сверхъестественная, 3) идеологическая (касающаяся избранной традиции), 4) системная (цель, к которой стремится система, а значит, компьютероподобная оперативность различного рода отношений), 5) опинативная (совокупность демократических мнений, иначе говоря, когда благом считается то, с чем согласны все)[88], 6) функциональная. Я уверен, что единственной целью должна быть функциональная цель в техническом и физическом смысле этого слова.

Фактически законы насаждает тот, кто обладает властью, а не тот, кто знает, какой эта власть должна быть. Реальность такова, что правом судить пользуется победитель, что подтверждается историей; но в таком случае тот, кто наделен умом, должен уметь предупреждать развитие событий; ему непозволительно терпеть мрачное насилие массы. С того момента, как в нас «зажигается свеча», а об этом свидетельствуют факты личной биографии (рождение в определенном общественном контексте, сознательно избранные предметы изучения, случайные и намеренные встречи с другими людьми), вступает в силу онтическое призвание, которое исходит из глубины души каждого и которое мы не вправе унижать, занимаясь низкопробной, халтурной работой. Подлинно разумный человек обязан все учесть и сделать все, что в его силах.

По моему мнению, согласно самотворческому видению онтическо-гуманистической реальности, власть в собственном смысле слова есть природа, вождь – рациональность природы, и, наконец, мы имеем соответствующую группу, в которой должна возникнуть функциональность, то есть тот способ, каким вождь рационально спроектировал биологический порядок природы на материю социального конденсата. Таким образом, вождь обращает свою рациональность на достижение известного результата в общественном целом.

Что касается статус-кво, позволю себе краткое замечание: через газеты и телевидение в любой части света осуществляется псевдологическая, псевдомассмедиальная инструментализация сознания. Многие журналисты, будучи дилетантами в какой-либо области, вторгаются в жизнь общества как диверсанты, прикрываясь именем массы, и по наивности своей усиливают физическое насилие во всех секторах общественной жизни, запугивая способных людей, которые могли бы найти техническое решение проблемы.

Я замечал, что журналистам, народу и даже политикам сообщают сведения, которые в действительности полезны для осуществления стратегии вполне конкретной финансовой корпорации, или социальной группы, или некоей банковской системы, таким образом и осуществляется негласная манипуляция многими государствами.

Экономическая дискредитация Италии, которая должна была бы стать эпицентром Европейского экономического союза, оказалась блестящим результатом маневра нескольких конкретных дальновидных исполнителей, втянувших в этот процесс лучшие интеллектуальные силы итальянской нации. Я не собираюсь здесь подробно вникать в суть недавних судебных фактов, но все же необходимо признать, что нашу великую демократию обманули, как наивного простака. Политики есть политики, но судьям – этим подлинным отцам отечества – следовало бы оставаться в стороне от этого, они же под влиянием внушенного им массой комплекса вины дали вовлечь себя в процесс, в результате чего оказались затем объектом экономических и идеологических стратегий иностранных государств.

Доллар упал, и поднимать его приходится всем нам, располагающим для этого возможностями и экономикой. Для его спасения мы вот уже несколько лет жертвуем любой валютой. Может быть, делать это необходимо, потому что доллар – единственный оставшийся у нас «ковчег», но нельзя ради достижения этой цели дискредитировать уважаемые нации. Мои критические замечания основаны не на документах, полученных от других, а на моем непосредственном опыте, который говорит мне о многом.

В наше время социальная справедливость сформировала системный ассистенциализм. Если под словом «справедливость» мы будем подразумевать правовую справедливость (которая касается ответственности всех за содействие общественному благу), то социальная справедливость – нонсенс. Считается, что каждый человек должен иметь все необходимое для жизни, однако прежде следовало бы удостовериться, создал ли он хотя бы элементарные предпосылки для этого.

В своих научных экспериментах я доказываю, что в таком обществе, как наше, человек, остающийся бедным после тридцати, повинен в этом сам, пытаясь обмануть фундаментальные принципы природы: он виновен перед жизнью, перед обществом и, прежде всего, перед самим собой. А отсюда следует, что за ошибки инфантильного, ленивого индивида вынуждено расплачиваться все общество.

Необходимо подчеркнуть еще одно противоречие, оставляющее заметный след во всей нашей культуре: государство требует от своих граждан уплаты налогов, но во имя свободы совести, мнений, слова, ассоциаций оно терпит и допускает существование целой психологии – в СМИ, литературе и т. д. – противоположного содержания. Необходимо восстановить основы культуры ответственности за моральное сотрудничество с государством.

Право обязать членов civitas[89] признавать цель общества не является, таким образом, избыточной роскошью, это совершенно необходимое средство. Формальной причиной общества является не авторитет, но необходимость упорядочить множественное в единстве при участии и во имя пользы всех. Это выражается в голосовании и подтверждается очевидным опытом жизни общества. Закон есть факт, с необходимостью вытекающий из данности природы.

Я – человеческое существо, но, чтобы я мог определиться, мне нужно некое «ты», нужен «другой»; в своей речи, во взгляде, в сексуальности я проявляюсь как комплементарная структура, нуждающаяся в дополнении. Для достижения существенного самоутверждения, внутренней последовательности действий или даже для развития утонченной диалектики, которой посильно управление этим миром, мне нужно, чтобы сообщество развернуло силлогистическую диалектику, направленную на функциональность моего существования «здесь и сейчас». Следовательно, закон как гарантия личности или коллектива, являющегося необходимым дополнением личности, есть неотъемлемо необходимое, незаменимое физическое средство для утверждения в человеке человеческого облика, культуры души, атмосферы творчества, свободного противоречия элементов, составляющих психический цикл и контрасты, служащих стимулами непрерывного подтверждения и достижения всего, что заложено как возможность в онтической виртуальности ныне живущих людей.

Закон – это та естественная связь, которую человек должен реализовать, породить действием, чтобы осуществилось в мироздании это продолжение потенциальности до полноты совершенства: закон служит для этого конкретным инструментом.

Глава третья

Порочный круг юриспруденции в социальной сфере[90]

3.1. Юридическая проблема и аспекты ее функционального решения

Как только сформируется правовая проекция некоего сообщества (народа, политики, парламента), сразу же начинает функционировать исполнительная власть, испытывающая, к сожалению, непрерывное давление базисного тела (народа), которое семантически покушается на все и вся, а в наши дни его еще более усиливает действие системы социального обеспечения.

Орган постоянного насилия действует посредством стереотипов семейной сферы, «Сверх-Я» и монитора отклонения.

В юриспруденции, затрагивающей социальную сферу, можно выделить следующие элементы:

1. Судья – это человек, который пытается реализовать собственные амбиции или волю к могуществу во «дворце» социальной власти; как только судье приходится сопоставлять показания, он испытывает кастрирующее воздействие мнения случайного коллектива и подвергается атаке собственных более или менее скрытых стереотипов, принуждающих его к навязчивому повторению. В результате он искажает юридическую рациональность и приспосабливается к сиюминутному давлению, тем самым разрушая собственную жизненную цельность и криминализируя исполнительную власть.

Так Ин-се порождает монстра неуверенности, страха, болезни.

2. Полиция – это субъекты, которые страхуют себя, прикрываясь правом на насилие, и которые при любой возможности сознательно или бессознательно вымещают свою подавленную фрустрацию на других. Граждане страдают от этого; закон оборачивается для них только насилием, а не восстановлением нарушенного; в результате растет преступность, а судья видит это, молчит и соглашается.

3. Заключенный или явный преступник – это всегда сознательный «плут», поскольку он видит, что система и те, кто ее поддерживает, высокомерны, претенциозны и непорядочны.

4. Жертвы – питательная среда для этого порочного круга.

5. Юридическая бюрократия – постоянный штат монитора отклонения, структурирующий антифункциональность и шизофреническое расхождение между юридической теорией и ее практикой. Доказанная вина уничтожает лучших людей, ничего не знающих о семантическом поле, стереотипах и мониторе отклонения.

Политическая разобщенность – поддерживаемая такими представителями экономических и деловых кругов, как транснациональные корпорации, банки, финансовые тресты, местные автономии, идеологический бизнес, средства массовой информации, которые обеспечивают праву дополнительный экономический импринтинг, психические констелляции, религиозные инкубации, монитор отклонения, чуждые инкубации, стереотипы, оказывающие патологическое давление, фанатичность профсоюзных вождей, давление системы социального обеспечения, бюрократические вотчины, – подталкивает право в его становлении и исполнении к такому дроблению на отдельные фрагменты, которое не позволяет ему выработать единый смысл и тем более исполнить социальную функцию. Хуже всего то, что такая ситуация обезоруживает и дезорганизует юристов, принуждая их к бесцельному служению долгу. Право становится, таким образом, «антихристом по долгу службы», homo homini lupus est[91]. Реорганизация, по крайней мере как внутренний горизонт для исполнителя права, возможна исключительно в том случае, если все внимание будет сконцентрировано на «изо», составляющем внутреннюю суть и индивида, и группы на нашей планете.

Онтопсихология практически открыла природное «изо», которое служит критерием идентичности и стабильности здоровья. Где оно есть, там в утилитарном смысле существует жизнь, где его нет, там коренится патология. Это по сей день подтверждают клиническая медицинская практика, педагогика творчества и лидерства, опыт консультирования в области экономики и предпринимательства. Всюду без исключения – даже в различных странах, расах и культурах – это онтическо-гуманистическое «изо» всегда приводило к достижению желаемых результатов.

Этот принцип, будучи выделенным из всех прочих и определенным, был назван онто Ин-се; он одинаково присущ как здоровой биологической клетке, так и психической деятельности, которая естественным образом задает структуру человеческого существа. Это код, или базисный проект, который впоследствии выстраивает и формализует информацию ДНК, синаптические связи, гештальт организма и функциональный утилитаризм человека в обществе. Его не следует равнять с какой-либо идеологией, например теорией естественного права, lex aeterna, гедонизмом Зенона и его последователей.

Это принцип самопорождающийся, он внутренне присущ физическо-гуманистическим законам мироздания. Это факт, априорный по отношению ко всем предустановкам позитивной этики. Этику мы понимаем здесь как практическое действие, а значит, она предполагает осознанную необходимость и, следовательно, реальную динамическую плотность среды. Будучи априори заложенным в моей конституции, онто Ин-се фактически внушает мне определенный порядок действий, которому я должен следовать, дабы сохранить здоровье.

Этот критерий я определил как самотворческий, онтический, гуманистический. Самотворческий – полагается самим собою, подобно клетке. Онтический – я как существующий происхожу от чего-то, что является первоначалом реальности, – от бытия. Гуманистический – не всеобщее онтическое начало, а самополагающийся, самотворящийся в моей человеческой структуре принцип.

В нашем сознании, уме, чувственности имеется порядок, принцип, но не тот, который описан в книгах или передается культурными традициями; это материально существующий живой архитектор, следующий строгим правилам, нарушение которых влечет за собой патологию.

Онтопсихологическая методология позволяет с очевидностью обнаружить онто Ин-се субъекта или коллектива и, проецируя онто Ин-се на исторически случайную ситуацию, найти верное решение проблемы и путь к освобождению.

Прежде всего, для исполнителя права – менеджера, лидера или руководителя – онто Ин-се способно конкретно определить формулу вмешательства, действия или противодействия, которая, в конце концов, принесет поразительную пользу всему коллективу. «Изо» не преподает теорию права, но делает человека-юриста способным к высокопродуктивной умственной деятельности и к порождению таких структур, которые могут послужить основой для общества, в любом случае лучшего.

Самотворческий принцип, или априорный критерий в исторической самоявленности, который может дать безошибочное направление действиям исполнителя права, – это и есть психотерапевтическая встреча с личным онто Ин-се, или зародыш онтическо-гуманистической виртуальности.

Я предлагаю испытать все эти утверждения на опыте: одна неделя теоретико-экзистенциального тренинга с группой ответственных политиков, законодателей и судей. Речь идет об онтопсихологическом резиденсе[92], позволяющем пересмотреть собственные психологические позиции и сформировать новые экспертные навыки в области юриспруденции. Такой резиденс позволит его участникам оперативно оценить уровень их юридической компетенции.

Я не намерен предлагать некую юридическую панацею, но утверждаю, что наиболее способные юристы могут преодолеть внутреннюю напряженность и добиться фактического соответствия получаемых результатов их собственным устремлениям и испытать радость при созерцании того, как право может эффективно служить целям Бога в мире. Не какого угодно, а именно человеческого Бога.

Таким образом, эпистемы функциональности права можно достичь в природной интенциональности онтическо-гуманистической сферы соответственно биологическо-практической очевидности онто Ин-се, которую можно выявить с помощью онтопсихологической методологии.

Закон – это регламентация отношений между членами социального целого. Если мы найдем общие принципы, обеспечивающие существование одной единицы в множестве, то достаточно будет согласовать конкретный факт с общей схемой строения, чтобы установить его специфическое отличие и получить тем самым аргументированную связку.

Наш организм представляет собой совокупность органов, выполняющих различные и иногда прямо противоположные функции: представим себе, что произойдет, если содержимое почек будет изливаться в брюшину, а желудок – открываться прямо в артерии и т. п. Многогранный человеческий организм, если его рассматривать по частям, кажется бессмысленным, однако природа заложила в него такую правовую систему, которая представляет собой шедевр этической инженерии, служащей предпосылкой к появлению гения.

Все это заключено в проективном ядре онто Ин-се, дарованного от природы всякому человеку, который и является человеком в меру этого дара.

Человек немыслим без социальности: его биологическая природа развивается только в социодинамической интенции, обладающей строгим порядком, который можно раскрыть с помощью науки, не полагаясь на веру и надежду. Как знание клеточной структуры организма позволяет найти метод его лечения, так же исторически можно определить изменчивое воплощение антропологического проекта, коим является земное общество.

Онтопсихология достоверно определила поведенческую феноменологию здоровья, которую каждый может практически использовать для того, чтобы полным ходом продвигаться к раскрытию функционального аспекта юридической проблемы.

Вышесказанное позволяет сделать следующие заключения:

1. Человеческий поступок определяется не столько сам в себе, сколько, прежде всего, в том в-себе-бытии, которое специфически определяет его в основных свойствах человеческой природы. Вследствие этого он бывает хорошим или дурным, если соответствует либо не соответствует человеческой природе как в общем, так и в частном – элементу или контексту индивида, элементу или контексту общества, элементу или контексту научного или культурного целого. Зеркалом этой человеческой природы является так называемый верный разум, то есть пропорциональная проекция на все сущее из онтическо-гуманистической перспективы. Добро проистекает из холистической цельности причинности, процесса и результата, а зло – вследствие какого-либо недостатка в процессе: или в самом действующем, или в цели действия.

2. Форму закона задает тот, кто обладает фактической властью благодаря времени, обстоятельствам, численному превосходству или согласию. Каждый из этих моментов в отдельности или некоторые из них вместе взятые могут сформировать результат, специфичный для воли большинства, основная функция которой состоит в распределении власти внутри социального контекста или общественного целого. Эта воля полномочна де-факто до тех пор, пока остается таковой; когда привносится другая мажоритарная воля, первая утрачивает права, и закон обновляется. Власть не зависит от того, есть ли это группа (число) или некий глава (превосходство).

3. Фактически закон может быть функциональным или нефункциональным. Известно, что закон функционален, только если он укрепляет, подчеркивает природную интенциональность или не противоречит ей. Эта интенциональность проверяется наличием идентичности в тех, кто соблюдает данный закон.

4. Как только закон принимается, сами «доверители» становятся «уполномоченными», в противном случае дискредитируется обязательность исполнения этого закона для всех.

Телу распоряжения отдает голова, но, как только она это сделает, эти распоряжения органично становятся обязательными также и для головы.

5. Законы, изложенные в одном-единственном тексте, попадают затем в бюрократическую машину исполнительной власти. А это значит, что отныне содержание закона будет трактоваться всевозможными «столоначальниками» сверху донизу.

Бюрократическая исполнительная власть есть начало конца любой функциональности правовых норм. Только этим и объясняется негативность государства и права.

Вот то, от чего это зависит:

а) от подчинения закона букве;

б) от навязчивого принуждения к воспроизведению стереотипов психики и окружения функционеров;

в) от бездарности всеобщей массы, применяющей закон, не понимая его смысла;

г) от случайного процесса потока документов, уже никак не мотивированного законом;

д) от нелепой рутины конвейероподобного труда функционеров;

е) от повторной манипуляции законом извне, со стороны тех, кто еще удерживает в своих руках законодательную власть;

ж) от вмешательства психологических насильников, которые способны, будь то активно или пассивно, с «юридической безответственностью» выместить на действующих должностных лицах свои инфантильные потребности в мести или индивидуальные фрустрации.

6. Необходимость права или закона проистекает из очевидного факта множественности. Человек является таковым благодаря контексту двух и более существ (семья), составляющему впоследствии социальный факт. Когда много людей вступают между собой в отношения с одной целью и в одной ситуации, необходимо индивидуализировать общую линию поведения, которая могла бы послужить наименьшим общим знаменателем, допускающим возможность существования и конкуренции для всех.

Ситуация может быть биологического (семья), экономического, политического, идеологического характера. Биологическому и экономическому аспектам следовало бы придать первостепенное значение в осуществлении права. В действительности же здесь преобладает идеологический уклон – область, включающая мораль, культуру, стереотипы, цивилизацию, руководствуется набором мнений, предварительно сманипулированных монитором отклонения. Это вмешательство снижает виртуальную действенность творческого онто Ин-се и порождает программирующую инстанцию, которая закрепляет технический переход, препятствующий воплощению двоякой – исторической и метафизической – бытийной виртуальности, в коей и заключается свойственный человеку изначальный потенциал организации юридического мира.

7. Группа определяется целью, ради которой она существует и действует. Сосуществование предполагает взаимно соотнесенные функции. Каждый должен другому, чтобы быть самим собой. Долг перед другим оправдан тем, что он гарантирует личную идентичность. Чем больше бытия, тем больше взаимодействия. Функциональность этих двух принципов обусловлена критерием идентичности. Мы должны постольку, поскольку мы есть.

8. Добро или зло зависит от функциональности для онтическо-гуманистической идентичности объединенных субъектов. Если доказана функциональность некоторой цели (причины, оправдывающей сосуществование частей в совокупности) для группы в целом и для ее членов, то можно сформулировать дополнительные цели, которые, во всяком случае, послужат обогащению социального и индивидуального «изо», такие как идеологическая цель, опинативная цель (демократические мнения), технологическая цель, эстетическая природная цель, состязательная цель, сверхъестественная, или религиозная, цель.

9. Справедливость – или внутренняя связь между законом, правом и субъектами – должна быть коммутативной, распределительной и законной.

Коммутативная справедливость предусматривает существование равной пропорции между мною и другим, между «моим» и «твоим». Таким образом, связь, служащая здесь средней посылкой, одинакова как с одной, так и с другой стороны, и в зависимости от свободного поведения сторон связь между ними оказывается активной или пассивной для одной и другой стороны (право и обязанность).

Дистрибутивная справедливость служит мерой оценки для исполнителей закона. Глава в контексте закона есть функционер группы, то есть тот, кто исполняет и обслуживает общее дело, разделяя его на обязанности и преимущества для каждого индивида в общественном организме в соответствии с формулировками и определениями права. Глава должен только опознавать и применять, но он не обладает никакой автономией суждения. Необходимо дать равную долю каждому как равному всем другим.

Законная справедливость регулирует ответственность субъектов за общее дело. Каждый должен содействовать поддержанию действительности закона всеми способами, особенно следующими:

а) соблюдать закон, воздерживаясь от любого преступления;

б) защищать закон, исполняя свой гражданский долг, тем самым подчеркивая его достоинство;

в) нести ответственность за соблюдение и уважение закона каждым.

Это обязывает всех зорко следить за тем, чтобы общественным благом или целью общества могли пользоваться все его граждане.

10. Уже на протяжении столетия говорят о социальной справедливости, предусматривающей, что каждый человек должен иметь все необходимое.

Этот аспект справедливости, если мы подразумеваем следование юридической рациональности, прослеживается в коммутативной, дистрибутивной и в особенности законной справедливости. Следовательно, понятие социальной справедливости обоснованно служит для напоминания о том, что значение имеют субъекты права, а не те, кто распоряжается и управляет; однако экстремистское толкование этого понятия скрывает в себе опасность ассистенциализма и бунта безответственности подобно сыновьям, которые из-за комплексов восстают против родительского авторитета, чтобы скрыть реальную ответственность за свою индивидуальную незрелость.

Как бы то ни было, социальная справедливость служит педагогическим регулятором для всех, кто принадлежит к бюрократическому аппарату как его системный элемент. Она будет иметь силу тогда, когда при защите ущемленного в правах лица будет установлена его конкретная вина (не стал ли он больным или безработным вследствие нарушения закона в прошлом, поскольку защита такого человека наравне с другими противоречила бы смыслу гражданской ответственности).

Сегодня нам нужно особенно внимательно отнестись к законам о социальной помощи. Права, предоставляемые этими законами, вместо реальной помощи и стимулирования предпринимательской инициативы и юридического равенства способствуют возрастанию коллективной несостоятельности. Во всяком случае, общество, основанное на законах, должно всегда бдительно следить за функциональностью трех основных аспектов справедливости, скорее прощая, нежели карая, ибо впоследствии избыток социально-экономического неравенства порождает трагические конфликты, подвергающие опасности несущую опору социального тела.

Тогда для предотвращения большего зла нужно оказывать благоразумную помощь всем проигрышным точкам социального контекста, чтобы суметь сохранить равновесие целого. В противном случае избыток побежденных не позволит проявиться жизненной силе победителей.

Если закон оказывается недостаточным, его можно использовать, чтобы уравновесить проигрышные аспекты, вместо того чтобы поддерживать вмешательство инквизиторов или шантажистов. Это поможет укрепить достоинство закона. Закон имеет силу, когда он спасает, а не тогда, когда он осуждает.

3.2. Оптическо-гуманистическое право

Если исследовать значимость права как таковую, то необходимо найти единую точку мотивации его существования или же благоразумно отказаться от каких бы то ни было юридических гипотез.

В самом деле, право, каким бы ни были его осуществление, обоснование и истолкование, довлеет над сознанием человека как наибольшая (общая и капиллярная) принудительная сила. Даже нейронная бомба может подчиняться только законам психолого-юридической экономики. Любая осуществляемая человеком материализация требует некоторого основания, имеющего законодательную силу в области логики. От Нерона до палаты лордов любая манипуляция насилием или социальной силой находит себе формальную опору в инструментах, именуемых законами.

Человек – это специфический вид существования, имеющий особую историческую логику. Не будь этой логики, от которой фактически зависит направление энергии человека в истории, любое исследование, а тем более гипотеза обоснования какого бы то ни было «позитивного права», были бы совершенно немыслимы.

Логика права основывается на биологической очевидности некоторого совокупного и эволюционного числа (человеческие существа в их экзистенциальной практике, от простых людей до академиков).

Феноменология такой логики заключается в самоявленной взаимопринадлежности тела, жизни, семьи, дома, предметов одежды и обихода, культуры, поэзии, достоинства: res clamat ad dominum – «каждая вещь взывает к своему хозяину». Всякий объект в человеческом мире (не сам по себе) выражает некоторую интенцию, некоторое предназначение, предпочитающее одного субъекта другому. Онтический порядок объектов строится как принадлежность бесспорному собственнику экосистемы, которым является человек.

Если же res clamat ad dominum, то dominus – глава, хозяин, господин, будучи относительно первым среди равных, должен договориться о своем статусе со всяким подобным ему. Другим людям-согражданам также присущ тот ценностный приоритет, который делает их хозяевами вещи.

Хроника какого бы то ни было договора также теряет убедительность, если не предполагает способности пользоваться властью и производить отбор, изначально заложенный в биологической очевидности субъектов договора. От действующих демократий до известных в истории тиранов – все утверждают онтическое основание права, настаивая на своей способности осуществлять юрисдикцию.

Онтическое основание тождественно тому, что онтопсихологическая школа называет онто Ин-се. Это то «изо», которое придает адекватность любому естественному, историческому и основанному на мнении праву. Именно оно утверждает или отрицает утилитарную функциональность закона, чем бы при этом ни были вызваны его появление и формулировка.

Эта онтическая сущность реальна для нас и может быть нами установлена лишь постольку, поскольку она соотносится с человеческим существом на этой планете. Этот человек, изолированный подобным образом, есть мера всех вещей, которые касаются человека. Любое право имеет силу и оправдание лишь до тех пор, пока оно полезно и функционально для онтическо-гуманистического «изо».

Цель закона действительна в той мере, в какой закон защищает индивида, даже если в рамках самого закона первично коллективное благо, а индивидуальное – вторично.

Первоочередная задача закона – защита всего того, что составляет биологический цикл человека, являющийся той необходимой предпосылкой, от которой зависит бытие или небытие индивида и его сохранение. Вторая задача – защита психического цикла, включающего все, относящееся к психической деятельности, – эмоции, волю, мудрость, эстетику и т. п. и, в частности, все те свойства ума или интеллекта, специфическим объектом которых является истина (бытие таково, каким его предполагает истина).

Первый долг всякого закона есть сохранение подлинной цельности индивида в соответствии с иерархией, раскрывающейся от биологического уровня к психическому. Второй заключается в обязанности индивида содействовать другим, чтобы заслужить уважение и извлечь пользу для себя самого; и распорядителем в этом процессе является закон.

В этом смысле необходимо отчетливо представлять себе общую цель законов, коль скоро они имеют силу в той мере, в какой выражают интересы, соответствующие достижению цели. Цель, в свою очередь, должна согласовываться с онтическо-гуманистическим принципом; только это сделает право подлинно самотворческим.

Из-за распространенного ныне либералистического ассистенциализма само собой напрашивается допущение, учитывающее крайности гражданского несогласия, согласно которому именно здесь находится исключительная сфера критического вмешательства граждан в законодательство. Когда в обществе легитимизируются свобода союзов, право на массовые забастовки, свобода педагогики, искусства, театра, публицистики и т. п. – решительно вопреки намерению закона, – оно очевидным образом одномоментно впадает в юридическую шизофрению.

Право удостоверяет свою легитимность лишь при условии, что оно поддерживает онтическо-гуманистическое основание и, реализуя цели законодательства, усиливает идентичность в истории этого основания. Самотворчество права заключается в его соответствии онто Ин-се человека.

В пределах этой легитимности право находит словесное выражение власти, обеспечивая выживание сообщества: коллектив первичен, индивид вторичен. По своей внутренней сути это должно быть циркулярное благо; это должно быть среднее или общее благо индивида для сообщества.

Отсюда следует, что никакая юрисдикция не способна позаботиться о внутренних, или трансцендентных, благах индивида. Всякий индивид по закону – больше единица оперативного действия, нежели личность. А потому всякий индивид должен сам заботиться о своем развитии как личности или «Я» в мире. Со своей стороны, закон также не вправе осуществлять притязания на способность человека обустраивать свой внутренний мир, где жизнь или бытие взывает только к себе.

Благо среднего уровня, которое так или иначе гарантировано законом, должно содержать минимальную основу существования индивидов и исключать какой бы то ни было физический ущерб.

Для обеспечения средней основы закон должен гарантировать возможность жизненного взаимодействия правосубъектов через структуры и учреждения, поддерживающие функциональное состояние всех аспектов биологического цикла человека – физическое и социальное здоровье, умственную и учебную гигиену, охрану семьи и защиту в образовательных учреждениях, достаточную экономику, способность к автономному выбору, однако всегда в рамках данного контекста – способность оказывать поддержку государству в соответствии с тем, как оно обеспечивает циркулярное и коллективное блага.

Идеальная основа есть порядок, который может относиться к определенным ассоциациям, кооперативам, конгрегациям и прочим подобным союзам. Эти союзы становятся легитимными и служат стимулом для общественного блага и собственных членов только в том случае, если они предварительно определят свои социальные обязательства на минимальной и средней основе.

Объем этих обязательств, превосходящий требования средней основы, может быть инвестирован как человеческий потенциал во все то, что производит количественный и качественный прирост, а следовательно, задействует психический цикл человека. Это – активность лидеров, другими словами, операторов ценностей. Ценность есть все то, что инициирует развитие идентичности деятеля и в конечном результате позволяет воспринять или понять больше бытия в действе жизни.

В сущности, это собственный и естественный горизонт того бытия, в котором онто Ин-се человека подтверждает реализацию своего смысла: «я есть», встречает свою причину или свое начало-возвращение (principio-rientro).

3.3. Мнение и право

Самотворческий онтическо-гуманистический принцип – это факт, следующий из анализа и опыта поведения «в-себе» социального индивида, организованного в соответствии с проекцией экологической и биологической природы. Экологическая природа есть субъект в универсальном контексте нашей планеты. Биологическая природа есть специфические признаки организмического, клеточного и молекулярного уровня живого. Прежде всего, этот последний уровень обнаруживает такое точное иерархически функциональное положение отдельных частей, которое указывает нам на правило множества, подчиненного единой цели, допуская для каждой части максимально широкий горизонт. Действие этого принципа можно однозначно проследить в противоречивых версиях феноменологии человека, и прежде всего в соматической, онейрической, семантической динамике, а также в любой реальности нейронного и интеллектуального характера. Этот принцип остается универсальным и составляет первопричину всех вторичных причин в рамках вселенной нашего организма.

Это без каких-либо погрешностей подтверждает мой 30-летний опыт работы в области химии, или соматической биологии, экономики либеризма[93], эпистемологии базисных процессов жизни.

В любом праве есть бесконечное множество переменных величин, но для человеческого существа право не может игнорировать резной узор, запечатленный природой. Этот узор не является одной из разновидностей юснатурализма[94], но представляет собой точный проект, начертанный самой природой. Природа пишет посредством вида, тела, структур, элементарной информации, которая заложена в материи, ДНК, синапсах, циклах, функциях. В противном случае право оказывается преградой на пути развития человеческого фактора. Этот онтический критерий легко можно установить с помощью разработанной онтопсихологической школой строго упорядоченной методологии, которой может воспользоваться любой исполнитель права.

Практическое применение процесса объективации необходимой функциональности права основывается на двух моментах – метанойическом применении in vivo к глобальному субъекту и проекции на сферу законодательного и юридического действия. Результаты сверяют на основании непосредственно очевидных данных.

Сопротивление этому процессу может проявляться в двух формах:

1) в значительных исторических отклонениях от онто Ин-се (поведенческие шаблоны, образующие личностные стереотипы);

2) в действии монитора отклонения, капиллярно проникшего в акты логического синтеза на уровне выработки индивидуальных и коллективных форм поведения.

Право фактически строится на доксическом самотворчестве.

Верный же путь заключается в онтическо-гуманистическом самотворчестве; удостоверившись в том, что следуем по этому пути, мы сможем гарантировать функциональность служения и цели для социального порядка и общественного блага.

Тем не менее фактически мы все погружены в доксическое самотворчество. Докса (мнение) есть логика действия определенного количества субъектов, которая одерживает верх на основе превалирования количества физической силы.

Как природа может принудительно налагать на нас свой критерий порядка потому, что обладает абсолютной властью силы, так и всякая группа специфицирует форму поведения людей на основании власти, которой эта группа обладает.

В переплетении социальных, расовых, идеологических и экономических апорий формируется определенная психология, силою которой затем психологически структурируются координаты юридического насилия.

Право отличается от любого логического строя только тем, что оно предполагает единообразие насилия некоей группы; на субъекта, поведение которого отличается от заданного, группа оказывает давление, принуждая его следовать только избранным ею целям. Соответствие или несоответствие общественной цели, сформулированной законом и озвученной правовым сообществом, служит критерием применения насилия к отличающимся от предустановленного субъектам.

Насилие есть предпосылка, составляющая властную силу права. Функциональность или нефункциональность известной цели для группы составляет сущность онтического самотворчества права. Группа – это сосредоточение силы, затем закон производит ее распределение и применение. Докса утверждает связь между индивидом и целым. Если бы была удостоверена равноценность онто Ин-се, то не существовало бы никакой проблемы даже в таком случае, как смертная казнь[95]. В нашем теле также отрезают больную часть, чтобы обеспечить здоровье целого.

Напротив, если применение насилия обусловливается агломератом мнений, то в этом я не усматриваю ничего рационального. Докса ослабляет самобытный принцип закона. Закон легитимен, только если он служит физической гарантией объективного блага общественного целого.

Если исполнители права привносят в процесс исключительные основания доксы, то они могут породить только бюрократию во имя обеспечения своей неприкосновенности и собственных окладов или в самых критических случаях передоверить мандат политически ответственным лицам, ибо политическая ответственность есть приоритетная форма власти в рамках всякой доксической конъюнктуры. В этом случае истина оказывается абсурдной, но для того, чтобы сдерживать несогласованное насилие группы, достаточно установить некоторое временное равновесие.

Все – от религий до предпринимательских объединений, от научных академий до банковских систем, от профсоюзов до школ – является лишь идеологическим выражением доксы.

«Это так, если вам так кажется», и это остается так, пока это допускает онтический критерий функциональности и пока не изменится мнение. Разумеется, то самое мнение, которое, в свою очередь, обладает через посредство собраний и выборов наибольшей степенью насилия. Законность, мерило и сущность которой соответствуют степени функциональности онтическо-гуманистического в данной ситуации, утверждается и упрочивается на двух внешних критериях.

1) Терпимость: не нужно следить за каждым гражданином, расследовать обстоятельства каждого дела и каждого действия. Нужно изолировать только тех, кто впадает в крайности и злоупотребления. Нужно оставить некоторые пределы свободы, чтобы дать возможность развиваться инициативе, ответственности и духу творчества. Это необходимо в интересах общественной эволюции и утверждения силы закона. Закон для человека, а не человек для закона.

Именно терпимость всякий раз прокладывает путь новому этическому и жизненному импульсу в истории. Первенство закона служит подкреплением монитора отклонения и повергает в мертвенный застой любые непосредственные побуждения. Если бы начальник станции, прежде чем дать сигнал об отправлении поезда, должен был исполнить все предписания, возлагаемые на него должностной инструкцией и обстоятельствами, ни один поезд так и не отправился бы.

2) Общепринятое мнение: уважение к мнению большинства содействует укреплению законности и снижению социальной агрессивности, следовательно, необходима гибкость в отношении опинативных импульсов, присущих массовому насилию.

Когда мы встречаемся с идеологией обновления, мы должны принять внешнее участие в ее обсуждении и допустить возможность исхода. Фактически все законодательство есть взаимопереплетение равновесий между диаметрально противоположными мнениями.

Если политику нужно быть знатоком технологии улавливания и направления мнений, обладающих наибольшей энергетической массой, то юрист не имеет свободы выбора, и, соответственно адекватности известной рациональности социальной цели, он может только формулировать и применять право, как оно санкционируется опинативно-идеологическим volitum системы. Non quia utile, sed quia scriptum[96].

В таком случае интеллектуальный кризис в отношении оснований права есть не что иное, как идиосинкразия. Общественное существо человек становится объектом субъективности собственного мнения.

В отсутствие res ontica, которая clamat ad dominum, в отсутствие онтическо-гуманистического критерия, который указывал и называл бы пропорцию справедливости в каждом индивидуальном случае, нам остаются только приблизительные и случайные оценки.

В подобном случае наука о праве становится невозможной, поэтому требуется исключительно феноменология юридического процесса, основополагающим критерием которой отчасти является онто Ин-се как предел терпимости, а отчасти – историческая разноголосица действующей доксы.

Не вступая в противоречие с совокупностью юридических мнений, можно положить начало новой форме функционального права путем критической реконструкции в процессе формирования философии права, если мы введем в эту последнюю новую, а именно онтопсихологическую перспективу. Если только мы примем и усвоим онтопсихологический критерий, то сможем рассуждать далее, оставаясь заведомо свободными от привходящих гуманистических функций. Rem tene, verba sequentur[97].

Если в праве не начнется критическое «изменение ума» (метанойя), то оно станет одним из составляющих и подкрепляющих факторов антропологического преступления. Если оно желает спасти собственную функцию – исправления общественного блага по мерке естественного блага, – то не должно отказываться от тех принципов, которым противоречит докса, вовлекая своих юристов в насильственные действия исполнительной власти. Мнение большинства бессильно установить, какая форма хирургического вмешательства будет наиболее верной для восстановления жизненных функций пациента; это может решать только специалист, знающий интенциональность природы и технику необходимого вмешательства.

Глава четвертая

Роль лидера и интеллектуальных ресурсов в эру информатизации[98]

4.1.

В начале 1970-х годов самые умные люди, обладавшие предпринимательскими способностями, начали уходить из больших общественных учреждений, крупных университетов, правительственных кабинетов, гигантских транснациональных корпораций. Живые, привыкшие побеждать личности захотели на собственном опыте испытать творческое действие человека, ощущающего себя в своей духовности существом планетарным.

Глобализация день за днем учит нас тому, что мир может быть личностью; прежде чем заниматься разумом некоего народа, нужно воспитать личность. Мы являемся свидетелями столь продвинутой стадии прогресса, которая оказалась не по силам нашим институтам, а значит, они и не могут координировать ее. Я хотел бы, чтобы лидеры научились живо чувствовать это. Лидер – это человек, умеющий реализовывать личный и социальный рост в целях глобального прогресса сообщества, а следовательно, это ум способного человека, который умеет интегральным образом, а не в идеологическом, узкопартийном, расистском смысле служить функциональности других. Лидер – это интегральный человек для интегрального мира[99]. Всякий человек, чтобы стать великим, должен вначале послужить другим людям; решая проблемы других, лидер сам получает внутреннее удовлетворение, делающее его свидетелем благодати творческого акта вечности. А это, очевидно, возможно, если лидер, поднявшись над своей зрелостью, увидит также и перспективу прогресса как такового.

Я особенно благодарен великому Салику[100], который ищет по всему миру тех, чьи инициатива и неординарные умственные способности позволят внести свой вклад в создание сети «от человека к человеку». При этом речь идет не об управлении посредством сети, как это было однажды в США, а о контакте света, который бы мог породить информацию, упреждающую то, что представляет собой Интернет, что представляет собой системная сеть, потому что всюду, где система предшествует человеку, там в конце концов побеждает машина. Машина влечет за собою противоречия, а расплачиваться за них впоследствии всегда приходится человеку самыми слабыми сторонами своего существа. Поэтому нам следует оживить и укрепить сознательную ответственность, что невозможно осуществить с помощью ассистенциализма, околоправительственных или правительственных учреждений: гений всегда индивидуален.

Следовательно, как велики то счастье, та благодарность, тот высокий смысл, которые присущи цивилизации субъектов, идеалистически воплощающихся в названных вечных ценностях! Они важны для каждого великого человека на нашей планете, который всегда ощущал необходимость прежде всего духовного, затем морального и, конечно же, экономико-политического прогресса для всех, боролся за них и проявлял инициативу в их достижении.

4.2.

Представляя здесь общие положения своего нового анализа международной социальной проблематики, я хочу предложить инструменты для радикального разрешения тех проблем, от которых, похоже, страдает большая часть человечества, и дать некоторые рекомендации, на мой взгляд, безусловно, более эффективные, нежели применяемые сегодня системы педагогического, экономического, политического, социального вмешательства.

Эти новые положения порождены точным клиническим опытом и анализом множества внутренних факторов проблем международной жизни. Через пять лет после грандиозного конгресса, организованного ООН в Пекине, на конференции в Нью-Йорке[101] перед десятитысячной аудиторией были изложены все главные проблемы нашей планеты. Все выступающие останавливались в основном на двух моментах:

1) проблемы здоровья, насилия, нищеты, права на самоопределение, в том числе проблема торговли женщинами (прежде всего, проблема вынужденной проституции), детьми, человеческими органами, оружием и т. п.;

2) проблема роста преступности, прежде всего в сильных, граждански развитых странах. Все инициативы, все усилия, направленные на предупреждение и ликвидацию какого бы то ни было вида преступности, не только не привели к желаемому результату, не только повлекли за собой огромные издержки для общества – материальные, финансовые или человеческие, но и вызвали рост ее уровня.

В этой ситуации наши социальные учреждения должны признать свою неспособность к эффективной стратегии практического вмешательства.

Эта картина, характерная для всех стран мира, предполагает некоторую раздвоенность. С одной стороны, существует бюрократия учреждений, которые работают сами на себя; они не способны войти в контакт с реальностью и предложить действенное решение возникающих ситуаций. С другой стороны, существует известная форма неспособности и неопытности, не позволяющая уловить внутренние движущие причины того, что мы считаем преступностью.

Именно этот аспект я хотел бы вкратце проанализировать, чтобы дать первые практические советы тем организациям, которые во всем мире призваны создавать лучшие условия для человека. Сегодня это уже можно сделать благодаря частной инициативе влиятельных ассоциаций, таких, например, как Международная академия информатизации, которая предоставляет любому лидеру в мире возможность прямого общения с другими учеными, с другими практическими деятелями. Лучшие гении в любой сфере деятельности не сидят в учреждениях, они держатся несколько обособленно, опираясь на частную инициативу, а крупнейшие религиозные, правительственные и научные учреждения утратили присутствие творческого гения.

Для решения мировых проблем, поднимаемых ООН, необходимо отказаться от профилактики, расследований и судебно-полицейских преследований, например, путем увеличения численности полицейских или внедрения их в преступные группировки, которые затем начинают действовать еще активнее, не нужно также усиливать хронический или ситуативный ассистенциализм государства. Во всем нашем способе понимания проблемы мы слишком привыкли настаивать на неполноценности массы, растущего числа социально слабых; слишком распространена эта пауперистская[102] психология, в обществе чрезмерно вырос удельный вес разного рода инвалидов. Это значит, что мы сверх всякой меры акцентируем внимание на нуждах больных, чтобы обеспечить рабочие места такому множеству чиновников и при этом размыть границы институциональной ответственности.

В некоторых странах чиновников социальной и подобной ей сферы, обязанных решать проблемы безработицы, даже больше, чем самих безработных; численность институционального персонала превышает количество наркоманов или детей, которых он должен спасать. Обратите внимание на эту невероятную диспропорцию финансовых ресурсов и работников, каждый из которых постоянно ищет, кого бы полечить или перевести через дорогу. Мы сами содействуем непрерывному увеличению денежных средств, инвестируемых в укрепление бюрократического аппарата и органов полиции. Все это только облегчает жизнь разума преступного мира: чем масштабнее вмешательство, производимое нашей институциональной бюрократией, тем больше возможностей для хитрой изворотливости разума преступного мира, то есть мы сами создаем почву для его процветания.

Я видел так много детей, которые решались подвергнуть себя опасности, потому что стать жертвой означало для них обрести важность, привлечь к себе внимание газет и навредить кому-то из сильных мира сего. Их отличала чуть ли не потребность в этом бедствии. Например, те из них, которые впоследствии утверждали, что якобы оказались в рабстве, уже вначале понимали всю греховность своих деяний в религиозном смысле (католическом или иудейском, мусульманском, протестантском или буддистском), совершая сознательный выбор – идти по этому пути, чтобы без труда заработать деньги, чтобы уйти из этой семьи, от такого отца и т. п. Я каждый раз наблюдал добровольную склонность к преступности у этих детей, которых впоследствии все считали объектами насилия неких личностей, нарушающих закон. Говоря языком психологии, когда значительная личность позволяет вовлечь себя в преступную объективность маленького слабого человека, она существенным образом криминализует собственную как личную, так и социальную власть.

Деньги, инвестируемые в бюрократический аппарат органов полиции, обогащают, по существу, фонды всякого рода псевдолегальных деяний. В ходе множества операций по борьбе с преступностью, на проведение которых выделяются значительные средства, всегда появляются люди, изображающие бурную деятельность, которые в действительности воруют эти деньги, стремясь при этом удержаться в среде бюрократии, дабы эффективно удовлетворять собственные мелочные интересы.

Другое следствие этих панических настроений и этих законов состоит в том, что среда социально слабых представляет собой питательную почву для импровизированных переворотов, террористических актов, а также служит каналом для распространения насилия, наркотиков, информации, отражающей интересы какого-нибудь преступника. Группа этих лиц, нуждающихся в спасении, создает общество ловких и мелочных манипуляторов, крепнущих и процветающих на фоне славных успехов бюрократического аппарата.

Последним следствием становится создание ложных ценностей, таких как фидеистическая убежденность адептов ассистенциализма. Сегодня многие люди прямо состязаются друг с другом в том, кто окажется лучшим адептом ассистенциализма. Они ищут несчастного, которому можно было бы помочь, поскольку лишь благодаря чьему-то несчастью эти люди чувствуют свою важность и могут заслужить себе рабочее место. Такое положение дел вызывает, в конце концов, одинаковое состояние неполноценности и у так называемого спасенного, и у спасителя. Между тем оно приветствуется в некоторых странах – в основе своей хороших, перспективных в экономическом и интеллектуальном плане. Так называемые страны третьего мира оказываются объектом насилия и злоупотребления идеологий стран «Большой восьмерки», использующих их как орудие для поддержания интеллектуальной, моральной и экономической колонизации. Эта ситуация обусловливает комплекс отсталости в психологии лидеров столь многих наций, которые владеют сокровищами, достойными того, чтобы сообщить о них человечеству, и не позволяет им обрести ответственность и быть наравне с другими главными действующими лицами мировых событий, сохраняя при этом свою культуру и свои традиции.

На психологическом уровне ассистенциализм влечет за собой рост злоупотреблений множества людей и, в конце концов, убивает личность в субъектах, которым оказывается помощь: формируя это умонастроение, мы разрушаем гордость, амбиции и необходимое стремление к первенству во всех тех, кому принудительно помогаем. Помогать означает сегодня унижать и воздавать беспочвенную хвалу тому, кто чувствует себя хозяином положения: помощь становится оскорблением изначальной гордости разума всякого человека, неважно, родился ли он в пещере, на берегу реки или в небоскребе. Большинство больных обитают в небоскребах, прячутся в грандиозных банках и отелях. Возможно, подлинные человеческие ресурсы кроются в бесчисленных детях, которые родились, казалось бы, на улице и полны веселья, здоровья и силы. При этом так называемые богатые желают усыновить их, потому что они прекрасны, здоровы, жизнерадостны и не похожи на несчастных уродцев, которых большей частью порождает цивилизованный мир.

Мои слова – не упрек, а аналитический вклад. Если мы хотим действительно помочь, то должны со всем вниманием отнестись к этой принудительной форме помощи, потому что она есть не что иное, как инструментализация военной и оккупационной стратегии, она есть вид колониализма, который, принудительно внушая свое превосходство, обусловливает в объектах помощи сознание своей расовой, цивилизационной или личной неполноценности.

Если мы понаблюдаем за каким-нибудь ребенком или девушкой, то заметим их врожденное стремление к первенству: у них красивое тело, красивые ноги, красивые волосы, красивые глаза. Нет на свете такого человека, который, где бы он ни родился, не испытывал, так или иначе, стремления к тому, чтобы быть первым; именно благодаря этому стремлению к естественному первенству разорители человеческих ресурсов создают затем систему циркуляции насилия; пользуясь такой естественной реакцией, они захватывают весь этот огромный человеческий материал, обещая результат, сценический успех, огни славы, деньги, машины, возможность поехать в Нью-Йорк или Париж: «Если пойдешь с нами, все это будет твоим!»

Даже дети, когда они отдают свои органы, делают это добровольно, прислушиваясь к обещаниям взрослых: «Давай, ты будешь гостить в большом-большом доме, ты будешь…» Есть некий первый момент, когда дети и родители согласны между собой в добровольном поступке, оказываются свободными конкурентами. Нигде на свете нельзя забрать ребенка, не получив на это согласие местного сообщества, не известив главу социальной группы, родителей, родственников, старейшин: посторонний человек не может проникнуть в эти естественные ячейки самозащиты. Каждый из нас знает: если он хочет побывать в каком-нибудь сомнительном, пользующемся дурной славой предместье, – будь то в Нью-Йорке, или в бразильской фавеле, или еще где-нибудь, – он должен отдавать себе отчет в том, что в них есть некое ядро, некая сила, некая крепость связи. И за всем этим, что мы впоследствии именуем уродством на теле нашего общества, обнаруживается в основе сознательное чувство общей ответственности.

Сегодня некоторые европейские газеты сообщают новость о том, что среди крупных предпринимателей в сфере экономики блестящее положение занимают те, которых в Италии называют vu-cumpra. Vu-cumpra[103] – это люди, не принадлежащие к странам общего рынка, которые живут за счет бедности, обслуживания. Это люди, непринятые европейским сообществом, но которые пытаются любым способом выжить. Сегодня они пользуются новым положением тех, кто вносит вклад в экономику, и их появление считается одним из четырех главных результатов экономического влияния, оказываемого этой обширной империей так называемого насилия на бедные слои, а потому они могут приобретать банки, руководить политическими партиями, давать указания или покровительствовать продвижению чиновников по службе, контролировать добычу или экспорт нефти и многое другое.

Прежде всего, крупнейшие организации, такие как ООН и все связанные с ней, например Международная академия информатизации, принадлежностью к которой я могу гордиться и принципам которой я намереваюсь служить и впредь, должны осознать свою ответственность и понять эту ситуацию. Они бы сослужили прекрасную службу уже только тем, что не стали бы оказывать эту глупую помощь, которая только прибавляет сил разуму криминалитета.

4.3.

Итак, как решить рассмотренные выше проблемы?

Первое решение состоит в обязательном обеспечении равного бесплатного информационного пространства в рамках государственных и общественных институтов. Это означает, что и лидеры, которые выдвинулись благодаря собственным средствам и собственной эффективности, должны находиться в равном информационном пространстве в рамках ООН, в рамках ЮНЕСКО, в рамках разного рода теле– и радиожурналов. Источником информации не должна служить исключительно система: свободные граждане, фактически подтвердившие свой статус лидера, обязаны иметь право голоса в сфере институциональной информации и институциональных решений. Если же нас оставят один на один с любой информацией, которая поступает исключительно от институциональной бюрократии, нам будет угрожать опасность шизофренического искажения человеческого как такового.

Если информация будет исходить только от полиции или правительства, то очевидно, что так или иначе они всегда будут лить воду на собственную мельницу и не станут рассматривать проблему в целом. Как могут люди, изучавшие одну только криминалистику, понять смысл благодати, творчества, невинности, чистоты, откровения, красоты свободного человека и природы? Тот, кто изучал человека только в его патологических проявлениях, упускает из виду суверенное достоинство глубинных причин жизни, которых между тем существует немало. Все те, кому приходится как лидеру вносить свой вклад в эффективность общественной жизни, в реализацию человеческого потенциала, должны находиться в равном положении, когда речь идет об информации. Необходимо включить в информационное поле сообщения от успешных частных лиц, потому что если мы предоставим решать какую-то проблему органам полиции, то это приведет лишь к их усилению, в результате чего они с чистой совестью направят человека против человечности.

Второе решение состоит в том, чтобы положить начало формированию педагогики, политики, информации ответственности, потому что больной несет свою долю ответственности, бедняк, преступник, проститутка, невежды и неграмотные – свою, так же как и ребенок, которого продают в рабство, изначально несет свою долю ответственности; у всех есть известная сфера сознательной ответственности. Мы должны положить начало педагогике, которая бы помогла развитию в них сознания этой ответственности, научив их поведенческому стилю победителей: уметь читать историю, уметь читать ситуацию, понимать, как вел себя лидер (предприниматель, учитель, хозяин и т. п.), с самого своего детства, чтобы достичь того превосходства, которое теперь подчеркнуто в нем его жизненными успехами.

Все, кто побеждает в жизни, – это люди, которые в высшей степени подготовились, выучились, а не бродили по жизни свободно и бесцельно при попустительстве родителей и вспомогательных общественных учреждений, благоприятствующих развитию чувства ущербности и неполноты человеческой силы воли. Несомненно, всегда будет надобность в том, чтобы помогать и содействовать, но нужно начать укреплять сознание ответственности в тех, кто проиграл, потому что эти люди не были ранены на войне; они живут в цивилизованном мире, где для всех одинаково доступны телевидение и радио, книги и библиотеки. В этом мире существуют огромная служебная машина и множество средств для извлечения выгоды, а потому необходимо учить, убеждать и наделять известной долей вины также и жертву, в соответствии с гражданским и уголовным кодексом. Анализируя событие, нельзя забывать о жертве и возлагать всю вину только на того, кто совершает преступление; он, безусловно, виновен, но существует еще и волюнтаризм, предопределяющий преступность так называемых подчиненных и неполноценных. Главный правонарушитель не может совершить проступок без добровольного согласия правонарушителей второго порядка, скрывающихся под маской нищеты и живущих одним днем.

Мы, например, приветствуем заключение брака, но для него одного лишь обоюдного согласия молодых недостаточно, необходимо развить в них ответственное сознание того, что брак означает умение воспитывать ответственность в своих детях, а в непредвиденных обстоятельствах не винить только министерства здравоохранения, министерства органов правопорядка, министерства социальных услуг, министерства культуры, хотя, конечно, и они виновны тоже. Следовательно, нужно перестать освящать на каждом шагу последствия нищеты и насилия и возложить часть ответственности также на больного, на бедного, на жертву насилия.

После встречи, состоявшейся во Дворце ООН в Нью-Йорке, я хотел бы дополнить прозвучавшие там тревожные речи своим наблюдением: не следует всегда возлагать всю вину только на существующую систему, на нынешних победителей и хозяев положения, потому что такой образ действия характеризует известную форму мании и невроза, которые ищут сиюминутного победителя, чтобы уничтожить и его.

Поскольку я человек, я также и «всякий человек», и именно по этой причине я не вправе обделить его той ответственностью, которую я чувствую внутри себя. Основные начала моего величия как человека, успешно реализовавшего себя, должны быть также свойственны амбициям маленького человека, бедняка или ребенка. И тогда станет возможным бесконечное диалектическое развитие благ.

Панические настроения, несомненно, не укажут пути решения поднятых проблем. Мои слова – не битье в набат и не обвинение, а только указание на возможность, которую можно сформулировать так: если мы хотим, чтобы все люди начали соответствовать требованиям, которые предъявляет к ним естественное право и право личности, то нужно, чтобы общество помогло им осознать свою ответственность за те ценности, которые впоследствии станут пьедесталом для их величия, для их удачи, для их экономики, для их политики и для всех удивительных вещей, благодаря которым человеческий дух реализует себя.

Глава пятая

Интеллектуальный лидер: что он может и должен делать[104]

Великие национальные революции никогда не происходили по указке «сверху». Они всегда рождались в сердце человеческого общества – в этом роднике, изобилующем живительной силой.

Что же может и что должен делать интеллектуальный лидер, прежде всего в таком мире, в каком мы все живем сегодня?

Я употребляю здесь термин «лидер» в его первоначальном значении, а не в том, в каком его обычно используют, называя так знаменитых личностей, зачастую не очень приятных и полезных для общества.

По моему мнению, лидером является каждый социальный деятель, способный развить повышенную функциональность в интересах человеческой жизни. Если вы вспомните наиболее известных интеллектуалов, то поймете, что я трактую этот термин гораздо точнее, поскольку интеллектуальная элита всегда служила отражением развитого критического сознания человечества, а значит, для нее важно только то, что действительно справедливо, а отнюдь не мнения, благопристойные формулы, сантименты и прочие эмоциональные изыски истории.

Я намерен изложить свое видение мира в двадцати одном тезисе; каждый из них представляет собой квинтэссенцию, малое зерно, о котором можно было бы написать целую книгу.

1. Лидер – это человек, который, полагаясь на собственный опыт и мировоззрение, находит и воплощает в действии функционально верное решение для социального контекста, частью которого он является, а взамен получает моральное воодушевление, представляющее для него также и такой важный аспект жизни, как духовная самореализация.

2. Интеллектуальный лидер – это человек, который достиг «привилегированной» общественной известности благодаря тому, что сумел вербализовать или сформировать функциональные и вызывающие доверие общественные идеи и нормы. Многие люди разделяют взгляды этого человека, им близок его образ мышления.

Одни воспринимают его как лучшего друга, другие – как величайшего врага или как свою полную противоположность, но, так или иначе, он всегда остается в центре внимания идеологических, философских или иных воззрений в культуре, в искусстве, в политике, в экономике, а также в сфере массовых зрелищ.

Обратите внимание на термин «зрелище». Сегодня вся информация вокруг нас существует в форме образов, новость есть вспышка образов, активирующая со временем человеческие эмоции.

3. Бесспорно, что в лидере прежде всего нуждаются массы, маргинальные слои общества, дабы через него утолить свою фрустрацию, свою жажду мести. Интеллектуального лидера превозносит, желает прежде всего большинство тех, кто фактически является в нашем обществе «маргиналами» в самом широком смысле этого слова[105].

Лидера, следовательно, оценивает прежде всего большинство маргиналов; в то же время для выдающихся людей, в чьих руках находится власть, не составляет труда заранее понять и спрогнозировать его поведение. Поэтому на лидера ложится огромная ответственность за всех тех, кто в том или ином отношении оказывается «неполноценным».

4. Медицинская наука, экономические стратегии, способы подачи информации, проблемы питания и предотвращения экологического кризиса – все это требует исключительной ответственности, которой, без сомнения, не отличается масса и прежде всего маргиналы как таковые.

Именно маргиналы без конца создают сложнейшие проблемы планетарного развития, которые тяжким бременем ложатся на плечи нашего общества и тормозят его развитие, – и они никогда не сумеют самостоятельно решить эти проблемы.

5. С гражданско-исторической позиции человечества, лидеры – это «ключевая экосистема» первичной энергии, которая служит уточнению приоритетов и компетенций. Следовательно, лидеры являются первыми попечителями и резервом человечества – самым драгоценным за всю его историю.

Приоритеты нужны, чтобы упорядочивать. Компетенции – чтобы знать, как решать проблемы. Может показаться, что движением вперед мир обязан прикладной науке, но я не припомню, чтобы когда-либо наука предсказала будущее (неважно, какое именно), это всегда было прерогативой интеллектуалов самого разного культурного и социального происхождения, которым удавалось предугадать те пути, по которым пойдут развиваться впоследствии экономика, наука, религия и войны.

6. И сегодня еще наш путь к знаниям освещает гений великих – Сократа, Будды, Аристотеля, Христа, Магомета, Канта, Пастера, святой Клары, Терезы Авильской, Вольтера, Франциска Ассизского, Моцарта, Леонардо да Винчи и др. Исходящий от них свет, как и от многих подобных им, воодушевляет новую демократию, подкрепляя ее принципы. Все эти великие люди были причастны к универсальному критическому сознанию, которым мы и сегодня пользуемся для того, чтобы приблизиться к ним.

7. Основа человеческого бытия гарантирована там, где гарантировано и право личности. Несомненно, что это право личности[106] отчетливо запечатлено в сознании интеллектуального лидера.

8. Благо, предоставляемое общественным ассистенциализмом, необходимо: оскорбленное достоинство одного человека не позволяет другому оставаться самим собой. Никто не может быть настоящей личностью, пока существует другая – разрушенная или подавленная. Истина моего достоинства заключается в резонансе с достоинством всех других людей. А потому помочь другому – значит сделать лучше себе самому, в целостном достоинстве того «Я», которое во мне самом стремится быть в той или иной мере «точкой» выражения человеческого сознания. Тем не менее за помощью потерпевшему неудачу ближнему, за помощью маргиналам общества таятся зловещие тени отклоняющегося поведения и упадка – биологизм и сообщничество с несчастьем. Следовательно, этот ассистенциализм усиливает в человеке исключительно биологическое измерение, упрощая человека и косвенно потакая его несчастью.

9. Складывается впечатление, что многие социальные структуры и бюрократические системы в сфере экономики и идеологии, ратуя за лидерство, постоянно стремятся к тому, чтобы подкрепить обычное подаяние нуждающимся психологической милостыней. Кажется, что эти организации нацелены на упрочение и расширение системы милосердия по отношению к другому, неполноценному в том или ином смысле слова человеку.

Ассистенциализм милосердия приемлем на биологическом уровне, но только не на психологическом, что равносильно созданию своего рода «колонии несчастья». Известно, что в самых богатых странах с развитым гражданским обществом бедные получают устойчивый импульс к формированию у них «культуры несчастья» вместо воспитания чувства ответственности в преодолении такового.

10. Лидеров порождает спонтанность жизни и индивидуальное, добровольное, экзистенциальное усердие, проявляемые ими в мире истории. Это значительные и, может быть, даже лучшие люди, посвятившие себя единой цели – высшему служению интересам человека.

Жизнь с рождения одаривает их привилегиями, но взамен требует повседневной жертвы порядку «бытия»: они трудятся усердно и отдают себя без остатка.

Большинство из них строит свою жизнь почти исключительно на высокой индивидуальной ответственности, выработанной ими на протяжении десяти лет (с 14 до 24 лет), основанной на внутренней свободе и постоянном самопожертвовании. Прежде всего они знают, что никакие внешние воздействия не способны помешать им реализовать их личностный успех.

Через пережитые страдания они приходят к пониманию существования. Важно лишь, чтобы человек не предавал свое призвание к интегральной ценности жизни.

Нет боли сильнее, чем биологическое рождение, нет боли, которая бы ограничивала, как эта. Впрочем, Дух, который есть «ум», помогает нам, позволяя забыть этот тяжкий и насильственный момент биологического рождения.

Каждый человек есть послание единого Духа другим людям. Хранить, осознавать и нести эту весть в каждой конкретной области жизни – вот онтическое призвание или исторический наказ человека-лидера.

11. Лидер – это свидетельствующий (testimonial), демонстрирующий все то, что есть в каждом человеке. Поэтому, прежде всего, он не должен утаивать возможности и ответственность, заложенные в каждом.

Какой бы ни была колония нуждающихся, накормив их, мы должны напомнить им об их неотъемлемом праве быть личностью, а значит, о неизбежной автономии: власть принадлежит тем, кто знает.

12. Свобода – это способность «быть» после осознания на индивидуальном уровне целостных устремлений, которыми базовый и трансцендентный проект определяет человека как разумное и ответственное за собственную судьбу существо: стать выше других, чтобы принести конкретное благо многим людям.

Эти устремления представляют собой модули реализации, которые делают человека – поскольку в рамках этих «целостных устремлений» он и определяется как разумное существо – способным иметь будущее и одновременно быть ответственным за свою судьбу.

Каждый человек должен возвыситься, в том числе и ради того, чтобы создать конкретное благо для многих людей.

Предать собственный потенциал – значит изменить и общественному благу. Инфантильность перед лицом великого блага индивидуального существования – это оскорбление и всему человечеству.

13. Только наполнять желудки, лечить хронические заболевания, лишь ради занятости создавать рабочие места – значит бесцельно производить материю, раздувать рынки и агрессивность, но прежде всего – увеличивать тупость и усугублять регресс человека.

14. Человечеству можно помочь не внешними, а внутренними революциями – не критикуя отцов и хозяев, а взывая к чувству ответственности братьев за их собственное становление, к умению «прочитывать» и «выписывать» этот общий всем мир. «Чтение» – это понимание, «письмо» – совершение специфического действия, т. е. понимание ситуации своего существования изнутри и улавливание ее совокупной цели для дальнейшей реализации в специфическом смиренном действии, направленном на достижение жизненного результата для себя и других.

15. Лидеры должны научиться предоставлять право «слова» душе любого малоразвитого человека, устранять убожество подавленного, страдающего человека.

Каждый человек, встретившись со своей душой, прочтет это послание единого Духа и своим специфическим действием начнет «писать» свою функцию: откуда я иду, кто я есть и почему? А когда каждый человек прочтет наказ своей собственной души, он реализует его и сделает мир лучше для всех.

Путей и способов реализации множество. Не существует одной-единственной религии, одной-единственной идеологии, одной-единственной философии, одной-единственной традиции. Истина заключена в функциональности действия для себя и для других, т. е. она есть результат, функциональный для собственного внутреннего мира и сообщества других людей, ибо каждый человек прекрасен, когда бывает самим собой в совокупности: когда он есть «я» в «ты», образующем «мы».

16. Бесполезно обвинять массу в надежде искоренить наркоманию, преступность, проституцию, бедность. Прежде всего интеллектуальные лидеры – частные лица или руководители организаций – должны помнить о том, что общий знаменатель, самый сильный фактор, толкающий к наркотикам, преступности, бедности, – это неведение человеком ценностей личности, жизни и общества. Наркоманы, преступники, бедняки – это люди, которые не знают, кто они есть, и поэтому действуют против самих себя.

17. Даже в несчастье есть фактор ответственности, сознательной или бессознательной, самого человека. Лидеры индустрии образов, культуры, гражданской и гуманистической демократии, если они хотят любить человечество и исполнить свой внутренний наказ, должны не столько критиковать победителей, нападая на них и устраивая крестовые походы биологического ассистенциализма, призывая к милосердному участию в судьбе неполноценного, сколько, прежде всего, формировать у самого неполноценного критическое осознание не только возможности, но и обязанности быть по-настоящему автономным существом, достойным участником жизни общества. В противном случае даже обычные маргиналы превращаются в рассадник социального паразитизма и деградации личности.

18. От сознательно исполняемого долга – быть ответственными перед самими собой и другими – рождается могущество успешного гуманизма. Для всех сегодня это право и власть: это определено в конституциях государств и заложено в принципах ООН. Кино, телевидение, песни доступны всем, в них можно услышать и понять разум силы, позволяющий транслировать свой выбор ценностей как ответственный вклад в общественное благо.

Телевидение, массовые зрелища и вся современная культура укрепляют нарциссический вариант активной жизни отдельной личности в мире, поэтому из биологического нарциссизма и соучастия в несчастьях можно вывести элемент морали – ответственность за те исторические условия, в которых человек существует; необходимо вернуть активную жизнь к первоистокам, к тому духу, который заложен в каждом человеке волею универсального блага жизни.

19. Перед интеллектуальными лидерами стоит задача пробудить в людях ответственное сознание. В сущности, следует обучить той ответственности, которой придерживались в жизни великие люди и сами лидеры, указать путь, идя по которому ответственные люди, победители, интеллектуалы сумели совершить свои великие деяния.

20. Лидеры должны разъяснять общественно-гуманистические ценности, без которых ни один человек не может самореализоваться.

Следует научить любить, а не противоречить. «Уметь любить» – значит уметь дать то, что усиливает идентичность другого человека, благодаря чему тот «заработает» сам себя. Следовательно, никто не может стать великим, полностью самореализоваться, пока не пройдет через служение ценностям «общества». Жизнь не любит тех, кто становится великим, забывая о других.

Лидеры должны открыть людям глаза на то, что самое коварное преступление – предательство или умерщвление внутренней ответственности личности за самосозидание в вечной истории. Наихудшее преступление – убийство внутреннего ядра индивидуальности. Убивающий собственный свет или допускающий убийство света в другом человеке обращается также против себя, своих братьев, против жизни.

Порядок любой вещи и власть над нею достигаются путем смирения и воления нашей души. Каждый интеллектуальный лидер об этом знает, и именно это знание он должен нести людям искусно и с высочайшим терпением, обращаясь к ним не с установкой религиозного прозелитизма, а с точными инструментальными методиками логики и права, применимыми в «здесь и сейчас» настоящей истории.

21. Обращаясь к интеллектуальным лидерам, способным чрезвычайно легко перейти от одного суждения к другому, я хочу сказать им: «Я думаю, что хорошо звонил в колокол для вас, способных понять меня». Это не колокол Хемингуэя, а колокол Джона Донна[107], для которого важно не только научить человека ловить рыбу, но нечто большее…

Глава шестая

Меметика социального мнения и онтопсихология[108]

6.1.

Онтопсихология – это наука будущего. Я представляю ее миру уже сейчас, но пройдет время, прежде чем человечество осознает ее открытия: онтопсихологию невозможно понять, опираясь на классическую науку, которая научила нас лишь строить умозаключения, но не предложила объективных решений, открытий, приближающих нас к нашему собственному миру и миру третьего тысячелетия. Для того чтобы быть функциональными, нам потребуется иная объективность.

У классического мира можно позаимствовать принципы рациональности. Рациональность – это способ измерения, осуществляемый интеллектом, благодаря которому онто Ин-се[109]адаптируется к планете Земля. Сама по себе рациональность – не разум, а техника, свод правил, которые опираются на некоторые очевидные первоначала (или, по крайней мере, которые должны быть таковыми).

Сейчас мы существуем в новом мире, что требует иного отношения к предметной данности и к самим себе. Дело не в том, что изменилась наша планета: сегодня нам открылись многие реальности и явления, ранее недоступные пониманию. С технической точки зрения современный мир топоставим с одним-единственным индивидом или же с одним аппаратом. Телефоны, радио, телевидение, Интернет и другие спутниковые коммуникации позволяют отдельному индивиду почувствовать себя «на линии» со всем миром. Впрочем, по сравнению с громадой сегодняшней техники рациональность нашего прошлого кажется детской забавой.

Ни один университет не может предоставить все практические инструменты, необходимые для понимания данных той реальности, в которой все мы живем.

Итак, для понимания новизны окружающей нас реальности следует учитывать три момента:

1) онтопсихология дает базовое знание, которое требуется новому универсуму будущих веков;

2) в самой культуре уже сложились определенные элементы, значительно опередившие наши привычные классические системы познания;

3) бесполезно прибегать к сопротивлению, инфантильно цепляться за удобное и привычное, придерживаясь отсталых рациональных, исторических, педагогических форм оценки событий и поведения, ибо жизнь нашей планеты и ее обитателей сегодня оказалась вне всех этих пустых категорий. Современная экзистенциальная реальность уже настроена на одну волну с новыми этапами информационного детерминизма, хотя этот факт еще не укладывается в нашем сознании.

В последние годы говорится о новой рациональности в технической сфере, и череда интернетовских перипетий привела к точной констатации некоторых явлений. В частности, обсуждение компьютерных вирусов обнажает ту реальность и тот опыт, над которыми стоит задуматься.

Огромная информационная сеть делает нас свидетелями события планетарного масштаба, которое вышло из-под контроля индивида и, развиваясь, неизбежно приводит к результатам, превосходящим нашу способность к управлению и контролю. Интернет воспроизводит сам себя, сам вырабатывает и распространяет информацию, сам себя питает. Он превратился в автономное вычислительное устройство, настолько самостоятельное, что втягивает в свою орбиту человеческие массы и как бы обусловливает историко-экономический путь развития нашей цивилизации.

6.2.

Меметика[110] – это наука, изучающая явления данного рода, но не получившая пока должного развития. Она делает еще только первые неуверенные шаги. Меметика стремится объяснить наблюдаемые ею факты, однако, на мой взгляд, ей не достает специфической рациональности для понимания меметического универсума. В теории мемов используется только классическая рациональность, тогда как открывающаяся нам реальность требует поиска новой рациональности и альтернативной математики, позволяющих понять получаемые данные.

Онтопсихология и есть то альтернативное понимание, которое обеспечивает нас рациональностью, более функциональной и более близкой мирской объективности нашего времени.

Меметика интересуется политическими идеями, биологией, хроникой, когнитивными науками. В настоящее время возникли новые формы когнитивизма и бихевиоризма, неизвестные самим когнитивистам и бихевиористам. Меметика привносит свое так называемое научное понимание в прочтение нашей индивидуальной и социальной реальности.

Мем – это имитация знания, информационная копия некоего процесса, некоторой реальности. Но отражает ли имитация действительность? Соответствует ли она оригиналу или же выдумывает его для того, чтобы затем утвердить с помощью кредита доверия, выдавая выдумку за реальность? Мем фотографирует или изобретает? Если мы сравним его с геном, то заметим, что последний биологически воспроизводит свою копию, а значит, порождает то, что доступно пониманию на уровне материальной реальности, так или иначе превалирующей. Ген, пусть и медлительный, до сих пор малопонятный, может продлевать себя через систему путем спекулярного внедрения точной информации, выстраивающей смысловой и биологический универсум. Но информация, рожденная от космического, универсального знания, восходит к разуму, задающему интенциональность, то есть к порядку, функциональному для реальности. Наоборот, в мире Интернета мы сталкиваемся с мемом, уводящим от реальности, не совпадающим с ней. Ген – «земной» во всех отношениях, тогда как мем слишком одномоментен, параллелен и амбивалентен. По сути он допускает искажение, склонен поставлять знание, не формализующее, не содержащее реальность. Мем – это копия, которой неведом оригинал, поскольку его просто не существует. Вирус I love you, вызывающий столько шума, никогда не видел love. В конечном счете техническая суть функциональности мема такова: это логический вымысел, предназначенный для запуска или сохранения оперативной системы.

Ген – это носитель формы, структуры единства действия, биологической памяти, которая содержит основную информацию, отвечающую за воспроизведение собственной функциональной идентичности некоего специфического кванта. Ген медлителен – мем быстр. За несколько секунд мем может собрать миллионы других существ с различными типами поведения, познания и подогнать их под одну-единственную рекламу, идеологию, убеждение. Проповедь, информация, конференция или радиовыступление могут заставить поверить целый мир, будто марсиане приземлились на нашу планету, что и доказал Орсон Уэллс[111]. Если мем обоснуется в авторитетном источнике информации, он разовьет идеологию. Действительно, если ген является основной единицей передачи биологической копии, то мем выполняет ту же функцию, но только в отношении культуры. Ген передается половым путем, мем – путем спекулярного фотокопирования.

Таким образом, так называемый разум при детальном рассмотрении превратился в основном в обиталище мемов: креативности онто Ин-се здесь нет места.

Всю свою жизнь Фрейд пребывал в честном научном поиске, но запутался в «меметическом системизме».

Комплексы – это свод информации, отклоненной от базового единства органики. Наш мозг служит местопребыванием для связок мемов, вынужденных повторять самих себя. Индукция и сила клонирующих мемов состоит в том, что они ассимилируют живую органику для собственных операций, а мы-то полагаем, что получаем полезную, нас восхваляющую информацию. В действительности мемы клонируют и колонизируют наши так называемые мыслящие головы.

Рефлективная матрица задает предрасположенность к созданию и функционированию структуры мемических стереотипов; она внедряет базовый код, на который нанизывается стереотип: этот код задает штамп поведения, когнитивных процессов.

Стереотип – это занудствование мемов. Стереотип идентифицирует ситуации, которые затем выбирает субъект, приспосабливаясь к ним. Он воспринимает их такими, какими они были для него отобраны, а не такими, каковы они есть в действительности: речь идет о тематической избирательности комплекса.

Каждый человек отправляется на поиски тех особых мемов, на которых ранее был основан первый код – первая диада, первое послание, внедряющее базовый код мемической избирательности.

Онтопсихология обнаружила существование базового индуктора мемов и определила его как монитор отклонения. Кто способен понять меметическую логику, тому полностью открыт рациональный доступ в логику онтическую, в суть онтопсихологических постулатов. Монитор отклонения служит генеральной, или базовой, системой всех логико-меметических схем, а онто Ин-се – подлинником, источником запуска идей, отражающих функциональную реальность, или информации, рожденной в недрах онтического, или онтологического, универсума.

Отцы-основатели меметики – Робертсон, Броди и Докинз – считают, что побеждающим мемам в конечном итоге всегда свойственны четыре главных биологических стремления, заложенных в нашем мозгу, – к борьбе, бегству, добыванию пищи и спариванию. На мой взгляд, здесь кроется огромная ошибка: такие рассуждения свидетельствуют о наличии меметической логики.

В реальности деятельность мема основывается на захвате энергии ради функционирования собственной идентичности, а значит, она определяется исключительно принципом экономии: я есть и живу таким, какой я есть; я существую и беру то, что согласуется с моим существованием. Ничего, кроме идентичности и метаболизма. Каждый берет то, что считает или видит себе подобным. Для поддержания своей дееспособности машина заручилась принципом, идентичным природному, который природа использует для собственных индивидуаций.

Создатели меметики, впрочем, внесли элемент новизны. В сущности, все согласны: мем – это паразит, нуждающийся в том организме, в каком можно расположиться и начать действовать, распространяясь.

Моя книга «Монитор отклонения в человеческой психике» – это книга будущего, ее содержание откроется познанию тогда, когда человечество в полной мере осознает архитектурную структуру меметики. Вся меметическая архитектура базируется на бионической копии, появляющейся тогда, когда технический ум копирует ум онтический.

Мем – это формальный квант, или спекулярная форма, располагающаяся внутри организма и способная отражать происходящее в нем; мем содержит в себе программу, которую отражает и множит бесчисленное количество раз.

Об этом свидетельствует способность каждого человека видеть, прикасаться, помнить о вещи и воспроизводить ее по своему желанию, отталкиваясь от оригинала. Именно память – техническая способность ментальных функций – может точно или искаженно копировать и передавать, транслировать копию другим людям, не говоря уж о нас самих.

Для ума онто Ин-се специфической является только интуиция.

Сам ли и насколько отдельно взятый индивид решает, какие мемы ему принять? Я считаю, что индивид ничего не решает, ибо для него все предрешено, он уже отобран мемами, поскольку человек впитывает мемы в период, когда его сознание еще не сформировано.

Даже стремление индивида к сознательной автономии основывается на первом полученном меме, требующем принудительного воспроизведения своей программы. Отдельный человек, соединяя свое существование с некоей информацией, продолжает развиваться как мемизированное существо. Изменения (например, идеологические), наблюдаемые в истории, свидетельствуют об оперативном успехе наиболее приспособленных, самых организованных мемов, или когнитивных, или поведенческих меметических систем. Эти системы обладают приоритетом в «обработке» человеческой массы, согласующейся с их информацией.

Следовательно, контроль над присвоением себе мемов со стороны индивида – минимальный, если не нулевой.

Я хотел бы напомнить о том, что несколько лет назад русский исследователь Иван Юзвишин пытался объяснить понятие информатона, однако не был понят, но сам он был крайне поражен передовым характером онтопсихологической теории.

Странные аллегории писателя-фантаста русского происхождения Айзека Азимова становятся понятными, если их рассматривать с позиции онтопсихологии. Только данный ракурс проливает свет на интуитивные догадки писателя. В сущности, Азимов показал так называемых живых человеческих существ перевозимыми на сборочном конвейере исключительно в направлении мемов. С какой планеты? Из какого контекста?

Фиксирующие и клонирующие результаты деятельности межпланетных мемов составляют точную меметическую рациональность, неведомую intelligence-service нашей планеты. Эта рациональность предполагает, точнее предписывает, методологическую и рациональную сетку, которая отличается от аристотелевской, томистской, кантовской, позитивистской, просветительской, спиритуалистской, феноменологической систем, используемых на нашей планете.

6.3.

Необходимо провести различия между понятиями «головной мозг», «рациональность» и «ум».

Мозг – биологический орган, базирующийся на центрах беспрерывной приемопередачи сообщений и информации; это носитель информации, банк данных, центр осведомленности о происходящем. Последовательность информации детерминирует нейронные синапсы. Деятельность мозга обеспечивается окисью водорода и кислородом и поддерживается электрокремниевыми носителями.

Рациональность – система, или структура, выполняющая функцию достижения некоей цели и приводящая к операциональному единству.

Ум – оператор, задающий меру вещей. То, что совершает отбор критериев и целей. Это субъект, направляющий и различающий системы рациональности. Ум человека – это субъект, направляющий системы рациональности или меметические связки (и те и другие опираются на церебральную органику) и способный реализовать собственную цель путем биотехнических комбинированных процессов. Проект воплощается и завершается. Наше онто Ин-се – это историческая интенциональность. Оно всегда онтологично, поскольку претворяет рациональность.

В широком смысле можно именовать информацию информатоном – спекулярным, не квантовым нуклеотидом, который в момент своего отражения организованным и специфическим квантом вводит информацию и формализует органику, или единство действия.

От данного общего определения информатона зависят понятия клонирующего мема и онтической информации.

Понятие «клонирующий мем» восходит к идее вируса, применяемой вышеупомянутыми авторами. Онтическую информацию сопровождает бытийная ясность, отражающая генный или интуитивный проект и зависящая от онто Ин-се.

Вирус в интернетовском смысле является мемом, клонирующим реальность, которая становится источником ошибки. Вирус – это клонирующая информация, способная проникнуть в органическое «изо», но отличающаяся от идентичности прототипа и потому дисфункциональная для него.

Если вирус – это тот кусочек, который должен пристроиться к чему-то, чтобы действовать, то информация онто Ин-се – это процесс формального единства, которое уже существует, уже идентифицирует индивидуацию.

Информация онто Ин-се в своей органичности содержит открытую программу усиления, сохранения и развития собственной идентичности; онтическая информация есть любая информация, функциональная для прототипа и ее получателя.

Мы называем вирусом ту информацию, которая выводит из строя наши компьютеры. Следовательно, меметическое заражение есть искажение рациональных процессов (составляющих прототип) нашего калькулятора. Клонирующий, а значит, множительный мем, в информации которого содержатся чужеродные, отличные от прототипа, от онтического проекта указания, принимается, однако, органическим «изо». Вследствие этого чужеродная информация проникает внутрь прототипа, внося дезорганизацию, искажение, разрушение и превращая нашу жизнь в напрасный труд.

Человек как органическое «изо» дистоничен, или негативен, настолько, насколько он вынашивает информацию неспецифическую, нефункциональную для идентичности единства действия, присущей ему от природы. Любой человек негативен, нефункционален, если высказывает или несет информацию, не соответствующую естественному прототипу. Речь идет о несвойственной ему информации: субъект вынашивает в себе чужеродность, несоответствие своей онтической реальности и воплощает их в своих действиях. Человек позитивен, если является носителем и выразителем информации, исходящей из его собственного прототипа, из собственного единства действия, из собственного онто Ин-се.

Онтопсихология может во многом помочь человеку, поскольку она открыла существование онто Ин-се, пребывающего в поле универсального (горизонт константы «Н»). Каждое онто Ин-се обладает автономной жизнью и силой, но в зависимости от среды, в которую ему доведется попасть, оно по-разному осуществляет исторический аутоктиз, то есть воплощается, превращаясь в историю успеха или поражения. Само онто Ин-се всегда остается спасенным, но феномен, или информационный процесс, может сложиться по-разному, несмотря на заложенный в его основание разум. Все зависит от причинности, которая действует в среде обитания феномена, от той информации, которой он, в сущности, руководствуется.

Вернемся к онтопсихологической теории психосоматики: вышесказанное позволяет легко понять утверждение о том, что идеи способны трансформировать клеточные структуры, то есть именно вид (модальность) информации меняет информационные структуры клеток. Хорошо структурированная связка мемов может преспокойно исказить базовую клеточную информацию в субъекте, то есть изъять из базовой программы ДНК ее собственную информацию. Допущение психосоматического скачка обусловлено недостаточным пониманием тех процессов, которые изменяют базовую информацию, заложенную внутри гена[112]. Клетка подвергается вводу инородных программ, которые не совпадают с присущей ей логикой. В сущности, субъект-человек, занимаясь аналитической деятельностью, которой руководит его логико-историческое «Я», вводит не позитивные для своей экзистенциальной органики данные. Речь идет о деформирующих знаниях, навыках, убеждениях, стилях поведения, вклинивающихся повсюду, где существует человек как таковой (человек как клетка, мысль, сознание, мораль, секс, волеизъявление, искусство, экономика, политика и т. д.).

Реальность не производит новость, но новость выстраивает общество.

Каждый из нас ежедневно получает миллионы мемов, кажется, что мы просто «объедаемся мемами», разговаривая по телефону, листая газету, подключаясь к Сети, общаясь с другом, просматривая последние отечественные и зарубежные новости. Постоянно, руководствуясь благими намерениями, через сознательные процессы человек приспосабливает объективность собственного онто Ин-се к дезинформации, текущей непрерывным потоком. Так, в конечном итоге мы превращаемся в гигантский склад мемов, стереотипов.

В какой-то момент машина стремится все-таки обнаружить себя, поэтому сегодня можно рассуждать о мемах благодаря Oxford English Dictionary 1988 года, в котором даны некоторые нормативы науки меметики. Если бы понятию «мем» не было дано определение в этом словаре, то я не смог бы говорить об этом явлении так, как я это делаю сегодня.

Разум, ясно видящий собственное действие, способен отличать онтическую информацию от меметической. Совпадая с собственным онто Ин-се, разум человека в состоянии управлять любой меметической информацией через клавиатуру (digital).

Если человек вернет себе собственный архетипический ум, то он сможет оперировать в двух системах: в измерении онто Ин-се и в координатах машины. Машина может принести огромную пользу и оказаться невероятно услужливой, поскольку представляет собой органический мультипликатор. Разум единичен в своей простоте, чем больше у него тел, тем обширнее его история. Машина множит тела, но, безусловно, нуждается в хозяйских руках. Горе, если машина остается предоставленной самой себе наедине с собственными следствиями, тогда она неизбежно оказывается одноразовой вещью, идущей на выброс.

Машина, управляемая онто Ин-се, становится множителем жизни. Наоборот, засорившись информационно-роботиче-ским агломератом, машина начинает ставить свои условия, в том числе и хозяину. Дело в том, что сама по себе машина обладает оперативным единством, но лишена специфической онтической идентичности, то есть не располагает проектом, который устанавливает интенциональность и способен разбираться во многих типах рациональности, похожих друг на друга или же противоположных. Разум может пользоваться рациональностью разных типов, а машина обладает только одной из них: при заданных предпосылках определенные следствия неизбежны. Разум, если это разум, может задавать, различать, аннулировать или накапливать эти следствия. Но из чего же рождается антропологическая культура – из спонтанности человеческого существа самого по себе или же из свода мемов, которые организуют и обусловливают наши шаги, лингвистику, поведение, мораль, верования? Кто вводит информацию: машина – в нас или мы – в машину? Это касается всего – от шутки до молитвы, от невинности до преступления, от первых сказок до трагедий с их гамлетовскими вопросами.

Чтобы понять силу мема, образа pret-a-porter для клонирующих значений, давайте обратимся к празднику Рождества. Его можно охарактеризовать как отличную связку мемов, в которую вовлечено огромное количество всевозможных организаций. Достаточно оказаться в Латинской Америке в период рождественских праздников, дабы понять и реально представить себе всю силу человеческой веры в мемы, несмотря на все их несоответствие естеству местности, времени и т. д. Все это можно наблюдать на протяжении всей истории, начиная с христианства и даже еще раньше.

Например, из всего многообразия религий только три сопутствуют европейской культуре – иудаизм, христианство и ислам. Каждая из них по-своему велика, каждая почитает своего пророка – Моисея, Христа или Магомета. Но при этом забывается, что отцом всех трех религий является один человек – Авраам. Внимательно читая то немногое, что известно об Аврааме, мы сталкиваемся с другой историей, борьбой, политикой, с другими отношениями поколений. Но мем зафиксировал трех иных эпигонов. Кроме того, сегодня больше силы имеют церкви, а не тот, кто источает «изо» жизни. Самая тяжкая наша провинность состоит в том, что мы зашифровали свое логико-историческое «Я» так, что олицетворяем отклонение от собственного онто Ин-се. Мы прошли через шизофрению идеологии, подобной религиозной. Мы отщепились от нашего онто Ин-се и стали носителями информации, чужеродной для жизни изначального прототипа, для константы «Н».

Сегодня, например, у экранов телевизоров мы окунаемся в реки пустозвонства, утопая в море слов, за которыми не стоит более ум, творящий святое. Слова превратились в символы, не содержащие в себе истинных даров: пустота ради пустоты, не имеющая никакого соответствия идентичности получателя; чужеродный мем, вызывающий отчуждение, отравляющий вирус.

Всеобъемлющая история науки – от математики до физики, вся известная нам фундаментальная и прикладная наука – оказывается более функциональной для технологической стратегии, нежели для онто Ин-се. Мы создали так называемые экспериментальные науки, но при этом потеряли самого экспериментатора, носителя знаний. Мы научились производить отличные кирпичи, разработали этапы строительства, но позабыли об инженере. Мы изобрели инструменты, но утратили человека «в себе». Как нечто само собой разумеющееся, человек рассматривался уже совершенным. Или же считалось, что не столь важно исследовать человека – субъективное существо, изменчивое и подверженное эмоциям, не поставляющее точные и постоянные данные. И поэтому мы создали так называемые точные науки.

Очевидно противоречие: ученые не анализируют самих себя, не проверяют себя, не проходят тренинг аутентификации. Начиная с Аристотеля, Платона, Канта (с его «Критикой чистого разума»), святого Августина и т. д., каждый мыслитель полагает само собой разумеющейся точность своего разума. Каждый ученый творит очевидность объекта с целью проверить субъекта. Исследователь излагает свою критику, но сам не заслуживает доверия. Несмотря на это, он закладывает основания науки, создает исторический материализм, позитивизм и т. д. Он придумывает расчеты и начинает считать себя точным, если об этом свидетельствуют их результаты. И таким образом мы свели человека к технологии – к мегаструктуре, которая улавливает субатомные частицы фотонных изменений в церебральной системе (огромном кремниевом зеркале) человека. Так или иначе, фотонные изменения всегда коррелируют со специфической химической биологией, с электрической жизнью[113].

Материнский компьютер (computer mother) программирует свою цивилизацию и вставляет в нее человека, таким образом, технология, кажущаяся нам следствием, оказывается тем, что маневрирует причинами. По мнению математика де Брили, следствия – это проявившиеся причины. Мы считаем себя главными действующими лицами, тогда как в реальности нас создала технология не только мыслящая, но и действующая.

Предположим, что в начале всего существует первопринцип. Этот организующий технологию ум намного превосходит доступную нам рациональность, поскольку охватывает своим действием не только эту планету, но и обширное межпланетное пространство. Кроме того, нам известна лишь какая-то «половинка странички» огромной энциклопедии универсума. Нам неведома полная история межпланетных событий, произошедших в различные эпохи. Мы не располагаем полной книгой: мы живем ее историей, но не знаем ничего о ней.

Например, кто сможет возразить, что Вавилонская башня, воображаемая нами как сотворенная из камней, не была в реальности антенной приемопередачи и контроля, служившей установлению единого информационного поля, что, естественно, привело к объединению языков и кодов?[114]

Все стереотипы, или мемы, приходят к нам через любовь, чувственность, как в известном вирусе-слогане I love you, испущенном, однако, не живым существом, а неким формализатором, в намерения которого входит просто клонировать, а не пополнять, питать или давать «жизни ради».

Мы открыли ворота кому-то, кто обещал показать нам самих себя, заверил в своих дружеских намерениях, в родстве с нашей идентичностью, но в действительности вошел клонирующим завоевателем, превратившим нас в принадлежащую ему массу.

В Средние века развернулась ожесточенная борьба с бескультурьем, в которой особенно отличались францисканцы. В сущности, в те времена полагали, что чем невежественнее был человек, тем прочнее были его узы с миром жизни, с душой, с Богом; считалось, что культура уводит человека от Бога, от природы. Но, на мой взгляд, невежество – тоже мем, так как оно приводит к идеологической фиксированности; кроме того, в нем, более скупом на самовыражение, сильнее ощущается негибкость как поведения, так и сознания. Следовательно, невежественность открывает поле деятельности машине; действительно, когда технология извлекает на свет новую игрушку, все равно какую, масса тут же присваивает ее себе: едва на рынок выбрасывают некий продукт маркетинга, первыми на него клюют самые неимущие, из которых и формируется рынок.

6.4.

Онтопсихология открыла существование интенциональностей, импульсов или проекций, исходящих от онтического ядра, и доказала это на фактах. Чтобы различить между собой онтическую информацию и клонирующий мем, следует применить три принципа интерпретации символов[115]. Монитор отклонения, или психотронный преобразователь, нельзя разрушить, однако можно избежать его воздействия и затем управлять им. Чтобы понять, находится ли человек в онтической или клонирующей его окружающей среде, применяются те же самые правила, которые позволяют отличить комплексуальную среду от среды онто Ин-се.

Любые действия, направленные на поддержание собственного благополучия, можно всегда определить по их соответствию пятнадцати характеристикам онто Ин-се, которые представляют собой импульсы онто Ин-се, пребывающего в процессе исторического самосозидания. Любая новая информация или ситуация, содержащая в себе эти пятнадцать критериев, представляющих собой модальность функциональной субъективности, гарантирует то, что мы находимся в состоянии роста, заработка пространства для нашей идентичности, для нашего базового природного кода. Клонирующий мем не несет в себе ни один из пятнадцати критериев онто Ин-се; это имитация без очевидной причинности в следствиях. Мем всегда обладает огромной силой сцепления: оставляет надежду, пустоту, веру, которые не несут прибыли самоидентичности. В свою очередь, самонедостаточность усиливает потребность в надежде, в настойчивости, в стремлении к повторению.

Все живые существа способны распознавать базовый код универсальной природы человека. Чтобы стать оператором онтической информации, необходимо перенастроить банк данных, которым пользуется субъект, то есть произвести метанойю (или изменение) «Я»: расположить собственное «Я» на векторах онтической информации.

Вот уже несколько лет Интернет ставит перед всем миром открытую проблему владения исходным математическим и программным обеспечением, то есть структурой, лежащей в основе любой базовой коммуникации, а именно базовым software, на котором строятся все информационные надстройки. Для выполнения любой базовой коммуникации существует software, которое устанавливает последовательность элементарных связей, то есть базовые исходные коды. Software, изначально проложившее путь развитию интернет-технологии, сегодня неожиданно начинает преобразовываться в бессознательное всего информационного мира.

Многие могли бы возразить, сказав, что это человеческое бессознательное произвело это базовое software, которое мы не в состоянии контролировать. В действительности мы начинаем осознавать, что созданы неким software и сегодня превратились в его операторов. Человек попал в услужение к машине, так как мем не рожден единством действия мира жизни в себе. В результате внутри огромного колеса повторений, подобного хватающей себя за хвост змее, постоянно воспроизводится один и тот же образ, ни разу не видевший оригинала, так как машина – это всего лишь техническая операция.

Через Интернет мы можем узнать обо всем; тот, кто обладает компьютером и умеет им пользоваться, знает, что он просматриваем, но и сам может заглянуть туда, куда ему вздумается; каждый пользователь телефонного аппарата, и об этом известно уже с 1945 г., известен оперативному центру. Фактически этим знанием не пользуются, но такое возможно. Даже НАСА, а также иные формы разума (о чем я говорил в своих лекциях несколько лет тому назад) потеряли над ним контроль. В связи с этим возникает вопрос: люди ли создали эту технологию или, наоборот, она запрограммировала людей? Строим ли мы цивилизацию, универсум для себя или, не ведая того, готовим почву для иной цивилизации, нуждающейся в определенном информационном межпространственном поле? То есть не выстраиваем ли мы своими руками мир, пригодный для жизни другой цивилизации? Творимое нами вводит нас самих в некую форму шизофрении, отщепления от жизни, от собственного онто Ин-се и предлагает суррогаты, более подходящие для иной рациональной формы жизни, нежели для нашей. Достаточно посмотреть любую телепрограмму, чтобы понять, что мы находимся в банке данных, внутри информационного поля, абсолютно чуждого нам, «вырванного из контекста», где все живут в страхе, отчаянном ощущении неразрешимого противоречия, видя в другом человеке источник опасности. Постыдная сеть законов постоянно дискредитирует право на частную собственность (и когда-нибудь непременно посягнет на право владеть вашим телом). Это доказывает, что мы сами позволяем выгнать себя из дома, из внутренней онтической данности. Все мы ходим под бумажным законом, и бюрократия не находится ни в чьих руках (не принадлежит она и государству). Подобно крысам, мы несемся по ложным путям, задуманным как автострады жизни, порядка, совместного жития. Но на деле по этим дорогам можно прийти только к спазматической, активной шизофрении во всех ее формах и проявлениях – от кровопролития до ощущения ментальной оргии. «Кто» более не существует: есть лишь дороги, ведущие в никуда.

Первые мемы – это слова. Слово является имитацией действия. В своей книге «Тезаурус» я говорю о том, что праотцы создавали термины так, чтобы в них отражалось действие, таким образом, квант действия был ими отражен в слове. Сегодня наш основной словарь состоит из малого числа букв, из которых мы складываем целый универсум значений и смыслов. Однако с появлением Интернета мы столкнулись с тем, что эти слова оказались сфотографированными, то есть превратились в бестелесные образы, в слова, представляющие собой лишь фотонную графику – видимую оптическую форму исключительно фотонной обратимости, в которой человек как живой организм не участвует. Значит, речь идет об универсуме, который самостоятельно регулируется и движется с того момента, как расположился на человеческом органе. Накопленная машиной информация затем устанавливает отношения, общность, знания, все то, что впоследствии предстает перед нами под видом цивилизации.

Информационный мир со всей очевидностью начинает раскрывать перед нами так называемый невидимый мир. Логико-историческое «Я», сформированное под воздействием меметических структур социума в конечном итоге приводится в полное соответствие с внешней логикой (вылепливается «по образу и подобию» семьи, религии, государства, друзей, ближайшего окружения). Это приводит к потере стержневой оси, связующей логико-историческое «Я» с первоосновой внутреннего мира человека.

В сущности, нашей жизнью управляет компьютер, набор вирусов, разместившихся на биологической органике нашего тела и регулярно оказывающих давление на ход развития нашей экзистенциальной реальности. Наше логико-историческое «Я» сформировалось из банка данных, не имеющих ничего общего с базовой программой нашего онтического прототипа: и так мы попадаем во власть к социальной doxa[116], сверхкомпьютеру, заведующему бюрократией клонирования. С первого дня школы, с первых уроков матери мы начинаем терять иерархию высших интересов нашего существования.

Онто Ин-се – это базовая информация космоса, то есть единственная информация, открывающая нам космически универсальную сокровенность жизни как таковой. Соглашаясь на эту информацию, мы становимся жизнью. Напротив, поглощая вирусную информатику, мы неизбежно формализуем смертоносную раковую опухоль собственного существования.

Манипулировать различными мониторами отклонения и иными software, потому что это множащие тела машины, возможно только в том случае, если они подчиняются априори жизни, задающей космические универсальные законы. Априорно жизнь создала язык, и, когда Сын реализуется, он идентифицируется в первоначале Отца. Бытие притворяется бегом становления для того, чтобы повстречаться с собой; и в этом вечном акте оно любит себя.

Отстраняясь от бюрократии социального мнения, от заурядной меметики, мы получаем возможность восстановить собственное единство действия, ведущее свое происхождение от космического проекта жизни «в себе». Следуя формализации своего онтического проекта, мы получаем возможность исторического аутоктиза, приводящего к полной самореализации. Исходная интенциональность претворяется в исполненном акте. И тогда мы можем идентифицировать себя с первоначалом жизни, стать им.

Бытие притворяется бегом становления для того, чтобы повстречаться с собой; и в этой встрече оно – вечно. В экзистенциальном смысле происходит эволюционная, любовная игра, разворачиваются ликующие игрища между бытием и существованием. Это событие случается там, где существую я. Единственным носителем жизни является генетическое, которое не есть ни ген в себе, ни мем в себе. Это знак, который передает эпистему; это слово, которое творит жизнь; это сакраментальный символ, или знак, который отражает вектор онтической интенциональности и становится плотью, историей, реализацией. Это Сын, который продолжает Отца в Едином. Software монитора отклонения использует организм (который, будучи таковым, уже располагает собственным особым набором информационных сообщений первостепенной важности). Монитор отклонения надстраивается сверху и задает собственный, несвойственный организму вектор истории, отдаляя таким образом человека от восприятия информации биологического содержания, вследствие чего он перестает осознавать самого себя (появляется бессознательное).

6.5.

Действенную помощь нам может оказать возвращение к висцеральной зоне[117], которая доказывает свою функциональность и свободу от всякого вторичного, наносного вмешательства. Висцеротональная органика существует такой, какой ее создала природа, и поэтому позволяет вернуться к архаической первозданной новизне эмоций в том виде, в каком они переживаются и запускаются внутри взаимодействий жизни, природы в себе. В нашей висцеральной зоне природа говорит, встречает саму себя в качестве единства действия вещей в мире жизни. Поэтому висцеральное чувство может оказать помощь в проверке и постоянном пересмотре нашего банка данных, в ревизии информации. Если информация поддерживается психоэмоциональным (нейроэмоциональным, нейропсихическим полем, если регистрируется как своя в простейшем клеточном аппарате индивидуации, значит данная новость подчеркивает нашу идентичность и интеллектуальность. В противном случае полученное известие чужеродно и на поверку оказывается вирусом.

Эта глава закладывает критические основы нового знания и альтернативной рациональности, требуемой третьим тысячелетием. Тому, кто детально знаком с многовековой историей научных процессов, онтопсихологическое мировоззрение и объяснение реалий кибернетическо-интернетовского мира могут указать дорогу к решению древних проблем. И тогда возможна конкретная реализация человека, желающего спокойно и ответственно прожить свою истину в современном мире, каким бы он ни был.

Глава седьмая

Прогноз будущего

Вопрос: После проведенного Вами анализа, каков Ваш прогноз на будущее общества, демократии на нашей планете в социологическом, экономическом, психологическом плане для человечества?

Проф. А. М.: Постепенно исчезнут индивидуальная практическая логика государств, наций и, очевидно, любые проявления индивидуализма, даже того, что представляет собой ценность. В связи с этим прогрессивное планирование приведет к появлению мегасистемы, центральной точкой которой станет выраженная всесильная диктатура. Новое понимание диктатуры, которое уже сегодня структурируется (на протяжении нескольких десятилетий), будет заключаться в диктаторском суверенитете корпораций, финансовых трестов, которые получат перевес в диалектике экономических отношений.

Победителем станет не самая сильная экономическая структура, а самая логичная, которой удастся выдвинуть доминирующую личность, логику нового deus ex machina и которая приведет к формированию культуры, провидения, истории, традиции, устанавливая абсолютным образом антропологический стереотип, а как следствие – и экономически-политическую демократию. Эта структура корпораций уже проникает повсюду, пронизывая внутреннюю суть нашего демократического общества и великих держав.

Например, сегодня мы еще говорим о Китае, США, Великобритании, России, Франции и многих других странах, а также об арабско-еврейской экономике. Кажется, что они доминируют не только в интернет-пространстве и СМИ, но прежде всего в действующих взаимодействиях инструментальных факторов конкретной экономики, особенно в области производства и распространения оружия, использования ядерной энергии. Различные формы энергии в разных областях – от экологии до идеологии – подчинятся превосходству крупнейших международных компаний, которые уже доминируют в секторе товаров массового потребления или военной промышленности, прикрываясь идеями свободы, демократии, освобождения. На самом деле под знаменами демократии и свободы личности осуществляется новое распределение будущей гегемонии диктатур-корпораций, в которой все будет перемешано, ориентировано на максимально действенную диктатуру, способную контролировать маленького человека, маленького потребителя, маленького вкладчика. Многие затеряются, но их сменят другие. Эта диктатура выстроена малым бизнесом, вкладчиками, потребителями, которые считают, что они автономны.

Приведу следующий пример: каждый маленький человек, каждый пенсионер беспокоится о том, чтобы его акции росли в цене, а сбережения увеличивались, и забывает, что власть банков – когда изменяется цена акций – очевидно достигается за счет многих людей и становится преимуществом мегасистемы машины, великого Молоха, устанавливающего диктатуру. Подобно тому, как показано, например, в кинематографе, в таких фильмах как «Метрополис»[118], «Звездные войны»[119], «Матрица»[120], «Бегущий по лезвию»[121] и др. В сущности, это онейрические предсказания, но в течение нескольких десятилетий они станут реальностью. В «Матрице» плохие и хорошие являются левой и правой стороной одной головы, или компьютера.

Маленький вкладчик, заботясь об увеличении своих сбережений, способствует усилению как продавцов оружия, так и всех тех, кто их использует на этой планете во имя своей экономической гегемонии. И все мы этим занимаемся и являемся частью этого, особенно когда масса людей совершает покупки. Например, сегодня само понятие «эшелон»[122] больше не существует в том смысле, как его понимали в 1945–1946 гг. в Великобритании и США. Теперь эшелон создаем все мы. Будущее мобильных телефонов отодвигает на второй план телевидение, радио, газеты, однако потребители мобильных телефонов являются составной частью этой мегасистемы диктатуры корпораций, усиливая ее. Продавая услуги, они укрепляют свои структуры, добиваются абсолютной веры, усиливающей их господствующую власть. Корни этой диктатуры уходят вглубь прослойки потребителей в любом секторе, каким бы образом они ни действовали.

Вопрос: Учитывая это, какую историческую возможность Вы видите?

Проф. А. М.: Говоря прямо, эта диктаторская гегемония корпораций запаздывает. Я говорю о будущих корпорациях. Те, что существуют сейчас, исчезнут, и их заменят более могущественные и более передовые, способные установить бессознательное, психологическое и социологическое господство.

Я предполагаю, что эта диктатура гегемонии будет отсрочена, а значит, существует возможность выживания того натуристического спонтанного гуманизма, который сопоставляет человека-лидера, человека с ценностями, тесно связанными с онтической причинностью мира жизни, особенно в Российской Федерации, в соединении с Монголией, Китаем и некоторыми другими странами. Поскольку в этих странах существуют исторические средства, позволяющие им преобладать над англосаксонским детерминизмом, который до сегодняшнего дня воплощался Соединенными Штатами. США проиграют в этом смысле, однако будущие корпорации смогут получить это же название, что не имеет значения, потому что будут другие хозяева. Утрата их мирового лидерства связана с недостаточностью базового разума, то есть у них нет великих умов, гениев, способных выстроить империю столь превосходную, как Рим времен императора Августа, или, например, таких как Флэш Гордон[123], сражающийся против императора Минга.

Это не значит, что возникнут какие-то катастрофы на нашей планете. Произойдет окончание эпохи, идеологии, и, возможно, мы начнем все с самого начала, как когда-то наша планета начала с так называемого пещерного человека. Пещерный человек был результатом другой гиперцивилизации, которая была разрушена, а потом природа начала вновь свое биологическое развитие, постепенно перейдя от homo biologicus к homo sapiens.

Все это могло бы способствовать прогрессивному росту интегральных результатов человека и всей цивилизации на этой планете, а также на межпланетном уровне, учитывая и степень воздействия внеземных цивилизаций (которые, несомненно, существуют). Мы находимся в центре развития данных событий.

В любом случае важным является то, что для каждого человека до сих пор представляется возможным спасти свою внутреннюю целостность и прожить чистый экологический контакт с природой – той природой, которая также подвергается манипуляции со стороны генной инженерии. Важно оценить, подходят ли генетически модифицированные организмы (ГМО) константе «Н» человека, или, напротив, нацелены на неорганическую природу, создание бесформенного гумуса, когда существование человека не играет значения. Но все это никоим образом не влияет на проектирующую рациональность разума вселенной.

Вопрос: Какое решение Вы видите в связи с этим?

Проф. А. М.: Онтопсихологическая метанойя, когда человек начинает понимать, что он есть, и на основе этой идентичности способен развивать с охотой (больше бытия, проявляющегося экзистенциально) собственную историю на той планете, где он живет.

Все мы являемся частью Единого. Но никто не обладает Единым.

От идентичности собственной части выстраивается Единое.

Вопрос: Что для этого необходимо?

Проф. А. М.: Двойная мораль… Использовать и вбрасывать в существование, никогда не предавая онтическую идентичность.

Библиография автора

Издания на итальянском языке

• 6 donne e l’immacolata concezione, 2010

• Antropologia cristiana di Felice Balbo, Pontificia Universita Lateranense, Roma, 1970

• Arte, sogno e societа, 2010

• Campo semantico, 20 1 24, 20 0 4^3; 1997^2; 1988^1

• Cinelogia ontopsicologica, 2008^7; 2007^6 (vers. preced. 2000^5; 1995^4; 1989^3; 1980^2; 1972^1)

• Conoscenza ontologica e coscienza, 2007

• Dalla coscienza all'essere. Come impostare la filosofia del future, 2009

• Dall'umanesimo storico all'umanesimoperenne, 20112, 2010^1

• Diritto, Coscienza, Societа, 2008

• Dizionario di Ontopsicologia, 2001^4 (vers. preced. 1998^3; 1989^2; 1987^1)

• Filosofia ontopsicologica, 2002^3 (vers. preced. 1992^2; 1989^1)

• Fisicitа e ontologia. Il rapporto critico tra fisica nucleare e Ontopsicologia, 2011

Fondamenti di Filosofia, 2005

• Genoma ontico, 20093, 2002^2; 1997^1

• Igiovani e l'etica ontica, 20112, 2010^1

• Il criterio etico dell’umano, 2002^2; 1999^1

• Il modo maschio, 2009

• Il monitor di deflessione nella psiche umana, 2003^4; 2002^3; 1985^2; 1975^1

• Il residence ontopsicologico, 2001^4; 1993^3; 1989^2; 1980^1

• Il Vangelo di Cristo come Ontopsicologia dell'uomo, 1978^2; 1973^1; (fuori edizione; integrato in Ontopsicologia filosofica ed epistemologia evangelica)

• Intelletto e personalitа, 2005

• Io odio il transfert, 1990^2; 1982^1 (fuori edizione)

• L’arte di vivere dei saggi, 2012^4,2002^3; 1998^2; 1992^1

• L’immagine alfabeto dell’energia, 2005^4; 20 04^3; 1992^2; 1991^1

• L’immagine e l’inconscio, 2003^3; 1998^2; 1994^1

• LIn Se dell’uomo, 2002^5; 1999^4; 1993^3; 1989^2; 1981^1

• La crisi delle democrazie contemporanee, 2010^2; 2006^1

• La Cucina Viva, 2005^2; 1994^1

• La femminilitа come sesso, potere, grazia, 2007^2; 2000^1

• La mia esperienza di dio, 1981 (fuori edizione; raccolto ne La Visione Ontica)

• La musica come ordine di vita, 2006^2; 1991^1

• La nascita dell’Io, 1999^2; 1990^1 (fuori edizione; integrato in Manuale di Ontopsicologia)

• La nascita dell’OntoArte, 2000

• La psicologia del leader, 20 0 7^3; 2000^2; 1995^1

• La psicosomatica nell’ottica ontopsicologica, 2008^4; 1999^3 (vers. preced. 1991^2; 1974^1)

• La schizofrenia nell’ottica ontopsicologica, 2002

• La Visione Ontica, 2012

• Manuale di Melolistica, 2003^3; 1996^2 (vers. preced. 1988^1)

• Manuale di Ontopsicologia, 2008^4; 2003^3; 1998^2; 1995^1

• Nova Fronda Virescit. Vol. 1, Introduzione all’Ontopsicologia per i giovani, 2006

Nova Fronda Virescit. Vol. 2, Introduzione alla psicoterapia ontopsicologica, strumenti e applicazioni, 2006 (fuori edizione; integrato nella edizione 2012 de L’arte di vivere dei saggi)

• Nova Fronda Virescit. Vol. 3, Alla ricerca dell’Anima, 2006

• OntoArte. L’In Se dell’Arte, 2000

• Ontologia della percezione, 2011

• Ontopsicologia clinica, 20 1 0^4,20 0 4^3; 1989^2; 1978^1

• Ontopsicologia dell’uomo, 1978^2; 1973^1; (fuori edizione; integrato in Ontopsicologia filosofica ed epistemologia evangelica)

• Ontopsicologiaememetica, (Attidel XVI Congress oInternazionaledi Ontopsicologia), (A. Meneghetti e AA. VV.), 2003

• Ontopsicologia filosofica ed epistemologia evangelica, 1992^2; 1989^1 (fuori edizione; riedito come Filosofia ontopsicologica)

• Pedagogia ontopsicologica, 2007^4; 2002^3; 1989^2; 1979^1

• Poesie, 1988 (fuori edizione; raccolto ne La Visione Ontica)

• Presupposto umano alla indissolubilitа matrimoniale, Pontificia Studiorum Universitas A S. Thoma Aq. In Urbe, Roma 1970

• Progetto Uomo, 2010^4, 2003^3; 1999^2; 1996^1

• Prontuario onirico, 2012^6, 2007^5 (vers. preced. 2005^4; 1994^3; 1989^2; 1981^1)

• Psicologia, filosofia, societа, 2009 (vers. preced. 1989)

• Sistema e personalitа, 2007^4; 2002^3; 1996^2; 1991^1

• Behavioral patterns of Ego in the situation of pathology. Tsennosti i smysly. 2011; 11 (2): 24–39 (Institute of Effective Technology Publisher).

• Dal criterio organismico al criterio di vita. Cosm nell’arte come nella morale. Nuova Ontopsicologia. 1993; 11 (3): 2-13

• Dalla biogenesi alla noogenesi: stereotipo maschile e femminile. Nuova Ontopsicologia. 1994; 12 (2): 2-23

• Fare metanoia per ritornare nella causalita delle cose. Nuova Ontopsicologia. 2011; 29 (1): 2-5

Intelligenza dentro la material (intervista a cura di M. Vallini). Nuova Ontopsicologia. 1998; 16 (1): 54-9

• L’uomo, la scienza e l’arte. Nuova Ontopsicologia. 1993; 11 (3): 45-50

• Ontopsychology clinics: The pathogenetic process within organismic unity, with special reference to the coccygeal zone (con la collaborazione redazionale di M. Capasso). Journal ofChinese Clinical Medicine. 2010; 5 (12): 692–702 (Hong Kong Medical Technologies Publisher)

The psychosomatics of cancer. Journal of Chinese Clinical Medicine. 2010; 5 (7): 371-87 (Hong Kong Medical Technologies Publisher)

Издательства, выпускающие книги Антонио Менегетти:

• До 1979 г.: Centro di Terapia ontopsicologica, Viale Marco Polo 104, Roma

• С 1980 по 1987 гг.: Ontopsicologica Editrice, Viale delle Medaglie d’Oro 428, Roma

• С 1988 г.: Psicologica Editrice, Viale delle Medaglie d’Oro 428, Roma

Издания на русском языке

• 6 Женщин и непорочное зачатие. – М.: БФ «Онтопсихология», 2011, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Nova Fronda Virescit. В поисках души. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007, 2008, 2009.

• Nova Fronda Virescit. Введение в онтопсихологию для молодежи. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007, 2008, 2009.

• Nova Fronda Virescit. Основы онтопсихологической психотерапии: инструменты и области применения. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007, 2008, 2009.

• Введение в онтопсихологию. – Пермь: Хортон Лимитед, 1993; М.: ННБФ «Онтопсихология», 2004, 2006, 2007; БФ «Онтопсихология», 2008,

2009.

• Женский ум в проекте жизни. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007, 2009, 2010; НФ «Антонио Менегетти», 2015.

• Женщина третьего тысячелетия. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2001, 2004, 2005, 2007; БФ «Онтопсихология», 2008, 2010.

• Женщина: секс, власть, благодать. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005, 2007; БФ «Онтопсихология», 2009; НФ «Антонио Менегетти», 2015.

• Живая кухня. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2001; БФ «Онтопсихология», 2008, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Ин-се искусства и творчество. – Екатеринбург: Славянская ассоциация онтопсихологии, 1997.

• Ин-се человека. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005, 2007;

БФ «Онтопсихология», 2009; НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Интеллект и личность. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007.

• Искусство, сновидение, общество. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Кино, театр, бессознательное. В 2-х т. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2001, 2004.

• Клиническая онтопсихология. – М.: Славянская ассоциация онтопсихологии, 1997; БФ «Онтопсихология», 2009, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Кризис современной демократии. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007.

• Личность предпринимателя. – М.: ООО «ФОИЛ», 2005, 2006, 2007, 2008.

• Материалы конгресса «Бизнес-интуиция 2004». – М: ННБФ «Онтопсихология», 2006; БФ «Онтопсихология», 2007.

Мир образов. Краткое пособие по интерпретации образов и сновидений. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 1997, 2004, 2005; БФ «Онтопсихология», 2008; НФ «Антонио Менегетти», 2013.

• Молодежь и онтическая этика. – М.: БФ «Онтопсихология», 2011.

• Молодежь и этика жизни. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2013.

Монитор отклонения в человеческой психике. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2004, 2007; БФ «Онтопсихология», 2009, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Мудрец и искусство жизни. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2001, 2005; БФ «Онтопсихология», 2008, 2009, 2010.

Мужской стиль. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

Музыка как порядок жизни. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

• Образ и бессознательное. Учебное пособие по интерпретации образов и сновидений. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2000, 2004, 2007; БФ «Онтопсихология», 2009, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Образ как алфавит энергии. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Онтический геном. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005; БФ «Онтопсихология», 2009.

• Онтическое видение. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2013.

• ОнтоАрт. Ин-се искусства. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2004, БФ «Онтопсихология», 2010.

• Онтологическое познание и сознание. – М.: БФ «Онтопсихология», 2008.

• Онтологическая рациональность. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2013.

• Онтопсихологическая педагогика. – Пермь: Хортон Лимитед, 1993; М.: ННБФ «Онтопсихология», 2006, 2007; БФ «Онтопсихология», 2008, 2009, 2010.

• Онтопсихологическая синемалогия. – М.: БФ «Онтопсихология», 2008; НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Онтопсихологическая философия. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007.

• Онтопсихология и меметика. – Roma: Psicologica Editrice, 2004.

• Онтопсихология, политика, экономика. – Киев: Славянская ассоциация онтопсихологии, 1999.

• Онтопсихология: практика и метафизика психотерапии. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2003, 2004, 2006; БФ «Онтопсихология», 2009.

• Организационная психология. – М.: ООО «ФОИЛ», 2005, 2006, 2007, 2008.

• Основы философии. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007.

• От гуманизма исторического к гуманизму вечному. – М.: БФ «Онтопсихология», 2011, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• От сознания к бытию. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010.

• Право, сознание, общество. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

Практика лидерства. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007, 2008, 2009.

• Практикум лидера. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010; НФ «Антонио Менегетти», 2015.

• Проект «Человек». – М.: ННБФ «Онтопсихология», 1998, 2005; БФ «Онтопсихология», 2007, 2009, 2010.

Психология лидера. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 1996, 1999, 2001, 2004; БФ «Онтопсихология, 2007, 2008, 2010.

• Психология менеджмента. – М.: ООО «ФОИЛ», 2005, 2006, 2007, 2008.

• Психология предпринимательской деятельности. – М.: БФ «Онтопсихология», 2011.

• Психосоматика. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005; БФ «Онтопсихология», 2007,2009.

• Психотея. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

• Пять уроков по онтопсихологии. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 1997, 2005.

Резиденс в Москве. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Рождение «Я». – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005; БФ «Онтопсихология», 2008.

• Семантическое поле. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009, НФ «Антонио Менегетти», 2013, 2014.

• Система и личность. – М.: «Серебряные нити», 1996; М.: ННБФ «Онтопсихология», 2003, 2006, 2007; БФ «Онтопсихология», 2008, НФ «Антонио Менегетти», 2014, 2015.

• Тезаурус. Словарь онтопсихологических терминов. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005, 2007; БФ «Онтопсихология», 2008, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Учебник по мелолистике. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2004, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Учебник по онтопсихологии. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005, 2006, 2007; БФ «Онтопсихология», 2009, 2010; НФ «Антонио Менегетти», 2015.

• Физический мир и онтология. – М.: БФ «Онтопсихология», 2011, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Экономика и политика. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005, 2006.

Этический критерий человека. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2006; БФ «Онтопсихология», 2008.

Все книги Антонио Менегетти представлены на сайте издательства «Онтопсихология» – books.onto.ru

АНТОНИО МЕНЕГЕТТИ завоевал известность благодаря своей активной социальной позиции и удивительному жизненному опыту: от серьезного изучения религий, знакомства со множеством культур, сотрудничества с величайшими умами современности до создания целого научного направления – онтопсихологии. Автор получил уникальное образование в области теологии, философии, психологии, а также социологии, искусства, что подтверждается различными званиями, степенями и наградами.

Теоретические постулаты онтопсихологии оттачивались и проверялись А. Менегетти в ходе многолетней клинической практики (результатом которой стали неоспоримые достижения в области лечения тяжелых психосоматических заболеваний), а также уникальном жизненном опыте (практическое содержание которого можно обнаружить во всех книгах, начиная с «Учебника по онтопсихологии» и заканчивая «Психологией лидера»).

Определив причинную позицию, вследствие которой человек оказывается в кризисе собственного существования, по сути «за бортом жизни», Менегетти обращается к проблеме креативности и психологии самореализации. Именно здесь он определяет выход из ситуации любой патологии и депрессии, призывая ученых не использовать онтопсихологию как еще одну науку только для анализа человеческой патологии, но видеть в ней возможность глобального пересмотра критических способностей человеческого познания.

Таким образом, являясь автором более 70 изданий, переведенных на различные языки мира, в своих работах он особое внимание уделяет важности взаимоотношений человека и общества, психологии самореализации, творчеству, становлению человека – лидера – главного действующего и ответственного лица любых социальных и экономических процессов.

Все эти книги раскрывают логику ключевых аспектов человеческого существования. И, зная ее, человек, если хочет, может научиться управлять собой и своей жизнью, достигая больших результатов как для себя, так и для общества, а значит, и жизни в целом.

Примечания

1

Основные теоретические предпосылки практического использования онтопсихологии в разных прикладных областях рассмотрены в книге Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. – М: НФ «Антонио Менегетти», 2015.

2

Carrel A. Man. The Unknown. – NY: Harper and Brothers, 1950. Оригинальное издание опубликовано в 1935 г.

3

Маркузе Г. Эрос и цивилизация. Одномерный человек: исследование идеологии развитого индустриального общества. – М.: АСТ, 2002. Первое оригинальное издание опубликовано в 1964 г.

4

Этос – в древнегреческой философии совокупность стабильных черт индивидуального характера. Сегодня под этосом понимают стиль жизни какой-либо общественной группы, ориентацию ее культуры, принятую в ней иерархию ценностей.

5

О понятии «личность» в онтопсихологии см.: Менегетти А. Я как категория роста // Ин-се человека. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

6

См.: Менегетти А. Константа «Н» как антропологическая интенциональность // Этический критерий человека. – М.: БФ «Онтопсихология», 2008.

7

См.: Менегетти А. Психология победы // Рождение «Я». – М.: БФ «Онтопсихология», 2008.

8

Термин «организмическое» (от греч. оруаю – быть наполненным, оплодотворяю; vou^ – ум, дух) происходит из холистико-динамической концепции психологии, получившей известность в 40-50-е годы XX столетия. Впоследствии он стал использоваться в том числе и онтопсихологической школой.

9

См.: Менегетти А. Психология лидера. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010.

10

О понятии «истина» см.: Менегетти А. Quid est veritas? // Проект «Человек». – М.: БФ «Онтопсихология», 2010.

11

Подробнее см.: Менегетти А. Рождение «Я». Указ. соч.

12

Подробнее см.: Менегетти А. Наркотики и психическая мотивация их употребления // Клиническая онтопсихология. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014, а также Менегетти А. Заметки на тему наркотиков // Nova fronda virescit. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009. – Т. 2.

13

Подробнее см. Meneghetti А. Le costellazioni psichiche: inconscio individuale, inconscio collettivo, inconscio razziale // XIV Congresso Internazionale di Ontopsicologia. – Roma: Psicologica Ed., 1995.

14

Подробнее см.: Менегетти А. Психосоматика. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009; Meneghetti А. Lapsicosomatica nell'ottica ontopsicologpca: casi clinici. – Roma: Psicologica Ed., 1999; частично вопросы психосоматики рассматриваются также в книге Менегетти А. Онтический геном. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

15

Под молодыми подразумеваются индивиды в возрасте от 14 до 24 лет из разных частей света. В приводимом анализе я исключил запущенные формы преступности и патологии, сделав акцент на тех молодых людях, которые каким-либо образом стремятся утвердить собственную позитивную позицию «Я» в мире работы, своем будущем, жизни, вне расовых и культурных различий. Я имею в виду тех, кто составляет ядро, представляющее биологическую ценность определенной группы людей, прежде всего европейцев и латиноамериканцев, поскольку американская молодежь уже на протяжении многих лет проявляет симптомы упадка, преждевременной старости, будучи лишенной lan vital (жизненного порыва), новизны как в области искусств, так и в фантазии. Возможно, последним проблеском чего-то нового у нее была культура хиппи, после которой все, что она не предложила бы миру, было уже в прошлом у других наций.

16

См.: Менегетти А. Мудрец и искусство жизни. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2015.

17

Закон (итал. legge) – происходит от слова legare – связывать.

18

О понятии «стереотип» см.: Менегетти А. Монитор отклонения и стереотипы // Проект «Человек». Указ. соч.

19

Персонаж романа Джорджа Оруэлла «1984», изображающего будущее мировое общество.

20

Человек-сэндвич (сэндвичмен) – человек, который за определенную плату носит на спине и груди рекламные плакаты (средство наружной рекламы).

21

См.: Менегетти А. Две морали, необходимые мудрецу // Мудрец и искусство жизни. Указ. соч.

22

См.: Менегетти А. Многофакторная этиология неврозов и шизофрении // Клиническая онтопсихология. Указ. соч.

23

Педоцентризм – принцип ряда педагогических систем, провозглашающих необходимость обучения детей только на основе возникающих у них желаний. Прим. пер.

24

Образ жизни, способ существования (лат.).

25

Дословно: «Не забывай святить праздник». Прим пер.

26

Дословно: «Не совершай порочных действий». Прим. пер.

27

Дословно: «Не произноси ложного свидетельства». Прим. пер.

28

Дословно: «Народ поразил страх». Прим. пер.

29

Библия. Исход 20:18, 19. Прим. пер.

30

Выделяют три уровня базового восприятия: экстероцептивное, проприоцептивное и эгоцептивное. См.: Менегетти А. Тормозящая решетка, вклинившаяся между первичным процессом воприятия и сознанием // Монитор отклонения в человеческой психике. Указ. соч.

31

См. сноску 1 в настоящей главе.

32

Под оргией следует понимать не «моральную деградацию» или «разбазаривание сил и времени», а постоянную «максимальную насыщенность страсти, огня», вечно находящихся в незамутненном самодвижении.

33

Подробнее см.: Менегетти А. Важность сексуальности для существования вида // Проект «Человек». Указ. соч., с. 66.

34

См.: Менегетти А. Внутренняя честность вещей // Проект «Человек». Указ. соч. с. 194.

35

Конференция была проведена в Лидзори (Италия) 7 апреля 1996 г.

36

Аподиктический – достоверный, основанный на логической необходимости, неопровержимый; в логике – суждение, в котором выражается необходимая связь вещей и явлений. Прим. пер.

37

См.: Менегетти А. Гл. 1.2. Незаменимая роль онтопсихологии // Учебник по онтопсихологии. Указ. соч.

38

В наиболее продвинутых вариантах философского учения иудаизма оказывается неважно, пришел уже Мессия или только он еще должен прийти: каждый человек может быть мессией для самого себя.

39

Человек живет в группе, которая налагает на него некоторый закон, порядок, который мы уважаем, в том числе и потому, что этот внешний порядок производит книги, машины, позволяет без труда осуществить чрезвычайные по масштабу операции, которые в исключительно натуралистическую эпоху проводились бы намного медленнее.

40

См.: Менегетти А. Биологический и психические циклы: метанойя // Учебник по онтопсихологии. Указ. соч.

41

См.: Менегетти А. Мудрец и искусство жизни. Указ. соч.

42

См.: Менегетти А. Человек – это рождение жизни // Онтопсихологическая педагогика. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010.

43

Библия. Бытие, гл. 3-19. Прим. пер.

44

По материалам выступлений автора на XII Международном конгрессе по онтопсихологии, состоявшемся в Риме, в Hotel Ergife, в августе 1988 г.

45

Искусство жизни принадлежит лишь тем, кто – они крайне редки – в высшей степени по-хозяйски, галантно умеет обслуживать жизнь как акт собственного духа, за это их и зовут мудрецами. Слово «мудрец» образовано от лат. sapiens – знающий, ведающий. Корень глагола sapere (знать) означает обладать знанием или давать знание, познавать с удовольствием.

46

Гай Светоний Транквилл (ок. 75–160 гг. н. э.) – римский писатель, историк-энциклопедист.

47

Слово «органиграмма» состоит из двух терминов греческого происхождения: οραγνον [oganon] – порядок, совокупность средств, направленных на одну цель и способствующих реализации определенной цели; γραμμα [gramma], γραμματοσ [grammatos] – буква, фиксированный знак.

48

Фагоцитоз – процесс активного захватывания и поглощения живых и неживых частиц одноклеточными организмами или особыми клетками, фагоцитами. Прим. ред.

49

Гуарана – великолепный бразильский напиток, экстракт одноименного растения. В отличие от кока-колы является натуральным продуктом.

50

Выражение «государственные интересы» используется в том же смысле, как оно используется политиками и государственными деятелями (национальные интересы, государственные интересы).

51

Непременное условие (лат.). Прим. пер.

52

Основывающаяся на нескольких предварительных суждениях-посылках

53

Народ совершает изменения через выборы, но вещи не меняются.

54

Все это логично, но человек может заявить, что это несправедливо. Если кто-то хочет другой справедливости, он должен научиться создавать ее, выстраивать, оплачивать, то есть необходимо стать ключевой фигурой, способной привносить изменения, «менять ключи». В доме командует тот, кто меняет ключи. Если человеку удастся сменить ключи на всех дверях, то он станет хозяином, но до этого момента это будет лишь иллюзией.

55

Res clamat ad dominum – говорили древние римляне: каждая вещь взывает, требует, подчиняется своему хозяину. Этот принцип является основополагающим и сегодня в международной юриспруденции. Например, республика, основанная древними римлянами, была соглашением миллиардов людей: сенаторы были владельцами, землевладельцы составляли большинство, но также платили солдатам, коннице, армии в случае войны. Это была res publica – общественная вещь, конечно, это не было потребностью народа, который хотел лишь panem et circenses (хлеба и зрелищ, то есть хотел наполнить желудки и развлекаться). Великий управленец победившей политической системы всегда работает, используя высшие способности.

56

Абсентеизм (от лат. absentia – отсутствие) – уклонение от участия в системе.

57

Ново Гамбурго (Бразилия), 25–27 марта 1999 г. Congreso de Tecnologia da Cadeia Coureiro Caloadista.

58

Шимаррон – традиционный чай из специальных тонизирующих трав. Прим. пер.

59

Этническая группа индейских кровей, проживающая в Бразилии.

60

См.: конференция автора в ЮНЕСКО, Париж, 13 июня 2007 г.

61

Подробнее о сексуальном инстинкте и агрессивности см.: Менегетти А. Психосоматика. Указ. соч.

62

Лидзори (Италия), 26 декабря 2000 г.

63

«Разделяй и властвуй!» (лат.). Прим. пер.

64

Пространство – это область специфического, унитарного движения. Время – мера этого движения.

65

Imprimatur – «в печать», одобрение книги лицом католической церкви, удостоверяющее, что в работе отсутствуют положения, противоречащие доктрине Католической церкви. Прим. ред.

66

Из результатов онтопсихологического исследования следует, что коллективное бессознательное формируется из четырех элементов: 1) принадлежности к экосистеме морали, законов и т. д.; 2) принадлежности к расовой группе; 3) синергии метаисторических констеляций; 4) универсального imprimatur монитора отклонения, задающего константу регресса всем индивидам. См.: Meneghetti A. XIV Congresso Internazionale di Ontopsicologia. Op. cit. P. 36–39.

67

Рим (Италия), 1990 г.

68

От лат. sacer – святое.

69

От лат. pontifex – наводящий мосты (от греч. proz и jatnomai) – означает то, что появляется впереди, появляется сначала, первым.

70

От греч. ιδεα – форма и λογοσ – слово, начало, ум, закон.

71

Здесь автор противопоставляет библейское «Бог создал мир» и более позднюю христианскую доктрину creatio continua, рассматривающую бытие как непрерывный процесс творения Господня. Прим. ред.

72

Душа есть дуновение, дух, она – ум в осуществленном акте, непрерывном акте феноменологии духа.

73

Подробнее см.: А. Менегетти. Тезаурус. Словарь онтопсихологических терминов. – М: НФ «Антонио Менегетти», 2015. А также Константа Н как антропологический критерий // Этический критерий человека. Указ. соч.

74

Анализ человека показывает, что сначала он представляет собой «амебную точку (или яйцеклетку, оплодотворенную сперматозоидом), которая затем развивается в человека. Вначале он проявляется физиологически при всем при том, что психика всегда есть интенциональность любой органической эволюции». См.: Менегетти А. Клиническая онтопсихология. Указ. соч., а также Менегетти А. Человек как становящаяся согласно пространственно-временным координатам «открытая структура» // Монитор отклонения в человеческой психике. Указ. соч.; Менегетти А. Ин-се человека. Указ. соч.

75

Подробнее о понятии аутоктиза (самополагания и самовыстраивания) «Я» см.: Менегетти А. Рождение «Я». Указ. соч.

76

Реканто Маэстро (Бразилия), декабрь 1997 г.

77

Переработанный текст докладов, которые прозвучали на трех конференциях, проведенных автором в Риме в 1986 г. на симпозиуме по проблемам журналистики.

78

Абулия – патологическая слабость воли, безволие. Прим. пер.

79

Вещь взывает к своему хозяину. Прим. ред.

80

«Архетип – это потенциал семени, которое обладает виртуальностью, направленной на специфическую единицу, дабы осуществить синтез мира, реальности, существования в соответствии с некоторой функциональностью, имеющей свою модель, свой проект. Это вариант общего принципа, как, например, среди цветов есть роза, есть маргаритка и т. п. – варианты на уровне явления, но в биологической сущности растения, на уровне научного анализа они не так уж сильно отличаются друг от друга». См.: Meneghetti А. XIV Congresso Internazionale di Ontopsicologia. Op. cit. P. 33.

81

Публичный доклад, прочитанный в Италии в рамках программы ООН Global Teach-In в присутствии юристов-практиков в декабре 1995 г.

82

Баия, Сальвадор, 22–26 марта 1995 г.

83

См.: Менегетти А. Тезаурус: словарь онтопсихологических терминов. Указ. соч.

84

Бог (лат.). Прим. пер.

85

Владелец, хозяин, господин. Прим. пер.

86

Всякая вещь взывает к своему хозяину. См. также: Менегетти А. Внутренняя честность вещей // Проект «Человек». Указ. соч.

87

Благо – от целостной причины, зло – от какого-либо недостатка(лат). Прим. пер.

88

Здесь могло бы последовать саморазрушение человечества, потому что и во время чумы или гражданских войн все бывают единогласны.

89

Civitas (лат.) – гражданское общество, государство. Прим. пер.

90

Неизданное сочинение, январь 1996 г.

91

Homo homini lupus est – человек человеку – волк. Прим. пер.

92

Резиденс – это один из инструментов психотерапевтического вмешательства в онтопсихологии. Подробнее см.: Meneghetti А. Il residence ontopsicologico. – Roma: Psicologica Ed., 2001.

93

Либерализм (экон.) – исходит из положения о том, что человек свободен распоряжаться собой и своей собственностью, выступает за минимальное вмешательство государства в экономику.

94

Юснатурализм (фил.) – теория естественного права.

95

Смертная казнь представляется невозможной при принятом в юриспруденции пределе погрешности, а не сама по себе.

96

Не потому, что полезно, а потому, что законно (лат., перевод автора).

97

Смотри на цель, все прочее относительно (лат., перевод автора).

98

Конференция состоялась 20 июня 2000 г. в Париже, во Дворце ЮНЕСКО. ЮНЕСКО впервые смогла собрать в одном зале столько лидеров, студентов, молодых предпринимателей. Они приехали со всего мира, в том числе из России и даже из Бразилии, которую всегда представляли страной насилия, а между тем никто не знает, какими исключительными резервами предприимчивости, ума, политики она ныне обладает. Кроме того, конференцию почтили своим присутствием ведущие лидеры средств массовой информации. Следует подчеркнуть, что присутствие оплачивалось самими участниками, а значит, эта конференция не была отягощена зависимостью от финансовых столпов нашего общества или спонсоров. См. также: журнал Nuova Ontopsicologpa, № 1/2, anno XVIII, giugno-dicembre 2000. – Roma: Psicologica Ed., 2000.

99

См.: Менегетти А. Лидер – кто он? // Психология лидера. Указ. соч. с. 31–40.

100

Проф. Мохаддин Мохамед Салик, вице-президент и академик Международной академии информатизации при ООН. Прим. пер.

101

Конференция Women 2000: Gender Equality, Development and Peace for the Twenty-First Century проходила в Нью-Йорке, во Дворце ООН, с 5 по 9 июня 2000 г.

102

Нищенская. Прим. пер.

103

Иностранцы, приезжающие в эти страны из стран третьего мира, а так-же из Албании и Македонии, торгуют дешевыми, простыми, порой чудаковатыми изделиями, гуляя, например, по пляжу или в местах скопления туристов. В Италии вместо “chi compra?” (кто купит?) с их плохим произношением слышится нечто невнятное, из чего итальянцы придумали им прозвище “vu cumpra”. Прим. пер.

104

Конференция состоялась 5 января 2001 г. в Нью-Йорке (США), в зале 1 Хрустального дворца. См.: Nuova Ontopsicologia, № 1, anno XIX, aprile 2001. – Roma: Psicologica Ed., 2001.

105

Маргинал (от лат. marginalis – находящийся на краю). Человек, находящийся на границе различных социальных групп, систем, культур, утративший прежние социальные связи и не приспособившийся к новым условиям жизни.

106

Понятие «личность» – самое рискованное, самое сложное, самое трудное для понимания. См.: Менегетти А. «Я» как категория роста // Ин-се человека. Указ. соч.

107

Джон Донн (1572–1631) английский поэт, богослов, настоятель лондонского собора Святого Павла. «По ком звонит колокол» – цитата из стихотворений «Обращения к господу». Прим. пер.

108

Конференция состоялась 14 апреля 2001 г. в Лидзори (Италия).

109

См.: Менегетти А. Ин-се человека. Указ. соч.

110

См.: Докинз Р. Эгоистичный ген; Р. Броди. Психические вирусы; Блэкмур С. Машины мемов. – Oxford, Oxford University Press, 1999.

111

Американский режиссер, который в 1938 г. имитировал по радио нашествие марсиан, что привело к сильной панике среди населения.

112

Подробнее см.: Менегетти А. Онтический геном. Указ. соч.

113

Под электрической жизнью подразумеваются не только отдельные полезные ископаемые. Электрическая энергия генерируется жизнеформой, распространенной по всей нашей планете, по всему космосу. Так или иначе, речь идет о перегруппировке, перенастройке массы, крайне активной в себе самой и в своих бесчисленных применениях.

114

…и на этом жизнь обрывается.

115

Менегетти А. Образ и бессознательное. Указ. соч.

116

Социальная doxa (от греческого doxa – мнение) – это социальное мнение или закон формальности общества.

117

См.: Менегетти А. Телесная реальность // Учебник по мелолистике. Указ. соч.

118

Режиссер Фриц Ланг, Германия, 1927 г.

119

Режиссер Джордж Лукас, США, 1977 г.

120

Режиссеры Э. и Л. Вачевски, США, 1999 г. См.: Менегетти А. Онтопсихологическая синемалогия. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

121

Режиссер Ридли Скотт, США, 1982 г. См.: Менегетти А. Онтопсихологическая синемалогия. Указ. соч.

122

Глобальная система слежения за информационным пространством, которая зародилась в 40-х гг. в виде неофициального пакта между британской и американской разведкой. Прим. ред.

123

Персонаж известных комиксов в стиле научной фантастики, созданных Алексом Рэймондом в 1934 г. Прим. ред.

Content

Антонио Менегетти
Система и личность

Часть первая

Введение

Глава первая Организмическое социума

Глава вторая Поглощение личности стереотипом

Глава третья Семья как инкубатор социальной делинквентности и эротической дисфункции

Глава четвертая Монитор отклонения и этика жизни в декалоге Моисея

Глава пятая Антропологический биогенез и онтический ноогенез

Глава шестая Детерминизм морали жизни как рождение «Я»

Глава седьмая Учитель – кто он?

Часть вторая

Глава первая Система, власть и внутренняя диалектика

Глава вторая Глобализация и специализация

Глава третья Опасность психологического расизма в эпоху глобализации

Глава четвертая Идеология и политика

Глава пятая «Я» в четвертом измерении

Часть третья

Глава первая Критика журналистики и гипотеза ее аутентичной перестройки

Глава вторая Право и функциональность

Глава третья Порочный круг юриспруденции в социальной сфере

Глава четвертая Роль лидера и интеллектуальных ресурсов в эру информатизации

Глава пятая Интеллектуальный лидер: что он может и должен делать

Глава шестая Меметика социального мнения и онтопсихология

Глава седьмая Прогноз будущего

Библиография автора

Примечания