А. Дж. Риддл

Зов Атлантиды

© Филонов А. В., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Моим родителям,

научившим меня никогда не сдаваться

Все в этом романе – вымысел, не считая тех мест, где все взаправду

Пролог

Обсерватория Аресибо

Аресибо, Пуэрто-Рико

Последние сорок восемь часов доктор Мэри Колдуэлл каждую секунду, не похищенную сном, посвящала изучению сигнала, принятого радиотелескопом. Она была изнурена, восхищена и уверена в одном: он упорядоченный, это признак разумной жизни.

Позади нее Джон Бишоп, другой исследователь, прикомандированный к обсерватории, налил себе еще выпить. Он прошел через скотч, бурбон, затем ром и весь прочий алкоголь, пока не остался лишь персиковый шнапс. Джон пил его неразбавленным: смешивать было попросту не с чем. Делая первый глоток, Бишоп скривился.

Было девять утра, и его отвращение к спиртному продлится еще минут двадцать, до третьей порции.

– Тебе мерещится, Мар, – изрек он, отставляя пустой стакан и сосредотачиваясь на том, чтобы наполнить его вновь.

Мэри коробило оттого, что он зовет ее «Мар». Никто никогда не называл ее так. Было в этом прозвище что-то неопрятное. Но Джон – единственная ее компания, и они пришли к своего рода взаимопониманию.

После вспышки болезни, когда люди по всему Пуэрто-Рико умирали десятками тысяч, они в обсерватории оказались практически в изоляции, и Джон без отлагательств попытался ее закадрить. Мэри отшила его. Вторая попытка последовала два дня спустя. После этого Бишоп совершал поползновения уже ежедневно, все более и более агрессивно, пока Мэри не саданула его коленом по яйцам. Это несколько укротило его, заставив переключиться на выпивку и ехидные реплики.

Встав, Мэри подошла к окну с видом на пышные зеленые пуэрто-риканские холмы и леса. Единственный признак цивилизации здесь – параболическая антенна, утопленная в плато среди холмов и направленная прямо в зенит. Радиотелескоп в обсерватории Аресибо – крупнейший радиотелескоп в мире, триумф человеческой техники. Он символизирует синтез наук, отлившийся в пик человеческого созидания, угнездившийся посреди первобытного пейзажа, олицетворяющего прошлое человечества. И теперь он свершил свою высочайшую миссию. Контакт.

– Он настоящий, – отрезала Мэри.

– Откуда ты знаешь?

– На нем указан наш адрес.

Оторвавшись от своего пойла, Джон поднял взгляд.

– Нам надо сматываться отсюда, Мар. Вернуться к цивилизации, к людям. Тебе сразу полегчает…

– Я могу это доказать. – Отвернувшись от окна к компьютеру, Мэри нажатием нескольких клавиш вызвала сигнал на экран. – В нем две последовательности. Что означает вторая, я не представляю, признаю. Уж слишком она сложна. Но первая составлена из элементарных повторов: включено-выключено. 0–1. Двоичные числа.

– Биты.

– Именно. Но есть и третий код – разделитель. Он появляется после каждого восьмого бита.

– Восемь бит. Один байт. – Джон отодвинул бутылку в сторонку.

– Это код.

– Чего?

– Еще не знаю. – Мэри прошла обратно к компьютеру, чтобы проверить, как продвигается дело. – До завершения анализа осталось меньше часа.

– Это может быть случайным совпадением.

– Не может. Первая часть, уже расшифрованная, представляет собой наш адрес.

Громко расхохотавшись, Джон снова схватился за выпивку.

– На минуточку ты меня надула, Мар.

– Если бы ты собирался послать сигнал на другую планету, что бы ты поставил в начале? Адрес.

Кивнув, Джон плеснул в стакан еще шнапса.

– Угу, только не забудь почтовый индекс.

– Первые байты содержат два числа: 27 624 и 0,00001496.

Джон промолчал.

– Ну, подумай, – призвала его Мэри. – Какая единственная константа неизменна во всей Вселенной?

– Гравитационная постоянная?

– Гравитационная постоянная – константа, но ее значение зависит от кривизны пространства-времени и от взаимной близости тяготеющих объектов. А нужен общий знаменатель, который известен любой цивилизации, на любой планете, независимо от ее массы и местонахождения, во всей Вселенной.

Джон просто вертел головой, словно надеялся высмотреть ответ.

– Скорость света. Это универсальная константа. Она никогда не меняется, где бы ты ни находился.

– Верно…

– Первое число – 27 624 – это расстояние до Земли от центра Галактики в световых годах.

– Это расстояние может относиться к десяткам планет…

– Второе число – 0,00001496 – точное расстояние от Земли до Солнца в световых годах.

Джон добрую минуту таращился в пространство перед собой, после чего убрал бутылку и полупустой стакан с глаз долой. И вперил взгляд в Мэри.

– Это наш билет.

Мэри приподняла брови.

– Продадим это. – Джон откинулся на спинку кресла.

– За какие шиши? По-моему, все супермаркеты уже позакрывались.

– Ну, думаю, бартер еще никто не отменил. Нам нужна защита, приличное питание и вообще все, чего мы когда-либо хотели.

– Это величайшее открытие в истории человечества. Мы не станем его продавать.

– Это величайшее открытие в истории человечества – в момент его величайшего отчаяния. Сигнал – это надежда. Отвлекающий фактор. Не будь дурой, Мар.

– Хватит называть меня Мар!

– Когда разразилась чума, ты удалилась сюда, потому что хотела заниматься любимым делом, пока не пробьет твой час. Что до меня, то я прибыл сюда, потому что знал, что здесь самый большой склад спиртного в пределах пешей ходьбы, а еще был уверен, что сюда же нагрянешь ты. Да, я запал на тебя с того самого момента, когда приземлился в Сан-Хуане. – Он вскинул ладони, прежде чем Мэри успела вставить хоть слово. – Я вовсе не к тому. Я к тому, что тому миру, который ты знаешь, пришел конец. Люди в отчаянии. Они действуют, исходя из личных интересов. Для меня главное – секс и алкоголь. Для людей, которым ты собираешься звонить, речь идет об удержании власти. Ты даешь им средство достижения этой цели – надежду. Когда ты ее предоставишь, то больше не будешь им нужна. Это не тот мир, который ты помнишь. Он пережует тебя и выплюнет, Мар.

– Мы не станем ничего продавать.

– Дура ты. Этот мир не щадит идеалистов.

У Мэри за спиной раздался писк компьютера. Анализ завершился.

Прежде чем она успела посмотреть результаты, по коридору перед кабинетом прокатился шум, донесшийся с противоположного конца здания. Кто-то барабанит в дверь? Мэри и Джон переглянулись. Оба застыли.

Стук становился все громче, пока в конце концов его не оборвал звон бьющегося стекла, разлетающегося по полу.

А затем – медленные шаги.

Мэри двинулась было к двери кабинета, но Джон поймал ее за руку.

– Оставайся здесь, – шепнул он, беря бейсбольную биту, которую привез с собой во время вспышки эпидемии. – Запри дверь. Если они здесь – значит, с едой на острове напряженка.

Мэри потянулась к телефону, зная, кому позвонить теперь. Трясущимися руками она набрала номер единственного человека, способного их спасти, – своего бывшего мужа.

Часть I

Взлет и падение

Глава 1

Посадочный модуль «Альфа»

На глубине 1200 футов ниже уровня моря

Близ северного побережья Марокко

Дэвида Вэйла уже тошнило от выхаживания из угла в угол тесной спаленки в полнейшем неведении, когда Кейт вернется – и вернется ли вообще. Он то и дело бросал взгляд на окровавленную подушку. Поток, начавшийся с пары капель десять дней назад, разросся до реки, протянувшейся с подушки до середины постели.

– Я в порядке, – твердила Кейт каждое утро.

– Куда ты ходишь каждый день?

– Мне просто нужно немного времени. И пространства.

– Времени и пространства для чего? – не унимался Дэвид.

– Чтобы поправиться.

Но лучше ей не становилось. Каждый день, когда Кейт возвращалась, ей было хуже. Каждая ночь приносила все более чудовищные кошмары, испарину и такие кровотечения из носа, что Дэвид начал опасаться, что их ничем не остановишь. Он обнимал ее, проявлял терпение, ожидая, надеясь, что женщина, которая спасла ему жизнь, которой он сам спас жизнь две недели назад, перевалит через какую-то грань и чудом оправится. Но она каждый день лишь ускользала еще чуточку. А сейчас еще и запаздывала. Прежде она не опаздывала ни разу…

Дэвид посмотрел на часы. Опаздывает на три часа.

Она может находиться в любом месте громадного корабля атлантов, занимающего шестьдесят квадратных миль и погребенного близ гористого побережья Северного Марокко, прямо напротив Гибралтара.

Последние четырнадцать дней, пока Кейт отсутствовала, Вэйл посвятил изучению работы систем корабля. И пока с учебой не закончил. Кейт активировала систему голосового управления, чтобы помочь Дэвиду с командами, которые ему пока не удалось освоить.

– «Альфа», каково местонахождение доктора Уорнер? – спросил Дэвид.

– Эта информация засекречена, – раскатился по тесному помещению бестелесный компьютерный голос посадочного модуля «Альфа».

– Почему?

– Вы не являетесь старшим членом исследовательского штата.

Очевидно, атлантские компьютерные системы не чужды констатации очевидного. Дэвид сел на кровать рядом с пятном крови. «Каковы приоритеты? Мне нужно знать, все ли с ней в порядке». Тут ему в голову пришла идея.

– «Альфа», ты можешь отобразить мне показатели жизнедеятельности доктора Уорнер?

Стенная панель напротив небольшой кровати осветилась, и Дэвид быстро прочел числа и графики – те, что мог понять.

Артериальное давление: 92/47

Частота сердечных сокращений: 31

«Она страдает. Или хуже того – умирает. Что с ней случилось?»

– «Альфа», почему показатели жизнедеятельности доктора Уорнер отклоняются от нормы?

– Эта информация засек…

– Засекречена. – Дэвид пинком послал кресло в стол.

– Исчерпывается ли на этом ваш запрос? – осведомился «Альфа».

– Ни в малейшей степени.

Дэвид шагнул к двустворчатой двери, с шипением распахнувшейся. На пороге помедлил, потом вернулся и взял пистолет. Просто на всякий случай.

* * *

Вэйл маршировал по тускло освещенным коридорам уже почти десять минут, когда вдруг услышал шорох и заметил фигуру, движущуюся в тени. Остановившись, замер в ожидании, страстно желая, чтобы зрение побыстрее приспособилось к слабенькому свечению огоньков вдоль пола и потолка. Быть может, атлантам требуется меньше света, а может, корабль – обломок корабля, который они занимают – работает в режиме энергосбережения. Так или иначе, от этого инопланетный корабль кажется даже более таинственным.

Фигура выступила из тени.

Мило́.

Дэвид удивился, обнаружив тибетского подростка так глубоко в корабле. Мило – единственная живая душа на этом корабле, кроме Кейт и Дэвида, но большую часть времени он проводит за его стенами. Спит под открытым небом, рядом с наклонной штольней, ведущей из погребенного корабля к вершине горы, где берберы оставляют для них продукты. Мило обожает спать под звездами и вставать вместе с солнцем. Дэвид часто заставал его сидящим, скрестив ноги, в состоянии медитации, когда они каждый вечер вместе с Кейт выходили наружу, чтобы отобедать в его компании. В последние две недели Мило был их замполитом, но сейчас Дэвид даже при этом тусклом свете отчетливо различил на лице юноши отпечаток озабоченности.

– Я ее не видел, – произнес Мило.

– Звякни мне по интеркому корабля, если увидишь. – Дэвид снова зашагал в бодром темпе.

Мило пристроился по пятам за ним, энергично топоча, чтобы не отставать. Уступая в росте на целый фут мускулистому Вэйлу, по сравнению с его шестью футами и тремя дюймами Мило казался совсем малышом. Вместе они напоминали великана с юным приспешником, несущихся через сумрачный лабиринт.

– Мне не понадобится, – пропыхтел Мило.

Дэвид оглянулся на него.

– Я буду с вами.

– Ты должен вернуться наверх.

– Вы же знаете, что не могу, – возразил Мило.

– Она рассердится.

– Если она во благополучии, меня это нимало не огорчит.

«Та же история», – подумал про себя Дэвид. Они зашагали в молчании, и единственным звуком был топот подошв Вэйла по металлическому полу да более мягких шажков Мило.

Остановившись перед широкой двустворчатой дверью, Дэвид активировал настенную панель. Дисплей отобразил:

Вспомогательный медицинский отсек 12

Это единственный медицинский отсек в их части корабля, и Дэвид был почти уверен, что именно туда Кейт уходит каждый день.

Он погрузил ладонь глубже в зеленое облако света, появившееся из стенной панели, поработал пальцами несколько секунд, и двери с шипением открылись.

Вэйл быстро пересек помещение.

В центре находились четыре медицинских стола. Голографические дисплеи занимали все стены помещения – пустого помещения. Может, она уже ушла?

– «Альфа», можешь сообщить мне, когда этим отсеком пользовались в последний раз?

– Последний раз этим отсеком пользовались в день миссии 9.12.38.28, стандартная дата 12.39.12.47.29…

– Сколько локальных дней назад? – затряс головой Дэвид.

– Девять миллионов сто двадцать восемь тысяч…

– Ладно, хорошо. Есть ли другие медицинские отсеки в этой части корабля?

– Никак нет.

«Куда же еще она могла направиться?» Может, есть и другой способ ее отыскать…

– «Альфа», можешь показать мне, какие отсеки корабля в настоящий момент потребляют больше всего энергии?

Стена осветилась, и материализовалась голографическая модель корабля. Светились три отсека: ковчег 1701‑Д, вспомогательный медицинский отсек 12 и адаптивная исследовательская лаборатория 47.

– «Альфа», что такое адаптивная исследовательская лаборатория 47?

– Адаптивная исследовательская лаборатория может быть сконфигурирована на ряд биологических и прочих экспериментов.

– Как адаптивная исследовательская лаборатория 47 сконфигурирована в настоящий момент? – Дэвид собрался с духом, чтобы выслушать ответ.

– Эта информация засекречена…

– Засекречена, – пробормотал Вэйл. – Верно…

Мило протянул ему протеиновый батончик.

– Для похода.

Дэвид повел парня обратно в коридор, где вскрыл упаковку, откусил изрядный кус коричневой плитки и принялся молча жевать. Это вроде бы немного утолило его недовольство.

* * *

Вэйл резко остановился, и Мило едва не врезался ему в спину.

Присев на корточки, Дэвид разглядывал что-то на полу.

– Что там? – поинтересовался Мило.

– Кровь.

После этого Вэйл пошел быстрей, а следы крови на полу от нескольких капель дошли до длинных ручейков.

У двустворчатой двери адаптивной исследовательской лаборатории 47 Дэвид поманипулировал пальцами в зеленом свете стенной панели. Ввел команду открывания шесть раз, и каждый раз на дисплее вспыхивало все то же сообщение:

Недостаточно прав доступа

– «Альфа»! Почему я не могу открыть эту дверь?

– У вас недостаточно прав доступа…

– Как мне пройти за эту дверь?

– Вы не можете, – в голосе «Альфы», раскатившемся по коридору эхом, прозвучала безапелляционная окончательность.

Мгновение Дэвид и Мило просто стояли.

Потом Вэйл негромко проговорил:

– «Альфа», покажи мне показатели жизнедеятельности доктора Уорнер.

Стенной дисплей трансформировался, и на нем появились числа и графики:

Артериальное давление: 87/43

Частота сердечных сокращений: 30

Мило повернулся лицо к Дэвиду.

– Падает, – сообщил Вэйл.

– Что теперь?

– Теперь подождем.

Мило сел, скрестив ноги и закрыв глаза. Дэвид понял, что он ищет безмятежности, и в этот момент пожалел, что не способен на то же самое – на время выбросить все из головы. Его мысли затуманил страх. Вэйлу отчаянно хотелось, чтобы дверь с шипением распахнулась, но при том страшился узнать, что случилось с Кейт, какой эксперимент она проводит, что творит с собой.

* * *

Дэвид уже почти заснул, когда вдруг зазвучала тревога. Коридор заполнил громовой голос «Альфы»:

– Экстренная медицинская ситуация субъекта. Состояние критическое. Выполняется обход прав доступа.

Широкие двери исследовательской лаборатории разошлись.

Вэйл бросился внутрь, протирая глаза и пытаясь понять, что видит.

– Ого, – раздался у него за спиной благоговейный выдох Мило.

Глава 2

Посадочный модуль «Альфа»

На глубине 1200 футов ниже уровня моря

Близ северного побережья Марокко

– Что это? – спросил Мило.

Дэвид обвел взглядом исследовательскую лабораторию.

– Без понятия.

Помещение оказалось просторным – не меньше сотни футов в длину и пятидесяти в ширину, но в отличие от медицинского отсека столов здесь не было. Фактически единственными предметами, стоявшими на полу, были два стеклянных резервуара, каждый не менее десяти футов в диаметре. Внутри них теплился желтый свет, и сверху вниз возносились искрящиеся белые элементы. Правый резервуар был пуст. В левом находилась Кейт.

Она парила в паре футов над землей, раскинув руки в стороны. На ней была та же простая одежда, в которой она покинула сегодня утром спальню, но было добавлено нечто новое – серебристый шлем, закрывающий не только голову, но и лицо до самого подбородка. Ее волосы, недавно покрашенные в каштановый цвет, ниспадали из-под шлема ей на плечи. Небольшое смотровое стекло над глазами было черным и напрочь скрывало, что с ней. Единственным намеком на происходящее был ручеек крови, сбегающей из шлема по шее и расплывавшейся пятном на ее серой футболке. Пятно разрасталось с каждой секундой.

– «Альфа», что… здесь происходит? – спросил Дэвид.

– Уточните.

– Что это за… эксперимент? Процедура?

– Симуляция реанимации памяти.

Что это означает? Не эта ли симуляция ей вредит?

– Как я могу это остановить?

– Вы не можете.

– Почему нет? – Вэйл начал терять терпение.

– Прерывание процедуры реанимации памяти приведет к кончине субъекта.

Мило обернулся к Дэвиду со страхом во взоре.

Вэйл взглядом обшаривал помещение. Что же делать? Нужна какая-нибудь подсказка, какой-нибудь отправной пункт… Он запрокинул голову, пытаясь привести мысли в порядок. С потолка на него взирала одинокая полусфера из черного стекла.

– «Альфа», у тебя есть видеотелеметрия в этой лаборатории?

– Так точно.

– Начни воспроизведение.

– Уточните диапазон дат.

– Начни с секунды, когда доктор Уорнер вошла сегодня.

Из левой стены хлынула волна света, медленно сформировавшая голограмму лаборатории. Резервуары были пусты. Двустворчатая дверь распахнулась, и в помещение вошла Кейт. Направилась к правой стене, тут же осветившейся, и начала пролистывать ряды экранов, заполненных текстом и символами, понять которые Дэвид не мог. Женщина стояла спокойно, только глаза ее бегали влево‑вправо, читая, охватывая взглядом экраны, каждый из которых задерживался менее секунды.

– Круто, – шепнул Мило.

Дэвид почувствовал, как попятился на шаг. В этот момент до него отчасти дошло, что стало с Кейт, какая пропасть разверзается между мощью ее рассудка и силами его ума.

Две недели назад Кейт нашла лекарство от Чумы Атлантиды – глобальной пандемии, унесшей миллиард жизней в самом начале эпидемии и без счету во время своей последней мутации. Чума расколола мир надвое. Коэффициент выживаемости был невысок, но сумевшие выжить менялись на генетическом уровне. Некоторые из выживших от Чумы выиграли – стали сильнее и умнее. Остальные деградировали, откатываясь к первобытному состоянию. Мировое народонаселение сплотилось вокруг двух противостоящих лагерей – «Альянса Орхидеи», стремившегося остановить и вылечить чуму, и «Иммари» Интернейшнл», посеявшей чуму и выступавшей за то, чтобы дать генетической трансформации идти своим путем. Кейт, Дэвид и команда солдат и ученых остановили чуму и сорвали план «Иммари», выделив фрагменты лекарства – эндогенные ретровирусы, оставленные былыми вмешательствами атлантов в человеческую эволюцию. Ретровирусы, по сути, представляют собой вирусные окаменелости, генетические ниточки Ариадны, ведущие к случаям модификации человеческого генома атлантами.

В последние часы Чумы, когда ежеминутно умирали миллионы человек, Кейт нашла способ примирения всех вирусных окаменелостей и уничтожения болезни. Ее терапия создала стабильный унифицированный атланточеловеческий геном, но за этот прорыв она заплатила дорогой ценой.

Это знание пришло из подавленных воспоминаний, находившихся в подсознании Кейт, – воспоминаний одной из ученых-атлантов, проводивших генетические эксперименты над человечеством на протяжении тысяч лет. Воспоминания атлантки дали ей возможность излечить Чуму, но притом отняли изрядную часть ее человеческого естества – ту часть Кейт, которая была именно Кейт, а не ученой из Атлантиды. Поскольку часы тикали и Чума разлеталась по планете, Кейт предпочла сохранить знания атлантки и уничтожить заразу, вместо того чтобы, избавившись от воспоминаний, сохранить собственную личность.

Она сказала Дэвиду, что, пожалуй, сможет исправить ущерб, причиненный воспоминаниями атлантки, но дни шли за днями, и Вэйлу мало-помалу стало ясно, что эксперименты Кейт не удаются. С каждым днем ей становилось хуже, но обсуждать ситуацию с Дэвидом она отказывалась. Он чувствовал, как она ускользает прочь, а теперь, глядя на воспроизведение, видя, как Кейт мгновенно считывает экраны, понял, насколько сильно недооценил ее разительную трансформацию.

– Она читает настолько быстро? – спросил Мило.

– Более того. По-моему, она учится настолько же быстро, – прошептал Дэвид.

Он ощутил, как в его душе поднимается страх иного рода. Вот только потому, что Кейт изменилась настолько сильно, или потому, что понял, на сколько порядков она его превосходит?

«Начнем с простого», – подумал он.

– «Альфа», как доктор Уорнер может управлять тобой, не пользуясь ни голосовым, ни тактильным вводом?

– Девять локальных дней назад доктору Уорнер был установлен нейронный имплант.

– Установлен? Как?

– Доктор Уорнер запрограммировала меня провести хирургическое вмешательство для внедрения импланта.

Еще одна вещь, не всплывавшая во время их ежевечерней беседы типа «Милая, что ты делала сегодня на работе?»

Мило стрельнул глазами на Дэвида, изогнув губы в полуулыбке.

– Я тоже такой хочу.

– Без меня. – Вэйл сосредоточился на голофильме. – «Альфа», увеличить темп воспроизведения.

– Коэффициент?

– Пять минут в секунду.

Мельтешение экранов преобразилось в сплошные волны, будто мутно-белая вода, плещущаяся туда-сюда в черном аквариуме. Кейт не шелохнула ни мышцей.

Пробегала секунда за секундой. Затем экран погас, и женщина уже парила в сияющем желтом резервуаре.

– Стоп, – приказал Дэвид. – Вернуть телеметрию к моменту перед самым входом доктора Уорнер в круглый… чего оно там.

Дэвид смотрел, затаив дыхание. Экран с текстом выключился, и Кейт прошла в глубину комнаты чуть позади резервуаров. Стена разъехалась, Кейт взяла серебристый шлем, а затем прошла к резервуару, открывшемуся ей навстречу. Ступила внутрь, надела шлем и, как только стекло резервуара схлопнулась, вознеслась в воздух.

– «Альфа», возобнови ускоренное воспроизведение.

Круглое помещение осталось тем же, за одним-единственным исключением: из-под шлема Кейт начала медленно сочиться кровь.

В последнюю секунду вошли Дэвид и Мило, а затем на экране вспыхнули три слова:

Конец телеметрии

– И что теперь? – обернулся Мило к Дэвиду.

Дэвид перевел взгляд с экрана на резервуар с Кейт. Потом на пустой.

– «Альфа», могу ли я присоединиться к… эксперименту доктора Уорнер?

Панель в глубине комнаты отъехала, открыв взору единственный серебристый шлем.

– Это плохая идея, мистер Дэвид, – вытаращил глаза Мило.

– У тебя есть идеи получше?

– Вы не должны этого делать.

– Ты же знаешь, что должен.

Стеклянный резервуар повернулся, стекло его разошлось. Вэйл ступил внутрь, нахлобучил шлем, и исследовательская лаборатория для него исчезла.

Глава 3

Зрению Дэвида потребовалась пара секунд, чтобы приспособиться к яркому свету, лучащемуся в пространстве. Прямо перед ним на прямоугольном дисплее вспыхнул текст, который он пока не мог разобрать. Это место напомнило Дэвиду вокзал с табло отправлений-прибытий, вот только нигде не было видно ни входа, ни выхода из циклопического пространства – только прочный белый пол и сводчатые колонны с сияющим между ними светом.

– Добро пожаловать в архивы воскрешения, – прогрохотал голос «Альфы», раскатившись эхом. – Объявите вашу команду.

Ступив ближе к табло, Дэвид начал читать.

Дата памяти (Целостность) Воспроизведение

========== =========== ===============

12.37.40.13 (Нарушена) Завершено

13.48.19.23 (Полноценные) Завершено

13.56.64.15 (Нарушена) Завершено

Далее дюжина строк – все завершены. Последняя запись гласила:

14.72.47.33 (Нарушена) Выполняется

– «Альфа», какие у меня варианты?

– Вы можете открыть архивированную память или присоединиться к выполняющейся симуляции.

«К выполняющейся». Кейт будет там. Если она ранена… или атакована… Дэвид огляделся по сторонам. Он совершенно безоружен, выступить на ее оборону не с чем. Впрочем, не играет роли.

– Присоединиться к выполняющейся симуляции.

– Уведомить существующих членов?

– Нет, – инстинктивно ответил Вэйл. Элемент неожиданности может обеспечить некоторое преимущество.

Залитый светом вокзал и табло померкли, сменившись куда более тесным и темным помещением. Мостиком космического корабля. Дэвид стоял в глубине. По стенам овальной комнаты, сплошь покрывая их, бежали тексты, графики и изображения. В передней части две фигуры стояли перед широким обзорным экраном, глядя на планету, парящую на фоне черноты космоса. Вэйл мгновенно узнал обоих.

Слева стоял доктор Артур Янус, второй член исследовательской команды атлантов. Он помог Дэвиду спасти Кейт от Дориана Слоуна и Ареса в последние часы Чумы Атлантиды, но Вэйл по-прежнему питал к Янусу смешанные чувства. Этот блестящий ученый создал подложное лекарство от Чумы Атлантиды, стиравшее семьдесят тысяч лет человеческой эволюции, возвращая род людской к тому состоянию, в котором тот пребывал до внедрения гена Атлантиды. Янус утверждал, что откат человеческой эволюции назад – единственный способ спасти человечество от невообразимого врага.

К ученой, стоявшей рядом с Янусом, Дэвид столь же противоречивых чувств не испытывал, только любовь. В отражении на фоне черных участков космоса на экране Дэвид различал мелкие черты прекрасного лица Кейт. Она внимательно сосредоточилась на изображении планеты. Дэвид видел это выражение лица множество раз. Он почти забылся, любуясь, но резкий голос, раздавшийся сверху, вернул его к действительности.

– Этот регион находится под военным карантином. Покиньте его немедленно. Повторяю: этот регион находится под военным карантином.

Его перебил другой голос, похожий на голос «Альфы»:

– Курс эвакуации сконфигурирован. Выполнить?

– Никак нет, – отрезала Кейт. – Сигма, заглушить уведомления военных буев и удерживать синхронную орбиту.

– Это безрассудство, – заявил Янус.

– Я должна знать.

Дэвид подступил ближе к экрану. Планета походила на землю, но цвета были иными – океан слишком зеленый, облака слишком желтые, суша – сплошь красные, коричневые и охряные оттенки. Никаких деревьев. Только круглые черные кратеры, испещрившие голый ландшафт.

– Это могло быть естественным явлением, – заявил Янус. – Рядом комет или полем астероидов.

– Могло, но не было.

– Ты не…

– Не было. – Обзорный экран совершил наезд на один из метеоритных кратеров. – К каждому кратеру ведет ряд дорог. Там были города. Это нападение. Может, нападающие захватили поле астероидов и воспользовались обломками для кинетической бомбардировки. – Обзорный экран снова преобразился. Руины города посреди пустынного ландшафта обрели четкие очертания. Видны стали рассыпающиеся небоскребы. – А о тех, кто находился за пределами больших городов, они позволили позаботиться последствиям катастрофы. Здесь могут быть ответы, – в голосе Кейт прозвучала непререкаемая решимость. Эти интонации были Дэвиду знакомы. Ему уже довелось несколько раз испытать их на себе.

Очевидно, Янусу тоже. Он понурил голову.

– Возьми посадочный модуль «Бета». Без ковчегов он обеспечит тебе более высокую маневренность.

Повернувшись, ученый направился к двери в глубине мостика.

Дэвид внутренне подобрался, но Янус его не видел. «А Кейт видит?»

Она направилась было следом за Янусом, но остановилась и уставилась на Дэвида:

– Тебя здесь быть не должно.

– Что это, Кейт? Снаружи с тобой что-то происходит. Ты умираешь.

Доктор Уорнер сделала еще два длинных шага к выходу.

– Здесь я не могу тебя защитить.

– Защитить меня от чего?

Она сделала еще шаг.

– Не следуй за мной. – И устремилась за порог.

Дэвид ринулся следом.

И оказался под открытым небом. На поверхности планеты. Развернулся, пытаясь…

Кейт. Одетая в легкий скафандр, она впереди него шагала к разрушающемуся городу. Позади них среди красной каменистой пустыни стоял небольшой черный корабль.

– Кейт! – позвал Дэвид, бросаясь к ней.

Она застыла.

Землю тряхнуло раз, потом другой, сбив Вэйла с ног. Небо разверзлось, и сквозь него вторгся красный объект, ослепив Дэвида и окатив его волной удушающего жара. Ощущение было такое, будто к нему несется докрасна раскаленная кочерга размером с астероид.

Он попытался встать, но трясение почвы снова сбило его с ног.

Пополз, чувствуя, как жар сверху и под ним испепеляет его.

Кейт будто воспарила над трясущейся землей. Она скакнула вперед, подгадывая свои приземления под содрогания земли, швырявшие ее вверх и вперед, к Дэвиду.

Она накрыла его, и Вэйл пожалел, что не может разглядеть ее лицо сквозь зеркальное забрало шлема.

Он почувствовал, что падает. Ноги его коснулись холодного пола, и голова врезалась в стекло. Резервуар. Исследовательская лаборатория.

Стекло разошлось, и Мило бросился вперед, вскинув брови и разинув рот:

– Мистер Дэвид…

Вэйл посмотрел вниз. Тело его не было обожжено, но взмокло от пота. А из носа сбегали струйки крови.

Кейт.

Чувствуя, как трясутся руки и ноги, Дэвид рывком поднялся и заковылял к ее резервуару. Стекло разошлось, и женщина рухнула, будто марионетка с обрезанными веревочками.

Вэйл подхватил ее, но у Кейт не хватало сил, чтобы стоять. Они повалились на холодный пол, и Кейт упала Дэвиду на грудь.

Вэйл ухватил пальцами ее горло. Пульс был слабый, но прощупывался.

– «Альфа»! Ты можешь ей помочь?

– Неизвестно.

– Почему неизвестно? – крикнул Дэвид.

– У меня отсутствует текущий диагноз.

– Что за чертовщина нужна для его получения?

Открылась круглая панель, и в комнату въехал плоский стол.

– Полное диагностическое сканирование.

Мило бросился вперед, чтобы подхватить Кейт за ноги, а Дэвид взял ее под мышки, собрав все силы, чтобы поднять ее на стол.

Ему показалось, что стол возвращается к своему месту в стене мучительно медленно. Круглое отверстие перекрыло темное стекло, и, заглянув внутрь, Дэвид увидел, как от ног Кейт к ее голове пробегают голубые огоньки.

Экран в стене озарился, отобразив единственную надпись:

ВЫПОЛНЯЕТСЯ ДИАГНОСТИЧЕСКОЕ СКАНИРОВАНИЕ…

– Что происходит? – спросил Мило.

– Я… Мы… – Дэвид тряхнул головой. – Понятия не имею.

Экран изменился.

Первичный диагноз:

Нейродегенерация вследствие синдрома воскрешения

Прогноз:

Летальный

Ожидаемый срок жизни:

4–7 локальных суток

Неотложные проблемы:

Субарахноидальное кровоизлияние

Церебральный тромбоз

Рекомендуемые действия:

Хирургическое вмешательство

Оценка успеха хирургического вмешательства:

39 %

С каждым прочитанным словом окружающее все больше омрачалось для Дэвида. Чувства угасали. Он почувствовал, как протягивает руку и опирается о стеклянный резервуар. Уставился на экран.

Слова «Альфы» обрушились на него, опалив, как раскаленный метеор, рухнувший на планету.

– Произвести рекомендованную хирургию?

Дэвид будто со стороны услышал собственный голос, отвечающий «да», и смутно осознал, как Мило обнимает его рукой за плечи, хотя сам едва достает до них макушкой.

Глава 4

В двух милях под поверхностью Антарктиды

Вопли служили для Дориана единственным ориентиром в пути через темные коридоры корабля. Уже не первый день искал он их источник. Но при его приближении они неизменно обрывались, и появлялся Арес, чтобы заставить Дориана покинуть сооружение атлантов, занимающее двести пятьдесят квадратных миль под ледяной корой Антарктиды, и отправиться на поверхность, обратно к подготовке последнего сражения – тяжкого труда, выходящего за рамки его понимания.

Раз Арес здесь, проводит все свое время в помещении с воплями – значит, события разворачиваются там, в этом Дориан не сомневался.

Вопли оборвались. Слоун замер как вкопанный.

Исторгся новый крик, и Дориан свернул за угол, потом за другой. Вопли доносились из-за двустворчатой двери прямо перед ним.

Прислонившись к стене, Слоун застыл в ожидании. Ответы. Арес обещал ему ответы, правду о его прошлом. Как и Кейт Уорнер, Дориан был зачат в другое время – еще до Первой мировой войны, затем спасен от испанской инфлюэнцы трубой атлантов и пробужден в 1978 году с воспоминаниями атланта.

Дориану достались воспоминания Ареса, и эти подавленные реминисценции понукали его всю жизнь. Слоун видел их лишь проблесками: сражения на суше, на море, в воздухе и – величайшие из всех – баталии в космическом пространстве. Дориан алкал знать, что случилось с Аресом, его историю, свое прошлое, свое происхождение. Больше всего на свете он жаждал понять себя, понять подноготную всей своей жизни.

Дориан утер еще одну струйку крови из носа. Теперь носовые кровотечения участились, как и головные боли вкупе с кошмарными сновидениями. Что-то с ним происходит. Он выбросил это из головы.

Двери распахнулись, и оттуда вышел Арес, ничуть не удивившийся при виде Слоуна.

Дориан тужился разглядеть что-нибудь в помещении. Там на стене висел человек. От ремней, врезавшихся ему в вытянутые руки, и от ран на груди и ногах ручьями струилась кровь. Двери закрылись, и атлант ступил в коридор.

– Ты огорчаешь меня, Дориан.

– Взаимно. Ты обещал мне ответы.

– Ты их получишь.

– Когда?

– Скоро.

Слоун в один шаг одолел разделяющую их дистанцию.

– Сейчас же.

Арес выбросил выпрямленную ладонь вперед, ударив Дориана в горло, отчего тот повалился на землю, хватая воздух ртом.

– Ты сможешь отдать мне еще только один приказ в жизни, Дориан. Ты понял? Будь на твоем месте кто-нибудь другой, я вообще не потерпел бы подобной выходки. Но ты – это я. Настолько, что даже сам не представляешь. И я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я не сказал тебе о твоем прошлом, потому что это помрачит твои суждения. Нам предстоит работа. Знание истины в полном объеме подвергнет тебя риску. Я полагаюсь на тебя, Дориан. Через пару мимолетных дней мы будем контролировать эту планету. Уцелевшие остатки человеческого рода – рода, хочу тебе напомнить, который я помог сотворить, помог спасти от вымирания – будут членами-учредителями нашей армии.

– С кем мы сражаемся?

– С врагом невообразимой силы.

Слоун поднялся на ноги, но держался на приличном отдалении.

– У меня весьма живое воображение.

Атлант возобновил свою стремительную ходьбу. Человек последовал за ним, держа дистанцию.

– Они одолели нас за одни сутки, Дориан. Только вообрази. Мы были самой развитой расой во всей известной Вселенной – даже более развитой, чем утраченные цивилизации, которые мы нашли.

Они достигли перекрестка, где громадные ворота открывали вход в ангар с милями труб, вмещающих уцелевших атлантов.

– Они – все, кто остался.

– По-моему, ты говорил, что они не смогут пробудиться, что их травмы от атак слишком сильны, так что им нипочем не оправиться.

– Так и есть.

– У тебя кто-то есть. Кто он?

– Он не один из них. Из нас. Он – не твоя забота. Твоя забота – грядущая война.

– Грядущая война, – пробормотал Слоун. – Численный перевес не на нашей стороне.

– Придерживайся курса, Дориан. Поверь. Через пару коротких дней эта планета будет нашей. Тогда мы развернем грандиозную кампанию, войну ради спасения всех человеческих планет. Этот враг – и твой враг тоже. Люди обладают нашей ДНК. Этот враг рано или поздно придет и за вами. Вам не спрятаться. Но вместе мы можем сражаться. Если мы не поднимем свою армию сейчас, пока окно не закрылось, то потеряем всё. Участь тысяч миров покоится на твоих плечах.

– Верно. Тысяч миров. Я бы хотел указать то, что считаю рядом ключевых проблем. Личный состав. На Земле уцелело с пару миллиардов человек. Они слабы, больны и голодают. Таков наш призывной контингент – подразумевая, что мы вообще сможем захватить планету, а я даже в этом не уверен. Так что в нашей «армии» будет от силы пара миллиардов – и не обязательно сильных. Причем я говорю с большой натяжкой. Против силы, правящей Галактикой… Извини, но не нравятся мне наши шансы.

– Тебе бы надо быть умней, Дориан. Думаешь, эта война будет напоминать ваши примитивные представления о звездных войнах? Металлические и пластиковые корабли парят в космосе, паля друг по другу лазерами и бризантными снарядами? Я тебя умоляю! Думаешь, я не рассмотрел нашу ситуацию? Ключ к нашей победе отнюдь не в числе. Я составил этот план сорок тысяч лет назад. Ты же занят им всего три месяца. Верь мне, Дориан.

– Дай мне основания.

– Ты в самом деле думаешь, будто можешь подтолкнуть меня к ответам, которых жаждет твое сердечко, Дориан? – усмехнулся Арес. – Хочешь, чтобы я уврачевал твою душу, вернул тебе ощущение целостности и безопасности? Вот зачем ты прибыл в Антарктиду с самого начала, не правда ли? Чтобы разыскать своего отца? Открыть правду о своем прошлом?

– Ты так меня третируешь – и это после всего, что я для тебя сделал?

– Ты сделал это для себя, Дориан. Задай мне вопрос, который действительно хочешь задать.

Слоун покачал головой.

– Валяй.

– Что происходит со мной? – Он воззрился на Ареса. – Что ты со мной сделал?

– Теперь мы наконец-то тронулись с места.

– Со мной что-то не так, правда ведь?

– Разумеется. Ты человек.

– Я не это имел в виду. Я умираю. Я это чувствую.

– Со временем, Дориан. Я спас твой народ. У меня есть план. Мы установим в этой Вселенной непреходящий мир. Ты даже не представляешь, как труднодостижим он был. – Атлант подступил ближе к человеку. – Есть правды, которые я не могу тебе открыть. Ты не готов. Имей терпение. Ответы придут. Важно, чтобы я помог тебе постичь прошлое. Твое недопонимание может нас погубить, Дориан. Ты важен. Я могу сделать это без тебя, но не хочу. Я долго ждал, когда рядом со мной встанет кто-нибудь вроде тебя. Если твоя вера достаточно сильна, нет предела тому, что мы способны свершить.

Развернувшись, Арес повел Слоуна прочь от перекрестка, прочь от бесконечного зала с трубами, к выходному порталу. Дориан следовал за ним в молчании. В его рассудке разгоралась война: слепо повиноваться или бунтовать? Они облачились в скафандры, не обменявшись ни словом, и пересекли ледяную каверну за пределами корабля, где висел Колокол.

Дориан помешкал, и взгляд его обратился к расщелине, где он нашел отца – замороженного, скованного льдом внутри космического скафандра, павшего жертвой Колокола и своего подручного-«Иммари», который его предал.

Арес ступил в металлическую корзину.

– Главное – будущее, а остальное неважно, Дориан.

Они в молчании поднимались по темной вертикальной шахте, пока корзина не остановилась наверху. По плоской поверхности льда вытянулись ряды мобильных жилищ, будто бесконечный поток белых гусениц, зарывшихся в снег.

Дориан, росший в Германии, а затем в Лондоне, наивно считал, что знаком с морозами. Суровый климат Антарктиды не сравнится ни с чем.

Когда Слоун с Аресом зашагали к центру оперативного управления, штабисты «Иммари», одетые в толстые белые парки, суетились между жилищами; кто-то салютовал, кто-то не видел их, пригнувшись от ветра.

За похожими на гусениц жилищами вдоль периметра тяжелая техника и строительные бригады заканчивали возведение «Антарктической крепости», как ее прозвали. Две дюжины рельсовых орудий, направленных на север, молча застыли в ожидании атаки, в неизбежности которой «Иммари» не сомневались.

Ни одна армия Земли не была готова сражаться здесь даже до чумы. А уж после – и подавно. Авиация против рельсотронов – просто пшик. Успеха не принесла бы даже мощная сухопутная атака с поддержкой артиллерии с моря. Мысли Дориана обратились к нацистам, преемникам его отца, и их глупой зимней кампании в России. «Альянс Орхидеи» ждет та же участь, если – а вероятнее, когда – они высадятся здесь.

В центре оперативного управления солдаты поприветствовали Дориана и Ареса, выстроившись вдоль коридоров по стойке смирно. В ситуационной комнате атлант обратился к начальнику оперативного управления:

– Мы готовы?

– Так точно, сэр. Мы обезопасили активы по всему миру. Потери минимальны.

– А поисковые команды?

– На месте. Они все достигли указанной глубины бурения по периметру. У двух-трех были сложности из-за воздушных карманов под толщей льда, и мы отправили поисковые команды. – Начальник помолчал. – Однако они ничего не обнаружили. – Он выстучал на клавиатуре команду, и на экране появилась карта Антарктиды, испещренная красными точками.

«Что он ищет? – озадачился Дориан. – Другой корабль? Нет. Мартин наверняка знал бы. Что-то еще?»

Арес воззрился на Слоуна, и в этот момент человек вдруг ощутил то, чего не чувствовал уже давным-давно, даже в коридоре внизу, когда Арес ударил его, – страх.

– Вы спустили устройства, которые я предоставил? – осведомился атлант.

– Да, – кивнул начальник.

Арес прошел в переднюю часть комнаты.

– Выведите меня на общий вызов по базе.

Нажав несколько клавиш, начальник кивнул.

– Отважные люди, трудящиеся во имя нашего дела, шедшие на жертвы и не покладавшие рук ради нашей цели, знайте: день, который мы готовили, настал. Через несколько минут мы предложим «Альянсу Орхидеи» мир. Надеюсь, он будет принят. Мы стремимся к миру на Земле, дабы получить возможность подготовиться к окончательной войне с врагом, коему мир неведом. Это испытание пока впереди. Сегодня же я благодарю вас за службу и прошу не терять веры в грядущие часы. – Арес сосредоточил внимание целиком на Дориане. – И пока ваша вера будет испытываться на прочность, помните: дабы построить новый, лучший мир, сперва надо набраться дерзости разрушить старый.

Глава 5

Атланта, Джорджия

Перевернувшись на бок, доктор Пол Бреннер уставился на часы.

5.25.

Будильник зазвонит через пять минут. Тогда Пол выключит его, встанет и соберется – попусту. Нет больше никакого рабочего места, куда надо поспеть, никакой работы, которую надо сделать, никакого списка неотложных дел, по которому надо пройтись. Есть лишь надломленный мир, нащупывающий путь, и последние четырнадцать дней этот путь не имел к нему никакого отношения. Казалось бы, можно выспаться как никогда, но что-то этому мешало. Пол почему-то просыпался чуть раньше половины шестого, перед звонком будильника – в готовности, полный предвкушения, словно сегодня все переменится.

Отбросив одеяло, Бреннер зашаркал в хозяйскую ванную и принялся умываться. Он никогда не принимал утром душ, стремясь побыстрее попасть на работу, оказаться там первым, чтобы дать фору подчиненным. После работы Пол всегда направлялся в спортзал. Такое окончание дня помогало ему дома расслабиться, отвлечься. Или попытаться. Что при такой работе трудновато. Что ни день, либо обнаруживалась вспышка той или иной болезни, либо возникало подозрение таковой, либо надо было разгребать бумажные завалы. Руководить отделом глобального выявления заболеваний и экстренных мероприятий Центра профилактики и контроля заболеваемости США – дело непростое. И риск заражения – лишь полбеды.

А еще надо было хранить секретность. Последние двадцать лет Пол работал с глобальным консорциумом, готовясь к самой истребительной вспышке – пандемии, пришедшей в облике Чумы Атлантиды. Тогда-то и окупились все эти годы тяжких трудов. Глобальная рабочая группа «Преемственность» обуздала чуму и в конечном итоге отыскала лекарство благодаря ученой, с которой ему не довелось встретиться лично – доктору Кейт Уорнер. Очень многое в Чуме Атлантиды по-прежнему оставалось для Пола загадкой, но одно он знал наверняка: с нею покончено. Ему бы следовало быть вне себя от восторга, но Бреннер чувствовал лишь внутреннее опустошение. Он будто лишился цели, оказавшись вдруг не у дел.

Покончив с умыванием, Пол провел ладонью по своим коротким черным курчавым волосам, чуть всклокоченным после сна. В зеркале он увидел пустую просторную кровать и на миг задумался, не вернуться ли ко сну.

К чему готовиться? Чума позади. Делать больше нечего.

Нет. Это не совсем так. Она его ждет.

Его постель пуста, но дом – вовсе нет. До его обоняния уже донесся аромат готовящегося завтрака.

Пол двинулся вниз по лестнице крадучись, чтобы не разбудить своего двенадцатилетнего племянника Мэтью.

В кухне послышался лязг сковородки.

– Доброе утро, – прошептал Бреннер, переступая порог кухни.

– Доброе, – отозвалась Натали, переворачивая сковороду, чтобы вывалить омлет на тарелку. – Кофейку?

Кивнув, Пол уселся за круглый столик в эркере с видом на покатый двор.

Натали поставила тарелку с омлетом рядом с большой миской мамалыги. Довершал меню бекон, покрытый фольгой, удерживающей тепло. Пол молча расставил тарелки и разложил приборы. До Чумы он обычно смотрел телевизор, жадно заглатывая завтрак, но так – в компании – ему нравилось куда больше. Компании у него не было давным-давно.

– У Мэтью опять был кошмар, – сообщила Натали, поперчив свою кашу.

– Правда? Я ничего не слышал.

– Я утихомирила его около трех. – Она отведала омлета с кашей и еще чуть подсолила их. – Вам бы следовало поговорить с ним о матери.

Пола ужасала одна лишь мысль об этом.

– Поговорю.

– Что вы собираетесь делать сегодня?

– Не знаю. Подумывал, не наведаться ли на склад. – Он указал на кухонную кладовую. – Через пару недель у нас могут кончиться продукты. Лучше пополнить запасы сейчас, пока Районы Орхидеи не опустеют и продукты не начнут разлетаться.

– Хорошая мысль. – Она помолчала, словно желая сменить тему. – У меня есть друг по имени Томас. Примерно моего возраста.

Пол вопросительно поднял брови: «И какого же это?»

– Для протокола: тридцать пять лет, – чуть улыбнулась она, отвечая на безмолвный вопрос, и тут же уткнулась обратно в тарелку, снова посерьезнев. – Его жена умерла от рака два года назад. Он был раздавлен. Увешал весь дом ее фотографиями. И никак не шел на улучшение, пока не поговорил о ней. Для него это было ключом к продвижению вперед.

«Значит ли это, что ее муж умер? От Чумы Атлантиды? Раньше? Это она хочет мне поведать?» Пол собаку съел в расшифровке ретровирусов, да и вообще в любых лабораторных исследованиях, коли уж на то пошло. А вот люди, особенно женщины… они так и остались для него настоящей загадкой.

– Да, согласен. Для каждого, кто… потерял кого-нибудь, по-моему, поговорить об этом очень благотворно.

Натали подалась вперед, но в этот миг в другом конце кухни затрезвонил сигнал тревоги, погубив настроение… Нет, не тревога, а всего лишь звонок телефона – стационарного телефона Пола.

Встав, он снял трубку.

– Пол Бреннер.

Послушал, несколько раз кивнув, попытался вклинить вопрос, но на том конце дали отбой, прежде чем он успел промямлить хоть слово.

– Кто это был?

– Администрация, – пояснил Пол. – Выслали за мной автомобиль. В Районах Орхидеи какая-то проблема.

– Думаете, Чума мутировала? Очередная волна инфекции?

– Возможно.

– Хотите, чтобы я поехала с вами?

Натали оказалась единственным уцелевшим членом исследовательского штата «Преемственности» – команды, координировавшей глобальные усилия по излечению Чумы Атлантиды. Прежде она была исследователем и трудилась в лаборатории Центра профилактики и контроля заболеваемости. Вряд ли она сможет сделать какой-нибудь ценный вклад в расследование, но почему-то Полу хотелось, чтобы эта женщина была рядом. Но есть и более важная проблема.

– Мне нужно, чтобы кто-нибудь побыл здесь с Мэтью. Я не могу просить вас…

– Вам не придется. Мы будем здесь, когда вы вернетесь.

Поднявшись наверх, Бреннер быстро оделся. Ему хотелось вернуться к прерванному разговору с Натали, но притом он не мог не признаться себе: одеваться на работу, быть нужным, вынужденным куда-то идти было приятно. Снаружи донесся гудок клаксона. Выглянув из окна, Пол увидел черный седан с тонированными стеклами. Его двигатель, работающий на холостом ходу, изрыгал в холодный предрассветный сумрак облака выхлопных газов.

У передней двери Пол сдернул с плечиков в гардеробе свой плащ. В противоположном конце прихожей на столике стояло свадебное фото Бреннера с женой в рамочке. Бывшей женой. Она ушла четыре года назад.

«Так вот что она думает? Что моя жена умерла?»

Конечно. Столько снимков до сих пор развешано по всему дому…

Пол ощутил непреодолимый порыв перед уходом расставить все точки над «i».

– Натали!

– Минуточку! – откликнулась она из кухни.

Пол снова бросил взгляд на свадебную фотографию, и последний разговор с женой снова ожил у него в памяти…

«Ты слишком много работаешь, Пол. Ты всегда будешь работать слишком много. Так не пойдет».

Бреннер сидел на диване, в десяти футах от места, где стоял сейчас, уткнув взгляд в пол.

«Завтра утром перевозчики приедут за моими вещами. Я не хочу никаких скандалов».

Никаких скандалов и не было. Правду говоря, он и по сей день не таил на нее никакой обиды. Жена перебралась в Нью-Мексико, и они не поддерживали связь годами, но фотографии со стен Пол не снял. Ему это даже в голову не приходило. И впервые он об этом пожалел.

– На случай, если вас не покормят, – вторгся в его воспоминания голос Натали.

Пол принял у нее коричневый бумажный пакет и указал на фото на столике:

– Насчет моей жены…

Гудок раздался снова, длинный и требовательный.

– Мы можем поговорить, когда вы вернетесь. Будьте осторожны.

Пол потянулся было к ней, но замялся и вместо того протянул руку к двери, распахнул ее и зашагал к машине. Из нее вышли двое морских пехотинцев, и ближайший распахнул для него дверцу. Не прошло и нескольких секунд, как машина отъехала.

Обернувшись, Бреннер поглядел через заднее стекло на свой двухэтажный кирпичный дом, жалея, что не смог пробыть там чуточку дольше.

Глава 6

Район Орхидеи Бета

Атланта, Джорджия

Пол Бреннер смотрел из окна конференц-зала на четвертом этаже, пытаясь постичь происходящее. Вдоль улиц вытянулись длиннейшие очереди. Медицинский персонал вел первичный отсев, снимая показания и направляя людей в разные здания, откуда те выходили совершенно изнуренными, будто после полного медосмотра.

– И что вы думаете, Пол?

Обернувшись, он увидел стоящего на пороге нового министра обороны Терранса Норта. В прошлом Норт был морским пехотинцем, и хотя был одет в сшитый по фигуре темно-синий костюм, все равно выглядел военным со своим худощавым лицом и прямой осанкой. Пол несколько раз встречался с Нортом на видеоконференциях во время Чумы Атлантиды, но лицом к лицу – ни разу. В жизни он оказался куда импозантнее, чем на экране.

– Даже не пойму, что я вижу, – указал Пол на улицу внизу.

– Подготовку к войне.

– Войне с кем?

– С «Иммари».

– Не может этого быть. Европейцы сокрушили их в Южной Испании. Они разгромлены, а Чума излечена. Они нам не угроза.

Закрыв за собой дверь, Норт включил большой экран конференц-зала.

– Вы говорите об организованных военных действиях. О войне, напоминающей войны минувшего.

– О чем это вы толкуете?

– О новом типе конфликта. – Норт поработал на своем ноутбуке, и на экране появился ряд видеороликов. Вооруженные силы в черной форме без знаков различия атаковали различные промышленные сооружения и склады. Мест Пол не узнавал, но это явно не военные базы.

– Это продуктовые хранилища, – пояснил Норт. – Они почти не охранялись, поскольку правительства Орхидеи национализировали запасы провизии в первые же дни эпидемии. На последнем видео производственный комплекс «Арчер Дэниел Мидленд» в Декейтере, штат Иллинойс. Отряды милиции «Иммари» захватили его и дюжину прочих крупных предприятий пищевой промышленности неделю назад.

– Они хотят уморить нас голодом?

– Это лишь часть их плана.

– А вы не можете их отбить?

– Конечно же, можем. Но они уничтожат склады, если мы атакуем. Это ставит нас в трудное положение. Мы не можем отстроить предприятия пищевой промышленности достаточно быстро.

– Вы можете привлечь людей для приготовления провизии…

– Мы рассматривали такую возможность. Вот зачем вы здесь.

– А зачем я здесь?

– Я собираюсь разложить перед вами всю мозаику до последнего фрагмента, Пол, чтобы вы приняли информированное решение.

«Решение о чем?» – озадачился Бреннер.

Норт снова поработал на клавиатуре. Появился скан помятого документа.

– Это распространяемый «Иммари» манифест. Он предрекает скорый крах человечества. Судный день, когда грянет катаклизм. И призывает всех, кто хочет выживания человеческого рода, сплотиться под знаменами «Иммари». Излагает стратегию. Первым шагом будет захват запасов провизии – всего, от гигантских перерабатывающих предприятий до ферм. Второй – сети энергоснабжения.

Пол хотел было задать вопрос, но Норт перебил его:

– Они захватили контроль над восьмьюдесятью процентами наших угольных ресурсов.

– А зачем уголь?

– Он по-прежнему производит свыше сорока процентов американской электроэнергии. Без угля электростанции скоро заглохнут. Ядерные и гидроэлектростанции остаются в игре, но захват ТЭЦ нас доконает.

Пол кивнул. Должен быть еще какой-нибудь вирусный или биологический компонент. Энергия и продукты… он здесь не из-за них.

– А нет ли в манифесте третьего этапа?

– Погодите. «Иммари» сулят, что откликнувшиеся на их зов получат помощь – нападение такого масштаба, какого мир еще не видывал. Обещают, что «Альянс Орхидеи» будет раздавлен за одни сокрушительные сутки.

– Ядерное нападение?

– Мы так не думаем. Эти объекты бдительно охраняются. К тому же это слишком очевидно. Это нечто выходящее за рамки привычных представлений. У нас есть одна ниточка. Спутники. Вчера ночью мы потеряли связь со всеми спутниками, контролируемыми «Альянсом Орхидеи», равно как и с Международной космической станцией. Частные спутники также не отвечают. Первые спутники вошли в атмосферу сегодня утром. Последние из них сгорят и рухнут на землю к ночи.

– Кто-то сбил их?

– Нет. Их взломали. В управляющие программы проник очень хитроумный вирус. Мы слепы. Единственным основанием так поступить для них могла быть лишь готовность атаковать. Катаклизм, нападение «Иммари» или чего оно там, скоро начнется.

– Думаете, атака может быть биологической? Очередная эпидемия?

– Не исключено, – подтвердил Норт. – Правду сказать, мы даже не догадываемся. Президент хочет, чтобы мы были готовы ко всему.

Тут в конференц-зал вошел один из членов штаба Норта.

– Сэр, вы нам нужны.

Министр обороны оставил Пола в одиночестве размышлять над увиденным. Если атака будет биологической, Бреннер представляет собой вполне логичный выбор, чтобы возглавить глобальный отпор. Он начал внутренне готовиться к этому. Перед его мысленным взором проносились разнообразнейшие сценарии. Мало-помалу мысли его обратились к Натали и Мэтью. Надо перевезти их в «Преемственность»…

Дверь открылась, и в зал медленно вошел Норт.

– Началось.

Глава 7

Штаб-квартира Центра профилактики и контроля заболеваемости

Атланта, Джорджия

Шагая по коридорам «Преемственности», Пол испытывал какое-то диковинное чувство. В этой части Центра профилактики и контроля заболеваемости США он с командой консорциума бился против глобальной пандемии, тянувшейся восемьдесят одни сутки и стоившей жизни почти двум миллиардам человек. Восемьдесят одни сутки сна на диване в кабинете, непрерывного питья кофе, шумных перебранок, психических срывов, в конце концов завершившихся одним-единственным триумфом.

Теперь по этим коридорам ходили совершенно другие люди – солдаты, работники Министерства обороны и прочие не известные Полу личности.

Министр обороны Норт дожидался его в главной ситуационной комнате «Преемственности». Стеклянные двери разошлись, пропуская Бреннера, и снова сошлись у него за спиной, и двое мужчин остались наедине. Экраны, покрывающие дальнюю стену, показывали ту же картину, что и четырнадцать дней назад, когда Пол уходил, – статистику смертности по Районам Орхидеи всей планеты, колебавшуюся в пределах от двадцати до сорока процентов. Везде, кроме одного места – Мальты. Последний элемент лекарства доктор Уорнер и ее команда отыскали именно там. Этот район светился зеленым, и рядом парила надпись «Уровень смертности 0 %».

Норт присел за один из столиков на роликах.

– Один из членов моей команды только что забрал Натали и вашего племянника, Пол. Они скоро будут здесь.

– Спасибо. Я связался с членами моего штата – кто остался. Как только они будут здесь, начну обзванивать своих зарубежных партнеров.

– Замечательно. Мне известно, что они сию минуту ведут аналогичные беседы. Итак, первым делом – главное. Нам нужен ваш код доступа к программе управления «Преемственностью» корневого уровня.

– Мой код доступа? – нахмурился Пол.

Взяв ручку, Норт небрежно кивнул:

– Угу.

– Зачем?

– Мне сообщили, что только ваши коды могут загнать в импланты Орхидеи новую терапию.

– Это правда, – подтвердил Бреннер. В голове у него в полную мощь затрезвонил сигнал тревоги.

– В целях безопасности, Пол. Вы – своего рода критическая точка. Если вы погибнете, эти коды будут утрачены вместе с вами – а значит, в практическом отношении, и вся «Преемственность» как таковая. Если мы не сможем ввести новую терапию, вся система гроша ломаного не стоит. Нам требуется подстраховка.

– У нас есть подстраховка. Коды доступа есть у двух человек – одного из команды, кого я назначу, и у меня. Личность этого человека никому не известна. По соображениям безопасности. Только представьте, что было бы, если бы «Иммари» узнали коды доступа «Преемственности». Они покончили бы с нами за считаные часы.

– И кто же этот второй человек?

Встав, Пол двинулся прочь от Норта, выражение лица которого теперь переменилось. Второй хранитель мертв – умер в числе многих членов штата в последние часы чумы. Бреннер намеревался назначить нового хранителя кода, когда уцелевший персонал прибудет, но теперь заколебался.

– Больше ничего касательно кода я сообщить не могу. Но даю вам слово, что доступ к «Преемственности» мы не утратим.

Норт тоже встал.

– Мы так и не закончили разговор в Районе Орхидеи. Официально мы находимся в состоянии войны. И разрабатываем способы связи с нашими военными флотами. Но если они потеряют связь с Пентагоном на продолжительное время, им отдан действующий приказ атаковать. Бомбы посыплются на главный штаб «Иммари» в Антарктиде очень скоро. Они эвакуировали свои объекты в Кейп-тауне, Буэнос-Айресе и других городах, но за ними будут охотиться. Тревожит нас не лобовая стычка с «Иммари». Нас беспокоит грядущая война у нашего порога. По нашим оценкам, силы «Иммари» здесь, в США, составляют сорок тысяч – может, чуть больше или меньше. Этого достаточно, чтобы перехватить нашу цепочку пищевого снабжения и подорвать нашу энергосеть, но больше они ничего сделать не смогут.

– Вот именно.

– Я читал ваше личное дело, Пол. Вы человек с головой. Хороший ученый. Я же был хорошим солдатом. Мне потребовались целые годы, чтобы сориентироваться в политике. Это совсем другая игра. Впрочем, вам это известно. Здесь, в Центре профилактики и контроля заболеваемости США, вы входили в верхушку руководства. Вы играли в эту игру. Вы же видите, куда это ведет.

– Очевидно, я не так сообразителен, как вам кажется.

– Они перекроют снабжение Районов Орхидеи энергией и продуктами, чтобы заставить нас их распустить. Когда мы это сделаем, «Иммари» примутся обращать усталые, голодные массы, которые хлынут оттуда, на свою сторону. Они обратятся с воззванием к миллионам человек, которых мы отпустим. Начнется идеологическая война. Их пропаганда против нашей. Мы будем сражаться не против армии «Иммари». Мы будем сражаться против их идей. Это сведется к искоренению государства всеобщего благосостояния. «Иммари» хотят построить глобальное государство с людьми, которые могут постоять за себя, которые не будут зависеть от государства. Многим эта идея по душе. Они не хотят возвращения прежнего миропорядка. А с нашей стороны – простая реальность: мы не в состоянии давать отпор ополчению и в то же время заботиться о тех, кто слишком слаб, чтобы сражаться. Запасов инсулина в США хватит на десять дней. Антибиотиков практически не осталось; теперь мы используем их лишь в самых крайних случаях. Мы сжигаем трупы за пределами Районов Орхидеи, но не поспеваем. При такой плотности населения в каком-нибудь Районе Орхидеи уже наверняка гуляет новый супермикроб, резистентный к антибиотикам.

– С супермикробами мы управимся. Именно ради этого и существует «Преемственность».

– Это лишь малая толика того, с чем мы столкнулись. Даже без угрозы «Иммари» нас подстерегает гуманитарная катастрофа глобальных масштабов. Мы должны перестроить мир, а нам требуется прокормить слишком много ртов. У нас имеется возможность. Мы можем избавиться от некоторых из наших, о которых не в состоянии позаботиться, и в то же самое время убедить сочувствующих «Иммари» одуматься. Это наш единственный козырь. И ключ ко всему – «Преемственность» и импланты «Орхидеи». Мы должны сколотить собственную армию – из сильных членов наших рядов.

– Я… мне нужно время, чтобы подумать… – сглотнул Пол.

– Время – единственное, чего у нас нет, Пол. Мне нужны эти коды. Напоминаю вам, что Натали и ваш племянник у меня.

Бреннер невольно попятился.

– Я… я хочу знать, в чем состоит план.

– Коды! – Норт бросил взгляд на солдат за стеклянной дверью.

Пол воспринял это как угрозу. Присев за стол, он негромко проронил:

– Как я понимаю, вы уже пытались взломать коды?

– Уже больше недели. АНБ[1] утверждает, что через пару дней они войдут в систему, но, когда спутники вырубились, мы решили обратиться к вам. Мы бы искренне хотели получить эти коды легким путем.

Пол кивнул, прекрасно понимая, каким будет трудный путь. Постаравшись выбросить мысль о пытках из головы, Бреннер сосредоточился на том, что будет, если он выдаст коды. Вырисовывалось две возможности. Первая: Норт – агент «Иммари» и воспользуется кодами, чтобы погубить несметное множество людей. И вторая: Америка и «Альянс Орхидеи» вот-вот совершат величайшую ошибку в истории человечества. А вину за нее, скорее всего, взвалят на Пола. Необходимо разузнать побольше. Ему нужно время, чтобы составить план.

– Ладно. Послушайте, я безвылазно сидел дома две недели. Я понятия не имел о происходящем. Согласен, нас приперли к стенке. Я передам вам коды, но должен предупредить, что программа «Преемственности» снабжена множеством уровней безопасности, включая ловушки и протоколы, гарантирующие, что посылать новые терапии на импланты, вживленные каждому жителю Районов Орхидеи, может только персонал «Преемственности». Я вам нужен. Теперь я понимаю, с какой угрозой мы столкнулись. Все, о чем я прошу, – чтобы все решения принимались при моем участии.

Сев, Норт пододвинул к себе клавиатуру.

– Полагаю, мы сдвинулись с мертвой точки.

Изображение на экране сменилось рядами статистических данных. Некоторые из них Пол узнал.

– Вы провели медосмотр…

– Да, коротенький. Мы проделали полномасштабную инвентаризацию всего человечества – всех находящихся под эгидой «Орхидеи».

– С какой целью?

– Тут два списка. Тех, кого мы можем спасти, то есть годных в строй или к нестроевой. И негодных.

– Ясно.

– Нам нужно применить программу эвтаназии к списку негодных, и без промедления.

– Народ этого не поддержит. Начнутся бунты…

– Мы намерены возложить вину на «Иммари». Они захватили провизию и электроэнергию. И это не натяжка. Если они захватят «Преемственность», именно так и поступят – гуманно умертвят слабых. Гибель миллионов вдохновит выживших встать против угрозы «Иммари». И отнимет у них выигрышный аргумент – устранение государства всеобщего благосостояния. Избавившись от слабаков, мы дадим то же самое, что могут и они. Мир, которого жаждут сочувствующие «Иммари», окажется у них под носом. – Норт подвинулся ближе к Полу. – Нажатием всего нескольких клавиш мы выиграем эту войну еще до ее начала, еще до катастрофы. А теперь я жду вашего ответа.

Пол бросил взгляд за стеклянные двери. Его персонал уже начал прибывать, но часовые отфутболивали людей прочь. Путь из этой комнаты отрезан.

– Понимаю, – сказал Пол.

– Хорошо. – Норт дал знак часовому, и в комнату вошел тощий юноша с ноутбуком. – Этот молодой человек работал с базой данных «Преемственности». Он последует за вами, Пол. Он будет следить – и делать записи, включая ваш код доступа. Разумеется, для подстраховки.

– Разумеется.

Бреннер начал печатать на клавиатуре, а его новый «ассистент» бдительно наблюдал за ним.

Пару минут спустя Пол открыл главную программу управления «Преемственностью» и начал вводить соглядатая в курс.

– Фактически программа эвтаназии представляет собой заранее запрограммированную терапию…

Через пятнадцать минут Бреннер ввел свой последний код авторизации, и на главном экране замигала надпись:

Программа эвтаназии передается подмножеству популяции

– А теперь я хочу побыть в кабинете один, – вставая, проронил он.

– Разумеется, Пол. – Норт обернулся к одному из солдат: – Сопроводите доктора Бреннера в его кабинет. Заберите его компьютер и телефон и позаботьтесь, чтобы у него были любая еда и напитки, какие он только пожелает.

У себя в кабинете Пол сел на диван, уставившись в пол. Хуже он не чувствовал себя еще ни разу в жизни.

Глава 8

Штаб-квартира Центра профилактики и контроля заболеваемости США

Атланта, Джорджия

Пол Бреннер в сотый раз посмотрел на часы, встал с дивана и подошел к окну. Тройное кольцо военной техники, оградившее башню Центра профилактики и контроля заболеваемости, застыло в неподвижности; некоторые солдаты стоя курили, но большинство просто сидели в своих машинах или привалившись к мешкам с песком.

Вдруг в приемной его кабинета послышались крики. Дверная ручка с лязгом задергалась, а затем кто-то принялся колотить в прочную деревянную дверь.

– Бреннер, отоприте сейчас же! – Голос у Норта осип, но был достаточно силен, чтобы внушить Полу страх.

«Он жив». Пол снова посмотрел на часы.

– Три секунды, Бреннер! Или мы откроем эту дверь сами.

Пол оцепенел.

За дверью послышалось что-то вроде «цельтесь пониже, он нужен нам живой». Загрохотали выстрелы, по комнате разлетелись щепки, и дверь распахнулась.

Через порог на подгибающихся ногах ступил Терранс Норт, держась за грудь.

– Ты пытался меня убить!

– Вам надо в лазарет…

– Не надо играть со мною, Пол. – Норт дернул головой в направлении солдат: – Взять его!

Схватив Бреннера за руки, солдаты поволокли его в коридор.

В ситуационной комнате «Преемственности» юный компьютерный гений молча смотрел, как Норт припер Бреннера к стене и медленно процедил ему в лицо:

– Останови это сейчас же, или, клянусь, прикажу солдатам тебя расстрелять.

Пол не мог поверить, что этот человек еще в состоянии держаться на ногах. Здоровая сердечно-сосудистая система Норта сохранила ему жизнь гораздо дольше, чем предполагалось. Ум Бреннера лихорадочно нашаривал какой-нибудь способ выиграть время.

Периферийным зрением он увидел Натали, входящую в холл вместе с Мэтью. Попытался отвести взгляд, но опоздал – Норт уже заметил их.

– Сначала я казню пацана. Можешь полюбоваться. – Министр хватал воздух ртом. Выпустив Пола, он повалился грудью на стол, тяжело дыша. – Майор…

Сглотнув, Пол обернулся к троим военным:

– Стоп. Майор, полагаю, вы присягали защищать эту страну от врагов и внешних, и внутренних. Именно это я и сделал. Тридцать минут назад министр принуждал меня использовать «Преемственность», чтобы казнить миллионы наших собственных граждан.

– Он лжет!

– Он не лжет, – возразил тощий программист. – Мне Норт отдал такой же приказ. Я тоже его не выполнил. Коды доступа я взломал несколько дней назад. Но врал, что нет.

Министр покачал головой, глядя на Пола с омерзением:

– Дурак. Ты погубил нас всех… Когда придут «Иммари», они перебьют нас поголовно.

Солдаты медленно опустили винтовки. Пол вздохнул, глядя, как Терранс Норт в агонии валится на пол и испускает дух. В самый первый раз Бреннер отнял у человека жизнь – и надеялся, что в последний.

* * *

Потирая виски, Пол смотрел из окна, когда расщепленная дверь кабинета со скрипом отворилась.

Вошедшая Натали минутку постояла рядом с ним, глазея на военное оцепление вокруг здания, и наконец спросила:

– Чем я могу помочь?

– Мы в сложном положении. Зависит от того, что Белый дом предпримет дальше. Морпехи в «Преемственности» последуют за майором Томасом, в настоящий момент поддерживающим меня, но если администрация прикажет атаковать здание, долго нам не продержаться.

– Так что…

– Нужно забрать Мэтью отсюда. Да и вы мне здесь тоже не нужны.

– Как? Куда же нам податься?

– Районы Орхидеи небезопасны. Как и города. Пожалуй, раз на то пошло, то и доро́ги. У моей бабушки есть хижина в горах Северной Каролины. – Пол отдал ей карту с прочерченным маршрутом. – Берите Мэтью и нескольких морпехов и отправляйтесь туда как можно скорее. Здесь кладовые по-прежнему почти полны. Берите продукты и воду, сколько сможете забить в джип, и уезжайте, пока гром не грянул.

– А как же…

– Вам звонок, сэр, – заглянула в дверной проем секретарша Пола Сьюзен.

Пол замялся. А вдруг это «тот самый» звонок: сдавайся или становись к стенке?

– Это…

– Это ваша бывшая жена.

Его тревога уступила место изумлению.

На лице Натали отразилось даже большее изумление.

Пол поднял палец.

– Да, моя бывшая жива и, ну, и я не общался с ней много лет. – Он обернулся к Сьюзен: – Скажи, что я не могу говорить…

– Она говорит, что это важно. Она явно напугана, Пол.

Выйдя в приемную, ученый взял трубку и замешкался, не зная, с чего начать. Наконец буркнул:

– Бреннер. – Это прозвучало куда жестче, чем он намеревался.

– Привет, это… м‑м… Мэри, я… извини, что звоню…

– Ага, Мэри, сейчас… в самом деле момент неподходящий.

– Я кое-что обнаружила, Пол. Радиотелескоп поймал сигнал. Упорядоченный. Какой-то код.

– Что еще за код?

Когда разговор окончился, Пол повесил трубку и поглядел за окно, на солдат, ожидающих перед зданием. Нужно покинуть Атланту, а то и страну, и если код настоящий, это может изменить ситуацию в корне. Он может иметь отношение к заговору Атлантиды, хотя Пол пока не понимал, какое именно. Момент его появления – как раз тогда, когда чума была излечена – отнюдь не случайность.

– Майор, если только мы сможем отсюда выбраться, сумеете ли вы раздобыть мне самолет? – обратился он к морпеху.

* * *

Три часа спустя Пол стоял в кабинете Мэри, пытаясь вникнуть в то, что она рассказывала.

– Стоп, – поднял он ладонь. – Так это один код или два?

– Два, – ответила женщина. – Но это может быть одно и то же послание, зашифрованное в двух разных форматах…

– Больше ни слова, Мар! – Джон Бишоп, коллега Мэри, положил ладонь ей на запястье, вперив взгляд в Пола. – Сперва перетрем по делу.

– Что?

– Мы хотим десять миллионов долларов. – Джон помолчал. – Нет, сто миллионов! – Он нацелил указательный палец на стол. – Серьезно. Сто «лимонов», сию же секунду, или мы удалим эту штуку.

– Он что, под градусом? – озадаченно поглядел Пол на Мэри.

– Еще под каким!

Пол коротко кивнул морпеху, и тот вместе с другим военным выволок лягающегося и вопящего Джона из комнаты.

Теперь, когда они остались наедине, выражение лица Мэри изменилось.

– Пол, я благодарна тебе за приезд, честное слово. И удивлена. Вообще-то я просто надеялась выбраться отсюда.

– Выберемся. Так что же это за код? – Он указал на экран.

– Первая часть двоичная. Просто числа – местоположение Земли относительно центра Галактики и нашей Солнечной системы.

– А вторая?

– Пока не знаю. Это последовательности из четырех чисел. В первой только две цифры – ноль и один, включено и выключено. По-моему, вторая последовательность может быть фотографией или видео.

– Почему?

– CMYK. Циан, маджента, желтый, черный. Это точный способ передать изображение высокого разрешения или видео[2]. Изображение может быть посланием или даже вселенским приветом. Или инструкцией, как передать ответное сообщение.

– Угу. Или вирусом.

– Это возможно. Об этом я не подумала. – Мэри прикусила губу. – В первой части сообщения двоичный код поддался расшифровке. Это показывает, что мы освоили двоичную арифметику, что мы можем хранить CMYK-изображение как компьютерный файл, но я не вижу, как это может…

– Нет, я имел в виду настоящий вирус, ДНК-вирус. АТГЦ. Аденин, тимин, гуанин и цитозин – вот четыре нуклеиновых основания, образующих ДНК. Или РНК, если тимин заменить урацилом. Этот код может быть геномом. Может быть, целой формой жизни или генной терапией.

– О! – подняла брови Мэри. – Ага. Может быть. Это… интересная гипотеза.

– А может, их ДНК составлено из других нуклеиновых оснований… – Пол в глубокой задумчивости побрел прочь.

– А ты… думал об этом, прежде чем решил прилететь сюда? – оглянулась Мэри.

– Нет.

– Тогда…

– Я думаю, этот сигнал может быть связан с Чумой Атлантиды, а может, и с войной, которая могла уже начаться, пока мы тут говорим.

– О. – Мэри помолчала. – Ого.

– Нам нужно кое с кем поговорить. Вероятно, она единственный человек на земле, способный сказать нам, что делать.

– Замечательно. Давай позвоним…

– Спутниковые телефоны больше не работают.

– Неужели?

– Нам придется отправиться к ней. Во время последнего нашего разговора она была в Северном Марокко.

* * *

В тысяче двухстах футах ниже уровня моря, близ побережья северного Марокко Дэвид Вэйл сидел за металлическим столиком, уставившись на мигающие слова на стенной панели.

Хирургическая операция выполняется…

Таймер обратного отсчета отщелкивал секунду за секундой.

3.41.08

3.41.07

3.41.06

3.41.05

Но Дэвид был в состоянии думать лишь об одном числе. 39 %. 39 % вероятности, что Кейт переживет хирургическое вмешательство.

Глава 9

Оперативная база «Иммари» «Призма»

Антарктида

Арес сидел в глубине ситуационной комнаты с Дорианом и начальником оперативного управления, когда к ним подошел аналитик.

– Сэр, пришел ответ китайцев.

– И?..

– Они говорят: «Не может быть мира с врагом, покушающимся на плотину «Три ущелья»[3]. Китайская стена удерживала варварских захватчиков не одно столетие. В этот раз будет то же самое…»

– Довольно, – поднял руку Арес. – Для справки: простого «нет» было бы достаточно.

– Вообще-то, сэр, мы рассматриваем это как вступление к переговорам, возможно, обозначение переговорной позиции – намек на то, что им требуется, чтобы вступить в диалог. Если мы отдадим плотину «Три ущелья», то может быть…

– Хватит болтать. Вы повергаете всех слушающих в ступор. Это было требование безоговорочной капитуляции.

– Разумеется, сэр, – кивнул аналитик.

* * *

Несколько минут спустя аналитик вернулся. На сей раз, избегая встречаться взглядом с Аресом, он положил листок перед Дорианом.

– Американский ответ, сэр.

И удалился, прежде чем Слоун успел поднять на него глаза.

Схватив листок, Дориан прочел единственное слово. Уголки рта его искривились. «Глупцы. Нет. Храбрые глупцы».

Он отдал листок Аресу.

– «Дудки», – прочел тот единственное слово. – И что же сие означает?

– Это историческая аллюзия.

Арес воззрился на Дориана.

Слоун усмехнулся, наслаждаясь тем, что на этот раз для разнообразия ответ замалчивает он, решив отплатить Аресу его собственной монетой.

– Боюсь, ты недостаточно ориентируешься в истории, чтобы понять.

– Пожалуй, ты мог бы облагодетельствовать меня уроком истории, Дориан. Если только я не прошу слишком многого.

– Вовсе нет. Мы ведь на одной стороне. Как тебе известно, для нас категорически важно делиться информацией друг с другом. Ты разве не согласен?

Арес таращился на него.

– Так, поглядим… В тысяча девятьсот сорок четвертом году, во время Второй мировой войны при сражении в Арденнах, Сто первая воздушно-десантная дивизия оказалась осаждена в бельгийском городке Бастонь под обстрелом тяжелой артиллерии немцев. Она получила от немецкого командования требование о капитуляции. Люди изголодались, устали, у врага было подавляющее огневое превосходство. Положение было безнадежным, но ответ был лаконичен: «Дудки!»

Арес продолжал таращиться с выражением нетерпеливого ожидания.

– Немцы забросали город снарядами, практически сровняв его с землей. Но американцы держались. Менее недели спустя к ним пробилась Третья армия Паттона. Союзники одержали в войне победу.

– И что же это означает, Дориан? – Атлант стиснул зубы.

– Это означает, что они готовы биться до последнего.

– Быть посему. – Арес направился к двери. – Твое племя крайне глупо, Дориан.

«Да, – мысленно согласился Слоун. – Но они доблестные глупцы». Эта разница была важна для него. И в этот миг он ощутил необъяснимую гордость таким ответом при всем его безумии.

* * *

Дориан почти задремал, когда в ситуационной комнате затрезвонил сигнал тревоги.

– У нас гости, – доложил один из техников. – Свыше сотни самолетов.

Громадный экран в центре комнаты переключился на карту Антарктиды и Атлантического океана вокруг. В синем море, почти у самой белой дуги вокруг базы «Иммари» пульсировали светло-зеленые точки. Флот «Альянса Орхидеи», состоящий в основном из американских, британских, австралийских, японских и китайских авианосцев и эсминцев, подбирался все ближе к этой черте, но ни одно судно не пересекло ее. Более мелкие желтые точки, обозначающие самолеты, помигивая, тянулись к белому континенту.

– Все корабли еще вне сектора обстрела рельсотронов, сэр. Самолеты только что вошли. Дать залп?

– Когда они смогут открыть по нам огонь? – осведомился Арес.

– Через пять минут.

– Запустите беспилотники, – распорядился атлант.

– Беспилотники? – обернулся к нему Слоун.

– Терпение, Дориан.

Изображение изменилось. Три из мелких зеленых точек отделились от флота, двинувшись на юг, через белую черту.

– Три эсминца идут на сближение. – Техник помолчал, изучая изображение. – Мы можем накрыть их головной батареей рельсотронов, сэр.

– Через какое время эсминцы смогут открыть огонь по нашим орудиям?

Техник поработал с клавиатурой.

– Двадцать минут. От силы тридцать.

– Не обращайте на них внимания, – приказал Арес.

Прошло две минуты, за которые никто и словом не перемолвился. Дориан чувствовал зависшее в комнате гнетущее напряжение.

От флота отделилась другая группа желтых точек – целые сотни, будто песок в песочных часах, падающий сквозь линию огня к белой материковой массе и базе «Иммари».

– Вторая волна самолетов. На этот раз триста… нет, четыреста. – На лице техника промелькнула тревога. – Они запустили крылатые ракеты. Нам надо…

– Не стрелять!

Дориан вытаращился на Ареса. Что он задумал? Рельсотроны в состоянии перестрелять самолеты, но не их груз. Если первая волна самолетов выпустит ракеты, база «Иммари» будет практически беззащитна. И даже если удастся пережить первый залп и сбить эти самолеты, энергетический ресурс рельсотронов ограничен, а на перезарядку уходят многие часы. Нужно открывать огонь сейчас же.

– Покажите телеметрию беспилотников, – велел Арес.

Правая часть огромного экрана превратилась в мозаику картинок, показывающих видео американских, индийских и британских самолетов вдалеке. Три видеоблока были просто черными прямоугольниками.

– Три беспилотника сбили.

Два головных самолета выпустили ракеты.

– Атакующие ракеты, – повернулся техник к Аресу и Дориану. – Нацелены на батареи рельсотронов. Мы могли бы…

– Довольно, – поднял ладонь Арес. – Разворачивайте беспилотники. Продолжайте вести запись. – Пройдя в переднюю часть комнаты, он остановился перед группой. – Эту войну развязали они. А теперь мы ее закончим – самым гуманным образом из возможных, одним сокрушительным ударом, который отнимет у них всякую волю к борьбе.

Дориан шагнул к нему. «О чем это он толкует?»

Арес что-то выстучал на консоли у себя на запястье. Телеметрия беспилотников показала результат. Лед раскололи циклопические расселины, заполненные светом, и дальнюю правую часть экрана залила чернота.

Сотни желтых точек на карте, изображавших самолеты, погасли.

Карта мигнула и застыла.

Дориан уставился на нее, наконец-то осознав правду. Так вот зачем все эти буровые, зачем эти устройства, которые погребал Арес… Он расплавил лед по периметру Антарктиды, за пределами базы «Иммари», ближе к флоту. И беспилотники. Фотографии и видео. Он попытается использовать их как доказательство, что начал войну и спровоцировал потоп как раз «Альянс Орхидеи». Поверит ли этому мир? Сколько льда расплавил атлант? На мир хлынул потоп эпических масштабов.

Арес назвал это «гуманным способом». Дориан этого мнения отнюдь не разделял.

Глава 10

Посадочный модуль «Альфа»

На глубине 1200 футов ниже уровня моря

Близ северного побережья Марокко

– Есть хотите? – поинтересовался Мило.

– Нет. – Дэвид и сам не знал, правда это или нет.

Парень кивнул.

– Ты ступай, – проронил Вэйл глухим голосом, уткнув взгляд в пол. – Прихвати чего-нибудь на обратном пути. Может, она будет голодна, когда все закончится…

– Разумеется.

Дэвид даже не заметил, как Мило удалился. Вроде как моргнул, а юноши уже нет. Он лишь смутно осознавал, что сидит за металлическим столиком, возносящимся из пола в адаптивной исследовательской лаборатории, где они с Мило нашли Кейт. Два стеклянных резервуара высились посреди помещения, а рядом с ними мигали огоньки в цилиндрическом алькове, где таинственный корабль проводил Кейт хирургическую операцию.

Взор Дэвида потупился, комната померкла, а цифры табло обратного отсчета будто продвигались вперед неровными скачками.

3.14.04

2.52.39

«Что со мною происходит?»

Уронив голову на стол, Дэвид поглядывал на табло лишь время от времени.

2.27.28

Вернувшийся Мило сидел за столом, разложив перед собой ряд пакетов. Задал вопрос. Потом другой.

2.03.59

1.46.10

1.34.01

1.16.52

0.52.48

0.34.29

Мило сидел молча.

Встав, Дэвид принялся выхаживать по комнате, не сводя глаз со счетчика.

0.21.38

0.15.19

0.08.55

Хирургическая операция завершена.

Слова эти помигали минутку, а затем сменились новыми. При их виде Дэвид с облегчением перевел дыхание, а Мило бросился к нему в объятия.

Вероятность выживания: 93 %.

Послеоперационные реанимационные процедуры инициированы.

Поддерживается искусственная кома.

Время до завершения: 2.14.00.

Дэвид не учел, что может быть и послеоперационный период, ведь еще ни разу прежде любимого им человека не оперировал античный инопланетный корабль атлантов. Надо бы после запостить это в блог – для всех остальных, кто может пройти через подобное. Его ухмылка стала шире. Вскруживший ему голову восторг дошел до полной дурашливости. Надо бы собраться с мыслями…

– «Альфа», что последует за послеоперационными процедурами?

– Процедура будет завершена.

Дэвид бросил взгляд на армейские пайки «Иммари» и вдруг понял, что голоден как волк. Схватив ближайший пакет, вскрыл его.

– Ты ел?

– Вас ждал.

– Налегай, – тряхнул головой Дэвид. – Должно быть, оголодал совсем.

Мило набил рот из ближайшего пайка, даже не прочитав этикетку.

– Подогреть не хочешь? – осведомился Вэйл.

Перестав жевать, парень с набитым ртом проговорил:

– А вы разве свою еду не холодной кушаете?

– Я‑то да. Но это просто старая привычка.

– Потому что ваши враги могли бы увидеть огонь?

– Ага. А собаки могут учуять запах пищи. Лучше съесть ее холодной, быстро, а потом закопать остатки и передислоцироваться, если удастся.

– Мне нравится кушать свою еду, как вы, мистер Дэвид.

Оба умяли по два пайка.

Вэйл уже не замечал отсчета времени. Настроение совсем поменялось благодаря уверенности, что Кейт будет жить, хоть он и не знал, долго ли. Прогноз «Альфы», результат первоначального сканирования, составлял от четырех до семи местных суток. Они пересекут этот мост вместе. А пока ему довольно знать, что он снова сможет с нею говорить, будет держать ее в объятиях…

На него нахлынули воспоминания – мысли, которые он не допускал до своего сознания во время операции, словно рассудок загнал все воспоминания о ней на недосягаемую глубину. День, когда они встретились, как они спорили в Индонезии за считаные часы до того, как он спас Кейт. Тяжелые ранения, полученные им в Китае. И тогда уже Кейт спасла его, практически вернув с того света.

Они шли друг ради друга на настоящие самопожертвования, ставили на кон все, когда ставки были предельно высоки. Это и есть любовь по определению.

В этот момент Вэйл понял: все, что Кейт делала в последнее время, было призвано защитить его. Но от чего?

Когда круглый тамбур распахнулся, Дэвид и Мило, как один, бросились туда.

И тут же расступились, давая дорогу выезжающему плоскому столу.

Открыв глаза, Кейт уставилась в потолок… в недоумении?

Но при виде Дэвида и Мило выражение ее лица изменилось. Она улыбнулась.

Мило переводил взгляд с Кейт на Дэвида и обратно.

– Я очень рад, что вы живы-здоровы, доктор Кейт. А теперь… мне нужно сделать кое-что наверху, – и поклонившись, он ретировался.

Проницательность юноши немало подивила Дэвида. Мило не уставал изумлять его.

Кейт села. Лицо ее посвежело, от кровотечения не осталось и следа, кожа ее буквально сияла. Дэвид заметил крохотный участок прямо за ухом, где «Альфа» сбрил ее волосы, чтобы получить доступ к мозгу.

Кейт поспешно прикрыла это место своей темной прядью и повернула голову, чтобы заслонить его.

– Как ты меня нашел?

– По энергопотреблению.

– Умно.

– А как же иначе. – Присев на жесткий столик, Дэвид обнял Кейт.

– Ты не сердишься…

– Нет.

– Почему? – с прищуром поглядела на него Кейт.

– У меня есть скверные новости. – Дэвид перевел дыхание. – «Альфа» сделал скан перед операцией над тобой. У тебя неврологическое расстройство, не помню, как называется. Ожидаемая продолжительность жизни… «Альфа» мог и ошибаться, но сказал, что от четырех до семи суток.

Кейт не выказала ни тени эмоций.

– Ты знала?

Она лишь молча смотрела на него.

Спрыгнув со столика, Дэвид встал лицом к лицу с ней.

– И давно?

– Разве это важно?

– Давно?

– Назавтра после Чумы.

– Уже две недели?! – воскликнул Дэвид.

– Я не могла тебе сказать. – Соскользнув со стола, Кейт двинулась к нему через разделяющую их дистанцию.

– Почему?

– У меня осталось всего несколько дней. Если б ты знал, каждый день был бы для тебя сущей мукой. Так лучше. Внезапно. Когда меня не станет, ты сможешь двигаться дальше.

– Я не собираюсь двигаться дальше.

– Ты должен. Вот в чем твоя беда, Дэвид. Когда случается что-нибудь скверное, ты отказываешься двигаться дальше…

– Что с тобой происходит? Что это такое? – Он указал на резервуары. – Почему ты умираешь?

– Это сложно, – потупилась Кейт.

– А ты растолкуй. Я хочу услышать это – от начала и до конца.

– Это ничего не изменит.

– Это рассказать ты мне обязана. Расскажи.

– Ладно. Меня зачали в восемнадцатом году. Моя мать умерла от пандемии испанской инфлюэнцы, патоген которой мой отец, помимо своего ведома, выпустил в мир, когда откопал корабль атлантов, заваленный у побережья Гибралтара. Он поместил меня в трубу, где я оставалась, пока не родилась в семьдесят восьмом. А чего я долго не знала – и узнала лишь пару недель назад, – что эти трубы использовались для воскрешения ученых-атлантов в случае внезапной смерти.

– И ты одна из этих ученых.

– Что-то вроде того. Биологически я ребенок Патрика Пирса и Хелены Бартон, но обладаю некоторыми из воспоминаний одной из ученых экспедиции атлантов. И еще я не знала, что Янус…

– Второй член исследовательской группы атлантов.

– Да. Янус стер часть воспоминаний своей напарницы. Я получила лишь некоторые из них. Напарницу Януса убил Арес.

– Другой атлант.

Кейт кивнула:

– Полководец. Беженец с их уничтоженной родной планеты. Тринадцать тысяч лет назад у побережья Гибралтара он пытался уничтожить корабль ученых – этот самый корабль. Но тот лишь раскололся пополам. Янус оказался в западне в отсеке, оказавшемся на марокканской стороне Гибралтарского пролива. Он жаждал воскресить свою напарницу, но у него был секрет, который я постигла лишь две недели назад.

– То есть?

– Он хотел возродить ее без некоторых воспоминаний.

– Испорченные файлы воскрешения.

– Да. Думаю, они о том, что она что-то натворила. Полагаю, это воспоминания о событиях, происходивших на родине атлантов, а может, в их экспедиции.

– К чему же скрывать эти воспоминания от его напарницы?

– Потому что они необратимо повредили ей, преобразили ее.

– А почему ты не знала об этих воспоминаниях прежде? Почему только сейчас?..

– По-моему, ее воспоминания присутствовали всегда, подстегивая меня, влияя на мои суждения. Мое решение стать исследователем аутизма, мое стремление изолировать ген Атлантиды – все это обретает смысл в свете этих подавленных воспоминаний. Но я думаю, они были активированы Чумой Атлантиды. Я смогла увидеть подавленные воспоминания только после последней вспышки.

Дэвид кивнул, побуждая Кейт продолжать.

– Атланты изолировали гены, управляющие старением. У исследователей дальнего космоса они отключены. Процесс воскрешения берет зародыш, затем имплантирует воспоминания и взращивает его до примерно моего нынешнего возраста.

– Затем ты выходишь из трубы, готовая начать с того места, где прервалась, – подхватил Дэвид.

– Правильно. Но со мной такого не случилось. Я была зародышем, плененным внутри тела собственной матери. Я получила воспоминания атланта – те, которые Янус хотел мне вернуть, но труба не могла развить меня до стандартного возраста. Я родилась, как человек, и жила человеческой жизнью. Я накопила свои собственные воспоминания. – Она улыбнулась. – В части их фигурируешь ты. А затем грянула Чума Атлантиды. Полагаю, излучение заново запустило процесс воскрешения, эволюционные компоненты. Этот процесс пытается перезаписать накопленные мной воспоминания, но дает сбой. В процесс воскрешения встроена отказоустойчивость. Если мозг поврежден или воскрешение не удается, труба уничтожает биологические ткани и утилизирует их. И начинает заново.

– Но ты не в трубе.

– Совершенно верно. Но прошитый процесс тот же самый. Мой мозг, а конкретно мои височные доли завершат работу через несколько дней – от четырех до семи, – а затем мое сердце остановится и я умру.

– А ты не воскреснешь?

– Нет. Трубы в этой части корабля уничтожены.

Перед мысленным взором Дэвида встала картина, как четыре трубы растрескиваются и рассыпаются по полу кучей белого праха.

– Так лучше. Если б я воскресла, то была бы в том же самом возрасте, с теми же самыми воспоминаниями и с тем же самым неврологическим расстройством. Исход был бы тот же самый. Я бы умирала несметное число раз.

– Чистилище. Как у атлантов в Антарктиде.

– Уж лучше так, – кивнула Кейт. – Я умру здесь и больше не воскресну. Очень мирно и покойно.

– Черта лысого!

– Тут я ничего не могу поделать.

– Так к чему же это все? – указал Дэвид на стеклянные резервуары.

– Я пыталась получить доступ к утраченным воспоминаниям в надежде, что они могут скорректировать мое состояние.

– И?.. – во все глаза уставился на нее Дэвид.

– От них ни следа. Должно быть, Янус их удалил. В толк не возьму, как именно – насчет хранения памяти воскрешения действуют строжайшие регламенты. Возможно, компьютерное ядро было повреждено во время теракта. Некоторые воспоминания испорчены. Я надеялась отыскать какие-нибудь подсказки на предмет врага, уничтожившего мир Атлантиды, врага, который однажды может явиться и на Землю. Это лучшее, чем я могла занять оставшееся у меня время.

– Неправда!

– А что я должна делать, по-твоему?

– Уйти.

– Я не могу…

– Я не стану смотреть, как ты умираешь тут, в лаборатории, плавая в сосуде, как какая-то подопытная крыса. Пойдем со мной…

– Не могу.

– Можешь. Послушай, я вырос на маленькой ферме в Северной Каролине. У меня примерно половина степени доктора философии по средневековой европейской истории, и я отличный стрелок. Вот примерно и все обо мне. Все это настолько далеко за рамками моего понимания, что теряется где-то за горизонтом, но я пройду эту дорогу до самого конца, куда бы она ни завела, – если только мы будем вместе. Я люблю тебя. По правде говоря, ты единственное существо, которое я люблю на всей этой планете. Мы можем уйти отсюда. Я могу позаботиться о тебе. Ты можешь умереть как человек. Мы можем насладиться временем, оставшимся у тебя, прожить каждый день на всю катушку.

– Не знаю…

– Да о чем тут думать?!

Кейт отступила от него.

– Я не собираюсь удирать, чтобы увянуть и умереть. Я хочу сражаться. Я собираюсь продолжать. Я сделаю, что могу, чтобы помочь людям. Вот почему я стала ученым. Вот чему я посвятила свою жизнь и не отступлюсь в свой последний час ради парочки дней комфорта. Вот чему я хочу посвятить свои последние часы.

– А умереть с достоинством? Провести оставшееся время со мной?

– Этого я тоже хочу.

– Я могу вытащить тебя отсюда силком, если тебе будет от этого легче.

– Я тебя не боюсь, – улыбнулась Кейт.

Не удержавшись, Дэвид тряхнул головой и расплылся в улыбке.

– Хочу тебе напомнить, что я вышколенный убийца.

– Я боюсь только необученных убийц.

Он почти помимо воли рассмеялся.

– Невероятно. Послушай, единственное, о чем я прошу, – это чтобы ты обдумала возможность уйти отсюда. «Иммари» разбиты. Чума излечена. Ты отдала довольно. Утро вечера мудренее. Давай поговорим об этом поутру, и надеюсь, мы уйдем вместе.

Дэвид двинулся к дверям.

– Ты куда?

– Мне нужно на свежий воздух.

* * *

Пол смотрел на бурлящие тучи в иллюминатор, гадая, ураган это или всего лишь сильная буря. Налетел дождь – сперва порывами, а затем сплошной пеленой воды, толкавшей самолет вниз, заливая двигатели и швыряя Пола, Мэри и троих военных туда-сюда.

Самолет вильнул и снова ухнул вниз, подбросив Пола так, что ремень безопасности больно врезался в живот. Он почувствовал, как ладонь Мэри ложится на его руку, и крепко ее пожал, гадая, удастся ли им дотянуть до Марокко.

Глава 11

Посадочный модуль «Альфа»

На глубине 1200 футов ниже уровня моря

Близ северного побережья Марокко

Если прежде в уединении нуждалась Кейт, то теперь настал черед Дэвида.

Шагая по тесным коридорам корабля и подымаясь на лифте в сырую темную штольню, ведущую на поверхность, он старался не думать, но помимо воли мысли его то и дело обращались к неизбежному решению: остаться или уйти.

Решение остается за Кейт, и каким бы оно ни было, Дэвид понимал, что останется с ней рядом до самого конца, несмотря ни на что.

И только уповал, что конец этот придет не здесь – в этом холодном, темном, чуждом месте. Ему представлялось, как они сидят рядышком у камина в доме его родителей – он читает, она задремывает в его объятиях, как они отсыпаются чуть не до полудня, не спеша никуда и ни ради кого, и все им до лампочки. Они это заслужили. Они свой долг выполнили.

Полнейшую тьму круглой штольни нарушал лишь блеклый свет звезд, и в конце концов Дэвид вышел из нее на залитый лунным светом склон горы. На поддонах у входа стояли несколько ящиков припасов, некоторые коробки были вскрыты и частично опустошены Дэвидом и Мило, питавшимися этими пайками. Берберы, контролирующие Северное Марокко, регулярно их снабжали, чувствуя себя в долгу перед Дэвидом, который помог им захватить базу «Иммари» в Сеуте. Вдали переливалась огнями обширная база. Прожекторы на сторожевых башнях обшаривали своими лучами периметр. Дальше сияли огоньки административных и жилых зданий.

Из-за сияния луны и ярких огней базы Дэвид едва не прозевал Мило, сидевшего за самым дальним ящиком.

Подросток сидел, скрестив ноги и закрыв глаза. На миг Вэйлу показалось, что тот спит, но тут юноша медленно открыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Тебе бы стоило поспать, Мило.

– Я бы с радостью. Но мой рассудок отказывается сотрудничать. – Он встал. – А доктор Кейт? Она будет жить?

– Толком не знаю…

– Пожалуйста, поведайте мне.

– Она говорит, что не поправится. Говорит, «Альфа» выдал правильный диагноз.

Мило отвел взгляд.

– И вы ничего не можете сделать?

– Порою не остается ничего иного, как наслаждаться оставшимся у нас временем. В этом нет ничего дурного.

После этого ни тот ни другой не обменялись ни словом. Просто лежали навзничь, глядя на звезды.

Так прошел час, а может, и больше. Дэвид утратил счет времени. Он уже задремывал, когда Мило вдруг нарушил молчание.

– Вы останетесь здесь?

– Надеюсь, нет.

– А куда?

– В Америку.

– В ваши края?

– Угу. В Северную Каролину. Где я вырос. Если она поедет.

– Я хочу увидеть Америку, – обернулся к нему Мило. – Вот почему я выучил английский.

– Ты должен обязательно туда съездить.

До слуха Дэвида донесся треск сломавшейся вдалеке ветки. Насторожившись, он прислушался. Больше не донеслось ни звука.

– Мило, это радио еще у тебя? – прошептал Вэйл.

– Да, – юноша похлопал себя по боку.

– Ступай вниз. И не выходи, пока я тебя не вызову.

Мило прищурился, потом кивнул и бесшумно скользнул с терраски у вершины холма обратно в темную штольню.

Дэвид скрылся за ближайшим ящиком, взявшись за кобуру. Шаги смолкли, но кто-то здесь еще есть. Вэйл чувствовал это кожей.

* * *

Добравшись до их с Дэвидом спальни, Кейт почувствовала себя вымотанной до предела. Она даже не представляла, то ли это последствия хирургического вмешательства, то ли суток экспериментов напролет. А может, из-за того, что наконец-то избавилась от секрета, который так долго таила от Дэвида… Она рухнула на кровать совсем рядышком со струйкой крови, засохшей на подушке и простыне. Медленно стянула простыни и наволочку, швырнула их на кровать каюты через коридор напротив и постелила свежие простыни.

И уснула, едва голова ее коснулась подушки.

* * *

Еще не открывая глаз, Кейт сразу же поняла, что постель пуста. Узкие койки команды не предназначены для двоих, и в них куда теплее, когда и она, и Дэвид в постели. И все же, протянув руку, коснулась пустого места там, где должен был лежать он.

И в этот миг пришла к решению.

Она проведет свои последние дни с Дэвидом там, где он захочет. Это и ради него, и ради себя самой.

Женщина закрыла глаза снова, и пришедший сон был лучшим с тех пор… как она себя помнила.

* * *

Ожидание оказалось скверной стратегией. Дэвид заключил, что человеку на опушке известно его приблизительное местонахождение и что тот может быть не один.

Он уже собрался было метнуться к следующему ящику, когда в ночи разнесся зычный, знакомый Дэвиду голос:

– Приятно видеть, что твои инстинкты не притупились.

Поднявшись, Дэвид увидел появившуюся на опушке Соню – вождя берберского племени, контролирующего сейчас Сеуту. Лицо у нее было довольное.

– Могла бы сообщить о своем приходе.

– Как и ты, я предпочитаю фактор внезапности.

Дэвид улыбнулся, оценив ее упоминание о его внезапной атаке и захвате базы «Иммари» – опираясь на помощь ее самой и ее племени.

– По-моему, вы прямо-таки завалили нас припасами, – указал он на ящики.

Шаловливая улыбка Сони померкла.

– В свете грядущего – нет.

Дэвид бросил взгляд в сторону базы. Да, огней больше, чем требуется для обычного ночного дозора. Они готовятся к атаке.

– Когда?

– Со дня на день. Быть может, даже завтра. Если шпионы правы, контратака «Иммари» будет глобальной. Война на всех материках.

– Как? Я думал, с ними покончено.

– Они консолидировали свои силы. И привлекают новых приверженцев. Начали захватывать электростанции и продуктовые склады по всей планете.

– Это что, шутка?

– Многие не хотят возвращения прежнего миропорядка. И альтернатива «Иммари», их мировоззрение многим импонируют.

Дэвид снова оглядел базу.

– Но вы готовитесь не к обороне базы. Вы планируете атаку.

– «Иммари» перебрались в горные области, – кивнула Соня, – пытаются занять высоты, где смогут продлить сражение. Испанцы планируют потеснить их к морю, в сектор обстрела наших рельсотронов. Мы можем прикончить их, вынудить сдаться – при условии, что сумеем удержать здесь позиции.

– Хороший план, – кивнул Вэйл.

– Это часть более обширного плана. «Альянс Орхидеи» обдумывает последнее наступление, чтобы покончить с «Иммари» раз и навсегда. – Она указала на самолет, стоящий на взлетной полосе. – На заре я отправляюсь в Америку. Я буду представителем Северной Африки.

– Представителем на чем?

– На всемирном военном совете.

Дэвид начал догадываться, к чему она подбирается.

– Прими мои поздравления, – бросил он, отворачиваясь.

– Я надеялась…

– Что я буду заправлять в Сеуте в твое отсутствие.

– Ты мог бы спасти немало жизней – снова.

Взгляд Дэвида задержался на темном коридоре, ведущем к кораблю и Кейт.

– Не могу.

– Из-за женщины, ради спасения которой ты сюда и прибыл?

– Да. Она больна. Я ей нужен.

– Смотреть, как страдает любимый человек, – худшая пытка на свете. Если останешься здесь, тебе надо забрать припасы вниз. Я не знаю, сколько продлится наступательная операция.

– Мы подумывали провести ее последние дни в Америке. – Дэвид оглянулся на взлетную полосу, на самолет, который он собственноручно пилотировал от Мальты до Сеуты. – Но если ты берешь самолет…

– Я вас подброшу, – улыбнулась Соня. – Это самое малое, чем я могу отплатить за то, что ты сделал для моего народа.

– Буду весьма признателен.

Пошел дождь, и оба уставились в пространство. Ливень будто набирал силу с каждой секундой.

– Похоже, зарядило по-крупному, – заметил Дэвид.

Соня резко повернула голову, словно что-то услышала.

Вэйл подобрался к ней поближе, заняв оборонительную стойку.

Она прижала палец к наушнику.

– К нам летит самолет. Американский военный транспорт запрашивает разрешение на посадку. Человек на борту называет себя доктором Полом Бреннером. Он хочет говорить с доктором Уорнер. Говорит, что она может подтвердить его личность.

Дэвид поразмыслил над этим требованием. Он ни разу не встречался с Полом Бреннером и не представлял, как может удостоверить его личность. В свете надвигающейся войны не исключена возможность, что на том конце может быть самозванец-«Иммари», уповающий проскользнуть на самолете мимо рельсотронов и нанести удар по базе.

– Спроси его, как доктор Уорнер излечила чуму.

Несколько секунд спустя Соня передала ответ Бреннера:

– Он говорит, это вопрос с подвохом. Он не знает. Знает только, что она что-то нашла на Мальте и передала это ему в «Преемственность». Он хотел бы задать ей тот же самый вопрос.

– Спроси его, не за этим ли он прилетел.

– Нет, – сказала Соня. – Он говорит, это связано с кодом на радиоспутнике, что это может иметь отношение к находкам в Гибралтаре и Антарктиде.

Вэйл нахмурился. Дождь уже полил как из ведра.

– Хочешь, чтобы мы дали ему от ворот поворот?

– Нет, – возразил Дэвид. – Пускай садится. Но стерегите его. Пусть его приведут сюда несколько человек. Внутрь не пускайте. – Почему-то ему казалось, что лучше к кораблю никого не подпускать. – Я выведу Кейт наверх.

Глава 12

Посадочный модуль «Альфа»

На глубине 1200 футов ниже уровня моря

Близ северного побережья Марокко

Дэвид на цыпочках прокрался в спальню, хоть это и не требовалось, и уселся на стул перед столиком лицом к кровати.

– Я же вижу, что ты не спишь.

– И откуда это тебе всегда известно? – Кейт села в постели.

– Ты чуть усмехаешься, будто скрываешь что-то. Шпион из тебя вышел бы просто ужасный.

Кейт задержала эту хитрую усмешку, которая ему так нравится, еще на пару секунд. А потом она погасла, и в комнате вдруг будто воцарился вакуум.

– Я приняла решение.

Дэвид потупил взгляд.

– Северная Каролина звучит привлекательно.

– Так и будет. И мы будем там счастливы.

– Я знаю. Понимание, что времени у меня осталось немного, дало мне возможность увидеть перспективу, напомнило о том, что важно. Это ты. Но у меня… две просьбы.

Вэйл ощутил, как под ложечкой чуточку засосало.

– Валяй, выкладывай.

– Первая – насчет тех двух мальчиков, которых взяли из моей лаборатории. Я оставила их у одной четы в Испании, когда «Иммари» оккупировали Район Орхидеи в Марбелье. После… когда я уйду, найди их и позаботься об их безопасности и чтобы они ни в чем не знали недостатка.

– Позабочусь. А вторая просьба?

Когда Кейт закончила изложение, Дэвид уставился на нее, раскрыв рот.

– Ничего себе задачка!

– Я пойму, если ты скажешь «нет».

– Я говорю «да». Я это сделаю, даже если это будет стоить мне жизни.

– Надеюсь, что нет.

* * *

По сравнению с полетом и посадкой самолета поездка в джипе по ухабам марокканских гор показалась Полу увеселительной прогулкой. Они с Мэри расположились на заднем сиденье, а двое марокканских бойцов сели спереди. Они заставили военный эскорт Бреннера остаться у самолета, и военные просто-таки испепеляли берберов взглядами, сжимая в руках винтовки, и это так напоминало картины Второй мировой войны, что Полу от них стало куда более не по себе, чем от чудовищного ливня и отчаянной езды.

Вдали раздался раскат грома, едва не оглушивший Пола.

Он оглянулся, но дождь застил происходящее. Однако та малость, которую удалось разглядеть, ужаснула его. Из океана вознеслась двадцатифутовая волна, хлынувшая на широко раскинувшуюся военную базу. И еще одна. Она что-то несла. Пол вгляделся. Это похоже… на круизный лайнер. Судно закружилось на гребне волны, будто пластиковая игрушка, выброшенная на берег прибоем. И врезалось в базу, сокрушая все на своем пути.

Во рту у Пола пересохло.

Вода залила грунтовую дорогу, и взбирающийся в гору джип забуксовал, теряя сцепление.

– Сбросьте газ! – крикнул Бреннер.

Солдат вскинул винтовку, нацелив ее на Пола, и что-то крикнул. А водитель лишь наддал ходу, и Бреннер знаками велел Мэри пристегнуться.

Не прошло и пяти секунд, как волна настигла джип и снесла его со слякотной дороги.

* * *

– И что же заставило тебя передумать? – поинтересовался Дэвид.

– Так, посмотрим… – Кейт сняла с себя сорочку. – По-моему, это могла быть часть насчет наслаждения оставшимся у нас временем.

Вэйл поцеловал ее, и она потянулась к его рубашке.

– Ты был очень убедителен, знаешь ли.

– Ладно… – Дэвид уже хотел было стащить рубашку, но остановился. – Погоди. Чуть не забыл. Пол Бреннер здесь.

– Что?!

– Ага, уж и не знаю, чего это ради. Нужно подняться наверх, поговорить…

Вдруг корабль содрогнулся, швырнув Дэвида через каюту в переборку. Кейт приземлилась на него сверху.

И тут же принялась ощупывать его голову – нет ли крови.

Широко распахнув глаза, Дэвид сильно тряхнул головой. Слух и чувства вернулись к нему, и он снова смог собраться с мыслями.

– Я в порядке.

– По кораблю ударила взрывная волна, – проинформировала Кейт.

– Что? Откуда ты…

– Через свой нейроимплант.

Корабль снова содрогнулся, но на этот раз Вэйл был готов, одной рукой крепко уцепившись за столик, укрепленный на стене, а второй подхватив Кейт.

– Землетрясение? – крикнул Дэвид, перекрывая грохот.

– Нет. По-моему, это мины, которые британцы заложили в проливе. Что-то отбросило их вниз.

Корабль снова тряхнуло, еще сильнее прежнего.

– Они уничтожают корабль, – сообщила Кейт. – «Альфа» не откликается.

– Пошли. – Дэвид помог ей подняться, и они начали пробираться по темным коридорам, пытаясь отыскать дорогу наружу.

* * *

Пол отвел волосы с лица Мэри, чтобы отыскать кровоточащую рану. Женщина открыла глаза, и он инстинктивно отпрянул.

– Я цела, – сообщила Мэри, устремив взгляд на пустые передние сиденья. – А солдаты?

– Нету. Вылетели.

Вода уже заливала пол автомобиля. Пол отстегнулся, а затем отстегнул ремень Мэри.

– Пол, что это?

– Без понятия.

– Ураган?

– Возможно, – согласился он в чаянии, что эта ложь ее успокоит.

Но по реакции Мэри сразу понял, что провести ее не удалось. Значит, она еще кое-что помнит с той поры, как была за ним замужем.

– Пошли, надо выбраться на высокое место.

Женщина схватила сумку со своим ноутбуком.

– Оставь его, Мэри.

– Не могу…

– Он все равно намок и будет лишь путаться под ногами. Надо идти.

Бреннер вытащил Мэри из джипа на дорогу, где на них стеной обрушился порыв ветра с дождем, сбив с ног и немного прокатив по слякоти, пока не утих.

Поднявшись на ноги, Пол впервые целиком охватил взглядом хаос, воцарившийся внизу, где считаные секунды назад была Сеута. Но увидев выражение лица Мэри, смог взять себя в руки настолько, чтобы схватить ее и, развернув, гаркнуть:

– Беги!

Глава 13

Теперь взрывы гремели куда реже, но Дэвид и Кейт все равно передвигались с осторожностью.

– Из-за чего это могло случиться? – спросил Вэйл.

– Например, цунами могло отбросить мины к кораблю.

В памяти Дэвида тут же ожил разговор с Соней. Цунами, да именно в момент глобального наступления «Иммари»? В совпадения он не верил.

– Это дело рук Ареса с Дорианом.

– Каким образом?

– Они расплавили льды Антарктиды. На том корабле есть какое-нибудь вооружение?

– Нет. Постой. Есть аварийные мины для астероидов и комет.

– Они могут расплавить лед?

– Несомненно. Кометы состоят в основном изо льда.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю. – Чуть придержав шаг, Кейт на секунду задумалась. – Я знаю это, потому что она знала. Жуть какая…

Пассаж насчет комет выскочил как-то сам собой, будто собственные воспоминания. Прежде, когда она занималась излечением Чумы, ей приходилось сосредотачиваться на науке; вспоминать знания своей атлантической половинки ей удавалось лишь с трудом.

– Давай двигаться, – напомнил Дэвид.

Они побежали по коридорам, время от времени останавливаясь, чтобы опереться о переборки, когда корабль сотрясали взрывы.

На поверхности Дэвид мгновенно ощутил, насколько скверный оборот приняли дела. Уже должно было рассвести, но до сих пор царила почти непроглядная темень, а над головой не видно было ни единой звездочки. И звуки гибели и разрушения: грохот волн, разбивающихся о скалы под ногами, рушащихся вдали зданий и раскаты грома отдавались эхом в небесах и в груди.

Минутку они постояли, мигом окоченев от секущих струй дождя.

Дэвид наклонился к Кейт и крикнул едва слышно за всем этим гулом:

– Спускайся. Я мигом за тобой.

Он выбежал на террасу, миновав поддоны с припасами. У подножия горы на уровне моря разваливающиеся руины некогда могучей крепости Сеуты подвергались самому мощному штурму за всю свою историю.

База почти полностью скрылась под водой; над ней возвышались лишь несколько зданий, да и те стремительно рушились.

Реактивный самолет, который должен был унести их прочь, валялся кверху брюхом в нескольких сотнях футов от взлетной дорожки, тоже скрывшейся под водой.

Дождь сек лицо, и Дэвиду пришлось прикрыться, чтобы хоть что-то видеть.

Периферийным зрением он заметил какое-то движение. Мило и Соня. Они подбежали к нему, и все трое укрылись под деревьями на опушке. Ветер набирал напор, вынудив каждого ухватиться за дерево и держаться изо всех сил, чтобы устоять на ногах.

– Я поднялся поискать вас! – крикнул Мило.

– Молодец, сообразил, – отозвался Дэвид.

Соня наклонилась к его уху:

– Похоже, мы недооценили своего противника.

– Еще как!

За спиной Вэйл услышал нарождающийся шорох всасывания, будто поглотивший весь воздух вместе со звуками. Дождь почти прекратился. Сквозь тьму стала видна вздымающаяся стена воды, несущаяся к горе. Она накроет всю гору, унося с собой всё – и всех.

* * *

Пол почувствовал, как холодная вода подымается по ногам все выше, будто обратный отсчет времени, оставшегося до их с Мэри гибели.

Он попытался работать ногами быстрее, но это было все равно, что заниматься аэробикой на мелком месте горного озера.

Мэри начала отставать.

– Мне надо передохнуть, – пропыхтела она, склоняясь, чтобы отдышаться.

Пол прикинул расстояние до вершины горы. Ярдов двести, а то и триста.

Дождь почти перестал. Быть может, этому чудовищному шторму пришел конец. Но вода все поднималась, дойдя уже почти до коленей. Если она в конце концов спадет – может быть, удастся доплыть до суши, останавливаясь для отдыха на вершинах деревьев и плавающих обломках из Сеуты.

Но если вода накроет гору, единственное, что остается, – это соорудить плот из чего подвернется и попытаться высадиться на сушу дальше в глубь материка. Но где же образуется новая береговая черта? В милях или даже сотнях миль от нынешней?

Вдруг из-за гребня докатился такой звук, будто сама Земля сделала глубокий вдох. Пол ощутил, как поднялся ветер в сторону моря.

– Пошли, – схватил он Мэри за руку и потащил ее к гребню, изо всех сил переставляя ноги в воде, поднявшейся до коленей. Это было единственное, что Бреннер мог сделать, увидев стену воды, катящуюся по морю.

На миг ему показалось, что Мэри собирается отпустить его руку, но она только уцепилась за нее еще крепче.

Пол бросил взгляд с горы в долину – та уже совсем затоплена. Можно броситься назад, погрузиться под воду, попытаться уцепиться за что-нибудь. Но что безопаснее? Бреннер не имел ни малейшего понятия.

Или можно добежать до вершины горы. Если волна накроет ее…

Он принял решение.

Потянул Мэри за руку, и она последовала за ним быстро, как могла, не говоря ни слова.

Поднажал, чувствуя, как ее силы убывают одновременно с его собственными.

В конце концов Мэри упала в воду, и Пол рывком вздернул ее на ноги.

– Не останавливайся, – проговорил он, обхватывая ее рукой вокруг талии, и почти понес, а ее шагающие ноги продолжали барахтаться в воде.

Впереди лес кончился и показался прогал. Не вершина горы, но…

Там мелькнули движущиеся фигуры, направляющиеся к скальному козырьку.

– Помогите! – крикнул Пол, выпустил Мэри, и она плюхнулась в воду на четвереньки. Он бросился вперед, размахивая руками в воздухе. – Эй!

Люди остановились, потом двое из них бросились к нему, рассекая воду с молниеносной быстротой. Мужчина был высокий, выше шести футов, и атлетически сложенный. Военный. Как и женщина, хоть и стройная, с темно-карамельной кожей.

Мужчина уперся плечом в живот Пола, взвалил его на себя, придерживая за ноги, и бегом бросился обратно к прогалине, лишь малость замедлив ход под добавочным весом. Бреннер заметил, как женщина точно таким же образом подняла Мэри и устремилась за ними по пятам.

Тощий подросток-азиат с коротко стриженными черными волосами выхватывал из больших ящиков, стоящих на прогалине, какие-то мелкие пакеты.

– Пора уходить, Мило, – окликнул его мужчина.

Он поставил Пола на ноги, а женщина отпустила Мэри. Затем их спасители бегом устремились к отвесной скале и… исчезли.

Азиатский юноша остановился перед ней и замахал рукой:

– Пойдемте! – после чего повернулся и прошел сквозь камень.

Бросившись за ним, Пол и Мэри тоже прошли сквозь стену – явно какую-то голограмму.

За ней было темно хоть глаз выколи, не считая крошечного желтого огонька в конце тоннеля, напоминающего прожектор далекого поезда.

– Пошли! – позвал голос впереди.

Пол снова схватил Мэри за руку, и они побрели сквозь тьму на подкашивающихся от усталости ногах.

Грохот нахлынувшей волны был просто оглушителен. Бреннер почувствовал себя будто в жерле пушки, из которой только что выпалили. Удар отбросил его и Мэри к левой стене. Они скатились на землю, а вода ринулась поверх них. Штольня уходила под углом вниз. Ее зальет…

Пол снова ощутил чьи-то руки и вдруг оказался на поверхности, пролетев через штольню на плече военного.

Желтый свет стал ярче, плеск воды громче, впереди разошлись двери, и они пятеро покинули штольню, оказавшись в каком-то лифте. Незнакомец нажал что-то на панели, двери быстро закрылись, но в лифте все равно осталось фута три воды. Впрочем, казалось, военному и дела до этого нет. Свет в лифте мигнул, кабина несколько раз дернулась. Возможно, отказывает электричество.

Пол привалился к стене, пытаясь оценить полученные травмы. Болело везде, все мышцы саднило, так что выделить какую-то конкретную хворь было затруднительно.

– Я Пол Бреннер, – сказал он, ни к кому в частности не обращаясь.

– Я предполагал такую возможность, – откликнулся военный. – А я Дэвид Вэйл.

– Спасибо вам за наше спасение… дважды.

– Нет проблем. – Мужчина поглядел на воду. – Я просто делал свое дело.

– А я Мило, – улыбнулся Полу подросток.

Двери лифта распахнулись, излив воду в сухой коридор, где стояла женщина. Бреннер узнал ее моментально. Он видел ее месяцами на видео клинических исследований во время Чумы Атлантиды, несколько раз разговаривал с ней по телефону, но до этой секунды ни разу не видел Кейт Уорнер лично.

Глава 14

Пол развернул хрустящие, сухие простыни, предоставленные Кейт, и начал стаскивать свои насквозь промокшие брюки и рубашку. Швырнул вещи на узкую койку и подушкой промокнул воду с тела. Он так вымок, что казалось, будто ему теперь никогда не просохнуть.

– Ты знал об этом?

Мэри, все еще облаченная в мокрую насквозь одежду, устремила на него пристальный взгляд, не обращая внимания на чистый комплект вещей, оставленный для нее на столе. Они находились вдвоем в тесной спаленке, и голос ее заполнил собой все пространство.

– Да.

– Когда мы еще были женаты?

Пол понял, куда она клонит.

– Мне было известно об этом уже двадцать лет…

– Ты… знал об инопланетном корабле, погребенном под Гибралтаром, на протяжении двадцати лет, в том числе на протяжении всего нашего брака, и ни словечком не обмолвился об этом своей жене-астроному, сутками напролет искавшей хоть крошечку, хоть тень следа внеземной жизни?

– Мэри…

– Такое предательство и недоверие…

– Я принес присягу, Мэри. Я знал о существовании судна, но до сих пор ни разу в нем не бывал. Я ничего о нем не знал. И по-прежнему не знаю. Моя роль в консорциуме «Преемственность» сводилась к борьбе с Чумой.

– А они как-то взаимосвязаны?

– Да. Чуму посеяло это судно, его сторожевое устройство. Оно было извлечено в тысяча девятьсот восемнадцатом году. – Пол примолк, увидев, что Мэри начала раздеваться. – Я подожду снаружи.

– Останься. Я хочу услышать это, пока мы с тобой один на один.

– Я мог бы…

– Да тут ничего такого, чего ты еще не видел, Пол.

Но Бреннер все равно отвернулся и почти физически ощутил, как Мэри улыбается его стеснительности.

– Так, значит, Чуму устроили те, кто строил этот корабль? – переспросила она.

– Да. Атланты проводили генетические эксперименты, направляя человеческую эволюцию в течение семидесяти тысяч лет – с самого момента катастрофического извержения Тоба, едва не повлекшего полнейшее вымирание человечества. Мы полагаем, что испанская инфлюэнца восемнадцатого года – результат ошибки с их стороны, и была вызвана излучением одного из их устройств, прозванного Колоколом. Кейт Уорнер – женщина, с которой ты только что познакомилась, – излечила чуму. Она дочь ветерана Первой мировой войны, нашедшего Колокол. Во время испанки он поместил ее мать, умершую во время эпидемии, в воскрешающую трубу в другой части этого судна. Родилась Кейт в семьдесят восьмом году. Ее отец бесследно пропал в восьмидесятых. Доктор Мартин Грей удочерил ее. Он был организатором и председателем совета директоров группы «Преемственность». Меня он завербовал в начале девяностых на конференции, в которой я принимал участие. Грей умер во время чумы.

– Ты доверяешь этим людям?

Пол оглянулся.

– Да. Ну, если точнее, то Кейт, а после спасения на горе, сказал бы, и остальным тоже.

– По-твоему, мы должны поделиться с ними тем, что нам известно?

– Несомненно. Тут все переплетено – «Преемственность», Чума, все то, над чем я всегда трудился…

Мэри на минутку примолкла.

– В таком случае, я бы сказала, оно того стоит.

Пол проводил взглядом Мэри, проследовавшую через двустворчатые двери в коридор.

Он тоже не сомневался, что оно того стоит – вплоть до этого мгновения.

* * *

Кейт просматривала результаты полного диагностического обследования, проведенного кораблем, когда Пол и Мэри вошли в конференц-зал в сухой одежде, которую она им дала.

Дэвид, Соня и Мило сгрудились в торце высокого стола, сортируя армейские пайки, оружие и боеприпасы. Первым делом Пол обратился к Дэвиду:

– Еще раз спасибо за наше спасение.

– Нет проблем.

– Мы хотели бы поделиться с вами кое-какими сведениями, ради которых, собственно, мы сюда и прибыли, – сообщил Бреннер, кивнув Мэри.

Представившись, та вкратце поведала о себе, что она радиоастроном, специализировавшийся на поиске и анализе признаков существования внеземной жизни.

– Около двух недель назад радиотелескоп поймал упорядоченный сигнал. Шифр.

– Это невозможно! – воскликнула Кейт.

– Я убедилась лично.

– У вас есть копия сигнала?

– Да. – Мэри продемонстрировала флешку. – Он состоит из двух частей. Первая часть – двоичная последовательность – состоит из двух чисел: точное местоположение Земли. Вторую часть составляет код из четырех значений.

Кейт попыталась получить доступ «Альфы» к бакену в надежде удостовериться в наличии сигнала.

Дэвид будто понял, что она делает, посмотрев на нее с выражением, словно говорившим: «Удели внимание нашим гостям».

Но не успела она и рот раскрыть, как встрял Пол:

– Почему вы сказали, что это невозможно?

– Двое ученых-атлантов, прибывших сюда сто пятьдесят тысяч лет назад, чтобы изучать пралюдей на этой планете, в рамках стандартной процедуры установили бакен, фильтрующий видимый нами свет и блокирующий все передачи на Землю и с Земли.

Заметив, что Мэри готова вот-вот расплакаться, Кейт осведомилась:

– Что стряслось?

– Ничего… просто моя душа коллапсирует, как нейтронная звезда, – ответила Мэри.

Кейт сочла подобную метафору чересчур надуманной.

– А зачем они поставили бакен? Зачем эта игра в прятки? – полюбопытствовал Пол.

– Для защиты. Ученым было известно о ряде угроз, имеющихся в Галактике…

– Какого рода… – начал было Дэвид, но Кейт его оборвала:

– Не знаю. Этого в моих воспоминаниях нет.

Прежде чем кто-либо успел поинтересоваться, доктор Уорнер растолковала, что по причуде судьбы родилась в 1978 году с воспоминаниями одной из ученых-атлантов – только теми, которые другой ученый, доктор Артур Янус, хотел оставить ей при воскрешении.

– Итак… – произнесла Мэри. – Эти ученые или вы…

– Только ученые, – поправила ее Кейт. – Я лишь видела воспоминания о том, что они сделали.

– Да, действительно. Бакеном они защищали нас или себя?

– И то и другое.

– Тогда как же пробился этот сигнал?

Кейт воспользовалась своей связью с «Альфой», чтобы подключиться к бакену. Орбитальная станция связи записала входящий сигнал и позволила ему пройти. Но обнаружилось кое-что и более удивительное.

– Это правда, две недели назад была передача. Исходящая. Послание, отправленное с бакена.

– Кем? – спросил Дэвид.

– Должно быть, Янусом, – предположила Кейт. – Когда вы с ним вошли в корабль атлантов, чтобы спасти меня. Когда Дориан спас Ареса.

– Ты видишь его передачу? – осведомился Дэвид.

– Нет. Должна бы, но доступ к сообщению отсюда ограничен. Почему – не знаю. Не исключено, что повреждения, полученные кораблем, повредили интерфейс.

– А что за другой сигнал? – поинтересовалась Мэри.

Кейт попыталась получить доступ к бакену, но и он был ограничен. Однако…

– Это послание атлантов.

– Как такое может быть? – удивился Дэвид.

– Не может.

Кейт разъяснила, что родина атлантов погибла пятьдесят тысяч лет назад и все выжившие в той войне искали убежища здесь, на Земле, под укрытием бакена, где враг не смог бы их отыскать. Сюда беженцев доставил генерал Арес, полководец атлантов. Арес присоединился к этим двоим ученым, тайно сговорившись с напарницей Януса контролировать человеческую эволюцию. В конечном итоге он предал ученых, убив напарницу Януса, а самого Януса ранив и заточив в ловушке.

– Значит, Янус передал сообщение кому-то – предположительно атлантам, – резюмировал Дэвид, – и, судя по всему, получил ответ – вот почему тот миновал бакен.

– Да, – согласилась Кейт.

– Есть какие-нибудь мысли по поводу того, от кого оно или что в нем? – спросил Дэвид.

– Нет, – проронила погрузившаяся в размышления Кейт.

– Может, это союзники? – высказала догадку Соня. – Помощь?

– Планете она не помешала бы. – И Пол перешел к изложению своего приключения в группе, когда американское правительство пыталось воспользоваться «Преемственностью» для истребления людей, которых считало обузой – слишком слабых, чтобы сражаться или хотя бы постоять за себя. – Как я понимаю, остальные государства рассматривают тот же самый сценарий. Надо думать, всемирный потоп лишь сделает эту необходимость еще более настоятельной.

– Тут поневоле задумаешься, на чью строну вставать в этой войне, – вымолвил Дэвид.

– Вот уж действительно…

– Какова наша ситуация здесь? – осведомился Вэйл у Кейт.

– Отчаянная. Корабль по большей части отключился. Главное компьютерное ядро накрылось. У нас есть аварийное энергоснабжение и связь, только благодаря этому я и получила доступ к бакену. Мы получили пробоины в корпусе по всему периметру. Штольня, ведущая на вершину горы, полностью затоплена.

– Если предположить, что хоть маковка горы еще возвышается над уровнем моря, нам придется ее проплыть…

– Нет, – ответила Кейт на невысказанный вопрос, прочтя его по лицу Дэвида, – кислородных баллонов тут нет. Есть уйма легких скафандров, но они в этих отсеках, – она вызвала на экран карту, – а те уничтожены взрывами.

– Мы в ловушке, – подытожил Дэвид.

– Почти. В другом конце корабля есть портал.

– Аналогичный тому, что в другой части, который был связан с кораблем в Антарктиде?

– Да. Этот портал предположительно может доставить нас в два пункта назначения – в Антарктиду или на бакен. Но доступ в Антарктиду отрезан с того конца.

– Все равно отправляться туда слишком опасно, – заметил Дэвид.

– Согласна. Арес узнает об этом в ту же секунду, когда мы переступим порог портала. Но мы можем отправиться на бакен. И если доберемся туда, то сможем увидеть сообщения и послать ответ.

– Идея мне нравится, – одобрил Дэвид. – Куда лучше, чем захлебнуться.

– Мне тоже. Но с проникновением в портал могут возникнуть… небольшие проблемы.

Глава 15

Оперативная база «Иммари» «Призма»

Антарктида

Через большое панорамное окно жилого отсека Дориан наблюдал, как команда «Иммари» разбирает белые сооружения в форме гусениц вкупе с остальной антарктической крепостью. Приказ Ареса свернуть лагерь оказался почти таким же сюрпризом, как и его решение о том, как с ним поступить – попросту сбросить в океан.

Уже не первый час бригады рабочих разбирали рельсотроны, здание и все прочее, грузили части в целую эскадрилью самолетов на ледяной взлетно-посадочной полосе, чтобы те сбросили их в море.

«Зачем?» – недоумевал Дориан. Бессмыслица какая-то: сперва все это выстроить, а потом пошвырять в море.

Арес приказал Слоуну эвакуировать остатки личного состава в горы Южной Африки, где будет организован новый генеральный штаб «Иммари».

У него за спиной группка руководителей среднего звена, кретинов и ученых спорили по поводу деталей. Не видя смысла попусту терять время, Дориан уклонился от разговора еще в самом начале. Все их планирование коту под хвост. Они попросту выполняют распоряжения Ареса. Тот запланировал такую последовательность событий тысячи лет назад и не потрудился поделиться своими планами ни с одним из участников, не считая достойным даже Дориана.

– Если Панамский перешеек под водой, Атлантический и Тихий океаны снова объединились. Все наши модели неправильны. Глобальные морские течения…

«Их модели», – с усмешкой подумал Дориан.

– Более серьезен вопрос об оси. Нам известно, что вес льда на Южном полюсе наклоняет Землю. Если потеря его массы достаточна, ось сдвинется. Экватор переместится…

– Что приведет к дальнейшему таянию льда.

– Да. Возможно, вплоть до полного. Это может быть основанием для полной эвакуации.

– Не следует ли нам вызвать побольше персонала?

– Он не говорил…

– Это подразумевается нашими полномочиями. Возможна полная эвакуация с максимально возможной скоростью.

К Дориану подошел техник.

– Генерал Арес просил, чтобы вы присоединились к нему на корабле.

Слоуну отчаянно хотелось поведать «владыке Аресу», куда засунуть свои приглашения, но он просто направился прочь из комнаты.

* * *

Пятнадцать минут спустя он оказался в двух милях под поверхностью, внутри обширного корабля атлантов, в помещении, не виденном до сих пор ни разу. Стоя у терминала, Арес пробегал глазами текст на языке, Дориану совершенно недоступном.

– Я знаю, что ты мною недоволен, Дориан.

– Салютую твоему пристрастию к преуменьшениям.

– Я сегодня спас немало жизней.

– Правда? Не сомневаюсь, моя примитивная арифметика землянина не может даже свечку держать вашей продвинутой атлантской математике, но я считаю миллионы трупов, плавающих в ядовитом супе по всей планете, утраченными жизнями. Но чего там – это всего лишь я, твоя ничтожная пещерная ручная зверюшка…

Дориан ощутил, что Аресу хотелось дать ему нагоняй, дать сдачи, как тогда в коридоре, но атлант сдержался. «Я ему зачем-то нужен», – подумал Слоун.

– Я не открыл тебе свой план, потому что ты попытался бы меня остановить.

– Нет. Я бы тебя прикончил.

– Попытался бы. Вряд ли стоит говорить, что я спас вам жизнь – снова.

– Снова?

– Я учитываю свои генетические вмешательства, которые в первую голову и привели к формированию вашего вида. А теперь о деле. Мы правим миром, Дориан. Мы победили. Теперь мы сколотим армию и завоюем будущее. Там враг. Он рано или поздно найдет эту планету, это лишь вопрос времени. Вам не выжить, если мы не будем работать рука об руку. Мы можем спасти выживших в этом наводнении. Мы можем повести свой народ прочь с планеты, навстречу врагу, застать его врасплох, завоевать свое право на существование во Вселенной. – Развернувшись, он зашагал прочь, давая Дориану время на осознание сказанного.

Когда Арес заговорил снова, голос его зазвучал вкрадчивее:

– Не сверши я того, что свершил сегодня, погибель на этой планете постигла бы каждого. Сегодня мы пожертвовали жизнями, но на войне необходимо жертвовать жизнями ради победы, а вы должны победить, чтобы уберечь свою цивилизацию и свой образ жизни. Проигравшие не пишут историю. Их сжигают, хоронят и забывают.

– Это вы начали там войну.

– Война там началась тысячи лет назад; ты просто не в состоянии узреть линии фронтов. Они простерлись на всю Галактику, пролегая через каждую человеческую планету.

– А что тебе надо от меня?

– Ты должен сыграть свою роль, Дориан. Ты всегда ведал о том. Когда мы разгромим своего врага, ты сможешь вернуться сюда и делать с этим миром что заблагорассудится.

– Ух ты! Так позволь же отвесить тебе низкий поклон за то, что ты истребил миллионы моих собратьев‑людей и даровал мне нашу долбаную планету. Ты очень помог.

– Ты все еще не ухватываешь размаха событий, в которые вовлечен, Дориан, – вздохнул Арес. – Но скоро постигнешь. Очень скоро.

– Как ни тешит меня это постапокалиптическое ободрение, в душу мою поневоле закрадывается подозрение, что я здесь только потому, что тебе от меня что-то требуется. И это единственная причина моего здесь пребывания.

– Я никогда не лгал тебе, Дориан. Я умалчивал кое-что от тебя – ради твоего же блага. Ты здесь потому, что у нас проблема.

– У нас или у тебя?

– Мои проблемы – твои проблемы. По душе это тебе или нет, тут мы заодно.

В другом конце помещения вспыхнул экран, показав что-то вроде темно-серой космической станции.

– Что это?

– Бакен.

– Какой еще бакен?

– Это специализированное устройство связи. Их используют наши исследовательские команды и военные. Они маскируют планеты, блокируя все входящие и исходящие сообщения и свет, по сути, скрывая все, что происходит на этой планете. Этот бакен обращается вокруг Земли последние сто пятьдесят тысяч лет. Только потому-то и не погибли все мы до единого.

– И в чем же проблема?

– Проблема в том, что наши враги пытаются вывести его из строя. И если им это удастся, если этот бакен будет уничтожен или отключен, они будут здесь через считаные дни – и перебьют всех нас до последнего.

Дориан вгляделся в парящую на орбите серую станцию.

– Слушаю.

Арес подступил ближе к Слоуну.

– Давай попробуем сделать это по-твоему. Что бы ты хотел знать?

– Почему сейчас?

– Сообщение было отправлено четырнадцать дней назад.

– Янусом?

– Он воспользовался своими кодами доступа, чтобы отправить сообщение, когда находился на корабле ученых дальнего следования как раз перед тем, как уничтожил его.

– Сообщение нашему врагу?

– Сомневаюсь. Я не могу посмотреть его сообщение, но подразумеваю, что его перехватили наши враги. Скорее всего, им известен приблизительный регион пространства, откуда оно пришло, но не конкретная планета. Они отправили свой ответ на все подозрительные планеты, подстроив адреса так, чтобы получатель думал, будто оно предназначено исключительно для него. И лишь ждут ответа или выключения одного из бакенов. У вас есть выражение на сей счет?

– Ага. Закидывание удочки.

– Они закидывают удочку, – произнес Арес.

– Так в чем проблема? Если мы только не ответим и не отключим…

– Проблема в том, что кто-то только что попытался получить доступ к бакену с посадочного модуля «Альфа» – корабля ученых близ побережья Марокко. Того, что от него осталось.

– Кейт и Дэвид.

– Полагаю, что да. Если я прав, они уже на пути к бакену. Там есть портал с доступом из той части корабля, где они оказались в заточении.

– В заточении?

– Сейчас они должны были полностью уйти под воду.

– И если они доберутся до бакена…

– Они могут либо отправить ответное сообщение, направленное к источнику, либо просто отключить бакен. Если они это сделают, наши враги будут здесь через считаные дни. Ты должен помешать им попасть на бакен.

– Но у них же фора.

– Да. Раз ты не можешь перехватить их в посадочном модуле «Альфа», отправляйся за ними на бакен. Портал в модуле «Альфа» настроен на отпечаток твоего гена Атлантиды.

– Задание?

– Убить. Живые они нам не нужны. Не испытывай судьбу, Дориан. Ставки слишком высоки.

– Почему бы нам не связаться с бакеном отсюда? У нас тоже есть портал. Я мог бы их поджидать.

– Здешние порталы не настроены на бакен, только порталы кораблей ученых. Доступ строго ограничен. Но ты обладаешь моими воспоминаниями и моими генами доступа. Ты можешь последовать за ними. Бакен – самый распоследний рубеж обороны, где ты можешь их остановить. Эта миссия предрешит нашу общую участь, Дориан.

Глава 16

Кейт подыскивала подходящие слова, когда Дэвид, потерев брови, заявил:

– Извини, но когда я слышу «У нас могут возникнуть проблемы», это почти всегда – то есть в девяноста девяти и девяти десятых процента всех случаев – означает, что мы глубоко в заднице.

– Я… так далеко не зайду, – отозвалась Кейт, снова вызывая на экран план-схему корабля. – В нормальных условиях мы бы добрались до портальной комнаты по внешним коридорам. Но они затоплены.

– А как насчет этого большого зала посередке? «Ковчег 1701‑Д».

– В этом и состоит потенциальная проблема – в прохождении через него.

– А что это?

– «Ковчег» означает «замкнутая экосистема». Семнадцать ноль один – планета, где был взят образец, а Д обозначает размер – самый крупный. Этот ковчег достигает пяти миль в длину и трех в ширину.

– Что значит замкнутая экосистема?

– Самодостаточная. Атланты собирали их на планетах, которые посетили, почти как сувенирные снежные шары. Посадочные модули – в данном случае посадочный модуль «Альфа» – доставляют ковчег-машины на поверхность, где те изучают планету и собирают данные. Потом машина комплектует поднабор видов планеты и создает сбалансированную биосферу. Цель – собрать экзотические виды, которые граждане Атлантиды могли бы захотеть увидеть, когда ковчеги будут выставлены на родной планете.

– То есть это подобие разъездных зверинцев, – прокомментировала Соня.

– Да. Ученые использовали их, чтобы заручиться поддержкой. Науку трудно финансировать даже на планете атлантов.

– По-моему, ключевыми тут выступают слова «экзотические виды», – поднял руку Дэвид.

– Да. И это одна из наших проблем, – сообщила Кейт.

– А остальные?

– Обычно, когда ковчег заканчивает сбор коллекции, посадочный модуль доставляет его обратно в космический корабль для хранения. Однако этот ковчег еще не был отправлен, когда корабль подвергся диверсионному нападению. Предположительно ковчеги могут поддерживать себя бесконечно долго – источник питания у них свой, не зависящий от посадочного модуля, а компьютер ковчега постоянно снимает показания, своими вмешательствами восстанавливая равновесие биосферы.

– Значит, если мы войдем, он может попытаться… отбалансировать нас? – поинтересовался Дэвид.

– Если мы пройдем достаточно быстро, эта проблема нам не грозит.

– Значит, все дело в скорости?

– Да. В общем, это одна из проблем, но отнюдь не главная. Этот ковчег изрядно побросало туда-сюда – один раз тринадцать тысяч лет назад, когда посадочный модуль раскололся пополам из-за вероломной диверсии Ареса, потом снова девять месяцев назад, когда мой отец уничтожил вторую половину корабля близ Гибралтара, что отшвырнуло эту половину к Марокко, и сегодня, когда корабль потрепали мины. Невозможно предугадать, как выглядит местность внутри него. Некоторые виды могли погибнуть, другие – мутировать, не говоря уж о местности, которая может оказаться непролазными дебрями.

Пол переводил взгляд с Кейт на Дэвида.

– Извините, но это звучит с каждой секундой все более и более жутко.

– Давайте-ка сдадим назад, – снова потер брови Вэйл. – Что собой представлял этот ковчег, когда был собран? И умоляю, скажи, пожалуйста, поконкретнее, что там за экзотические существа.

– Ладно. – Кейт набрала в грудь побольше воздуха. – Планета семнадцать ноль один, по сути, представляла собой обширные дождевые джунгли, вроде амазонских.

– Змеи внутри есть? – быстро спросил Дэвид.

– Определенно.

– Ненавижу змей.

– Они в нижних строках рейтинга хищников, – поведала Кейт. – Согласно журналам исследований планета семнадцать ноль один находилась в системе двойной звезды, то есть у нее было два солнца.

И Дэвид, и Мэри одарили ее взглядами, красноречиво говорившими: «Мы знаем, что такое система двойной звезды». Пол с встревоженным видом потупился. Лицо Сони хранило бесстрастное, совершенно непроницаемое выражение, а Мило, являя разительный контраст всей компании, расплылся в улыбке до ушей, будто ребенок, с нетерпением дожидающийся похода в парк аттракционов.

– В ковчеге сутки долгие, – сообщила Кейт. – Солнце светит около двадцати часов. При взаимоперекрытии двух проходящих в зените солнц в средине дня там очень светло и жарко. Ночь длится около пяти часов. Вот тогда-то дела могут обернуться… опасно.

– Экзотические твари? – догадался Дэвид.

– Да. Ученые ни разу не видели ничего подобного хищникам с планеты семнадцать ноль один. Это летающие рептилии, охотящиеся по ночам, но диковинными их делает то, чем они заняты долгими днями. Они распластываются на вершинах гор и вбирают солнечный свет. Их тела покрыты чешуей, по сути представляющей собой фотоэлементы. В течение дня они заряжаются, собирая солнечную энергию, питающую их клетки ночью. Эту энергию они используют, чтобы маскироваться, становясь практически невидимыми.

– Круто! – выдохнул Мило.

– Можем мы там пройти за один день? – напрямую спросил Дэвид.

– Сомневаюсь. Если местность там такая же, как на семнадцать ноль первой, то заросли очень густы. Нам придется прорубать путь, остановившись на ночлег хотя бы раз, а то и дважды.

– Насколько они умны?

– Очень умны. У них есть социальная структура, они охотятся стаями и быстро адаптируются.

– Можно с тобой поговорить?

* * *

Оставшись наедине с Кейт в спальне, Дэвид сказал:

– Ты наверняка меня разыгрываешь.

– С чего это вдруг?

– Мы жили по соседству со снежным шариком с «парком юрского периода» уже две недели, а ты даже не потрудилась об этом упомянуть?

– Ну, я не… думала, что этот вопрос всплывет.

– Невероятно.

Присев на кровать, Кейт отвела пряди волос за уши.

– Ну ладно, извини. В смысле, неужели ты никогда не задавался вопросом, почему посадочный модуль так велик? Шестьдесят квадратных миль!

– Нет, Кейт, на самом деле я ни разу не удосужился поразмыслить, почему посадочный модуль так велик. – Вэйл принялся расхаживать из угла в угол. – Я себя чувствую как Сэм Нилл в «Парке юрского периода», когда до него доходит, что клетка раптора открыта.

Кейт поневоле задалась вопросом, какая же это часть мужского мозга поставила эту сцену из фильма выше прочих жизненных подробностей, сочтя ее достойной хранения. Может, ответ на него есть где-нибудь в исследовательской базе данных атлантов. Только этим она и смогла удержать себя, чтобы не ринуться расследовать этот вопрос.

– А какой-нибудь другой ковчег есть?

– Да, – подтвердила Кейт. – На корабле их было два – один по другую сторону для равновесия, потому-то семнадцать ноль один-Д и был пристыкован. Но второй, уничтоженный тринадцать тысяч лет назад, пуст. Он должен был содержать земную замкнутую экосистему.

– Экспозицию кудлатых мамонтов и клыкастых саблезубых кошечек?

– Что-то типа того, – сухо откликнулась Кейт.

– Извини, денек выдался нелегкий. – Дэвид помассировал веки. – Начиная с твоих новостей и до… я‑то думал, Дориан и Арес связаны по рукам и ногам…

– Если мы сможем попасть на бакен и обратиться за помощью к тому, кто отправил это сообщение, мы можем обратить ситуацию себе на пользу. Есть и еще проблема. – Увидев на лице Дэвида негодование, Кейт торопливо добавила: – Но я думаю, это мы можем уладить. Двери доступа в ковчег заклинены. «Альфа» не может их открыть.

– Почему?

– Толком не знаю. То ли ковчег запирает их, препятствуя проникновению извне, то ли что-то другое…

Вэйл молча кивнул.

– Что ты хочешь делать? – поинтересовалась она.

– Выбора у нас нет. Мы захватили сверху провизии сколько могли, но надолго ее не хватит. Придется пытаться добраться до бакена – и ради собственного спасения, и ради спасения всех на свете. Взорвем двери ковчега и попытаем судьбу внутри.

* * *

Тридцать минут спустя Дэвид и Соня разместили у двери, ведущей в ковчег 1701‑Д, последние заряды.

– Это половина того, что в нашем распоряжении, – сообщила Соня. – Если этого не хватит, выбраться нам не удастся.

– Пересечем этот мост, когда доберемся до него, – отрезал Вэйл.

Установив таймер, они отступили.

Эхо грохота оглушало даже вдали от взрыва. Шестерка осторожно приблизилась к клубящимся, расползающимся тучам пыли, оседающей в коридорах по обе стороны от двери ковчега. Бусинки света вдоль потолка и пола смутно проглядывали сквозь пыль, служа путеводными ориентирами.

При первом взгляде на дверь ковчега Дэвид испытал было облегчение: взрывчатка проложила путь внутрь. Но на этом добрые вести исчерпывались.

Глава 17

«Мой мир гибнет», – подумал Дориан, глядя, как над морем формируются, неистовствуют и так же быстро угасают бури и штормы.

Полет уже не первый час напоминал катание на русских горках: самолет то рушился вниз, проваливаясь в темную неизвестность, то вдруг взмывал, и в иллюминаторы сиял солнечный свет. Дориан и шестеро солдат были пристегнуты крепко-накрепко, и ни один не проронил ни слова с самого момента взлета. Троих из них примерно через час стошнило. Двое до сих пор давились сухими спазмами примерно каждые четверть часа, когда турбулентность особенно донимала. Остальные трое смотрели прямо перед собой, скрипя зубами.

Ну, по крайней мере, он хоть знает теперь, на кого можно положиться, когда дойдет до драки. А до нее дойдет очень скоро. Где-то в глубинах бескрайнего моря, захватывающего все большую и большую часть планеты, его подстерегает Дэвид Вэйл.

Дориан дважды почти прикончил Дэвида – один раз в Пакистане, потом снова в Китае, а затем совсем прикончил его, тоже дважды – оба раза на судне атлантов в Антарктиде. В первый раз Вэйл воскрес в Антарктиде, прямо напротив Дориана, благодаря гену Атлантиды, которым наделила Дэвида Кейт. Вэйл был сильнее, зато Дориан сообразительнее. А вернее, более готов делать такое, на что Дэвид не способен. Вэйл не приспособлен к выживанию. Его нравственный компас – его ахиллесова пята. Дориан убил его и во второй раз, но Дэвид воскрес в сооружении атлантов близ побережья Марокко.

Сегодня разыграется их окончательный конфликт.

Но Кейт Уорнер головастее их обоих. Она намного умнее и располагает знаниями, которых у Дориана нет. В этом и заключается их преимущество – в силе Дэвида и мозгах Кейт. Но на стороне Слоуна элемент неожиданности. И кое-что еще – готовность делать все, что необходимо, ради спасения своего народа. Он – поступь человеческой истории, воплощенной в одном человеке. Выживший, пошедший наперекор судьбе, делавший то, от чего другие, вроде Кейт и Дэвида, шарахались как от огня. Он – соль и квинтэссенция выживания человечества.

Но все-таки в темном закутке сознания у него затаилась тревога перед последним противостоянием с Дэвидом. Это станет истинной проверкой, способен ли Дориан победить.

Если он справится, то возьмет на мушку Ареса. Этот атлант – змей позорный, манипулятор. Ему нельзя доверять ни на йоту. Придется оставить его на потом, когда Дориан вызнает всю правду, особенно о «враге», перед которым Арес так мандражирует.

– Сэр, мы над зоной выброски, – доложил голос пилота в наушниках у Слоуна.

Дориан выглянул в узкий иллюминатор. Куда ни погляди – сплошь вода.

Поразительно. То, что он видит сейчас, раньше было марокканским побережьем.

– Сбросить зонд, – приказал он.

Взяв планшет, Слоун наблюдал данные телеметрии на полиэкране, показывавшем справа новый профиль морского дна, а слева – видеотрансляцию. Дориан узнал вершину горы, полностью ушедшую под воду, и начал выстукивать пальцами по планшету, управляя зондом. Несколько секунд спустя показался и корабль атлантов – посадочный модуль «Альфа», погребенный глубоко на дне.

– Пометить, – распорядился Дориан.

После погружения надо будет найти вход в кессонную камеру.

– Приготовиться к прыжку! – крикнул он шестерым солдатам.

На следующем заходе люди посыпались из самолета, падая к угольно-черному морю с предельной скоростью, образовав своими телами стрелы, прижав руки к бокам, закинув дыхательные маски за спины. И едва они достигли поверхности, последний шторм вдруг утих и проглянуло солнце, залив светом их вход в водное неведомое.

Нырнув в воду, Дориан тотчас же развернулся, высматривая подчиненных. Одного из них отнесло в сторону, и он напоролся на камни прямо под поверхностью. Теперь его изломанное тело медленно погружалось в подсвеченную тьму.

Остальные пятеро развернулись веером темных силуэтов, четко очерченных солнцем.

– Построиться за мной, – приказал Слоун через интерком.

Когда солдаты поплыли к нему, он оглядел темную воду внизу. В пространстве плавало что-то еще. Не обломки.

Вдруг подводное безмолвие раскололось. Взрыв, а потом извержение белых пузырей охватило его, брякнув Дориана о склон затопленной горы. Он покатился по скале, пытаясь ухватиться за что-нибудь, и наконец остановился. Инстинктивно ухватился за кислородный баллон, но тот оказался цел и невредим. Он в безопасности. Дориан повернулся, вглядываясь в воду. Хаос прояснился. Четверо из его людей все еще плавали в бездне. Они вызывали его по радио, давали отбой и застывали в ожидании приказов.

– Не двигаться, – сказал Слоун. – Я проведу вас вокруг мин.

Одного за другим он направлял своих людей сквозь воду, используя верхнюю точку, чтобы высматривать подозрительные объекты. Больше терять людей он себе позволить не может. Когда они благополучно добрались до корабля внизу, Слоун устремился за ними, старательно избегая всего мало-мальски похожего на мины.

Тьма постепенно погасила последние лучики света, пробивавшегося сверху, и высматривать темные контуры мин становилось все труднее. Дориану приходилось руководствоваться лишь памятью и узким лучом света от фонаря в шлеме.

Впереди он увидел зависших в воде четверых солдат. Сорок футов. Тридцать. Двадцать.

На месте. Пульт управления шлюзом оказался аналогичным имевшемуся в Антарктиде. Как только Дориан приблизился, двери открылись, и он вместе с подчиненными устремился туда из тьмы.

Шлюз откачал воду, и Слоун, сбросив гидрокостюм, подошел к панели управления. Появилось зеленое облачко знакомого света. Дориан поманипулировал в нем пальцами, и на дисплее вспыхнула надпись:

Генерал Арес

Доступ разрешен

Дориан извлек план корабля.

Тот был сильно поврежден – то ли ядерным взрывом, устроенным Патриком Пирсом, отцом Кейт Уорнер, то ли минами. Целые отсеки подверглись декомпрессии и были затоплены. Корабль работал на аварийном энергоснабжении и, что куда важнее, в портальную комнату остался только один путь.

– Ковчег семнадцать ноль один-Д, – указал Дориан на карте. – Южный вход. Вот наш пункт назначения. – Он загнал в патронник своей автоматической винтовки первый патрон. – Стрелять на поражение.

Глава 18

Дэвид перепачкался в земле с головы до ног. Мышцы его сперва ныли, а теперь уже пылали, но он продолжал копать, выбрасывая землю с камнями лопата за лопатой вниз по тоннелю, где Мило, Мэри и Кейт выносили породу ведро за ведром.

Остановившись, он потрогал плечо и обернулся к Соне.

– Устрой перерыв, – сказала она.

– Я могу пройти еще…

– И тогда будешь изнурен, и я буду изнурена, и Пол будет изнурен, и всем нам придется ждать. – Отобрав у него лопату, она принялась вкапываться в утрамбованную землю, сохраняя уклон кверху, способный, как они надеялись, вывести их на поверхность – внутрь ковчега.

Кейт была права: содержимое замкнутой экосистемы за последние тринадцать тысяч лет переместилось, и отнюдь не в их пользу. Дверь оказалась глубоко под землей, съехавшей на одну сторону. Насколько глубоко, оставалось лишь гадать. Дэвид уже начал прикидывать, надолго ли им хватит провизии и что делать, если они не узрят дневного света ковчега в ближайшее время.

В своей с Кейт спальне он рухнул на стул перед металлическим столиком и принялся за обе щеки уплетать паек, который оставила для него Кейт. Живот у него совсем подвело. Он отрывался от еды лишь затем, чтобы перевести дыхание.

Вошедшая Кейт бросила на стол еще один паек.

– Я не стану есть твой рацион, – заявил Дэвид.

– Я тоже.

– Тебе потребуется сила.

– Тебе она нужна больше, – возразила Кейт.

– Мне бы она не потребовалась, если б ты раздобыла квантовый кубик вроде того, который Янус давал Мило для работы.

– Мы это уже проходили. Лакуны в моих знаниях. Здоровенные.

– Да я так, к слову, – выставил Дэвид вилку, будто обороняясь. Он доел первый паек и уставился на второй. – Я чувствую себя, будто Патрик Пирс, прокладывающий тоннель под Гибралтарским проливом.

– Чересчур мелодраматично. Не понимаю, почему вы не воспользовались взрывчаткой.

– У нас ее маловато. Чтобы пробиться внутрь, я израсходовал половину запаса. И этого едва-едва хватило. Вторая половина нам еще понадобится – конечно, если мы дойдем до другого конца.

Кейт вскрыла второй паек.

– Ешь, или он пропадет.

И удалилась, прежде чем Дэвид успел отозваться хоть словом. Испустив тяжкий вздох, Вэйл принялся за еду. В следующий раз он отстоит две смены подряд, сколько бы Соня его ни останавливала.

Но тут дверь распахнулась, и в нее вбежал улыбающийся до ушей Мило.

– Мистер Дэвид! Мы вышли на поверхность.

* * *

– Привал! Можно утолить жажду, – объявил Вэйл, останавливая вереницу из шести человек, пробивавшихся сквозь плотные джунгли. Все тут же достали фляги; некоторые приложились к ним основательнее других. Все они были измучены трехчасовым переходом, по большей части в гору.

Дэвид отдал мачете Полу, вставшему во главе отряда, чтобы прорубать дорогу через густые зеленые, красные и лиловые растения и лианы, заплетающие пространство между деревьями, накрывающими их сверху плотной лиственной кровлей, спасающей от изрядной части излучения искусственного солнца. Точнее, в данном случае, двух солнц.

Дэвид вглядывался в тени на земле, пытаясь определить, сколько еще часов дневного света у них в запасе. НОЧЬ БУДЕТ ОПАСНОЙ, сказала Кейт.

– Как там мы назвали этих летающих невидимых рептилий? – спросил у нее Дэвид.

– Экзадоны.

– Нападут ли они на нас, если мы разобьем лагерь здесь? В чаще леса?

– Не знаю. Возможно.

Дэвид ощутил, что Кейт чего-то недоговаривает.

– Говори уж.

– Они предрасположены к нападению на любые новые биологические виды в своем ареале. Это эволюционное приспособление, метод их обучения. И одна из причин интереса ученых к ним.

– Замечательно.

Сняв рюкзак, Вэйл повесил через плечо за спину свою снайперскую винтовку.

– Ты куда?

– Заберусь-ка я на дерево.

* * *

От вида, открывшегося с макушки дерева над лиственным кровом джунглей, просто занимало дух. Арены, подобной ковчегу, Дэвиду видеть еще не доводилось. Он посидел там пару минут, просто наслаждаясь зрелищем. Свод купола имитировал небеса с плывущими облаками, пышущие жаром. Посередине циклопического помещения джунгли обрывались, уступая место просторно раскинувшейся зеленой равнине где-то с милю шириной и чуть большей длины, дальше опять шел лесок поменьше; здесь местность становилась более каменистой и шла под уклон к самому выходу. Дэвид с облегчением отметил, что выход не завален. Весь нижний слой почвы целиком сдвинулся в их сторону. На самом деле им даже придется строить какую-нибудь лестницу или насыпь, чтобы добраться до двери. Ее тоже придется взрывать, но есть и положительный аспект: потребуется меньше взрывчатки, что дает им малую толику, которую можно будет использовать здесь.

Зеленую равнину с трех сторон окружали джунгли, но ее правый край заканчивался неспешной широкой речушкой. Стадо крупных четвероногих животных, напоминающих гиппопотамов, купалось в ней, заходя с берега, примыкающего к равнине. Над заводью всю правую сторону ковчега покрывала отвесная скальная поверхность.

Там-то, на одной из высочайших террас на поверхности скалы, Дэвид и углядел впервые экзадонов. Он насчитал одиннадцать особей, недвижно, с закрытыми глазами распростершихся на скалах. Они напоминали птеродактилей с телами из серебристого стекла, блистающими под солнцем. Большинство экзадонов были серебристо-стеклянными, кроме двоих, покрытых яркой радужной чешуей, будто красочные витражи. Дэвид мысленно отметил, что надо бы поинтересоваться у Кейт на этот счет. Размах их крыльев он оценил футов в двенадцать, но с такого расстояния никаких подробностей разглядеть не мог.

Первое солнце уже клонилось к закату, и опушка леса отбрасывала две отчетливые тени – одна указывала на открытую равнину и последнюю полоску джунглей перед выходом, а вторая протянулась в лес, откуда они пришли. Вот и все их варианты.

Если ночь настанет, пока они будут пересекать равнину, экзадоны истребят их на раз.

* * *

– Что ты видел? – осведомилась у него Соня.

Она продолжала прорубать путь, пока Дэвид занимался разведкой, и он был рад этому. Она в полной мере заслужила звание вождя, а может, и сверх того: именно под ее предводительством племя берберов, составленное из бойцов и старейшин остатков многих разрозненных племен, одержало победу над «Иммари» в Сеуте. Она – воплощение зачинателя свершений.

Дэвид изложил ей ситуацию, и теперь все шестеро стояли в тенистой чаще, ожидая решения. Дэвиду их группа представлялась разношерстной компанией супергероев.

Мило, Мэри и Кейт несли большие рюкзаки с провизией и какими-то заморочками, которые доктор Уорнер смутно описала как экспедиционное снаряжение ученых. Дэвиду оно казалось шкатулкой с сюрпризом под конец дня – если им только удастся дожить до него.

Самым сомнительным звеном оставались Пол и Мэри. Они были изнурены еще по прибытии, и Дэвид с Соней давали Полу самые короткие вахты с лопатой и мачете.

Бреннер будто ощутил взгляды, устремленные на него и Мэри.

– Мы угонимся. Я согласен, что мы должны добраться до дальнего леса как можно быстрее.

– При пересечении равнины рюкзаки возьмем мы с Соней, – улыбнулся Мило, ликуя от возможности оставить рюкзак при себе. Энергия у этого юноши просто-таки неисчерпаема.

– Укроемся на дальней опушке в надежде, что экзадоны нас не заметят, – продолжил Дэвид.

Примерно час спустя, вырубив последние кусты и лианы, удерживавшие их в джунглях, они ступили на равнину. Мэри и Кейт сбросили рюкзаки, и все шестеро тронулись через зеленую равнину к маячащим вдали деревьям. Каждый то и дело поглядывал на скалистый обрыв справа, где затаились хищники, которые с наступлением ночи поднимутся на крыло, став невидимками, чтобы отправиться на охоту. Еще ни разу в жизни Дэвид так не страшился наступления ночи.

– Я могу взять рюкзак, – сказала Кейт, поравнявшись с ним.

– Да ерунда! – В глубине его сознания затаился вопрос о том, как эти условия сказываются на ней, не больно ли ей, не ухудшают ли усилия ее прогноз. От четырех до семи земных суток. Вэйл постарался выбросить мысль об этом из головы. – А почему два раскрашены во все цвета радуги? – кивнул он на экзадонов.

– Это их позиция в цикле прайда. Когда пропитания в избытке, цвета проявляются. Когда жить и охотиться легко, члены своры фокусируются на спаривании, стараются выделиться. Но некоторые экономят энергию, предпочитая не тратить ее на раскраску. Когда цикл заканчивается, более яркие гибнут первыми, а сохранившие энергию могут обставить их на охоте и вывести из игры. Видимо, недавно популяция сократилась.

– Значит, это выжившие. Лучшие охотники.

– Ага. И, наверное, они голодны.

– Фантастика.

По мере продвижения привалы для утоления жажды становились все чаще и чаще, но пили все меньше и меньше, все усерднее стараясь отдышаться и массируя мышцы ног, а некоторые, сбросив рюкзаки, растягивались на траве для отдыха.

Процессию каждый раз возглавляли Дэвид и Соня, стараясь задать самый высокий темп, на какой была способна группа. И достигли опушки дальнего леса как раз к закату второго солнца.

Дэвид провел их поглубже в джунгли, где деревья росли плотнее и подлесок стал гуще.

– Разобьем лагерь здесь.

Открыв первый рюкзак, Кейт извлекла черный прямоугольный ящик. Из него вознесся знакомый голубой свет, и она поманипулировала в нем пальцами.

Считаные секунды спустя ящик начал разворачиваться пластина за пластиной, сложив квадратный пол размером футов двенадцать на двенадцать, а затем выдвинулся небольшой тамбур. Пластины продолжали разворачиваться – теперь кверху, образуя стены без окон, в конце концов образовавшие наверху гладкий полусферический купол. Передняя часть… палатки, как заключил Дэвид, представляла собой мерцающий черный портал. Он сунул голову внутрь. Изумительно. Забрался внутрь, и Кейт последовала за ним. В дальнем левом углу возносилась королевская кровать, наличествовал даже столик с табуретом возле правой стены.

– Недурно, – отметил Дэвид.

Кейт устроила палатку для Мило и Сони. Вэйл еще ни разу не видел, чтобы Мило проявлял такое проворство.

Сунув руку в свечение, чтобы сконфигурировать саморазворачивающееся жилище для Пола и Мэри, Кейт вдруг замешкалась.

– Я могу настроить на две двуспальные кровати или на одну пошире.

Пол поморщился.

Мэри отвела глаза, но поспешно сказала:

– Пожалуй, две кровати… наверное, с нас станется…

Кейт кивнула, и считаные секунды спустя палатка начала разворачиваться.

Дэвид улегся на кровать, образованную каким-то адаптивным пористым материалом, сродни той, что была у них в посадочном модуле. Блаженство прямо-таки райское, но он заставил себя сесть. Позволить себе уснуть Вэйл, увы, не мог. Время бежит просто неумолимо.

Присев на кровать рядом, Кейт улыбнулась ему.

– Эти атланты аскетизмом не отличались, – заметил Дэвид.

– Наводит на юношеские воспоминания?

– Типа того.

– Ты был бойскаутом?

– Пытался. Но отсеялся.

– Я‑то думала, ты никогда не отказываешься от того, что любишь, – подпустила она шпильку, обратив против Дэвида его же слова.

– Ну, от скаутского движения я был не в восторге. У нас же не было лагерного снаряжения атлантов. Я отвалил после Мыбувера[4].

– Какого еще Мыбувера? – Взяв банку сливок, Кейт снова села рядом с ним на кровать.

– Это… несущественно… Эй, постой, это еще что?

– Снимаю с тебя штаны.

– Погодите, дамочка, не знаю, как там с лагерным бытом в ваших краях…

– Очень смешно. Это местное противовоспалительное средство для твоих ног…

– Ого, вы умеете умаслить мужика, но мне придется остановить тебя на этом месте. – Сев, Дэвид взял пистолет и постарался говорить непринужденным тоном: – Сейчас вернусь.

– Ты куда?

– Надо позаботиться кое о чем. Я сейчас.

Не дав Кейт шанса задержать его, Вэйл вышел и стремительно покинул лагерь. Уже подобравшись к опушке, он вдруг услышал, что кто-то почти беззвучно следует за ним.

Обернувшись, Дэвид увидел Соню с винтовкой, закинутой за спину.

– Ты должна вернуться.

– Ты должен прекратить отдавать мне приказания. Давай с этим покончим. Мы оба знаем, что надо сделать. Или они, или мы.

Глава 19

Дориан шагал по темным металлическим коридорам корабля атлантов, нацелив винтовку вперед и повесив на шею ботинки, связанные шнурками.

Четверо его подчиненных тоже шлепали по полу босиком, стараясь не издавать звуков, которые могут эхом раскатиться по пустым коридорам, погруженным в почти непроглядную темень.

Дориан так и не мог решить, дает ли это им преимущество или наоборот.

Дэвид может подстерегать за любым поворотом. Грядущая схватка будоражила Слоуна, вселяя в его душу и восторг, и ужас одновременно. Это станет финалом, окончательной схваткой с Вэйлом. Если он проиграет и Кейт с Дэвидом доберутся до бакена, его мир рухнет.

Дориан пытался определить местонахождение Кейт и Дэвида, но корабельный компьютер почти отключился. Слоун не мог понять, то ли это из-за повреждений, то ли из-за мер энергосбережения. Если это связано с энергопитанием, не стоит идти на риск засветиться, активируя системы корабля. Но как только удастся сбыть Дэвида и Кейт с рук, он непременно это сделает. Это открывает новую возможность, о которой Дориан раздумывал по пути сюда – получить ответы. Корабль атлантов опознал его как Ареса. Возможно, он располагает сведениями или о плане Ареса, или о враге, которого тот так страшится. А если и не удастся выведать всю правду, то, может статься, удастся сместить баланс власти и взять ситуацию на Земле под свой контроль. Быть может, это последняя надежда человечества…

Двое солдат, шедших головной заставой, вдруг задержались.

Они пришли ко входу в ковчег 1701‑Д, и тот оказался совсем не таким, как предполагал Дориан. В коридоре высились груды черной земли, а на месте дверей ковчега зиял черный провал, обрамленный искореженным металлом. Должно быть, их взрывали.

Неужели Дэвид воевал здесь с кем-то?

Дориан знаками приказал подчиненным обуться и построиться позади него.

На цыпочках подкравшись ко входу в ковчег, он осторожно заглянул туда. На него пахнуло сырым теплым воздухом, и Дориан был озадачен тем, что увидел, – большие зеленые и лиловые растения. Какая-то биосфера. Может, это аэропонная лаборатория? Оранжерея? Он-то предполагал, что этот громадный зал – хранилище или очередной запасник труб воскрешения…

Пораскинув умом, Дориан выбрал одного из солдат и направил его первым в тесный земляной тоннель – скорее всего, прямо в ловушку. Потерять одного человека Слоун еще может себе позволить: тогда против Дэвида он выступит с тремя другими. Соотношение сил вполне приемлемое.

Но никакой западни не обнаружилось, только густые закатные джунгли. Дэвид и Кейт прорубили сквозь них тропу. Это облегчит их поимку.

* * *

Вэйл вгляделся в поверхность скалы прямо впереди. Теперь там виднелись только цветастые радужные экзадоны. То ли другие уже пустились в полет, то ли включили свой камуфляж, готовясь отправиться на охоту, как только угаснут последние лучи солнца.

Идеальные хищники. Луны не будет, так что никакая тень не выдаст их в ночи, так что они могут наносить удары, где и когда пожелают. Дэвид лишь уповал, что для этого они слишком ленивы.

– Надо действовать быстро, – сказала Соня.

– Согласен. – Вэйл подрегулировал прицел, наводя оружие на цель.

– Думаешь, сработает?

– Скоро узнаем.

Вытянувшись на траве рядом с ним, Соня открыла огонь в тот же миг, что и Дэвид. Через считаные секунды неспешные воды реки покраснели от крови.

* * *

С вершины дерева Дориан услышал треск выстрелов, но ему потребовалось несколько секунд, чтобы отыскать их источник: Дэвида и африканку – почти идеально замаскированных – на противоположной опушке, по ту сторону равнины, залегших пластом. По кому они палят?

А потом Дориан увидел их – могучих бестий, чуть поменьше слонов, но без хоботов – подымающихся из грязи между равниной и рекой. Они ревели, заливаясь кровью.

«У них что, провизия кончилась? С чего бы им охотиться? – недоумевал Слоун. – Теперь из-за собственного безрассудства они сами станут дичью».

Дориан съехал с дерева вниз.

– Они на опушке по ту сторону равнины. Быстрей, мы можем застать их врасплох, – бросил он.

Вытянувшись цепочкой за ним в затылок, все ринулись по тропе.

* * *

Опустившись на кровать, Мэри закрыла глаза. Еще ни разу в жизни она не чувствовала себя такой усталой. Ну разве что после распаковки вещей, когда они с Полом переехали в Атланту. Ее вещи, да его вещи, да еще таскать все это вверх-вниз по лестницам было совершенно изматывающе.

К чему это ей вспомнилось? Просто от усталости? Заодно это было время ликования и неведения о будущем.

Шифр. Скоро они все узнают.

Она протянула руку через узкое пространство, разделяющее кровати, и вложила ее в ладонь Пола.

– Что-то не так? – приподнялся он.

– Я рада, что ты прилетел за мной и забрал меня из Пуэрто-Рико.

– Я тоже. Наверное, сейчас там все под водой.

И тут за стенами палатки послышалась ружейная стрельба.

* * *

Мило был чересчур возбужден, чтобы уснуть или хотя бы поесть. Он сидел, скрестив ноги, в палатке, сотворенной доктором Кейт из ящичка. Это было очередное чудо, и ему хотелось насладиться каждой секундой путешествия. Он не сомневался, что ему тоже уготована роль.

* * *

С каждой прошедшей секундой Кейт все больше проникалась уверенностью, что проведет последние часы с Дэвидом. Здесь и сейчас, на исходе жизни, вдруг стало отчетливо ясно, что воистину важно для нее, без чего не обойтись. Отношения. Любовь. Как она прожила свою жизнь. Кто она на самом деле. И не могла дождаться, когда же он придет.

Кейт уже дремала, когда загремели первые выстрелы.

* * *

Дэвид начал по-пластунски отползать от опушки, ровно настолько, чтобы скрыть свою позицию, но так, чтобы по-прежнему были видны крупные животные, бьющиеся в грязи, ревущие в предсмертных муках от пулевых ранений. Соня присоединилась к нему.

– Или они, или мы, – негромко проронил он.

– Как всегда, – ответила женщина.

Дэвид ждал в надежде, что экзадоны слетятся, польстившись на легкую добычу.

Увидев, что на закате крупные животные у реки погружаются в грязь, Дэвид сформулировал гипотезу: экзадоны охотятся по ночам, пользуясь главным образом инфракрасным зрением, выискивая тепло и движение. Мокрая грязь маскирует крупных зверей от экзадонов, уравновешивая экосистему, кроме случаев, когда один отобьется ночью от стада или, в данном случае, заревет и поднимется из своего укрытия от боли.

Дэвид высматривал хоть проблеск. Ну, вот-вот…

От ближайшей из воющих зверюг вдруг взмыли алые фонтаны, словно ее полоснули по боку три громадных мясницких ножа. Она каталась и металась по грязи во все стороны – быть может, врожденный защитный инстинкт. В воздух взмывали большие и малые комья грязи; некоторые упали обратно, но многие, остановившись, повисли в воздухе.

Из пустоты возникли крылья, потом длинные хвосты и головы с острыми рогами. Дэвид увидел покрытых грязью экзадонов во всей их красе, разрывающих двух громадных животных на части. Вторая часть жуткого зрелища обеспокоила его еще больше: три летающих чудища волокли другое раненое животное прочь. Переломали ему ноги и прижали его к земле, вонзив в него свои острые когти. Теперь Дэвид понял, что они пытаются выманить остальных животных, залегших в грязи и вынужденных наблюдать, как погибают сородичи.

Дэвид уповал, что они смогут удержаться, остаться в безопасности, не покинут грязи.

Экзадоны оказались умнее, чем он думал, – и куда свирепее.

Дэвид пополз по-пластунски назад, Соня следовала рядом.

Когда кровавая сцена у реки совсем скрылась из виду, они поднялись и легкой трусцой поспешили в лагерь.

Первая пуля зацепила Дэвида за плечо. Вторая впилась в тоненькое деревце в трех футах от него, расколов ствол, осыпав Вэйла щепками и швырнув его на землю. Он смутно осознал, что Соня, открыв ответный огонь, вцепилась в него и тащит в укрытие.

* * *

Дориан увидел, как Дэвид упал, но продолжал вести огонь, не желая идти на риск.

Женщина начала отстреливаться, но она там одна, а их пятеро.

Женщину и Дэвида можно запросто отрезать, даже выманить. Лагерь наверняка прямо в конце тропы, которую они прорубили в лесу.

Дориан хотел выпустить последние пули лично. Ему хотелось подвести итоговую черту.

Он приказал двоим из своих людей остаться на скальном уступе.

– Продолжайте вести огонь по Вэйлу и женщине. Не давайте им поднять головы. Я захвачу лагерь, а потом – их позицию.

Двоих других Дориан повел через равнину. Женщина несколько раз выстрелила по ним, но попала лишь в белый свет, потому что стреляла вслепую.

На вершине гребня Слоун впервые увидел бойню у реки. Крылатые монстры, запятнанные грязью и кровью, драли крупных животных в клочья, конвульсивно содрогавшихся среди грязи и крови, ужаснув даже Дориана. Что это за место?

Он заработал ногами энергичнее. Вот уже почти дошел до прогалины. Когда он откроет огонь по лагерю, Дэвиду и этой бабе не останется ничего иного, как перейти в наступление. Они сами придут к нему в руки.

Глава 20

Кейт разбудил треск коротких автоматных очередей. Она прислушалась. Источников два. Сзади и спереди. Стреляют друг по другу.

Спрыгнув с кровати, она схватила свой рюкзак и, выскочив из палатки, обнаружила, что Мило, Пол и Мэри уже выбрались из своих палаток.

– Собирайтесь! – бросила им Кейт. Перебегая от палатки к палатке, она быстро набирала на панели управления каждой команду на упаковку.

Уже совсем стемнело, хоть глаз выколи; из темноты доносился треск ружейного огня, шелест толстых листьев и веток леса и звериный рев вдалеке, от которого у Кейт по коже побежали мурашки.

Она попыталась сосредоточиться на деле. Они вчетвером на ощупь собирали вещи, пока палатки складывались самостоятельно.

– Что теперь? – спросил Пол у Кейт.

Им осталось только одно.

– Прятаться, – решила доктор Уорнер.

* * *

Дэвид начал приходить в себя. Некоторые щепки пробили комбинезон атлантов, но бо́льшую их часть тот отразил.

Группа валунов за их спинами приняла новый град пуль, брызнув каменной крошкой и пылью.

Вэйл принялся шарить в рюкзаке. Чем бы воспользоваться?

Да.

Собрав в кучку немного хвороста и сухой листвы из подлеска, Дэвид чиркнул спичкой и развел огонь.

– Не дай ему погаснуть, – сказал он и вытащил из рюкзака гранату. – И прикрой меня.

Пригибаясь пониже, Вэйл во весь дух побежал в сторону экзадонов у реки.

* * *

Дориан с двумя бойцами почти дошел до просвета в линии деревьев, когда солдат справа от него взмыл в воздух, вопя от боли. Кровь била из него фонтанами, и его лягающиеся ноги сбили Слоуна на землю. На несколько секунд он завис в воздухе над самой землей, потом отчаянно забился, марая кровью…

Одну из тварей.

Дориан выпустил очередь, прошившую и чудовище, и его собственного бойца, а потом повел автоматом из стороны в сторону.

На зеленое разнотравье рухнули еще два выродка, мерцавшие и мельтешившие своей чешуей, будто зеркальцами. Это машины или звери? Из них течет кровь. Они живые. И могут становиться невидимыми.

Внезапно прерия будто изверглась к небесам.

На краю равнины взорвалась граната. Взмыл фонтан грязи, обозначив контуры еще полудюжины или поболее тварей, и массивные животные, барахтавшиеся в грязи, ринулись прочь, отвлекая на себя ярость облепленных грязью горгулий.

На том конце поля один из бойцов, стрелявших по Дэвиду со скального уступа, с криком оторвался от земли. Другой развернулся и драпанул к оставшемуся позади лесу, но его тоже подхватили, подняли и исполосовали. Его вопли оборвались через считаные секунды пребывания в когтях тварей.

Дориан развернулся, отыскивая взглядом…

На краю поля, где залегли Дэвид с бабой, зарделось пламя, разгораясь с каждой секундой.

«Чудовища охотятся, ориентируясь на тепло тела. Дэвид пытается их ослепить», – подумал Дориан.

И тут же у себя за спиной увидел спасение.

– В пещеру. Живо! – указал он последнему из своих бойцов.

* * *

Схватив очередную палку, Дэвид зажег ее от костра и зашвырнул в поле. Трава высотой по колено была зеленой, но он уповал, что у земли находится достаточно сухого былья, чтобы загореться. Или хотя бы подлесок вдоль опушки займется. Им всего-то и нужна полоска огня.

* * *

Кейт ощутила, как джунгли вокруг нее меняются. Они будто пришли в движение – каждый листок, каждая ветка и дерево закопошились мелкими тварями, устремившимися в бегство от невидимого врага. Затем раздался взрыв, и Кейт учуяла запах дыма. Что случилось? И тут она осознала новую опасность. Здесь, в замкнутом пространстве, они могут задохнуться. Ей хотелось лишь одного – бежать к огню и разыскать Вэйла. Но если она так сделает, Дэвид будет взбешен. Кейт знала и это, и что надо делать.

Она оглянулась на Пола, Мэри и Мило:

– Надо торопиться. Если мы не доберемся до выхода…

Ступив вперед, Пол взял мачете из руки Кейт.

– Моя очередь идти первым. Отдохните.

* * *

Дориан медленно карабкался вверх по каменистому склону. Воздух уже заполнился дымом, и луч его лазера прочерчивался в нем, как красная нить, мечущаяся во тьме ночи. Стоит ей чуть прерваться, и он нажмет на спуск. Это единственный шанс попасть в одну из тварей, сделавших заход на него.

Но ни одна из них не осмелилась. Дориан с бойцом добрались до устья пещеры футов четырех диаметром. Сунув голову внутрь, Слоун на долю секунды включил фонарь. Чисто. И достаточно глубоко.

– Собери камней, – приказал он солдату. – Я буду прикрывать. Нужно перегородить вход, чтобы они не увидели тепло наших тел.

Через несколько минут горка камней лежала в пещере у самого входа. Вдвоем они забрались внутрь и целиком заложили вход камнями. Тут они в безопасности, если только не задохнутся.

Дориан привалился к стене напротив солдата. Ему показалось, что тот как-то всхрапывает. Уснул, что ли? Дориан не мог припомнить, блевал ли этот боец в полете. Остается уповать, что остался один из лучших. Его помощь в схватке с Дэвидом и воительницей очень понадобится.

Мысли Дориана обратились к пещере, и в голову вдруг закрался вопрос: что за тварь могла бы здесь жить?

Боец захрипел снова.

– Эй, дыши носом!

Храп преобразился в сдавленный сип.

Дориан пнул бойца по ноге. Мышцы напряжены. Слишком уж напряжены. Дориан потыкал их носком ботинка. Да и тонковата конечность, не больше восьми дюймов в обхвате. Солдат куда крупнее. И кожа гладкая, почти скользкая…

Осознание снизошло на Дориана за секунду до того, как второй толстый шланг обвился вокруг его шеи, проскользнув между затылком и стеной, и обмотал его целиком, крепко прижав руки к туловищу и свалив его на землю. Громадная змея сжимала его, и Слоун ощутил, как воздух покидает легкие.

Глава 21

Дэвид и Соня пробирались сквозь джунгли спина к спине, по очереди обшаривая их красным лучом прицела снайперской винтовки, выписывая им овалы и высматривая признаки появления экзадонов. Дым настигал их, а вместе с ним и усталость, но они все пробивались вперед фут за футом.

* * *

Кейт не могла надивиться на Мило. Тот был полон такой неиссякаемой энергии, какой видеть ей до сих пор не приходилось. Ему пришлось обмотать тряпками ладони, сжимавшие мачете. Мозоли – единственное, что мешало ему рубить растение за растением и лиану за лианой, казавшиеся Кейт нескончаемыми.

У них за спинами в джунглях послышался гул бегства тварей древесных и земных.

Пол, Мэри и Мило оглянулись на нее.

– Прячьтесь.

* * *

Дориан чувствовал, как жизнь покидает его с каждым порывистым вздохом. Змея обвила его от шеи до коленей, сжимая свои кольца с каждой секундой.

Сил у него осталось на один рывок. Извернувшись, он перекатился на бок, скорчился, скрипя зубами, а затем откинулся что есть сил, врезавшись спиной в стену пещеры.

Змея не выпустила его, но мышцы ее конвульсивно содрогнулись, ослабив хватку на долю секунды. Только этого Слоуну и недоставало. Выхватив из-за пояса нож, он вслепую нанес удар.

Пасть змеи сомкнулась на предплечье Дориана, сокрушая его. Но этот укус стал ее промашкой. Слоун перехватил нож другой рукой и нанес удар снова, пронзив голову змеи вместе с собственным предплечьем. Не обращая внимания на боль, он втыкал клинок все глубже, зазубренной тыльной стороной лезвия раздирая башку мерзкой гадины в клочья. Выдернув клинок, нанес еще удар, на сей раз слабее, и объятия змеи обмякли.

Он схватился за рюкзак, поспешно шаря в нем на ощупь, не выпуская ножа в готовности к очередному нападению. Нащупал цилиндрик и чиркнул им о камень. Фальшфейер озарил тесное пространство, исторгая клубы дыма.

Дориан лишь мельком разглядел бойца, прежде чем того заволокло дымом, но взгляд у того был остекленевший, безжизненный. Змея вскинулась, извиваясь, выпустила человека и, вскользь задев Слоуна, ретировалась в глубь пещеры, подальше от огня и дыма.

Бросившись вперед через труп другой змеи, Дориан ощупал шею солдата. Пульс едва прощупывался. Ему нужен был воздух.

Слоун подполз к груде камней, которую они навалили у входа в пещеру, и растолкал ее. Снаружи бушевало пекло. Поле посреди этой кунсткамеры ярко полыхало, резко контрастируя с клубящимся над ним черным дымом.

Дориан выволок спутника из пещеры, уложив его на камни. Жить будет, хотя долго ли еще, Слоун не представлял.

Подхватив его, Дориан метнулся к алькову в скале, худо-бедно подходившему в качестве оборонительной позиции. Положив солдата в сторонке, выудил оба рюкзака и соорудил новую груду камней. Потом, забившись в расщелину, вытащил солдата следом, прикрывшись его телом, как щитом. Если тот испустит дух, то хотя бы послужит маскировкой. А если горгульи ринутся в нападение, сыграет роль заслона от их когтей. Дориан принялся нагромождать вокруг камни в надежде, что те перекроют хоть часть тепла, исходящего от их тел.

Он схватил винтовку, но не потрудился водить лазерным прицелом туда-сюда. Змея израсходовала всю его энергию до капли. Слоун чувствовал себя изнуренным почти до той же степени, что и при каждом разговоре с Аресом. Атлант зацапал его – зацапал весь род людской, – будто давеча змея в пещере: беззвучно, исподволь, во тьме сдавив его удушающими объятиями в надежде выдавить из него всю жизнь до капли, чтобы потом пожрать его бездыханный труп.

Дориан смотрел, как огонь поглощает последнюю траву. И пока пламя угасало, озаряя тьму рдеющими углями, он ощутил, что в душе его занимается новый костер.

* * *

При виде Вэйла, пробирающегося сквозь лес по вырубленной ими тропе, душу Кейт омыла волна облегчения.

– Дэвид! – позвала она, покидая укрытие и бросаясь к нему в объятия.

Он с кряхтением чуть вывернул голову.

Ранен. Ладони Кейт начали обшаривать его, отыскивая, откуда сочится кровь.

– Я в порядке. Просто щепки.

Дэвид оглядел остальных членов группы.

– Надо поднажать, – сказал он и вместе с Соней пошел во главе. Остальные потянулись следом.

* * *

Два часа спустя группа увидела выход из ковчега 1701‑Д.

Осталась лишь одна проблема: он находился почти в двадцати футах от земли.

Дэвид подошел к тому месту, где последняя темная полоска земли касалась твердого композитного материала стен ковчега. Почва здесь оказалась жирной. Странно.

Группа сосредоточилась на двух неотложных задачах: доставить взрывчатку к двери ковчега, а затем – конечно, при условии, что удастся пробиться сквозь нее – вытащить всех отсюда. Они наскоро обменялись идеями о том, как добраться до двери; в частности, как срубить дерево, по которому можно вскарабкаться. «Воспользуемся мачете; нет, это отнимет слишком много времени». – «Использовать немножко взрывчатки; нет, слишком рискованно: чтобы пробиться, она может потребоваться вся без остатка. Если ее не хватит, мы можем здесь застрять». – «Расстрелять дерево; нет, нам нужны патроны для обороны от Дориана и экзадонов, а шум может навлечь беду».

Наконец они сошлись на самом архаичном – без пуль и гранат, но зато и без шума – способе доставить взрывчатку к двери ковчега.

Дэвид встал в основании. Соня встала ему на плечи, старательно удерживая равновесие и вытянув вверх обе руки, на ладони которых опирался стопами Мило. Она немного тряслась от напряжения, пока парень тянулся вверх, прикрепив заряд к двери и нажав на кнопку, чтобы активировать его.

Соня позволила Мило упасть в ее подставленные руки, и Дэвид от удара резко крякнул. Потом она спустила юношу и тут же спрыгнула сама. Все поспешили укрыться, в тревоге дожидаясь результатов надвигающегося взрыва.

Когда пыль осела, они увидели тусклое аварийное освещение коридора по ту сторону и с ликующими воплями бросились обниматься. Дэвид стиснул в объятиях Кейт, потом налетевшего на них Мило. Мэри оказалась в объятиях Пола, и Вэйл резко кивнул Соне, позволившей себе изогнуть губы в чуть заметной улыбке.

Они снова выстроили людскую пирамиду, на сей раз ради переброски команды наверх: сперва Мило, за ним Мэри, Кейт, Пол и Соня, велевшая остальным держать ее, а сама взявшаяся за лямки трех рюкзаков и спустившая их Вэйлу. Прыгнув с разгона, он ухватился за лямки и, упираясь ногами в стену, поднялся достаточно высоко, чтобы дотянуться до руки Сони. Она подтянула Дэвида к себе, а остальные вытащили их обоих.

* * *

Дориан пробудился от грохота взрыва. Его моментально охватил страх: спать он вовсе не собирался. И тут же в него ткнулась голова солдата.

– Сэр? – хрипло прошептал тот.

– Оставайся здесь.

Подбежав к краю карниза, Дориан направил в сторону взрыва прицел винтовки.

Дверь. Выход. Команда Дэвида проложила путь отсюда. На глазах у Слоуна эта команда, на самом деле насчитывавшая шесть человек – ни одного из которых Дориан и в глаза не видел, кроме Кейт, – забралась наверх и скрылась.

Он со вздохом оглядел ковчег. Тот притих, а в дальнем углу, где джунгли примыкали к выходу, выглянуло солнце. На противоположном утесе растянулись две заляпанные грязью птицы, принимая солнечные ванны.

Дориан задумался, останутся ли они там, пока светит солнце. Если да, то путь ему вслед за Кейт и Дэвидом открыт.

* * *

Вслед за Кейт вся команда рысцой припустила по коридору прочь от устья ковчега и подстерегающей за ним опасности.

В портальной комнате доктор Уорнер поманипулировала зеленым световым облачком и направилась к сводчатой двери.

– Все готово.

– Ты можешь ее закрыть? Помешать Дориану увязаться следом? – осведомился Дэвид.

– Нет. Корабль переключился в аварийный режим. Это последний путь эвакуации. Отключить его невозможно.

Вэйл кивнул. Один за другим Мило, двое воинов и трое ученых прошли сквозь белый мерцающий световой проем в бакен атлантов.

Часть II

Бакен Атлантиды

Глава 22

Когда Мэри Колдуэлл вышла из портала, ее сердце едва не остановилось. Пол был жемчужно-белым, стены – матово‑серыми, но внимание ее более всего на свете захватило панорамное окно прямо перед порталом. За ним висела Земля – бело-голубой и зеленый мраморный шар на фоне черного холста.

Это зрелище довелось видеть немногим из людей – только астронавтам. Они были героями, шедшими на риск, дабы узреть все это, приумножить знания человечества, рискуя собственными головами. В детстве Мэри мечтала об этом мгновении, о путешествии в космос и великое неведомое, но это всегда представлялось ей чересчур рискованным, так что Мэри удовольствовалась карьерой астронома в чаянии внести свой вклад, пусть и прочно стоя обеими ногами на земле. Хотя на самом деле всегда стремилась именно к этому.

А здесь и сейчас поняла: что бы ни случилось в будущем, умрет она счастливой.

* * *

В голове у Пола Бреннера застряла единственная мысль: «Мы в глубокой заднице». Примерно то же самое он чувствовал что ни день с самой вспышки Чумы Атлантиды, но на сей раз несколько по-иному. Сейчас он чувствовал себя малость выбитым из колеи. Его конфронтация с Террансом Нортом, его убийство едва не заставили его слететь с катушек. Бегство наперегонки с наводнением в Марокко, потом вся эта жуть в странном вместилище на корабле атлантов, а теперь еще и это – пребывание на орбите Земли с видом на нее сверху вниз…

Он привык пытаться сдерживать неудержимое и управлять неуправляемым – вирусами, – и знает правила этой игры: патогены, биология, политика.

Здесь же ему уцепиться просто не за что.

Бреннер почти непроизвольно оглянулся на Мэри, стоящую рядом. Такой он ее не видел… давным-давно.

* * *

Увиденное только упрочило Мило в убеждении, что он здесь не без причины, что ему уготовано сыграть свою роль. Вид планеты, которую он в детстве считал невообразимо просторной, почти бескрайней, нынче же уменьшенной до размера мячика, парящего в безграничной Вселенной, напомнил Мило о том, как мал он сам, как ничтожна отдельная жизнь – всего лишь капелька в человеческом море, исчезающая в мгновение ока, оставив по себе лишь мимолетно расходящиеся по воде и угасающие круги.

Он верил, что эта капля может содержать яд, а может – и панацею от всех недугов века, представляющего собой лишь тончайший слой воды на поверхности краткого мгновения. Сам Мило не воин, не вождь и не гений. Он обвел взглядом своих спутников, находя все эти качества в них. Но зато он может им помочь. Ему суждено сыграть свою роль. В этом он не сомневался.

* * *

Дэвид внимательно оглядел тесное помещение, в которое вывел их портал, и пробежался по единственному кольцевому коридору, держа винтовку наизготовку и поводя стволом вправо‑влево. Ни души.

Похоже, жилая зона бакена представляет собой одноэтажное пространство наподобие тарелки.

Портал, из которого они только что вышли, занимает всю внутреннюю секцию, будто круглый ствол лифтовой шахты в центре высотного здания.

Дэвид сделал еще круг, снова начиная от устья портала и панорамного окна, двинувшись по часовой стрелке. В общей сложности на бакене оказались четыре каюты наподобие келий экипажа на посадочном модуле (одна узкая кровать, столик и закрытая сантехническая кабинка, которую Дэвид просто звал про себя «душем», но по сути представлявшая собой акустический гигиенический агрегат без воды, зато с разноцветными стробоскопическими огнями); на задней стороне, противоположной порталу, обнаружились две большие комнаты – по-видимому, лаборатории; а последнее помещение, слева от панорамного окна, оказалось хранилищем, заполненным серебристыми ящиками, содержащими заодно парочку космических скафандров.

Вернувшись к порталу после второго обхода бакена, Вэйл застал остальных членов группы всё стоящими там, зачарованно уставившись в окно. Надо заставить их переключиться на более актуальные задачи. Они физически и интеллектуально изнурены, но Дэвиду все равно хотелось взять этих взрослых людей за плечи, тряхнуть хорошенько и крикнуть: «Да придите же в себя, люди! Сосредоточьтесь! Убийцы, преследующие нас, могут подоспеть с минуты на минуту!»

Мило подобное еще простительно. Дэвид даже вообразить не мог, что было бы, если бы он сам в юности оказался на космической станции и узрел Землю. Наверное, штаны себе обмочил бы.

На лице Кейт застыло знакомое Дэвиду отсутствующее выражение: она с помощью своего импланта общалась с судном атлантов. При виде Вэйла отсутствующее выражение ее лица сменилось тревогой. Тогда и он встревожился. Чрезвычайно встревожился.

– Это единственный выход? – указал Дэвид на портал.

– Да, – подтвердила Кейт.

Эти слова заставили встрепенуться Соню.

– Заграждение или засада?

Дэвид тут же провел мысленную инвентаризацию увиденного на станции имущества. Маловато, чтобы загородить портал полностью. Крайне недостаточно.

– Засада, – решил он, кивнув в направлении четырех жилых ячеек. – Устроим ее по эту сторону портала.

Вместе с Соней направившись к кладовке, он принялся вытаскивать серебристые ящики, выстраивая их штабелем перпендикулярно порталу, чтобы выпущенные ими пули летели в сторону кладовой и, как надеялся Дэвид, в Дориана и всех его уцелевших людей. Вэйл не знал, безопасно ли это, но Слоун, скорее всего, пройдет через дверь, паля перед собой во все стороны, так что…

Тут Кейт схватила его за руку.

– Нам надо поговорить.

– Я побуду на часах первой, – заявила Соня, устраиваясь за ящиками.

Кейт потянула Дэвида в ближайшую каюту.

– Кают еще три, всем по одной, – сообщил он. Осталось еще четыре человека, а кают только три, но они уж как-нибудь разберутся.

* * *

Повалившись на узкую койку, Пол принялся стаскивать с себя комбинезон атлантов. Дверь открылась, и вошедшая Мэри поставила свой рюкзак у порога.

Пол думал, что Мэри займет каюту с другой женщиной.

– Я могу поселиться вместе с Мило.

– Нет. Всё в порядке.

– Но ты же не хочешь…

– Извини. Соня… как-то пугает меня.

– Ага, меня тоже, – кивнул Пол.

* * *

«Ну, хоть какие-то добрые вести», – подумал Дориан. Боец, которого змея едва не прикончила, мог передвигаться самостоятельно и оказался не из числа блевотников, так что, возможно, ему достался лучший из первоначальной шестерки. Как бы там ни было, другого у него все равно нет.

Болтливостью этот субъект по имени Виктор не отличался. Впрочем, на этом хорошие новости и исчерпывались.

Через несколько часов марша сквозь джунгли Виктор наконец спросил:

– Какой у нас план, сэр?

Остановившись, Дориан хлебнул воды из фляги и протянул ее бойцу. Впереди уже замаячил развороченный металл на месте выхода, взорванного Дэвидом.

– Нырнуть в кроличью нору и закончить дело.

* * *

– У нас проблема, – с места в карьер выложила Кейт, едва дверь закрылась.

Дэвид присел к столику, наконец позволив навалившейся усталости взять свое.

– Ты не будешь любезна больше не говорить подобного, даже если мы будем по уши в дерьме? От этой фразы меня коробит куда больше, чем от самих проблем.

– А что я должна говорить, по-твоему?

– Ну, не знаю. Скажем, «нам надо принять решение».

– Нам надо принять решение.

Дэвид улыбнулся, явив Кейт усталый облик безоговорочной капитуляции, тотчас же смягчивший ее.

– Сообщение Януса – совсем не то, что мы думали.

Дэвид выжидательно огляделся.

Включив экран над столом, Кейт воспроизвела передачу Януса.

– А вот это, – сказал Вэйл, – действительно очень–очень серьезная проблема.

Глава 23

Сидя за столиком, вмонтированным в серую стену, Дэвид пытался охватить своим истощенным умом сообщение Януса.

– Проиграй-ка его еще разок.

Сидя на краешке узкой койки у него за спиной, Кейт с помощью своей нейронной связи с бакеном включила воспроизведение видео.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовалась она.

– Мы должны поделиться этим с группой.

Не видя ни единого разумного образа действий, Дэвид считал, что принимать решение следует коллективно.

* * *

Вэйл обошел станцию, собрав всех в большой лаборатории в задней части бакена. Кейт запрограммировала двери не закрываться, и теперь стояла в открытой комнате вместе с Мило, Мэри, Полом и Соней. Дэвид сменил последнюю, рассудив, что она тоже должна увидеть ролик собственными глазами. Сам он сидел на импровизированном блокпосту у портала, нацелив винтовку поперек линии входа в сторону пустой кладовой.

Не дожидаясь начала показа, Пол встал перед экраном, обратившись к Кейт:

– Извиняюсь, но можно мне сперва кое-что сказать? Я просто… не уверен, что здесь вообще можно стрелять. – При этом он старательно избегал встречаться взглядом с Дэвидом.

– Согласна, – тихонько подхватила Мэри.

Соня напружинилась.

– Если Дориан Слоун войдет через эту дверь, я в него стреляю! Конец дискуссии, – крикнул в ответ Дэвид.

– Ну, это… – деликатно кашлянув, промямлила Мэри. – Мне кажется, что лучше бы выстроить ящики перед порталом. Тогда мы будем знать, если кто-то войдет в него, и вы откроете стрельбу в портал – таким образом пули хотя бы полетят в другой корабль.

– Вы подразумеваете, – вступила Соня, – что портал перешлет пули? Если нет, они пройдут через механизм портала прямо посередке, и мы окажемся здесь в ловушке, что куда хуже быстрой смерти от декомпрессии, следующей из другого допущения. Столь совершенный космический корабль наверняка выдерживает удары извне. Хоть я и не специалист по этой части, но уверена, что в космосе летает уйма камней от малых до великих, некоторые из которых движутся весьма стремительно. Было бы логично предположить, что конструкция этого бакена также должна противостоять нарушению целостности изнутри, а если и нет, то быстро ликвидировать пробоины.

– Об этом я… э‑э… не подумала, – зарделась Мэри.

– Тут много о чем надо подумать, – произнесла Соня. – У нас у всех рассудки на грани исчерпания своих возможностей. Слишком много неизвестных. Конечно, – обернулась она к Кейт, – если только эти неизвестные не известны.

– О, совершенно неизвестны, – ответила Кейт. Ее память атланта зияла лакунами, и она не представляла, на что способен бакен, в том числе и выдержит ли он перестрелку.

– Вы сказали, будет кино? – деликатно встрял Мило.

– Да. Типа того. – Кейт активировала большой экран, воспроизведение пошло, и все пятеро отступили, образовав полукруг перед экраном.

Янус стоял на мостике корабля атлантов, на котором он и его коллега добрались до Земли, а потом спрятали на обратной стороне Луны, похоронив под тысячами футов лунного грунта.

– Меня зовут доктор Артур Янус, – со стоическим выражением лица начал Янус. – Я – ученый и гражданин давно погибшей цивилизации. Много лет назад мы совершили величайшую ошибку и дорого за нее заплатили – жизнями чуть ли не всех членов нашего общества. Уцелевшие представители нашего племени укрылись здесь, на этой планете, затаившись в ожидании. И мы повторили свою ошибку.

Корабль содрогнулся, и панели мостика у Януса за спиной мигнули, загорелись и совсем погасли.

– Я обращаюсь к вам, уничтожившие наш мир, те, кому мы причинили кривду: прошу вас, не распространяйте свою месть на обитателей этой планеты. Они – тоже жертвы.

Мостик охватило пламя, и через секунду видеоролик оборвался.

– Да уж, вот… – начал Пол. – Посланием союзникам это не назовешь.

Мэри прикусила губу.

– А откуда нам знать, что отклик – полученное мной послание – отправлен в ответ на это сообщение? И известно ли вам, что содержится во входящем послании?

– Нет, – сказала Кейт. – Правду говоря, то, что вы получили, входило в передачу. Порой бакен ретранслирует входящие сигналы, но не в данном случае. – Картинка на экране сменилась, показывая журнал входящих и исходящих сообщений. – Вот исходящее сообщение Януса, отправленное с главного судна четырнадцать дней назад. Странность в том, что он направил его на квантокомм-буек…

– Квантокомм?

– Это типа ретранслятора, который атланты использовали для коммуникационного трафика на большие расстояния. Отправка информации через пространство – не проблема; просто нужно свернуть пространство, создав временную «кротовую нору», а для этого нужна энергия. Буйки образуют эти кротовины на крайне малую долю секунды и передают данные. По Галактике раскиданы миллионы буйков, образующих резервированную сеть.

Все, кроме кивнувшей Мэри, уставились на нее в полнейшем недоумении.

– И что ж тут такого? – полюбопытствовал Пол.

– А то, что отсюда следует, что Янус замаскировал источник сигнала, прогнав его через такую уйму буйков, что я даже не могу отследить отсюда места назначения. Он явно не хотел, чтобы получатели знали, откуда сообщение пришло.

– Но они каким-то образом его отследили, – заметила Соня.

– Может, да, а может, и нет, – возразила Кейт, выделив следующую строку в регистрационном журнале. – Ответ пришел через двадцать четыре часа после ухода сообщения. Оно было снабжено кодом доступа атлантов, так что бакен его пропустил. Что кажется мне странным, так это то, что он не содержит сообщения в формате и кодировке атлантов. Это сообщение очень… «земное» – содержание его куда более примитивно, чем следовало бы ожидать. Компьютер атлантов даже не смог его прочесть.

– Как будто отправитель знал, что атланты прячутся на менее развитой планете… – начал было Пол.

– Это наживка! – перебил его Дэвид криком со своей позиции у портала.

– Согласна, – откликнулась Соня. – Если послание было адресовано заклятому врагу и тот не сумел отследить место его отправления, то мог разослать липовые послания всем подозрительным мирам в чаянии выманить нас из укрытия.

– В надежде, что мы отзовемся, выдадим свое местонахождение, а еще лучше – отключим бакен, чтобы они смогли рассмотреть во всех подробностях, что творится на Земле.

– На ней есть наш адрес, – сказала Мэри, но быстро добавила: – Впрочем, пожалуй, они могли послать персонифицированные послания на все планеты.

Кейт отметила про себя, что подобное осознание далось этой женщине с болью, словно только что умерла надежда, которую она лелеяла так давно.

Пол потер виски и побрел в сторону.

– Я слишком устал, чтобы думать. Очевидно, ответить мы не можем – по крайней мере, пока, – и отключить бакен тоже не можем. Янус явно был уверен, что враги атлантов еще там. Что же нам осталось? Что нам делать? – Он бросил взгляд в сторону портала.

– Согласна, – поддержала Соня. – Мы в западне.

Глава 24

Закрыв глаза, Кейт помассировала веки. Женщина устала до смерти, и от того, что последний час сидела за столом в каюте, таращась в экран, вымоталась еще больше. И все же… она не могла отделаться от ощущения, будто что-то упустила из виду. А может, просто выдавала желаемое за действительное, в своем отчаянном стремлении втемяшив себе в голову, будто выход из ловушки, в которой они застряли, все-таки есть…

Дверь открылась, и через порог ввалился Дэвид, засыпающий прямо на ходу.

– Как поработал, милый? – улыбнулась Кейт.

Он едва сумел добрести до койки, прежде чем рухнуть на нее.

– Как охранник в супермаркете атлантов.

– Озорные детишки нашалили в ресторанном дворике? – склонилась над ним Кейт.

– Администраторша уволила меня за то, что уснул на работе.

Кейт принялась стаскивать с него грязную тунику.

– Ну, уволить тебя не могут, – с наигранной заботливостью заворковала она. – Без тебя этому бакену атлантов никак не обойтись. Но ты перепачкаешь всю постель.

Собрав его штаны и ботинки, она сунула их в установленный в углу дезинфектор одежды. Дэвид следил за ней одними глазами, не шевеля ни единым мускулом.

– Как это работает? Я имею в виду стиралку атлантов. А вообще-то… не говори. Мне плевать.

Кейт вручила ему бесформенный мягкий пакет, потом открыла колпачок на конце и поднесла его к губам Дэвида.

– Что это?

– Обед. – Она выдавила немного геля ему в рот.

Сев, Дэвид выплюнул оранжевую жижу на стену.

– О боже, это ужасно! Что за… Что я вам такого плохого сделал, дамочка?

– В самом деле? – склонила Кейт голову к плечу и съела немного жижи. – Это просто предварительно ферментированные аминокислоты, триглицериды…

– На вкус как понос, Кейт.

– Неужели ты пробовал…

– Только что. Это ужасно. Как ты можешь это есть?

Кейт этот вопрос тоже озадачил. Ей смесь показалась почти безвкусной. Может, это из-за того, что она меняется, становится более… атлантической? Женщина выбросила эту мысль из головы.

– Я не стал бы этого есть, даже будь это моя последняя трапеза. Я лучше помру с голоду.

– Какой пафос!

– Что у нас там осталось? – указал Дэвид на рюкзак.

Открыв его, Кейт принялась перебирать сухпайки.

– Тушеная говядина, курица-барбекю с черной фасолью и картофелем, макароны-чили…

Дэвид повалился обратно в постель.

– Ой, скажи мне какую-нибудь сальность.

– Ты чокнутый, – ткнула его Кейт кулачком в грудь.

– Тебе это по вкусу, – ухмыльнулся он.

– Да. Значит, и я чокнутая.

– Я съем то, что тебе по вкусу, – сказал Вэйл.

– Не думай, будто я еще способна отличать одно от другого.

Дэвид на миг сдвинул брови, а затем его улыбка померкла, когда до него дошло, что Кейт имела в виду.

Схватив пакет не глядя, он вскрыл его и начал поглощать содержимое за обе щеки.

Кейт хотелось, чтобы он ел помедленнее, дав выделиться большему количеству пищеварительных ферментов, чтобы пища лучше усвоилась, выделив ему больше полезных калорий от трапезы. Именно ради этого она и хотела его накормить более насыщенным питательными веществами гелем атлантов. Но… у людей свои нужды.

Дэвид игриво ущипнул ее за нос, пытаясь прогнать дурное настроение.

– Кровь из носу больше не идет.

– Не-а.

Вэйл вдруг застыл, не донеся вилку до рта.

– Это из-за экспериментов, не так ли? Из-за симуляций.

– Ага.

Дэвид доел остатки пайка.

– Когда «Альфа» сказал, что тебе… осталось от четырех до семи дней… Он не был уверен в твоем здоровье – в диагнозе. Он не знал толком, сколько экспериментов ты над собой произведешь. Ни одного означает семь дней, правда?

– Ага.

– Хорошо, – проронил Дэвид. – Семь дней лучше четырех.

– Согласна, – тихонько молвила Кейт.

– Ладно, давай поговорим о… решении.

– Каком еще решении? – Она приподняла брови.

– Насчет длинного паса.

Кейт терпеть не могла спортивные метафоры.

– У нас есть длинный пас?

Он приподнялся на локте.

– Ну, знаешь, пас через все поле наудачу в четвертом периоде. Мы как раз в нем, Кейт. И оба знаем это. Ты сказала, этот бакен подключен к несметному числу квантовых буйков. В моем представлении, у нас только один ход: послать SOS. Скажем… ну, не знаю, «наша планета атакована превосходящими силами инопланетных оккупационных войск». – Он помолчал. – Ничего себе. Я пытался изобразить это чрезмерно панически и пафосно, но на самом деле это верно на все сто процентов.

Кейт озарило. Вот оно. Дэвид продолжал говорить, выдыхаясь с каждым словом – утомление и объедение быстро отнимали у него силы.

– То бишь, ага, какие-нибудь негодяи это прочтут. Может, они и покажутся, но может быть, каким-нибудь галактическим добродеям будет не начхать, и, вообще, мы в заднице, если сделаем это, в заднице, если не сделаем…

Кейт толкнула его на кровать.

– Отдохни. Ты только что подал мне идею.

– Какую идею?

– Скоро вернусь.

– Разбуди меня через час, – подал Дэвид голос ей вслед. Да ни за что она не разбудит его через час. Ему нужен отдых. Если Кейт права, ему потребуется быть на самом пике формы.

Возле каюты она встретила Соню и Мило, составивших гарнизон импровизированной крепости, обок сияющего белизной портала. Наверное, впервые в жизни Мило не улыбнулся Кейт, угрюмо кивнув ей с видом, говорившим: «Дело серьезное. Мы тут несем караульную службу».

Кивнув в ответ, доктор Уорнер прошла мимо и чуть ли не бегом устремилась в кабину связи в задней части бакена. Там она вызвала журнал трансляций, но на сей раз ввела иной диапазон дат – около тринадцати тысяч лет назад.

Даты побежали по экрану, и Кейт прямо не поверила собственным глазам.

* * *

Дориан протянул руку Виктору:

– Я тебя подтяну. Надо торопиться.

Солдат карабкался на дерево, приставленное к выходу из ковчега, примерно вдвое дольше Дориана. Этому имбецилу нипочем не выиграть Олимпийские игры.

Слоун рывком вздернул бойца в темный коридор, и они снова тронулись вперед. Дориан радовался, что сюрной хаммам, битком набитый змеями, летающими невидимками и бог весть кем еще, наконец остался позади.

Хотел забаррикадировать дверь, чтобы ни одна тварь оттуда не выбралась, но времени на это не было.

Вдвоем они медленно пробирались по коридору, снова босиком, как на пути к ковчегу, осторожно, чтобы ни звуком не выдать своего местонахождения.

Дориан без проблем признал тот факт, что Дэвид силен и умен. Вполне в его духе отправить Кейт на бакен, а самому остаться здесь на страже, поджидая, чтобы захлопнуть капкан.

Если Кейт уже отправила сообщение или отключила бакен, Дориан опоздал. Эта мысль давила на него несносным бременем, как пресловутая тяжесть мира, покоящегося на его плечах, но торопиться со штурмом он попросту не мог. Если шанс еще не упущен, только он может им помешать. Если он потерпит поражение, то вместе с ним и весь мир, ради которого он пожертвовал столь многим.

В одном Арес был несомненно прав: Дориану еще предстоит сыграть свою роль.

Его зрение уже приспособилось к темноте, видя все дальше и дальше, несмотря на тусклое аварийное освещение.

Впереди показалась ожидающая портальная комната.

Перед порогом они с Виктором помешкали, обменявшись сигналами, а затем бросились внутрь, обводя помещение стволами винтовок. Ни души.

Дориан поработал с зеленым облачком над панелью, и серебристая арка портала ожила.

Виктор сделал шаг к ней.

– Подожди! – скомандовал ему Слоун. – Надо проявлять осторожность.

* * *

Мэри и Пол лежали на узкой постели, оба глядя в потолок.

– Я чересчур перенервничал, чтобы уснуть, – сказал Пол.

– Я тоже.

– Почему-то и в душ мне тоже не хочется.

– И со мною то же самое, – ответила Мэри.

– Почему бы это? Думается, это из страха находиться в душе в момент, когда начнется штурм, когда поднимется стрельба. Может, из-за того, что надо раздеться. Вроде как не хочется, чтобы тебя застрелили голым.

– Угу. Определенно из-за наготы.

– И чувства вины. Знаешь, когда все будет позади, если инопланетяне доберутся сюда, не хочется, чтобы они записали в бортовой журнал. – Изменив голос, Пол заговорил на манер компьютера: – «Этот человечишко был в чем мать родила, когда его мир полетел в тартарары. Он тер левое бедро, когда другой злой человек вторгся и убил его команду, что привело к концу. Он также не смог отмыть спину».

Мэри рассмеялась:

– Мы откровенно бредим, – и перекатилась к нему, сунув лицо ему под мышку. – Не могу выбросить этот шифр из головы.

– Что именно?

– Зачем посылать две части? Если это наживка, так почему бы не испробовать что-нибудь более прямолинейное? Просто двоичный код.

Пол улыбнулся.

– Сложное шифрованное послание не производит впечатления приманки.

– Это вроде теста, чтобы поглядеть, сможем ли мы его решить.

– Или шифр нужен для того, чтобы больше никто не мог его прочесть. Или решить.

– Любопытно… – пробормотал Пол.

Тут дверь распахнулась, и на пороге вырос Мило. Улыбаясь во весь рот, он поднял брови на лоб.

– У доктора Кейт важные вести!

* * *

Когда группа собралась в большой кабине связи в задней части бакена, Кейт сообщила:

– Возможно, я нашла решение.

– Решение чего? – уточнила Соня.

– Как выбраться с этого бакена.

Глава 25

Кейт вывела на большой экран в коммуникационном отсеке журналы трансляций. Собравшиеся продемонстрировали весь спектр возможных реакций. Мило улыбнулся. Лицо Сони осталось непроницаемым. Мэри прищурилась, вникая. Пол занервничал, словно результаты сейчас сообщат ему, сколько осталось жить.

Дэвид, охранявший портал, вытянул шею, стараясь через центральный цилиндр заглянуть на экран хоть одним глазком.

– Это журнал трансляций примерно тринадцатитысячелетней давности, – пояснила Кейт. – Это точный момент гибели Атлантиды – сразу после диверсии Ареса против посадочного модуля «Альфа» близ побережья Гибралтара. Во время этой диверсии корабль раскололся пополам, и Янус оказался в западне в половине, отброшенной в сторону Марокко.

– Той, которую мы только что покинули, – подхватила Мэри.

– Да. Нам известно, что напарница Януса погибла в результате этой диверсии тринадцать тысяч лет назад. Он отчаянно пытался воскресить ее в одной из труб в другой половине, что близ Гибралтара. В последние дни Чумы Атлантиды я узнала, что его попытка воскресить напарницу отчасти удалась: ее воспоминания достались мне. Последние две недели я пыталась получить доступ к этим воспоминаниям… в надежде, что смогу…

Кейт встретилась взглядом с Дэвидом. Потом повернулась к экрану и продолжала:

– Я пыталась получить доступ к этим воспоминаниям, но они были стерты из хранилища данных посадочного модуля «Альфа». Теоретически подобное невозможно – воскрешение, особенно хранение данных памяти, должно следовать жесткому регламенту атлантов. Но пару минут назад я узнала, что на самом деле Янус не удалил эти воспоминания. Система воскрешения ему не позволила бы. Так что он взял те воспоминания, которые считал нужным скрыть от напарницы, и переслал их на бакен. Потом разделил их на три части и переслал на три другие бакена, удалив с этого. Копии остались на посадочном модуле, но поскольку в сети бакенов были другие активные копии, Янус смог переместить их в архивное хранилище. Как только они оказались там, он физически повредил массив хранения данных. А заодно дезактивировал активный канал обмена данными с бакеном – вот почему мы не могли увидеть отправленное им послание и сигнал, который Мэри получила с посадочного модуля: отключением канала связи с бакеном Янус гарантировал, что копии воспоминаний не могут быть восстановлены через сеть бакенов.

– Соня! – позвал из холла Дэвид. – Подмени-ка меня.

Та без единого слова покинула кабину связи, и, едва обогнув поворот, Вэйл вперил в Кейт пристальный взгляд.

– Ни в коем случае!

– Ты даже не знаешь, что я собираюсь сказать.

– Знаю. И ответ – нет.

Пол и Мэри вдруг крайне заинтересовались, что происходит на полу у их ног. Почти неизменная улыбка Мило погасла.

– Ты дашь мне закончить?

Скрестив руки на груди, Дэвид прислонился спиной к дверному косяку.

Кейт вывела на большой экран карту сети бакенов, отобразившую подобие тысяч взаимоперекрывающихся паучьих тенет.

– Атланты развернули эти маскирующие бакены по всей Галактике – нарождающиеся человеческие миры, исследовательские участки и военные карантинные зоны – везде, где находилось что-нибудь такое, что они хотели скрыть от глаз находящихся в сфере действия бакена.

– Невероятно, – проговорила Мэри, зачарованно приближаясь к экрану.

– И куда это нас ведет? – Пол переводил взгляд с Кейт на Дэвида и обратно.

– Мы можем воспользоваться порталом, чтобы переместиться на любой из этих бакенов.

Мило просиял.

Пол переместился за спину Мэри – возможно, чтобы подхватить ее, если вдруг упадет в обморок.

– Это кажется… – проронил он, – весьма неопределенным.

– Рулетка атлантидских бакенов, – презрительно фыркнул Дэвид.

– Другого выбора у нас нет, – резко парировала Кейт.

– А нам хоть что-нибудь известно о местах назначения бакенов? Ты сказала, что хранилище данных этого бакена было затерто, верно? Значит, эти бакены могут быть повреждены или даже выходить в открытый космос. Могут находиться в центре боевых действий – или под наблюдением этого заклятого врага. Стоит нам только переступить их порог, как они захватят нас и выяснят местонахождение Земли. И конец игре. Да мало ли что может пойти наперекосяк, существует миллион всяких возможностей. Я с ходу могу назвать добрую сотню, а с фантазией у меня не фонтан.

Пол наконец перестал переводить взгляд с Кейт на Дэвида и обратно.

– А есть ли вероятность, что бакен назначения отключен? Что портал выбросит нас в открытый космос? Или в вакуум?

– Нет, – ответила Кейт. – Если между порталами устанавливается связь – значит, на том конце работоспособный бакен.

– А можем мы заслать какой-нибудь зонд? – поинтересовалась Мэри. – Чтобы одним глазком взглянуть, что происходит на том конце?

– Такого оборудования у нас тут нет, – покачала головой Кейт, – а возвращаться за ним в посадочный модуль, по-моему, слишком рискованно.

– Кто-нибудь из нас может просунуть туда голову, – предложил Дэвид, – чтобы поглядеть, не отстрелят ли ее. Вообще-то, бакенная рулетка тут определенно самый подходящий термин.

Кейт пропустила его шпильку мимо ушей.

– Есть основания полагать, что три бакена, на которые Янус разослал воспоминания, вполне безопасны.

– Основания? – язвительно переспросил Дэвид.

– Янус был гением. Что бы он ни делал, он заранее продумывал. – Кейт поглядела на Вэйла: – И ты это знаешь.

– Быть может, но он столь же продуманно пытался откатить назад семьдесят тысяч лет человеческой эволюции. Он был не таким уж большим фанатом современного человечества.

– Это правда, но мы не знаем, почему он хотел так поступить. Ответы хранятся там.

– И на самом деле весь сыр-бор ради этого. Сокращение семи дней до четырех, а то и меньше, ради парочки ответов.

– Дэвид, нам просто некуда идти. Если Янус выбрал эти три бакена не без причины, они могут быть частью его резервного плана – его последней попытки спасти нас.

– А может, он выбрал три бакена, находившиеся на грани уничтожения – пытался ликвидировать эти воспоминания…

– Не думаю, чтобы он так поступил.

– Резюме такое: если мы пройдем через портал, это может стать нашим концом, а если мы выдадим местонахождение Земли, – то и концом человечества. Это огромный риск, Кейт.

* * *

Дориан мысленно взвесил несколько вариантов штурма портала: бросить сквозь него фальшфейер, отправить первым Виктора – и, наконец, более скрытный подход.

Вытащив из-за пояса нож, он опустился перед порталом на колени и медленно сунул клинок в световую арку там, где купол смыкался с темным металлическим полом. Провел ножом вдоль всех четырех футов нижнего края портала, старательно избегая касаться пола или сторон, понимая, что звук может насторожить врага.

Нож не встретил ни малейшего сопротивления. Значит, дверь не забаррикадировали. По крайней мере, снизу. Дориан быстро продолжил проверку периметра портала, проведя клинком вдоль сторон и дотянувшись до верха арки высотой чуть более восьми футов.

– Они его не загородили, – сообщил он Виктору.

Пару минут спустя Слоун прислонился к стене, держа на плечах Виктора. Тот покачнулся, потом выравнялся, опершись ладонью о стену.

– Осторожно, – рыкнул Дориан. – Помни. Не мешкай.

Виктор погрузил лицо в свет лишь на пару дюймов в самом верху арки и тотчас же его отдернул. Глаза у него были вытаращены.

– Они все стоят вокруг и спорят.

– Все шестеро?

– Ага.

– Вооружены?

– Мужчина и африканка.

– Прекрасно. – Это их шанс. На лучшее Дориан и надеяться не мог. Не придется обыскивать бакен, никто не прячется, подстерегая их в засаде. Он бросился за своей винтовкой, лежавшей на полу посреди комнаты. – Виктор, быстро!

* * *

Полу подумалось, что они топчутся на месте. Группа перенесла дискуссию – теперь переросшую в перебранку – в зону портала, предположительно ради того, чтобы Дэвид нашел поддержку в лице Сони, действительно принявшей его сторону, выступив против атлантидской бакенной рулетки.

– Предложи мне вариант получше, – потребовала Кейт. – Да вообще любой.

– SOS, – нашелся Дэвид.

– Он гарантированно выдаст местонахождение Земли. Гарантированно.

– А нам будет гарантирован еще день жизни.

– Не обязательно, – парировала Кейт. – Негодяйская команда быстрого реагирования может сидеть на прослушке.

– По-моему, мы топчемся на месте, – встрял Пол.

– Кажется, я что-то видела, – наклонившись к нему, вполголоса произнесла Мэри.

– Что?

– В портале.

В этот миг портал мигнул.

– Ты его перепрограммировала? – поглядел Дэвид на Кейт.

– Первое место назначения Януса. Я туда и сразу обратно…

– Нет. Если кто и пойдет…

Дэвид резко обернулся. Мило и след простыл.

Потом события разворачивались настолько стремительно, что Пол и уследить не мог.

Вэйл ступил к порталу, но Кейт схватила его за руку. Он обернулся к ней.

Соня пробежала через портал, потом Дэвид отбросил руку Кейт, ступил внутрь, и Кейт бросилась следом, оставив Мэри и Пола стоять там с разинутыми ртами.

* * *

Свет портала померк за долю секунды до того, как Дориан успел в него ступить.

– В чем дело? – опешил Виктор.

Аварийные протоколы посадочного модуля «Альфа» должны были поддерживать связь портала активной, чтобы единственный аварийный выход сохранял работоспособность. Дориан поработал с панелью управления, и та вспыхнула словами:

Связь с порталом назначения прервана.

Он попытался восстановить связь.

Портал назначения занят.

«Занят?!» Может, враг начал вторжение на бакен. Или… Слоун принялся лихорадочно манипулировать панелью, неустанно повторяя попытки восстановить связь с порталом бакена.

* * *

Мэри настороженно шагнула в направлении портала.

Тут поверхность лучезарной арки пробило лицо, выдвинувшееся всего на пару дюймов.

Мило.

Глаза его были закрыты, черты искажены болью.

– Спасайтесь!

Мэри схватила Пола за запястье, впившись в него ногтями.

Но Мило тут же распахнул глаза и расплылся в ухмылке:

– Я просто пошутил. Пойдемте. Всё в порядке.

* * *

Как только связь портала восстановилась, Дориан бегом бросился через него и принялся обыскивать небольшую космическую станцию. Никого.

Они отправились на другой бакен. Дурачье. Какие там подстерегают опасности? Знают ли они? Или им наплевать?

Пройдя в кабину связи, Слоун активировал регистрационные журналы. Он выяснит их местонахождение за считаные минуты. Осталось лишь уповать, что удастся остановить их вовремя.

Глава 26

Мило новый бакен показался очередным чудом. И ведь команду привел сюда он, отправившись первым. Инстинктивно он знал, что это действие было его предназначением с самого начала. Парень чувствовал, что если б не ступил в портал в ту самую секунду, случилось бы что-нибудь ужасное. Может, он никогда не узнает, что именно. Но повернувшись к своим спутникам, Мило ощутил что-то неладное.

* * *

Это совсем другой бакен, мгновенно понял Дэвид. Станция, укутывающая Землю, просто научный бакен – полы жемчужно-белые, стены матово‑серые, вся обстановка минималистическая и клиническая.

Этот бакен выглядел более военным – темным и суровым, с черными полами и стенами. Да к тому же повидавшим виды, чуть ли не обветшавшим. Там, где в предыдущем бакене напротив портала зияло широкое панорамное окно, здесь же находилось лишь относительно маленькое промышленное окошко, смотревшее в черноту космоса, где мерцало несколько звезд, но ничего особенно не цепляло глаз.

Подняв винтовку, Дэвид начал обыскивать станцию. Соня следовала за ним по пятам, прикрывая ему спину.

Планировка обоих бакенов оказалась сходной – тарелка с порталом посередине. Однако здесь имелась еще и лестница, и два этажа, больше комнат и снаряжения. И здесь тоже не было ни души.

Вэйл ощущал едва уловимое движение. Может, бакен вращается?

Он вернулся к порталу, где к ним тем временем присоединились Пол и Мэри.

– Больше никогда так не делай! – схватил Дэвид Мило за плечи.

– Это должен был сделать я.

– Что?

– Я самый ненужный, – пояснил Мило с полупоклоном.

– Ты не ненужный.

– Я не ученый и не воин. Я…

– Ты ребенок.

– Нет, вовсе нет.

– Впредь будешь входить последним.

– Почему?

– Потому, – отрезал Дэвид, тряхнув головой. – Ты… поймешь, когда повзрослеешь. – Эти слова прозвучали для его собственного слуха как-то ирреально, ведь он слово в слово повторил то, что родители талдычили ему невесть сколько раз, а сам он всегда думал, что это убогие отговорки.

– Я хочу понять это сейчас, – заявил Мило.

– Ты из нас всех должен подвергаться опасности в последнюю очередь.

– Почему?

Испустив тяжкий вздох, Дэвид тряхнул головой.

– Поговорим об этом позже. Просто… ступай пока в свою комнату, Мило.

Произнося это, Вэйл мысленно застонал. Он видел, что Кейт с трудом удерживает улыбку, когда Мило потащился к жилым отсекам.

Дэвид кивнул Соне, принявшейся устраиваться на часах перед порталом, и, приобняв Кейт одной рукой за плечи, повел ее к спальне.

– Ох уж эти подростки, – сказала она, когда дверь закрылась.

– Тобой я тоже недоволен, – отрубил Дэвид. – Это ты открыла ему дверь.

– Я же не представляла, что он туда войдет.

– Сперва о главном: может ли Слоун последовать за нами сюда?

– Да. Но найти нас ему будет трудновато.

– Насколько трудно?

– Один шанс из тысячи. – Кейт помолчала. – Разве что он отличается весьма недюжинным умом.

Дэвиду это пришлось очень не по душе. Дориана Слоуна он ненавидел. Изрядную часть своей жизни Вэйл посвятил отысканию Слоуна ради наказания, но при этом, не кривя душой, признавал: враг умен.

– В том-то и проблема.

Тут дверь открылась, и в проем просунул голову Пол.

– Я очень-очень извиняюсь, – поморщившись, проговорил он, – но вы оба должны это видеть.

Кейт и Дэвид последовали за ним обратно к порталу, где остальные уже стояли спинами к ним, глядя в маленькое окно.

Вэйл понял, что этот бакен действительно вращается. Пейзаж за окном изменился.

В центре сцены ослепительно пылало солнце, но дыхание у Дэвида занялось от вида плоской россыпи обломков, протянувшейся от бакена почти до раскаленной звезды. Останки космических кораблей – тысячи, а то и миллионы кусков. Дэвиду пришло в голову, что если бы в космосе уничтожили сотню планет размером с Землю, обломки все равно заняли бы меньшую площадь, чем все эти разбитые корабли. Кружащие в пространстве остовы были по большей части черными или серыми, но там и тут в россыпь вкраплялись белые, желтые и голубые искорки. Обломки сталкивались между собой, и на долю секунды между ними проскакивали дуги иссиня-белого света, будто молнии. Если же охватить взглядом это сверкающее темное поле обломков целиком, то оно напоминало асфальтовую мостовую в космосе, ведущую прямо к солнцу.

Если другие застыли в оцепенении при виде Земли с предыдущего бакена, то теперь настала очередь Дэвида. Для воина и историка это зрелище обретало воистину трансцендентальный смысл.

Он ощутил, как отчасти внутренне надломился. Может, дело было в масштабах увиденного, в понимании, насколько ничтожна пылинка человечества в бескрайних просторах Вселенной, а может, просто в очевидном доказательстве, что в ней есть настолько могучие силы, походя уничтожающие целые миры. В чем бы ни состояла причина, что-то в нем в этот миг переменилось.

Кейт была права.

Они не могут прятаться. Или поджидать подходящего момента.

Шансы на выживание ничтожно малы.

Надо идти ва-банк сейчас же. Это их единственная надежда.

Глава 27

Дориану хотелось расстрелять компьютер бакена. И Кейт Уорнер заодно. За пару минут, пока портал был отключен от посадочного модуля «Альфа», она успела связаться с тысячей других бакенов. Все записи были привязаны к одному временному интервалу, не позволяя Дориану отследить, насколько долго портал был подключен к каждому бакену. Она могла подключиться к 999 бакенам за первую секунду, а остальное время потратить на доступ к их истинному пункту назначения. Они могут пребывать в любом из тысячи мест, включенных в запись.

Слоун принялся выхаживать по комнате из угла в угол. Как же их отыскать? За что ухватиться? Он проверил: записи видеонаблюдения отсутствуют. Телепортация на другой бакен была рискованным шагом. То, что Дэвид и Кейт отважились на скачок, ошеломило даже Дориана.

Как они вообще выбрали место назначения? Наугад? Наверняка нет. Может, ей что-то известно? Должно быть… но что именно? За что она могла ухватиться? Кейт располагает воспоминаниями одной из ученых-атлантов. Не это ли послужило ей зацепкой? Может, она помнит что-то такое, что могло им помочь? Какого-нибудь союзника? Эта мысль поселила в душе Дориана тень сомнения. Если им известно больше, чем ему…

Он лихорадочно манипулировал компьютером. Да! На бакене имелась резервная копия памяти воскрешения. И в ней значилось три позиции: Януса, его напарницы, помеченная как удаленная, и… Ареса.

«Могу ли я просмотреть память воскрешения?» – запросил Дориан у компьютера.

Вам открыт доступ только к вашим собственным воспоминаниям, генерал Арес.

Бакен опознал его как Ареса. «Как мне их посмотреть?» – снова запросил Дориан у компьютера.

В комнате сбоку открылась дверца.

Переговорную кабину можно сконфигурировать как симулятор памяти воскрешения.

Слоун ступил в квадратную клетушку. Стены и пол ярко сияли, отчего казалось, будто кабинка сотворена из света и практически безгранична. Дориан заморгал, и все сменилось чем-то вроде железнодорожного вокзала. Над ним висело большое незаполненное информационное табло.

– Задайте дату воспоминаний, – громогласно пророкотал компьютерный голос.

«Дату воспоминаний», – подумал Дориан. С чего же начать? На самом деле он не имел ни малейшего понятия об этом. И, минутку помолчав, сказал:

– Покажи мне самое мучительное воспоминание Ареса.

Железнодорожный вокзал исчез, и Слоун увидел собственное отражение в вогнутом стекле, – но лицо принадлежало не ему, а Аресу. Выглядело оно почти так же, как в Антарктиде, однако черты были несколько иными. Не такими зачерствевшими.

Поначалу Дориану показалось, что он находится в очередной трубе, но радиус изгиба был чересчур велик. Он огляделся. Лифт. Остальная часть отражения показала его наряд – синий мундир со знаками различия на левой стороне груди.

Текли секунды, лифт поднимался, и Слоун ощутил, как его собственные мысли и присутствие понемногу тают. Теперь в лифте стоял только Арес; Дориан же просто наблюдал, переживая все как наяву. В этом воспоминании он был Аресом.

* * *

Лифт затрясся, потом неистово вздрогнул, отбросив Ареса к задней стене. Вокруг заклубились слова и звуки, и он с трудом удерживался в сознании.

Размытые образы и неясные звуки слились воедино, оказавшись человеком, кричавшим ему на ухо:

– Командир, они нас перехватили! Разрешите примкнуть к главным силам флота?

Арес приподнялся, и в этот миг двери лифта разъехались, а корабль снова содрогнулся. Он стоял на мостике, где заднюю стену занимал изогнутый обзорный экран. Дюжина атлантов в мундирах по всей комнате с криками указывали на терминалы.

На экране четыре больших корабля удирали от сотен круглых темных объектов, мало-помалу настигавших их и стрелявших по ним. Темные сферы сошлись вокруг замыкающего корабля, сокрушая его в шар желтого сияния и синих вспышек.

– Примкнуть к главным силам, сэр?

– Никак нет! – гаркнул Арес. – Спустить спасательные шлюпки! И рассеять их на большом расстоянии.

– Сэр?

– Выполняйте! Когда мы отойдем от шлюпок, прикажите вспомогательным судам сбросить свои гравитационные мины, а всем кораблям – выпустить астероидные заряды.

На экране из уцелевших кораблей эскадры посыпались тысячи маленьких дисков; горстка из них столкнулась с шарами, теснящими корабли. Взрывы раскололи сферы на куски, но их было слишком много.

«Мы погибаем ради защиты нашего флота», – подумал Арес, когда экран заполнился светом и испепеляющий жар, вспоровший судно, накрыл его с головой.

Он открыл глаза. Он стоял в крохотном прямоугольном кораблике с единственным окном, показывавшим вздымающуюся волну света – следы битвы, которую он только что вел.

Он оказался на одной из спасательных шлюпок: его аварийный эвакуационный признак портировал его на шлюпку вместе с девятью другими – старшим помощником с его собственного корабля и капитанами и старпомами с других кораблей эскадры. Все они стояли в своих медицинских капсулах. Несколько человек высунули головы, оценивая обстановку.

Волна докатилась до них, и вспышка палящего жара, боли и силы, сокрушающей кости во прах, снова прошила Ареса.

Он открыл глаза. Очередная спасательная шлюпка. Волна отдалилась. Эвакуационный признак портировал их на следующую шлюпку, когда волна уничтожила предыдущую. Арес не потрудился съеживаться, когда волна начала накатывать. Он смотрел и ждал, внутренне собираясь. Сила, жар и боль снова омыли его, и он оказался в третьей спасательной шлюпке. На пятой он уже начал страшиться волны.

На десятой он уже не мог открыть глаз. Время словно исчезло. Была лишь пульсирующая волна муки и пустоты. Затем суденышко тряхнуло, но жар и боль не пришли. Он открыл глаза. Шлюпка кувыркалась в космосе. Она вращалась, и Арес узрел, как гравитационная волна – уже не такая сильная – катится прочь, всколыхнув крохотные пятнышки света отдаленных звезд.

Арес закрыл глаза, гадая, инициирует ли спасательная шлюпка искусственную кому или просто позволит ему умереть, даже не зная, что предпочел бы сам. И толком не понял, что именно последовало за этим, но испытал лишь небытие, бездну времени без чувств и мыслей.

Заскрежетал металл открывающихся дверей шлюпки. Внутрь ворвался воздух, и на него обрушился свет, раня взор.

Арес был внутри корабля, в громадном грузовом отсеке. Вокруг, таращась, стояли десятки офицеров. Медицинский персонал в бело-голубых одеяниях бросился на платформу шлюпки, выжидающе кивая ему.

Оттолкнувшись от алькова медицинской капсулы, Арес ступил наружу. Ноги у него подкашивались, и он изо всех сил пытался устоять, но опустился на пол. Почувствовал, как охватывает голени руками, сворачиваясь клубочком, и повалился на бок. Санитары подняли его на каталку и вывезли из шлюпки. Остальные девять офицеров остались в своих альковах с закрытыми глазами.

– Почему вы не забираете моих офицеров?

Санитар прижал к его шее какой-то прибор, и Арес потерял сознание.

Глава 28

Когда воспоминание Ареса закончилось, Дориан обнаружил себя снова в лучезарной комнате белого света внутри бакена, обращающегося вокруг Земли. Как и Арес прежде, он лежал на полу, свернувшись клубочком, трясясь всем телом. Из носа у него бежала кровь, под горло подкатывала тошнота. Пульс участился, и кровь из носа потекла сильнее, словно его собственный страх высасывал из его тела всю кровь до последней капли.

Слоун мучительно боролся с подступающим беспамятством. Что это воспоминание с ним сотворило? Уже не первую неделю Дориан видел воспоминания Ареса. Во время Чумы Атлантиды он видел диверсию атланта на посадочном модуле «Альфа», равно как и события, формировавшие человеческую эволюцию последние тринадцать тысяч лет. Он знал, что Арес открыл ему эти воспоминания, позволил ему видеть то, что нужно ради спасения Ареса.

В последовавшие за этим недели начались носовые кровотечения и ночная испарина. Слоун то и дело пробуждался от кошмаров, тут же развеивавшихся…

Дориан задумался, не прикончит ли его высвобождение этих воспоминаний из-под спуда. А, собственно, есть ли у него выбор? Он должен узнать всю правду о прошлом Ареса, и ему отчаянно хотелось увидеть эти подавленные воспоминания, державшие в узде всю его жизнь, эти химеры, населяющие его подсознание.

Он огляделся. Казалось, у комнаты нет ни начала, ни конца; Дориан не мог припомнить, где тут дверь, но это не играло никакой роли, потому что покидать ее Слоун не намеревался.

В одном эти воспоминания не оставили сомнений: враг есть. Об этом Арес не солгал.

Впрочем, что-то тут не сходилось. В воспоминаниях у Дориана сложилось отчетливое впечатление, что атлант не был военным – во всяком случае, в то время. Сражение с сотнями сфер казалось импровизацией: астероидные заряды, гравитационные мины – это больше смахивало на орудия горной разведки, а вовсе не на оружие. Ни экипажи, ни корабли не были ни созданы, ни хотя бы подготовлены для сражения.

С помощью голосовых команд Дориан реактивировал симуляцию памяти воскрешения. И на симулированном железнодорожном вокзале загрузил следующее воспоминание, начинавшееся с того места, где прервалось прежнее.

* * *

Арес открыл глаза. Он лежал в постели лазарета.

Пожилой врач поднялся из кресла в углу и подошел к нему.

– Как вы себя чувствуете?

– А моя команда?

– Мы над ними работаем.

– Статус? – спросил Арес.

– Неопределенный.

– Поведайте мне, – приказал Арес.

– Каждый из них в коме. Физиологически они в прекрасной форме. Они бы должны очнуться, но ни один не может.

– Почему они не приходят в себя?

– Мы не знаем. Наша рабочая гипотеза заключается в том, что ваш порог физиологической боли, вашей ментальной выносливости выше.

Арес уставился на белую простыню, покрывающую его.

– Как вы себя чувствуете?

– Хватит спрашивать меня об этом. Я хочу увидеться с женой.

Врач отвел глаза.

– В чем дело?

– Совет флота должен вас опросить…

– Сперва я увижусь с женой.

Врач бочком двинулся к двери.

– Охрана вас сопроводит. Я буду здесь, если понадоблюсь.

Арес осторожно спустил ноги с постели на пол, гадая, не подведут ли его конечности, но на сей раз они держали атланта вполне надежно.

На столе покоился сложенный стандартный рабочий комбинезон. Ареса чуточку удивило отсутствие его мундира экспедиционного корпуса с рангом и знаками различия. Развернув тонкое одеяние, он неохотно облачился.

Стоявшие у двери охранники сопроводили его в аудиторию. За высоким столом в центре, перед подиумом, сидели дюжина адмиралов, а позади них занимали кресла еще две сотни граждан в разнообразных мундирах со знаками различия. Не знакомый Аресу адмирал велел ему предоставить полный отчет о миссии.

– Меня зовут Тарген Арес, я строевой офицер Седьмого экспедиционного флота. Текущая должность… – Перед его мысленным взором вспыхнуло видение его погубленной эскадры. – Моей последней была должность капитана корабля «Гелиос» и командира эскадры Седьмого экспедиционного флота группы «Сигма». Наше задание заключалось в захвате одной из сфер, в настоящее время именуемых «стражами».

– И вам это удалось?

– Да.

– Мы бы хотели сопоставить ваш рапорт с бортовыми журналами кораблей и телеметрией, полученной со спасательной шлюпки.

Гигантский черный экран у Ареса за спиной засветился, показав капитана на мостике его уничтоженного корабля. Экран показывал парящую в пространстве одиночную сферу.

Видео показало, как его четыре корабля преследуют сферу, а потом она преследует их.

– Как вы выманили ее из сторожевой черты?

– Мы изучали черту не одну неделю. Наша рекогносцировка охватила восемьдесят световых лет, подтвердив рабочую гипотезу, что сторожевая сеть полностью окружает изрядную полосу нашей Галактики. Сферы равноудалены друг от друга, как паутина, но они движутся, надвигаясь на нас. Они не представляют непосредственной угрозы, но если этот темп движения сохранится, в отдаленном будущем, приблизительно через сто тысяч лет, «стражи» достигнут нашей солнечной системы.

По залу прокатился ропот.

– Как вы захватили сферу?

– Мы заметили, что время от времени они нарушают строй, но быстро возвращаются. Мы установили корреляцию этих событий с периодически попадавшимися космическими зондами – обычно древними остовами, оставленными вымершими цивилизациями. Большинство питались солнечной энергией и подавали примитивные универсальные приветствия. Всякий раз сферы перехватывали зонды, проводили анализы, а затем уничтожали их. На инструктаже перед миссией нам сообщили, что «стражи» атакуют любой корабль, пытающийся пересечь сторожевую черту. Но ни один из кораблей ни разу не был уничтожен, так что уничтожение зондов показалось нам любопытным. Мы должны были воспринять это как предупреждение. Мы создали собственный зонд, воспроизводивший простой двоичный код. И воспользовались им, чтобы выманить сферу прочь.

Экран показал, как сфера преследует эскадру, настигая небольшой объект, летящий перед нею. Этот эпизод сменился куда более поздним, когда корабли окружили сферу, потом несколько монтажных последовательностей, в которых сферы уничтожались.

– Несколько попыток захватить сферу не удались. Наконец, мы сумели взять одну, хотя в процессе захвата мы вывели ее из строя.

На экране появился грузовой отсек корабля Ареса, стоявшего под нависшей над ним громадной черной сферой. Корабль содрогнулся, и Аресу пришлось опереться о стену.

– Это начало атаки. Дюжина сфер открыла огонь по «Гелиосу» плазменными зарядами. Мы сумели их обогнать. Линейные стражи казались довольно примитивными. Они куда медленнее наших кораблей. Полетное задание предписывало нам радиомолчание, и мы его поддерживали. Но через несколько часов открылись стабильные червоточины и прибыли новые «стражи». Сотни новых «стражей». Они были куда более… совершенными. И агрессивными.

Экран у него за спиной воспроизвел сражение.

– Почему вы не портировались к флоту?

– Из страха. Я боялся, что приведу этих новых «стражей» к Седьмому флоту, а со временем – и к родине. Я рассудил, что наша утрата оправдана. Те же опасения я питал по поводу передачи наших данных флоту. Я задействовал спасательные шлюпки в надежде, что командующие офицеры смогут выжить и мы сумеем доставить эти разведданные обратно. Я надеялся, что гравитационные мины уничтожат флот «стражей», а вызванная ими волна отбросит шлюпки за пределы обнаружения «стражами», опоздавшими к участию в боестолкновении. Я рассеял шлюпки так, чтобы в случае уничтожения одной наши эвакуационные признаки портировали нас на следующую в цепочке. Я не был уверен, что это сработает, но уповал, что шлюпки смогут донести хотя бы наши журналы и телеметрию.

– В этом отношении мы считаем вашу миссию успешной, Арес. Доставленные вами разведданные могут спасти нас в этой войне.

– Войне?!

Аудитория застыла в безмолвии.

– Меня проинформируют о последствиях моей миссии?

– Да. Частным образом. Это сделает лицо, чрезвычайно желающее вас увидеть.

Глава 29

Конвой сопроводил Ареса в большую каюту – куда более шикарную, чем была его капитанская на «Гелиосе». Его обхаживали, как члена адмиралтейства. Он попробовал терминал данных в надежде получить ответы, но тот был отключен. Что же от него скрывают?

Экспедиционному флоту было известно о «стражах» свыше сотни лет, но сферы считали просто реликтами давно исчезнувшей цивилизации – скажем, научными бакенами, исследующими звездные феномены.

Они явно оказались чем-то куда большим.

Дверь открылась, и через порог ступила его жена Мира. Из ее покрасневших глаз струились слезы.

Арес бросился было к ней, но застыл в полушаге, уставившись на ее округлившийся живот и пытаясь постичь, что это значит.

Одолев разделяющее их расстояние, жена крепко обняла Ареса. Он ответил ей объятиями. В голове у него роился миллион вопросов, но победила одна простая мысль: «Я жив, и она здесь».

Они перешли к кушетке, и Мира заговорила первой:

– Я узнала сразу после вашего отлета. Я подавала несколько запросов на кратковременную отмену приказа о радиомолчании, но мне отказали.

– Я отсутствовал лишь одну десятую года.

Она сглотнула.

– Они хотели, чтобы обо всем тебе сказала я. На самом деле ты отсутствовал семь десятых года. Ты пропал без вести; через пять десятых года пришли к выводу, что вы погибли при исполнении долга. Мы с почетом похоронили тебя.

Арес уставился в пол. Отсутствовал более полугода? Что же с ним случилось? Он должен был покинуть медицинскую капсулу в спасательной шлюпке, когда волна прошла, как только череда портирований от одной спасательной шлюпки к другой прервалась. Но сознание не вернулось к нему. Время словно исчезло, и его разум был отлучен от реальности.

– Не понимаю.

– Врачи думают, что часть твоего рассудка практически отключилась – это случилось со всеми офицерами. Остальные по-прежнему пребывают в вегетативном состоянии, но физически они в полном порядке. Врачи очень беспокоятся за тебя. Они хотят, чтобы я… оценила тебя.

– На предмет чего?

– Любых ментальных изменений. Считают, что переживания изменили тебя – психологически.

– Как?

– Толком никто не знает. Считают, что переживания могли повысить порог толерантности к боли твоего рассудка и даже привести к постоянным изменениям в твоих мозговых связях, сделав тебя способным ко всякого рода… не хочу этого повторять. Врачи встревожены.

– Со мною всё в порядке. Я тот же, что и прежде.

– Вижу. Я им скажу. И даже если есть… осложнения, мы их поправим – вместе.

Что-то в нем переменилось. Арес ощутил в душе медленно вскипающую ярость.

– После того как ты пропал, – нарушила жена воцарившееся неловкое молчание, – меня перевели на «Пилос». Вели поиски две десятых года. Потом последовали похороны, но я убедила капитана позволить мне взять несколько исследовательских клиперов для продолжения поисков. Я использовала свой отпуск. По-моему, медперсонал флота считал, что если я буду заниматься поисками достаточно долго, пока не успокоюсь, это будет во благо моему здоровью и беременности.

– Это ты меня нашла?

– Нет. Наверное, я бы вообще тебя не нашла. В бескрайнем космическом пространстве при отключенном аварийном маяке шлюпки…

– Мне пришлось его выключить.

– Знаю. Иначе «стражи» нашли бы тебя.

– Не понял.

– Я нашла нечто иное. Мои сканеры дальнего радиуса показали обширные изменения в порядках «стражей». Их ряды распались. Они отступают. Мы полагаем, что ты пробил брешь в строю, и кто-то попытался прорваться в нее. «Стражи» бьются против них. Адмиралтейство и Глобальный Совет считают, что враги «стражей» могут оказаться нашими союзниками, если мы сумеем с ними объединиться.

Вынув из сумочки планшет, жена вручила его Аресу.

– То, что я узнала о рядах «стражей», убедило командование флота отправить все экспедиционные флоты на этот участок черты сфер. Каждый корабль искал тебя, задействовав зонды. Совместные рекогносцировки выявили, что брешь в ряду «стражей» разрастается. – Она вызвала изображение. – Вот почему.

Увиденное чуть не заставило Ареса отшатнуться. Поле боя, усеянное обломками тысяч кораблей, простерлось вокруг массивной звезды.

– Что…

– Это поле боя, где наши потенциальные союзники пытаются прорваться. И это не всё. Они пытались связаться с нами. Наши зонды поймали сигнал. Он довольно примитивен – двоичный код, а за ним группы из четырех чисел. Мы все еще работаем над ним. Мы считаем, что эта армия пошла на огромные жертвы, чтобы пробить брешь в строю – они сосредоточились на том месте, которое ты прорвал, где ты увлек сферы прочь от строя. Весь флот держит курс туда. Завтра мы будем на месте.

– Какова ваша миссия?

– Вступить в контакт. Узнать, приобрели ли мы союзников и как можем помочь им в борьбе со «стражами».

– Что нам еще известно?

– Немногое. «Стражи» уничтожили все наши зонды, но мы получили одно изображение. – Жена поманипулировала с планшетом, и появилось зернистое изображение парящего в пространстве обломка корабля. Арес вгляделся в круглую эмблему, изображающую змею, пожирающую собственный хвост.

– Змея…

– Мы зовем их Змеиным Войском.

– Они люди?

– Исходя из размеров коридоров, которые видны на разрезе, это возможно. И их код читабелен для нас. Скоро мы его расшифруем.

Глава 30

Чтобы отвести взгляд от обширного поля обломков, протянувшегося от военного бакена до пылающей звезды, Дэвиду пришлось собрать всю свою волю. Зрелище было захватывающее. Загадка того, что здесь стряслось, что могло уничтожить тысячи, а то и миллионы кораблей, наполняла его разум вариантами – и страхом. Стоило ему увидеть это поле, как изменилось все его восприятие ситуации, а может, и всей жизни.

Он обернулся. Пол, Мэри, Мило и Соня ждали, но он смотрел только на Кейт, на лице которой выражение ужаса сменилось замешательством, пока она пыталась вникнуть в его чувства.

– Ладно, – сказал Дэвид. – Кейт говорит, пока мы здесь в безопасности. Воспользуемся этой возможностью, чтобы получить то, что нам нужно.

И встретил усталые, обреченные взгляды. Секунды шли, а ни единой догадки о том, что «им нужно», не прозвучало.

– Отдых, – пояснил Дэвид. – Все будут есть, спать и принимать душ – и больше ничего на ближайшие восемь часов.

Соня бросила взгляд на портал.

– На сей раз стоять на часах не придется, – сообщил Дэвид. – А портал забаррикадируем. На этом бакене запасов хватает с лихвой. Сделаем второй эшелон баррикад в коридорах по обе стороны портала. Это с лихвой упредит нас, если Слоун прорвется. – Он помолчал, давая время всем уяснить его слова. – Ну ладно, расходимся. Соня, будь добра, помоги мне строить баррикады. Мило, ты тоже.

Парень улыбнулся, но тут же посерьезнел, пристроившись вслед за Соней и Дэвидом и с кряхтением помогая им перетаскивать тяжелые серебристые ящики из кладовых вверх по лестнице к порталу.

Когда баррикады были достроены и все разошлись по каютам, Дэвид положил ладонь Мило на плечо.

– Мило…

– Я знаю, я…

– Дай мне договорить. Я говорил тебе прежде: поймешь, когда повзрослеешь. Мои родители то и дело твердили мне подобное, когда я был ребенком. – Он вгляделся в выражение лица Мило. – Я знаю, что ты не ребенок, но такое взрослые всегда говорят детям, когда сами чего-то не понимают, а такое случается сплошь и рядом. Но здесь не тот случай. Никто из нас не хотел, чтобы ты шел в портал раньше нас, потому что мы ни за что не подвергли бы твою жизнь опасности прежде собственных.

– Почему?

– Потому что мы взрослые и ты нам дорог. У нас была возможность повзрослеть и стать теми, кто мы есть. У тебя же еще вся жизнь впереди, и она намного важнее наших. Это не стратегическое решение – здесь речь о добре и зле, и решениях, с которыми предстоит жить. Если бы мы поставили свои жизни выше твоей, никто из нас не смог бы с этим жить. Понимаешь?

– Да, – тихонько проронил юноша.

– Могу я на тебя положиться, Мило?

– Можете, мистер Дэвид. Во всем.

* * *

Когда Вэйл вошел в каюту, Кейт сидела за письменным столиком, чеша в затылке.

– Я знаю, что ты сердишься на меня, – сказала она.

– Вовсе нет.

Женщина удивленно приподняла брови.

– Ну ладно, сердился. Но больше нет.

– Правда?

– Вид этого поля обломков, этого места заставил меня кое-что понять.

Кейт ждала, все еще не избавившись от подозрений.

– Если этот сигнал и в самом деле от потенциального противника, который примерно представляет, где находится Земля, нам нужно сделать решительный ход, чтобы найти помощь. Конечно, если на Земле еще осталось кого спасать.

Кейт потупилась.

– Согласна. Что ты хочешь делать?

Дэвид начал стаскивать с себя одежду.

– Прямо сейчас я хочу отдохнуть. Потом составим план вместе. Я хочу перейти к атакующей игре. Все это время, начиная с минуты, когда я узнал, что ты больна, я мешкал, пытаясь не потерять тебя и оставшееся у нас время. Я был напуган. Я по-прежнему напуган, но думаю, что нам нужно пойти на риск, если у нас есть хоть шансик перебарахтаться через это.

– Ты был прав насчет одной вещи, – вставила Кейт.

– Ага?

– Мы должны насладиться тем временем, какое у нас осталось.

* * *

Пол не помнил, как уснул, – слишком уж он устал. Открыв глаза, Бреннер насторожил уши.

Выйдя из душа, Мэри небрежным жестом прикрыла грудь.

Поспешно зажмурившись, Пол попытался утихомирить вдруг засбоивший пульс.

– Душ тут просто суперчумовой.

– Угу, – пробормотал он, не открывая глаз. – Типа одноместного танцпола диско без воды.

Пол услышал, как Мэри достает одежду из корзины, натягивает ее и садится в кресло.

– Ага. А мне напомнил турбосолярий.

Сев, Бреннер с любопытством поглядел на нее.

– Посетила разок, – будто оправдываясь, развела она руками. – В колледже, как раз перед весенними каникулами. Чтобы не обгореть на солнце. И, наверное, из-за давления одноклассников, потому что другие девочки…

– Я не осуждаю. – Пол вскинул ладони. – В смысле, с точки зрения здоровья это небезопасный способ загара. Но немножко солнца каждый день вполне благоприятно для здоровья. Коротковолновый ультрафиолет преобразует холестерин кожи в прекурсор витамина Д, который на самом деле гормон, а не витамин. Причем необходимый. Сезонные аффективные расстройства, аутоиммунные заболевания, некоторые разновидности раковых – все это зависит от уровня витамина Д в организме.

– Правильно. Ну, я просто сказала, что, знаешь ли, не изменилась… Я не начала загорать или одеваться по-другому. Впрочем, это мне все равно до лампочки. Выбор кавалеров в Аресибо, Пуэрто-Рико, был отстойный.

– Да уж надо думать. Я и не думал, что ты изменилась хоть на йоту.

– В каком это смысле?

Пол кашлянул.

– Я… ты в точности такая, какой я тебя помнил.

Мэри поглядела на него с прищуром.

– В хорошем смысле, – добавил Бреннер.

Последовавшая за этим пауза показалась Полу затянувшейся часа на три-четыре.

– Ты по-прежнему пашешь как вол? – поинтересовалась Мэри.

– Все время. Особенно последние пару лет.

– Я тоже. Это единственное место, где я счастлива. – Опершись локтем о столик, женщина провела ладонью по волосам. – Но, по-моему, с каждым годом все меньше и меньше.

– Знакомое чувство. Несколько лет назад, после…

Мэри кивнула.

– Ты так и не женился?

– Я? Нет. А другой астроном, которого я встретил… он, вы двое…

– Нет. Боже, да ни за что. Я ни с кем не встречалась. – Она минутку помолчала. – В твоей жизни есть женщина?

– Вообще-то нет, – нарочито небрежным тоном бросил Пол. «Вообще-то нет?»

– О, – Мэри выглядела удивленной.

– В смысле, я живу кое с кем, но…

Мэри чуть откачнулась.

– Нет, ты не о том подумала.

– Верно.

– Она просто пришла со мною домой однажды после работы.

– Я так и предполагала, что с тобой случится что-то подобное. – Мэри отвела взгляд в сторону.

– Нет, я вовсе не то имел в виду…

Мэри принялась покусывать нижнюю губу; эту ее привычку Пол знал очень хорошо, как и многие другие. Он кашлянул.

– На самом деле все очень просто. У нас был ребенок…

Мэри только рот разинула.

– Ну, это не мое дитя. То есть теперь мое. Мой то есть. Он – не оно. Его зовут Мэтью.

– Мэтью – хорошее имя.

– Да, конечно, замечательное, замечательное имя. Но Мэтью не мой биологический отпрыск… ну, генетически мы связаны, но он…

– По-моему, нам пора отдохнуть.

* * *

Кейт неподвижно лежала рядом с Дэвидом, погрузившись в раздумья, не в состоянии уснуть. Против ее собственной воли рассудок неустанно корпел над тем, что она знала, отыскивая подсказку, какую-нибудь ниточку, которая поможет распутать этот клубок. Женщина нутром чуяла, что упустила какую-то деталь, ключ, лежащий где-то рядом, – да не ухватишь…

Дэвид немного похрапел, но скоро перестал. Кейт подивилась способности этого человека спать – даже в состоянии непосредственной опасности, в котором они оба пребывали большую часть времени своего знакомства. Ей казалось, что Дэвид способен просто отключить мозг по команде и спать, когда надо. Благоприобретенная ли это способность? За годы сражений с врагом на невидимом фронте. Или он таким родился? Она столького о нем не знает… И никогда не узнает. Просто не осталось времени, чтобы узнать.

От этой мысли Кейт испытала легкие угрызения совести по поводу того, что должна вот-вот совершить. Отчасти ей хотелось разбудить Дэвида, но еще больше ей хотелось, чтобы он отдохнул.

Выбравшись из постели, женщина набросила одежду и тихо выскользнула из комнаты, направившись по темному, зловещему коридору военного бакена в рубку связи.

С чего начать? Янус: он выбрал этот бакен отнюдь не без причины. Почему же? Что в нем такого особенного? Здесь разыгралось сражение. Может, атлантская копия Кейт была его свидетельницей?

Архив памяти выдал ответ: нет.

На самом деле воспоминания, сохраненные здесь Янусом, начинались через тысячи лет после того, как здесь разместили бакен. Двойник Кейт даже ни разу здесь не бывала.

Решив сдать назад, она запросила компьютер об исторических записях, имеющих отношение к полю обломков.

Вся информация, связанная с полем Змеиной битвы, засекречена согласно Акту о гражданской безопасности.

«Поле Змеиной битвы. Засекречено».

Тридцать минут компьютерных поисков не принесли больше ни крупицы информации. Кейт фактически осталась на том же месте, с какого начала. На этом бакене нет никаких сведений, даже намеков на информацию. Неужели это намеренно? Для защиты против любых врагов, которые сюда проникнут и попытаются получить доступ к ядру данных? Не теми же ли мотивами руководствовался и Янус? Отправил воспоминания сюда, потому что здесь больше ничего не узнаешь? Это был бы дальновидный ход. А он был дальновиден…

Кейт хотела уже покинуть рубку, когда экран вдруг померк, и на нем замигал красный прямоугольник. Надпись белыми печатными буквами гласила:

ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ

Кейт ухватилась за стол, чтобы не потерять сознание.

Глава 31

Переживание воспоминаний Ареса было для Дориана пыткой, но еда атлантов оказалась ничуть не лучше.

Они с Виктором сидели в кладовой на серебристых ящиках, поглощая оранжевый гель, который атланты считали «пищей».

– Жуткая дрянь, – заметил Виктор.

– Весьма наблюдательно, – проворчал Дориан, доедая содержимое своего пакета.

– Что будем делать?

– Наверное, расчехвостим их новое блюдо в книге отзывов.

Виктор посмотрел на него с недоумением. Вообще-то Слоун уже начал думать, что этот боец уродился с таким выражением лица.

– Вы куда? – спросил Виктор, увидев, что Дориан выходит в коридор.

– Делать домашнее задание, – отрезал тот, закрывая за собой двери рубки связи.

Слоун страшился мысли о следующем воспоминании, но выбора у него не было. Узнать правду об Аресе, о врагах по ту сторону бакена – единственная надежда планеты. Он должен это сделать. А Дориан никогда не отворачивался от того, что должен. Ступив в кабину связи, он возобновил поток воспоминаний Ареса там же, где прервался.

* * *

Пробудил Ареса стандартный флотский сигнал опасности. Капитан слышал его множество раз – чаще всего, когда команда проводила эксперимент, либо когда внутри или снаружи корабля случалась беда. В последний раз он слышал этот сигнал, когда на его эскадру набросились сотни сторожевых кораблей. Они уничтожили его корабли и всех людей под его началом до единого.

Сев, Арес упер ступни в холодный металлический пол. Понял, что взмок, хотя вовсе не от жары. Это страх. Что-то с ним неладно…

Он мучительно пытался встать, но тело ему не повиновалось, давая отчаянный отпор.

Динамик системы громкой связи звякнул, и спокойный голос принялся повторять:

– Всей команде явиться на аварийные посты.

«Аварийные посты». Каждый член команды знает свой пост. Тренировки проводят не реже раза в пять дней. Безопасность в экспедиционном флоте прежде всего, и впервые за всю свою карьеру Арес оказался не у дел. Поста нет – и точка. Он больше не капитан корабля, не командир эскадры и даже не член командования. Он просто офицер без должности и в данный момент даже не догадывается, что происходит.

Надев свой стандартный рабочий комбинезон, Арес бросился в коридор, где вокруг него роились представители всех служб. Он пытался спросить, что происходит, но все лишь сбрасывали его руку и продолжали свой путь, игнорируя его.

Арес принялся пробираться сквозь толпу, стремясь пробиться к лифту.

На мостике, увидев экран, он застыл как вкопанный.

Громадное поле боя простерлось до звезды… то самое, которое показывала ему Мира, но оно вовсе не было недвижным, так и бурля действием. Первый и Второй экспедиционные флоты атлантов заняли позиции у дальнего его края – в общей сложности семьдесят три корабля. Но куда больший флот завис прямо над черным полем обломков. Громадные корабли – некоторые размером с весь флот атлантов – маячили над ним, загораживая огромные участки светила и отбрасывая длинные тени на относительно миниатюрные суда атлантов – сплошь исследовательские корабли.

Запуская свои первые суда для исследований глубокого космоса, атланты вооружили их. Но десятилетия сливались в века, век шел за веком, а никакие враги все не встречались, и все труднее и труднее становилось оправдать затраты средств и места, уходивших на вооружение кораблей. Одни считали свой первобытный период вооруженных кораблей смехотворным, другие – позорным. И все мало-помалу пришли к выводу, что любая раса, достаточно высокоразвитая, чтобы странствовать в космических пространствах, должна быть цивилизованной.

Стоя на мостике, воззрившись на циклопический флот, нависший над кораблями атлантов, Арес понял, как глубоко они заблуждались, как были глупы. То были военные корабли, машины истребления – точь-в‑точь как сферические «стражи».

– Воспроизведите еще раз, – распорядился капитан со своего места у высокого стола в центре мостика.

Офицеры и техники по всему мостику вперили взгляды в экран. Арес ступил вперед, остановившись за спиной капитана, и пристально вгляделся в обзорный экран. Увидел, как картинка обнулилась, и тайм-код в верхнем правом углу показал более ранний момент. Они смотрели запись, телеметрию от флотов, находящихся у поля Змеиной битвы. «Должно быть, мы еще в пути», – подумал Арес.

Из громкоговорителя раздался голос адмирала Первого флота:

– Флот, уведомляем вас, что получили сигнал от Змеиной армии. Сейчас мы работаем над его расшифровкой, но продублировали передачу, чтобы подтвердить получение сообщения, как мы надеемся, несущего весть дружбы.

Изображение на экране начало прокручиваться вперед. Позади Змеиного флота открылась червоточина, и через нее посыпались новые корабли – все одной формы и размера. На миг они помешкали у портала, а затем начали кружить, стыкуясь между собою конец к концу и образуя кольцо. Или змею? Затем образовалось второе кольцо внутри первого, потом еще – пока не появилось семь плотно свитых колец, будто бублик, заслоняющий солнце. Арес увидел мерцание и понял, что они собирают солнечный свет. Громадная солнечная батарея, поглощающая энергию.

Записанный голос адмирала зазвучал снова:

– Флот, уведомляем вас, что первая часть сигнала двоичная. Данное местоположение в космосе и другой регион, в настоящее время не нанесенный на карты. Возможно, это Змеиная планета. Вторая часть, как мы полагаем, последовательность ДНК – возможно, вирус. Она недостаточно длинна для полного человеческого генома.

На экране несколько маленьких корабликов отделились от большого корабля в самом сердце Змеиного флота, неспешно направившись к флагману Первого флота.

– Флот, у нас гости. Внутренние сканы не дают информации. Повторяю, они либо блокируют наши сканы, либо внутри кораблей ничего нет. Будьте на приеме. Всем кораблям сохранять позиции.

«Дурачье», – подумал Арес. Адмирал перестраховывается, рассудив, что дать бой они не могут. Так почему же не удрать? Арес счел это неправильным. Его жена находилась на «Пилосе» – корабле исследовательского класса, входившем во Второй флот. Он ждал, надеясь услышать, как адмирал отдает приказ об эвакуации флота.

Черные кораблики остановились на полпути между Змеиным флотом и флотом атлантов.

– Флот, мы отправляем буксиры, чтобы привести первые несколько кораблей. Это может быть какого-либо рода предложение мира или послание. Перехожу на прием.

Буксиры втащили несколько суденышек в ближайший корабль исследовательского класса, а затем видеожурнал перескочил вперед; за время паузы ничего не произошло.

Арес обвел мостик взглядом. Все выстукивали записи и работали на своих постах, некоторые беседовали.

– Продолжайте воспроизведение, – приказал капитан. – Всем внимательно следить. Любая деталь может иметь значение.

– Что произошло? – спросил у него Арес.

– Мы потеряли контакт с Первым и Вторым флотами – сразу же после того, как они вступили в контакт со Змеиными кораблями.

– Это нападение, – твердо заявил Арес.

– Нам это неизвестно. Это может быть неисправностью систем связи. Может быть, «стражи» перекрыли связь. Может, звездная аномалия. Что угодно. Мы выдвигаем все свои корабли к полю Змеиной битвы.

– Вы известили Совет?

– Да.

– Они объявили эвакуацию?

– Нет. Они решили воздержаться от объявлений, пока мы не будем наверняка знать, что происходит.

– Глупцы. Это может быть началом вторжения. Мы должны разделить свой флот, вызвать все горнодобывающие и грузовые суда и эвакуировать как можно больше граждан.

– А если это просто недоразумение? Эвакуация тоже будет стоить жизней. Паника нас парализует – и это в самый неподходящий момент. Это решено.

– Дайте мне корабль, – потребовал Арес.

– Беспричинно уволить командира во время кризиса, чтобы дать вам корабль? Я не поверил психологическому рапорту, когда прочел его, Арес. Но с каждой секундой он выглядит все более достоверным. Мы достигнем поля Змеиной битвы через считаные минуты…

Арес молнией бросился с мостика в лифт. В голове у него проносились сценарии и варианты. Он должен добраться до «Пилоса», до жены, а потом улизнуть.

Коридоры все еще были заполнены людьми, но такого столпотворения, как прежде, уже не было.

Он находился в двадцати футах от портального отсека, когда корабль содрогнулся от первого взрыва, швырнувшего Ареса в стену коридора. Половину лица засаднило, и он с трудом удержался в сознании. Ребра и запястье прошила пульсирующая боль. Арес перекатился на спину и остался на полу, пока корабль скакал, потом стабилизировался и затрясся, когда системы компенсации ускорений включились – и не справились. Когда сотрясения прекратились, Арес на подкашивающихся ногах добрался до портального отсека и принялся быстро манипулировать пультом. Если удастся портироваться на «Пилос», то уж жену он отыщет.

Он активировал канал, но экран отобразил:

Действует протокол блокировки портала

Флот самоизолировался. Умный ход. Зато Арес оказался в западне.

Он бегом бросился по коридору к дверям шлюпочной палубы. Те открылись, показав просторный, глубокий ангар, где десять маленьких суденышек валялись как попало, а некоторые разбились о переборки ангара. Но один посадочный модуль по-прежнему стоял ровно и ничуть не пострадал. Поднявшись на его борт, Арес активировал процедуру запуска. Надел один из трех космических скафандров в надежде сэкономить немного времени. Каждая секунда может быть на счету. Бредя обратно в кокпит, он впервые смог бросить взгляд через открывающиеся двери шлюпочной палубы.

Скрипящие двери медленно явили взгляду ужас и масштаб бойни. Оба флота атлантов – и Первый, и Второй – были разбиты, рассыпались, уплывали в поле обломков, присоединяясь к миллионам разбитых кораблей, лежавших перед ним во прахе.

Обломки флота, с которым Арес только что прибыл к полю битвы, пролетали перед шлюпочной палубой, рушась в общую круговерть. Обломки его корабля в огне и вспышках света присоединились к остальным, но вскоре и они угасли, в точности как Первый и Второй флоты. На глазах у Ареса корабли беззвучно сталкивались, озарялись пламенем вспышек, а затем темнели, когда отсеки через зубчатые изломы выбрасывали в пространство воздух, предметы и его товарищей.

Но зрелище уничтожения флотов атлантов блекло по сравнению с битвой, бушевавшей над самым полем обломков. На дальней стороне, перед самым светилом, кольцо Змеиных кораблей кружилось, и гигантская искусственная червоточина зияла в центре бело-голубым светом, на что требовалось невообразимое количество энергии. Казалось, с каждой секундой прибывает новый Змеиный флот. Все корабли были одинаковой формы и размеров, из центра портала словно выплывала единая циклопическая колонна сцепленных кораблей – чудовищная металлическая змея, выползающая из дыры в пространстве.

Вокруг осциллирующей змеи сверкали вспышки света. Арес повысил четкость изображения. И увидел эмблемы на бортах судов. Змея, пожирающая себя. И понял, кто с нею сражается. Сторожевые сферы. Тысячи сфер, сыплющихся через индивидуальные червоточины, исчезающие в ту же секунду, как те попадали в зону боя. Боевым строем сферы врезались змее в бок, будто шрапнель, срывая корабли слой за слоем. Спираль змеиного флота раскручивалась, но центральное ядро не размыкалось; вырванные куски тут же заращивались другими кораблями, заменявшими уничтоженные звенья.

Темп прибытия сфер нарастал; они мало-помалу брали верх над Змеиным флотом, тесня грандиозную колонну назад. Арес увидел их цель – кольцо перед солнцем, питающее червоточину энергией.

От этой сцены у него затеплилась надежда. Быть может, победитель смилостивится над тем, что осталось от флота атлантов. Арес пропанорамировал обзорным экраном посадочного модуля, чтобы увидеть периферию сражения. И надежда тут же угасла. Сферы впивались в останки кораблей атлантов, дрейфующие в пространстве, вспарывая все обитаемые отсеки навстречу вакууму. Арес подрегулировал фокусировку изображения. Змеиные корабли стреляли по спасательным шлюпкам, убивая всех уцелевших. Две исполинские армии бились между собой – и обе истребляли атлантов.

Здесь нет союзника, с которым можно сомкнуть ряды. Нет надежды. Бремя истины, гнет безнадежности начали душить Ареса в его космическом скафандре.

Глава 32

К действительности Ареса вернул взрыв, вспоровший шлюпочную палубу. Его посадочный модуль отлетел, уплыв в космос, в крошево обломков флота и поле Змеиной битвы, простершееся до солнца.

Рассудок Ареса медленно оценил ситуацию. Никакого выхода. Никакой надежды. И все же его снедало одно-единственное желание. «Мира. Я ее увижу. Мы будем похоронены здесь вместе».

Он взялся за управление. Когда его крохотное суденышко будет разнесено вдребезги, станет очередной песчинкой на черном пляже, протянувшемся к солнцу, – лишь вопрос времени.

Арес сохранял сосредоточенность, управляя маневрами маленького посадочного модуля, виляя среди дрейфующих остовов кораблей, медленно пробираясь к «Пилосу». Тот распался на три больших обломка и, несомненно, на тысячи мелких. Арес ломал голову, где смотреть. В рубке связи, на ее рабочем посту? Или в каюте? Обломки приняли решение за него: рубки связи больше не было.

Он причалил посадочный модуль к обломку, вмещавшему половину жилых отсеков.

Покидая воздушный шлюз, Арес смутно осознавал, как иррационально поступает. Его логичный ум отключился; он будто отошел в сторонку, наблюдая и жалея Ареса, проплывавшего через темные коридоры, выхватывая фонарем шлема предметы, дрейфующие мимо. Электроснабжение корабля отказало полностью, не работали даже искусственная гравитация и аварийное освещение. Системы жизнеобеспечения наверняка отключены. Даже если она в своей каюте…

Арес решил побыть там какое-то время, паря вместе с нею, в окружении ее вещей и слепых экранов, отражающих их вдвоем.

Дверь в каюту Миры открылась. В пространстве безжизненно вращался одинокий космический скафандр. Он повернулся, и Арес увидел за стеклом забрала лицо. Ее лицо. Протиснувшись через дверь, он столкнулся с женой и сжал ее в объятиях.

Ее шепот раздался в его шлеме – слабый, но контролируемый:

– Арес…

Атлант обнял Миру еще крепче.

– Ты умница. Догадалась надеть скафандр. – Жена не обняла его в ответ. У нее что, кончается воздух? Она на грани беспамятства? – Мы выберемся отсюда.

И тут же ее руки впились в его запястья, ошарашив Ареса своей силой.

– Мы должны остаться.

Не слушая, Арес вытащил Миру из комнаты и толкнул по коридору. Она была в шоке, отбивалась от него всю дорогу, пока они летели, уклоняясь от тел, ящиков и вещей, пересекавших их путь. В шлюз Арес втолкнул ее первой. Так она и лежала в шлюзовой камере посадочного модуля, совершенно изнуренная и обессиленная.

Бросившись к ней, Арес принялся помогать ей снять костюм.

Тут же взвыла тревога камеры обеззараживания посадочного модуля, и дверь начала закрываться.

Арес выскочил как раз перед тем, как она захлопнулась. Ринувшись обратно к двери, он заглянул через окошко в камеру. На экране рядом с ним вспыхнули слова:

Биологическая угроза! Инициирован карантин

Арес включил переговорное устройство.

– Мира!

Медленно встав, она обернулась к нему. В ярком белом свете камеры ее лицо впервые стало видно достаточно ясно. Кожа ее стала пепельной, чуть ли не серой. На коже змеились тоненькие синие кровеносные сосуды, и Аресу показалось, что под кожей что-то копошится.

На экране появился полный скан ее организма.

Обнаружен ксенобиологический патоген. Разновидность неизвестна

А под надписью появились две кнопки: «Отключить карантин» и «Стерилизовать камеру».

Арес почувствовал, как невольно попятился.

– Открой камеру, Арес. Все в порядке. Это не то, что ты думаешь. Кольцо спасет нас.

Его взгляд обратился к скану. «Она больше не беременна».

– Они устранили новообразование, Арес. Открой дверь. Ты увидишь. Они делают это ради нашего спасения.

Он отступил на шаг, потом на другой, внутренне занемев. Корабль тряхнуло. Почему он трясется?

Арес оказался на полу, глядя вверх. Карантин. Корабль под огнем.

Доковыляв до кокпита, он увидел, что его посадочный модуль взяли на мушку три сторожевых корабля, стрелявших по кормовому отсеку.

Где находится Мира.

Надо спасти ее. Надо…

Следующая серия взрывов расколола корабль пополам. По экранам побежал список аварийных процедур, перечисляющий загерметизированные переборки и отключенные системы. Когда передняя часть посадочного модуля развернулась вокруг оси, Арес увидел, что «стражи» разрывают в клочья оторванную хвостовую секцию, включая и камеру обеззараживания, где находилось единственное любимое им существо во Вселенной.

Его «стражи» игнорировали. А ее истребляли безжалостно.

Он рухнул в кресло, не в силах отвести глаз. И в полной готовности ждал, что все это вот-вот закончится.

Глава 33

Яркий свет переговорной кабины показался Дориану обжигающим солнцем, безжалостно впивающимся в него, просачивающимся прямо сквозь закрытые веки, кувалдой гвоздящим по голове. Воспоминания Ареса об утрате на поле Змеиной битвы разверзло в душе Слоуна целую пропасть, и сам он затерялся где-то на ее дне.

Перекатившись на живот, Дориан оттолкнулся руками и уставился на растущую лужу крови, капающей на сияющий белый пол. Воспоминания его отравляют. Или он уже умирает?

Слоун чувствовал медленно подползавшую болезнь уже не первую неделю, но теперь опасность явно обострилась.

Он попытался собраться с мыслями. И снова память Ареса подняла больше вопросов, чем дала ответов. Змеиная армия явно чем-то инфицировала жену Ареса, а «стражи» атаковали Змеиную армию – и инфицированных атлантов.

Не одна ли из этих сторон – либо Змеи, либо «стражи» – и была грандиозным войском, в конечном итоге погубившим родину атлантов? Дориан хотел было активировать очередное воспоминание, но заколебался. Нет ли более удачного способа выяснить необходимое? Какого-нибудь такого, который не будет убивать его еще капельку каждый раз, когда он попытается подглядеть? Это было бы идеально. Слоун не представлял, сколько еще путешествий в прошлое Ареса способен пережить. А теперь у него уже есть отправная точка.

Выйдя в рубку связи, он задействовал компьютер, затребовав информацию о поле Змеиной битвы. Но на каждый вариант запроса экран отвечал красным мигающим предупреждением:

Информация засекречена согласно Акту о гражданской безопасности

Атланты старательно вымарали все сведения, имеющие отношение и к «стражам», и к Змеиной армии. Фактически говоря, стерли даже всю телеметрию и данные зондов глубокой космической разведки, проходивших через этот район космоса. Но… имелся бакен, обращавшийся вокруг этого поля боя. И когда запись появилась на экране, челюсть у Дориана буквально отвисла. Кейт связала здешний портал с порталом этого бакена двадцать часов назад. Это был лишь один из тысяч бакенов в лихорадочных метаниях Кейт, но… ничего себе совпадение.

Дориан начал вышагивать из угла в угол, мысленно перелистывая факты. Кейт и Дэвид знали о сигнале на Землю – передаче, так ужаснувшей Ареса. И прибыли сюда, на бакен, чтобы ответить на него или даже отключить бакен, позволив отправителю отыскать Землю.

Но что-то здесь заставило их воздержаться, пересмотреть свой план. Они ничего не передали и не отключили бакен. Может, узнали что-нибудь о враге? И отправились на бакен у поля Змеиной битвы, чтобы узнать больше или провести переговоры с союзником вдали от Земли, где ошибочное решение окажется не столь пагубным?

Резня из воспоминаний Ареса по-прежнему стояла у Дориана перед глазами как живая. Атлант страшился и Змеиной армии, и «стражей» вполне оправданно.

Стоун выбрал запись бакена у поля Змеиной битвы. Журнал содержал лишь две записи: вчерашнюю связь с порталом и передачу данных около тринадцати тысяч лет назад.

«Любопытно». Что в этой дате такого особенного? Янус. Он оказался в ловушке приблизительно в это время – в результате диверсии Ареса на посадочном модуле ученых у побережья Гибралтара. Не послал ли Янус весточку потенциальному союзнику? Призыв о помощи? Это возможно.

Дориан запросил дату. В этот день с бакена было три передачи. Может быть, Янус старался увеличить шанс достучаться до помощи?

Кейт была здесь, увидела нечто напугавшее ее, а затем набралась храбрости пройти через портал – на бакен где-то во Вселенной, состояние которого даже вообразить невозможно. Должно быть, выигрыш с той стороны просто грандиозен. И она должна была питать определенную уверенность, что непосредственная угроза там не подстерегает.

Хлебные крошки Януса. Дориан понял, что это – воспоминания. Кейт играла в ту же самую игру, что и он: пыталась раскрыть прошлое атлантов и узнать истину об их врагах и союзниках. Ее команда отправилась на один из этих трех бакенов. И скорее всего, они еще там. Дориан запечатлел адреса бакенов в памяти каленым железом. Теперь все решает время.

* * *

– Попридержи коней, – сказал Дэвид, оглядел рубку связи и всех собравшихся в ней. Он прав: Кейт выкладывала свои откровения чересчур быстро для всех – разве что за исключением Мэри, пребывавшей чуть ли не в трансе.

– Это передача – идущая с поля боя, – пояснила доктор Уорнер.

– Каким образом? – спросил Дэвид.

– Должно быть, исходит от обломков. – Она активировала экран, быстро прокрутив сообщение, словно кто-нибудь мог его прочесть. – Оно в точности такое же, как полученное Мэри на Земле – двоичная последовательность чисел и тело, составленное четверичным кодом.

– Это то же самое сообщение? – поспешно уточнила Мэри.

– Не знаю, – призналась Кейт. – Однако в том же самом формате.

– Так что, самое меньшее, отправитель тот же самый, – резюмировал Пол.

Кейт кивнула.

– Что нам известно? – вопросил Дэвид. – В смысле, ты сказала, что информация об этом месте засекречена.

– Да. – Доктор Уорнер сосредоточила внимание на Вэйле. – И я проверила: ученая, напарница Януса, ни разу здесь не бывала. На самом деле у нее нет и тени воспоминаний о Змеиной армии.

– И все же Янус отправил передачу кому-то в последние секунды своей жизни, а затем послал воспоминания своей напарницы сюда – на поле боя, где ни разу не бывал, где сигнал, диковинно напоминающий ответ на его сообщение, транслировался на протяжении тысяч лет… – Дэвид поскреб в затылке. Что-то тут не сходится. Что он упускает? Что-то здесь не то. – Они поставили эти бакены в этих местах, чтобы их никто не мог найти, правда?

– Правда, – подтвердила Кейт. – Или чтобы скрыть от взоров то, что внутри.

Да, именно так. У Дэвида не осталось ни малейших сомнений.

Наверху, прямо над ними, раздался какой-то стук, нарушив тишину.

Взгляд Вэйла молниеносно обратился к Кейт:

– Портал!

– Это не я, – огрызнулась она.

– Запри дверь, – бросил Дэвид, бегом устремляясь из рубки связи. Соня следовала за ним по пятам.

С нижнего этажа на верхний, где разместился портал, складские помещения и каюты, вела единственная лестница. На нижнем этаже размещались рубка связи и ряд небольших кладовых.

Вариантов у Дэвида было два – плохой и еще хуже: или подняться по лестнице и столкнуться с Дорианом и всеми его уцелевшими людьми, или остаться здесь в уповании напасть на них из засады, когда те спустятся.

Быстро сделав выбор в пользу засады, Вэйл знаком велел Соне занять позицию в одной из кладовых, а сам быстро двинулся к другой. Они откроют огонь по Дориану с этих двух закрытых позиций, дождавшись, когда он дойдет до подножия лестницы.

Дэвид услышал со стороны лестницы металлический лязг, будто от катящихся банок консервов. Уж конечно, Слоун не настолько глуп, чтобы… Через проход Дэвид увидел Соню, выглянувшую из дверного проема. По ступенькам в узкий коридор вприпрыжку скатились три черных цилиндра. Светошумовые гранаты.

Дэвид развернулся, спрятавшись за дверной рамой, зажав уши и крепко-крепко зажмурившись. Через долю секунды вспышка и грохот поглотили его зрение и слух. Все происходило как в замедленном кино. Вэйл оттолкнулся от стены, широко открыл рот и заморгал, пытаясь вернуть восприятие.

Выглянул. Соня. Взрыв совершенно ошарашил ее. Она брела вперед, прямо в коридор.

По лестнице, перескакивая по три ступеньки разом, сбегал человек, открывший огонь по Соне прямо на бегу.

Вскинув винтовку, Дэвид выстрелил по нему, но слишком поздно.

Соня упала, залившись кровью. Стрелок скатился на пол напротив нее, задергавшись в конвульсиях, спазматически стиснув палец на спусковом крючке и поливая пулями все вокруг, в том числе и лестничную клетку.

Маленький предмет рикошетом отлетел от стены лестничной клетки, потом другой. Они заскакали и покатились. Дэвид вытаращил глаза. Гранаты!

Попятившись, он споткнулся о ящик и упал навзничь. Сел как раз вовремя, чтобы через узкий дверной проем увидеть залитый кровью коридор, где безжизненно простерлись Соня и солдат Дориана. Мгновение царила мертвая тишина. Затем… образовалась оранжевая стена огня, потрескивая, сверкая, удерживая взрыв гранаты. Силовое поле.

Дверца кладовой захлопнулась, и инерция отбросила Дэвида к задней стенке. Искусственная гравитация в помещении отпустила свою хватку, и он медленно воспарил вверх вслед за серебристыми ящиками.

Происходящее казалось жутким беззвучным сном. Кружась в воздухе, Дэвид уставился через окно на военный бакен. Комната оказалась вовсе не кладовой. Атланты просто использовали ее для хранения припасов. На самом же деле она оказалась спасательной капсулой, теперь уплывавшей в обширное поле обломков, чтобы присоединиться к миллионам других останков былых проигранных сражений. Он просто смотрел из иллюминатора, и это зрелище и безмолвие наполняли его душу ощущением гротескности и беспокойства. И печалью. Слоун доберется до Кейт и остальных. Дэвид проиграл. Это его окончательное поражение. И он больше никогда не увидит Кейт.

Глава 34

Кейт ждала в рубке связи вместе с Мило, Полом и Мэри, прислушиваясь к грохоту перестрелки, сменившемуся взрывами. Настенный экран полыхнул красными надписями:

Декомпрессия неизбежна

Инициированы протоколы локализации

И замигало единственное слово:

Эвакуация

Кейт произвела инспекцию состояния бакена. Его разорвало надвое. Силовые поля не допустили внутрь космический вакуум, но поддерживать их долго бакен не в состоянии. Все спасательные капсулы остались по ту сторону силового поля, и бакен их сбросил.

Выбора у нее не осталось. Она быстро набрала адрес портала следующего бакена в цепочке, по которой Янус отправил воспоминания. Загрузив воспоминания с текущего бакена на портативное ядро памяти, направилась к двери.

– Пойдем, – сказала она, собравшись с духом и старательно разыгрывая отвагу. – Держитесь за мной.

За распахнувшимися дверями на полу лежали мертвые – Соня и какой-то солдат. В душе Кейт горе схлестнулось с радостью: Дэвида среди них не оказалось. Шанс еще есть.

Светящееся оранжевое силовое поле скрывало от взгляда вид космоса и расположенного за ним поля обломков.

Кейт огляделась. Выход только один – по лестнице. Переступив лужи крови и тела убитых, она взошла на первую ступеньку. Мгновение поколебалась, прикидывая, не взять ли автомат. На секунду задержав взгляд на винтовке убитого солдата, Пол вырвал ее у трупа и прошел вперед, заняв позицию впереди Кейт.

– Ты умеешь этим пользоваться? – шепнула она.

– Вообще-то не очень, – пожал тот плечами. – А ты?

– Тоже не очень.

Они постояли еще секунду. Сверху не доносилось ни звука. В глубине души Кейт еще надеялась, что Дэвид вот-вот выбежит из-за угла, заглянет на лестничную клетку и скажет: «Все чисто. Пошли!»

Но он так и не появился. Кейт крадучись двинулась вверх по металлической лестнице. Остальные шли следом, только Пол занял место обок нее.

От внезапно взвывшей сирены аварийной эвакуации у Кейт едва не подкосились ноги, отчего она непременно скатилась бы по лестнице кубарем.

Наверху лестницы она увидела светящийся портал, а в отражении стеклянного окошка напротив него – солдата, лежащего в коридоре по ту сторону портала. Но не Дэвида. Она посмотрела в окно, на растущее на глазах поле обломков. Осколки бакена медленно проплывали мимо.

Она застыла как вкопанная, не в силах пошевелиться.

Ощутила ладонь Пола на своей руке.

– Надо идти, Кейт, – сказал он.

Мысли у нее едва ворочались, но Кейт заставила себя добрести до портала и сделать шаг.

* * *

Местом назначения портала оказался не бакен, это Кейт поняла мгновенно. Оно оказалось просторным, огромным, совсем непохожим на тесные утилитарные бакены.

Она с Полом, Мэри и Мило стояла в громадном помещении с окном, вытянувшимся на добрую сотню футов в ширину и полсотни в высоту.

От пейзажа за окном вся группа буквально бездыханно застыла в зачарованном молчании. От ужаса. Кейт вид Земли внушал благоговейный трепет. Поле Змеиной битвы ее ужасало, но было отдаленной, давно миновавшей опасностью. Это же место было полно жизни.

Черные сферы тянулись ряд за рядом – недвижно, огоньками, зависшими чуть выше, будто автомобили, выстроившиеся на ночной парковке.

Посреди ряда, над штабелями застывших сфер в пространстве протянулся длинный цилиндр без конца и края. Проходя сквозь него, сферы выходили из него с другой стороны, став крупнее и завершеннее. Эта сборочная линия для сфер производила их тысячами штук в секунду. А может, и миллионами – смотря насколько далеко простирается производственный цилиндр. Сквозь ряды проходили громадные корабли, стыковавшиеся с цилиндром. Корабли снабжения? Выгружают минералы и сырье для производства?

Это не бакен. Это завод в космосе. Завод, производящий армаду сфер.

Невообразимых масштабов.

Совершив над собой усилие, Кейт собралась с мыслями. Оставаться здесь нельзя.

Она практически не сомневалась, что военным, лежавшим в коридоре последнего бакена, был Дориан. Она думала, что он мертв. Надеялась. Но не могла отделаться от мыслей о Дэвиде, гадая, нельзя ли вернуться, чтобы помочь ему хоть чем-нибудь. Этим она бы поставила под удар все их жизни. А Дэвид, возможно, уже погиб. Надо взять себя в руки. «Что же мне известно?»

Дориан нашел последний бакен, вычленив его из тысяч других в ее переборе для отвода глаз. Легко найти его он мог лишь в том случае, если обнаружил передачу Януса.

Нужно двигаться, перебраться в какое-нибудь безопасное место. Может, третий бакен обеспечит им убежище…

Активировав портативное ядро данных, Кейт загрузила воспоминания, пересланные сюда Янусом.

Запрограммировала портал на конечный пункт назначения.

Ступила в него, а остальные беспрекословно последовали за ней.

* * *

Едва оказавшись в третьем и последнем бакене, на который Янус передал воспоминания, Кейт мгновенно поняла, что дело неладно. Жара. Все вокруг буквально пылало огнем. И это был очередной военный бакен.

Она бросила взгляд в окно, показавшееся крохотным по сравнению с видом с завода.

Внизу виднелась мертвая планета, красная и скалистая. Поверхность испещрили черные подпалины. Кейт узнала это место. Да. Она уже бывала здесь прежде – в последнем воспоминании, извлеченном на посадочном модуле «Альфа», когда Дэвид ее спас. Эта мысль вызвала новый приступ горя, но Кейт выбросила ее из головы. Янус пытался стереть память о том, что случилось на этой планете. В ее воспоминаниях эта планета была под военным карантином. Напарница Януса отправилась в посадочном модуле «Бета» на поверхность, чтобы расследовать…

– По-моему, отсюда надо убираться, – подал голос Пол.

Все уже взмокли, и никто не отходил далеко от портала в уповании, что найдется другое место назначения.

Кейт связалась с бакеном. Да. Он располагал адресом – локальным, совсем близко. Посадочный модуль «Бета» все еще на поверхности. Она запрограммировала другую процедуру подключений бакена – на сей раз десять тысяч – просто на случай, если Слоун каким-то образом сюда доберется. Если она права и Слоун не знает о посадочном модуле «Бета» на поверхности, они будут в безопасности. Другого пути у них нет.

Она шагнула через портал, а Пол, Мэри и Мило за ней.

Вокруг них бусинки напольных и потолочных огоньков посадочного модуля «Бета» стали ярче – корабль вокруг них пробуждался от спячки.

– Мы здесь в безопасности? – поинтересовался Пол.

– По-моему, да. – Кейт огляделась. Корабль казался невредимым. Нейроподключение сообщило ей, что сейчас все его системы активированы. Она сосредоточилась на воспоминаниях. Они кончались тем, что она была снаружи, и на пламенном ударе. – Однако наружу не выходите.

И отошла от остальных, не добавив больше ни слова. В омертвелом оцепенении добрела до жилого отсека, выбрала каюту наобум и уселась на кровать, устремив пустой взгляд в пространство. Каюта была точь-в‑точь такой же, как та, которую они с Дэвидом делили на посадочном модуле «Альфа».

Женщина свернулась в постели калачиком, но сон бежал от нее.

* * *

Дориан перекатился на спину, всей душой желая, чтобы аварийная сирена бакена заткнулась. Ему было и так вполне очевидно, что нужно эвакуироваться.

«Штурм» пошел совсем не так, как он планировал. В этом Слоун винил два обстоятельства. Во‑первых, Виктор продолжал стрелять и после смерти, да еще и во все стороны. Этот имбецил даже умереть не мог достойно. Он со своей хаотичной пальбой заставил Дориана отступить и швырнуть гранаты в отчаянной попытке прикончить врага. Не сработало. Бакен со своими силовыми полями отразил ударную волну обратно через лестничную клетку в тесное пространство на втором этаже, отшвырнув Дориана в стену. Дальше он ничего не помнил, но знал наверняка: он цел, оружие при нем, а Кейт с компанией скрылась.

Зато… Слоун знал, куда они отправятся. У нее всего два варианта. Подойдя к порталу, он принялся манипулировать с панелью. Есть прорыв: прежде чем пройти, Кейт не проделала хаотический перебор порталов. «Поспешишь – людей насмешишь», – подумал Дориан. Теперь он может последовать за ними.

Оглянувшись, Слоун вдруг впервые узрел поле Змеиной битвы собственными глазами. Невероятно. Как же Арес выжил?.. Но эта загадка подождет. Дориан ступил в портал.

Нескончаемая сборочная линия «стражей» сразу же вселила в него страх. Он инстинктивно вскинул винтовку, но тут же остановился, вдруг сообразив, что это портал атлантов – у сборочного конвейера «стражей». Может, они выпускают сферы для борьбы со «стражами», которых он видел? Или атланты одолели армию «стражей»? Значит, теперь это их армия? Или те подобрались к ним вплотную, уничтожив их родную планету?

«Сосредоточься на непосредственной задаче», – подумал он. Быстро обыскал завод. Пусто. Обратно на поле Змеиной битвы Кейт с дружками вернуться не могла. Дориан прижал их к ногтю. Он набрал в портале адрес последнего пункта назначения и сделал шаг.

Его тут же обдало жаром, а вид из иллюминатора подтвердил, что бакен падает в атмосферу планеты. Причем все быстрее и быстрее.

Дориан бегом бросился по темным металлическим коридорам военного бакена, быстро обыскав оба этажа. Ни души.

На экране в рубке связи мигало красное предупреждение:

Нисходящая орбита. Вход в атмосферу неизбежен.

Эвакуация

Дориан проверил компьютер. На этот раз Кейт была осторожнее. Десять тысяч портальных вводов. Десять тысяч возможностей. Связь с порталами выцедила последние капли энергии бакена. Он падал все быстрее. Надо убираться отсюда.

Дориан снова шагнул через портал обратно в единственное место, которое считал безопасным.

И уставился на сборочный конвейер «стражей». Он в западне, но, наверное, здесь найдутся ответы. Глядишь, что-нибудь да пригодится.

* * *

Кейт сидела, бездумно устремив взор на стену перед узкой постелью невесть сколько времени.

Вдруг дверь открылась, и в нее вошел Пол.

– Ты должна это видеть.

И повел ее обратно на мостик – тесный отсек с несколькими рабочими станциями и местом человек на пять. Маленький экран показывал раскаленный уголек, движущийся сквозь тучи.

– Это бакен? – спросил Пол.

– Да, – ответила Кейт.

И увидев бакен, пылающий в небесах, осознала, что теперь они в настоящей мышеловке. Посадочный модуль «Бета» предназначен для крейсирования между кораблем и поверхностью планеты. Как и его портал. Покинуть эту планету им не светит.

– О чем ты думаешь, Кейт? – спросила Мэри.

– Пожалуй, сделаем длинный пас.

Часть III

Повесть о двух мирах

Глава 35

Дориан снова обыскал завод «стражей». Тот оказался по-настоящему пуст, причем давненько. Слоуну эта циклопическая база в открытом космосе показалась похожей на больницу – разве что не клиническую и не стерильную; здесь все было по-промышленному сурово, утилитарно и точно. По четырехэтажному комплексу разбегалась симметричная сеть широких коридоров, ведущих в помещения со странным оборудованием и механизмами. Дориан предположил, что они принадлежали прототипам «стражей». Это напоминало мастерскую. Собственно говоря, это и была мастерская – место, где «стражей» модифицировали, пересматривая технологический процесс сборочного конвейера «следующей модели». Испытательная лаборатория.

Все терминалы распознавали его как генерала Ареса, и все двери распахивались перед ним беспрепятственно.

Дориан рассматривал имеющиеся у него варианты действий. Они сводились либо к портированию обратно на бакен, обращающийся вокруг Земли, и возвращению к Аресу за помощью, либо к разборке остальных воспоминаний генерала. Дориану казалось, что смерть подстерегает его на обеих тропинках, но одна из них сулит ответы, а может быть, и возможность разгадать тайну Ареса и изменения участи Земли. Так что решение далось ему легко.

Загрузив ядро данных с воспоминаниями Ареса в переговорную кабину, он ступил внутрь.

* * *

Для Ареса время было подобно реке, неудержимо утекающей прочь, унося последние песчинки его эмоционального ядра. С каждым часом, каждой минутой, каждой секундой он становился все бесчувственнее.

Атлант наблюдал, как Змеиная армия бьется со «стражами», так и роившимися в бреши. Казалось, черные сферы «стражей» умножаются в числе экспоненциально. Но змея росла быстрее. Черное кольцо Змеиных кораблей, взнуздавших энергию звезды, образовало внутри иссиня-белый портал, почти затмевавший солнце, не считая узенького кольца желто-оранжевого пламени, выглядывавшего у него по краям, будто при солнечном затмении. Циклопическая ехидна, вливавшаяся через портал, сбрасывала наружную оболочку по мере того, как «стражи» срезали ее части – корабли, – вовлекая их в бой. Сферы вгрызались в становой хребет гадины и в корабли, разделявшиеся, раздирая их в крохотные черные и серые клочки, сыпавшиеся на поле обломков, будто зола на шоссе.

Жар сражения перекатывался туда-сюда, змея становилась шире, вытягивалась, а потом снова усыхала, когда новая волна сфер пожирала ее бока, вынуждая сжиматься, возвращаясь к прежним размерам. Наконец ехидна прорвалась. Ее голова образовала новое кольцо по другую сторону поля боя, и там сформировался еще один портал. Циклопическая змея ползла сквозь поле сечи – нескончаемая процессия кораблей, передвигающихся между двумя порталами. Уцелевшие сферы испарились, явно проиграв сражение.

На голод Арес внимания не обращал. Желание утолить его даже не возникало.

Он смотрел, как маленькая группа Змеиных кораблей рыскает среди обломков. Кого они ищут – уцелевших атлантов, чтобы ассимилировать их? Или соплеменников, новообращенных атлантов? Как Мира назвала их? Кольцо. Мысль о ней, о том, что они сотворили с нею и его нерожденным ребенком, пронзила Ареса болью, напомнив, что еще не все его чувства отмерли. Он отвел взгляд от Змеиных кораблей, отказываясь смотреть.

Арес думал, что все «стражи» скрылись, но вдруг осознал, что один завис поблизости от его корабля, будто глядя на него, заглядывая ему прямо в душу.

А Арес смотрел на «стража» совершенно бесстрастно, с единственной мыслью: «Давай же!»

В сфере разверзлась щель, и она двинулась вперед, поглотив корабль Ареса.

Воцарилась непроглядная темень. Арес плавал в пространстве в своем космическом скафандре, испытывая лишь смутный намек на любопытство о том, что ему суждено.

* * *

Свет, расколовший тьму, был ослепителен. Арес вскинул руку, чтобы заслонить глаза. Осколки посадочного модуля, прежде вмещавшего его, разлетелись от сдавшей назад сферы.

Зрение Ареса немного приспособилось к темноте, и через иллюминатор кокпита он смог с трудом разглядеть эскадру сторожевых сфер, но дух у него занялся не от этого зрелища, а от вида колоссального корабля. Три отдаленные звезды проливали довольно света, чтобы он различил его форму, но не детали. Корабль был продолговатым, и Арес принялся ломать голову, что же это такое – корабль управления «стражами», носитель или завод.

Несколько мелких сфер прицепились к останкам его судна и потащили его к ожидающему суперкораблю. В борту того раскрылся отсек, и «стражи» втолкнули его судно внутрь.

Когда ворота отсека захлопнулись, прилив искусственной гравитации швырнул Ареса на пол. На миг ему показалось, что удар лишит его сознания, но космический скафандр смягчил встряску.

Вскарабкавшись на ноги, он побрел наружу – в громадный пустой зал. Тот был освещен, и искусственная гравитация вроде бы соответствовала стандартной для атлантов, что Арес нашел диковинным, несколько тревожащим совпадением. Скафандр сообщил ему, что воздух пригоден для дыхания, но Арес решил пока не снимать шлем.

В конце отсека распахнулись двустворчатые двери, и он вышел в тесный коридор с серо-металлическими стенами и бусинками огней вдоль пола и потолка.

На мгновение Арес замешкался, не зная, идти ли вперед или ретироваться на свой корабль. Верх взяло любопытство. Он побрел дальше по коридору, окончившемуся большим перекрестком. Влево и вправо уходили два других коридора, а прямо перед ним находилась большая двустворчатая дверь. Двери распахнулись, явив взору утробу корабля – куда более обширную, чем отсек, где приземлился его корабль.

Арес медленно двинулся вперед, попутно гадая, не направляется ли в какую-нибудь ловушку. Содержимое зала его озадачило. Стеклянные трубы, ряд за рядом, уходили от пола во тьму наверху, простираясь вдаль сколько видел глаз. Каждая труба выглядела достаточно просторной, чтобы вместить одного атланта.

– Можете снять свой скафандр.

Обернувшись, Арес впервые увидел того, кто захватил его в плен.

Глава 36

Арес переводил взгляд с хозяина корабля на нескончаемые ряды стеклянных труб. Человек – во всяком случае, выглядело это существо человеком – стоял на пороге зала в проеме двустворчатых дверей, и огни коридора сияли вокруг него светозарным ореолом.

– Что это? – поинтересовался атлант, не осмеливаясь снять скафандр.

– Ты уже знаешь.

Арес оглянулся на трубы. «Стазис-камеры. Для дальних космических путешествий. Неужели это корабль-колония?»

– Да.

Арес непроизвольно попятился на шаг. «Оно может читать мои мысли».

– Да, оно может. Твой организм излучает радиацию, которую этот корабль способен улавливать, позволяя мне видеть ее как упорядоченный поток данных.

– Кто вы?

– Я такой же, как и ты, не считая того, что мертв уже миллионы лет.

Арес попытался привести мысли в порядок. И задал первый же вопрос, пришедший в голову:

– Так вы… не здесь? Не живы?

– Нет. Ты зришь мой аватар, отражающий то, каким я был. Моя раса вымерла давным-давно. Змеиная армия – все, что осталось после нас.

– Вы – один из них?

– Нет. И никогда не был. Я лишь один из тех, кого они истребили на своем марше сквозь время. Очень давно мой мир совершил грандиозную ошибку. Мы искали окончательный ответ, истину о своем происхождении и назначении во Вселенной. И избрали для этого порочные орудия – науку и технику. Методы, недоступные твоему рассудку. В своем стремлении к высочайшему знанию мы сотворили технологии, в конечном итоге поработившие нас, отнявшие у нас остатки человечности, прежде чем мы поняли, что она ускользает от нас. Наша цивилизация раскололась. Сопротивлявшихся ассимилировали. Осталась лишь Змеиная армия. Ее члены зовут себя Кольцом. Они верят, что воплощают предназначение Вселенной и начало новой – Кольцо, простирающееся сквозь пространство и время. Они верят, что однажды их Кольцо охватит все человеческие миры, связав все человеческие жизни до единой, – и, сотворив это, взнуздают силу, которую зовут Первозданной Сущностью и которая даст им возможность сотворить новую Вселенную, с новыми законами, где уничтожить их будет невозможно.

Арес со вздохом стащил с себя скафандр. Все это выходило далеко за рамки его понимания, и он решил, что если бы призрак человеческого прошлого хотел его смерти, его бы тут даже не было.

– А от меня вы чего хотите? – бесцветным голосом осведомился Арес.

– Спасения. Возможности исправить ту кривду, которую мой народ чинит твоему прямо сейчас.

В темном пространстве между ними вознеслось голографическое изображение. Там возникла родная планета Ареса, перед которой кольцо черных кораблей формировало портал, исторгавший толстый канат Змеиных кораблей. Конец каната словно растрепался, осыпая поверхность планеты Ареса кораблями, будто черными слезами.

Тысячи сторожевых кораблей бились с ехидной, но, как и на поле Змеиной битвы, проигрывали сражение. Родина атлантов была обречена.

– В свои последние дни, осознав свое безрассудство, мы создали то, что вы зовете «стражами», в уповании спасти другие человеческие миры от нашей ошибки. Как ты узрел, в Змеиной войне «стражи» в чудовищном меньшинстве. И в качестве последнего оплота мы избрали стратегию сокрытия человеческих миров.

– Сторожевую черту.

– Да. Она образует барьер, своего рода сеть бакенов, окутывающих ваше пространство, не позволяющих Змеиной армии узреть миры, взлелеявшие человеческую жизнь. Эта черта также препятствует гиперпространственным тоннелям пересечь ее.

На Ареса снизошло озарение:

– А я создал в сторожевой черте брешь, позволившую Змеиной армии прорваться…

– Да. Но таков уж обычай круга.

В душе атланта всколыхнулся гнев.

– Вы могли нас предупредить!

– Мы пытались. Много раз, много лет. Но предупреждения о катастрофе не так действенны, как память о катастрофе.

– Память?

Аватар подошел к трубам.

– Ты отведешь этот ковчег на свою планету. Радиацию, которая передает ваши мысли, можно использовать и для передачи клеточных макетов ваших организмов. Сторожевой флот, окружающий этот корабль, доставит тебя на орбиту. Змеиный вирус, биотехнология, которую они используют для ассимиляции, имеет одно ограничение – субъект должен покориться. Их методики ошеломительны, но в больших популяциях отдельные доблестные души способны им противостоять. Непокорных ехидна истребляет. Этот корабль будет улавливать их радиационные сигнатуры, возрождая их. Они станут твоим народом. На них ты отстроишь свою цивилизацию. Они зрели Змеиный ужас. Им ведома опасность. Дабы принять свет, нужно узреть тьму.

* * *

Стоя на мостике воскрешающего ковчега, Арес смотрел, как бело-голубые волны гиперпространства угасают и на экране вырисовывается его планета.

Корабль содрогнулся, принимая огонь. Змеиная осада планеты Ареса почти сомкнула свои челюсти. Большие темные корабли застили свет от каждого континента. «Стражи» бились с ними, но мало-помалу сдавали позиции.

Арес взирал, как ковчег прорывается через колоссальное поле боя, принимая огонь, но не отвечая на него. Каждый раз, когда фаланга Змеиных кораблей прорывала боевой строй «стражей», появлялись новые сферические корабли, отражавшие их натиск.

Аватар повел Ареса с мостика обратно в зал, и оба молча наблюдали, как трубы заполняются атлантами.

Болтанка усиливалась с каждой секундой, и наконец фигура обернулась к Аресу:

– Пора.

Арес ступил к ближайшей трубе, и туман медленно поглотил его. Исход его народа вот-вот завершится, и все они окончат путь на новой родине. Аватар поведал ему, что корабль заодно растягивает время. Переход сюда – сущий пустяк по сравнению с временем, прошедшим вовне.

Наконец аватар вернулся, и труба открылась. Выйдя, Арес вслед за ним отправился на мостик. Обзорный экран показывал девственную планету – зеленую, синюю и белую.

– А если Змея найдет нас?

– Мы установили новую сторожевую черту и поставили бакен на орбите этой планеты. Он оградит вас. Но гарантии нет. Мы почти исчерпали возможности помочь вам. Мы показали тебе угрозу и спасли тебя. Я могу предложить тебе один последний дар – человеческий кодекс. Он гарантирует, что вы не повторите нашей ошибки.

Аватар все толковал, делясь философией своего народа – калькой мирного существования.

– Простая жизнь согласно кодексу – все, чего мы просим в ответ за спасение остатков твоего народа. В пределах новой сторожевой черты находится множество человеческих миров, менее развитых, чем ваш. Когда-нибудь они тоже рискнут выглянуть вовне, ища ответов, тревожа новую сторожевую черту. Твой народ может засвидетельствовать опасность по ту сторону черты, спасая бесчисленные жизни на бесчисленном множестве миров. Распространяйте человеческий кодекс – и сможете жить здесь в безопасности. Это ключ к вашему общему выживанию.

Арес подумал о своих последних мгновениях наедине с женой, о том, что с нею сотворили, и о родной планете, об облепивших ее черных кораблях, об избиении миллиардов. Попытался обуздать вспыхнувшую изнутри ярость, но не преуспел.

– Чудовище, порожденное вами, истребляет мой народ, а вы еще выдвигаете требования?

– Мы предлагаем руководство, тропу к безмятежности и покою. Возможность помешать другим повторить вашу ошибку, испытать ту же участь.

Арес сосредоточил внимание на маленькой группе «стражей», паривших рядом с ковчегом. «Мы не будем прятаться и молиться, уповая, что враг как-нибудь сам собой рассосется. Мы будем сражаться». И с секундным запозданием сообразил, что аватар способен читать его мысли.

– Ты совершаешь собственную грандиозную ошибку.

– И это говорит покойник, миллионами лет наблюдающий резню на человеческих мирах?

– Твой страх и ненависть выдают тебя.

Арес проигнорировал аватара. В голове у него уже начал складываться план.

– Помни нашу историю, – подступил к нему ближе аватар. – Техника, выстроенная нами, поработила нас. Остерегайся, Арес: ценою вашей безопасности может быть ваша свобода. А то и ваше существование.

– Вам известно, что я думаю: вы проигрываете в этой войне настолько давно, что ничего другого и не знаете. И даже не в состоянии вспомнить, каково чувствовать себя человеком – только поэтому вы могли допустить такое множество убийств на моей планете. Для вас это большущая арифметическая задачка. Но для меня они были людьми, и жизнь каждого была на счету. Довольно с нас вашей помощи. Теперь мы постоим за себя сами.

– Быть посему, Арес. – Аватар с печальным выражением лица медленно померк.

Добрую минуту атлант стоял в одиночестве темного зала, уставившись на нескончаемые ряды труб, вмещающих его народ. Скоро эти люди пробудятся. Они – всё, что осталось у Ареса, и уж он позаботится об их выживании любой ценой.

* * *

Сидя в спасательной капсуле, Дэвид видел, как силовые поля в бакене на поле Змеиной битвы мигнули и рассеялись. Атмосфера вырвалась в космос рывком, обрушившим бакен в поле обломков. Кувыркаясь и сталкиваясь, осколки заняли лакуны поля. Дэвид чувствовал, как масса поля притягивает и его собственную спасательную капсулу, и понимал, что скоро его тело застрянет здесь на веки вечные.

Он думал о Кейт. Как она проведет свои последние дни? У него было только одно желание: увидеть ее снова, пусть хоть на секундочку. Мысленным взором Вэйл видел ее такой, какой видел в последний раз, – стоящей перед экраном и растолковывающей какие-то научные премудрости, почти недоступные его пониманию. А что он сказал ей напоследок? «Запри дверь». Дэвид улыбнулся необычайной уместности этих слов. Их последнее взаимодействие оказалось в точности таким же, как изрядная часть их совместного времяпрепровождения. Время было драгоценностью. А сейчас у обоих оно почти истекло, остались считаные часы.

И тут он постиг кое-что еще: что на самом деле страшился жизни без нее. И уверенность в том, что столкнуться с этой проблемой не придется, принесла ему диковинное ощущение успокоения.

Над полем обломков вдруг разверзлась расселина, будто иззубренный иссиня-белый разрыв в ткани пространства. Выскользнув из нее, одинокий корабль быстро двинулся через поле, направляясь прямиком к спасательной капсуле Дэвида.

Быть может, гибель бакена заставила корабль отправиться для выяснения обстоятельств и уже на месте обнаружить, что он оказался в затруднительном положении?

Когда корабль приблизился, Дэвид разглядел эмблему на носу – кольцо. Нет, змея, заглатывающая собственный хвост…

Глава 37

Дориан лежал на полу, источая пот всеми порами. Последнее воспоминание далось тяжелее прежних. Но остановиться он не мог, нутром чуя, что подошел к разгадке вплотную. Корабль – ковчег – тот самый, который Арес похоронил подо льдами Антарктиды. Неужели Змеиная армия нашла атлантов снова? Не она ли была тем могучим врагом, которого страшился Арес?

Пройдя в колоссальный цех, Слоун поглядел на конвейеры, производящие «стражей» тысячами. Или «стражи» предали его?

Подкрепившись, Дориан собрался с духом, дабы узреть окончательную истину.

* * *

В дни, последовавшие за приземлением ковчега на новой планете атлантов, народ Ареса подтвердил все, что сказал аватар. Возрожденные, вышедшие из воскрешающего судна, были полны целеустремленности и огня, спаянные единством, равного которому Аресу видеть прежде не доводилось. Они были единым народом, сплоченным единой целью – разгромом Змеиной армии. Этому они отдавали всю свою энергию до капли. А технологии ковчега и «стражей» довершали остальное.

Вокруг ковчега выросли первые поселения, затем города, а там и цивилизация. Краеугольным камнем их законов стал рассказ аватара, его предостережение об опасности необузданного развития техники. Арес отверг требования аватара, но знал, что его народ будет достаточно глуп, чтобы проигнорировать тот факт, что развитая цивилизация, не сдерживающая развитие техники, рано или поздно непременно перерастет в Змеиный мир, будь она ассимилирована или нет. Антизмеиные законы наложили запрет на любые инновации, ведущие к аномалиям, и борьба против неконтролируемых технологий стала всеобщей мантрой.

На церемонии ратификации Арес стоял на подиуме, крича толпе:

– Мы и есть величайший собственный враг! Змея таится в нас самих! Мы должны остерегаться себя самих, как остерегаемся нашего врага по ту сторону сторожевой черты!

Дальше воспоминания пошли вспышками. Арес стоит на корабле на орбите, глядя на сборочный завод «стражей», дрейфующий близ новой родины атлантов.

– Этого мало.

Он стоит на другом заводе, глядя на новый сборочный конвейер «стражей», протянувшийся в космос настолько далеко, что конца не видно.

– Мало.

Воспоминания проплывали мимо одно за другим. Другие заводы. Новые «стражи». Поступь инноваций замедляется. Он стоит в комнате, добиваясь для своего дела расширения штата исследователей и конструкторов. Но сам он в него уже не верит. Его собственный огонь угас. С помощью свойств труб, исцеляющих организм и замедляющих ход времени, он перескакивал века вплоть до момента, когда автоматические горнодобывающие корабли и роботизированные заводы производили столько «стражей», что атланты и сосчитать не могли.

Участники Исхода, возродившиеся в трубах, прожили долгие жизни, подобно Аресу предпочитая использовать трубы для поправки здоровья. Но их всех уже не стало, потому что они давным-давно утратили волю к жизни. Некоторые дотянули до восьмисотого дня рождения, горстка – до тысячного, но в конечном итоге все, кроме него, встретили истинную смерть вне пределов досягаемости воскрешающих труб, чтобы больше не вернуться.

Арес оказался в беспредельном одиночестве, став последним из основателей, последним представителем своего племени, видевшего резню Змеиной армии воочию, племени работящих граждан, построивших их новый мир.

Тысячелетиями после гибели старого мира в ковчеге ежегодно устраивали бдения. Потом церемонии стали проводить каждое десятилетие, дальше – каждое столетие, а в конце концов и вовсе забросили.

Каждый раз, пробуждаясь в своей трубе ради посещения собраний Совета, Арес чувствовал себя все более чуждым в собственном мире. Его народ предался сибаритству и праздности, обратив взоры к искусству, науке и развлечениям. Заводы «стражей» пребывали в запустении, целиком отданные в распоряжение роботов. Змеиная угроза обратилась в пресловутое пугало для детишек, страшилку на ночь, даже не имеющую отношения к действительности.

Его самого считали реликтом, экспонатом темной главы ветхозаветной старины, эпохи крайней паранойи и милитаристской истерии.

Он провозгласил Совету, что хочет встретить истинную смерть, и тот неохотно согласился.

Предательство явилось в виде публичного провозглашения назавтра: Совет проголосовал за его архивацию, чествуя его служение и вечную память о жертвах, на которые пошел он сам и прочие участники Исхода.

К его резиденции явился караул, за спинами которого толпились операторы новостей.

Вдоль пути к усыпальнице ковчега выстроились люди, дети и взрослые толкались локтями в чаянии глянуть на него хоть одним глазком. Надпись на доске фасада гласила: «Здесь лежит наш последний солдат».

Остановившись перед порогом, Арес обратился к председателю Совета:

– Каждый человек заслуживает право на смерть.

– Легенды не умирают.

Ему хотелось протянуть руки и стиснуть пальцы вокруг ее глотки. Но вместо того он ступил внутрь и зашагал по коридорам, которые впервые узрел в день падения старого мира, и вошел в трубу.

Замедление времени спасло его от мук отсчета утекающих эпох, но ничто не могло избавить Ареса от ощущения пустоты и одиночества.

У входа в циклопический зал появились люди, бросившиеся к его трубе бегом.

Выйдя из трубы, Арес без единого слова последовал за ними. Быть может, они передумали. Надежда – почти чуждое ему чувство – шевельнулась в его душе.

Покинув усыпальницу ковчега, они молча двинулись в ночь. Вдали маячил город, равного которому Арес еще не видел. Небоскребы, связанные сетью воздушных мостиков, возносились до небес, а в ночных небесах разворачивалась голографическая реклама, будто демоны, выплясывающие пред ликом луны.

Внезапно один из мостиков рассек взрыв. Другой полыхнул между зданиями, воспламенив оба. Огонь перепрыгивал с башни на башню, отчаянно стараясь перегнать системы пожаротушения. И снова взрыв.

– Что это? – вопросил Арес.

– У нас новый враг, генерал.

Глава 38

Арес едва узнавал мир, на который привел свой погибающий народ и который помог выстроить. Он был чистеньким и сверкающим, но запруженным толпами, и население его во гневе выстроилось вдоль улиц, теснясь, толкаясь, напирая, размахивая плакатами и крича:

«Змеиные ограничения = рабство»

«Эволюция = свобода»

«Настоящий Змей – Арес»

В зале Совета группка имбецилов описала прискорбное состояние возлюбленного мира Ареса. Интеллектуальная дискриминация раздробила общество атлантов, расколов его на две фракции – интеллектуалов и рабочих. Интеллектуалы представляли около 80 % всего населения, насколько мог судить Арес, посвящавших свое время созданию порождений своего разума – искусства, исследований и прочих видов деятельности, смысла которых Арес не постигал, да и не потрудился поинтересоваться их назначением. Остальные 20 % населения – рабочие – зарабатывали на жизнь собственными руками и устали от этого, устали от мизерных зарплат и государства всеобщего благосостояния, неизменно державшего их в состоянии граждан второго сорта.

Суть проблемы заключалась в том, что образование достигло предела развития прирожденного интеллекта. Оба класса по разным сторонам демаркационной линии осознавали, что интеллектуалы всегда будут интеллектуалами, равно как и их дети, а рабочие – наоборот. Браки между классами стали крайне редкими, потому что никто из интеллектуалов не хотел идти на риск, что его потомки угодят в низший класс без надежды на возвращение.

Экономический и социальный раскол все углублялся. Ради поддержания мира предпринимались различные соглашения и сделки. Но в конце концов попытки компромисса провалились, и насилие стало для рабочих единственным средством ведения переговоров.

Экран показал нарастание волнений фракции рабочих, эскалацию протестов до бунтов, хаотических нападок, а там и до организованного терроризма, унесшего тысячи жизней.

Арес вертел эту проблему в голове так и эдак, почти не слушая Номос, председателя Совета.

– Суть проблемы в наших силах поддержания правопорядка.

– А что с ними не так? – поинтересовался Арес.

– У нас их нет уже триста лет. Преступлений было очень мало, и гражданский надзор в сочетании с системами глобального наблюдения привели к тому, что правонарушителей всегда задерживали. Здесь – дело другое. Эти люди готовы отдать жизнь за свое дело – чтобы их дети не терпели таких же лишений, как они.

– Более серьезная проблема заключается в том, – подал голос другой член Совета, – что новые силы правопорядка надо набирать из числа рабочих, а им доверять мы не можем. Они могут свергнуть правительство, захватив полную власть. Полагаю, именно этого-то мы все и боимся, хоть я и единственный, кто осмелился произнести это вслух.

Воцарилось молчание.

Наконец Номос нарушила его:

– Арес, решение, к которому мы пришли, ради которого пробудили вас… проконсультироваться о смягчении Змеиных ограничений.

Арес не сумел подавить свой гнев.

– Эти законы созданы отнюдь не без причины, ради спасения нас от себя самих.

– Мы лишь рассматриваем небольшое смягчение двух из трех ограничений, – подняла руку Номос, – снимающее запрет с генной инженерии – лишь раз, чтобы обеспечить рабочим интеллектуальное равенство. А во‑вторых, мы снимем запрет с робототехники, позволим простым служебным дроидам взять на себя весь физический труд. Эти перемены позволят создать единое жизнеспособное общество…

– Если вы, дурачье, откроете в этом мире ларец генной инженерии и робототехники, – вскочил Арес, – вы гарантируете, что мы станем Змеиным миром рано или поздно – даже без вторжения. Это неминуемо. Именно так Змеиная пагуба и возникла в первую голову. Мы просто повторим ошибки предшественников, и поддержать этого я не могу. Погрузите меня обратно в сон, а еще лучше, позвольте мне умереть по-настоящему. Видеть это свыше моих сил.

– А что бы сделали вы?

– Наша проблема крайне проста, – сказал Арес. – Двадцать процентов нашего народа убивают остальных. От них надо избавиться.

* * *

Генерал оглядел армию обучающихся новобранцев. Если б бакен на орбите не скрывал его планету от окружающей Вселенной, они стали бы посмешищем для всего космоса.

Совет был прав: вербовка сил безопасности из числа рабочих была сущей благоглупостью. Арес предпочел интеллектуалов, вписывавшихся в схему: модели – точеные, мускулистые и натасканные выглядеть бесстрашными независимо от собственных способностей; танцоры и акробаты – они двигались с грациозностью и точностью, но не были способны сражаться даже ради спасения собственных жизней; и спортсмены – они прекрасно сосредоточены и спокойно чувствуют себя в беснующихся толпах, но наверняка скиснут, когда люди начнут умирать.

Арес смотрел, как они тренируются. Это не армия, и никогда ею не станет. Но благодаря мундирам и муштре смахивает на нее хоть отчасти, а только это ему и требовалось.

Арес тосковал о временах экспедиционного флота, но тот пал очередной жертвой Змеиных ограничений. Исследование космоса может вести к неведомым опасностям, а то и к величайшему риску из всех – снова быть обнаруженными Змеиной армией.

Мысль об этом напомнила ему о собственной роли в миссии, повлекшей этот конец – его захват сферического «стража», образовавший брешь в черте, которая позволила циклопической ехидне выползти и портироваться к изначальной родине атлантов. Он ни за что не допустит повторения этой ошибки.

Атланты мечтали о едином обществе на единственной планете, под защитой бакена и колоссальной армии «стражей», образовавших стену в космосе вокруг нее; планета атлантов, преисполненная мира и изобилия, простирающихся в вечность. Эта мечта опиралась на отказ от трех искусов – легкой работы роботов, ложных достижений генной инженерии и обаяния исследований дальнего космоса.

Арес вдруг заметил, что рядом с ним стоит Номос, но промолчал в надежде, что эта дурища ответит тем же. И, как обычно, его ждало разочарование.

– Они с каждым днем все больше походят на армию, – заметила Номос, еще больше уронив мнение Ареса о собственном интеллекте.

– Да, они сыграют свою роль расчудесно.

* * *

Арес не знал, когда ожидать следующей атаки, но это и не играло особой роли. Будущее для него было предрешено, как уравнение, ответ которого известен заранее.

Спал он редко, а если сон и приходил, то лишь прерывистый. Он сидел за письменным столом в апартаментах, которые ему отвели, перебирая письма, написанные ему женой, просматривая ее видеозаписи и проигрывая в голове нескончаемые сценарии в рассуждении о том, как бы все могло быть, сложись все иначе. Но правда заключалась в том, что он просто играл свою роль, как многие поступали до него и будут поступать после. Аватар был прав – теперь Арес это знал. Атлант гадал, сколько же раз тот видел, как миры возносятся и повергаются во прах. Тысячу? Миллион? Больше?

Аватар отстаивал простое существование, жизнь по общему кодексу. Аресу представлялось, что на этих планетах каждый гражданин – и интеллектуал, и рабочий, и каждую жизнь ценят и уважают. Они правы.

И еще Арес размышлял над собственными словами, сказанными тогда: «Мы будем сражаться».

Но не было никакого могущественного врага, чтобы с ним сразиться, только беспомощные жертвы. Не было зловещей угрозы у порога, которая сплотила бы его народ. Змеиная армия так и не пришла, а в отсутствие угрозы его люди утратили волю к борьбе. На самом деле, едва отведав насилия впервые за тысячу лет, тут же бросились выводить из анабиоза его – окаменелость почти забытого прошлого, возвращенную для борьбы с угрозой варварства.

Нет, они не хотят биться. Такова темная сторона человеческой сущности: без конфликта, без вызова внутренний огонь угасает, а без пламени общество впадает в стагнацию и медленно сползает по наклонной. Есть только одно решение проблем его мира – вырезать раковую опухоль.

Арес ужасался этого. Но это хотя бы конфликт, вызов, причина для его существования. Может быть, только это и удерживало его в живых…

Подойдя к окну, он полюбовался городом, который они выстроили, – одним из тысяч, покрывших почти всю поверхность планеты до последнего дюйма. Они очень дотошно спланированы. В отличие от городов старого мира, где он вырос, эти метрополисы объединили природу со сталью и стеклом в этакое полотно искусства и функциональности.

Из своих апартаментов на 147‑м этаже Арес смотрел вниз на зелено-коричневые леса, поля и сады, покрывающие верхушки зданий. Ниже от здания к зданию протянулась, как паутина, сеть переходных мостиков. По мостикам двигались люди и капсулы, будто колония насекомых, пробирающихся по лабиринту из стекла и металла, искрившихся светом, и каждый огонек тщательно регулировался для оптимизации красоты и функциональности. Некоторые здания венчали громадные теплицы, пышную растительность которых по ночам освещали и культивационные огни, и свет города.

Как столь развитая цивилизация может быть столь ущербной – вплоть до самой сердцевины?

И тут город подбросило взрывами. Мостики затряслись и развалились. Здания рушились.

Целые районы охватили огонь и дым, застилая полотно света, стекла и стали.

Дверь за спиной Ареса распахнулась.

– Взрывы в секторах четыре и шесть, генерал.

Быстро одевшись, Арес выступил во главе своей новообразованной армии, не доходя до боевой зоны самую малость. Громыхнул еще взрыв, и волна вопящих, улепетывающих горожан хлынула в их сторону.

Солдат рядом с Аресом, деликатно кашлянув, негромко осведомился:

– Начинать, сэр?

– Нет. Пусть это немного продлится. Покажем миру, с какого рода людьми мы сражаемся.

Глава 39

Кейт проснулась в поту, с ощущением ломоты во всем теле, но худшая боль была отнюдь не физической. Каждое движение давалось с трудом, будто конечности налились свинцом. Кое-как выкарабкавшись из постели, она натянула одежду.

Покинув каюту, доктор Уорнер обнаружила, что настроение у остальных ненамного лучше. Впервые за все время знакомства Кейт увидела на лице Мило искреннюю печаль. Взор у него был потуплен. Пол и Мэри казались огорошенными, как после своего отчаянного бегства вверх по горе в Марокко, когда впервые увидели посадочный модуль «Альфа» всего-то пару дней назад.

Но вообще-то вид этой троицы заставил Кейт встрепенуться, укрепившись духом. Они в ней нуждаются. Ради них она должна быть сильной, и это знание дало ей новое ощущение силы.

– Это еще не конец, – начала она. – У меня есть план.

– Правда? – спросил Пол, нечаянно выдав, насколько удивлен.

– Да. – Кейт повела их из кают-компании на мостик, где активировала экран и показала панораму окружающего пейзажа с обгоревшими руинами города. – Я уже говорила, что выходить наружу нельзя. Я видела эту планету в одном из воспоминаний ученой из расы атлантов. Она приземлилась здесь на этом корабле, а потом рискнула выйти. Полагаю, она была убита здесь какой-то группой, охраняющей планету. Она могла быть воскрешена. Это может быть одной из причин того, что Янус стер воспоминание, и, может статься, как раз оно стало причиной моей…

– Болезни, – со страхом в голосе досказал Мило. – Ни в коем случае, доктор Кейт!

– Я должна. – Доктор Уорнер настроила экран так, чтобы он показывал атмосферу в месте входа бакена – полоску белизны, как единственное уцелевшее свидетельство. – Теперь, когда бакена не стало, мы здесь в ловушке. Это скверная новость. Но у нас есть несколько вариантов. Аппаратура связи этого посадочного модуля до сих пор цела и невредима. А сам он полностью работоспособен. Мы можем поднять его на орбиту.

– И насколько далеко в нем можно улететь? – полюбопытствовал Пол.

– К сожалению, недалеко. Посадочный модуль лишен способности генерировать червоточины, не может передвигаться в гиперпространстве. Но мы можем отправить передачу, попытаться позвать на помощь. Раз бакена больше нет, эта планета как на ладони.

– И, очевидно, хорошо охраняется, – заметил Пол. – Во всяком случае, охранялась раньше.

– Вот именно, – подтвердила Кейт. – И с этого-то я и хочу начать. На этом корабле есть адаптивная исследовательская лаборатория, точно как в посадочном модуле «Альфа». Я использовала портативное ядро данных, чтобы извлечь все воспоминания, которые Янус хотел утаить от своей напарницы. Я собираюсь поискать каких-либо указаний на то, что собой представляет эта планета и как мы можем получить помощь. – Она сделала знак Полу и Мэри: – Я запрограммировала эти терминалы на обучение вас системам атлантов. Много времени обучение у вас не займет: Дэвид и Мило освоились всего за пару дней. – Это произошло не так, как хотелось Кейт, но она предпочла опустить это обстоятельство. – Когда сможете управлять кораблем, пожалуйста, начните сравнивать два сигнала – полученный Мэри на Земле и тот, что с поля Змеиной битвы. Это наша вторая надежда – выяснить, что это такое.

– А я? – спросил Мило.

– Ты поможешь мне. Последишь за моими жизненными показателями, пока я буду в камере воскрешения. Если что-нибудь пойдет неладно, позовешь Пола и поможешь ему управиться с медицинскими системами корабля.

– Не нравится мне это, – покачал головой Мило. – Дэвид это не одобрил бы.

– Мы с Дэвидом говорили как раз перед… как отправились сюда. Увидев поле Змеиной битвы, он понял, что мы в отчаянном положении, что должны рисковать, если хотим обрести надежду. Это одна из наших возможностей. А вторая – сигнал. Таков наш план.

Кейт повела Мило с мостика, и хотя подросток больше не протестовал, она видела, что его ужасает то, чем может кончиться путешествие Кейт в гигантский желтый резервуар – точь-в‑точь такой же, как тот, в котором они с Дэвидом обнаружили ее несколько дней назад. Напустив на себя бравый вид, Кейт собралась с духом, чтобы войти в резервуар снова, но как только оказалась внутри, стоя на виртуальном железнодорожном вокзале и глядя на табло, теперь заполненное полным перечнем воспоминаний ученой из расы атлантов, ощутила вздымающуюся волну страха. Что произойдет в воспоминаниях? Что это сотворит с ней вовне? Но выбора все равно нет.

Выбрав первое воспоминание – самое раннее из удаленных Янусом, – Кейт загрузила его.

Железнодорожный вокзал исчез, и она обнаружила себя стоящей в научной лаборатории. Стоящий перед нею Янус возбужденно говорил, указывая на проекцию планеты на стене. Окно во всю стену слева от нее являло взору обширный город, мерцавший в ночи огнями. Здания связывала сеть подвесных мостиков, и город бурлил жизнью. На миг Кейт была захвачена его очарованием в плен, но чувство это быстро рассеялось, уступая место пониманию. Она инстинктивно угадала, что это такое – новая родина атлантов. И сразу многое узнала о себе. Свою работу. Свои желания. Это воспоминание отличалось от прочих. В тех Кейт обладала некоторым контролем над собственными мыслями, хотя действовать могла только ученая. Но не здесь.

Здесь она обрела полный доступ к мыслям ученой из расы атлантов, мешавшимся с ее собственными и теснившими их прочь. Кейт исчезла, стала просто зрительницей – видящей, чувствующей и переживающей прошлое ученой из расы атлантов. Звали ее Изидой, и ее жизнь начала разворачиваться перед взором Кейт вне ее контроля. Напоследок, еще осознавая себя, Кейт успела задуматься, что будет с ней самой, когда Изиду в воспоминании постигнет смерть, как было на Земле тринадцать тысяч лет назад, но о грядущей смерти знала только Кейт.

* * *

Янус снова прокрутил последовательность изображений планет.

– На всех этих мирах обитают гоминиды.

– Или обитали, – возразила Изида.

– Это правда, исследования стары, как Исход, но если постулироваться, что не было никаких популяционных коллапсов, эти планеты по-прежнему должны поддерживать человеческую жизнь. Фактически говоря, на некоторых из них должны успеть вырасти высокоразвитые цивилизации, а то и эволюционировать так, что и вообразить трудно. Ты только подумай. Эволюционному генетику такая возможность выпадает раз в жизни, а то и вовсе не выпадает. – Янус выдержал эффектную паузу. – И никого я так не хотел бы видеть рядом с собой, как тебя, Изида.

Она отвернулась от него к окну с видом на город.

– Я ценю это, Янус. И это невероятная возможность, но мне трудно пуститься в космос, когда наш собственный мир в подобном положении.

– Я знаю твои чувства по поводу дебатов о труде.

– Дебатов о равенстве, – поправила его Изида.

– Совершенно верно, – кивнул Янус. – Дебатов о равенстве, – повторил он мантру сторонников рабочих, слова, которые он и прочие проинтеллектуалы никогда не произносили в частной обстановке.

Не дождавшись ответа Изиды, ученый продолжил натиск:

– Дебаты о равенстве утрясутся с нами или без нас. Мы же можем вершить историю, отстаивать дело атлантов. Мы зовем этот проект «Происхождение».

– Он нипочем не проскочит мимо Змеиных ограничений.

– Это может измениться.

– Что ты узнал?

– Просто слухи, но поговаривают о смягчении ограничений ради завершения бунта рабочих… дебатов о равенстве, – поспешно поправился он.

– Любопытно.

– Все складывается одно к одному, Изида. Мы уже переоснащаем исследовательский флот.

– Ты шутишь?!

– Ни в коем случае. Я понимаю, корабли уже староваты…

– И ими не пользовались с тех самых пор, как они картографировали новую сторожевую черту сразу же после Исхода.

– Они чудесно справятся. Мы их испытали. А со временем построим и новые.

Изида покачала головой, по-прежнему терзаясь сомнениями.

– А не можем мы потолковать завтра, после твоей речи на Форуме?

– Разумеется.

* * *

Правду говоря, Изида сочла предложение Януса неотразимым. В самом деле, такая возможность предоставляется не чаще раза в жизни. Но повернуться спиной к дебатам о равенстве, буйствующим на родной планете, было для нее немыслимо.

Она подумала о своей завтрашней речи – исследования, которые она представит, могут повлиять на ход дебатов, изменить курс развития общества. Ставки очень высоки, и Изида уже сейчас, выходя из здания на воздушную эстакаду, чувствовала, что нервы начинают пошаливать. Она обожала передвигаться от здания к зданию по ночам. Стеклянные коридоры создавали ощущение полета над городом, и порой она, не в силах сдержаться, смотрела на него во все глаза.

Вдали вырос огненный плюмаж, и долю секунды спустя здание рухнуло, за ним другое. Воздушные мостики вдали порвались, и по паутине переходов словно пробежала рябь от каскада взрывов, покатившихся в ее сторону волной. А от нее до земли было больше тысячи футов.

Изида нерешительно переводила взгляд со входа на выход. Последний оказался ближе, и она бросилась к нему во весь дух. Здание впереди содрогнулось, мостик закачался, пол потрескался, а на голову посыпались потолочные плитки.

Прикрыв голову вскинутыми руками, Изида наконец покинула подвесной мостик. Лифты здания не функционировали, так что ученая втиснулась в толпу на лестнице, отчаянно стремившуюся побыстрее покинуть здание.

На нижнем этаже вооруженные люди в масках погнали их в сумрачную зону ожидания, время от времени покрикивая, чтобы они пошевеливались, и подталкивая тех, кто выбивался из колонны.

Когда людской ручеек иссяк, один из погонщиков, ступив вперед, сказал:

– Больше вы не граждане. Больше вы не члены элиты, увековечившей интеллектуальный феодализм, угнетавший нас тысячи лет. Вы – средство, орудия революции. Вы получите номера. Теперь вы – заложники движения за равенство.

Глава 40

В течение последних трех часов Арес кружил по больнице, беседуя с гражданами, получающими медицинскую помощь после ожогов, переломов и осколочных ранений. Небольшое учреждение было переполнено. В коридорах творился хаос, люди носились во всех направлениях. Арес же своим спокойствием являл собой утес посреди бури. Вид бойни подготовил его к тому, что надо сделать, подтвердив, что он совершил правильный выбор.

Один из сотрудников больницы проводил его из главного здания в смежное, прежде служившее офисным, но теперь перепрофилированное в импровизированную психиатрическую лечебницу.

Граждане в каждой комнате казались Аресу одинаковыми – растениями.

– Они страдают от синдрома воскрешения, – пояснил врач.

О таком Арес еще ни разу не слыхал. Сопровождающий прочел это по его лицу.

– В ваше время такого диагноза попросту не было. Вероятно, как и самого синдрома. Сознание пациента не в состоянии примириться с жизнью после воскрешения, а точнее, его мозг не в состоянии интегрировать определенные воспоминания – в данном случае о насильственной смерти. Этот синдром начал превалировать, когда наш образ жизни изменился. Мы полагаем, отчасти в этом повинен сдвиг эмоционального спектра наших граждан. Фактором риска выступает и повторное воскрешение. Некоторые из этих пациентов погибли в первой волне террористических актов, не выказав ни малейших симптомов синдрома воскрешения. Но на сей раз они возродились в почти кататоническом состоянии. Так или иначе, но все это может приобрести характер пандемии само по себе.

Арес кивнул, гадая, будет ли вообще кто-нибудь из его народа способен к воскрешению еще через пару тысяч лет.

Тут наушник Ареса включился, и заместитель доложил ему:

– Сэр, у нас новый оборот. Террористы захватили заложников.

«Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки», – улыбнулся генерал.

* * *

Изида была напугана, но не настолько, как окружающие. «Это настроит против рабочей фракции весь мир», – подумала она. И это положит восстанию истинный конец, станет последней каплей, заставив граждан прибегнуть к радикальным мерам. Изиде оставалось лишь догадываться, что это будут за меры. Но тут она шагнула вместе с очередью вперед и выбросила вырисовывающиеся сценарии из головы.

– Твой номер двадцать девять триста восемьдесят три, – сказал мужчина. – Какой у тебя номер?

– Двадцать девять триста восемьдесят три, – ответила Изида.

Поодаль от очереди двое мужчин спорили.

– Ты роешь нам могилу.

– Я спас нас, Ликос. Я сделал то, на что у тебя кишка была тонка.

Второй – Ликос встретился с Изидой взглядом и застыл, будто узнав ее.

Человек в маске, раздающий номера, дал знак подойти следующему в очереди, а Изиде сказал:

– Двигайся, двадцать девять триста восемьдесят три.

Изида зашаркала вперед, присоединившись к стоявшей впереди группе, но Ликос, остановив ее, отвел к человеку, с которым спорил.

– Вот о чем я говорю, – сказал он, указав на Изиду. – Ты знаешь, кто это?

– Конечно. Заложница. Какой у тебя номер, заложница?

Изида открыла было рот, но Ликос перебил ее:

– Не отвечайте. Ее зовут доктор Тритея Изида. Она эволюционный генетик…

– Уж извини, среди моих знакомых не так много эволюционных генетиков… – поднял ладони оппонент Ликоса.

– Она создала генную терапию, которая даст нашим людям возможность делать все то же, что умеют интеллектуалы.

Вождь повстанцев промолчал, и Ликос продолжал:

– Завтра она представляет результаты своих исследований перед полным Форумом, во всяком случае планировала, пока мы не взяли ее в заложники. Она была сторонницей нашего дела. – Ликос пристально взглянул на нее. – Надеюсь, будет и дальше и примет наши извинения за варварские методы некоторых из членов нашего движения. – Он замолчал, ожидая ее ответа.

– Я… да. Принимаю.

– Теперь мы вас отпустим, – продолжал Ликос. – И надеюсь, вы все-таки произнесете эту речь завтра.

– Непременно, – кивнула Изида.

Ликос повел ее прочь.

– Если только ее послушают после того, что мы тут натворили! – крикнул им вслед другой.

Ликос повел ее по коридорам, не заговаривая с часовыми, а просто кивая им и проходя мимо. Когда они остались перед зданием один на один, миновав последний пост, он сказал:

– Я искренне сожалею о случившемся с вами. Мы выпустили ситуацию из-под контроля. Пожалуйста, передайте это, будете ли вы читать свой доклад или нет. Что-то надо делать. Эти методы характерны лишь для ничтожного меньшинства из нашей массы. Мы готовы идти на любые жертвы, которые придется понести.

* * *

Совет уже пребывал в полнейшей панике, и это весьма порадовало Ареса. Только этого он от них и хотел.

Говорила Номос, и Арес уселся во главе стола, по большей части пропуская ее слова мимо ушей.

– Революционеры просто вытерли ноги об эти ваши войска.

– Они не способны сражаться, – подхватил другой член Совета.

– Совершенно верно, – ответил Арес, вставая.

– И каково же ваше решение, генерал? – спросила одна из женщин.

– Услышите об этом завтра на Форуме.

Еще один член Совета грохнул кулаком о стол для совещаний:

– Я хочу слышать это сейчас! До завтра мы можем и не дожить. Рассмотрим все варианты, дамы и господа. Не можем ли мы создать патоген, выборочно воздействующий только на рабочих? Обойтись малой кровью и велеть стражам бомбардировать оккупированные зоны?

В комнате поднялся гам, и Арес тихонько выскользнул за дверь. Как ни странно, уверенность, что сражение неминуемо, подействовала на него лучше всякого снотворного.

Глава 41

Назавтра на Форуме Арес сидел в председательской ложе, молча глядя, как оратор за оратором поднимаются на центральный подиум и кричат свои воззвания трем тысячам зрителей в аудитории и еще десяткам миллиардов по всему миру. О таком моменте мечтает каждый политик – ситуация, которая скажется на грядущих поколениях. Одно голосование, гарантирующее, что их запомнят, что их ничтожные имена и лица внесут в исторические летописи и обессмертят. Они пихались локтями, чтобы оказаться в лучах прожекторов, чуть ли не спотыкались друг о друга, обеими руками цепляясь за каждую секунду славы. Половину времени потратили на споры о самом времени – сколько осталось у текущего оратора, сколько хватил лишку предыдущий и сколько выделяется нынешнему переливателю из пустого в порожнее. Это зрелище не оставляло никаких сомнений по тому поводу, отчего распалось согласие.

Но экстренность ситуации возбудила внимание всех сторон и вдохновила уйму радикальных решений.

Дебаты бушевали весь день, а Арес все хранил молчание. Ему хотелось представить свое решение последним. Это будет окончательное решение.

На открытии вечерней сессии на трибуну поднялась какая-то ученая. Ее выступление было запланировано на более ранний час, но она не явилась. Совет списал ее в число множества поборников рабочих, пошедших на попятный в свете вчерашней эскалации насилия, но ученая – Изида – очевидно, передумала. Несколько представителей уступили ей свое время, и она использовала это время на описание глобального исследовательского проекта, секвенировавшего геном каждого атланта. Изида подробно изложила, как изолировала гены, управляющие эволюцией, поставившей вид атлантов особняком от геномов прочих гоминидов, собранных экспедиционным флотом самого Ареса в период, прозванным эпохой освоения, предшествовавший гибели их первой родины.

Изида утверждала, что этим фундаментальным геномом Атлантиды можно манипулировать, чтобы привести всех атлантов к состоянию когнитивного равенства. Ее предложение сводилось к простой генной терапии, и, к смятению Ареса, представители на Форуме начали объединяться вокруг него.

Встав, генерал подошел к пюпитру в своей ложе.

Все остальные голоса стихли, и на его микрофоне загорелся зеленый огонек. Ощущение было такое, будто и огни вокруг померкли, что остались только он да Изида, стоящая внизу на сцене. Огромный экран у нее за спиной заполняло изображение ДНК, и его вид помог Аресу укрепиться духом, убедив в собственной правоте.

– То, что вы описываете, будет катастрофой, – возгласил он. – Аномалией. Нам известен только один мир, одна раса, отважившаяся на подобное предприятие. И остался от них лишь громадный змей, стремящийся обвиться вокруг Вселенной и удушить каждую человеческую жизнь до смерти.

– Мы можем это контролировать. Мы говорим лишь о незначительной модификации, – возразила Изида.

– А что потом? Даже если вы добьетесь успеха, всегда найдется кто-то, кто окажется умнее других. Всегда кто-то будет быстрее других. Кто-то привлекательнее окружающих. Кому же из них откажете вы в генетическом равенстве? Кто будет это решать? Кто примет окончательное решение, не являюсь ли я генетически неполноценным и не нуждаюсь ли в коррекции? Быть может, пробудившись еще через десять тысяч лет, я буду нуждаться в обновлении, но захочу остаться таким же, какой есть. И каковы же мои генетические права?

– Мое решение строится на добровольной основе.

Аудитория взорвалась, и Арес улыбнулся. Он загнал ее в угол. Эти люди хотят радикального решения раз и навсегда. А добровольность решения кажется некоторым вроде подфутболивания консервной банки на дороге, просто оттягивающей неизбежное.

– А мое решение не добровольно, – заявил Арес.

Из лож и балконов раздались крики, все в унисон кричали в отключенные микрофоны: «Что за решение?»

– Я привел наш народ на эту планету. Вместе с другими основателями Исхода я сформулировал нашу мечту о единой планете, простирающуюся в вечность. Антизмеиные законы были написаны, чтобы защитить нас от себя самих, и нарушать их нельзя. Недопустимо. – Арес игнорировал отдельные выкрики. – Но нашу мечту о едином народе на одной планете реализовать в мире невозможно. А я не желаю видеть войну внутри собственного народа. Я не стану ее вести, и мне совершенно очевидно, что больше никто на это не способен. Нашей повестью станет повесть о двух мирах. У нас есть средства завтра решить свой раздор, наделить равенством и возможностями каждого гражданина. Флот кораблей, построенных нами в годы после Исхода, существует по сей день. Это научные, транспортные и горнодобывающие суда. Как вам известно, мы нанесли на карту каждую планету в пределах новой сторожевой черты. Многие из них могут стать новой родиной для рабочего класса. Они могут выстроить там собственный мир, если только будут придерживаться Змеиных ограничений. Мы не можем позволить им стать угрозой ни для себя, ни для нас.

Быстро посыпались вопросы, и Арес так же быстро сыпал ответами. Горнодобывающие корабли можно сконфигурировать для терраформирования, преображения новой планеты в райский сад, избавленный от природных катаклизмов и космических угроз. Доставят колонистов на новую планету транспортные корабли, доставлявшие штат и детали к сборочному конвейеру «стражей». Дебаты быстро перекинулись на то, как окрестить отлетающих атлантов, причем часть ораторов настаивали, что «изгнанники» – вполне корректный термин, поскольку это принудительное переселение. Термин «сепаратисты» рассматривали, но сочли чересчур конфронтационным. Наконец одобрили «колонисты», хотя правила ясно говорили, что одним из условий, которых колонисты должны придерживаться, будет Змеиное ограничение, гласящее, что они ни в коем случае не должны покидать свою планету для исследований или колонизации.

Когда главные вопросы были решены и дебаты переключились на мелкие детали, вроде того, какие округа следует эвакуировать в первую очередь и что разрешить каждому взять с собой в дорогу, Арес тихонько удалился.

– Свой голос я передаю вам, – сказал он Номос.

Его разбудили среди ночи, что генерал счел ироничным по отношению к человеку, которому позволили проспать десять тысяч лет, за которые довели его планету до точки.

– Мы почти пришли к соглашению, – сообщила Номос. – Нам нужен компромисс. Большой блок голосующих хочет смягчить ограничения на исследования. Они требуют использования части научных кораблей для исследований дальнего космоса.

– Чего это ради?

– Они зовут это проектом «Происхождение». Простое исследование примитивных гоминидов.

Арес повертел эту идею в голове. Это может создать проблемы.

– Ладно. При двух условиях. Первое: вокруг некоторых планет обращаются военные бакены. К ним приближаться нельзя. Приблизившись, они погибнут. Второе: они получат только один корабль. Мы не можем рисковать, разрешив сотням кораблей дефилировать по всей Галактике.

Снова Ареса разбудили через несколько часов. Второй Исход, названный Актом равенства атлантов, был официально одобрен с минимальным перевесом.

Глава 42

День подписания Указа о высылке был худшим за тридцать пять лет жизни Изиды. Она мысленно проигрывала ситуацию снова и снова, представляя, какие могла использовать аргументы, чтобы звучать более убедительно, представить данные как-то иначе, чтобы взять верх над Аресом на Форуме.

Мир вокруг нее менялся, и отнюдь не к лучшему. После голосования больше всего советники боялись мести со стороны рабочего населения – но она не последовала, во всяком случае против интеллектуалов. Стратегия Ареса оказалась вполне жизнеспособной. Вожди рабочей революции безотлагательно выпустили заложников и даже обратили взоры на собственные ряды, пресекая любые протесты рабочих против принудительного переселения. Методы их были брутальны, а освещение в СМИ – беспощадно. Политические лидеры закрывали на это глаза. Жалкая горстка интеллектуалов продолжала свои протесты, по-прежнему лелея надежду на единое общество. Воду мутили в основном граждане городов, не затронутых бунтами и террористическими актами. Жертвы, сумевшие пережить резню, молча подсчитывали дни, остававшиеся до изгнания.

Через неделю после голосования Ликос посетил Изиду в лаборатории, к ее великому изумлению, принеся благодарности. После этого они виделись регулярно, и каждый раз она ждала новой встречи все с большим нетерпением.

Со своей стороны ученая всякий раз рассказывала о подвижках. Ограничения на автоматизированные технологии несколько смягчили, чтобы облегчить переходный процесс для интеллектуалов после изгнания.

С каждым визитом предметов для разговора оставалось все меньше, но Изида по-прежнему ждала встреч с нетерпением, страшась дня, когда корабли придут, чтобы принять рабочих на борт и увезти их навеки.

Именно во время одной из таких бесед, когда Ликос описывал, как вожди оппозиции кодифицируют критерии принадлежности к рабочим, у Изиды и сформировался план.

– Они опираются на доход, тип работы и даже на то, кем были твои родители, – поведал Ликос.

– А экспрессию генов они учитывают?

– Нет.

– А они определили планету для переселения?

– Да. Генерал Арес и его команды уже терраформуют ее. Но я не знаю, где она, – ответил Ликос.

– Можешь выяснить?

– Возможно.

Изида поделилась с ним своим планом, и, когда она закончила, Ликос долго молчал.

– Просто поразмысли об этом, – попросила Изида.

Назавтра ее посетил Янус.

– Я передумала. Я с радостью присоединюсь к проекту «Происхождение».

Она чувствовала легкие угрызения совести из-за того, что ее энтузиазм питал совершенно иной источник, но это можно как-нибудь утрясти и после.

* * *

Арес взирал из иллюминатора своего исследовательского корабля на раскинувшуюся внизу голубую, зеленую и красную планету, по поверхности которой ползали могучие машины, разгребавшие землю и вздымавшие в атмосферу тучи красной пыли. Машины терраформования передвигали горы, создавая рай для изгнанников‑атлантов.

– Геологическая партия прибыла, генерал Арес. Тектонические плиты в северном полушарии не будут доставлять проблем четыре тысячи лет. Оставить их?

– Нет. Через четыре тысячи лет они сами с ними управятся. Займитесь жильем. – Борьба с глобальной катастрофой может подтолкнуть их эволюцию. Это было бы опасно. Арес хотел, чтобы они жили тут, не зная забот. В этом заключалась суть его плана.

В день переезда генерал смотрел на флот транспортных кораблей с лунной наблюдательной площадки. Корабли приблизились к пылающей вдали белой звезде, и от вида целого флота у него прямо занялся дух. Он почувствовал, как волоски на руках встают дыбом от пробежавших по коже мурашек. В голове крепко засела одна-единственная мысль: «Я победил».

* * *

Проект «Происхождение» стартовал через неделю после того, как вернулся флот, доставивший Изгнанников. Церемонию запуска обставили с шиком. Ученые мужи и политики превозносили экспедицию как открытие новой эпохи исследований атлантов – при строжайшем соблюдении антизмеиных законов. Команда ученых будет изучать человеческую жизнь по всей Галактике, на планетах в пределах новой сторожевой черты, наконец раскрыв секреты эволюции и самой Загадки Происхождения. Многие верили, что эти откровения могут дать новые указания на то, как Змеиное Кольцо подобралось к Первозданной Сущности и как его можно одолеть. Команде дана возможность проводить исследования, оказавшиеся под запретом, о которых тысячами лет даже не заговаривали. Янус был прав в одном: проект – идеальная возможность для Изиды продолжить свои исследования. Но истинные ее мотивы заключались в ином.

Впервые совершая экскурсию по колоссальному научному кораблю, Изида просто остолбенела. Масштабы древнего судна потрясали воображение. Он вместил сотни научных лабораторий, а в центре находились два гигантских ковчега, способных вместить целые экосистемы исследуемых планет. Корабль был построен в годы после Исхода, чтобы провести полное обследование звезд и планет в пределах сторожевой черты. Бо́льшую часть беготни выполняли зонды и исследовательские беспилотники, но за ними следовала большая научная команда на корабле, изучавшая миры, способные повлиять на безопасность атлантов. Циклопические ковчеги они использовали, чтобы доставлять целые фрагменты миров для изучения специалистами на новой родине атлантов.

Хотя в научных целях ковчеги использовались в ветхозаветном прошлом, во времена Изиды и Януса они могли послужить для развлечения. Граждане шумно приветствовали возможность посетить иные миры, не покидая поверхности родной планеты. При каждом отлете проекта «Происхождение» поднималась новая волна домыслов на тему, что же они доставят обратно. Внимание публики способствовало привлечению поддержки и средств на продолжение проекта, и Изида понимала, что это служило одним из аргументов в пользу ковчегов. А вторым, как она подозревала, было желание Ареса и Совета, чтобы ученые время от времени являлись отметиться. Каждый раз, когда они возвращались домой, команда из пары дюжин специалистов из различных областей, включающих микробиологию инфекционных заболеваний, нанотехнологии и психологию, подвергала каждого из ученых дотошному обследованию. Но ничего вредоносного они домой не приносили. Да и интерес к ковчегам, доставленным ими обратно, с каждым возвращением угасал. Мало-помалу все планеты стали для них на одно лицо, и Янус с командой с каждым путешествием принимались искать все более экзотические образчики флоры и фауны в отчаянной попытке вновь возбудить интерес публики. Но их попытки были заранее обречены на провал. С каждым возвращением толпы, собиравшиеся поглядеть на ковчеги, становились все меньше.

С годами и данные стали тоже выглядеть одинаково, и отличия каждого нового вида гоминидов на новых планетах возбуждали все меньше интереса.

Со временем безразличие публики заразило и команду ученых.

Начинали они с командой из пятидесяти специалистов, тщательно отсортированных из тысяч претендентов. Для отбора Янус привлек Изиду, и она сочла себя очень везучей: многие кандидаты были куда опытнее ее и имели больше прав участвовать в экспедиции. Но ею двигали куда более мощные мотивы, чем ими… и совершенно иные.

От пятидесяти человек команда усохла до двадцати, потом до десяти, пяти, и в конце концов остались только двое – Янус и Изида. Винить их тут было не в чем. Ученые выросли на густонаселенной планете, в гуще социальной жизни. Мучительная изоляция дальних космических экспедиций, годы анабиоза и повторение одних и тех же экспериментов раз за разом изнурили ученых. А те, кому не прискучили исследования, вожделели возвращения на родную планету атлантов, где начался новый интеллектуальный ренессанс. Противостоять манящему зову новой эпохи единого целостного общества могли лишь Янус с Изидой. В конце концов они оказались в одиночестве – и оба были рады этому, хотя и по разным причинам.

– Такое впечатление, будто мы последние два человека во Вселенной, – промолвил Янус. На обзорном экране у него за спиной появилась планета 1632 – шар с мраморными переливами пурпура, красноты и белизны, выраставший по мере приближения корабля к нему.

– Да, – отозвалась Изида. – Идеальный способ провести наши исследования.

Янус собирал свои образцы на 1632‑й в одиночестве, не перекинувшись с Изидой почти ни словом за время их трехнедельного исследования. Изида понимала, что причинила ему душевную рану, но это лучше, чем ложь. Ложь она приберегала на самый крайний случай, когда без нее не обойтись, и понимала, что этот момент наступит очень скоро.

Когда они уже входили в свои стазис-камеры, Янус наконец разбил лед.

– Увидимся на следующей планете, Изида.

Она кивнула; труба закрылась, и ее окутал туман.

Как раз следующей планеты – 1701‑й – она и дожидалась. Та была как раз в пределах нужной дальности.

Выйдя из трубы, Янус уже был собой прежним. Для каждого из них прошло всего несколько секунд, но снаружи пролетело два года. Колокола, растягивающие время, в обоих концах корабля в сочетании со стазис-камерами делали скачки сквозь время и пространство легкими, как послеобеденная дрема.

– Со времени первоначального исследования тут развились кое-какие экзотические виды, – заметил Янус. – Давай возьмем посадочный модуль «Альфа». Может быть, найдется что-нибудь для ковчега…

– Согласна, – ответила Изида, активируя собственный терминал и прокручивая информацию в надежде найти благовидный предлог улизнуть. – Высланные вперед зонды также обнаружили признаки окаменелостей на седьмой планете. Я бы хотела взять посадочный модуль «Дельта», чтобы добыть образцы.

Неохотно согласившись, Янус добавил:

– Давай периодически поддерживать радиоконтакт.

– Конечно.

Изида выбрала посадочный модуль «Дельта» по двум причинам: это единственный корабль, способный к гиперпространственным переходам малого радиуса, да вдобавок на нем есть плот воскрешения.

У границы Солнечной системы она совершила прыжок, которого дожидалась двадцать три года, – к колонии Изгнанников.

Обзорный экран внутри посадочного модуля «Дельта» показал, что цивилизация делает свои первые неуверенные шажки. Поселения были еще чересчур малы, чтобы увидеть их с орбиты, но при большом увеличении она увидела на обзорном экране фермы в окрестностях простых городов. Изгнанники неспешно создавали собственную утопию, не похожую на сложившуюся на их родной планете.

Изида вступила в радиоконтакт, договорилась о встрече и приземлилась на поверхности планеты. Спустила плот воскрешения перед самой посадкой, а затем встала перед посадочным модулем в ожидании.

Модуль приземлился в скалистой местности в нескольких милях от небольшого поселения. Через несколько минут из-за уступа скалы показался Ликос. Его юношеское лицо стало более суровым и обветренным, но черты по-прежнему лучились обаянием, которое Изида находила неотразимым.

Не думая, не проронив ни слова, она пересекла разделявшее их расстояние и обняла его, едва не повалив на землю.

– Эй, – сказал он, отстраняя Изиду, чтобы оглядеть ее, – ты не постарела ни на день!

– Стазис-камеры творят чудеса. – Изида кивком указала на прямоугольную конструкцию в нескольких футах от них. – Сам увидишь.

– Что это? – Ликос скептически оглядел конструкцию.

– Плоты воскрешения. Большие корабли спускают их, когда оказываются в опасности. Если экипаж гибнет, то воскресает на нем и может дождаться спасения.

– Это напоминает мне старый мир, – покачал Ликос головой. – Здесь жизнь проще.

Изида уловила в его интонациях какие-то странные нотки. Колебания? Страха?

– Наш план тебе разонравился?

– Нет… Дело такое. Мы строим тут нечто славное. Когда мы говорили… тогда я думал, что изгнание равноценно крушению. Но тут мы сплотились. Есть и единство, и смысл.

– Они никуда не денутся.

– Для меня прошло больше двадцати лет. Растолкуй мне снова.

Изида извлекла контейнер.

– Это ретровирус. Просто выпусти его где угодно. В идеале – в густонаселенном районе.

– Смахивает на арсенал бунта, – заметил он, беря серебристый цилиндр.

– Не будет никакого террора или болезней. Этот вирус воссоединит наш народ, Ликос. Мы сможем жить вместе на одной планете – любой из нас. Один мир. Один народ.

– Как он работает? – приподнял он брови. – Растолкуй попроще.

– Мои исследования изолировали гены, нажимающие на рычаги эволюции. Я зову их геном Атлантиды, хотя на самом деле это набор генов, и его активация играет критическую роль. Терапия модифицирует ген Атлантиды у каждого на этой планете.

– Мы изменимся?

– Медленно. Я периодически буду снимать показания и вносить коррективы, если что-нибудь пойдет не так. Изменения будут незаметны. Это незначительные преобразования в мозговых связях, прежде всего в зонах переработки информации, коммуникации и решения задач. Эта терапия повысит потенциал каждого на этой планете. Когда-нибудь это назовут актом, объединившим наш народ сызнова. – Изида ждала, но Ликос не отозвался ни словом. – Ты мне веришь?

– Целиком и полностью, – без колебаний сказал Ликос.

– Тогда увидимся через несколько минут. – Она улыбнулась. – Или десять тысяч лет по местному времени.

Вернувшись на орбиту, Изида не удержалась, чтобы не поглядеть, как Ликос идет обратно к деревушке с серебристым цилиндром в руках. И уже перед тем, как тень ночи протянулась по планете, накрыв скалистую местность, где притаился плот воскрешения, Ликос вернулся к нему с пустыми руками и вошел внутрь.

Изида испустила вздох облегчения, ощутив трепет предвкушения. Затем открыла червоточину и вернулась на планету 1701, к главному кораблю.

Моментально заметив ее прилив энергии, Янус не преминул высказаться:

– Должно быть, удачно слетала.

– Да.

– Я тоже. Загрузил ковчег Д. Ты не поверишь. – Он вызвал на экран ряд изображений. – Это летающие рептилии с фотосинтетическим кожным слоем. А ночью, когда охотятся, становятся невидимыми.

– Впечатляет.

Они немного потолковали об экспозиции на родной планете, как надо будет охранять экскурсантов и как это может вновь разжечь интерес к проекту, а то и вдохновить новую группу ученых рискнуть отправиться с ними.

Наконец Янус спросил:

– Готова к планете семнадцать двадцать три?

Изида кивнула, они снова вошли в свои стеклянные трубы, туман заклубился, и время полетело.

Глава 43

Сигнал тревоги сразу сказал Изиде, что дело неладно. Труба открылась, и туман рассеялся. Как обычно, ученая вышла из трубы прежде Януса. Вприпрыжку доковыляв по холодному металлическому полу до панели управления, она начала манипулировать появившимся зеленым облаком света, пытаясь определить, что пошло не так.

– Что, гиперпространственный тоннель схлопнулся? – спросил Янус, продирая глаза и бредя к пульту, чтобы присоединиться к Изиде.

– Нет. Мы прибыли к планете семнадцать двадцать три.

В тесном пространстве раскатилось голосовое сообщение из громкоговорителя:

– Эта планета находится под военным карантином. Эвакуируйтесь немедленно.

Изида и Янус бегом бросились на мостик. Обзорный экран показал планету внизу, выглядевшую совсем не так, как на кадрах, сделанных исследовательским зондом тысячи лет назад. На месте роскошного зелено-коричнево‑белого мира раскинулась пустыня. Поверхность суши испещрили черные кратеры. Океаны были слишком зелеными, облака – слишком желтыми, земля – слишком красной, коричневой и охряной.

– Курс эвакуации сконфигурирован, – пророкотал голос корабля на мостике. – Исполнять?

– Ответ отрицателен, – отрезала Изида. – «Сигма», заглуши уведомления военных буев и удерживай геосинхронную орбиту.

– Это безрассудство, – возразил Янус.

– Эта планета была атакована.

– Это не доказано.

– Мы должны расследовать это обстоятельство.

– Это могло быть природным явлением, – не сдавался Янус. – Рядом комет или поясом астероидов.

– Не было.

– Ты не…

– Не было. – Изида увеличила изображение одного из ударных кратеров на весь обзорный экран. – К каждому кратеру ведет ряд дорог. Там стояли города. Это было нападением. Возможно, нападающие позаимствовали астероиды из пояса и воспользовались ими для кинетической бомбардировки. – Обзорный экран снова изменился; на нем появились руины города в пустыне с разваливающимися небоскребами. – И позволили негативным последствиям для экологии позаботиться обо всех, кто находился за пределами мегаполисов. Там могут быть ответы, – в голосе Изиды прозвучала непререкаемая решимость.

Янус понурил голову.

– Возьми посадочный модуль «Бета». Без ковчегов он обеспечит тебе более высокую маневренность.

* * *

Изида опустила модуль «Бета» у самой окраины города, рассудив, что среди руин могут быть следы взрывчатки или любые другие опасности. Если посадочный модуль будет уничтожен, ей негде будет возродиться, и ее жизнь оборвется навсегда. Посадка за пределами города – единственная верная ставка.

Надев космический скафандр, она вышла из посадочного модуля, направившись прямо к руинам.

По пути Изида вертела загадку 1723‑й в голове так и эдак. Первичное обследование выявило два подвида гоминидов, состоявших в тесном родстве. Их эволюционный прогресс вполне соответствовал типичному для прочих гоминидов в атлантском регионе космического пространства, так что их сочли ничем не примечательными.

Но что-то все-таки здесь случилось. Прогресс, эволюция вдруг пошли полным ходом. Они совершили грандиозный скачок вперед, и выросла высокоразвитая цивилизация – лишь затем, чтобы подвергнуться бомбардировке, обратиться во прах. Эта мысль ее опечалила. Эта планета могла быть тем, чего вожделела новая родина атлантов, – миром-собратом. Ее открытие вновь разожгло бы интерес к исследованиям космоса. Но кто-то явно знал об этой планете или открыл ее уже после коллапса – на орбите разместили военный бакен атлантов.

Оставались только две возможности. Либо результаты предварительного исследования были неверны и планета к тому моменту уже была опустошена, – либо цивилизация 1723‑й вознеслась и пала в течение этого промежутка времени, а какая-то организация атлантов узнала это и предпочла утаить истину.

Изида шагала уже почти два часа, когда в наушниках раздался тревожно-взволнованный голос Януса:

– Приближается корабль. – Он помолчал. – Это сторожевая сфера.

Изида ждала, глядя в небо, будто ожидая, что «страж» вот-вот прорвет пелену облаков.

– Она просто просканировала наш корабль, – сообщил Янус. – И движется дальше. Изида, по-моему, тебе надо убираться оттуда.

– Поняла. – Ученая направилась к посадочному модулю.

– Сфера что-то выпускает. Этот объект входит в атмосферу. Это кинетическая бомбардировка…

Сигнал связи сменился треском помех, а затем совсем оборвался. Изида увидела, как пылающий объект прорывает тучи у нее над головой, будто раскаленная кочерга, пронзающая небеса. Изида бросилась было бегом, но остановилась. Что толку? И просто стояла, ожидая, гадая, зачем «стражу» стрелять по планете или по ней.

Жар усиливался, и она упала на землю, скорчившись клубочком. Боль охватила ее, кожа покрылась испариной на пару секунд, почти тотчас же испарившейся в жарком, как топка, скафандре. Конец не заставил себя ждать, и в следующий миг она открыла глаза, глядя сквозь округлость стекла воскрешающей трубы в посадочном модуле «Бета».

* * *

Кейт открыла глаза. Она тоже находилась в посадочном модуле «Бета», на той же планете, тысячи лет спустя после воспоминания. Доктор Уорнер тоже смотрела сквозь округлость стекла трубы, но только в резервуаре желтого света в исследовательском отсеке.

Она лежала на полу, и голова ее покоилась у Мило на коленях. Резервуар, где она парила, глядя – переживая – воспоминания Изиды, стоял нараспашку с лужей крови на полу. Ее крови. Смерть Изиды на планете за стенами модуля тысячи лет назад казалась реальной и принесла урон, инстинктивно поняла Кейт. Она была почти не в состоянии двигаться.

Пол и Мэри склонились над ней, и страх на их лицах подтвердил ее догадку.

Глава 44

Когда Кейт открыла глаза снова, она лежала навзничь на металлическом столе. Женщина узнала этот стол. На таком же она пришла однажды в себя в посадочном модуле «Альфа» сразу после хирургической операции.

На нее с тревогой смотрел Пол.

– Ты была на волосок, Кейт. «Бета» говорит, твой расчетный срок жизни меньше суток.

– Я видела, что здесь случилось, – садясь, проговорила доктор Уорнер и только сейчас заметила, что Мэри и Мило тоже в комнате. И обратилась ко всем троим, пересказывая, что видела на родине атлантов, как раскололось их общество.

– А почему «страж» атаковал на этой планете Изиду? – поинтересовалась Мэри.

– Не знаю, – призналась Кейт. – Думаю, это покажет следующее воспоминание. – И прочла дурные предчувствия у них на лицах. – Я должна. Мы это уже обсуждали. А с шифром прогресс есть? – сменила она тему.

– Если можно так это назвать…

Подойдя к стенной панели, Пол вызвал изображение, напоминавшее один кадр телевизионных помех, только в цвете. Кейт изумило, как ловко Бреннер работал с панелью, и она поневоле задумалась, сколько же пробыла в резервуаре. Но как бы там ни было, он сильно вырос в ее глазах.

– Это изображение – перевод четверичного кода в CMYK. Мы пробовали RGB – красный, зеленый, синий – с нулевым концевым признаком, но получилось еще хуже. Мы также исключили видео и ряд других сценариев.

– Дежурная шутка, – вступила Мэри, – что это одна из тех картинок, в которых начинаешь видеть изображение, если долго всматриваешься.

– Но сколько мы на нее ни таращились, она ни капельки не меняется, – досказал Пол. – Рабочая гипотеза сводится к тому, что это геномная последовательность. По моей прикидке, это ретровирус.

– Бьюсь об заклад, ты прав, – сказала Кейт. – Это может быть какого-то рода терапией, меняющей мозговые связи, даже позволяющей общаться на расстоянии. Или работать как квантовый маяк в подпространстве.

– Создавая квантовомеханическую запутанность, – подхватила Мэри.

– Да, – согласилась Кейт. – Мы впрыскиваем вирус, и ответный сигнал приходит к тому, кто его отправил.

– Ты знаешь, что это? – спросил Пол.

– Нет. Но… – Доктор Уорнер подумала о ретровирусе, который Изида приготовила для Изгнанников, о «стражах» и войне Змеи с атлантами. – По-моему, я на грани разгадки. Это может быть в следующем воспоминании.

И прежде чем кто-либо успел запротестовать, Кейт потащила всех из адаптивной исследовательской лаборатории по коридору в медицинскую, по пути объясняя системы геномного синтеза и снова дивясь тому, как Пол схватывает все буквально на лету.

Когда последовательность была загружена, «Бета» повела отсчет сборочной фазы. Менее чем через три часа они получат сигнальную версию ретровируса, а Кейт надеялась, что за это время узнает всю правду о мире Атлантиды.

Вернувшись к резервуару, она надела серебристый шлем и снова погрузилась в воспоминания, которые Янус пытался стереть.

* * *

Посадочный модуль «Бета» яростно заскакал от землетрясения после столкновения, но, к облегчению Изиды, остался цел и невредим. Когда толчки прекратились, двери отсека воскрешения распахнулись, и в них вбежал Янус. «Должно быть, портировался на посадочный модуль сразу после столкновения», – подумала Изида. Вообще-то подобный риск не в его духе.

Труба открылась, и Изида вышла на подкашивающихся ногах. Янус протянул руки, чтобы подхватить ее, но та отмахнулась:

– Я в порядке.

– Надо уходить.

Он повел ее к порталу, и оба ступили на главный корабль. Янус быстро набрал адрес следующего места назначения и открыл гиперпространственное окно еще до того, как они успели добраться до своих стазис-камер.

– Почему «страж» атаковал меня? – спросила Изида.

– Не знаю. Может, на эту планету вторглась Змеиная армия.

– Это невозможно, – возразила Изида. – Ей пришлось бы прорвать сторожевую черту. Если так, она добралась бы до нашей родины давным-давно. Руины на семнадцать двадцать третьей очень древние.

– Мы должны доложить об этом.

– Слишком рискованно. И потом, нам приказано не приближаться ни к каким планетам, находящимся в карантине военных бакенов.

«Приказано Аресом», – мысленно уточнила Изида, на миг задумавшись об этом.

– Что, если «стражи» неисправны? – предположил Янус.

– Маловероятно. По-моему, кто-то запрограммировал «стражей» на уничтожение обитателей семнадцать двадцать третьей.

– Это мощное обвинение.

– Это была мощная цивилизация.

После этого они не обменялись ни словом. Мысли Изиды обратились к планете Изгнанников и Ликосу, лежащему в стазис-камере плота воскрешения. И тут же она решила изменить свой план, вернуться туда раньше, чем обещала, – просто на всякий случай.

– Давай возьмем паузу на обдумывание. А пока двинемся дальше. Какое там у нас место назначения?

– Планета двадцать три девятнадцать.

Изида вызвала сведения обследования, сосредоточившись на местоположении 2319‑й. Она находилась слишком далеко от планеты Изгнания; добраться до нее в посадочном модуле «Дельта» не удастся. Изида провела в базе данных поиск планет, которые бы подошли.

– А как насчет девятнадцать восемнадцатой? Во время предварительного обследования на ней было три вида гоминидов. Было бы любопытно провести сравнительное эволюционное исследование.

Янус на минутку задумался.

– Да. Согласен.

Как только 1918‑я показалась на экране, Изида поняла, что сделала правильный выбор. Планета была третьей в своей солнечной системе, имела единственную необитаемую скалистую луну и недавно претерпела значительное глобальное изменение климата. Между двумя небольшими материками в северном и южном полушариях вознесся перешеек, разделивший огромный океан планеты на два более мелких водоема, изменив морские течения и ареалы обитания нескольких видов приматов на центральном материке. Несколько подвидов гоминидов выбрались из своих первобытных ареалов в джунглях на равнины. Перемены в среде обитания и питании вызвали перманентные изменения их геномов.

– Теперь я фиксирую четыре генетически индивидуализированные популяции гоминидов, – сообщил Янус. – Присваиваю номера по каталогу. Это будут подвиды восемьдесят четыре шестьдесят восемь, восемьдесят четыре шестьдесят девять, восемьдесят четыре семьдесят и восемьдесят четыре семьдесят один.

Они посвятили еще несколько часов предпосадочному обследованию. Бакен, маскирующий планету, сохранял полную функциональность и успешно прошел все проверки систем. Согласно протоколу они начали принимать меры по погребению своего основного корабля глубоко под поверхностью темной стороны луны планеты.

– Я бы хотел спуститься на посадочном модуле «Альфа», – заявил Янус. – Конечно, это перебор, но ковчег В пуст, а там, по-моему, может наклюнуться возможность.

Изида согласилась; для ее целей требовался только посадочный модуль «Дельта».

На поверхности планеты они взяли пробы ДНК и провели ряд экспериментов, сопоставляя полученные данные с данными предварительного обследования.

– Прогресс изумительный, – резюмировал Янус. – И разнообразие.

– Действительно. Я бы хотела провести долгосрочное исследование. – Дожидаясь ответа Януса, Изида изо всех сил старалась скрыть тревогу. – Сомневаюсь, что кто-нибудь на родине будет против. В последнее время они как-то не очень по нам скучают.

– Согласен. И долгосрочное сравнение было бы интересным. Предлагаемый интервал отбора проб?

– Скажем, десять тысяч лет.

Янус сопоставил свежие данные с первоначальными.

– Это должно пойти на славу, – улыбнулся он. – Порекомендую научному совету в ближайшее время нас не ждать.

Подготовившись, оба ученых удалились в свои стазис-камеры. Уже перед входом Изида выставила собственный таймер на пять тысяч лет. Пробудившись, она портируется обратно на главный корабль и возьмет посадочный модуль «Дельта», чтобы наведаться на планету Изгнания, – просто на всякий случай.

Но процедура пробуждения через пять тысяч лет так и не наступила.

Изида снова пришла в себя из-за тревоги – срочного шифрованного сообщения. Проверила журнал анабиоза. Прошло всего 3482 года. Они с Янусом бегом бросились в рубку связи посадочного модуля «Альфа».

Первое сообщение было срочной информационной сводкой о нападении на их родную планету. В памяти Изиды тотчас же вспыхнуло нападение «стража», убившего ее на планете 1723.

– Смотри, – сказал Янус, – тут есть директива «стражам», приказывающая всем сферам, не занятым в черте, собираться к родной планете.

Изида выхаживала по рубке туда-сюда.

– Должно быть, Змеиное вторжение, – прошептал Янус.

– Тогда мы и здесь в опасности.

– Верно. Но и улететь не можем.

После они поели, не перекинувшись почти ни словом. Мысли Изиды обратились от собственной родины к планете Изгнания.

Снова прозвучал сигнал связи, и оба снова бросились в рубку связи.

Новое послание было еще короче. Их мир погиб. Им приказывали просто скрыться и ждать дальнейших указаний.

– Значит, мы остались одни-одинешеньки, – промолвил Янус, но вместо печали в его голосе Изида уловила нотки удовлетворения.

Глава 45

Силы почти вернулись к Дориану. Часы, проведенные в переговорной кабине в переживании прошлого Ареса, взимали с него все более тяжкую дань. Слоун сидел, уставившись на сборочный конвейер «стражей», протянувшийся в черноту пространства. Он вплотную подошел к разгадке подноготной Ареса, включая и его мотивы, и причины прибытия на Землю, и чего тот хотел от человечества.

Дориана впечатлило то, как ловко атлант разделался с бунтом на родной планете. Не так эффектно, как устроенный Аресом на Земле потоп и чума до него, но тем не менее Арес зарекомендовал себя искусным воином.

Войдя в кабину, Дориан загрузил последние воспоминания Ареса.

* * *

После Изгнания генерала снова охватило чувство глубочайшего опустошения. Он снова оказался в мире, где для него места не было. Он был чужаком в мире, созданном его собственными руками. Ирония ситуации не ускользнула от его внимания, но Арес знал, что поступил как должно. Подобное красной нитью проходило сквозь все его бессвязное существование. Вокруг быстро воплощалась в жизнь интеллектуальная утопия, к которой его мир стремился испокон веков.

А пока окружающий мир стремительно менялся, Арес оставался все тем же, обратившись в настоящий реликт – человека вне времени и не у дел. Не осталось никаких сражений, которые он мог бы вести, никаких грандиозных кампаний, никакого смысла существования.

Он снова потребовал дозволения умереть – и снова в его требовании отказали. Генерал снова прошагал длинную дорогу до усыпальницы, вмещающей древний корабль воскрешения. На сей раз празднество было еще пышнее, в толпах яблоку негде было упасть, шум стоял оглушительный, вспышки камер слепили.

За этим последовало небытие. Лишь изгиб стекла и язычки тумана в трубе да едва уловимое журчание утекающего времени.

Корабль вокруг него содрогнулся. «Землетрясение?» – удивился Арес. Не может быть. Никакой тектонической аномалии попросту не дали бы развиться.

Его труба открылась, и Арес выбежал из древнего ковчега. Темное небо озаряли дальние сполохи и опускающиеся большие треугольные корабли. В раскинувшемся перед ним городе загрохотали взрывы. Подвесные мостики рвались, здания рассыпались. Рушился весь мегаполис.

Его обдало жаром, накатила какофония звуков, совершенно дезориентировав его. Время будто застыло, как в кошмарном сне. Мир, ради которого Арес принес столько жертв, рушился, обращался во прах у него на глазах в палящих сполохах под раскаты грома. Грохот сотрясал его до самой сердцевины, и Арес невольно попятился. С этой ситуацией совладать было не в его власти. В этот момент он ощутил себя совершенно бессильным, одиноким перед неведомой силой, врагом, равного которому он не видел.

Перед самым ковчегом приземлился корабль, и оттуда посыпались солдаты в масках, окружившие его.

«Солдаты. Здесь».

Арес пытался постичь происходящее. Не может этого быть. «Стражи»…

Выступив вперед, один из солдат спроецировал в пространство между собой и Аресом голограмму неистового сражения, бушевавшего в космосе вокруг планеты атлантов. Десятки тысяч сторожевых сфер вели безнадежный бой, проигрывая его, точь-в‑точь как прежде, вокруг первой родины атлантов. Для Ареса история разыгрывалась сызнова. Обломки сторожевых сфер медленно формировали новое поле обломков, протянувшееся к солнцу.

Другие корабли Арес не узнавал. Это были не Змеиные корабли – куда меньше и лучше приспособленные для сражения со сторожевыми сферами, будто были построены именно с этой целью.

Человек снял свой шлем. Ликос.

Арес узнал вождя мятежников. Арес вел с ним переговоры во время восстания и считал его самым благоразумным человеком в этой крайне безрассудной, варварской фракции.

– Вы предали нас, – изрек Ликос.

– Вовсе нет, – огрызнулся генерал. – Почему вы напали на нас?

– Вы нанесли удар первыми, Арес. Отзовите «стражей». Это все, чего мы хотим.

Арес начал мысленно перелистывать возможности, отбрасывая вариант за вариантом в поисках выхода. В голове у него начал складываться план.

– Хорошо, – сказал он. – Система управления «стражами» расположена в ковчеге. Я отключу их, и тогда мы сможем поговорить, как поправить дело.

Ликос смерил его взглядом с головы до ног.

– Я буду тебя сопровождать – чтобы ты сдержал слово.

Вдвоем они молча зашагали по величественному храму, вместившему ковчег. Проходя по обширному залу, Арес вдруг осознал, где в его плане затаился изъян. Трубы заполнялись только что погибшими видными гражданами. Корабль воскрешения был настроен на возрождение важнейших граждан в случае всеистребительной катастрофы, обеспечивая цивилизации атлантов точку восстановления.

Заполнялось все больше и больше труб. Некоторые открывались, и безжизненные тела мешками вываливались из них прямо на пол. «Синдром воскрешения», – подумал Арес. Шок, причиненный смертью, оказался губительным для них, как для немногих во время рабочих бунтов. Сколько же времени прошло? Тысячи лет? Атланты настолько увязли в утопическом существовании, что психика всех граждан без исключения не смогла вынести мук насильственной смерти. Они погибли все до единого.

Трубы продолжали заполняться и открываться, исторгая бездыханные тела атлантов одно за другим.

Нужно остановить процедуру воскрешения, положить конец их адским мукам. Им никогда не прийти в сознание. Но он может обеспечить их безопасность. Он солдат. Это его работа… его долг.

Это сознание воспламенило его душу пониманием цели. Собранностью.

Арес бросился вперед, прикончив Ликоса одним ударом. И побежал по коридорам к мостику ковчега, где отключил цикл возрождения, позаботившись, чтобы его народ оставался в стазисе, но не выходил из труб.

Вызвав программу управления «стражами», он дал сферам инструкцию сражаться с кораблями Изгнанников, чтобы помочь ему бежать.

Глава 46

Арес долго стоял на мостике ковчега, глядя, как бело-голубые волны гиперпространства вздымаются и пробегают по обзорному экрану. Древний реликт работал как часы, перепрыгивая от одного гравитационного колодца планеты к другому за долю секунды, проскальзывая в гиперпространство, все более удаляясь от поля битвы родины атлантов.

Арес подивился, что архаичный корабль до сих пор функционировал. Их благодетели строили даже не на века, а на тысячелетия, и Арес гадал, не мог ли аватар, предоставивший ковчег ему настолько давно, заранее знать, что такое случится, а то и планировать подобное.

Генерал не видел аватара со времени Исхода, когда тот осудил действия Ареса, назвав их чудовищным предательством. Тот пропустил его слова мимо ушей, очертя голову ринувшись выполнять собственный план обеспечения безопасности своего народа. И теперь этот план вышел боком. Он отчасти повинен в уничтожении своего мира, и эта мысль терзала его неустанно.

Погрузившись в глубокие раздумья, Арес топал по темным металлическим коридорам, мысленно снова и снова проигрывая в памяти беседу с аватаром, особо выделяя отдельные фразы.

«Мы позволили своему обществу расколоться. Змеиная армия – все, что осталось после нас».

Арес понимал, что его народ повторил ту же ошибку. Общество атлантов раскололось, но Арес принял меры – антизмеиные законы.

В зале, вместившем тысячи труб, протянувшихся во тьму, генерал задержался у трубы, принявшей Ликоса. Взгляд мятежника был суров. Скоро Арес узнает секреты, таящиеся в его рассудке. Процесс воскрешения запечатлел его воспоминания, и генерал может их посмотреть.

В одной из адаптивных исследовательских лабораторий Арес вошел в желтый свет внутри большого стеклянного резервуара и смотрел пролетающие перед глазами воспоминания Ликоса.

Увидел, как тот поднимается на борт судна флота Изгнания и отправляется с родины атлантов на колонизируемую планету, где вместе со своим народом принимается строить убогое, зато прочное общество, опирающееся на фермерство и тяжелый труд. Проходили годы, поселения росли, избирали вождей, и Ликос стал светочем для собственного народа.

Арес увидел, как однажды он взбирается в горы. Его ждал посадочный модуль с одного из научных судов и стоявшая перед ним ученая, в которой Арес узнал Изиду.

Арес увидел их разговор и как Ликос взял контейнер. После того как содержимое контейнера было выпущено, Ликос забрался в трубу в плоте воскрешения, и время потекло, прерываясь через регулярные интервалы.

Изгнанники образовали клику вождей, ведавших истину об ускорении эволюции и время от времени информировавших Ликоса. На месте деревень выросли села, преобразившиеся в поселки, города, а там и мегаполисы, своим величием способные поспорить с мегаполисами на родине атлантов.

Аресу этот марш цивилизации представлялся этакой цейтраферной киносъемкой растения, пробивающегося из земли, растущего и распускающегося изысканным многокрасочным цветком.

В следующем воспоминании Ликос бросился прочь из трубы, покинул плот воскрешения и промчался по скальному уступу к обрыву на склоне, где узрел рдеющие угли, проносящиеся по небу и рушащиеся на города. Пепел и пламя застили горизонт.

Хоть Арес и не был готов признаться в этом, но в глубине души осознавал, что в этой бойне отчасти виноват и он сам. В годы после Исхода генерал запрограммировал «стражей» атаковать любые виды, поднявшиеся выше планки, не обладая геном Атлантиды в чистом виде. Изида не первой изолировала сущность, делавшую атлантов генетически обособленными; в годы после Исхода научные команды брали образцы генов у бесчисленного множества видов гоминидов, изолируя гены, управлявшие эволюцией атлантов. Результаты Арес использовал для выявления любых потенциальных врагов.

Аватар предупредил генерала в тот самый миг, когда этот план сформировался у него в мозгу, осудив это как предательство, но Арес считал свой план оправданным – всего лишь навсего способом выживания. Любая высокоразвитая цивилизация станет для атлантов угрозой. Она может прорвать сторожевую черту, точь-в‑точь как атланты в эпоху экспедиций, а то и похуже – напав на новую родину атлантов напрямую. Либо повторить Змеиную ошибку, позволив своей технике взять над ними верх, подчинить их цивилизацию себе. В пределах новой сторожевой черты есть место только для одной высокоразвитой расы, и Арес запрограммировал «стражей» истреблять любые развивающиеся виды, лишенные гена Атлантиды, – любую созревшую цивилизацию, кроме атлантов.

Через воспоминания Ликоса генерал узрел, как «стражи» исполняют свою программу, устраивая кинетические бомбардировки планеты Изгнания подобно многим другим, стирая с ее лица города и меняя климат планеты, чтобы наверняка добить всех выживших.

Но воспоминания Ликоса показали, что Изгнанники отчаянно бились за выживание на своей изувеченной планете. Раса, которую помогла создать Изида, оказалась жизнестойкой и решительной. Они ушли под землю, возводя в недрах города, инфраструктурой не уступавшие мегаполисам, прежде возносившимся на поверхности. Терапия Изиды создала расу, наделенную стремительно развивающимся интеллектом и кое-чем куда более опасным – бескомпромиссным стремлением выжить. Они преодолевали вызов за вызовом. Они воспроизвели технологию воскрешения атлантов, и их вожди пользовались ею, чтобы перескакивать через века, готовя бегство из пустыни, в которую обратился их мир. И преуспели. Из-под земли вознеслись тысячи кораблей, вступившие в бой со «стражами», появившимися в космосе, постепенно выиграли стычку и совершили прыжок прочь.

Сферы охотились за ними неустанно, и война между Изгнанниками и «стражами» то разгоралась, то угасала несколько тысяч лет кряду. В конце концов флот Изгнанников добился достаточного перевеса, чтобы совершить отчаянный рывок к родине атлантов в надежде принудить своих бывших гонителей отозвать «стражей», терзавших и избивавших их десятки столетий.

Арес увидел, как Ликос сажает свой треугольный корабль у самых стен античной усыпальницы, вместившей ковчег, где он со своими солдатами и нашел Ареса, – и воспоминания двух человек объединились.

Генерал вышел из желтого резервуара. Он лишь отчасти виноват в гибели своего мира. Остальная вина на Изиде – и она же послужит ключом к радикальному повороту событий.

В зале с трубами воскрешения Арес остановился перед двустворчатой дверью. Какая ирония – драконовские меры, принятые атлантами ради собственной защиты, в конечном итоге взлелеяли врага, низвергнувшего их самих… А они в своем стремлении к мирной, культурной цивилизации стали психологически неспособными даже дать сдачи.

Арес гадал, как ему исцелить свой народ, да и можно ли исцелить его вообще. Но пока перед ним стояли куда более серьезные проблемы. Флот Изгнанников боеспособен и растет. Скоро он окончательно возьмет верх над «стражами», а затем найдет ковчег. Времени в обрез. А когда «стражей» не станет, сюда хлынет Змеиная армия, искореняя и Изгнанников, и атлантов.

Вариантов у него наперечет. Требуется новое оружие, технология, которая нанесет последний удар.

Изида. Она – ключ ко всему.

Глава 47

Кейт смотрела из желтого резервуара, собираясь с духом перед последним нырком в прошлое Изиды. Следующие воспоминания откроют правду о пребывании атлантов на Земле и, как она надеялась, подскажут способ остановить Ареса.

* * *

Изиде казалось, что годы после сигнала бедствия с родины едва тащатся. Сколько раз они с Янусом ни пробуждались в своих трубах, никаких новостей все не было. Единственным свидетельством течения времени были показатели подвидов гоминидов, которых они прибыли сюда изучать. Ученые увидели, как первоначальные популяции распространяются по миру, развиваются, адаптируются, угасают и расцветают несметное число раз. Их журналы регистрировали прогресс, и они впали в единственную знакомую им рутину: анализ данных, планирование новых экспериментов и время от времени выход вовне ради их проведения. Янус оставался отстраненным, бесстрастным, не выказывая по отношению к Изиде своего чувства. Даже в этих обстоятельствах она не отвечала ему взаимностью. Но менялась, все более привязываясь к нарождающимся на планете видам. Быть может, на ней сказалась трагедия на родной планете или время, проведенное с Ликосом, но что-то в ней словно пробудилось, породив неудержимый эмоциональный катаклизм. Однако выхода для него не было. Она бросила все силы в науку, ожидая своего часа и надеясь на поступление новостей.

На центральном материке возникла новая группа гоминидов, и ей присвоили новый номер по каталогу – подвид 8472. Особи быстро развивались, выказав незаурядные способности к изготовлению орудий и общению.

– За ними надо присматривать, – сказал Янус.

– Согласна.

Они пометили новый подвид, как и другие, и проверяли численность его популяции всякий раз, когда вместе с Янусом пробуждались после очередного цикла анабиоза.

Пробудила их тревога, и Изида быстро нашла ее источник: супервулкан на острове близ экватора планеты изверг в атмосферу облако пепла, понизившее температуру на нескольких материках. Вулканическая зима повлияла на новый подвид крайне губительно, и он оказался на грани вымирания.

Выбравшись взять образцы у последних двух выживших, Изида приняла роковое решение. В пещере, глядя на уцелевших, она не могла просто смотреть, как они умирают. Она могла спасти их. Насколько знала ученая, удар по родине атлантов мог быть одной из множества атак на сотни человеческих популяций по ту сторону новой сторожевой черты. Она не могла смотреть, как этот вид уходит в небытие – тем более что ее исследования могли его спасти.

Доставив уцелевших на посадочный модуль «Альфа», Изида подвергла их терапии модифицированной версией гена Атлантиды, созданного ею для Изгнанников.

Обернувшись, она обнаружила, что Янус стоит в исследовательской лаборатории.

– Что ты делаешь?

– Я… провожу эксперимент.

– Какого рода?

– Модифицирую несколько генов, управляющих связями мозга. Полагаю, я могу дать им более высокий шанс на выживание. Это мои исследования…

– Нельзя.

– Мы должны, – настаивала Изида. – Они могут быть последними представителями своего племени. Мы не можем смотреть, как они вымирают.

Янус продолжал протестовать, но в конце концов уступил при условии, что они будут внимательно наблюдать за ходом эксперимента.

Несколько циклов анабиоза прошли без инцидентов. Изида и Янус наблюдали, как популяция подвида растет и выбирается с центрального материка, продвигаясь географически и интеллектуально, демонстрируя просто-таки головокружительный прогресс, и Изида чувствовала гордость, все возраставшую наравне с опасениями Януса.

– Ситуация может выйти из-под нашего контроля, – твердил тот.

– Не может.

– Мы должны консолидировать и контролировать геном. Во время интервалов нашего анабиоза могут возникнуть мутации. Мы можем пробудиться посреди враждебной высокоразвитой цивилизации.

На этот раз уступила Изида. Они поместили в мощи альфа-особи радиационный маячок и позаботились, чтобы первое племя держало их при себе.

Несколько циклов спустя их пробудила очередная тревога – к планете приближался корабль.

– Это генерал Арес, – поведал Янус. – В ковчеге.

Арес похоронил корабль под толстой ледяной шапкой, покрывающей материк на южном полюсе, и Янус с Изидой портировались к нему.

Генерал, ожидавший их в портальной комнате, заговорил без расшаркиваний, вперив в Изиду пылающий яростью взор:

– Ты истребила наш народ!

– Мы все это время торчали здесь, – огрызнулся Янус.

Арес активировал стенную панель, и на ней возникла голограмма, воспроизводящая воспоминания Ликоса. Они трое смотрели, как Изида высадилась на планете Изгнания и передала генную терапию. После этого цивилизация Изгнанников начала стремительно прогрессировать, пока ее едва не истребили «стражи». Затем Изгнанники мало-помалу восстали из пепла и вознеслись в космос, где их подстерегали «стражи». А последний эпизод показал, как Изгнанники берут новую родину атлантов в осаду, губя бесчисленное множество ее обитателей.

Изида ощутила, что колени у нее подкашиваются. Ее попытка воссоединить всю расу атлантов привела к ее гибели, к войне невообразимого размаха.

Она не могла вымолвить ни слова, вдруг лишившись голоса.

Зато в голосе Януса зазвенела сталь:

– Это фальсификация.

– Отнюдь. Ликос у меня в трубе. Он подтвердит.

Как ни старалась Изида скрыть свою реакцию на эту весть, это ей не удалось. Чувства вдруг нахлынули с сокрушительной силой, и ей отчаянно хотелось броситься прочь из рубки связи. Выражение ее лица не ускользнуло от внимания Януса, и его реакция выказала больше эмоций, чем Изида видела на его лице за всю жизнь. И от этого сердце ее облилось кровью почти так же сильно, как при просмотре голофильма.

– Воспоминания настоящие, – тихонько проронила Изида.

– Раз так, – Янус в упор посмотрел на Ареса, – значит, это ты натравил «стражей» на собственный народ. Ты и привел к краху.

– «Стражи» построены для защиты нас от любых угроз.

– Изгнанники угрозы не представляли. Они были просто высокоразвитой цивилизацией. Мы видели и другую, на другой планете, также подвергнутую бомбардировке. Станешь отрицать?

– Не стану, – отрубил Арес. – Я защитил нас от несметного множества угроз. Если бы не я, мы бы уже давно погибли. А их угрозой сделала ее терапия. Если бы она не изменила их геном, их бы не тронули.

Изида по-прежнему стояла в оцепенении.

– Чего же ты хочешь от нас? – спросил Янус.

– Я прочел ваши исследовательские журналы. Вы произвели аналогичные генетические изменения здешних человеческих видов.

– Да, – согласился Янус. – Чтобы предотвратить их вымирание.

– Что ж, ваш последний научный эксперимент едва не повлек наше вымирание. Я присоединяюсь к вашей маленькой экспедиции, чтобы история не повторилась.

Изиде казалось, что спор Ареса и Януса затянулся на долгие часы. В конце концов ученый сдал позиции. Прежде чем покинуть ковчег, Изида обернулась к Аресу:

– Я бы хотела увидеть Ликоса.

– Полагаю, вы двое виделись достаточно. А кроме того, военнопленным свидания не положены.

Глава 48

В недели, последовавшие после прибытия Ареса, жизнь Изиды и Януса почти вернулась в нормальную колею. Они вели свои эксперименты, как и прежде, вот только теперь при них неотлучно присутствовал Арес, вечно заглядывая им через плечо и не говоря почти ни слова. Как и Янус. Если он и высказывался, то исключительно по делу, и в его действиях уже не было энтузиазма, страсти к работе, которой он посвятил всю свою жизнь. Это вкупе с сознанием, что она учинила собственным единоплеменникам, повергало Изиду в бездну темного отчаяния. С каждым прошедшим днем ей все больше казалось, что стены посадочного модуля и крохотная планетка, на которой они застряли навечно, наваливаются на нее, стискивая удушающим бременем. Изида чувствовала себя застрявшей в ловушке и совершенно одинокой.

Часто, оборачиваясь, она встречала устремленный на нее ледяной взор Ареса, но тот не подходил к ней и не говорил ни слова.

Однажды, когда Янус был на полевой вылазке, Арес вызвал ее. Изида неохотно портировалась на ковчег воскрешения, в глубине души лелея надежду: «Он передумал. Он позволит мне увидеться с Ликосом». Выполнила указание корабля явиться во вспомогательный стазис-отсек. Вполне логично было предположить, что Ликоса держат там, отдельно от основного стазис-отсека. Надежда ее разгоралась.

Двери распахнулись, и у Изиды прямо челюсть отвисла. Там полукругом стояла дюжина труб, и во всех содержались разные гоминиды.

– Просто хотел привлечь твое внимание. Я знаю, что ты питаешь слабость к варварам.

– Ты не имел права захватывать их! – резко обернулась к нему Изида.

– Они в опасности. На самом деле благодаря тебе им угрожает самая большая опасность во Вселенной. Рано или поздно Змеиная армия ассимилирует их. Если только «стражи» не найдут эту планетенку и не искоренят их прежде. Разумеется, при условии, что Изгнанники не найдут нас всех…

– Ты заблуждаешься…

– Тебя там не было, Изида. Тебе надо было видеть флот Изгнанников, уничтожавший наш мир. Они дикари. Дикари с невероятными дарованиями, но без сдерживающих факторов. Чудовища, порожденные твоей терапией. Жертвы твоих экспериментов. В точности как подвид восемьдесят четыре семьдесят два.

– Чего тебе надо от меня?

– Я хочу дать тебе шанс, Изида. Шанс искупления.

Не услышав в ответ ни слова, Арес продолжал:

– У нас есть возможность устранить причиненный вред, снова объединить наш народ и спасти этих людей.

– Как?

– Мы можем направить их эволюцию. Мы можем создать то, что положит этой войне конец.

Изиде отчаянно хотелось воспротивиться, выбежать из комнаты и больше не возвращаться, но искушение устранить причиненный ущерб было непреодолимым. Она решила хотя бы выслушать Ареса. Вреда от этого не будет. И негромко молвила:

– Слушаю.

– Я взял генетические образцы, но не обладаю познаниями, требуемыми, чтобы сконструировать необходимые мне биологические виды. А ты это можешь. Я же располагаю сведениями, в которых ты нуждаешься, – информацией о том, как «стражи» засекают ДНК и Змеиный вирус, информацией, которую я таил от нашего народа со времени Исхода. – На экране в другом конце помещения появилась цепочка ДНК. – Это Змеиный вирус, заразивший экспедиционный флот атлантов перед Исходом. Это ключ. С моей информацией и твоим знанием генной инженерии мы можем преобразить ход событий во Вселенной. – Арес подступил к ней ближе. – Виды, которые мы создадим, восстановят наш народ. Отказавшись, ты воистину погубишь всех нас.

Арес будто знал все ее кнопочки наперечет и играл на них, как на музыкальном инструменте. Он сулил единственное, ради чего Изида была готова на все, – искупление. Шанс воссоединить народ и снова сделать Изгнанников безопасными. Изида твердила себе, что ради хороших деяний иногда необходимо работать с плохими людьми, но украдкой задавалась вопросом, не кривит ли душой ради самооправдания.

В последующие годы Изида тайно сотрудничала с Аресом, снова держа свою работу в секрете от Януса, который наверняка выступил бы против, как справедливо предсказывал Арес. Изида понимала, что генерал замалчивает какую-то информацию, выдавая ей ровно столько сведений, сколько необходимо для завершения нужных ему экспериментов. И вечно твердил, как мантру, что информация о «стражах» и Змее предназначена только для узкого круга лиц и раскрытие подробностей Изиде подорвет безопасность несчетного количества миров.

Она понимала, что ей отведена роль пешки, но не видела иного выхода, не видела никаких альтернатив. Шли годы, а Изида все не могла набраться духу поговорить с Янусом начистоту, не в силах предать его снова.

Цикл за циклом она удалялась в свою камеру анабиоза в чаянии, что Арес сдержит слово и при следующем ее пробуждении объявит, что подвид 8472 готов и воссоединение атлантов не за горами.

Но вместо того пробудилась от сигнала тревоги. Как только экран рядом с камерой анабиоза заполыхал сигналами популяционной угрозы, Изида постигла масштабы вероломства Ареса. По всему земному шару человеческие подвиды вымирали буквально на глазах – три сразу, кроме подвида 8472, послужившего орудием Ареса.

Если Янус и понял правду, то сказать об этом не пожелал. А сделал то, что Изида и предполагала: бросился спасать кого мог, – подвид 8470, который впоследствии назовут неандертальцами. Посадочный модуль «Альфа» опустился у побережья района, позже названного Гибралтаром, и Янус с Изидой, облачившись в скафандры, вышли и унесли последнего живого неандертальца.

Когда они оказались на корабле, тот затрясся от взрывов, расколовших судно пополам, яростно швыряя Януса и Изиду. Поместив неандертальца в анабиозную трубу, они устремились на мостик.

– Арес нас предал, – наконец нарушил молчание Янус.

Изида не находила слов для ответа. Секунда тянулась за секундой, и она решила, что Янус осознал правду во всей полноте, но не обмолвился ей ни словом, сосредоточив внимание на панели управления. Заблокировал посадочный модуль, затем активировал процедуры на случай вторжения чужаков на их космическом корабле, чтобы Арес оказался в ловушке, если вздумает им воспользоваться. Затем посадочный модуль потряс новый взрыв, яростно впечатавший Изиду в стену. Она подняла глаза, балансируя на грани беспамятства. Янус пересек комнату и опустился рядом с ней на колени, поглядев ей в лицо. Сквозь прозрачное забрало шлема она видела тончайшие оттенки эмоций. Боль. Страдание. Горечь сознания предательства. Изида отчаянно хотела сознаться, сказать ему все, попросить прощения. Но не могла издать ни звука. Янус поднял ее – экзоскелет его скафандра без труда совладал с ее весом – и бросился бегом по коридорам посадочного модуля и без остановки в портал, выйдя в ковчег. Последнее, что запомнила Изида, это как Арес выстрелил в нее – и она умерла, выскользнув из рук Януса.

* * *

Кейт взмокла от пота. Каждый вздох давался с болью, она захлебывалась воздухом, будто утопленница. Теперь она видела все воспоминания – и те, с которыми родилась, и те, которые Янус пытался от нее утаить. А остальное она знала. В тот день в ковчеге воскрешения Арес стрелял в Януса, но убить не сумел. Ученый вернулся через портал на посадочный модуль «Альфа», разбитый и затонувший у побережья Гибралтара, – и безвыходно застрял в обломке близ Марокко. Он отчаянно пытался воскресить свою напарницу в другой части посадочного модуля «Альфа», но без ее сигнала смерти корабль повиноваться отказывался. Янус пытался годами, перепробовав на стазис-камерах уйму разных подходов.

Когда же он наконец сдался, то перепрограммировал корабельные устройства замедления времени на излучение радиации, которая откатит генетические изменения, внесенные Аресом и Изидой, в уповании вернуть человечеству геном, который обезопасит его от «стражей», Изгнанников и Ареса.

После Янус просто ждал. Посадочный модуль пролежал на дне тринадцать тысяч лет, пока группа «Иммари» Интернейшнл» не начала раскопки в районе близ Гибралтарского залива в надежде найти легендарный город Атлантида Платона. Компания наняла горного инженера по имени Патрик Пирс, раненного во время Первой мировой войны. Добравшись до устройства замедления времени, впоследствии названного Колоколом, его команда выпустила на волю пандемию испанской инфлюэнцы, погубившую миллионы жизней. Пирс поместил свою умирающую жену в одну из найденных труб, и находившийся в ее утробе плод родился в 1978 году, оказавшись девочкой. Пирс назвал ее Кейт Уорнер, и тридцать пять лет, вплоть до последней вспышки Чумы Атлантиды, она носила в себе часть воспоминаний Изиды, не ведая о том. Застрявшие в подсознании фрагменты руководили ею всю жизнь. Она стала генетиком, специализировавшимся по мозговым связям, посвятив жизнь созданию терапии, устранявшей когнитивные отклонения. Всю свою жизнь Кейт пыталась подправить ген Атлантиды, чтобы завершить работу Изиды и исполнить ее желание искупить свою ошибку. Теперь Кейт наконец получила все знания, необходимые, чтобы совершить это.

Она открыла глаза. Ощутила спиной холодное дно резервуара и обнимающие ее плечи теплые руки Мило. Кровь капала у нее из носа в набежавшую внизу лужу.

– Вам больно, доктор Кейт.

– Ничего страшного. Я знаю, что надо делать.

Глава 49

Дориан чувствовал, как жизнь утекает у него между пальцев. Он лежал навзничь в переговорной кабине, устремив взгляд в потолок и мысленно перебирая воспоминания и все, что знал, в надежде предугадать следующий ход Ареса.

Генерал убил Изиду в тот же день, когда устроил диверсию на посадочном модуле «Альфа», но Януса убить не сумел. Годами ученый пытался воскресить Изиду, от безысходности заслав все данные воскрешения, кроме собственных, в трубы отсека, оказавшегося у побережья Гибралтара. Когда Колокол, смонтированный на посадочном модуле «Альфа», спровоцировал испанскую инфлюэнцу, отец Дориана – ведущий член «Иммари» – поместил его в одну из труб, где тот и оставался вплоть до 1978 года. Дориан пробудился изменившимся, не осознавая воспоминаний Ареса, погребенных в подсознании и вечно понукавших его. Вся ненависть Ареса, все негодование на Изиду постоянно присутствовали там, в недрах сознания Слоуна. Всю свою жизнь Дориан страшился невидимого врага, грандиозной угрозы, к которой считал человеческий род генетически неприспособленным. А теперь знал, что это правда. Змеиная армия, Изгнанники, «стражи» – все это источники угрозы. Как и сам Арес. Он хотел использовать человечество для своих собственных целей, оно играло в его плане ключевую роль, хотя какую именно, Дориан по-прежнему не понимал.

После диверсии на корабле в Гибралтаре Арес выпустил ретровирус, который Изида помогла ему разработать, использовав супервулкан в Индонезии в качестве средства доставки. Затем генерал портировался на корабль ученых, но контрмеры Януса превратили для него корабль в мышеловку. Арес воспользовался своей связью с ковчегом, погребенным подо льдами Антарктиды, чтобы явиться в облике аватара, вступившего в контакт с Дорианом, когда тот, спустя свыше тридцати лет после своего второго рождения из трубы и тринадцать тысяч лет после вероломной диверсии Ареса на корабле научной команды, наконец вошел в ковчег. Дориан вынес из ковчега воскрешения в Антарктиде кейс. Его радиация довершила генетическую трансформацию человечества в последние дни Чумы Атлантиды, а чемоданчик портала привел Дориана на главный корабль ученых, где он и спас Ареса.

В последовавшие за этим недели генерал наломал дров на планете, устроив потоп и толкнув народы на гражданскую войну. Дориан был уверен только в одном: так армию не строят. Арес намеренно подрывает силы человечества. Но почему? В качестве какой-то приманки? Или у него более далеко идущие планы? Бессмыслица какая-то…

Вскарабкавшись на ноги, Слоун побрел прочь из светозарной переговорной кабины. Вышел на открытую площадку с высокими стеклянными окнами, открывающими вид на колоссальный сборочный конвейер. Цилиндр, производящий сторожевые сферы, протянулся в черноту космоса без конца и края. Конвейер, производивший тысячи «стражей» ежеминутно, остановился, но сфер было много, как никогда. Дориан подошел ближе к окну. Небо озаряли крохотные сине-белые вспышки, будто тысячи светлячков в ночи. Червоточины открывались и закрывались, каждая доставляла одного «стража», и они ежесекундно прибывали тысячами. Весь небосвод заполнили черные объекты, заслонившие все звезды, и темноту нарушали только вспышки, провозглашавшие об их прибытии.

Что-то происходит. Они собираются здесь в ожидании чего-то.

Направившись в рубку связи, Дориан подключился к базе данных позиционирования «стражей». Все системы опознавали его как генерала Ареса, не утаивая от него ни бита информации. Слоун изучил карту. Сторожевая черта, защищавшая этот регион пространства от Змеиного флота, распадалась. Большие группы «стражей» покидали строй, собираясь к заводу. На краю старой черты, где был военный бакен у поля Змеиной битвы, массировался Змеиный флот, образуя зону сосредоточения войск. На экране корабли были просто россыпью точек, но во рту у Дориана сразу пересохло. Носом хлынула кровь, и он утер ее, гадая, сколько времени у него в запасе и сможет ли он сделать ради спасения собственного мира хоть что-нибудь.

* * *

Натали пробудил хлопок двери. Выскользнув из-под одеяла, она прокралась к окну, слыша скрип холодных деревянных половиц у нее под ногами.

Три из четырех джипов заводили двигатели. Свет их фар на миг заглянул в окно, пока они сдавали задом по грунтовке, обсаженной соснами, ведущей к проселку, уходящему в горы Северной Каролины. Натали оглянулась на кровать. Мэтью еще спал, свернувшись под толстыми одеялами клубочком.

Она направилась было к двери спальни, но ноги совсем окоченели. Натянув туфли и свитер, Натали вышла.

Майор Томас сидел у огня, потягивая кофе и слушая радио.

– Что происходит?

– Это по поводу снабжения, – ответил он. – Кофе?

Кивнув, она уселась в деревенское кресло напротив него лицом к огню.

– У нас что, закончились запасы?

– Нет. Пока нет. Но у правительства – да, – он указал на радиоприемник, и Натали на минутку прислушалась, пока он наливал ей кофе.

Вещает радиостанция правительства Соединенных Штатов. Все граждане, годные к военной службе, должны явиться в ближайшие пожарные депо. Наше правительство и наши запасы провизии атакованы милицией повстанцев. Если вы получили военную подготовку, вы сейчас особенно нужны для защиты американской родины. Явитесь немедленно в ближайшее пожарное депо для получения дальнейших указаний. Вас обеспечат питанием, и вы поможете спасти жизни…

Томас повернул ручку старинного приемника, приглушив звук.

– Со вчерашнего вечера призывы стали более отчаянными. Должно быть, бои стали более ожесточенными. Я так думаю, милиция «Иммари» одержала ряд побед.

– А вы не пойдете?

– Нет. Лишь вопрос времени, когда сюда кто-нибудь наведается.

Натали тяжело вздохнула, не находя слов.

– И потом, я предпочитаю быть здесь, а не где-либо еще.

* * *

На мостике ковчега воскрешения Арес смотрел, как последние глыбы льда соскальзывают с взлетающего древнего корабля, рушась обратно на материк Антарктиды.

Пока судно возносилось сквозь атмосферу, он озирал планету, погубленную его руками. Повсюду неистовствовали циклопические бури, и береговая черта обратилась в ядовитые болота затонувших городов.

Искушение для врага будет непреодолимым. Пребывание Ареса на этой планетенке пошло не совсем так, как запланировано, но сейчас он вернулся в колею, и ничто не сможет его удержать.

Архаичный ковчег покинул атмосферу, и генерал нацелился на дрейфующий бакен, одним выстрелом уничтожив его. Теперь эта уязвимая планетка будет у Змей как на ладони. Скоро они будут здесь, и тогда грянет последнее сражение.

Набрав место назначения ковчега, Арес распахнул гиперпространственный тоннель. Секунду постоял на мостике корабля, глядя, как по экрану пробегают синие, белые и зеленые волны, будто обратный отсчет времени до встречи с судьбой.

Наконец он покинул мостик и зашагал, печатая шаг, по темным металлическим коридорам к камере, в которой проводил изрядную часть времени в последние пару недель.

На лице и груди Ликоса, крепко привязанного ремнями к стене, запеклась кровь. На Ареса он даже не посмотрел.

– Хочу поблагодарить тебя за помощь, – изрек генерал.

Ликос даже бровью не повел, глядя прямо перед собой.

Активировав стенной экран, Арес воспроизвел видео, которое вытянул из Ликоса пытками – сигнал бедствия, обращенный к флоту Изгнанников.

Пленник приподнял голову ровно настолько, чтобы видеть.

– Сколь подобающе, – глумился Арес. – Вы с Изидой помимо воли уничтожили обе наши цивилизации. А теперь ты поможешь мне все исправить. Теперь уже скоро.

Арес направился было к двери, но Ликос остановил его.

– Ты нас недооцениваешь.

– Нет. Я недооценил тебя однажды, но это в последний раз. Мне нужно было изничтожить вас на родине, когда тебе подобные начали убивать наших собственных граждан. В этом и состояла наша ошибка – что мы пошли на мировую, переселив вас. Мы оставили вас в покое, и вы отплатили нам, вернувшись на родину и устроив резню.

– У нас не было выбора. Мы лишь хотели остановить «стражей».

Арес переключил изображение. Экран показал гиперпространственное окно, через несколько секунд исчезнувшее, сменившись колоссальным заводом в пространстве и флотом «стражей».

Ликос не сумел скрыть свой ужас.

– Я недооценил твой народ. Я строил новую армию «стражей» сорок тысяч лет. Новые «стражи» приспособлены для борьбы с вашими кораблями. Я отозвал все силы из сторожевой черты. На флот Изгнанников обрушатся все «стражи» до последнего. Вам не победить. Я только что передал твой сигнал бедствия.

На экране большие группы сторожевых кораблей начали прыгать прочь.

– Все будет кончено через считаные часы, – сказал Арес.

– А Змеиная армия…

– На нее у меня свои планы. Я просто хотел, чтобы ты был в курсе происходящего. Я оставил тебя в живых, чтобы ты мог посмотреть. Я покажу тебе обломки, когда все будет позади.

И Арес зашагал прочь, не обращая внимания на крики Ликоса. Намеченный час почти пробил. Арес заранее предвкушал ошеломительное чувство триумфа, блаженства успешного свершения. Но в душе у него было так же темно и холодно, как в коридорах, по которым он шествовал.

В зале с трубами и последними представителями своего народа генерал помедлил. Годами он винил Изиду и Ликоса, но Изиду уже убил, а Ликоса покарал. Скоро он завершит возмездие всему народу Ликоса. Но пустота не уходила…

Когда процедура стыковки завершилась, Арес, покинув ковчег, двинулся через древний завод «стражей». На смотровой палубе он замешкался, мгновенно ощутив опасность. Кто-то там был. Кто-то там есть. Упаковки от пайков атлантов были разбросаны по всему полу. И засохшие следы крови.

Арес зашел за угол, идя по кровавому следу. Тот обрывался у рубки связи. Генерал открыл ее.

В углу лежал Дориан. Глаза его были полузакрыты. На лице у него запеклась кровь, как у Ликоса. Арес поглядел на переговорную кабину. Слоун добрался до его воспоминаний. Неужели все видел?.. А, неважно. Он помешал Кейт Уорнер связаться со Змеиной армией, пока Арес не совершил свою эскападу. Он сыграл свою роль в последний раз и теперь совершенно бесполезен.

– Ты лгал мне, – слабым голосом промямлил Дориан. – Предал меня. Всех нас.

– Ну и что же ты собираешься по этому поводу предпринять, Дориан?

Слоун раскрыл ладонь. Из нее выкатился металлический предмет, остановившийся под столом, вне поля зрения. Сделав шаг вперед, Арес сообразил, что это, за секунду до того, как оно сработало. Граната.

Глава 50

Последнее, что помнил Дэвид, – это появление на поле боя в космосе корабля с эмблемой змеи и захват его спасательной капсулы с военного бакена. Должно быть, после этого он потерял сознание. Или его усыпили.

Очнулся он в мягкой постели, в хорошо освещенной комнате с голыми белыми стенами. То ли тюремная камера, то ли больничная палата, а скорее – нечто среднее. Единственной приметной чертой помещения было небольшое панорамное окно с видом на космос. От этого зрелища кровь у него в жилах застыла. Вдаль, сколько видел глаз, простирались кольцо за кольцом, напоминавшие кольца Сатурна, только составленные из сцепленных кораблей. Змеиных кораблей. Сколько ж их там? Миллионы? Миллиарды? А он стоял на корабле в центре этих колец – так сказать, в утробе левиафана.

Дверь скользнула в сторону, и, к изумлению Дэвида, внутрь вошло существо, выглядевшее человеком с кротким выражением моложавого лица и светлыми волосами, стянутыми в конский хвостик. Дэвид оценил его возраст лет в сорок.

– Вы пробудились, – произнес посетитель.

– Да. – Вэйл замялся, не зная, с чего начать. Они спасли его? Или захватили в плен? Он решил начать с нейтрального вопроса, а там уж как пойдет: – Где я?

– Внутри первого кольца.

– Первого кольца?

– До этого мы еще дойдем. Наше понимание ваших обычаев общения весьма ограничено, но вы, вероятно, гадаете, как меня называть.

– Ага…

– Двести сорок седьмой. – Человек протянул руку, и Дэвид неохотно пожал ее. – Да, имя диковинное, но мы в именах не нуждаемся и потому должны что-нибудь изобретать, когда сталкиваемся с кем-либо наподобие вас. Я был звеном номер двести сорок семь в первом кольце, и теперь это практически все, что у меня есть… э‑э… имяобразного.

– Ясно. Что ж, а я Дэвид Вэйл.

247‑й отступил, вскинув руки.

– Знаю. Я знаю о вас все. И о вашем народе. Вы вызвали тут изрядный переполох.

Дэвид прищурился, не зная, что сказать.

– Видите ли, мы нашли вас на древнем поле боя, где однажды вступили в контакт с расой, которую вы называете атлантами. Самое же диковинное тут то, что у вас есть часть их ДНК, часть нашей ДНК, а еще часть новой ДНК – очень экзотические генетические компоненты, последовательности, которых нам прежде видеть не доводилось. А мы-то думали, что повидали все, – улыбнулся 247‑й.

Дэвид хранил молчание, но в мозгу у него зазвенел тревожный набат. Что-то здесь не так. Это существо – не то, чем выглядит. И тут же, опираясь на собственную выучку, Вэйл понял, что происходит, – допрос.

– Ой, не стоит так думать, – поднял брови 247‑й. – Я вовсе не допрашиваю вас… О, ладно, позвольте растолковать. Ваше тело эмитирует радиацию, которую мы можем считывать, так что я не читаю ваши мысли как таковые. Ваше сознание транслирует их мне. – Он снова улыбнулся. – Тут я ничего не могу поделать.

– А чего вы хотите от меня?

– Ничего. Абсолютно ничего. На самом деле мы хотим вам помочь.

– В чем помочь?

– Присоединиться к Кольцу.

– Я из неприсоединившихся.

– Знаю, – благодушно произнес 247‑й. – Повторю, я знаю о вас все. Я видел вашу память. Но о Кольце вы не знаете ничего. Мы предлагаем вам шанс спасти миллионы, а то и миллиарды ваших соплеменников… – 247‑й помолчал. – Но давайте смотреть фактам в лицо – на самом деле вас волнует судьба только одного человека.

Противоположная стена преобразилась в видеоэкран, показывавший все так, как видели глаза Дэвида. Появилась спальня с французскими окнами, ведущими на небольшую веранду с видом на море. Гибралтар.

Кейт лежала в постели, глядя на него ласковым зовущим взором.

– Мы можем спасти ее, – сказал 247‑й.

Вэйл непроизвольно спросил, каким образом, услышав собственный голос будто со стороны.

– Ее организм сломлен, но в Кольце это роли не играет. Кольцо существует вне пространства и времени. Каждое звено вечно. Мы превзошли примитивную биологию, может и она. И вы. Вы можете быть вместе вечно, жить нескончаемой жизнью. И даже более того. Мы создали Кольцо, чтобы получить доступ к квантовой ткани, которую зовем Первозданной Сущностью. Мы верим, что, когда задействуем каждую форму жизни во Вселенной, каждое звено, связующее с Первозданной Сущностью, мы обретем над сущностью полный контроль, что сделает нас воистину вечными и всемогущими. Мы – Кольцо, опоясывающее пространство и время, и мы неудержимы. Присоединяйтесь к нам.

– Я вам нужен.

– Мы хотим, чтобы вы были с нами. Хотим вам помочь.

Противоположная стена трансформировалась снова, показав поле Змеиной битвы, где последние осколки бакена обрушились на равнину обломков. Кольца кораблей вращались перед солнцем, генерируя бело-голубые порталы. И между ними двигалась нескончаемая череда кораблей.

– Этот флот направляется к вашей планете. Это один из скрытых миров, которые мы пытались отыскать очень давно. Аналогичные корабли направляются на каждую планету в пределах сторожевой черты. И сама эта черта – артефакт моей собственной цивилизации, мира, сотворившего первое кольцо. Наш мир раскололся. Некоторые люди цепляются за прошлое, за свое примитивное смертное существование, точь-в‑точь как вы сейчас. Они создали «стражей», чтобы выиграть время для других человеческих миров, но теперь «стражи» морально устарели. Они отступают. Они уже давно отступают. Каждый раз, когда они формируют новую сторожевую черту, то меньше последней, и каждый раз мы прорываем ее.

– Ваш флот собирается напасть на мою планету?

– Мы предпочитаем термин «освободить».

Дэвид внимательно разглядывал этого человека, существо – или что оно там такое.

– Что будет с нами?

– Это зависит от вас. Сражаться с нами вы не можете. Ваш мир лежит в руинах. Поглядите на страдания, на то, что вы сотворили сами с собой. Мы можем положить конец их страданиям. Подумайте о своей жизни.

Стена изменилась снова. Дэвид увидел монтаж сцен собственной жизни, формирующихся и уходящих в затемнение, марш воспоминаний, по большей части печальных. Вот он ребенок на похоронах отца, убегающий в свою комнату в поисках покоя и уединения в это темное время. Вот он аспирант, бегущий к зданиям 11 сентября; вот они рушатся, погребая его. Его мучительное выздоровление. Поступление в ЦРУ. Вот он на волосок от смерти и начинает все сызнова, поступив в «Часовую Башню». Вот он сражается с Дорианом. Захватывает базу «Иммари» в Сеуте. Потоп на Земле. И наконец – его ретирада в посадочном модуле и путешествие на бакен.

– Вы всегда были на стороне проигравших, Дэвид. Вы всегда тщетно бились, повинуясь велениям сердца. Для разнообразия послушайтесь разума. Присоединяйтесь к нам. Вы нужны Кейт.

– А я нужен вам?

– Нам – нет. Нам никто не нужен. Кольцо неизбежно. Но если вы присоединитесь, это поможет нам ассимилировать ваш народ. Как я сказал, мы еще не видели вам подобных. Вы – совершенно новый вид, и мы полагаем, что вы имеете какую-то особую связь с Первозданной Сущностью. Мы считаем, это даже может преобразить то, как мы ведем дела здесь, – широко улыбнулся 247‑й. – Позвольте объяснить. Ваше тело состоит из атомов, квантово‑механически перепутанных с атомами всех, с кем вы когда-либо вступали в контакт. Все эти атомы также связаны с квантовой силой, которую мы зовем Первозданной Сущностью. Наши технологии превосходят ваше понимание, но если вы примете свою роль в качестве звена Кольца, мы сможем воспользоваться вашим доступом к Первозданной Сущности, а затем сможем получить доступ к тем, с кем связаны вы. К Кейт. К остальным вашим соплеменникам. Это эффект домино. Если наша теория верна, Кольцо мгновенно распространится через вашу квантово‑механическую перепутанность.

– Так вот что вам нужно – мой доступ к этой вселенской сущности. Моя душа.

– Что за нелепая терминология… – недовольно поморщился 247‑й.

– Но это правда.

– Да.

– А если я откажусь?

– Мы всегда предпочитаем легкий путь, Дэвид. Мы занимаемся этим испокон веков. Если вы откажетесь, мы все равно попытаемся ассимилировать вас. Если не сумеем, убьем вас. Затем, когда наши корабли прибудут к вашей планете, они убьют всех остальных. Мы убиваем всех, кого не можем ассимилировать. В этой Вселенной есть место только для одного высокоразвитого вида, и эта раса – Кольцо. Будьте благоразумны, Дэвид. Подумайте о Кейт. Чего хотела бы она. Если вы присоединитесь к Кольцу, по прибытии эти корабли будут собирать звенья. В противном случае будет бойня. Кейт тоже умрет. Как и вы.

– То есть присоединяйся – или прощайся с жизнью?

– Таков порядок Вселенной, Дэвид, признаёте вы это или нет. Итак, каково же решение?

Вэйл поглядел за окно на почти бесконечную череду колец. Отсюда уже не вырвешься. Для Дэвида это решение отразило убеждения, двигавшие им всю жизнь. Он верил, что каждый заслуживает права быть непохожим на других. Свободу, за которую он бился всю жизнь. На одной чаше весов лежали свобода и гибель, на другой – Кейт и ассимиляция, и на обеих – участь целого мира. Но Дэвид считал, что его мир бился слишком упорно, чтобы принять ассимиляцию. Человечество не для того столько претерпело, чтобы стать парой звеньев в бесконечной цепи. Решение далось ему легко.

– Мой ответ будет «нет».

Белые стены комнаты растворились до черноты. Удобная постель преобразилась в жесткий металлический стол. Дэвид был пристегнут к нему. Человеческая наружность 247‑го уступила место серой коже, под которой копошились крохотные машины.

– Быть посему.

Дэвид ощутил, как в шею ему впивается игла.

Глава 51

Мэри в глубоком раздумье выхаживала по темным металлическим полам медицинской лаборатории посадочного модуля «Бета», когда на настенном экране красными печатными буквами вспыхнуло уведомление.

– Готов, – пробормотала она. И только тогда осознала, что боялась момента, когда корабль закончит строить ретровирус на основе сигнала, который она получила несколько дней назад. Почему? Это достижение венчает ее карьеру. Если вирус – средство связи с чужой цивилизацией, этот прорыв оправдает всю ее карьеру, каждое принятое ею решение.

Пол, положивший голову на руки и пребывавший где-то между мечтаниями и дремой, поднял лицо. Мэри расплылась в улыбке, увидев то, чего не мог увидеть он сам.

– Что?

Лизнув подушечку большого пальца, женщина потерла ему лоб.

– Ты пишешь на собственном лбу.

Пол швырнул ручку на стол.

– А‑а… Спасибо. – И обратил взгляд к экрану. – Значит, готов.

– Как это действует? – поинтересовалась Мэри.

– Входишь в медицинскую капсулу, и «Бета» проводит терапию. Точно так же, как другой отсек оперировал Кейт. Если что-нибудь пойдет не так, она постарается спасти тебя.

– А ты не пройдешь терапию? – спросила Мэри.

– Нет. Ну… не планировал. Это твое открытие. Я думал, ты захочешь быть первой.

– Хотела – пару дней назад. Я бы ухватилась за такую возможность обеими руками. Первый контакт, кульминация всех моих трудов. Но я кое-что поняла. Я ринулась в работу после того, как мы… пошли разными дорогами. Я была одержима работой, потому что больше ничего у меня не осталось. Я искала чего-то, и это что-то не имело ровным счетом никакого отношения ни к инопланетянам, ни к сигналам радиотелескопов.

– Я прекрасно понимаю, о чем ты. Но если Кейт не проснется в этом своем сосуде, это наш единственный способ выбраться отсюда. В противном случае мы застряли.

– Знаю. А ты что думаешь? Поговори со мною, Пол. Что тебе подсказывает чутье?

Бреннер отвел взгляд.

– Я знаю, сколько этот сигнал значит для тебя, Мэри, скольким ты пожертвовала за годы своей карьеры. Если спрашиваешь, что чует мое нутро, то я просто не верю в дружелюбных инопланетян, транслирующих ретровирусы в космос. Я знаю, что варианты у нас исчерпаны, но считаю, что надо обождать.

Мэри улыбнулась. Она чувствовала безмерную усталость, страх до потери пульса и, как ни странно, такое счастье, какого не ощущала давным-давно.

– Согласна. А уж если я хочу ждать, то ни с кем, кроме тебя.

– Та же история. – Пол встретился с ней взглядом.

– Мы наверняка найдем чем заняться, пока ждем.

* * *

Пол не знал, долго ли они с Мэри пробыли у себя в комнате, да и не интересовался. Он разобрался, как запереть дверь и выключить свет, а ничего другого и не требовалось.

Мэри спала рядом под наполовину сползшей простыней. Пол смотрел в потолок. Его обычно напряженно работающее сознание было заполнено пустотой и полнейшим удовлетворением.

В темноте эхом раскатился стук в металлическую дверь, и Бреннер сел. Мэри проснулась через несколько секунд. Оба торопливо оделись и открыли дверь. На пороге стоял Мило.

– Доктор Кейт пришла в себя. Она больна.

В адаптивной исследовательской лаборатории доктор Уорнер снова лежала на твердом столе, выдвинутом из овальной медицинской капсулы. Экран на соседней стене отображал показатели ее жизнедеятельности.

Времени у нее осталось всего ничего. Пол пробежал взглядом журнал хирургии. Мило поместил ее в капсулу по окончании последнего сеанса в резервуаре. Корабль сделал все, что мог, но ситуация безнадежна. У нее в запасе не больше часа.

– Пол… – едва слышно прошелестел ее голос.

Бреннер склонился к ложу.

– Ретровирус…

– Что это?

– Змеиный вирус.

Мэри и Пол обменялись взглядами, говорившими: «Мы были на волосок».

Кейт закрыла глаза, и данные на экране сменились журналом связи. Она отправила сообщение на какую-то планету – вероятно, воспользовавшись своей нейросвязью с кораблем. Пол предположил, что ее местоположение Кейт узнала в симуляциях памяти.

– Изгнанники, – промолвила доктор Уорнер. – Они – наша единственная надежда. Я могу их спасти.

«Изгнанники?» Пол уже хотел было спросить, о чем речь, но Кейт быстро все объяснила – по-прежнему чуть слышным шепотом. Описала раскол цивилизации атлантов, произведенные Изидой генетические изменения Изгнанников, сделавшие их мишенью антизмеиной программы «стражей».

– Скоро они будут здесь, – сказала Кейт. – Надеюсь. Если я умру, ты должен завершить мою работу, Пол.

Бреннер посмотрел на цепочки ДНК на экране, пытаясь ухватить суть.

– Кейт, я… это безнадежно. Я не понимаю и половины всего этого.

Корабль вдруг тряхнуло, и экран переключился на внешний обзор. На орбите зависла добрая сотня сторожевых сфер, стрелявших по планете. По посадочному модулю «Бета».

Глава 52

Пол почувствовал, как рука Мэри скользнула к нему в ладонь. На обзорном экране адаптивной исследовательской лаборатории посадочного модуля «Бета» они видели, как падающие объекты горят в атмосфере, несясь прямо на них.

Странное спокойствие, которое они ощущали в спальне, снова снизошло на него. Он ничего не мог поделать, но ощущал предельный покой, словно что-то надломившееся в душе вдруг исцелилось.

Первая кинетическая бомба упала примерно в миле от посадочного модуля. Через секунду ударная волна швырнула Пола, Мэри, Мило и Кейт в дальнюю стену. На экране в воздух взметнулась пыль и осколки руин мертвого города.

Сквозь тучу пыли Пол разглядел прибытие новой эскадры. Корабли в ней были треугольными, и, едва покинув иссиня-белый портал, они развернулись боевым строем и атаковали «стражей», тысячами треугольников мечась между сферами, стреляя, разнося черные объекты вдребезги, обрушивая их осколки в атмосферу дождем.

Зрелище этого сражения, даже искаженное пыльной пеленой, было самым потрясающим, что Пол видел за свою жизнь. Он почти забыл о кинетических бомбах, рушащихся на них.

Из коридора снаружи послышался громовой топот.

Бреннер обернулся к двери, заслонив собой Мэри и Мило. Кейт, лежавшая в нескольких футах от них, впала в беспамятство.

Пол изготовился, и в этот миг через порог хлынула толпа пришельцев – солдат в боевых доспехах от макушек до пят. Лица их скрывали шлемы, но они явно были гуманоидами. Бросившись вперед, бойцы что-то впрыснули каждому. Пол пытался отбиваться, но конечности отказались ему повиноваться. На периферии зрения заклубилась тьма, стремительно поглотившая его.

* * *

В себя Пол пришел уже в другом месте, на мягкой постели в светлой комнате. Он быстро оглядел окружение: на стенах пейзажи в рамках, комнатные растения, круглый столик с графином воды, зона отдыха, письменный стол с деревянной столешницей на металлических ножках. Почти как в гостиничном номере. Встав, Бреннер вышел из спальни в гостиную. За рядом окон были видны боевые порядки флота, насчитывающего тысячи треугольных кораблей.

Двустворчатые двери с шипением распахнулись, и в комнату вошел человек, бесшумно ступая по тонкому ковру, – выше Пола, с точеным лицом, гладкой кожей и коротко подстриженными на армейский манер черными волосами. Двери закрылись, и человек выстучал что-то на предплечье. Может, запер двери?

– Я Персей.

К изумлению Пола, он произнес это на чистом английском языке.

– Укол, который вам сделали, дает вам возможность понимать наш язык.

– Ясно. А я Пол Бреннер. Спасибо за спасение.

– Пожалуйста. Мы получили ваш сигнал.

– Я его не посылал.

Персей переменился в лице.

– Не посылали?!

– Ну, я не посылал. Его послала женщина, что была с нами, – больная.

– Над ней мы работаем, – кивнул Персей. – Возникли дебаты из-за подозрения, что сигнал может быть ловушкой, очередным липовым сигналом бедствия. Вот почему мы так задержались.

– Понимаю. – Пол понятия не имел, о чем идет речь. До него только-только начало доходить, что он говорит с инопланетянином на инопланетном корабле. Волнение его усиливалось с каждой секундой. Он попытался взять небрежный тон: – Женщину зовут доктор Кейт Уорнер. Она может вам помочь.

– Чем?

– Она ученая и видела воспоминания ученой расы атлантов, Изиды. Она может избавить вас от угрозы со стороны «стражей».

– Не может быть, – скептически скривился Персей.

– Это правда. Она разработала генную терапию, которая заставит «стражей» игнорировать вас. Эта терапия спасет вас.

– Одна ученая уже говорила это Изгнанникам прежде, давным-давно, – холодно усмехнулся Персей. – А тогда мы были в куда лучшем положении. Да и момент подгадан очень курьезно. Несколько часов назад новый флот «стражей» атаковал наши корабли. Теперь мы обитаем в космосе. Мы пытались осесть на десятках планет, но «стражи» всегда отыскивали нас. Мы стали кочевниками, вечно пребывающими в бегстве. Новый флот «стражей», появившийся сегодня, беспощаден, а число их кажется безграничным. Они умеют сражаться с нами, словно построены для борьбы именно с нами, а не со Змеиной армией. Они одерживают верх над нами в каждом бою. Мы считаем, что это последнее наступление, которое истребит нас. Так что вы можете понять мою подозрительность. Ученая предлагает генную терапию, которая может нас спасти? Именно в день нашей кончины?

Пол сглотнул ком в горле.

– Доказать свои слова я не могу. Я не могу помешать вам убить меня, но сказанное мною – чистая правда. Вы можете мне поверить, и тогда у всех нас будет шанс выжить, можете отвернуться – и все мы погибнем. Так или иначе, в моей группе есть еще одна женщина. Она не больна. Мы с нею… я бы хотел увидеться с нею перед смертью.

Персей вглядывался в него добрую минуту.

– Вы либо гениальный лжец, либо превосходный агент. Следуйте за мной.

Пол шагал за ним по пятам по коридорам, совершенно непохожим на переходы корабля атлантов – хорошо освещенным и заполненным людьми, спешившими от двери к двери. Некоторые на ходу смотрели на экраны своих планшетов, другие торопливо перебрасывались репликами. Полу все это очень напомнило Центр профилактики и контроля заболеваемости США в день вспышки эпидемии. Кризисная ситуация.

– Это флагман Второго флота. Мы координируем оборону гражданского флота.

Персей ввел Пола в помещение, напоминавшее клинику или исследовательскую лабораторию. Сквозь широкое стеклянное окно он увидел Кейт, лежавшую на столе. Над ее черепной коробкой колдовали несколько роботизированных манипуляторов.

– У нее синдром воскрешения, – сообщил Персей.

– Да. Она рисковала жизнью, чтобы увидеть воспоминания ученой из расы атлантов. Именно так она узнала о вашем народе и генной терапии. – Шагнув вперед, Пол поглядел сквозь окно. – Вы сумеете ее спасти?

– Мы не знаем. Мы изучаем синдром воскрешения уже десятки тысяч лет, с самой осады родины. Предприняв атаку, мы предполагали, что все погибшие просто воскреснут после боя. Мы ставили цель найти пост управления «стражами», отключить их, а затем отстроить свою исконную родину вместе с гражданами, вернувшимися из труб воскрешения. Во время вторжения мы узнали, что синдром воскрешения проявился у ста процентов убитых нами. Вернуться не мог ни один из них. Теснимые «стражами», мы не могли никого спасти на собственной планете. Мы ушли с пустыми руками, но синдром воскрешения изучали с тех самых пор. Мы надеялись, что в один прекрасный день сможем воссоединиться с согражданами и исцелить их. Мы работали над терапией, опираясь на данные, загруженные во время осады, и на компьютерные модели. Сработает ли она, мы даже не догадываемся. Она – альфа[5] для нашей терапии, – кивнул он на окно, за которым на операционном столе лежала Кейт.

– Тогда все наши надежды только на нее.

Глава 53

Когда шею Дэвида пронзила игла, комната Змеиного корабля померкла, и он обнаружил, что стоит в земляной яме. «Это иллюзия». Эта мысль вызвала ливень, хлынувший в яму, пропитывая землю. Она мгновенно раскисла, обращаясь в грязь, налипая на ноги и засасывая его в трясину. Вода все прибывала, образуя лужу, поднимавшуюся с каждой секундой.

Дэвид добрел до стенки, с трудом вытаскивая ноги из тяжелой черной грязи. «Это не на самом деле».

Он вцепился пальцами в стену. Та не успела промокнуть и была достаточно суха. Руки удержались, и Вэйл начал взбираться к поверхности рывок за рывком. Он карабкался часами, не представляя, сколько именно. Сквозь тучи проглянул блеклый лучик солнца, медленно пополз через яму, пока не скрылся из виду, напоминая о себе лишь тенями. А Дэвид все карабкался. Должно быть, глубина ямы была не меньше сотни футов, но он не сдавался, чувствуя неисчерпаемую энергию.

Дождь не прекращался, но и Вэйл тоже не уступал. Склоны, за которые он цеплялся, мало-помалу размокали, и каждую зацепку для рук приходилось копать все дольше. Он швырял в яму горсть грязи за горстью, пока не добирался до твердой земли, затем подтягивался. Вода прибывала, но он карабкался быстрее. Горсть за горстью, Дэвид все копал и карабкался. Он почти добрался до верха, когда склон начал оползать. Комья грязи капали, катились, падали на него, а затем поток грязи поглотил Вэйла, накрыв с головой, увлекая в воду. Черная грязь облепила его с головы до ног, своим добавочным весом увлекая в бездну. Дэвид вовсю работал руками, сгребая грязь с тела, пытаясь освободиться. Мышцы рук и ног пылали, а вслед за ними запылали и легкие. Он утопал.

Но не сдавался, молотя руками и лягаясь. И наконец вырвался на поверхность воды ровно настолько, чтобы хлебнуть воздуха, прежде чем опять уйти под воду с головой. Почувствовал, что если утонет, если сдастся, если позволит своей воле надломиться, то Кольцо захватит его, его душу, а за ним утащит и каждого, кого он знал и любил. Кейт. Эта мысль придала ему энергии, и голова Дэвида снова вынырнула на поверхность. Он вдохнул воздуха, яростно молотя руками. Грязь летела во все стороны, но дождь все лил и лил.

Раскинув руки и ноги, Вэйл плавал на поверхности, подставив лицо дождю.

Теперь он постиг: убежать не удастся. Покориться – единственный способ выжить. Но он не спасует. Им придется его утопить.

* * *

Дориан открыл глаза и наткнулся взглядом на изгиб стекла и титаническую каверну ковчега воскрешения.

Воскрешение восстановило его физически, но не исцелило, Слоун чувствовал болезнь всем нутром. «Сколько у меня осталось? Пара часов?»

Прямо напротив из другой трубы на него таращился ледяным взором Арес.

Их трубы открылись одновременно, и они, выйдя, встали друг напротив друга, не дрогнув. Эхо их шагов раскатилось далеко под сводами, мимо миль труб, громоздящихся от пола до потолка. Когда последний отголосок утих, Арес жестко отчеканил:

– Крайне глупый поступок, Дориан.

– Убить тебя? На самом деле, по-моему, это самое умное, что я сделал за многие годы.

– Ты чего-то недодумал. Оглядись. Здесь тебе меня не убить.

– Еще как убить…

Бросившись вперед, Дориан ударил Ареса, прикончив его одним ударом. Этого атлант не ожидал, а Слоун сражался, как загнанный в угол дикий зверь. Труп генерала мягко шмякнулся на черный металлический пол, залившись кровью.

Дориан попятился обратно в трубу. Та обнулит счетчик времени, устранив все его болячки, кроме синдрома воскрешения – единственного недуга, трубам воскрешения не подвластного.

Он смотрел, как белые клубы заполняют трубу напротив. Время шло. Сколько именно, Дориан не знал, но когда клубы рассеялись, в трубе стоял новый Арес.

Она открылась, и Дориан ринулся вперед, прикончив атланта снова.

Цикл повторился двенадцать раз; на полу перед трубой уже валялось двенадцать трупов, все принадлежавшие Аресу. Дориан сражался, как человек, которому нечего терять, инстинктивно угадывая каждое движение генерала – благодаря воспоминаниям, которые скоро отнимут у Дориана жизнь.

После тринадцатого воскрешения Арес, едва выйдя, упал на колени и воздел руки.

Слоун остановился.

– Я могу вылечить тебя, Дориан! – Арес поднял глаза. И когда понял, что тот остановился, встал с колен и продолжал: – Ты страдаешь от синдрома воскрешения – воспоминаний, которые твой разум не может переработать. Как и их умы, – он охватил широким жестом зал с тысячами труб. – Исцелить их – моя цель. Ради этого я принес столько жертв. Ты видел эти жертвы, и от этих воспоминаний и заболел. Я исцелю тебя, Дориан. Ты мне как сын, ты мне ближе всех. Я ждал тысячи лет, когда кто-нибудь проявит себя передо мною, как ты. Ты можешь убить меня, но мы можем и жить – вместе.

По ту сторону горы трупов возникла голограмма. В космосе разыгрывалась битва: тысячи, а то и миллионы сфер, извергаясь из бреши, кромсали ряды треугольных кораблей.

– Наши «стражи» сражаются с Изгнанниками, Дориан. Они победят. Я готовился к этой войне очень давно. Когда Изгнанников не станет, мы унаследуем эту Вселенную. Все свершится за одни-единственные сутки. Моя месть. Наша месть. Мы можем разделить ее.

Дориан приблизился к голограмме. Сферы побеждали, истребляя треугольные корабли Изгнанников флот за флотом, каждый раз перепрыгивая к новой армаде.

– Как ты меня излечишь? – негромко спросил Слоун.

– Ты вернешься в трубу. Мне нужно время, чтобы найти лекарство. Но я тебя вылечу.

– А что будет с Землей?

– Это прошлое, Дориан. Земля – лишь камешек в нашем море.

– Покажи мне. Покажи мне мой мир.

– Это больше не твой мир.

Метнувшись вперед, Дориан снова прикончил Ареса.

Выйдя из трубы в четырнадцатый раз, атлант моментально активировал голограмму, показавшую Землю, окруженную Змеиными кораблями. Треугольные корабли сражались с ними, но проигрывали.

– Изгнанники бьются против Змеиной армии? – приподнял брови Дориан.

– Да. Дурачье. Они сражаются за все человеческие миры. Кольцо поперло, как я и думал, как только отозвал сторожевую черту. Это часть моего плана, Дориан.

– Мы – оружие.

– Да. Помнишь ту ученую, что ты видел, Изиду? Я поделился с ней Змеиной генетической информацией. Она создала своего рода антивирус. Вот что такое на самом деле ген Атлантиды, полученный человечеством. Более изощренной технологии выживания Вселенная еще не знала. Погляди, что она сотворила с вашим миром. Ни одна цивилизация еще не развивалась настолько стремительно. Я скомбинировал то, что сотворила Изида, что она дала Изгнанникам, со Змеиным вирусом. Это и есть известный тебе ген Атлантиды. Вот что вы такое. Ваше желание ассимилироваться, стремление стать единым сплоченным обществом, движущимся к одной цели, достижению некой вселенской силы – это ваш фатальный изъян и спасение нашего народа. Когда ехидна ужалит, ваш народ отравит ее.

– В каком это смысле?

– Они ассимилируют, Дориан. Они ассимилировали мою жену, весь мой народ перед гибелью нашего мира и нашим Исходом. Кто-то будет сопротивляться, а когда такое происходит, змея впивается крепче, пытаясь перехватить их канал связи с Первозданной Сущностью. Предложат сладкий плод – нечто такое, чего этот человек отчаянно жаждет. Потом охватят его пламенем, наполнят страхом. И всякий раз будут предлагать фальшивое спасение. Если же человек сопротивляется, гадина инициирует принудительную ассимиляцию. Его ДНК проникнет в ехидну, уничтожая ее изнутри. Нужен всего-навсего один человек.

– Так вот что ты делаешь. Это твоя армия.

– Да. Мне требовалась одна-единственная душа, обладающая волей для сопротивления. Бедствия множат силы. Я уничтожил ваш мир в надежде сотворить единственную душу, обладающую волей, позволяющей пережить змеиную ассимиляцию. И еще мне хотелось, чтобы ваш мир выглядел для Змеиной армии легкой поживой – миром, полным душ на краю пропасти. Беззащитных. Не способных к сопротивлению.

Дориана охватило безразличие. Чудовищность ситуации начала доходить до него.

– Возвращайся в свою трубу, Дориан. Жди моего следующего хода. Я исцелю тебя, как исцелю всех в этом зале. Все, что я делал, было ради тебя и них. Я защищу тебя. Я спасу тебя.

Слоуну отчаянно хотелось отступить в трубу, чтобы подождать, когда Арес – отец, которого у Дориана никогда не было, по которому он тосковал, – придет и спасет его, исцелит его. Он сделал шаг назад. Слева лежала груда кровавых тел, заслонившая собой протяженность труб.

– Давай, Дориан. Я вернусь за тобой.

Слоун сделал еще шаг назад.

Арес кивнул.

Дориан остановился.

– Ты уже лгал мне прежде.

Потянулась секунда за секундой, и Слоун ощутил, как его охватывает страх. Паранойя. Незажившие раны. Перед его мысленным взором проносились образы. Отец, порющий его, когда он был совсем маленьким ребенком, распекающий его, уходящий, возвращающийся, когда Дориан заболел испанкой, помещающий его в трубу. Слоун увидел себя пробуждающимся в трубе, изменившимся. Свою ненависть, свою тоску, свое стремление отыскать ковчег воскрешения. Там он нашел отца, но тот снова выскользнул у него между пальцев, убитый приспособлением атлантов – Колоколом. И на каждом шагу Арес предавал его.

Заметив его колебания, генерал торопливо заговорил:

– Прежде ты был не в курсе. Ты не знал масштабов того, с чем мы столкнулись. Ты бы просто не понял.

В душе Дориана всколыхнулась ненависть.

– Больше всего ты боялся, что проведешь в этой гробнице вечность, не имея возможности умереть, вовеки увязнув в чистилище.

Арес стиснул зубы.

– Ты предавал меня слишком много раз.

Рванувшись вперед, Дориан опять убил врага.

Когда число трупов выросло до сотни, Слоун подождал, но труба больше не наполнилась серым туманом. Больше Арес не появлялся.

Дориан прошел по коридорам на мостик корабля. Панели подтвердили его подозрение: Арес отключил собственное воскрешение. За пару секунд до сотой смерти он воспользовался своей нейросвязью с кораблем, чтобы предотвратить возвращение, а с ней и очередную смерть от руки Слоуна. Он ушел без возврата.

Дориан победил. На минуту его охватило ликование. Он превзошел свою немезиду. Он лучше. А затем реальность настигла его. У него осталось несколько коротких часов. Стоя у широких окон фабрики «стражей», он увидел, как последние сферы совершают скачок прочь.

Он был пешкой; он сыграл свою роль. Он убил своего врага – Ареса. И теперь чувствовал пустоту. Никто не придет за ним, никто его не вылечит. Никто его не любит. И в глубине души Дориан знал, что это правильно. Он не заслужил любви – ни на йоту. Он прожил исковерканную жизнь, полную ненависти, и теперь, с уходом последнего врага, у него не осталось ровным счетом ничего. Ненависть ядовита, как змеиный укус, она незримо текла по его жилам, убивая изнутри. Избавиться от нее можно только одним способом…

Слоун вернулся обратно в ковчег. В зале с трубами поглядел на высокую груду трупов. На мостике отключил собственное воскрешение, а затем тяжело потащился к шлюзу. В кессоне обеззараживания затрезвонил сигнал тревоги, когда автоматика не обнаружила на нем скафандра.

Дориан отключил ее.

Три треугольных створа, образующие дверь, повернулись, распахиваясь перед ним, как некогда в Антарктиде. Тогда он думал, что за этим порогом его ждет судьба. Сейчас он подумал точно так же, когда вакуум космического пространства высосал его из шлюза и он испустил свой последний вздох. Его мертвое тело поплыло через пустую стражестроительную верфь.

Глава 54

Дэвид недвижно дрейфовал в воде. Солнце восходило и закатывалось. Дождь приходил и уходил, и уровень воды то поднимался, то опускался. Всякий раз, ощутив спиною землю, Вэйл подходил к стене и карабкался ступень за ступенью, пока снова не начинался дождь и стены, обратившиеся в склизкую грязь, не смывали его в лужу, где ему снова приходилось биться, чтобы вырваться, сражаясь за каждый вдох. Но он не сдавался. Эти муки истерзали его тело до последнего дюйма, ныл каждый мускул, легкие пылали, но Дэвид все не сдавался.

А затем солнце зашло навсегда, и воцарилось ничто.

Когда Дэвид открыл глаза снова, то обнаружил, что лежит на том же металлическом столе, что и после фарса 247‑го. Ремни были распущены, и он сел. Через окно увидел корабли Кольца, только выглядели они теперь по-другому. Прежде они упорядоченно вращались. Теперь звенья распались. Кучки кораблей безжизненно дрейфовали в пространстве, как попало сталкиваясь друг с другом.

Дэвид был в этой унылой комнате один.

Он подошел к незакрытой двери. Коридор был пуст. Вэйл зашагал по мрачному коридору. Все двери стояли нараспашку, словно была инициирована процедура эвакуации.

У третьей двери он увидел трупы, сваленные в углу. Все точь-в‑точь как 247‑й – с серой кожей и стеклянистыми, овальными змеиными глазами. Но крошечные бусинки, копошившиеся у 247‑го под кожей, исчезли. Тела были лишены жизни напрочь.

«Что здесь произошло? И как мне отсюда вырваться?»

* * *

Кейт сразу же поняла, что находится уже не в посадочном модуле «Бета». Роботизированные манипуляторы, зависшие над ней, и освещение операционной были очень… неатлантскими. Скорее человеческими или земными. Ярко и светло.

Она села. У нее за спиной перед стеклянной стеной стояли несколько человек.

– Как вы себя чувствуете? – раздался голос из громкоговорителя.

– Живой… – На самом деле она чувствовала куда больше. Она чувствовала себя исцеленной.

Ученые-Изгнанники отвели ее в конференц-зал, где изложили ей суть проведенной над нею процедуры. Время, потраченное на изучение синдрома воскрешения, окупилось, и Кейт надеялась, что сумеет им отплатить.

Кейт чувствовала новый прилив энергии, уверенности в своих силах. Но в глубине души таилась печаль. Дэвид. Она изгнала мысль о нем из сознания. Она получила воспоминания Изиды, все до единого. И в них решение всех проблем. Когда ученые и командование флота Изгнанников собрались в большом конференц-зале, Кейт встала перед экраном, занимавшим дальнюю стену, и представила результаты исследований – и проведенных ею самой, и увиденных во времена Изиды. Описала генную терапию – ретровирус, который сделает Изгнанников невидимыми для флота «стражей».

– После терапии они будут воспринимать вас как атлантов, – завершила Кейт.

– Мы такое уже слыхали, – отозвался Персей.

– Знаю. Видела. Но здесь другой случай. Теперь я знаю обе стороны. Я знаю всю правду – и о генах, контролирующих ген Атлантиды, и о радиации, которую он излучает. «Стражи» нацелены на эту радиацию. Если она не соответствует ожидаемой норме атлантов, они атакуют. Изида этого не знала. В противном случае она ни за что не модифицировала бы вас. По поводу случившегося она терзалась очень и очень сильными угрызениями совести.

Комитет отпустил ее, и Кейт ждала за дверью, в тревоге выхаживая туда-сюда. Через пару минут из-за угла вышли Пол, Мэри и Мило. Последний так стиснул ее в объятиях, что Кейт едва не испустила дух, но жаловаться не стала. Кивки Пола и Мэри сказали ей, как они рады видеть, что она опять здорова. А еще Кейт ощутила, что между ними что-то возникло, отчего обрадовалась за них обоих и еще больше опечалилась о себе.

– Как общая атмосфера? – поинтересовался Пол.

– Толком не знаю, – ответила Кейт. – Но знаю одно: их решение предопределит их собственную участь. А заодно и нашу.

* * *

Майор Томас вручил Натали еще чашку кофе.

– Я перешел на бескофеиновый, – сообщил он. – Надеюсь, вы не против.

– Хороший выбор.

Оба прислушались к радио. Содержание передач изменилось. Вместо призыва к боеспособным явиться в пожарные депо теперь транслировали сводки боев, ведущихся по всей Америке. Сообщали о триумфах американских войск, но некоторые места вообще не упоминали, и Натали боялась худшего – что некоторые города и штаты захвачены милицией «Иммари».

Поступило и другое сообщение: звонивший утверждал, что видел в телескоп на небе какие-то темные объекты. Но ведущий просто высмеял его в отчаянной попытке отвлечь внимание публики от происходящего.

* * *

Кейт все еще расхаживала перед дверью, когда оттуда высунул голову Персей:

– Мы вас ждем.

Войдя, она снова встала во главе деревянного стола для переговоров.

– Мы приняли решение, – возгласил Персей, – применить вашу терапию в одной эскадре наших кораблей – почти проигравшей бой. Это уже проводится.

– Спасибо. – Кейт хотела обнять его, но сперва надо сделать еще одно заявление. – У меня есть одна просьба.

Ответом ей послужило неловкое молчание.

– Чтобы вы спасли мой мир.

– Уже пытаемся. – Экран за спиной Персея показал Землю. Сотня больших Змеиных кораблей сражалась с множеством миниатюрных треугольных корабликов Изгнанников. – Однако проигрываем.

– Я хочу там быть, – сказала Кейт. – Я знаю, что мы проигрываем, но я хочу быть там на случай, если смогу чем-нибудь помочь.

Персей кивнул.

– Эскадра подкрепления отбывает через несколько минут. Я составлю вам компанию. И, полагаю, команда ученых тоже захочет присоединиться – на случай, если у них возникнут вопросы о терапии от «стражей».

* * *

Когда на обзорном экране показалась Земля, Кейт подступила ближе к нему. Пол, Мэри и Мило предпочли отправиться с ней и теперь стояли плечом к плечу в рубке связи корабля Изгнанников. Почти час их корабль дрейфовал в ожидании за пределами зоны военных действий. Удача склонялась то в одну, то в другую сторону. Корабли Изгнанников были рассчитаны на боевые действия против сторожевых сфер и со Змеиной армией тягаться не могли.

Наконец Кейт побрела в каюту, которую ей отвели.

Даже если бы Изгнанники могли взять верх и спасти Землю от Змеиной армии, ее соплеменники по-прежнему под ударом: угроза со стороны «стражей» остается. Человечеству пришлось бы присоединиться к флоту Изгнанников и жить кочевой жизнью.

Но если Землю ждет гибель, а терапия Кейт успешно нейтрализует угрозу со стороны «стражей», то Кейт, Мило, Мэри и Пол все равно останутся среди Изгнанников одни. Доктор Уорнер поняла, что при любом исходе обречена на одиночество без Дэвида. И даже задумалась, стоило ли это все таких усилий, но, сидя на краю постели в погруженной в темноту каюты, знала, что стоило. Она сделала все, что могла, то, что считала правильным. И гордилась этим.

Глава 55

Кейт почти протоптала ковер каюты до дыр, когда двери наконец распахнулись.

– Работает! – сообщил Персей. – Сторожевые сферы выходят из боя с нашими кораблями.

– Хорошая новость, – с облегчением вздохнула Кейт.

– А скверная новость в том, что тут мы проигрываем. И сюда направляется еще один Змеиный флот. Когда он прибудет, нам придется отступить.

– Вы можете спасти кого-нибудь на поверхности?

– Нет, – покачал головой Персей. – Сожалею. Мы просто не приспособлены ни для боев со Змеиными кораблями, ни для планетарной эвакуации. Наши корабли рассчитаны лишь на оборонительные действия против «стражей».

Он все мешкал, стоя у двери, и женщина чувствовала, что ему хочется сказать что-нибудь еще, но ни сказать, ни сделать он ровным счетом ничего не может.

Наконец, усевшись в кресло, Кейт негромко проронила:

– Спасибо. Я знаю, что вы старались.

Персей еще помедлил на пороге, но ушел ни слова не говоря. А Кейт все сидела, не зная, что делать, что вообще можно сделать.

Обе створки двери с шипением распахнулись, и в каюту вошли Пол, Мэри и Мило. Они все слышали, поняла Кейт по выражениям их лиц.

– Что ты хочешь делать? – спросил Пол.

– Сомневаюсь, что мы можем так уж много сделать, – ответила доктор Уорнер.

Тут дверь снова распахнулась, и вошел взволнованный Персей:

– Вы должны это видеть!

* * *

Дэвид наконец-то нашел центр управления Змеиного корабля – круглый зал с несколькими сотнями экранов, показывавших Змеиные флоты у сотен планет. Змеиные суда безжизненно дрейфовали, а треугольные корабли истребляли их один за другим.

Что-то заразило каждое звено Кольца, разорвав его, будто змее отрубили голову. Это была хорошая новость.

А плохая заключалась в том, что он оказался в мышеловке.

* * *

Стоя на мостике корабля Изгнанников, Кейт смотрела, как Змеиные корабли дрейфуют вокруг Земли.

– Не может это быть связано с вашей терапией, устранившей угрозу со стороны «стражей»? – осведомился Персей.

– Нет, не думаю. – Правду сказать, Кейт понятия не имела. – Ну, может быть…

– В чем же дело? – не унимался Персей.

– Не знаю. – Кейт мучительно пыталась постичь причину. Что-то убило Змеиную армию изнутри. Арес. Его оружие. Исследования Изиды. И тут все сошлось, и на Кейт снизошло озарение. – Это мы. Человечество. Мы – абсолютное антизмеиное оружие. Наша ДНК, ген Атлантиды, Чума – все было ради этого момента. Когда Змеиная армия ассимилировала нас, наша ДНК стала антивирусом. Она их и убила.

– Это невозможно, – возразил Персей.

– Почему?

– Они так и не добрались до поверхности вашей планеты, чтобы ассимилировать хоть кого-нибудь.

Бессмыслица какая-то. Кейт не сомневалась в своей правоте.

– Мы решили не испытывать судьбу. Командование приказало уничтожать Змеиные корабли.

– Пожалуй, это мудро, – пробормотала доктор Уорнер, погрузившись в раздумья, гадая, как же они могли ассимилировать…

Дэвид! Когда военный бакен на поле Змеиной битвы был уничтожен, они сразу смогли увидеть, что там происходило. И если захватили его тело…

– Я знаю, что случилось, – заявила Кейт. – Они пытались ассимилировать одного из членов нашей команды. Его зовут Дэвид Вэйл, и мы должны его отыскать.

– Что вы предлагаете?

– Он на одном из Змеиных кораблей. Нужно начать поиски…

– Вы с ума сошли? – вскинул руки Персей. – Мы даже не представляем, сколько было этих кораблей. Миллионы, а то и миллиарды. И это может быть только временной передышкой или ловушкой. Мы не можем идти на такой риск ради одной жизни.

– Можете. Вы сделаете это, потому что я знаю еще одну вещь, которая вам нужна.

Персей посмотрел на нее скептически.

– Местонахождение завода «стражей» – их центра управления. И если я права, ковчег воскрешения, на котором находятся уцелевшие атланты, а также один из ваших соплеменников – Ликос.

Персей стоял на мостике, обдумывая слова Кейт. И наконец сказал:

– Изложу это Высшему Совету. Но даже если он согласится на поиски, то может сперва пожелать найти это место.

Кейт кивнула в знак согласия. И только тогда сообразила, насколько гениален был план Януса. Он распределил воспоминания между тремя местами, которые могут раскрыть всю правду – полем Змеиной битвы, заводом «стражей» и посадочным модулем, застрявшим на разоренной планете. Это был резервный план на самый крайний случай, его меры против Ареса. Кейт надеялась, что и в этот распоследний раз он сработает.

* * *

– Совет согласен, – доложил Персей. – Но с условиями. Перед уничтожением Змеиных кораблей их будут сканировать на предмет признаков человеческой жизни. Если признаков нет, корабль расстреливают. А если обнаружится человеческая жизнь, отправят роботизированный абордажник для проверки. При малейших подозрениях будет открыт огонь. Если робот найдет человека, мы доставим его в условиях жесточайшего карантина и подвергнем дотошному обследованию.

Подбежав к нему, Кейт стиснула его в объятиях.

* * *

Потянувшиеся за этим часы были самыми долгими в ее жизни. Она смотрела, как треугольные корабли Изгнанников направляют Змеиные суда на курс к солнцу. Уплывающие к пылающей звезде черные объекты уменьшались прямо на глазах. Кейт понимала, что то же самое происходит вокруг сотен, а то и тысяч миров, и уповала, что ни на одном из этих кораблей Дэвида нет.

Пол, Мэри и Мило составили ей компанию в каюте, но никто не обменялся ни словом. Настроение царило как в предоперационном покое больницы. Все были там ради Кейт, но сказать было нечего.

* * *

В Змеином центре управления Дэвид смотрел, как треугольные корабли систематически истребляют Змеиный флот. Из сотен экранов Змеиные корабли по-прежнему показывали лишь считаные. Уничтожение было полномасштабным. На центральном экране, показывавшем кольца кораблей вокруг того, на котором находился сам Дэвид, вспыхнул портал, и оттуда появился флот треугольных кораблей.

Времени они зря не теряли, прицельными выстрелами разрывая кольца Змеиных кораблей. Волна разрушения катилась прямо к Дэвиду. Оставались считаные секунды.

Глядя, как приближается треугольный флот, Вэйл внутренне приготовился к неизбежному концу, в глубине души гадая, не очередная ли это иллюзия. Испытание. Головной треугольный корабль вдруг остановился, и Дэвид осознал, что затаил дыхание.

* * *

Кейт встала навстречу вошедшему Персею.

– По-моему, мы что-то нашли, – сообщил он. – Одна сигнатура жизни в центральном Змеином кольце.

– А он…

– Сейчас его подвергают ряду проверок, но выглядит он здоровым.

* * *

Дэвид в ожидании сидел в камере обеззараживания, ломая голову, что же делать. Если его спасение – очередная Змеиная иллюзия, то что здесь наживка? Как ему разрушить ее, подобно яме? Надо сопротивляться. Он собрался с духом. «Все это иллюзия. Что бы на меня ни обрушили, я не сдамся».

Двери распахнулись, и Вэйл увидел Кейт, стоящую в ярко освещенном коридоре с белоснежными стенами. Распущенные темные волосы рассыпались по плечам, лицо сияет, взгляд искрится. Она здорова, жизнерадостна – совсем как прежде, когда он встретился с ней впервые, когда полюбил ее. Дэвид застыл столбом, не в силах шелохнуться.

Бросившись вперед, она обняла его. Вэйл почувствовал, что Мило тоже присоединился к этим объятиям. И решил, что если это Змеиная иллюзия, то враг победил. Все было слишком реально, и больше сопротивляться Дэвид не мог.

Отстранившись, Кейт заглянула ему в глаза:

– Ты в порядке?

– Теперь – да.

* * *

На фабрике «стражей» Кейт и Дэвид остановились перед широким окном с видом на сборочный конвейер. Сторожевые сферы возвращались в огромных количествах. Сколько ж их там? Наверное, миллионы.

– Что вы будете с ними делать? – поинтересовалась Кейт у Персея.

– На эту тему мы еще спорим. Хотим использовать часть для уничтожения уцелевших Змеиных кораблей. Это может сократить процесс на многие годы. А после либо пустим их на слом, либо сохраним на случай появления новых угроз.

Персей повел их по коридорам завода. Дорогу к ковчегу отмечал ручеек засохшей крови.

Внешние врата распахнулись, и Кейт вспомнила, как увидела их в первый раз – в двух милях подо льдами Антарктиды.

В камере обеззараживания она помедлила. Затем сорвала с себя скафандр, бросив его рядом с двумя маленькими скафандрами Ади и Сурьи.

В ковчеге команды Изгнанников прочесывали каждый дюйм античного судна.

– Ликоса нашли? – спросила Кейт.

– Да. Его раны еще лечат, – сообщил Персей.

– Можно с ним повидаться?

Согласившись, Персей повел их по сумрачным металлическим коридорам в большое помещение, где медицинские техники устанавливали оборудование.

– Ликос, – сказал Персей, – это доктор Кейт Уорнер. Она создала терапию, которая нейтрализовала «стражей» и помогла отыскать тебя.

– Мы перед вами в долгу, доктор Уорнер.

– Вовсе нет. Я хочу, чтобы вы знали: я просто закончила работу, начатую Изидой. Она весьма и весьма сожалела о случившемся. Если бы она знала правду, то делала бы все совершенно иначе.

– Как и все мы, пожалуй, – кивнул Ликос. – Что было, то прошло.

– Согласна. – Доктор Уорнер окинула взглядом оборудование. – Вы собираетесь лечить атлантов?

– Да, – подтвердил Персей. – Мы полагаем, лечение, с помощью которого мы избавили вас от синдрома воскрешения, должно помочь и им. Скоро узнаем.

– А что потом?

– Вообще-то мы подумываем о возвращении на историческую родину. На поверхности планеты Изгнания все разрушено, а возвращаться обратно под землю нам как-то не с руки. Мы думаем, что можем все начать с чистого листа.

Кейт улыбнулась, подумав, что начало с чистого листа пришлось бы Изиде очень по душе.

– Есть еще одна вещь, понять которую без вашей помощи мы не можем.

Персей повел Кейт и Дэвида в колоссальный зал с рядами труб. Почти у порога зала высилась груда трупов. Все принадлежали Аресу.

– Мы их еще считаем. Причиной смерти по большей части послужил удар тупым предметом, в нескольких случаях удушение. Бортовой журнал показывает, что он отключил собственное воскрешение.

– Других трупов не нашли? – осведомился Дэвид.

– Один. Снаружи. – Персей показал планшет. Мертвое тело Дориана Слоуна парило в пространстве на фоне сборочного конвейера «стражей».

Дэвид поглядел на Кейт.

Она думала о ненависти, снедавшей и Дориана, и Ареса, о вещах, которые они натворили – и на родине атлантов, и на Земле. Думала о родной планете, начинающей с чистого листа, и об атлантах, воссоединяющихся и отстраивающих вместе свою цивилизацию заново.

– Ваше мнение? – спросил Персей.

– Полагаю, что посеешь, то и пожнешь.

Эпилог

Атланта, Джорджия

Пол смотрел, как Мэри ходит по их общему дому, разглядывая его со смесью изумления и веселья.

– Ты так и не снял фотографии?

– Я, э‑э… нет.

– По-моему, мы должны их снять.

– Конечно, я мог бы…

– Повесим новые снимки.

– Новые снимки – это хорошо, – одобрил Пол. Лучшей идеи он не слыхал уже давно.

Тут передняя дверь распахнулась, и племянник Мэтью бегом бросился прямо к Полу, сжав его в объятиях. Пол обнял мальчика в ответ изо всех сил.

Следом вошли Натали с майором Томасом. Вид у них был усталый, но оба радостно улыбались.

Пол представил всех друг другу.

– Мы с Мэри как раз обсуждали, что делать дальше.

– Мы тоже. – Натали бросила взгляд на майора Томаса. – Собираемся явиться в городское бюро по оказанию помощи, выяснить, чем мы можем быть полезны.

Они попрощались, и Мэри с Полом начали снимать фотографии. Аккуратно извлекли старые из рамок и сложили их на дно ящика комода. Но рамки, подаренные им на свадьбу, оставили.

* * *

Кейт то ли малость оглохла, то ли начала приспосабливаться к неумолчному грохоту молотка и визгу электроинструментов. А ведь этот тарарам от неустанных строительных работ Дэвида был единственным звуком на мили вокруг. Не было ни оживленного городского шума, ни гула самолетов, ни рева стадиона. Дом его родителей расположился на большом земельном участке с красивым двором в окружении деревьев, зеленее которых она еще не видела.

Теперь Кейт гадала, насколько ей понравится такой быт. Она никогда не жила вне городов, но, к собственному удивлению, нашла, что деревенская жизнь ей по нраву. Может, просто из-за компании. Через окно кухни она увидела Мило, играющего с Ади и Сурьей, ставшего для них старшим братом. Он вознамерился через пару месяцев уехать, и Дэвид с Кейт заранее страшились этого дня. Но он наметил грандиозные планы.

Вошел Дэвид – потный, с посветлевшими от меловой пыли волосами и карандашом за ухом. Кейт его вид очень понравился.

– Ну и что у нас сегодня – режим разрушения или строительства?

Налив себе стакан воды, Дэвид между глотками проговорил:

– Вообще-то, сноса, а не разрушения, но – да, капитальный снос.

– С гулькин нос? Может, мне тебя так и звать: капитан Снос? Или ты предпочтешь полковник Снос?

Допив, Вэйл поставил стакан на кухонный стол и сграбастал ее в объятия.

– Ой, по-моему, нам обоим известно: в армии этой женщины я ничтожный рядовой.

Кейт попыталась оттолкнуть его.

– Эй, ты же потный и грязный.

– Да, я такой.

Тут зазвонил телефон, и Дэвид убрал одну руку, чтобы снять трубку. Кейт еще отбивалась от другой, но он сам отпустил ее после нескольких секунд разговора.

Вэйл быстро переговорил, задав несколько вопросов, выслушивая ответы и с каждой секундой становясь все серьезнее.

Повесив трубку, он поглядел на Кейт:

– Его нашли.

А Кейт уже начало казаться, что этот звонок не раздастся никогда. Вытянув это обещание у Дэвида в Марокко, она думала, что умирает и не доживет до этого дня. И теперь ощутила страх, потому что еще не распростилась с надеждой.

* * *

Вертолет завис над самой водой.

– Мы на месте, – сообщил голос пилота у Дэвида в наушниках.

Кейт поглядела на воду, потом на Вэйла. Наклонившись, он поцеловал ее, потом натянул подводную маску и спрыгнул за борт.

На миг Дэвид завис у самой поверхности, озирая затопленный Сан-Франциско.

Индикаторы на предплечье показывали его местонахождение, и он начал погружаться. Спустившись до малоэтажного здания, осторожно, чтобы не порезаться о стекло, заплыл через разбитое окно внутрь и неспешно двинулся по коридорам, освещая дорогу налобным фонарем. Все двери стояли нараспашку – здание явно покидали впопыхах. Лаборатории «Иммари» являли взгляду собрание диковинного оборудования и всяких штук, о назначении которых Дэвид не имел ни малейшего представления. Зато был весьма хорошо знаком с тем, что искал. И в одной из центральных лабораторий наткнулся на четыре трубы, которые Патрик Пирс извлек из посадочного модуля «Альфа» под Гибралтарским заливом почти век назад. Это были те самые трубы, в которых находились Кейт, ее отец Патрик Пирс и двое других, ставших их врагами, – Дориан Слоун и Мэллори Крейг. Всех четверых пробудили в 1978 году, и с той поры все трубы пустовали, кроме одной, куда Дориан поместил младенца, отнятого у Кейт. Во всяком случае, так утверждал Слоун в комнате для допросов в Антарктиде много месяцев назад. Кейт и Дэвид до сих пор не знали, не выдумал ли Дориан это, чтобы помучить Кейт, или младенец существует на самом деле, но в Марокко Дэвид поклялся отыскать этого ребенка, пусть даже ценой собственной жизни.

Подплыв ближе, он посветил в первую трубу, тая надежду. Луч света прошел ее насквозь. Пусто. Вторая – пусто. Третья – пусто. В четвертой луч уперся в серо-белые клубы. Дэвид затаил дыхание. Клубы расступились, явив взору младенца. Мальчик блаженно парил с закрытыми глазами, раскинув ручки и ножки. Вэйл с облегчением выдохнул.

* * *

Вернувшись на армейскую базу США на новом побережье Калифорнии, Дэвид сразу ощутил тревогу Кейт.

– По прикидкам, трубы удастся извлечь за пару недель, – сообщил он. – У них независимый источник питания, но все равно надо проявлять осторожность.

– Я думала… как же нам быть.

– Я тоже. Думаю, нашему сыну нужен братик или сестренка примерно его возраста. – Он приподнял брови. – Обещаю закончить дом до твоего второго триместра.

– По рукам.

От автора

Вы добрались! В смысле, до конца трилогии. А вот я пару месяцев сомневался, что мне это удастся. Я довольно долго мучился по поводу того, куда же эта книга должна привести.

Предысторию атлантов я задумал не один год назад и всегда намеревался поведать эту историю в последней книге, но после выхода в свет «Чумы Атлантиды» вроде как занервничал.

Третья книга во многом отличается от первых двух (бо́льшая часть действия разыгрывается вне Земли, и в ней меньше о нашей науке и истории и больше о нашем возможном будущем и мифах, движущих нами).

В конце концов я решил написать роман, который хотел бы прочесть сам, в уповании, что фанаты, которым понравились первые две книги, придут от нее в восторг.

Надеюсь, она доставила вам наслаждение, но пойму, если это не совсем то, чего вы хотели или ожидали.

Я, типа, вмазал по мячу изо всей дури.

В данном случае мне хотелось написать книгу, которую маленькая кучка фанатов полюбит, а не роман, который просто понравится большой группе читателей.

В роли читателя я предпочитаю как раз такой подход. Я хочу быть рисковым автором, который попадает либо в «молоко», либо прямо в «яблочко». Жизнь слишком коротка для попаданий вокруг да около.

За последний год я много узнал о литературном труде, а еще больше – о жизни. Быть писателем – это не как два пальца об асфальт. Но уж теперь я намерен держать марку. И надеюсь, что вы меня не покинете.

Джерри

P. S. Если хотите знать, когда я выпущу новую книгу, можете подписаться на мой список рассылки, посетив мой веб-сайт www.AGRiddle.com.

Письма я разошлю, только когда выпущу новую книгу.

Благодарности

Свой вклад в этот роман внесли очень многие, и я должен сказать им огромное спасибо. А именно:

Анне. Без тебя я ни за что не сумел бы донести эту книгу до рук читателей настолько быстро, а моя жизнь была бы куда менее здравой и приятной. Я люблю тебя и ценю каждый день с тобой.

Кэрол Дюбберт, Силви Делезей и Лизе Вайнберг – моим альфа-редакторам – за абсолютно изумительную корректуру, редактуру и предложения. Спасибо еще раз. Вы вылавливали такое, что я сам нипочем бы не заметил, и помогли мне увидеть, что нуждается в доработке.

Хуану Карлосу Барке за изумительную оригинальную иллюстрацию для обложки. С вами было приятно работать над этой серией, и благодарен, что вы оживили мои миры и пригласили в мои книги людей.

Лучшей группе бета-читателей, каких только может пожелать любой автор. Вы все сделали этот роман намного лучше, чем он был, и я вам благодарен. Вы: Фрэн Мейсон, Синди Предергаст, Линда Уинтон, Линн Макгайверон, Эмили Чин, Скип Фолден, Дейв, Джейн Маркони, Эн-Джей Фритц, Терри Дейгл, Майора Хэнсон, Джефф Бейкер, Шон Керкер, Мишель Дафф, Кристен Миллер, Дуэйн Спеллисэси, Вирджиния Макклейн, Викки Гиббинс, Брайан Пьюззо, Стиве Низ, Дженнифер, Рон Уоттс, Келли Махоуни, Ли Эймс, Робин Коллинз, Сандей Мойлан, Никита Пухальски, Пол Джеймисон, Теодора Ритиген и Кэти Рейган.

Майку Кону, Джеймсу Дженкинму, Джареду Уортхэму, Кейти Белфорд, Марко Виллануэве, Майклу Шекелзу, Джону Сканлону и Донне Фицджеральд – за ваши пытливые умы.

И последнему по счету, но не по значению из моих читателей – тебе, где бы ни был, когда бы это ни было: спасибо тебе за чтение моих первых литературных трудов. Эта трилогия в равной степени была для меня и работой, и удовольствием, и я искренне надеюсь, что она доставила вам удовольствие. Удачи и доброго пути.

Сноски

1

АНБ – Агентство национальной безопасности США.

2

Редакция подчеркивает, что изложение и интерпретация научных фактов, а также не вполне научные домыслы целиком находятся в сфере ответственности автора.

3

Плотина «Три ущелья» – самая мощная в мире гидроэлектростанция.

4

У бойскаутов это сокращение означает «Мы будем верными разведчиками». В оригинале Webelos, что звучит столь же нелепо.

5

Термин из сферы IT-индустрии. Подразумевается непроверенная пробная версия.

Content

А. Дж. Риддл
Зов Атлантиды

Пролог

Часть I Взлет и падение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Часть II Бакен Атлантиды

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Часть III Повесть о двух мирах

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Эпилог

От автора

Благодарности

Сноски