Джеймс Рейган

Любовь на винограднике

авторизованный перевод с английского Светланы Макуренковой

Действующие лица

ВОЛШЕБНИК

заклятые враги:

ПАНГРАЦИО, винодел

БОЛАРДО, законник

ЗИНФАНДЕЛЬ, дочь Панграцио

ГРИНЬОЛИНО, старший сын Болардо

МАЛЫШКА СЕЭРА, подружка Зинфандель

ПИНО НУАР, младший сын Болардо

АРЛЕ КИНО, приятель Пино

БАРБЕРА, жена Панграцио

БОЛЛИ, тень Болардо

ПЭНСИ, тень Панграцио

СВЯЩЕННИК ТАРТАЛЬО

ВИНОГРАДНЫЕ ЛОЗЫ

КОРНЕВИЩА

АКРОБАТЫ

ТАНЦОРЫ

Действие первое

Картина первая: раннее утро на винограднике

Картина вторая: дом Панграцио, его окрестности тот же день.

Картина третья: там же на следующее утро.

Картина четвертая: на винограднике вечером того же дня.

Действие второе

Картина первая: на винограднике ранним утром следующего дня.

Картина вторая: свадебная церемония и арлекинада в тот день.

Картина третья: театр кукол. Заключительная интермедия поздним вечером того дня.

Действие первое

Картина первая

Туман. На фоне утреннего неба вырисовываются виноградные лозы. Над большим виноградником в Северной Калифорнии встает солнце.

Длинные тени раннего утра. Опираясь на мотыгу, пред занавесом посредине сцены одиноко стоит ВОЛШЕБНИК. Повсюду вялые, иссушенные виноградные лозы, очертаниями напоминающие человеческие фигуры. Непроизвольно они льнут друг к другу, будто ища спасения.

ВОЛШЕБНИК (в зрительный зал). Только взгляните. Пустыня. Сухие, измученные корни льнут друг к другу как испуганные дети.

Делает движение мотыгой. Виноградные Лозы, вздрагивая, еще теснее прижимаются друг к другу.

А когда-то здесь был сад. И вода в ручье не уступала молодому неперебродившему вину.

Одно из корневищ протягивает ему горсть земли. ВОЛШЕБНИК пробует, плюется.

Глина. Чистая глина. Ломкая и сухая. В ней червяк и тот сдохнет.

Бросает горсть земли в Корневище, которое схватившись за горло, задыхаясь, катается по сцене и, выбросив вверх ноги, затихает, погибая.

А когда-то здесь все цвело. Какие стояли виноградники! Пышны, как красивая женщина.

Одна из Лоз, держа в руке воздушные шары, напоминающие гроздь винограда, подкрадывается к ВОЛШЕБНИКУ и старается его ими соблазнить.

А виноград был такой нежный, что таял во рту, и казалось, будто видишь, как мириады нимф танцуют на залитых лунным светом дорожках. Недаром один греческий мудрец сказал: вино — самый ценный дар, ниспосланный людям.

Лоза распрямляется, гроздья поднимаются вверх. ВОЛШЕБНИК «срывает» виноградины, выпуская из шариков воздух.

Увы, теперь ничего этого нет. Все пожухло, засохло. В лучшем случае виноград превратился в сморщенный изюм…

Лоза, съежившись, тихо и робко опускается на землю.

Нет винограда! А значит, пустуют бочки в прохладных темных подвалах!.. А знаете, почему эта цветущая долина превратилась в безжизненный мираж? Все произошло из-за воды!

Машет мотыгой в сторону зрительного зала. Лозы, содрогнувшись, отшатываются: «А-а-а..»

Вода! Ушла вода! И два почетных семейства поссорились из-за колодца! Хотите услышать сказку. Сказка — ложь, да в ней — намек…

В радостном порыве закручивает одну из Лоз.

Кто — подумал, тем — урок!

Лозы оживают, понимая, что речь ВОЛШЕБНИКА сулит им что-то хорошее.

Попробую. Может, что-нибудь выйдет, и этот бесплодный клочок земли вновь оживет и зацветет желанным цветом. Итак, начинаем. Вот действующие лица. Две Виноградные лозы.

ВОЛШЕБНИК кладет им на плечи мотыгу. Получается забор.

ВОЛШЕБНИК. Ссору затеяли отцы семейства. Да какую там ссору — самую разностоящую войну. В самый разгар засухи. Скряга Панграцио…

ПАНГРАЦИО вбегает на сцену с сундуком.

ПАНГРАЦИО. Грабители! Убийцы! Где справедливость? Да падут на ваши головы громы небесные! Пропал, чистое дело — пропал! Умер. Время остановилось. Нет, я сам остановился! Ни и жизнь пошла! Хотят украсть воду. Где это видано, у меня, у Панграцио, у которого самые большие виноградники в округе! Десять тысяч акров плодороднейшей земли!

Широким жестом достает из-за пазухи пачку банкнот.

Этот пройдоха Болардо, законник из Сьерры, не хочет дать воды из своих колодцев. Только и мечтает, чтоб меня разорить!

Поглаживает набитые банкнотами карманы.

Мелкие — разлюбименькие, ненаглядные мои! Катастрофа! Пропал! Мозги отшибло! Руки отсохли! Душа горит! Ума не приложу, что делать? Эй, Болардо, ты где? А ну стой, кому говорят!

Хватает себя за шею.

Отдай воду, негодяй… О-а… Это же моя собственная шея. Совсем из ума выжил. Не знаю, что я, где я, куда бежать! Эй, Болардо, ты где?!

Входит БОЛАРДО в традиционном костюме законника. В руках — ножницы для обрезания винограда.

ВОЛШЕБНИК. Входите, входите, дорогой Болардо, непревзойденный знаток алхимии и химии, астрономии и философии, медицины и лингвистики, дипломатии и политики — одним словом всего, кроме законов права… и логики.

С важным видом, будто несет на плечах мантию лучшей из юридических академий, БОЛАРДО вышагивает по сцене.

БОЛАРДО (зрителям). Как гласит закон, прав тот, кто не виноват. Позвольте это открыть, объявить, возвестить, очертить, пояснить и сократить. Ах, вам пример… Ну, например. Высохшая лоза никуда не годится!

Взмахивает ножницами, осматривает Лозы.

Я прав. Прав. Отсюда следует, что я всегда прав. Я — законник. А законники всегда вне закона. Я долго изучал право, чтобы на все иметь право. И делаю это из одной любви к делу.

Начинает подрезать ветки.

А по сему я караю и спасаю, зажимаю и сажаю, браню и помогаю, свожу и разнимаю, даю и принимаю… И только после этого решаю. Как вы понимаете, что не практично — то не симпатично, слово — не воробей, не скажешь — не улетит. Поэтому воробей такая важная птица. Если есть, то есть, если нет, то нет! Лучше, чтобы не было. Чтобы где начало, там и конец. То ли конец начала, то ли начало конца. Право — это право без конца влезать во все дела без всякого права. Очень напоминает дегустацию: раз попробовал, два попробовал, третий раз зажмурился, это уже чтобы наверняка…

ПАНГРАЦИО. Замолчи, негодяй! Несешь всякую ерунду, а на самом деле хочешь отнять мою землю! Мы думаешь, никто не понимает, что решил завладеть моим богатством.

Они бутузят друг друга.

ВОЛШЕБНИК. Ну вот, судите сами. Таких дураков еще свет не видывал.

ВОЛШЕБНИК жестом указывает на забор, и ПАНГРАЦИО с БАЛАРДО оказываются нос к носу с разных сторон ограды.

БОЛАРДО (ПАНГРАЦИО). На чем я остановился? Ах да, я пришел сказать, что согласен дать тебе воду. Но только при одном условии.

ПАНГРАЦИО (БОЛАРДО). Так я и знал! Вечно какие-то условия. А попробуй откажись, засуха принесет двойной убыток: не будет ни денег, ни винограда.

БОЛАРДО. Меня это не огорчит. У меня к тебе даже два условия. Зато ты получишь воду из моих колодцев. Во — первых, я прошу руки твой дочери Зинфандель для моего сына Гриньолино.

Они живописно бутузят друг друга.

ПАНГРАЦИО. Ишь, чего захотел! Мою красавицу Зинфандель за твоего дурака Грнньолино, чванливый, спесивый, надутый индюк! А еще, еще что придумал?

БОЛАРДО. А еще, гнуснейший сквалыга, — триста акров лучших из твоих земель.

ПАНГРАЦИО. Мои угодья?! Нет! (В сторону). Лучше я отдам ему Зинфандель. Я так и быть заставлю ее выйти замуж Гриньолино. И кончим!

Пожимают руки.

ВОЛШЕБНИК. Так они и договорились. Теперь красавица Зинфандель должна выйти замуж за хвастуна Гриньолино. Но. Увы, у Зинфандель на этот счет совсем другие планы.

ЗИН (за сценой). И не выйду!

ЗИНФАНДЕЛЬ выбегает на середину сцены, выхватывает у ВОЛШЕБНИКА мотыгу и начинает обрабатывать лозы. За ней выбегает ее служанка Малышка Сеэра, которая вытирает от пыли, а затем полирует тряпкой бутылку шампанского.

ЗИН. Нет, Сеэра, я не позволю продать меня какому-то идиоту. Отец от жадности потерял рассудок. Я никогда не видела этого Гриньолино!

Справа в глубине сцены появляется самоуверенный и самовлюбленный ГРИНЬОЛИНО — копия своего отца.

ГРИН. Какой букет! Какой аромат! Но я не хуже!

Мажет вином за ухом как будто это духи.

Вот встречу Зинфандель и поражу ее своими знаниями о винах… (Оборачивается к иссохшим Лозам). Скажу… чтобы мне такое сказать. А, вот. Скажу. Что первым делом надо решить, органическое ли вино соединение или нет. Если оно не органическое, значит оно неорганическое, и тогда главным будет его немаловажную роль. Они успешно функционируют на уровне молекулярных, клеточных и подклеточных трансплантаций, которые с очевидной неизбежностью предрекают будущее человека — работа, анатомическое устройство которого будет рассчитано на безупречное исполнение той последовательности операций, которая будет полностью соответствовать нуждам растущего населения роботочеловеков… В конце концов наука вторична… А понимание совокупности очевидных философских тенденций, совершенствуя мыслительный процесс, приведет человека к зауми, если не разучит его мыслить вообще, и тогда он поймет. Что истину надо искать, там, где ее искали древние. То есть в вине! (Ловит свое отражение в бокале с вином). Ну как? По — моему, ничего. Просто даже вполне. (Делает глоток).

ЗИН. Ну, и ну!

ВОЛШЕБНИК. Неужели Зинфандель захочет познакомится с этим болтуном?

ВСЕ (кричат). Нет, нет!!

ПАНГРАЦИО и БОЛАРДО опять начинают толкаться и жестикулировать.

Не захочет, не захочет!!

СЕЭРА. Хорош у вас отец, нечего сказать! Распоряжается вами, как своим сундуком. Все мужчины жестоки, только одни меньше, другие — чуть больше. А уж если вас выдали замуж, то храните им верность, будьте любезны! Чуть что не так — готовы убить. А сами? Им, видите ли, не нравится всю жизнь любить одну и ту же женщину! Кто дал мужчинам такое право? Закон! Ха! А кто придумал этот закон? Будь моя воля, так я бы, например, каждому неверному мужчине дала по ветке — нас в Санта Розе целый бы лес вырос. (Поглаживает бутылку шампанского). Но раз ничего не поделаешь и когда-нибудь все-таки приходится выходить замуж, мужа надо выбирать как хорошее вино. Так, чтобы пьянило и радовало. (Она откупоривает бутылку и с удовольствием девает глоток).

ВОЛШЕБНИК. Конечно, Зинфандель эта весть не обрадовала и никакого желания знакомиться с Гриньолино у нее не возникло. Тем временем об этом узнала вся округа. И тут появился Арле Кино, дегустатор вин на общественных началах и всеобщий любимец.

ВОЛШЕБНИК кладет мотыгу, которой на протяжении всей последующей сцены АРЛЕ КИНО будет пользоваться, чтобы время от времени поколачивать ПАНГРАЦИО.

АРЛЕ КИНО. Уважаемый Панграцио, если бы вы только знали, что о вас говорят! Нет. Лучше умру, чем скажу хоть слово. Буду молчать, как рыба, только бы не ранить ваши нежные чувства. Нет — нет, не спрашивайте. Лучше не надо…

ПАНГРАЦИО замахивается.

…Вот видите, вы уже сердитесь. Успокойтесь, прошу вас… Хорошо. Но только из любви к вам, раз вы так настаиваете. Вы услышите правду, правду и одну только правду. Во — первых, говорят, что вы ужасный скряга, что у вас дома все стулья в чехлах, да и на тех не рассядешься. Потом придумали, что вы доливаете вино водой пред тем, как его разбавить. Еще говорят, что вы нарочно за день до Рождества ссоритесь со своей прислугой, чтобы не делать ей подарков. И сами у себя крадете из бочек вино, чтобы оно дольше не кончалось. А теперь еще продаете дочь, чтобы заполучить воду…

ПАНГРАЦИО хватает мотыгу и ручкой бьет АРЛЕ КИНО по спине.

Да погодите же, я не кончил… Говорят (убегает), что вы готовы душу продать, только бы ваши дела были вам не в убыток.

ВОЛШЕБНИК. Пока Зинфандель горько оплакивает свою судьбу, Пино — младший сын Болардо, брат Гриньолино, беспросветно трудится на отцовских виноградниках. И ни Зинфандель, ни Пино не знают, что готовит им судьба.

Входит ПИНО с миской спелого винограда. ВОЛШЕБНИК опускает мотыгу на руки двух Лоз и получается укромная скамейка. ЗИНФАНДЕЛЬ и ПИНО садятся спиной друг к другу. Актеры могут говорить или петь в любой последовательности или одновременно.

ЗИНФАНДЕЛЬ.

ПИНО.

Если я когда-нибудь встречу человека, которого полюблю, я скажу ему так: Возьми мое сердце,

Если я когда-нибудь встречу девушку, о которой мечтаю, я скажу ей так:

Мечты мне отдай,

Возьми мое сердце,

Ведь в них, говоришь ты,

Мечты, явь и сон,

Со мной тебе — рай

Чтоб жизнь моя стала

А если уйдешь,

С твоей в унисон.

Свое сердце оставь,

А если уйду,

Печаль и любовь

С собой заберу

В нем навек переплавь…

Тебя, мою радость,

Тебя лишь одну…

Он отдает ей виноград.

Они встают и расходятся.

Но я никогда не встречу человека.

Разве я могу на это надеяться!

Я — вещь на продажу. И должна выйти замуж за человека, которого никогда не видела.

Все достоинства Гриньолино, как те урожаи, которые я выхаживаю на этой земле.

Неужели моя мечта…

Неужели моя мечта…

ХОРОМ:

… никогда не осуществиться?

Они снова опускаются на скамейку, отвернувшись друг от друга.

ВОЛШЕБНИК. Ну вот, кажется, и все. А теперь, почтеннейшая публика, позвольте показать вам комедию дель арте. Del’arte — это искусство. А искусство — это преображение. Преображение привычного в необычное, когда иллюзия и реальность существуют едино. Так начнем же нашу комедию и назовем ее «Любовь на винограднике».

Живой занавес из акробатов движется по сцене, увлекая за собой актеров и тем самым расчищая сцену.

Картина вторая

Интермедия. Актеры, музыканты и танцоры поднимаются на сцену из зала. Каждый несет что-либо из декораций. В процессе воссоздания декораций они танцуют и делают под музыку. Когда сцена готова, живой занавес из акробатов проходится по ней с той же целью, что и раньше. Спотыкаясь, на сцену входит АРЛЕ КИНО. Он тащит за собой веревку.

АРЛЕ КИНО. Какое несчастье! Какое несчастье! Зинфандель отдают замуж за Гриньолино. Мой лучший друг Пино не переживет такой потери. Разве он сможет жить без Зинфандель? Нет, он умрет! А если он умрет, то лучше вместо него умру я! Пусть так и запишут: Пино любит Зинфандель, а Арле Кино повесился. (Его умилила эта мысль). А что, звучит. Надо только сначала повеситься. Сейчас наброшу веревку на ветку, подставлю стул и… (во время монолога идет пантомима)… вот так, прямо на шею, осталось поднять обе ноги и все! (Никак не может поднять обе ноги сразу). Обе сразу! Неужели не понятно?.. А что это я собственно надумал вешаться? (Разыгрывает диалог). Нет, все-таки довольно глупо кончать собой ради людей, которые никогда не видели друг друга! (От другого лица и другим голосом): Действительно, их надо было хотя бы сначала познакомить. (Опять меняет голос). Да, но разве это можно сделать, когда повесишься. (Меняет голос). А почему бы и нет. Они придут на мою могилу и увидят друг друга. Отлично. Не мешайте… (Еще раз пытается повеситься. У него ничего не получается. Он задумывается). Нет, так дело не пойдет! А ну-ка иди сюда, я тебя выпорю за твой проделки! (Бегает сам за собой с веревкой). Ладно, перестань. Разве можно повеситься, если все время бегаешь?.. Надо придумать что-нибудь другое. А вот! Закрою рот, зажму нос и лопну — тут уж наверняка! Ну-ка! (Пробует). Надо же, воздух все равно знает, куда ему выходить! (Оглядывается через плечо). Никак не помрешь! Кто бы мог подумать, что это так трудно! (В зал). Может, кто-нибудь посоветует. Был бы душевно благодарен… Нет? Нет? (Обращается к различным людям). Надо же, никто не может… Вспомнил! Говорят, когда жизнь невыносима, лучше умереть со смеху: вот это мне подходит. Я страшно боюсь щекотки, так что если начать, скоро можно кончить, а? Пожалуй, попробую…

Взрыв смеха, кувырканье, прыжки и т. д. В этот момент входит ПИНО. Он удивлен.

ПИНО. Что ты делаешь?

АРЛЕ КИНО. …Грущу. Твой брат Гриньолино собирается жениться на Зинфандель, которая отнюдь не желает выходить за него замуж.

ПИНО. Как? А я ничего не слышал.

АРЛЕ КИНО. Твой отец с господином Панграцио устроили сделку. Этого нельзя так оставить.

АРЛЕ КИНО (эта фраз придала ему храбрости). Да, этого нельзя так оставить.

ПИНО и АРЛЕ КИНО начинают думать. Они расхаживают по сцене, погруженные в размышления. Время от времени один из них оборачивается к другому, как будто озаренный идеей, но затем отворачивается и говорит: «Нет, не годится!». В какой-то момент мысль одновременно посещает обоих. Они бросаются друг к другу «Ну что?» — «Забыл», — отвечает другой.

И снова раздумья. Наконец один кричит: «Придумал!» Второй печально качает головой: «не годится!»

Оба садятся.

ПИНО. Кажется, есть. Сегодня у Панграцио маскарад, Гриньолино наверняка отправиться туда, чтобы познакомиться с Зинфандель. Мы заставим его отказаться от этой затеи.

АРЛЕ КИНО. Прекрасная мысль. Возьмем и заставим! А как?

ПИНО. Переоденемся и остановим на дороге.

АРЛЕ КИНО. Прекрасная мысль. Возьмем и остановим… А зачем?

ПИНО. Как — зачем! Ты заставишь его подписать бумагу, что он отказывается от Зинфандель и получает за это 300 акров виноградников.

АРЛЕ КИНО. Триста акров! Блестящая идея!.. (Задумывается). Да, но как ты сказал, кто заставит его подписать бумагу?

ПИНО. Ты и только ты, мой Арле Кино, настоящий и преданный друг. Но я тебе помогу. Нельзя, чтобы меня узнали. Тогда Гриньолино меня повесит! А это будет смешно! (Уходит).

АРЛЕ КИНО. Как же, как же, мы знаем это… (Смотрит на веревку). Умирать совсем не смешно. Но впрочем и жить — тоже: жизнь Арле Кино — молодца не стоит выеденного яйца. (Он набрасывает веревку на шею, тянет за нее и бесшумно уводит себя за кулисы).

Слева в маске появляется ГРИНЬОЛИНО. Справа в масках и с бумагой — документом в руках появляются ПИНО с АРЛЕ КИНО.

ПИНО. Господин, Вы не Гриньолино Болардо?

ГРИНЬОЛИНО. Да, я сановитейший и родовитейший адвокат Гриньолино Баналь Болардо.

ПИНО толкает сопротивляющегося АРЛЕ КИНО с документом вперед.

ПИНО. О, очень хорошо. А это известнейший адвокат Арле — Парле — Кино. Он представляет интересы господина Панграцио, который обещает вам триста акров лучших земель, если вы откажетесь от руки его дочери Зинфандель.

АРЛЕ КНИО. А уж как бы вы порадовали этим своего отца господина Болардо, ничего и говорить!

ГРИНЬОЛИНО. И не подумаю, господа.

АРЛЕ КИНО. Гриньолино, лучше подумай, а не то… гм… хм… Простите, господин Болардо, мен кажется, в ваших интересах согласиться…

ГРИНЬОЛИНО. Я бы поторопился, если б согласился, поэтому я не соглашусь.

ПИНО тем временем несколько раз преграждает ГРИНЬОЛИНО путь. Пока тот не проводит на земле черту.

Только попробуйте переступить эту черту, господа…

ПИНО переступает. ГРИНЬОЛИНО тоже переступает, чтобы снова оказаться с ним лицом к лицу. Это повторяется несколько раз.

ПИНО. Вы что, будете танцевать или подписывать? Вот вам ручка.

Чтобы покончить с делом, ПИНО достает ручку, а АРЛЕ КИНО прикладывает бумагу к лицу ГРИНЬОЛИНО. Тот начинает бегать от них по всей сцене.

ГРИНЬОЛИНО. А — а, ручка, гениальное изобретение XII века. Одному законнику пришла в голову мысль узаконить свои законы. А проще, внести поправки в уже существующие. А как внесешь? И он придумал стило, то есть перо — с тех по написанное пером не вырубишь топором. Перо, ручка с чернилами или без в юриспруденции очень почтенны: хочешь — защитишь, хочешь — обвинишь, а уж когда счет выписываешь, тут без нее никак не обойдешься!

Разворачивается и начинает наступать на АРЛЕ КИНО и ПИНО.

Очень удобно, когда придумываешь дополнительные пункты обвинения. Тут бледно — голубые строчки начинаю прыгать в главах подзащитного и сами собой превращаются в денежные знаки. Удар наносишь по самому уязвимому месту — по кошельку. И ты доволен, и подзащитный рад…

АРЛЕ КИНО с трудом выдерживает эту тираду, пытаясь увернуться. В конце концов останавливается и с усилием вкладывает ручку в руку ГРИНЬОЛИНО.

АРЛЕ КИНО. Да замолчите же, наказание, а не человек! Вот Вам ручка и подписывайте!

ГРИНЬОЛИНО. Не заставляйте меня делать то, чего я не хочу. Вы играете с огнем. Если я потеряю терпение, то за последствия не ручаюсь. И вообще с какой стати семья Панграцио отказываться от такой выгодной партии?

ПИНО наконец удается подтолкнуть ГРИНЬОЛИНО к АРЛЕ КИНО.

ПИНО. Значит, вам не нужны триста акров.

ГРИНЬОЛИНО. Не делайте из меня дурака. Я юрист. А юрист в такой ситуации подпишет только денежный чек.

ПИНО и АРЛЕ КИНО уже почти ловят ГРИНЬОЛИНО. Когда на сцене появляются БОЛАРДО и ПАНГРАЦИО.

ПАНГРАЦИО. Болардо!

БОЛАРДО. Панграцио! Твоя упрямая дочь наотрез отказалась знакомиться с моим сыном Гриньолино.

ПАНГРАЦИО. Я же тебе сказал, что все будет в порядке. Где вода?!

БОЛАРДО. Какая вода? Сначала триста акров!

Делает грубый жест, поднимая левую руку к правому плечу и резко ударяя по ней правой рукой. Вцепившись друг в друга, они катаются по полу. Все бросаются их разнимать. ПИНО и АРЛЕ КИНО уводят БОЛАРДО за кулисы. ГРИНЬОЛИНО помогает ПАНГРАЦИО встать и снимает маску. Возвращается ПИНО и, спрятавшись, подслушивает их диалог.

ПАНГРАЦИО. Спасибо за помощь, любезнейший. Мы с Болардо давно не в ладах, но мне впервые удалось задать ему такую хорошую трепку. Благодарю. Вы были очень внимательны… Э, да это никак…

БАРБЕРА. Право, я иногда рада, что сейчас засуха, не то бы приказал подать простую воду.

ПИНО и АРЛЕ КИНО подходят к дому ПАНГРАЦИО. На глазах — маски. Они входят и приветствуют гостей, которые их не узнают. ПИНО и ЗИНФАНДЕЛЬ внезапно встречаются глазами и замирают, в то время как вокруг продолжается праздник. Начинает звучать музыка известного, но устаревшего танца (например, твист). Пары, которые возглавляет БАРБЕРА и ПАНГРАЦИО, встают в позу. Все танцуют. ПИНО и ЗИНФАНДЕЛЬ остаются недвижными, но танец разрушает их безмолвный разговор. ПИНО и ЗИНФАНДЕЛЬ начинают танцевать, но танцуют очень современный танец. Музыка затихает, танец заканчивается. Гости отходят на второй план.

ГРИНЬОЛИНО (отводит ПНГРАЦИО в сторону). Уважаемый Панграцио, позвольте сказать, ваша дочь истинная красавица. Вам пора решаться и делом заниматься, а не развлекаться. То есть ей надо найти достойную пару. Должен сказать, у меня на примете есть такой человек. Достойнее, пожалуй, и не сыщешь. Он перед вами.

ПАНГРАЦИО. Ах, Гриньолино, позвольте мне обращаться к вам по — свойски, без титулов. Какая честь, что вы нас посетили. (Быстро соображает). А что вы захотите к ней впридачу?

ГРИНЬОЛИНО. Она так хороша, что этого довольно. Ну и как требует закон, она в мою пользу откажется от владения всем вашим заведением, вступив в его владение.

ПАНГРАЦИО. Ах вот оно что… кончено, кончено… Я счастлив, что моя дочь вас так очаровала. Но сейчас засуха, поэтому она не получит никакого приданого, земля обесценилась, и я почти разорен.

ГРИНЬОЛИНО. Хммм. Но может быть хотя бы доверенность на дом?

ПАНГРАЦИО. Если будет доверенность на воду из ваших колодцев.

ГРИНЬОЛИНО. С возвратом собственности в случае смерит или бездетного брака.

ПАНГРАЦИО. Частичного возврата… А что сначала — смерть или бездетный брак.

ГРИНЬОЛИНО. Договоримся.

ПАНГРАЦИО. Согласен.

ГРИНЬОЛИНО. Вот вам моя рука. Примите поздравления. Мне кажется, я без труда буду называть вас своим вторым отцом.

Они возвращаются к гостям. ПАНГРАЦИО решает, что пора кончать маскарад, который может затянуться до утра.

ПАНГРАЦИО. Барбера, вина больше нет. Унеси пустые бутылки. Пора всем и честь знать

БАРБЕРА. Перестань. Сегодня так весело.

ПИНО. Хотя бы еще один танец.

ВСЕ ХОРОМ. Да — да, хотя бы одни!

БАРБЕРА. Если ты испортишь праздник, старый скряга, то я сейчас же расскажу, где у тебя хранятся бочки с самым лучшим вином.

ПАНГРАЦИО. Один так один, разве против одного кто-нибудь возражает?

ПАНГРАЦИО вкладывает руку ЗИНФАНДЕЛЬ в руку ГРИНЬОЛИНО.

За ними танцуют ПИНО с СЕЭРОЙ. ПИНО хлопает ГРИНЬОЛИНО по плечу, и тот неохотно уступает ему свою пару. Когда танец окончен, ЗИНФАНДЕЛЬ и ПИНО расстаются, медленно высвобождая руки. Музыка замолкает.

ГРИНЬОЛИНО прощается с хозяевами. Все желают друг другу доброй ночи и расходятся. ПИНО и АРЛЕ КИНО выходят последними. На улице дурачаться. ЗИНФАНДЕЛЬ выбегает на балкон, чтобы еще раз увидеть ПИНО. Они говорят или поют вмести или по-очередности:

ЗИНФАНДЕЛЬ.

ПИНО.

Возьми мое сердце,

Возьми мое сердце,

Мечты мне отдай,

Мечты, явь и сон,

Ведь в них, говоришь ты,

Чтоб жизнь моя стала

Со мной тебе — рай

С твоей в унисон.

А если уйдешь,

А если уйду,

Свое сердце оставь,

С собой заберу

Печаль и любовь

Тебя, мою радость,

В нем навек переплавь…

Тебя лишь одну…

Влюбленные посылают друг другу воздушные поцелуи. Их переполняют чувства. Музыка.

Картина третья

Утро следующего дня. Дом Панграцио. В комнату вбегает ЗИНФАНДЕЛЬ. Приоткрыв дверь, выглядывает на улицу. Она возбуждена, но пытается казаться спокойной. Это у нее плохо получается.

ПАНГРАЦИО (входит). Доброе утро, дочка.

ЗИНФАНДЕЛЬ приседает и несколько отвлеченно улыбается.

Как тебе вчерашний маскарад?

ЗИНФАНДЕЛЬ улыбается и возбужденно кивает головой.

Ты с кем-нибудь танцевала, а?

Она снова возбужденно кивает.

Признайся, может быть тебе кто-нибудь… э — э… понравился?

ЗИНФАНДЕЛЬ (но в силах сдержать порыв). Ах, папа, и правда, ведь он такой красавец!

ПАНГРАЦИО (в некотором раздумье). Ну, это как посмотреть.

ЗИНФАНДЕЛЬ. И умен!

ПАНГРАЦИО. Ну, это как понимать!

ЗИНФАНДЕЛЬ. У него такие темные волосы и белоснежные зубы!

ПАНГРАЦИО. Ну это зависит…

ЗИНФАНДЕЛЬ. Как ты думаешь, я ему понравилась.

ПАНГРАЦИО. Понравилась! Еще как, дочка! Он с ума по тебе сходит и просит твоей руки. Если он тебе приглянулся, то я сейчас же продам… то есть отдам… тебя замуж.

ЗИНФАНДЕЛЬ радуется.

Ну и хорошо, вот порадовала отца, вот умница! Теперь тебе только остается угодить (уходит)… Гриньолино!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Кому? Гриньолино? Почему Гриньолино?

ГРИНЬОЛИНО (входит). Вот он, мой девственный цветок, чей нектар как бальзам, исцелят мое разбитое сердце.

Раздосадованная ЗИНФАНДЕЛЬ старается всячески избежать общения, которое ее все более сердит.

Нельзя ли поцеловать эти розовые пальчики, нежные, как лепестки роз, сулящие вечное блаженство? А эти глазки! Они не могут скрыть волнение девичьего сердца! Слезы! Ах нет, это утренняя роза сверкнула в первых лучах солнца! Надо же как ее взволновала мысль о нашем браке!

ЗИНФАНДЕЛЬ (взрывается). Напротив!

ГРИНЬОЛИНО. Как она меня любит!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Отнюдь!

ГРИНЬОЛИНО. Мы поженимся!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Я не могу!

ГРИНЬОЛИНО. Конечно, за вас это сделает священник. Он нам наденет кольцо…

ЗИНФАНДЕЛЬ. Я не стану вашей женой!

ГРИНЬОЛИНО. Как же она хороша, когда сердится!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Я люблю другого человека!

ГРИНЬОЛИНО. Ну, ну, глупышка, ни слова более… (смотрится в стакан вина, — охорашиваясь). Потрясающе, как я потрясающ.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Нет, я скажу! И вы поймете…

ГРИНЬОЛИНО (игриво). Ни слова!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Я люблю другого человека…

ГРИНЬОЛИНО. Я сказал…

ЗИНФАНДЕЛЬ. Хорошо, я замолчу. И буду молчать до тех пор, пока вы не откажетесь от своей глупой затеи. К тому же вы так болтливы, что отлично справляетесь один за нас двоих!

ГРИНЬОЛИНО (после паузы). Какая сегодня чудная погода, вы не находите. (Пауза). Удивительно тепло для этого времени года в наших краях. (Пауза). На дворе — трава, на траве — дрова, на дворе — трава, на траве — дрова! (Пауза). Она дразнится, потому что безумно влюблена!

ЗИНФАНДЕЛЬ отрицательно качает головой.

Какое непостоянство, оказывается, меня уже разлюбили!

ЗИНФАНДЕЛЬ в растерянности: не знает, что ответить.

Нет, можно потерять голову, когда она вот так мило сердится. Я ей подыграю. Завтра утром нас обвенчают — в церкви, нет, лучше в соборе. Вы будете стоять и ждать своего суженого. (Отворачивается прежде, чем ЗИНФАНДЕЛЬ успевает покачать головой, и, уходя, продолжает монолог). Нет, я ее обожаю. Прощай, моя радость. До свадьбы. Ах, почему это «завтра» плетется такими медленными шажками…

ЗИНФАНДЕЛЬ. Дурак дураком!

ГРИНЬОЛИНО. Вы, кажется, что-то сказали?

ЗИНФАНДЕЛЬ сжимает губы и отрицательно качает головой. ГРИНЬОЛИНО уходит. ЗИНФАНДЕЛЬ минуту раздумывает. Затем хлопает в ладоши. Входит СЕЭРА.

СЕЭРА. Слушаю, госпожа.

ЗИНФАНДЕЛЬ что-то хочет сказать, но вспоминает про обет молчания и разыгрывает пантомиму, объясняя, что не может говорить.

СЕЭРА. Что-что?… совсем?… И надолго?! Это еще что за шутки… А почему…

ЗИНФАНДЕЛЬ показывает на себя.

СЕЭРА. Вы — Зинфандель. Ну это я как-нибудь и так знаю.

ЗИНФАНДЕЛЬ изображает ГРИНЬОЛИНО.

СЕЭРА. А это еще кто? Толстая…важная… птица?! И говорит?! А, тогда это Гриньолино.

ЗИНФАНДЕЛЬ показывает, что ГРИНЬОЛИНО берет руку ЗИНФАНДЕЛЬ.

СЕЭРА. Ничего не пойму! Зачем Гриньолино понадобилась ваша рука?

ЗИНФАНДЕЛЬ показывает кольцо.

СЕЭРА. Ах, жениться! Ишь какой прыткий! А на ком? На вас? А вы не хотите! Ну еще бы!

ЗИНФАНДЕЛЬ изображает ПИНО.

СЕЭРА. А это кто? Высокий, понятно, красивый, понятно — да это же Пино!

ЗИНФАНДЕЛЬ показывает, что ПИНО берет руку ЗИНФАНДЕЛЬ.

СЕЭРА. Ах, и этому вашу руку! Ну на этот раз вы, наверное, не будете возражать!

ЗИНФАНДЕЛЬ разъясняет: я люблю Пино.

СЕЭРА. Я …ЛЮБЛЮ…ПИНО! (Радостно). Понятно! Да, но что же делать?

ЗИНФАНДЕЛЬ показывает, что им с ПИНО надо бежать.

СЕЭРА. Что это вы с ним собрались бегать?

ЗИНФАНДЕЛЬ повторяет, схватив СЕЭРУ за руку.

СЕЭРА. Это я поняла: вы и Пино бежите… ах, далеко… Вот оно что!.. И я должна вам помочь!..

ЗИНФАНДЕЛЬ показывает: ТЫ СКАЖИ ПИНО.

СЕЭРА. Поняла. Пойду разыщу и скажу. Вот Пино обрадуется!

Убегает. ЗИНФАНДЕЛЬ в изнеможении идет за кулисы. СЕЭРА сталкивается на улице с АРЛЕ КИНО. У АРЛЕ КИНО бокал с вином, которое он потягивает. Они останавливаются и с интересом разглядывают друг друга. Разговор идет с большими паузами.

АРЛЕ КИНО. Недурно.

СЕЭРА. Это вы о чем?

АРЛЕ КИНО. О вине!

СЕЭРА. А я думала — обо мне!

АРЛЕ КИНО. Хороша!

СЕЭРА. Не дашь ломаного гроша!

АРЛЕ КИНО. Теперь уже о тебе!

СЕЭРА. А я думала — о луне!

АРЛЕ КИНО. При чем здесь луна, когда светит солнце!

СЕЭРА. А я думала — сейчас ночь!

АРЛЕ КИНО. Что это у тебя все мозги — прочь?!

СЕЭРА. А вы сами откуда?

АРЛЕ КИНО. Отсюда. Как и мой господин Пино…

СЕЭРА (прерывает его). Не может быть! А ты не врешь?

АРЛЕ КИНО. Какой прок. Тебя не проведешь!

СЕЭРА. У меня твоему господину одно очень важное и очень срочное поручение.

АРЛЕ КИНО убегает.

Куда, Куда! А поручение. Держи! (Повторяет пантомиму: Я ЛЮБЛЮ ПИНО)

АРЛЕ КИНО. ТЫ… ЛЮБИШЬ… ПИНО?!

СЕЭРА (показывает). НЕТ, НЕТ… ВАЖНАЯ ТОЛСТАЯ РАЗГОВОРЧИВАЯ ПТИЦА, ПТИЦА, БЬЮЩЕЕСЯ СЕРДЦЕ, ПОБЕГ…

АРЛЕ КИНО (разгадывает). Ты идешь на рынок… купить толстую индюшку для праздника… на балконе… под луной…

СЕЭРА (глубоко раздосадованная). Ты совершенно ничего не понял… (Осознав, что может говорить, в зрительный зал). Что же это я, я же могу говорить! (АРЛЕ КИНО). Беги и скажи своему господину Пино, что его любит Зинфандель и хочет с ним бежать. (СЕЭРА уходит направо, АРЛЕ КИНО — налево. Она кричит ему вдогонку). Только это секрет! Не дай бог, об этом узнает господин.

АРЛЕ КИНО. Все будет в порядке!

СЕЭРА (издалека). Как тебя зовут?

АРЛЕ КИНО (издалека). Арли. А тебя?

СЕЭРА. (еще дальше). Сеэ — ра.

АРЛЕ КИНО входит на другую улицу.

АРЛЕ КИНО. Сеэра! Ну и язычок! Только успевай поворачиваться!

Останавливается, увидев ПИНО, который трудится на винограднике.

ПИНО. Если любовь — сладчайшее из переживаний, то в нем немало горечи. Легко любить себя. Можно полюбить другого. Но забыть при этом о себе, это намного труднее. Вот виноградная лоза — рождается и быстро умирает. Если не снять урожай, зачем тогда ей было появляться? Какая мука — смерть прежнего себя и в любви и новое рожденье. Рождение в любви — потеря из потерь и в то же время радость обретения!

Он ласково гладит Корневище.

Я люблю Зинфандель. И так хочу, чтобы она меня полюбила. Меня, а не мое богатство или имя. Придется надевать маску — пусть думает, что я безнадежно влюбленный в нее бедняк. Я предложу ей бежать. И тогда посмотрим.

Видит АРЛЕ КИНО.

Эй, Арли, я тебя искал.

АРЛЕ КИНО. А я тебя, Пино. У меня для тебя весть. Смотри…

ПИНО. Сейчас не могу, Арли. Я так страдаю…

АРЛЕ КИНО. Влюблен!

ПИНО. Что, это так заметно?!

АРЛЕ КИНО. Сеэра сказала.

ПИНО. Какая Сеэра?

АРЛЕ КИНО. Служанка Зинфандель. Ты должен ее похитить!

ПИНО. Сеэру?

АРЛЕ КИНО. Нет, Зинфандель. (ПИНО радуется). Еще не все: теперь смотри послание.

Повторяет пантомиму: Я ЛЮБЛЮ ПИНО.

ПИНО. Я ЛЮБЛЮ… ПИНО! Ты в меня влюблен?

АРЛЕ КИНО. Не я, а Зинфандель!

Он продолжает, путаясь в словах и жестах, но ПИНО не слушает его.

ПИНО. Зинфандель… любит…Пино!! Зинфандель, она любит меня!! Не может быть!!

АРЛЕ КИНО (дергает его, напоминая, что надо идти). Пора бежать! Пошли!

ПИНО (отмахиваясь). Бежать! Какое волшебное слово! Значит, ей все равно, богат я или беден. Что, Арли, я не прав?!

АРЛЕ КИНО (с застывшим выражением лица дергает его, напоминая, что пора уходить). Прав, прав! Пора идти!

ПИНО (отмахиваясь).

Лицо твое в моих глазах, мое в твоих,

И преданность сердец на наших лицах.

Пусть наши две любви — любовь двоих

В одну сольются трепетной зарницей.

(Джон Донн)

АРЛЕ КИНО. Я буду не я, если мы сейчас же не отправимся в путь! Вперед!

Он выталкивает ПИНО за кулисы. Звучит музыка. Продолжая разговор, на сцену входят ПАНГРАЦИО и ГРИНЬОЛИНО.

ПАНГРАЦИО. … как вы понимаете, Гриньолино, я в первую очередь руководствуюсь интересами своей дочери.

ГРИНЬОЛИНО. Конечно, конечно, дорогой Панграцио. Но я юрист, как вы понимаете, я не могу жениться на девушке, которая все время молчит.

ПАНГРАЦИО. Я заверяю вас, что она совершенно здорова.

ГРИНЬОЛИНО. Тем лучше. Я думаю, вы не будете возражать, если ее обследует один всемирно известный врач, мой друг. (ПАНГРАЦИО отводит глаза). Причем совершенно бесплатно.

ПАНГРАЦИО. Вы уверены.

ГРИНЬОЛИНО. Разумеется.

ПАНГРАЦИО (подумав). Зинфандель!

Входит ЗИНФАНДЕЛЬ со служанкой.

Входи, входи, дорогое дитя. А теперь поздоровайся с господином Гриньолино. (Она приседает). Ну будь умницей, скажи: «Здравствуйте!» (Она снова делает реверанс). Я кому сказал скажи: «Здравствуйте, господин Гриньолино!»

СЕЭРА (из-за спины ЗИНФАНДЕЛЬ). Здравствуйте, господин Гриньолино.

ПАНГРАЦИО. Ну вот и хорошо. Ты знаешь, Зинфандель, господин Гриньолино весьма обеспокоен твоим состоянием. Он хочет, чтобы один всемирно известный врач обследовал твое горло. Причем бесплатно. (Бросает взгляд на ГРИНЬОЛИНО, ища поддержки. Тем временем девушки заговорщицки переглядываются). Дорогой Гриньолино, примите от меня мое сокровище, я смело вверяю его вашим заботам.

ГРИНЬОЛИНО (кричит в дверь). Эй, такси! (ПАНГРАЦИО). Дорогой Панграцио, мое сердце принадлежит вашему сокровищу настолько же, насколько ей будут принадлежать ваше завещание, ваш дом и виноградники. Прощайте.

К двери дома подъезжает такси — автомобиль без крыши или боковых створок. Им управляет АРЛЕ КИНО в костюме шофера. Гоночная кепи и очки делают его вид весьма импозантным. Все усаживаются в машину. АРЛЕ КИНО успевает перекинуться двумя словами с СЕЭРОЙ, которая тут же все передает ЗИНФАНДЕЛЬ. Такси аккуратно трогается с места с тем, чтобы через минуту остановиться у дома мнимого доктора, который встречает их на пороге. Доктор — переодетый ПИНО. Он «плохо» слышит, поэтому обе его руки приложены к уху.

ДОКТОР. Что вас беспокоит?

ГРИНЬОЛИНО. Доктор, эта девушка так влюблена, что потеряла дар речи и все время молчит.

ДОКТОР. Ах, радикулит. Где болит?

ГРИНЬОЛИНО. Она проглотила язык и нема.

ДОКТОР. Ах, грудь сама! Ну-с, давайте послушаем.

ПИНО стетоскопом слушает ЗИНФАНДЕЛЬ, которой процедура явно приятна.

ДОКТОР. Так, так… понятно… угу… хмм, ооо… э!

ПИНО также радует этот розыгрыш. ГРИНЬОЛИНО в ярости.

Жалоб нет? Что я могу сказать: легкие чистые. Все в порядке. Однако нельзя не заметить. Что девушка серьезно влюблена.

ГРИНЬОЛИНО. Тьфу, какой дурак! Я это и сам знаю. Она ж от любви проглотила язык!

ДОКТОР. Ах, язык! Так бы и сказали, сейчас исследуем. Высуньте язык, дорогая.

ЗИНФАНДЕЛЬ показывает «язык» ГРИНЬОЛИНО. ПИНО изучает его специальным молоточком.

Нет, здесь тоже все в порядке. Вы напрасно волнуетесь.

ГРИНЬОЛИНО. Какое — «в порядке», когда она разучилась им пользоваться.

ДОКТОР. Ну знаете ли, у языка столько назначений, что довольно трудно потерять их все сразу…

ПИНО продолжает любовно изучать язычок ЗИНФАНДЕЛЬ, в то время как АРЛЕ КИНО и СЕЭРА к великой досаде ГРИНЬОЛИНО отвлекают его.

ДОКТОР. Один чудак сказал, что если бы язык был дан человеку для спора и насмешек, то человек был бы глух и слеп. Если бы это было так, эволюция бы давно завершилась. Без общения нет жизни. Главное средство общения — человеческий голос — божественнейший из инструментов. С одной стороны, голос хорошо защищен, с другой — нещадно эксплуатируется — конечно, если не говорить о влюбленных. У него два верных помощника — нос и язык. Если бы не нос, что бы дарило нам радость от благоуханий, дурманящих до потери сознания? А разве не язык порождает слово — основу мироздания, воплощающую строгость мысли и высоту чувств! К тому же что может тоньше и точнее передать трепетную сладость поцелуя забывшихся от страсти губ…

ЗИНФАНДЕЛЬ и ПИНО целуются. ГРИНЬОЛИНО наконец удается вырваться из рук преследователей.

ГРИНЬОЛИНО. Доктор, да прекратите же вы свои исследования! От вас требуется, чтобы моя жена могла разговаривать, когда мы поженимся — и больше ничего.

ДОКТОР. Ах, вот оно что! Но для этого мне надо обследовать и ваш язык. Не бойтесь, это не больно. Зато сразу станет ясно, сможете ли вы успешно общаться. Ведь если в языках согласья нет…

Теперь открывает рот ГРИНЬОЛИНО. ПИНО с помощью медицинского инструмента подвергает его мучительному испытанию.

ДОКТОР. … то беседы, скажите «ааа»

ГРИНЬОЛИНО. ааа… Кх!

ПИНО со всей силы прижимает язык ГРИНЬОЛИНО

Или ссоры, «ааа»

ГРИНЬОЛИНО. ооо… йок!

Треплет его за язык в разные стороны.

И пустые разговоры,

Пенье, чмоканье, шипенье

Не дадут удовлетворенья, «ааа»

ГРИНЬОЛИНО. «уаа… ой!»

Щелкает его по языку.

А любовное общенье

Будет сплошь одно мученье!

скажите «ааа».

ГРИНЬОЛИНО. «ааа» хваа — аа!

ПИНО целует ЗИНФАНДЕЛЬ, которая падает в его объятья

ГРИНЬОЛИНО. чтоо…оо!

ДОКТОР. Да, забыл, некоторые еще любят сквернословить.

ПИНО зажимает язык ГРИНЬОЛИНО, который, замерев от боли, чертыхается, задыхаясь.

Пауза позволяет АРЛЕ КИНО и двум девушкам пуститься наутек. Такси выписывает замысловатые виражи, пытаясь уйти от преследования ГРИНЬОЛИНО.

«Доктор» всячески ему «помогает», что в решающий момент лишает ГРИНЬОЛИНО возможности их поймать. Все четверо исчезают за кулисы.

Картина четвертая

Высохший виноградник. ВОЛШЕБНИК, как и в первой картине, стоит около двух Лоз, на плечах у которых лежит мотыга, изображающая забор. По ту сторону забора в свете полой луны виден ПИНО.

АРЛЕ КИНО за руки ведет в темноте ЗИНФАНДЕЛЬ. Увидев ПИНО, она бросается к нему, но останавливается у забора.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Пино, я так скучала в разлуке!

ПИНО. Зинфандель, когда я вижу тебя, то забываю обо всех страданиях. Наша любовь не знает преград.

ВОЛШЕБНИК щелкает пальцами, и «забор» падает. ЗИНФАНДЕЛЬ и ПИНО бросаются друг к другу в объятья и замирают в поцелуе.

АРЛЕ КИНО. Разве это не сказка? Юноша встретил девушку, и они полюбили друг друга. А почему? А потому что у них есть настоящий друг — Арле Кино. Это о том, что такое жизнь. Жизнь — это сны наяву.

АРЛЕ КИНО, довольный исполненной миссией, отхлебывает вина, затем берет в руки мотыгу и всей сцены мурлыкает под нос мелодию. Свет гаснет…

ВОЛШЕБНИК. Давайте их ненадолго оставим. Любовь принадлежит тем, кто умеет заставить сердца стучать в унисон. Пино и Зинфандель знают, что это такое. Но трудно будет примирить враждующие стороны, будь-то народы или целые страны. А что, если бы поссорить Вселенную? Ничто так не разделяет людей, как расчет или жадность.

Гитарный аккорд. АРЛЕ КИНО замирает. Свет, падающий на ВОЛШЕБНИКА, медленно гаснет. Когда зажжется свет в зале, сцена должна быть пуста.

Конец первого акта.

Действие второе

Картина первая

Виноградник. Встает солнце. Первые лучи падают на застывших в поцелуе ПИНО и ЗИНФАНДЕЛЬ. АРЛЕ КИНО, передегустировавший вина, лежит около двух Виноградных Лоз, «стоящих» на полусогнутых ногах.

Входит ВОЛШЕБНИК с мотыгой.

ВОЛШЕБНИК (обращаясь к зрительному залу). Ну, вот, друзья, мы снова вместе, и я вижу, вам не терпится узнать, чем кончилась эта история. Не буду вас томить. Итак, свадьба, которая должна примирить враждующие семейства Панграцио и Болардо, иными словами — брак по расчету. Но невеста не любит Гриньолино и, нарушая волю отца, решет бежать с возлюбленным Пино. Любовь Пино и красавицы Зинфандель грозит не примирить семейства, а в конец рассорить. Любовь соединила их сердца, но жестокая вражда отцов — серьезная помеха. (Он просовывает мотыгу между Пино и Зинфандель, восстанавливая забор). Вот так и будет, если мы с вами не придем на помощь.

ВОЛШЕБНИК щелкает пальцами: ПИНО, ЗИНФАНДЕЛЬ и АРЛЕ КИНО оживают.

АРЛЕ КИНО. Ооо… голова раскалывается. Что это? Они никак все вместе? (С любопытством обходит влюбленных, затем начинает усиленно тащить ПИНО в сторону от ЗИНФАНДЕЛЬ). Э — э… извините… гмм… вы что, забыли… Пино!

ПИНО и ЗИНФАНДЕЛЬ, не обращая никакого внимания на АРЛЕ КИНО, продолжают целоваться. АРЛЕ КИНО ходит вокруг них, ударяя то по плечу одного, то другого. Они не могут расстаться.

АРЛЕ КИНО (к Пино и Зинфандель). Э — э… вы то, забыли?.. Сегодня же свадьба… Вся округа соберется поглазеть на вас с Гриньолино! (Пауза). Бесполезно! Если страсть не дала им замерзнуть при луне, то солнце ее только подогревает… Делать нечего, пойду посплю в теньке.

АРЛЕ КИНО спит стоя. Входит горько рыдающая СЕЭРА. Она идет по сцене, ничего не видя перед собой, и по дороге сшибает АРЛЕ КИНО. Возвращается и, рыдая, еще раз сшибает с ног только что поднявшегося АРЛЕ КИНО. Затем возвращается и в третий раз. АРЛЕ КИНО приседает. Она останавливается пред ним и смотрит вниз.

СЕЭРА (спокойным голосом). Арле Кино, ты что там делаешь?

АРЛЕ КИНО. Прячусь от дурного сна. (Отряхивается). Ты почему плачешь?

СЕЭРА (вновь начинает плакать). Ууу! Ууу! Панграцио велел найти Зинфандель и без нее не возвращаться. А если я не успею до свадьбы…

АРЛЕ КИНО. Ну и что?

СЕЭРА. Нас выгонят из дома и никогда не пустят.

АРЛЕ КИНО. Хотя бы свадьбы не будет.

СЕЭРА (еще громче плача). А что в этом хорошего? Я хочу, чтобы она была.

АРЛЕ КИНО. Интересно!

СЕЭРА. Я хочу, чтобы Пино и Зинфандель поженились. Чтобы у них на свадьбе было много музыки, веселья и танцев. Пусть шампанское стреляет, музыканты марш играют, все в веселье пребывает и влюбленным благ желают.

АРЛЕ КИНО. Ишь ты! Что же этому мешает!

СЕЭРА. Я не видела Зинфандель со вчерашнего вечера.

АРЛЕ КИНО. Я скажу тебе где она, но только если ты меня поцелуешь!

СЕЭРА. Это вымогательство!

АРЛЕ КИНО. Один поцелуй!

СЕЭРА. Сейчас или потом?

АРЛЕ КИНО. Сейчас, сейчас и только сейчас!

Она целует его. Он крутится волчком: «Ооо!» и показывает в направлении ПИНО и ЗИНФАНДЕЛЬ.

СЕЭРА. Это спасение.

Целует его еще раз. Он падает на землю, сраженный восторгом. СЕЭРА бросается к влюбленным.

ПИНО И ЗИНФАНДЕЛЬ (оборачиваются, возвращаясь к реальности). Свадьба…!

СЕЭРА. Ну, конечно! Все готовятся к приему гостей.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Пино, что же нам делать? Отец сойдет с ума, если узнает.

СЕЭРА. Он сойдет с ума только если не получит воду для своих виноградников.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Но если я убегу, он будет разорен.

ПИНО. Вовсе необязательно!

ЗИНФАНДЕЛЬ (в один голос с СЕЭРОЙ). Как это?

ПИНО (в то время как они, затаив дыхание, ждут его ответа). Пусть будет свадьба!

АРЛЕ КИНО (хлопает в ладоши). Пусть будет… ээ… Как это?

ПИНО. Ты, Арле Кино, будешь Зинфандель.

АРЛЕ КИНО. Я — Зинфандель?!.. гмм… ничего не понимаю!

ПИНО. Все очень просто. Гриньолино будет думать, что Зинфандель это Зинфандель, а на самом деле это будешь ты. И брак признают недействительным.

АРЛЕ КИНО. Конечно, недействительным… Ишь, чего захотели… Нет — нет, это не для меня… я не могу, увольте.

ПИНО. Послушай, Арли, под вуалью тебя все равно никто не увидит. А когда скажут целоваться…

АРЛЕ КИНО. Ты думаешь я позволю этому мокрому губошлепу прикоснуться ко мне?!

ПИНО. Я думаю, это все не зайдет так далеко.

АРЛЕ КИНО. Конечно, не зайдет, потому что я его уже пристукну. Нет — нет, я отказываюсь. (Уходит).

СЕЭРА. Ты должен помочь нам. Я прошу тебя, Арли…

АРЛЕ КИНО. Панграцио с Болардо меня прибьют, не говоря о… (Смотрит в готовые заплакать глаза СЕЭРЫ). Ну говори, что ты хочешь, чтобы я сделал?

ПИНО. Я придумал. Сеэра, иди, скажи, что ты нашла Зинфандель, все в порядке. Пускай Панграцио спокойно разбавляет вино. Но в бокалы гостей попадает не оно. Я дам тебе самых отобранных вин из наших подвалов. (Достает бурдюк с вином). Вот! Тогда, Арли, ты станешь лишь причудливой игрой распаленного воображения Гриньолино. Да и Болардо с Панграцио этому поддадуться тоже. А мы тем временем обвенчаемся.

АРЛЕ КИНО (не разделяющий всеобщего энтузиазма). Занятная перспектива, нечего сказать.

ПИНО. Не волнуйся, Арли. Сеэра поможет тебе одеться и отведет к Гриньолино.

АРЛЕ КИНО (безнадежно). Мне кажется, я могу пасть жертвой собственного воображения.

ЗИНФАНДЕЛЬ (ПИНО). Ты — чудо!

СЕЭРА (АРЛЕ КИНО). И ты, Арли, тоже.

АРЛЕ КИНО. Понятно. Эпитафия на моей могиле будет гласить.

Здесь Арле Кино погребен —

Был славный малый и умен,

Но полюбил, и был таков —

Не плачьте из-за дураков.

ПИНО и ЗИНФАНДЕЛЬ, прощаясь, целуются. АРЛЕ КИНО берет мотыгу как гитару и на музыку «Реквиема» Моцарта поет серенаду СЕЭРЕ. ВОЛШЕБНИК склоняется над бурдюком вина, чтобы поколдовать.

ВОЛШЕБНИК. А теперь и мне пора на сцену. Ибо какая же сказка без волшебства. Дайте волшебнику взмахнуть своим жезлом!

Мотыгой как жезлом он машет над бурдюком вина. СЕЭРА его узнает.

А ну, музыканты! Актеры! Танцоры! Покажите свое мастерство.

Щелкает пальцами. Труппа актеров исполняет арлекинаду, очищая сцену.

Картина вторая

Подготовка к свадебному приему гостей. Возвращаются танцоры, исполняя сольные танцевальные и пантомимические номера. Одетые в праздничные костюмы музыканты и актеры выносят и расставляют декорации.

Сцена говора к арлекинаде. Задник исполнен в черно — белых тонах. По нижнему краю — ряд ламп освещения. Параллельно на сцене стоит празднично сервированные стол, покрытый яркой черно — белой скатертью.

БАРБЕРА заканчивает сервировку стола, разливает, расставляя в ряд, вино по объемным чащам. ПАНГРАЦИО в ярости.

ПАНГРАЦИО. Все потеряно! Я разорен! Земля, вода — все пропало. И денежки плакали. Что делать? Ее не было целую ночь — где, спрашивается, она гуляла? А вдруг она совсем не вернется? Это конец! Ни земли, ни воды, ни винограда, ни денег! Может быть кто-нибудь знает, где моя Зинфандель? А? (Обращается к зрителям)…. Не слышу! Вы не видели Зинфандель? Нет. И вы тоже?.. Что же мне делать? А так хорошо все было готово. Оставалось только отдать ее замуж.

БАРБЕРА. Не отдать, а продать — это больше похоже на правду.

ПАНГРАЦИО. Замолчи! А то я позову полицию! И посажу вас всех под домашний арест! И себя посажу вместе с вами! Тут надо ухо держать востро — возможно, это все проделки Болардо.

БАРБЕРА. И поделом тебе! Надумал строить свое счастье на несчастье других (уходит).

ПАНГРАЦИО провожает ее взглядом, затем украдкой разбавляет вино.

Входят БОЛАРДО и ГРИНЬОЛИНО.

БОЛАРДО. Неслыханный скандал! Все говорят, она сбежала. Если нам сейчас же не покажут невесту, то свадьбы не будет! Тогда я устрою этому Панграцио! Заберу его землю и не дам ни капли воды. Нет, лучше подам в суд, — пусть сделают так, чтобы здесь не шел дождь!

Читает доверенность на передачу земли и вычеркивает названия земельных участков. ГРИНЬОЛИНО изучает свое отражение в пустом бокале.

ГРИНЬОЛИНО. Если она сбежала, то я уеду. Зачем мне убивать ее избранника? Им повезло, что я не скор на расплату.

БОЛАРДО. Что-то я давно не видел Пино. Где его носит?

ГРИНЬОЛИНО. Он все время торчит на винограднике. Нравится ему ломать спину из-за нескольких виноградин! Как началась засуха, он оттуда не вылезает… а где Арле Кино?

Присаживается у края стола. Входит ПАНГРАЦИО и разливает прозрачное, как вода вино.

ПАНГРАЦИО. Болардо!

БОЛАРДО. Панграцио!

ПАНГРАЦИО. Где вода!

БОЛАРДО. Дочь найди сперва!

ГРИНЬОЛИНО. А мои триста акров!

Делают грубые жесты, поднимая левую руку к правому плечу и ударяя по ней правой рукой, начинают бутузить друг друга и кататься по столу. Не замечают, как входит СЕЭРА с бурдюком вина и вместо воды разливает прекрасное белое вино.

БОЛАРДО. Ты не сдержал слова.

ПАНГРАЦИО. А ты украл мою дочь, чтобы не давать мне воду!

БОЛАРДО. Ты, наверное, сам ее украл, чтобы сохранить триста акров.

ПАНГРАЦИО. Где Сеэра? Я когда послал ее, чтобы она привела Зинфандель!? (Видит служанку). Вот она, наконец-то! Где тебя носит?

СЕЭРА. Слушаю, господин Панграцио!

ПАНГРАЦИО. «Слушаю»! это я тебя слушаю!

СЕЭРА. Я нашла.

ПАНГРАЦИО. Что нашла! Говори пояснее!

СЕЭРА. Вашу дочь!

ПАНГРАЦИО. Где она?

СЕЭРА. У себя.

ПАНГРАЦИО. Почему не привела?

СЕЭРА. Вы приказывали найти, а совсем не привести.

ПАНГРАЦИО. Что же это за наказание!? Сейчас я ее сам приведу.

Уходит.

БОЛАРДО. Э, нет. Теперь это не пройдет. Если ее там нет, ты мне сразу подпишешь дарственную на триста акров. (Держит бумагу в руках).

Оба уходят направо. СЕЭРА остается одна.

СЕЭРА. Причем здесь я, если вы между собой никак не разберетесь.

Убегает налево, возвращается с ЗИНФАНДЕЛЬ. Девушки подталкивают сопротивляющегося АРЛЕ КИНО, одетого в розовый свадебный парад с вуалью. То и дело взрываюсь, он едва повышает в туфлях на каблуках.

АРЛЕ КИНО. Кажется, у меня сползают колготки.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Глупости, все в порядке. Только не забывай время от времени подкручивать локон.

АРЛЕ КИНО. Зачем?

СЕЭРА. Вот так (показывает). Тогда тебя никто не заподозрит.

АРЛЕ КИНО (пытается повторить). Локон?! А, я забыл, что у меня теперь их полная голова. Ну и ну!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Ой, кто-то идет! Бежим скорее!

АРЛЕ КИНО (задерживает СЕЭРУ). Если я подарю ей, ты выйдешь замуж за Арле Кино?

СЕЭРА. А что мне подаришь?

АРЛЕ КИНО. Луну!

СЕЭРА. Вот уж в толк ничего не возьму?

АРЛЕ КИНО. Я подарю тебе мое сердце, цветы, и любовь, и весну!

СЕЭРА. Духи и гребенки — тогда я пойму!

АРЛЕ КИНО. А теперь один поцелуй на прощание –

Целуются.

Не может в любви быть признания!

У-у-у!

ЗИНФАНДЕЛЬ (за сценой). Скорее, Сеэра!

СЕЭРА. Бегу. Прощай Арле Кино. Не забывай меня!

Вручает ему бурдюк и убегает.

АРЛЕ КИНО. Прощай… (крутит на палец локон). Разве такое забудешь?.. (Другой рукой крутит вилкой спагетти в миске).

Входит ГРИНЬОЛИНО. Видит АРЛЕ КИНО (Зинфандель).

ГРИНЬОЛИНО. О, что я вижу! Нет, это мираж! Зинфандель! И одна! Значит не надо никого убивать! (К Арле Кино — Зинфандель). Дорогая, вы доказали, что вы само совершенство! Я шел сюда, чтобы положить на алтарь нашей любви… (опрокидывает стакан вина). Заверение в нерушимости моих чувств к вам!

АРЛЕ КИНО. Ах, нерушимости! (Накручивает на вилку спагетти, собирается есть). Может быть хотите спагетти?

ГРИНЬОЛИНО. Какие могут быть спагетти! Ну присядьте рядом, прошу вас! Можно я налью вам вина?

АРЛЕ КИНО начинает нервно крутить локон. Чтобы его не узнали, он погружается в задумчивое молчание, лишь изредка прерывая его возгласами под нос «Хмм», «ах», «э — э-э», «да — да», «хорошо», что дает ему время на обдумывание следующего поступка. Молчание сопровождается набором лишенных логики жестов: он кладет голову на плечо ГРИНЬОЛИНО, кокетливо играет глазами, любовно перебирает его волосы. Пока ГРИНЬОЛИНО отвлекается на эти знаки внимания, АРЛЕ КИНО успевает поправить колготки, подтянуть сползающую грудь, затянуть потуже корсет и т. д.

ГРИНЬОЛИНО (душится вином как духами). Знаешь, дорогая, я буду говорить тебе «ты», глупо было бы сомневаться, что ты меня любишь. У меня было столько женщин, что для меня не секрет, как меня можно любить. Я не злопамятен, я все прощу. Даже эту ночь, которую ты провела с Арле Кино. Вот негодяй! Если я только его когда-нибудь встречу…

Хочет погладить ногу АРЛЕ КИНО, которую тот поспешно убирает.

АРЛЕ КИНО. Хочу конфет! Дай мне конфет!

ГРИНЬОЛИНО. Сколько страсти!.. Чего сегодня, среда? Если среда? Я скажу «да» и мы поженимся!

АРЛЕ КИНО хватает за руку не в меру пылкого ГРИНЬОЛИНО.

АРЛЕ КИНО. Нет, четверг! Чья это рука — твоя или моя? (… и отпускает его руку в спагетти).

ГРИНЬОЛИНО. Какая разница? (Вытирает руку). Если сегодня четверг, завтра будет среда, и мы поженимся.

АРЛЕ КИНО. Мне кажется, здесь что-то не так.

ГРИНЬОЛИНО. Ты права, я кажется, скоро потеряю голову от счастья.

АРЛЕ КИНО. Хорошо, если одну только голову!

ГРИНЬОЛИНО. Ты что-то сказала?

ГРИНЬОЛИНО. Ты шутишь!

АРЛЕ КИНО. Я не шучу. После нашей с тобой последней встречи я дала клятву не раздеваться.

АРЛЕ КИНО с жадностью жует ножку индейки.

ГРИНЬОЛИНО. Никогда? Никогда?

АРЛЕ КИНО. Даже в турецкой бане.

ГРИНЬОЛИНО берет за руку АРЛЕ КИНО.

ГРИНЬОЛИНО. Ну перестань! О, у тебя такие холодные и влажные руки, я принесу тебе шаль.

АРЛЕ КИНО. Это не моя рука, это ножка индейки.

ГРИНЬОЛИНО подносит к глазам ножку индейки.

ГРИНЬОЛИНО. Тьфу ты, какой дурак! Ха — ха — ха! Зинфандель, ты неиссякаемый источник неожиданностей!

АРЛЕ КИНО. Ну, это еще пустяки!

ГРИНЬОЛИНО. Нет, тебе все равно нужна шаль. Я тебя укутаю и посажу у камина.

Показывает. АРЛЕ КИНО резко вскакивает.

АРЛЕ КИНО. О — о-у! Ну и нахал… (бросает ножку индейки). Если ты еще раз ко мне прикоснешься, это плохо кончится. (Подтягивает корсет). Ах, я хотела сказать, мне плохо. Здесь очень душно.

ГРИНЬОЛИНО (ободренный). Да — да, я понял, что ты хотела сказать, дорогая. Страсть раздирает меня на части. Не визжи, сейчас я тебя поцелую!

АРЛЕ КИНО. Никогда! Если ты только прикоснешься ко мне, то я, я… (хватает миску со спагетти и переворачивает ее наголову ГРИНЬОЛИНО). Где я могу вымыть руки!

АРЛЕ КИНО выбегает, в то время как ГРИНЬОЛИНО стоит и выбирает макароны из головы, ободренный больше прежнего он бросается вслед за АРЛЕ КИНО (Зинфандель), прихватив графин с вином.

ГРИНЬОЛИНО (захмелев). Какая женщина!.. Тигрица!..

Входят ЗИНФАНДЕЛЬ, ПИНО и СЕЭРА. Смеются.

ПИНО. Ну, вот, Гриньолино попался! Все идет как по маслу, только вот… (ЗИНФАНДЕЛЬ) Должен раскрыть один секрет.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Кому, Гриньолино?

ПИНО. Нет, тебе. Я вовсе не Пино. То есть, конечно, я Пино, но не тот, а этот — в общем, я младший брат Гриньолино.

ЗИНФАНДЕЛЬ поражен. Она в задумчивости отворачивается, затем поворачивается к ПИНО.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Ты — Болардо! Но даже если бы ты был сыном дьявола, я бы не разлюбила тебя.

Они бросаются в объятия.

СЕЭРА. О — о! Кажется, я наконец-то потанцую на вашей свадьбе!

ПИНО. Чего ты ждешь, Сеэра! Беги, и зови Тартальо!

СЕЭРА. Этот зануда священник! Где он может быть… (Уходит).

ПИНО.

ЗИНФАНДЕЛЬ. А что будет с Гриньолино и Арле Кино?

ПИНО. Немного выдумки, — и мы все устроим! Смотри.

Достает бороду и приклеивает ее к подбородку. Затем достает шляпу и молитвенник.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Ты — чудо, Пино!

ПИНО. Это все потому, что я люблю тебя!

Обнимаются. Уходят. Ворча и дергая за разные концы мотыги, входят ПАНГРАЦИО и БОЛАРДО. Пихаясь и толкаясь идут к столу.

БОЛАРДО. Отдавай триста акров!

ПАНГРАЦИО. Ты ничего не получишь!

БОЛАРДО. А как же сделка! Твою дочь не найти. Ты должен все подписать! (Достает документ).

ПАНГРАЦИО. Мошенник! Ты думаешь, а я не знаю, что это ты украл мою дочь, чтобы заполучить виноградник для своего идиота Гриньолино.

БОЛАРДО. Отдай триста акров — и дело с концом!

ПАНГРАЦИО. Сначала воду!

Появляется ВОЛШЕБНИК. В одной руке у него мотыга, а другой — текст пьесы.

ВОЛШЕБНИК. Простите, джентльмены, но так себя не ведут, особенно во время спектакля.

Они ошеломленно смотрят на него.

Забудьте ссоры (наливает каждому по бокалу вина) и Да будет мир!

ПАНГРАЦИО И БОЛАРДО (хором). А ты кто такой?

ВОЛШЕБНИК. Я тот, кто благие намерения примиряет с добрыми делами.

ПАНГРАЦИО. Судья!

ВОЛШЕБНИК. Если хочешь…

ПАНГРАЦИО И БОЛАРДО (один другому). Значит, враль и плут.

Продолжают перебранку, дерутся.

ВОЛШЕБНИК. Джентльмены! Ведите себя достойно! (Разнимает их). Выпейте мой напиток, чтобы я смог спокойно досказать вашу историю.

Они выпивают и как по мановению волшебной палочки успокаиваются, опуская головы на стол.

БОЛАРДО. Какой странный вкус! Ты не знаешь, что мы такое пили? А неважно. Мне давно надоело хорошее вино.

ПАНГРАЦИО. Один чудак сказал: «Если ты винодел, оставь детям деньги, но вино выпей сам».

Засыпают.

ВОЛШЕБНИК. Право же, в стакане воды видишь себя, а в стакане вина — лицо дурака.

Он за волосы поднимает головы спящих, поворачивает их ошеломленными лицами друг к другу и отпускает.

ВОЛШЕБНИК (в зрительный зал). А теперь вы увидите, какая магия кроется в снах, где царствует вечность! Прочь, Панграцио и Болардо! (За сцену). Приведите сюда их тени! Пэнси и Болли! На сцену!

На сцену входят ПЭНСИ и БОЛЛИ — тени спящих Панграцио и Болардо.

БОЛЛИ. Мы из сна — мы есть и нас нет… Но мы не готовы… Мы хотели попозже.

ПЭНСИ. И декорации не те: все ненастоящее, а нам нужна стена. Из чего мы сделаем сцену?

БОЛЛИ. Разве ты сможем сыграть трагедию, когда идет фарс?

ВОЛШЕБНИК. Вы из сна и вам все подвластно. Начинайте, а я помогу. (Показывает текст пьесы). Вы готовы?

ПЭНСИ И БОЛЛИ (грустно). Готовы. Мы всегда готовы.

ВОЛШЕБНИК устраивается на сцене у задника.

ВОЛШЕБНИК. Итак, начинаем!

Взмахивает мотыгой как жезлом. Тени БОЛЛИ и ПЭНСИ опускаются на сцену и замирают в полулежащем положении. Виноградные Лозы, увядшие и иссушенные, опускаются около них. Далее пантомима разворачивается как комментарии к рассказу ВОЛШЕБНИКА. Диалог может быть сокращен, исходя из потребности пантомимы.

ВОЛШЕБНИК. Вы заметили, как тихо растут виноградные Лозы? Вода и солнце — вот что их поит и кормит. И если влаги хватает, то виноградины будут как жемчуг, и если хватает, то виноградины будут как жемчуг, и если хватает тепла, то в каждой останется солнце. Что их заботит? Найти, обо что бы обвиться? Или их тянет подняться повыше в небо? Или боятся они превратиться до срока в сладкий, но влаги лишенный в морщинах изюм.

ПАНГРАЦИО и БОЛАРДО толкаются, пыхтят или обнимаются во сне, в то время как их Тени разыгрывают пантомиму.

ВОЛШЕБНИК. В той долине, где рос виноград, жил законник, считавший, что он хороший винодел… и винодел, полагающий, что отлично знает законы. «Сосед хорошо, когда забор хороший» — думал каждый и мечтал возвести между виноградниками стену.

ПЭНСИ и БОЛЛИ плетут из цветных свадебных лент из гофрированной бумаги стену и укрепляют ее, привязав спереди и сзади к стульям.

ВОЛШЕБНИК. Так часто бывает с соседями, будь то братья или народы, и они начинают класть камень на камень. Почему бы не разгородиться, чтобы потом повоевать?

ПЭНСИ и БОЛЛИ заговорщицки устраиваются по разным стороны стены.

ГРИНЬОЛИНО (за кулисами). Эй! Зизи! Я тебя потерял! Ты где?

АРЛЕ КИНО. Меня зовут Зинфандель. И отстаньте от меня со своими ухаживаниями!

ВОЛШЕБНИК. Эй, за кулисами, пожалуйста, потише! Вы нам мешаете!

АРЛЕ КИНО и ГРИНЬОЛИНО показываются из-за кулис.

АРЛЕ КИНО И ГРИНЬОЛИНО (хром). Ой! Простите!

ВОЛШЕБНИК (подсказывает Болли). Иди к стене, и посмотри, что так с соседями!

БОЛЛИ послушно идет к стене. Из-за забора БОЛЛИ подглядел, что ПЭНСИ трудится, но было видно плохо. Он попросил дать разрешение перелезть, но ПЭНСИ отказал. Чуть позже как-то ПЭНСИ в засушливые дни у БОЛЛИ попросил воды: «Нет, — твердо тот ответил, — вода моя, а значит не твоя. Не дам». А сам подумал: «Пусть виноградник у соседа высохнет». И вот пошла война!

ПАНГРАЦИО просыпается. Пантомима замирает.

ПАНГРАЦИО. С ума сошел! Болардо, какой тут «мой» быть может виноградник, — он весь един! Как может воду запереть за то лишь, что есть стена меж нами как межа! Противный скряга.

БОЛАРДО (просыпаюсь). Ах, я скряга! Ну подожди! Дождешься, что все высохнет! Тогда узнаешь цену своим словам, негодник!

ВОЛШЕБНИК. А почему бы вам не примириться?

ПАНГРАЦИО И БОЛАРДО (хором). Нам?! Никогда!!

ВОЛШЕБНИК. А если бы не виноградник, но жар земной пред вами находился, ужели б и тогда не примирился, что спасти его?!

БОЛАРДО. Но это сон… мы кажется забылись и говорим во сне, как наяву…

ПАНГРАЦИО. Хорош же сон у нас, когда грозит нам полным вымиранием!

ПЭНСИ и БОЛЛИ протягивают друг другу рука из-за стены.

ВОЛШЕБНИК. Вот интересно, сон — волшебный, но в актерах волнения нельзя унять. Итак, один их них решиться должен, пойти на риск и мудро поступить — иначе жизнь умрет и на всегда!

БОЛАРДО. Какой же мерзкий сон! Послушай, Панграцио, возьми себе воды, но дай покой и мне! С чего он начался? Не помнишь?

ПАНГРАЦИО (в раздумье). Не знаю. Ты у нас законник. Но я тебе не верю. Для тебя слова — вода: то дал, то взял. Ты ждешь мои все те же триста акров и дал под них воды! Что скажешь, я не прав? Хорек зубастый!

ВОЛШЕБНИК. Так будем продолжать?

ПАНГРАЦИО И БОЛАРДО. Да!! Только так!!

ВОЛШЕБНИК. Понятно. Ну что же, если окончательно решенье ваше, то пьесу мне придется переделать.

ВОЛШЕБНИК щелкает пальцами. ПЭНСИ и БОЛЛИ оживают. Головы Болардо и Панграцио опять опускаются на стол. ВОЛШЕБНИК начинает писать в своей записной книжке.

ПИНО в костюме священника, с подложным из подушки животом и забиты париком поддерживает ГРИНЬОЛИНО, который, как куль соломы, мертвецки пьяный, свешивается с плеча Арле Кино. Оба потягивают вино.

ГРИНЬОЛИНО. Нет, но до чего же мила, ни дать, ни взять — красотка! Никто не устоит… Тебе бы быть актрисой, слышишь? Станешь звездой. А я буду твоим импресарио.

АРЛЕ КИНО. Нет, это не для меня.

ГРИНЬОЛИНО. Как это не для тебя? Вы только послушайте! Ты не дооцениваешь свои возможности! Обольстительна — раз! Глупа — два! Да еще с голубыми глазами!

АРЛЕ КИНО бьет ГРИНЬОЛИНО по щеке дамской сумочкой.

ГРИНЬОЛИНО. Ты обиделась на то, что глупа?! Но это только в сравнении со мной, дорогая! Другие этого не заметят…

АРЛЕ КИНО. Сейчас еще получишь, если будешь продолжать… Сам сказал, что я актриса.

ГРИНЬОЛИНО. Ладно, я тебя всему научу: рыдать и умирать, и разным всяким штучкам — будешь великой актрисой… но только сначала поженился и ты принесешь мне триста акров.

АРЛЕ КИНО. Ах, триста акров! Надо же! Ха, ха! Я думала, что ты меня и вправду любишь.

ГРИНЬОЛИНО. А как же не любить! Но триста акров само собой должны быть по закону. Как плата за случайность!

АРЛЕ КИНО. Все понятно. Послушай, Гриньолино, вот священник.

ГРИНЬОЛИНО. Тартальо! Вот удача! Однако… (с усмешкой к Арле Кино) как он заметно округлился посредине! Церковь знает, кто самый страждущий и как кому помочь, а? Я не прав? (Хлопает себя по колену и заливисто смеется).

ПИНО (в костюме священника, заикается). М-м-м с-сказа-а-а-но ж-ж-женн-нить н-немед-д-для, от-т-тец ув-в-верен, вы с-с-сбежали, и б-б-боится с-с-скандала.

ГРИНЬОЛИНО (отхлебывает вина). В-вот-т-и и от-т-тлично! Д-д-давай п-п-приступ-п-пим к б-б-брачным к-клят-т-твам, д-д-дорога-а-ая. Ну, н-начинай!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Твой ум подобен мусорной коробке, в которой собраны отбросы, пыль да пробки.

ГРИНЬОЛИНО (с трудом удерживает равновесие). Вот это гимн во славу Гименея! А Тартальо, что скажешь! Теперь можно начинать. Я мечтаю поскорее на ней жениться. В ней столько явного (с восторгом смотрит на грудь «невесты») и тайного (скользит взглядом вниз) обаяния (останавливая его на животе), что, я думаю, ни один дурак не отказался бы сейчас быть на моем месте! Нет, все-таки какое-то странное сегодня вино!

ПИНО. Благодарю вас, дети мои. Будьте счастливы и любите друг друга! Идемте!

Уходят налево. По пути ГРИНЬОЛИНО замечает, как АРЛЕ КИНО поправляет «сползшую грудь».

ГРИНЬОЛИНО (за кулисами). Дай помогу тебе раздеться, дорогая!

АРЛЕ КИНО. Это что за вольности.

ГРИНЬОЛИНО. Какие красивые ножки! Такие волосатые!

Слышен звук пощечины.

У-у-у!

ВОЛШЕБНИК кончает писать, щелкает пальцами и тени оживают в ожидании его приказаний.

ВОЛШЕБНИК. Так, давайте сразу с того места, где кончили. Болли, иди туда, где спал. (Показывает на спящих БОЛАРДО и ПАНГРАЦИО). Мы должны успеть, пока они не проснулись.

БОЛЛИ возвращается туда, где сидел. Ложится и засыпает. ПЭНСИ возвращается туда, где сидел, спотыкается о миску с конфетти и лентами из цветной бумаги.

ВОЛШЕБНИК. Итак… Кто жаден, вечно одинок — преподадим-ка им урок! Пусть спят. А ты, Пэнси, идешь на место. Но странное дело, споткнувшись, вдруг видишь под ногами россыпи драгоценных камней и слитки золота! Клад! «Вот здорово, что это на моей половине, — если бы не забор, иди доказывай, что это мое. А то бы еще и делиться пришлось».

ПЭНСИ идет к стене и начинает копать вдоль нее в надежде найти еще драгоценности. Он вне себя от счастья.

БОЛЛИ просыпается, разбуженный шумом. Зевает, потягивается, потом внимательно прислушивается. Подходит к стене заглядывает по ту сторону.

ПЭНСИ сидит на земле, подбрасывая вверх конфетти.

ВОЛШЕБНИК. Болли удивлен. «Что это с тобой, сосед?» — «Да так, нашел туту склад — тьфу, клад: каменья, жемчуга да злато, пока в земле копался, чтоб воду отыскать».

ПЭНСИ выкладывает на груди нитку бус из рубиновых камней.

Тем временем за столом просыпается БОЛАРДО и начинает будить ПАНГРАЦИО.

БОЛАРДО. Все отдам за нитку этих бус! Но только если камень настоящий!

ПАНГРАЦИО (сладко, сквозь сон). Мне ничего не надо!

БОЛАРДО. А вода?! Твой умирает виноградник, винодел!

ПАНГРАЦИО. Вода? Зачем? Я больше не у дел (засыпает).

БОЛАРДО (трясет его). А как же засуха?

ПАНГРАЦИО. Какой несносный! — Я — миллионер! При чем здесь виноград, когда я стать мечтаю Президентом. Нет, лучше стану-ка актером я в кино! И будут обожать меня миллионы! А ты про засуху, про свой клочок земли… Смешно! (Опять засыпает).

БОЛЛИ ходит взад и вперед вдоль стены.

БОЛАРДО. Ах, тебе не нужен виноградник! Отдай их мне! Или они умрут!

ПАНГРАЦИО. Молчи! Иди к себе в свой сон! (Вновь опускает голову на стол). Изумруд — сапфир — изумруд — рубин — отдать тебе мой сад?! Ишь, что придумал. Он самому мне вовсе не помеха! Дай досмотрю свой сон… Изумруд — рубин –

БОЛАРДО (с ненавистью). Давай его вдвоем досмотрим. Может быть я тоже что-нибудь найду!

БОЛАРДО засыпает. БОЛЛИ сосредоточенно ходит вдоль забора, изучая землю, опускается на колени и начинает рыть. Находит черное зернышко.

ВОЛШЕБНИК. Нашел, но только не каменья, а семя злой травы, что насмерть убивает. «Вот лучшее лекарство, — подумал Болли — от жадности и лихорадочных амбиций».

ПЭНСИ подходит к стене.

ВОЛШЕБНИК. Тут Пэнси подошел к стене и попросил воды.

БОЛЛИ поднимает черный корень, очищает и изучает его.

ВОЛШЕБНИК. «Конечно, — ответил Болли, — будь только добр со мной расплатиться щедро!»

БОЛЛИ растирает зерно. ПЭНСИ возвращается на свое место и садиться, в задумчивости пересыпая конфетти из руки в руку.

ВОЛШЕБНИК. И Пэнси приготовил ожерелье…

ПЭНСИ складывает две — три ленты серпантина и проверяет их на прочность. Затем надевает их на себя и опять дергает. Довольный, кивает самому себе. Встает, идет к стене, держа ленты в руках. Тем временем БОЛЛИ высыпает раскрошенный корень — черные конфетти — в кувшин с водой, который приготовил ПЭНСИ. Они встречаются.

ВОЛШЕБНИК. Все готово! Один зовет другого — Встретились.

ПЭНСИ одевает ожерелье на шею БОЛЛИ, в то время как тот держит у его рта кувшин с водой. ПЭНСИ пьет, одновременно начиная душить БОЛЛИ.

ВОЛШЕБНИК. «Не затягивай веревку», — просит Болли. «Ты неудобно держишь свой кувшин», — отвечает Пэнси. «Мне душно», — хрипит Болли, — «Перестань!» — «Ну разве это туго!», вторит Пэнси.

БОЛЛИ роняет кувшин.

ВОЛШЕБНИК. «Пэнси, ты забыл, мы спим, и ты не можешь задушить меня!» — «А отравить меня ты можешь, негодяй!»

ПЭНСИ еще туже затягивает ленты.

ВОЛШЕБНИК. «Пэнси, ты задушил меня на самом деле!» — «Ты отравил меня, мне больно, мочи нет. Похолодели руки, ноги, глаза не видят свет… Какой гнуснейший сон! Я ж хочу… Давай сначала… Вот я иду к стене, чтоб попросить воды…»

Он ищет стену широко раскинутыми руками, не замечая, проходит через натянутые бумажные полоски и продолжает искать.

ВОЛШЕБНИК. «Стена пропала», — вдруг подумал Пэнси, — поняв, что нет стены — и ссоры не бывало!

ПЭНСИ ощупью идет назад и останавливается около тела БОЛЛИ. Не видя его. Делает шаг вперед, натыкается на лежащее тело и опускается рядом.

ВОЛШЕБНИК. «О Болли, дай укрыться мне… Мне холодно и на душе так тяжко… А вместе нам теплее…»

Тянет курточку БОЛЛИ, укрывается, в изнеможении падает поперек тела соседа и умирает. ВОЛШЕБНИК громко захлопывает свою записную книжку, деловито встает, берет и ставит стол над телами ПЭНСИ и БОЛЛИ. Он накидывает скатерть так, что их не видно актерам на сцене, но хорошо видно зрителям в зале, подталкивает их руки и ноги ботинком. Затем поворачивается спиной к зрительному залу и дважды хлопает в ладоши.

ВОЛШЕБНИК. А ну проснитесь!

Испуганные БОЛАРДО и ПАНГРАЦИО проснувшись, встают из-за стола и начинают ругаться.

ПАНГРАЦИО И БОЛАРДО (один другому). Как, ты жив?

ПАНГРАЦИО (БОЛАРДО). Что ты здесь делаешь? Ведь ты задушен!

БОЛАРДО (ПАНГРАЦИО). А ты отравлен ядом!

Делает грубый жест, поднимая левую руку к правому плечу и, уцепившись, начинает раскачиваться. ВОЛШЕБНИК их разнимает.

ВОЛШЕБНИК. Стойте! Это был волшебный сон! Вы все забыли…

БОЛАРДО И ПАНГРАЦИО (хором). Ах, сон! Как хорошо, что сон!..

ВОЛШЕБНИК. Теперь деритесь дальше…

Они возятся, но постепенно их тумаки переходят в крепкое объятие.

БОЛАРДО. Панграцио, а все-таки я рад, что ты живой!

ПАНГРАЦИО. И мне тебя приятно видеть въяве! Давай забудем сон, чтоб он не повторился вновь!

ВОЛШЕБНИК. Тогда вам все придется начинать сначала!

БОЛАРДО И ПАНГРАЦИО (хором). И хорошо — начнем!

ВОЛШЕБНИК достает договор.

БОЛАРДО. Согласен просто так! (Подписывает). Иначе — безвозмездно!

ВОЛШЕБНИК (ПАНГРАЦИО). А ты, Панграцио, отдашь ли дочь свою без всяких оговорок?

ПАНГРАЦИО. О чем вы говорите? Я не против! (Подписывает).

ВОЛШЕБНИК. Ну вот, теперь вы на людей похожи стали!

ПАНГРАЦИО и БОЛАРДО (радостно). Мы опять соседи!

ВОЛШЕБНИК. Осталось, огласив, скрепить ваш договор!

ПАНГРАЦИО. Зачем?

ВОЛШЕБНИК (ПАНГРАЦИО). Затем, что слово Зинфандель должна сказать свое: Согласна ль выйти замуж за Болардо сына! Зовите дочь!

ПАНГРАЦИО. Ах да, конечно! Зинфандель!

Входит ЗИНФАНДЕЛЬ в свадебном наряде.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Да, папа!

ПАНГРАЦИО. Слава богу. Нашлась! Где ты так долго пропадала? (Пауза). Ну ладно, не важно, главное, нашлась. У меня к тебе серьезный вопрос. Скажи, ты хочешь выйти замуж за Болардо сына?

ЗИНФАНДЕЛЬ. Ты разрешаешь выбирать?

ПАНГРАЦИО кивает.

Хочу!

ПАНГРАЦИО. Ну вот и хорошо! И слава богу! Где Тартальо? Священника зовите поскорее!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Но папа, может мы поговорим сначала…

ПАНГРАЦИО (быстро скрепляет документ печатью). У — гу… ммм… ты любишь птичек?

ЗИНФАНДЕЛЬ. Да, а что?

ПАНГРАЦИО. Ты видела, они вьют гнезда по весне, чтобы потом…

ЗИНФАНДЕЛЬ. … птенцы в них щебетали…

ПАНГРАЦИО. Вот умница. Все поняла.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Что, папа?

ПАНГРАЦИО. Про птиц!

ЗИНФАНДЕЛЬ. Ты хочешь, чтобы муж мой был похож на птицу…

ПАНГРАЦИО. Не поняла. Тогда давай сначала. Молодые птицы, тьфу, люди встретившись, вьют гнездышки любви… (пауза)… ты разве против?

ЗИНФАНДЕЛЬ. С какой птицей вить его прикажешь мне?

ПАНГРАЦИО. Иди, оденься и тогда увидишь! А, вот и прилетел!

Входит побитый ГРИНЬОЛИНО.

ГРИНЬОЛИНО. Кто прилетел! (Икает) Куда?

БОЛАРДО. Ты, чтоб Зинфандель взять в жены.

ГРИНЬОЛИНО. Но я уже женат.

ПАНГРАЦИО И БОЛАРДО (вместе). Женат! На ком?

ГРИНЬОЛИНО. На ком. На ком! На ней. Сейчас она придет.

Входит АРЛЕ КИНО. Жует ножку индейки и поправляет «грудь», которая съехала назад.

АРЛЕ КИНО. Что здесь происходит? Опять кого-то женят?

Все недоумевающе смотрят на ЗИНФАНДЕЛЬ и АРЛЕ КИНО. ГРИНЬОЛИНО едва держится на ногах.

ГРИНЬОЛИНО (ЗИНФАНДЕЛЬ). Мне кажется (икает) мы с вами не знакомы.

АРЛЕ КИНО. Наш брак пора расторгнуть. Он не оправдал надежд. Вы пьяница и Дон — Жуан — гуляка.

ГРИНЬОЛИНО. Как расторгнуть?! Его едва успели заключить?! Где ваша страсть, лобзанья и стенанья?

АРЛЕ КИНО зевает и опять принимается за ножку.

АРЛЕ КИНО. Надоело!

Диалог идет контрапунктом

ГРИНЬОЛИНО. АРЛЕ КИНО.

Где чувство нежное? Прошло.

Где обещанья? Испарились.

Где клятвы? С ними мы простились.

Любви признанья? Растворились.

Где вздохи, ахи и мольбы? Увы, рассеялись как дым.

Слова желанья, воркованья? Давно забыты и скучны.

А слезы? Слезы мне смешны!

ГРИНЬОЛИНО стает на колени и целует руку АРЛЕ КИНО. АРЛЕ КИНО другой рукой снимает парик и вуаль.

ГРИНЬОЛИНО. Где локоны твои?

АРЛЕ КИНО. Я лыс.

ГРИНЬОЛИНО. Как Арле Кино?… А где мисс… Зинфандель?!

ПИНО в костюме священника, входит с БАРБЕРОЙ и СЕЭРОЙ.

ПИНО. Не ругайте Арле Кино, это все придумал Пино. Я не знал, как спасти Зинфандель, мою единственную любовь!

ГРИНЬОЛИНО смущенно смотрит на ЗИНФАНДЕЛЬ, затем на АРЛЕ КИНО, который прячется за спиной СЕЭРЫ.

ГРИНЬОЛИНО. Это ты был Тартальей?! Ну, ты и каналья!..

ПИНО снимает костюм священника.

БОЛАРДО. Да это же мой Пино! Я был уверен, что он стережет наши виноградники…

ГРИНЬОЛИНО. …и сидит как крот. А у него оказалось дел невпроворот.

ПАНГРАЦИО. Младший сын Болардо. (Падает в обморок).

БОЛАРДО. Но в этом случае я все равно получаю свои триста акров! Ха, ха — ха!

ПАНГРАЦИО. Я разорен, погублен и смешен! Что делать — деньги, виноградники — все вон!

БАРБЕРА. Кто жаден — тот всегда один!

ЗИНФАНДЕЛЬ подходит и обнимает ПАНГРАЦИО.

ЗИНФАНДЕЛЬ. Нет, папа, ты мой господин.

ПАНГРАЦИО. Ты даришь мне свою любовь?

ЗИНФАНДЕЛЬ. Но мы одна и плоть, и кровь. Папа, я люблю Пино и на за кого другого замуж не хочу.

ПАНГРАЦИО. Вот я и разорен…

ПИНО. Нет, вы вернете свои земли, получите воду и обретете названного сына!

Берет у БОЛАРДО договор на землю и подписывает его.

ПАНГРАЦИО. О боже! Неужели все так хорошо! Да здравствуют мечты влюбленных! Открывайте шампанское!

БАРБЕРА. Лучшее шампанское из наших погребов! Я буду не я, если за здоровье молодых будут пить воду!

Обнимает дочь. ГРИНЬОЛИНО с трудом удерживает равновесие.

ГРИНЬОЛИНО. Предатель! Умыкнул невесту, у старшего брата! Очень красиво!

ПИНО. Ты торговаться вздумал за любовь, которая не терпит торга.

ГРИНЬОЛИНО. Я могу тебя побить, поколотить иль разорить. Выбирай!

ПИНО. Веди себя достойно!

ГРИНЬОЛИНО. Ты мне угрожаешь? Я тебя похороню на засохшем винограднике!

ПИНО. Зачем так далеко? Сейчас мы здесь сочтемся!

Выливает вино ему на голову. Все смеются.

ПИНО. Ну что, простил меня?

ГРИНЬОЛИНО. Пусть Зинфандель будет наградой за твой труд на винограднике. Я уступаю. Помни мое благородство.

ПИНО. Ах, как ты щедр! Мы все запомним это.

ПИНО обнимет ЗИНФАНДЕЛЬ, которая обнимает ПАНГРАЦИО.

СЕЭРА. А что же ты, Арле Кино?

АРЛЕ КИНО. Как тебе моя фата?

СЕЭРА. Хороша!

АРЛЕ КИНО. Не дам ломаного гроша!

СЕЭРА. Это ты обо мне?

АРЛЕ КИНО. Нет, о луне!

СЕЭРА. Но сейчас день, причем здесь луна?

АРЛЕ КИНО. Моя душа любовью полна!

Обнимаются, целуются.

ВОЛШЕБНИК. Будьте счастливы. И возделывайте землю с той же любовью, с которой она возделывает наши сердца… (Всем). Пейте и веселитесь! Сегодня у Болардо и Панграцио праздник!

Входит ТАРТАЛЬЯ, чтобы совершить обряд бракосочетания. На нем парик с восемью локонами, черная мантия, на носу огромные очки. Одной рукой он опирается на трость, в другой, чтобы поддержать грузное тело в равновесии, несет Библию. Он входит, всем улыбаясь и кивая головой — желанный, долгожданный священник! Еще раз приветствует всех, сморкается и приглаживает брови — он важная персона. После принятого по обычаю стаканчика вина, который ему подносит ПАНГРАЦИО, ТАРТАЛЬЯ садится, достает из Библии необходимые бумаги, долго ищет ручку, которая торчит у него за ухом, но которую все дружно и весело ищут. Наконец, находит ее и засовывает в парик.

СВЯЩЕННИК ТАРТАЛЬЯ. Б-б-будьте л-л-любезны в-ваше б-б-рачное свидетельство!

ВОЛШЕБНИК передает его ПИНО и ЗИНФАНДЕЛЬ, которые его изучают вместе с АРЛЕ КИНО и СЕЭРОЙ. Все толпятся и заглядывают им через плечо. Священник чинит перо, пробует его о ноготь, затем, подрезав еще несколько раз, долго снимает и надевает очки, будто испытывая всеобщее терпение. Затем объявляет, что он готов. Ему передают документ, и он скрепляет его своей подписью…

СВЯЩЕННИК ТАРТАЛЬЯ. М-мы м-м-можем прис-c-ступить к с-свадебному об-б-бряду!

Всеобщее ликованье. Звучит исполняемый на органе Свадебный марш.

Картина третья

Заключительная интерлюдия. Не сцене появляются музыканты, танцоры, акробаты. Идет арлекинада.

Свет постепенно сужается до небольшого пятна, выхватывающего стол. Скатерть, подобно занавесу, резко взмывает вверх, открывая ПЭНСИ и БОЛЛИ, двух безжизненных кукол, лежащих на полу в скрюченном положении, поскольку веревки ослаблены.

Похожий на опытного кукольника ВОЛШЕБНИК ловко манипулирует веревками, привязанными к мотыге.

Сначала оживает ПЭНСИ.

ПЭНСИ (ВОЛШЕБНИКУ). Скажите на милость, что случилось? Уже пора? Как шумно — что здесь происходит? Вам не кажется, что вы не в своем сне — вы попали ко мне.

ВОЛШЕБНИК. Все сны — мои, пока не кончена работа.

Оживает БОЛЛИ.

БОЛЛИ. Сейчас наш выход. Ваша сцена — позже. Вы поторопились. Что, можно начинать трагедию?

ВОЛШЕБНИК. Едва ли. Сегодня слез не будет. Вы свободны.

ПЭНСИ. Да, но это наша сцена. И мы ее сыграем так, как полагалось в трагическом ключе.

ВОЛШЕБНИК. Нет, ее представлю весело и с шуткой.

БОЛЛИ. Но это позже!

ВОЛШЕБНИК. Не позже, теперь, отныне и всегда! Трагедии здесь нет и никогда не будет. Простите.

БОЛЛИ. Вообще, наверное, я рад. Устал от черно — белых красок.

Уходит.

ПЭНСИ. И я устал. Хотя могу на что-нибудь сгодиться… Вот сяду, побренчу-ка при луне… — смешно, и для комедии не помеха. Однако, скучно здесь у вас… Пойду за Болли… Мы, может, наконец построим стену.

Безжизненно падает лицом вниз.

Появляется БОЛЛИ.

БОЛЛИ. Ой, Пэнси… Кажется, я клад нашел…

Пытается поднять ПЭНСИ, но он недвижим. ВОЛШЕБНИК обрывает веревочки. И оба безжизненно падают на землю. Свет постоянно гаснет. Глубокое сумерки с длинными тенями. Луч света захватывает ВОЛШЕБНИКА, который теперь сам висит на веревочке. Он одиноко стоит в центре сцены, опираясь на мотыгу. Вокруг, доставая ему до плеч, вьются виноградные Лозы. Напоенные водой, сочные и сильные, они радостно танцуют танец жизни.

ВОЛШЕБНИК. Вот и все. Немного волшебства, и стены рухнули, пропала злоба, забылась ненависть и воцарился мир. Пускай же царствует Веселье и Надежда. Пускай Любовь свою правит вечный бал. И Жизнь пусть торжествует на планете, где лозы виноградные, как дети, ждут солнца и дождя. Да будет Свет и День!

Виноградные лозы радостно танцуют. Когда танец окончен, ВОЛШЕБНИК щелкает пальцами: актеры и декорации исчезают. Свет медленно сужается на фигуре ВОЛШЕБНИКА. Он безжизненно падает на пол — его веревочка оборвана…

Конец

Content

Джеймс Рейган
Любовь на винограднике

Действие первое

Действие второе