Александр Тамоников

Неистовый витязь

Пролог

Афганистан, 1987 год, предгорье Гиндукуша

Отдельный батальон специального назначения, дислоцирующийся на плоскогорье, рядом с мотострелковым полком, готовился к переброске в район Кандагара. Подготовка передислокации подходила к концу, когда уже поздним вечером старших лейтенантов Вадима Полуянова и Николая Старикова вызвал к себе командир батальона майор Тавровский.

Оба старлея были командирами разведывательно-диверсионных взводов, из чего следовало, что впереди боевое задание.

Майор встретил подчиненных вместе с начальником штаба капитаном Григоряном. На рабочем столе лежала развернутая карта зоны ответственности их части.

– Прибыли, пернатые?

Разведчиков называли пернатыми из-за специальных маскировочных костюмов, в которых они были похожи на огородные пугала.

Поставленная задача оказалась на редкость простой, что удивило Вадима, назначенного командиром сводного штурмового отряда. В ущелье Упавшей Звезды, как местные называли это место, следовало обнаружить караван с оружием, идущий из Пакистана, и ликвидировать его, устроив засаду в указанном районе. На такие караваны, как правило, выходили подразделения мотострелкового полка, стоящего рядом с ними. Поэтому Полуянов спросил:

– Одно непонятно, почему в акции используют нас, спецназ? Это же работа пехоты!

– Во-первых, – ответил комбат, – если на караван выводят диверсионные подразделения, значит, караван не совсем обычный. Под видом погонщика, или бойца сопровождения, с ним в глубь территории должен проникнуть некий Халиф, приближенное лицо самого Хикматияра. Вот его захват или ликвидация, в случае необходимости, уже наша задача!

– И все равно не понятно, – поддержал друга Стариков, – пехота с таким же успехом, как и мы, может выполнить такого рода задачу.

– Во-вторых, – пропустив мимо ушей реплики подчиненных, назидательно сказал Тавровский, – приказы, как вам хорошо известно, не обсуждают. Так что, если нет вопросов по существу, приступайте к его исполнению. В подробности вас введет начальник штаба!

И две группы, по десять человек каждая, сведенные в одно подразделение, на рассвете покинули базу.

Время приближалось к полудню, когда передовой разведывательный дозор доложил, что появился караван. Место для десантников здесь было очень неудобное. Что все это сделано намеренно, Полуянову не пришло в голову. Неудобство заключалось в самой местности – относительно широкое плато, с мелким ручьем посередине, поросшие кустарником основания склонов, достаточно пологих, чтобы по ним подняться, не применяя специального снаряжения, но лишенных растительности, маскирующей подъем. Все это в совокупности делало засаду там в тактическом плане крайне невыгодной для нападающих. Лишь каменная гряда по хребтам позволяла бойцам спецназа укрыться. Но до нее группку в десять бойцов незаметно для противника, который устроил привал в километре от места выхода отряда, не перебросишь! А штурмовать с одной стороны не хватало оперативного простора. Так как подразделение оказалось зажато с правого фланга небольшой балкой перед спуском и каменной грядой с левого, развернуть группы по всему фронту было невозможно.

Отойти назад?

Там местность еще хуже в том плане, что плато расширялось и лишалось «зеленки». Идти же вперед, на непосредственное сближение, также невозможно из-за спускавшейся почти к основанию склона глубокой и отвесной трещины. Оставалось лишь одно – рисковать. И по одному человеку перебрасывать на противоположный склон группу Старикова. Тогда группа Полуянова, после атаки с противоположного склона, вернее из кустарника, сможет выйти на открытый склон и поддержать нападение прямым штурмом каравана. Но хватит ли времени группе Николая незамеченной перейти через плато? Но другого выхода нет, и старший лейтенант Полуянов принимает решение действовать по этому варианту. Решение оказалось бы правильным, выступай десантники в роли охотника, но на самом деле все обстояло иначе. Сработала разведка «духов», сумевшая пробить «дезу», – дезинформацию об обычной незащищенности каравана. И как только отряд Полуянова вышел в узкий проход, ведущий к спуску, он был взят «духами» в полукольцо окружения. А «отдыхающий» караван являлся всего лишь живой приманкой. Но этого ни Полуянов, ни Стариков не знали, а отряд из охотников превратился в потенциальные жертвы.

Николай первым пошел на плато, пройдя спуск склона и узкую полоску кустарника. Все было спокойно, и он выполз на открытое пространство. Преодолел ручей, вышел к противоположной «зеленке», откуда подал знак Вадиму запускать остальную группу.

Кошмар начался, когда отряд разделился. С тыла в группу Вадима внезапно ударили автоматные очереди. Места рассредоточиться для принятия боя у Полуянова не хватало, и его группа понесла первые ощутимые потери. Двое убитых, трое раненых.

На Старикова со склона от гряды вышла целая банда, штыков в сто. Она спускалась, расстреливая полосу кустарника, в которой укрылись бойцы Николая. Но те имели оперативный простор, сумели закрепиться и открыли ответный огонь. Вызывать вертолеты огневой поддержки не было смысла. Подразделения вступили в прямой огневой контакт с противником, и операторы боевых машин не могли вести прицельный огонь, поддержка с земли была необходима. Полуянов связался с батальоном, командир – с вышестоящим командованием, которое передало в распоряжение Тавровского два вертолета «Ми-8», чтобы перебросить на плато два взвода поддержки. Но и этот вариант был предусмотрен «духами». Вертолеты на подлете были сбиты американскими «Стингерами». Более пятидесяти человек сгорели в считаные секунды.

В ущелье натиск противника удавалось сдерживать чудом. Боеприпасы подходили к концу, теперь десанту оставалось лишь рукопашная схватка.

Группа Старикова, применив гранатометную атаку единственного в отряде «АГС-17», заставила «духов» отступить, оставив на склоне не один десяток трупов. Батальон, приняв сообщение о гибели «вертушек», передал, что к ним высланы еще три «Ми-8», но садиться они будут на удалении трех километров и со стороны склона Старикова, туда и будет выходить штурмовая рота поддержки. Командование, ввиду сложности обстановки, все же решилось применить воздушный огневой налет, но прежде следовало убрать людей с правого склона, где в засаду попал Полуянов. Поэтому звено «Ми-24» должно было ударить по плато дымовыми зарядами, не выходя в зону досягаемости вражеских переносных зенитно-ракетных комплексов. Это позволило бы Полуянову оторваться от противника и соединиться с группой Старикова. После сигнала о передислокации в бой планировалось ввести тактическую авиацию. Штурмовики «Су-24» должны были нанести мощный ракетный удар по плоскогорью, в том числе и по правому склону. Маневр «вертушкам» в принципе удался, плато задымили. Полуянов остался прикрывать отход своей группы, где каждый нес на себе тело раненого или погибшего товарища.

Вадиму удалось удержать позицию до сигнала звуковой ракеты, возвестившего, что бойцы группы вышли к Старикову.

Наступил черед уходить самому офицеру, но он неожиданно попал под слепой огонь с фланга. Противник бил из пулемета вслепую, но как раз по тому месту, откуда старшему лейтенанту предстояло уходить. А время шло. Скоро появится штурмовая авиация, и от этого хребта со склоном останутся оплавленные камни. И Полуянов решился на прорыв. Будь что будет! Остаться на позиции – значит, погибнуть от ударов своей авиации, идти вперед – попасть под пули «духов». Из двух зол пришлось выбирать одно. И Вадим, наугад метнув в сторону противника две оборонительные гранаты «Ф-1» с большим радиусом разлета осколков, прыгнул на склон, покатился и проскочил его. Оставалось перебежать через плоскогорье – и тогда он спасен. Дымовую завесу ветер отнес в сторону, и видимость улучшилась, что было не на руку старшему лейтенанту. Стариков понял, что его товарищ собирается предпринять, и отдал приказ развернуть автоматический станковый гранатомет и ударить последними зарядами по противоположному склону и хребту, откуда только что скатился Полуянов.

Как только на склоне поднялись дымовые шапки разрывов гранат, Вадим побежал.

Но где-то сбоку, вне досягаемости прикрывающего огня, окопался снайпер «духов». Он и ударил Полуянова по ногам, когда тот уже пересек ручей. Вадим упал на открытом пространстве. Все, подумал он, сейчас пуля в голову оборвет его жизнь.

Но снайпер не стрелял. Ждал, когда Вадима попытаются вынести. Тогда-то он срежет всех несколькими выстрелами.

Проклятый душман не знал о предстоящем авианалете. Зато знал Вадим. Знал он и о том, что с началом авианалета попадает в смертельную зону. Но ползти смысла нет. Снайпер тут же вгонит в него еще одну пулю. И Вадим приготовился к смерти!

Откуда-то из-за ущелья донесся гул приближающихся штурмовиков. Через несколько минут противоположный склон взорвался от ракет класса «воздух-земля», и тут же три серых камуфлированных самолета пронеслись поперек ущелья на предельно малой для них высоте. Едва гул первого звена стих, как тут же возобновился с новой силой.

Второе звено заходило откуда-то с юга, вдоль ущелья. Эти «Су-24» шли на плоскогорье, прямо на него!

Тут-то и выскочил из кустов Николай Стариков. Он подбежал к Вадиму, взвалил его на спину и потащил к «зеленке», прочь от приближающейся с воздуха смерти. Снайпер молчал, видимо, сраженный первым налетом авиации. Николай успел дотащить Полуянова до спасительного кустарника. Они ввалились в кусты, в то время как плоскогорье, включая и то место, где недавно лежал Вадим, покрылось огромными огненными грибами разрывов.

«Духи» вместе с животными были разорваны в клочья. Вадим потерял сознание. Это потом, в полевом госпитале, перед отправкой в Ташкент, Коля рассказал другу, чем закончилась та эпопея. После удара авиации подошла и штурмовая рота, высаженная ранее на небольшом удалении от ущелья. Она сбила с хребта остатки банды, погнав их вниз по склону, под губительный огонь группы Старикова. На том все и закончилось. Отряд потерял семерых. Троих убили, четверых ранили. Семь человек из двадцати. Плохая статистика! В последний момент Стариков спас Полуянова от верной смерти. И когда оказывал другу первую медицинскую помощь, Вадим поклялся:

– Коля! Я твой должник до гробовой доски!

– Ладно, Вадим, лежи спокойно.

– Нет! Ты должен это знать! Клянусь всем святым, если тебе понадобится помощь, найди меня, и я пойду с тобой! Пойду до конца!

– Сначала надо из Афгана вернуться, Вадим! Еще одна такая подстава – и лежать нам обоим в цинковых гробах. Никакие клятвы не помогут.

– Вернемся, Коль, теперь вернемся, я знаю! Так что, если ты…

– Я все понял, Вадим!

Полуянов оказался прав. «Из-за речки» они вернулись живыми.

Часть I

Глава 1

Москва, апрель 2000 года

Смена Николая Старикова в Молодежном развлекательном центре, а проще говоря, в здании обычной дискотеки с пристроенной к нему небольшой, двухэтажной гостиницей весьма непрезентабельного вида только начиналась.

Нашел эту работу бывший майор спецназа Николай Сергеевич Стариков около двух месяцев назад, когда понял, что нормальное занятие с достойным окладом в своем провинциальном городе, хоть и областном центре, ему не отыскать. А семью кормить надо! Жена Тамара с трудом устроилась медицинской сестрой в поликлинику и получала гроши, которые и зарплатой-то не назовешь. Пятнадцатилетняя дочь Ольга училась в школе. Принято считать, что главный добытчик в доме – мужчина, и это справедливо. Но откуда взять деньги? Пенсии Старикова, кавалера четырех боевых орденов, хватало лишь на оплату коммунальных услуг и на то, чтобы семья не умерла с голоду. Родина «высоко и щедро» оценила заслуги офицера, бросив того в нищету. Вот и пришлось идти на поклон к новоиспеченным нуворишам.

Те оценили боевые качества Николая и взяли его охранником в развлекательный центр с начальным окладом в триста долларов за дежурства – сутки через двое. Первый месяц, когда Николай охранял стоянку, было еще терпимо, а вот когда его перевели в само здание, обстановка кардинально изменилась. Чего только не насмотрелся Стариков! Малолетние проститутки, бросившие свои деревни в надежде подзаработать в городе, превратились в настоящих рабынь сутенеров и ублажали лиц так называемой кавказской национальности, которые не жалели долларов для удовлетворения своей похоти. Не тех ли баксов, что получали за войну в Чечне, но не на стороне федералов? Ничего подобного Николай и представить себе не мог. Все протестовало в нем против творящейся вокруг мерзости! Но он сам сюда пришел, где он мог заработать триста долларов за десять суток? Такая работа не могла не сказаться на его и без того травмированной психике. Стариков стал угрюм, с дочерью разговаривал жестко, ни о каких вечеринках и слушать не хотел, вечерами не выпускал Ольгу из дома. Из-за этого возникали ссоры с женой, чего раньше никогда не было. Потом начались скандалы. Николай понял, что, если останется работать в центре, распад семьи неизбежен, и решил уйти из этого бардака! Оставалось два дежурства, чтобы закрыть месяц. Придя в центр, Николай предупредил о своем уходе Андрея Владимировича Милютина, которого обслуживающий персонал называл Крюгером. Крюгер был непосредственным начальником Николая.

Милютин, выслушав Старикова, как-то нехорошо ухмыльнулся.

– Что, майор, не по тебе современная жизнь? Ну-ну! Только учти, другой уже не будет. Привык бы лучше, а то так и сдохнешь нищим! А дочь твоя, ей, кажется, пятнадцать? Так вот, дочь твоя все равно придет к нам! Не сюда, так в другое место, похожее на это! Некуда ей, как и всей молодежи, податься, расслабиться! Некуда! Дворцы пионеров ликвидировали! А здесь все, что душа пожелает! Вспомнишь мое слово, майор! Но силком тебя держать не буду! Рассчитаю после окончания следующей смены. Все! Вали на пост, офицер!

Николай с трудом сдержался, чтобы не врезать боевой «хлыст» этому ублюдку в кость над верхней губой, чтобы та, проломив череп, навсегда заткнула пасть этому самодовольному типу! Из-за семьи сдержался!

В этот раз вместе со Стариковым дежурил молодой, особо не отягощенный умом парень Костя. Он постоянно пытался затащить в темный угол какую-нибудь полупьяную проститутку, но пока это ему не удавалось. Однако он не отчаивался и не терял бодрость духа. От него Николай и узнал новость, заставившую его глубоко задуматься.

– Слышал, офицер, ты уходить собрался? – спросил Костя, едва они заняли свой пост.

– И что?

– Зря!

– Это тебе, щенку, может, интересно смотреть на всю эту мерзость, а мне блевать хочется! И на «ты» к своим безмозглым дружкам обращайся, понял?

– Какие мы важные! А что, если я не буду с тобой на «вы», а?

– В жало получишь! Прямо здесь! Месяца два блядушек своих не увидишь точно!

– Крутой, что ли, в натуре?

– А ты «тыкни» – узнаешь!

– Ладно! – неожиданно легко согласился Костя. – Так вот, хочу вам сказать по секрету. Триста баксов здесь платили только последние два месяца.

– А раньше больше давали?

– А то! Под штуку иной раз выходило! Да еще дряни дармовой в придачу! Это сейчас у начальства напряги с «дурью», поэтому всего триста и платят. Но я слышал, послезавтра утром тачка с наркотой подвалить должна. Тогда заживем!

– Тачка с наркотой, говоришь?

– Ага! Они, боссы наши, – пацан поднял глаза к потолку, – постоянно наркоту получали. Откуда тот героин тащили, не знаю! Но веселье начиналось по полной программе! Обдолбленных ползала, снимай любую и хоть в сортир тащи, ни хрена не понимает! Да и сам кумарнешь в кайф! И в получку баксов восемьсот! Не хило, а, майор? Вы в армии столько получали?

– Нет!

– Так что зря сваливаете! Идите лучше, пока не поздно, к Крюгеру, в обратку проситесь. Он мужик отходчивый, и ровесники вы с ним с виду! Я, в натуре, говорю! Потом пожалеете, офицер!

– О себе думай! И советы свои оставь при себе!

– Мне че думать? Вы только, майор, смотрите, того, никому про наркоту ни слова! А то нам обоим башни в шесть секунд спилят!

– Так уж и в шесть?

– Я серьезно, майор! Тут долго не базарят! Это вы ни хрена не знаете, а я знаю!

– Так молчал бы, не трепал языком как помелом.

– Не, ну вы че? Я же вам как своему!

– Заткнись, Костя! Нашел своего!

– Но вы не сдадите меня?

– Очень надо!

– Ништяк! Пузырь с меня. А язык мой, в натуре, враг мой! Что ни услышу, то выболтаю!

– Не в языке дело, Костя!

– А в чем?

– В голове! Она тебе дана, чтобы думать! И не только о том, как пьяную проститутку в сортир затащить.

– Да ладно вам!

После смены Николай взял бутылку водки и пошел к сестре. Она жила одна в отдельной квартире, недалеко от развлекательного борделя.

Было восемь утра, а на смену в госпиталь ей заступать вечером. Поэтому, как и рассчитывал Николай, сестра оказалась дома.

– Ты чего, Коль? – удивилась она, открыв дверь и увидев брата.

– Привет!

– Привет! Случилось что?

– Может, в дом пустишь?

– Извини, проходи, конечно! Водка? Зачем?

Николай прошел на кухню, поставил бутылку на стол, ребром ладони срубил горло. Налил полный стакан, в два глотка опорожнил, занюхал сигаретой, ее же и прикурил и сказал:

– Не могу я, Лиля, больше!

– Чего не можешь? Да говори толком, присядь, я закусить приготовлю, раз уж такое дело.

– Не надо закуски, не хочу. Дай лучше пепельницу!

Он сидел, глубоко затягиваясь.

– Так чего ты больше не можешь, Коля? – повторила свой вопрос сестра.

– Смотреть на весь этот бардак, что вокруг творится!

– Вот оно что! Знакомая картина. Синдром войны. Депрессия. За что, мол, кровь проливали, так?

– А если и так?

– Тебе, Коля, сейчас не водка, а больничная койка нужна. Покой. Психолог.

– Какой может быть покой, Лиля? Какой психолог? Знала бы ты, что творится там, где я работаю!

– Представляю.

– Представлять – одно, видеть – другое.

– Ты что-то можешь изменить?

– Не знаю.

– Ничего не можешь! Надеюсь, ты ушел оттуда?

– Еще одна смена.

– Вот и хорошо. Поищем – что-нибудь другое найдем. Не везде же как в том борделе. И люди, ты на людей посмотри! Они нормальные, и молодежь тоже. А где ты работаешь, одни отбросы. Но их немного. Что значит сотня-другая для полумиллионного города.

– Ничего не значит. Но туда все новые и новые малолетки прутся. И представляешь, что господа хозяева увеселительного заведения им готовят? Это я только сегодня узнал. В город, в бордель, идет крупная партия наркотиков. И они, хозяева эти долбаные, ждут ее как манну небесную. Для них это деньги! А жизни и здоровье людей – пустой звук!

– Наркотики, говоришь? Неужели опять? Было время, когда они буквально заполонили город. Но потом какая-то специальная служба навела здесь шороху, многих арестовали! Значит, история повторяется? Но ты-то откуда об этом узнал? Обычно, тем более сейчас, такие дела наркодельцы проворачивают в строжайшей тайне.

– Напарник мой, тьфу! Тоже напарник нашелся, пацан, гнилой, как пень трухлявый, поведал эту тайну.

– И ты поверил? Если пацан слюнявый про наркотики знает, то о соответствующих органах и говорить нечего.

– А если ты ошибаешься?

– Ну ты сам подумай. Гонит ерунду твой пацан, а ты слушаешь!

– Может, ты и права!

Стариков налил еще стакан. Выпил. Закурил.

После бессонной ночи водка сделала свое дело. Николая стало клонить в сон, слипались глаза, и вдруг он выкрикнул:

– Всех под пулемет! Всех, до единого! Живыми никого не брать!

Сестра с жалостью посмотрела на брата:

– Ну вот! Допился! Вставай-ка, пока еще бормотать можешь, пошли в комнату, уложу тебя. А то через минуту с места не сдвину.

– Я сказал, под пулемет! Почему не выполняешь, лейтенант?

– Патроны кончились, – силясь поднять Николая, в тон ему говорила Лиля.

– Патроны? А гранаты на хрена? Гранаты к бою!

– Есть, товарищ майор!

– Вот так-то! А то патроны у него, видишь ли, кончились! Мозги, а не патроны кончились в твоей башке, лейтенант! – продолжал бормотать Стариков, пока сестра вела его к дивану.

Наконец-то дошли. Но прежде чем рухнуть на подушки, Николай вырвался от Лили и скомандовал:

– По противнику гранатами, на расстояние прямого броска, огонь!

– Так-то оно лучше, – проговорила Лиля, укрывая мгновенно уснувшего брата.

Она прошла в прихожую, к телефону, и позвонила на квартиру к Николаю. Было воскресенье, и Тамара оказалась дома.

– Тамара? Привет, это Лиля!

– Привет! – не без удивления ответила жена Николая.

– Коля у меня! У него на работе неприятности, заявился с бутылкой водки, выпил все до капельки. Я его спать уложила, так что не беспокойся, проспится – придет!

– Пусть в свой бордель идет!

– Тамара, ты не права!

– Не права? Да он там среди проституток сам скурвился!

– О чем ты? Напротив, он говорил…

– Догадываюсь, о чем он говорил, – перебила Лилю Тамара, – но не будем об этом. Я с ним еще не так поговорю. Завтра! А сегодня пусть у тебя ночует, мне только его пьяной физиономии не хватает! Так и передай ему!

– Не надо так, Тамара! У Николая сейчас такое состояние, как бы тебе объяснить…

– У него, значит, состояние, а у меня нет? – не дослушав, сказала Тамара. – Ты братца не защищай. Неужели не видишь, как он изменился за последнее время? Хотя, когда тебе его видеть, он все свои проблемы ко мне несет!

– Так и должно быть, ведь он твой муж, а все, что с ним происходит, связано с его работой! Он не ожидал, что попадет в настоящий бардак. И не забывай, он прошел не одну войну. Психика в таком режиме существования, режиме, чуждом ему как личности, может и сбой дать! У нас в госпитале таких не один десяток!

– Вот это точно! С психикой у твоего брата явные напряги.

– Это пройдет, но ему нужно помочь…

– Водкой поить? – в очередной раз перебила Лилю Тамара. – Так у меня на это денег нет, а главное – желания.

– Почему ты все время перебиваешь меня?

– Да потому, что достал меня твой брат своими проблемами. Как будто они у него одного. Да, деньги в семье нужны, но не ценой же постоянных скандалов и предвзятого, можно сказать, жестокого обращения с родной дочерью, которую он вечерами в комнате закрывает. Ольга уже подросток, ей нужно общение, в монашки она не собирается. А Николай запрещает ей после девяти выходить на улицу, это нормально?

– Это тоже связано с его работой! Но он решил уйти оттуда, осталось одно дежурство, получит расчет, устроится куда-нибудь, пусть на меньшую зарплату. Со временем что-нибудь подвернется. И все у вас будет хорошо, как раньше!

– Да брось ты! Куда он уйдет? Где его, героя, ждут, и кому он нужен, профессионал бывшего спецназа? В такой же мутной конторе? У него и образования-то нормального нет!

– Что ты говоришь? Как кому нужен? В первую очередь тебе, дочери, мне! Он нам нужен, Тамара!

– Очень сомневаюсь. Не знаю, сможем ли мы и дальше жить вместе! Он как зверь на нас с Ольгой смотрит! Будто мы виноваты в его неудачах!

– Когда он был действующим офицером, ты гордилась им, старалась появляться с ним на людях. Ну ладно, я тебе сказала, где муж, все! У меня свои дела! Пока!

– Пока!

Лиля положила трубку, вернулась в комнату, где на софе распластался, словно убитый, ее брат. И ей вдруг стало страшно. В Николае она увидела смерть. В его бледном, безжизненном лице, с безобразным шрамом после скользящего ранения осколочного фугаса. В полуоткрытых, словно остекленевших, глазах, в самой его позе.

– Господи! Да что же это такое?

Она перекрестилась.

Видение исчезло, брат повернулся лицом к стене.

Лиля вытерла выступивший на лице пот. И что только не придет в голову? Надо заняться стиркой! Да и в квартире убрать, а то ничего не успеет, вечером на дежурство. А Коля проспится, пойдет домой! Не забыть бы оставить ему ключ, если не оклемается до пяти. С Тамарой они помирятся, с работы брат уволится, и жизнь нормализуется. Все пойдет своим чередом!

Проснулся Николай в шесть часов. Чувствовал себя нормально, только голова немного болела. То, что после смены пришел к сестре, помнил, как всегда, помнил наутро все, что случалось накануне вечером, если даже выпивал изрядную дозу спиртного. Правда, выпивал он редко. Лиля ушла на дежурство, на столе, на видном месте, лежал второй комплект ключей. Для него. Стариков прошел на кухню, закурил. Одна мысль не давала покоя. Мысль о наркотиках! Все в нем протестовало против наглой торговли медленной смертью. Надо бы сообщить куда следует. Пусть хозяева борделя получат сюрприз. А заодно милиция, может, и весь центр раскрутит, и закроют его к черту! Как и должно быть по всем элементарным правилам нормальной жизни в понимании бывшего майора войскового спецназа. Но сначала нужно решить свои собственные проблемы. Наверняка Лиля сообщила Тамаре, где находится ее благоверный, чтобы та не волновалась. А посему в первую очередь следует позвонить домой.

Николай прошел в прихожую, сел на пуфик перед зеркалом, набрал свой домашний номер. Жена ответила почти сразу:

– Да?

– Тамара? Здравствуй!

– Вечер добрый, Стариков. Проспаться изволил?

– Изволил. Собираюся домой.

– А зачем? Перегаром всю квартиру заполнить?

– Тамара, ты же знаешь, я пью очень редко! Зачем ты так?

– А затем! Раньше не пил, да. И нормальным мужиком был. А сейчас в своем борделе превратился неизвестно в кого! Не хватало еще, чтобы ты мне оттуда заразу какую принес. От проституток!

– Ты в своем уме, жена?

– Я в своем, а вот тебе, правильно Лиля говорит, лечить синдром войны надо!

– Ну все! С меня хватит! Я остаюсь у сестры, спокойной ночи!

– Оставайся! Ты к этому все и вел! Лиля на работе, бордель рядом! Веселой тебе ночи, любимый!

Говорила Тамара зло, жестоко, но сквозь злость чувствовались обида и страдание. И все из-за этих подонков из борделя. Наркоту они ждут? Пусть ждут! Получат ее в полном объеме, с кучей неприятностей вдогонку!

Он хотел было набрать номер дежурного по областному Управлению внутренних дел, найдя номер в городском телефонном справочнике, но остановился. Стоп, Стариков! А стоит ли раскрывать себя? Тем более «светить» хату Лили? Менты в момент по определителю узнают его номер, а потом и адрес! Нет, лучше позвонить из автомата!

Сбросить информацию, и все! А милиция пусть разбирается, что да как! Ну а если в УВД не среагируют на сигнал, есть еще ФСБ! Все равно, не даст он, бывший майор, этому гадюшнику, так называемому развлекательному центру, покоя, не даст!

Приняв решение, Николай вышел из дома, нашел телефон-автомат и набрал номер УВД.

Ему тут же ответил хриплый, видимо, простуженный голос:

– Дежурный по управлению, майор Рыков, слушает!

– Скажите, майор, могу ли я сейчас связаться с кем-нибудь из сотрудников отдела по борьбе в незаконным оборотом наркотиков?

– Кто вы? Представьтесь!

– Не все ли равно, кто я? У меня информация по наркотикам. Или лучше сразу в ФСБ обратиться?

– Подождите. Попробую найти кого-нибудь из ОБНОН!

– Я перезвоню через десять минут, – сказал Стариков и повесил трубку.

Он прошел дальше по улице, но исправных телефонов-автоматов больше не обнаружил. Пришлось идти на проспект, к гостинице. Купив талон, Николай вновь набрал нужный номер. После первого звонка прошло пятнадцать минут.

– Ну, куда вы пропали? – недовольно прохрипел дежурный. – Вашего звонка ждут. Соединяю!

И тут же:

– Заместитель отдела по борьбе с наркотиками, майор Кузнецов Вениамин Анатольевич, с кем имею честь?

– Неважно! Пусть будет – доброжелатель!

– Вы хотели сообщить какую-то информацию?

– Да!

– Говорите, я слушаю!

– Молодежный развлекательный центр знаете?

– Конечно, дальше?

– А что там свободно реализовывалась всевозможная «дурь», тоже знали?

– Послушайте, доброжелатель! Что мы знаем, а чего нет, вас лично, извините, не касается! Если вам есть что сказать, говорите, терять время на пустую болтовню я не намерен, да и вам развлекаться подобным образом не советую, чревато!

– Хорошо, майор, слушайте: завтра утром хозяева названного мной заведения ожидают крупную партию наркотиков! Каким образом и откуда, не знаю!

– Информация достоверна? – спросил Кузнецов.

– За достоверность поручиться не могу, сам случайно узнал, но проверить ее вашему отделу не помешает. Это все, удачной охоты, майор!

Связь отключилась. Кузнецов откинулся в кресле и закурил.

Хорошо, что он задержался на службе. Иначе утром произошла бы катастрофа! Теперь Арнольд должен ему кругленькую сумму. Какой-то «доброжелатель» знает то, что известно лишь узкому кругу лиц! Расслабился Арнольд, расслабился! «Доброжелатель» сообщил достоверную информацию. Кому, как не Кузнецову, одному из членов наркокартеля, об этом не знать? Теперь придется принимать меры! Ведь Кузнецов заместитель начальника ОБНОНа и по совместительству тайный помощник владельца развлекательного центра, Лисицына Геннадия Вячеславовича, по кличке Арнольд. Черт бы его побрал, с его беспечностью! Караван придется перехватить по всем правилам. И кто знает, только ли ему, Кузнецову, слил информацию этот мужик? Ведь вполне мог проинформировать и ФСБ! Те, ребята ушлые, к нему отправили, а сами со стороны посмотрят, что будет делать ОБНОН. Но кто это такой осведомленный о центре и его секретных делах объявился в городе? Откуда у него эта информация? И Кузнецов решил срочно встретиться с Арнольдом!

Майор спустился в фойе, где за стеклянной перегородкой за пультом сидел Рыков с помощником.

– Ну, что там у тебя за разговор состоялся? – спросил дежурный.

– Все тебе, Рыков, знать надо?

– А как же? Толковое что? Регистрировать или не стоит?

– Регистрируй! Только разговор этот яйца выеденного не стоит! Нажрался или обкурился какой-то псих и гнал какую-то чушь. Жаль, время на него потратил!

– Он мне пьяным не показался.

– Это поначалу. Пока его не развезло. Ты бы послушал, что он нес! Что милиция прикрывает наркоторговцев и торгует изъятым дерьмом! И это, заметь, уже четвертый или пятый такой случай. Наркоманы обдолбятся и звонят прикола ради! Выловить бы парочку таких да под статью, может, перестали бы названивать, отвлекать от работы! Но поди отлови их! Умными стали, из автоматов звонят!

– Да! Козлы, да и только! Что мне в рапорте-то отражать?

– Напиши, что в 19.00 майору Кузнецову был передан анонимный сигнал о том, что завтра утром в город прибудет крупная партия наркотиков. Хочешь, не хочешь, а меры принимать придется! Не только усилить посты ГАИ, но еще и перекрыть все объездные пути в город. Машины подвергать досмотру! И все из-за звонка этого полоумного! Но на сигнал, Рыков, мы обязаны среагировать, пусть даже он поступил из сумасшедшего дома. Пока, пошел я! Спокойно отдежурить!

– Давай, Кузнецов, удачи тебе!

Заместитель начальника ОБНОНа направился к служебной стоянке и вдруг остановился. Что ему Рыков сказал на прощание? Удачи тебе? Да, именно так! Любой обыватель в таком случае скажет примерно то же: пока, давай, счастливо оставаться, ну и все в таком духе! А неизвестный попрощался как-то необычно! Что же он сказал? Кузнецов подумал и вспомнил: «Удачной тебе охоты, майор!» Вот что пожелал неизвестный! А это уже из лексикона охотников или бойцов спецназа. Кузнецов проходил срочную службу в бригаде ГРУ, так их командир перед учебным заданием всегда говорил: удачной охоты, ребята! Так! Это уже кое-что. Прокололся ты, мужик. На мелочи прокололся. Майор достал сотовый, набрал номер Арнольда.

Тот в это время ужинал с Крюгером и Пастором – Кугманом Георгием Львовичем в отдельном кабинете на втором этаже развлекательного центра, куда не доносился шум из дискотеки.

– Арнольд, – спросил Крюгер, наполняя бокалы вином, – помнишь отставного майора, которого мы недавно взяли в охрану?

– Я его не видел, а что?

– Подал заявление об уходе.

– С чего бы это? Чего ему не хватало?

– Не желает, видите ли, в бардаке служить.

– Да? Ну тогда скатертью ему дорога на помойку! Расчет не давать! Взбрыкнет, рассчитаешь по-нашему, чтобы навсегда сюда забыл дорогу.

– Вот это мы с превеликим удовольствием сделаем, босс!

– Еще какие новости?

– Товар прибудет завтра утром.

– Хорошая новость! Тайники готовы?

– Конечно!

– Как ты считаешь, Пастор, не пора ли нам расширяться?

– Давно пора! В этом здании скоро уединиться с телкой будет негде!

– Присмотрел что-нибудь?

Пастор был заместителем Лисицына по вопросам планирования, одновременно ведая финансами, естественно, в той части, в которой их ему доверял Арнольд.

– Есть одно подходящее помещение, бывший детский сад. Хорошее место. Такие учреждения сам знаешь где строили. В центре кварталов и микрорайонов.

– Ну так действуй!

– Я бы с радостью, но есть одна проблема!

– У тебя бывают проблемы?

– Редко, но бывают.

– Говори понятнее!

– В этом помещении одна общественная благотворительная организация хочет устроить дом престарелых. Уже подали прошение губернатору.

– Так надо изъять это прошение и положить наше. Подключи Гришаню, пусть генерал подсуетится, отработает хоть часть денег, которые получает от нас.

Гришаней Арнольд называл начальника УВД области, генерал-майора милиции Гришакова.

– Не все так просто, Арнольд! Дошла до меня весть, прямо скажу, нехорошая весть. Из самой Москвы.

– Да не тяни ты кота за яйца, объясни, в чем дело.

– Я вообще могу молчать! – надулся обидчивый Кугман.

– Нет уж, говори, коль начал базар!

– Начальника УВД, Гришаню нашего, будто хотят за хобот взять!

– Сплюнь!

– Я-то сплюну, а что толку? За Гришаней много грешков, сам знаешь! И нюх он давно потерял! Третью домину в черте города возводит! Скажи, есть ум у человека? Зачем ему эти хоромы, кого удивить хочет?

– Но раньше на это никто не обращал внимания.

– Все течет, Арнольд, все изменяется. Не забыл, надеюсь, эту истину? Так я еще не закончил. Понятно, Гришаня может и отбиться, связей в верхах у него предостаточно! Но если все же возьмутся?

– Типун тебе на язык, пророк хренов! Но пока не взялись, пусть нужную бумагу и подпишет. Передай, что я очень просил! С намеком передай! Сумма гонорара – десять штук баксов! – распорядился Арнольд.

– Я-то передам, мне нетрудно! – ответил Пастор. – Но думаю, пока не поздно, надо подумать, как без его «крыши» работать будем?

– Ты прекратишь каркать? Все обойдется! Главное, у него с губернатором все чики-чики, а тот своих людей не сдает! До выборов три года, а значит, в целом все остается по-прежнему! Кстати, Пастор, откуда у тебя всякие-разные данные? Не из ФСБ ли? – Арнольд засмеялся.

– Я ведь уже сказал, из Москвы! Но не из ФСБ! Не зря говорят: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». Хотя лично я предпочел бы иметь и то и другое, а также связи в названной тобой конторе!

– Что же конкретно твои друзья говорят?

– Пока это все! Они же не ясновидящие, чтобы знать наперед, что власть верховная на этот раз надумала отреформировать. Они только собирают информацию из надежных источников, анализируют и продают кому надо! Кстати, очень выгодное дело!

В это время сработал сигнал вызова на сотовом Арнольда. Определитель номера высветил цифры и букву К сверху. Звонил майор Кузнецов! А этот просто так беспокоить не будет.

– Да! – ответил Лисицын.

– Нужно срочно встретиться, разговор предстоит серьезный!

– Так приезжай ко мне, зайди со служебного входа.

– Не пойдет! Давай через полчаса у цирка, возле фонтана!

Связь отключилась.

Глава 2

«Это еще что за заморочки? – подумал Арнольд. – Но по-пустому Кузнецов на встрече настаивать не будет! Может, что с товаром? – похолодел Лисицын. – Черт, только бы не это!»

– Господа, я вынужден на время оставить вас, надолго ли – сказать не могу. Но ты, Крюгер, дождись меня обязательно. Пастор, а ты можешь задержаться?

– Не знаю. Все зависит от того, как твой заместитель развлечет меня. Но в 22.00 у меня встреча! Хотя, если ваши соски постараются, встречу можно перенести и на другое время!

– Понятно, развратник старый! Андрей, пошли к Кугману Мурку. Он про все на свете забудет! Ну, а я пошел!

Ровно через полчаса Арнольд и Кузнецов встретились.

Кузнецов выглядел немного встревоженным.

– Что за срочность, Веня? – поинтересовался Арнольд.

– Час назад мне позвонил мужик, доброжелателем представился и сообщил о прибывающей в город крупной партии наркотиков!

– Что??? Черт! – Арнольд был в шоке. – И что за крыса слила информацию?

– Неизвестно! Но просчитать можно, оставил информатор зацепочку! Именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

– Что за зацепка?

– Информация могла уйти только из центра!

– Это понятно! Кто? Вот ты мне на какой вопрос ответь?

– Слушай, что я тебе скажу. Засифонило из центра не тогда, когда «дурь» вовсю гнали на дискотеке месяца два назад, а сейчас, когда ожидается прибытие партии наркоты! Это тебе ни о чем не говорит?

Подумав, Арнольд сказал:

– Скорее всего, информацией завладел и тут же слил ее в ментовку кто-то сильно обиженный и информированный!

– Или новенький, случайно получивший ее. Ты кого-нибудь менял в охране в последние месяцы? – спросил Кузнецов.

– Думаешь, крыса в охране?

– Ну не среди же проституток, которые сами ждут «дурь», перебиваясь на хреновой анаше?

– Нет! Ведь малолетки о караване ничего не знают.

– Твое окружение отпадает! Кто остается? Охрана! Так были в ней перестановки?

– Точно не скажу, этим Крюгер ведает, хотя подожди, что-то он мне сегодня о каком-то майоре-отставнике говорил.

– Майоре?

– Да! Тот вроде уволиться собрался! Не понравилось, видишь ли, козлу то, что делается в центре. Я приказал выгнать его вон, чтобы другим неповадно было.

– И давно этот майор у тебя?

– Хрен его знает! Говорю, охраной Крюгер ведает!

– Тогда, Гена, давай Милютина сюда! Немедленно! Дело серьезное и решения требует незамедлительного!

– Может, ко мне поедем? Чего тут торчать?

– Арнольд! Ты, конечно, босс, разговора нет, но сделай так, как я прошу! Мне светиться ни в центре, ни у вас в особняках нельзя! Разве что с обыском! А здесь, среди гуляющих возле бара, в самый раз будет!

– Ладно, уговорил!

Лисицын достал сотовый:

– Крюгер?

– Да!

– Давай быстро к цирку, тачку у кабака на стоянке бросишь, а сам к бару, напротив фонтана, там найдешь меня!

– А что за дела?

– Ты не понял, Крюгер? Мухой сюда! Пастору ждать связи!

Арнольд отключил телефон.

– Да, новость, Веня, ты мне крутую подбросил!

– Вот и оцени ее по достоинству, мне кажется, она дорого стоит!

– Не волнуйся, в обиде не будешь. А пока Крюгера нет, скажи: это правда, что Гришане мандец приходит? Что снять его собираются?

– Черт его знает, Арнольд! Смена руководства УВД вполне возможна, поговаривают даже, что место Гришани займет полковник из Чечни, бывший командир бригады особого назначения внутренних войск. Фамилии называть не буду, она тебе ничего не скажет, но если это правда, времена настанут сложные! Очень жесткий и бескомпромиссный мужик, этот полковник. Но пока это слухи. Губернатор за Гришаню, а он вес солидный в столице имеет, тем более там в самом МВД постоянные напряги с кадрами! Кого-то снимают, потом назначают! Каждый, как может, за свой хлеб с икрой дерется! И Гришаков не слабак! Но гадать – дело неблагодарное, лучше готовиться к худшему! И мой совет тебе, Гена, убери из центра проституток. Пахать пусть пашут, но не в центре. Организуй где-нибудь места для случек, поставь над ними того же Седого, пусть контролирует их. Но так, чтобы с тобой этот бизнес связать нельзя было! Иначе, помяни мое слово, спалят они тебя!

– Ладно, что-нибудь придумаем!

– Думай быстрее! Сколько у тебя малолеток?

– Штук двадцать!

– Половину, получше, оставь, остальных гони в столицу! Там места всем хватит! А вот, кажется, Крюгер!

– Что за гонки, босс? – спросил, подойдя, Милютин. – Привет, Веня!

– Привет! – ответил майор милиции.

– Сейчас узнаешь! Иди возьми бокал пива, мне сигарет, – приказал Арнольд.

Крюгер направился к стойке бара.

Когда вернулся, Лисицын, закурив, спросил:

– Ну-ка, расскажи нам поподробнее об отставнике, который решил слинять от нас?

– Некий Николай Стариков, бывший майор спецназа, потому и взял его, шелупони разной у нас хватает, а вот настоящих бойцов негусто. Решил присмотреться, а потом использовать в делах более серьезных. Месяц он на стоянке отпахал, потом я перевел его в центр.

– У него в центре был постоянный напарник?

– До последнего дежурства нет! Он один на лестнице стоял. Позавчера приставил к нему Костика-недоумка. А что за дела, босс?

– Да вот, уважаемый майор Кузнецов сегодня вечером получил анонимную информацию о прибытии крупной партии наркотиков в центр. Как тебе такой расклад?

– Это Стариков, сука, точно он! Решил напоследок подлянку кинуть! Ну я ему кину, собственные яйца сожрать заставлю. Прямо сегодня найду и мошонку на голову натяну козлу! А вообще, за такое крысятничество должно ответить все его вонючее племя!

– Не кипятись! – осадил Милютина Арнольд. – Ответь-ка вот на какой вопрос: когда Стариков дежурил один, без напарника, мог он узнать о наркоте?

– Исключено! Тогда мы сами не знали о сроках предстоящей поставки. Хаким же дня три назад позвонил.

– Да! Не мог! Выходит, ему Костик о товаре вякнул? Но тот откуда узнал?

– Костик хоть и недоумок, но профура та еще! Без мыла в задницу влезет! С него надо спросить!

– И немедленно! – добавил Кузнецов.

– А как этот Костик попал к нам? – спросил Арнольд.

– Кругляк-покойник, тот, что в прошлом году передозировался, привел, зубился за пацана, я и взял, – ответил Крюгер. – Кругляк же сам в почете был?

– Да, тот был в почете, пока на иглу, дурак, не подсел! Ты, Крюгер, вот что, собирай бригаду и отправляй за этим придурком Костиком! Он где и с кем обитает?

– С бабкой престарелой в бараке на отшибе третьего микрорайона!

– Короче, найди его и доставь к десяти часам в усадьбу к Пастору! – приказал Арнольд. – Давай действуй!

Милютин достал сотовый:

– Алло! Сазон? Слушай сюда! Адрес Костика знаешь? Так вот, бери с собой Мавра, Кузю, тачку и пулей за Костиком! Сейчас – девять! К десяти чтобы был дома у Пастора. Все, работай!

Крюгер отключил телефон.

– Костика найдем, расколем, а дальше? Майора бывшего со всем семейством валить надо! Сегодня же.

– Что скажешь, Кузнец?

– Ты, Арнольд, знаешь, я против лишней крови. Но здесь под угрозой и все дело, и мы сами! Если бы знать, что Стариков ни с кем информацией не делился, достаточно было бы его одного убрать. Но такой уверенности нет! Следовательно, Крюгер прав, ликвидировать придется всю семью Старикова! Свидетели в нашем деле – наша гибель! Но сделать все надо так, чтобы подозрение в массовом убийстве пало на самого Старикова. Проводить акцию у него на квартире не надо. Соседи услышат крики. А это нам ни к чему. Вот когда тело бывшего майора превратится в прах, будет нам только на руку. Нужно определить место акции, где Стариков мог бы появиться с семейством.

– У меня есть адрес его дачи, – внезапно заявил Крюгер.

Арнольд с Кузнецовым в один голос спросили:

– Дачи?

– Ну да!

– Откуда?

– Из анкеты, – ответил Милютин, – которую заполняет каждый, кто устраивается в охрану. В анкете есть соответствующая графа, чтобы в случае необходимости можно было найти охранника.

– Вот как? – Кузнецов подумал и сказал: – Арнольд, если хочешь, чтобы все прошло тихо, сделай так…

И майор милиции проинструктировал бандита, как именно следует совершить преступление. Крюгер молча слушал и курил. Кузнецов, закончив инструктаж, спросил:

– Ты понял мою мысль, Арнольд?

– Все понял! Нормальный ход! Я бы не додумался, хоть имею кое-какой опыт. Но действующий мент – настоящий мент. Практика – великое дело! Ну, что, разбежались? Вроде для начала все решили!

Но Кузнецов остановил его:

– Подожди, Арнольд, ты о товаре подумал?

– Придется тормозить бензовоз. И прятать! А товар потом ввозить в город частями.

– Грамотно! Но лучше, чтобы и топливозаправщик прошел! У тебя есть второй бензовоз?

– Есть, в резерве, в Голицыне!

– Вот его и запусти по маршруту порожняком, а мы его, как положено, перехватим! Он оформлен на частное лицо?

– Естественно!

– Хорошо! Меньше мороки будет!

Арнольд задумался.

– Ты прав! Пусть ваше ведомство успокоится ложным сигналом.

– Это нужно для перестраховки! Нет никакой гарантии, что твой Стариков не обратился в ФСБ. Поэтому лучше прогнать порожняк. Если он связался с комитетчиками, те будут наверняка пасти нас! Со стороны!

– Готовь группу захвата! Бензовоз проследует через южный пост ДПС около девяти утра!

– Это сделаем! А с майором и его семьей поступай, как договорились, после «дезы» – дезинформации он утратит для правоохранительных органов всякий интерес. Правда, они могут заинтересоваться им как убийцей, у которого крыша поехала.

– Крыша поехала? А что, это мысль. Ты, Ваня, молодец! Хорошую идею подал. Майор всю жизнь воевал, вот и потек чердачок, и он выместил всю злость на своих же близких! А? Каково? – спросил Арнольд.

– Такое вполне вероятно! И не забудь про его сестру! Адрес ее я тебе к утру сброшу! Она живет отдельно, работает в госпитале, с утра будет отдыхать после смены! Надеюсь, понял, к чему я клоню? Она тоже член семьи Старикова!

– Добро!

– Все! – Кузнецов встал. – У меня время поджимает, надо готовить акцию захвата крупной партии наркотика, – майор милиции улыбнулся, – пока, Арнольд! И не дай тебе господь допустить промах с этим майором! Все же он в недалеком прошлом офицер спецназа! Боевой офицер!

– Видал я этих боевых! В очереди стоят, просятся хоть дворником подработать, вояки!

– Не переоцени себя, Гена! До встречи!

– Давай!

Кузнецов пошел к стоянке возле ресторана, сел в свою «десятку», уехал. Следом уехали Арнольд с Крюгером.

Из машины Арнольд позвонил в центр.

Ответил Кугман:

– Алле!

– Пастор! Давай быстро домой, и без вопросов!

– Арнольд, ну соска только разошлась!

– Мы с Крюгером едем к тебе! – пропустив реплику Пастора, сказал Арнольд. – Дай команду истопнику приготовить топку!

– Вот как?

– Да, так! А соску я тебе дарю. Потом заберешь ее к себе как наложницу!

– Ловлю на слове, Арнольд! Еду домой. К приезду крематорий будет готов! Кого в прах будем превращать?

– Узнаешь в свое время.

– Понял!

Пастор отогнал от себя малолетку, вызвал водителя с охраной и уже через десять минут на своем лимузине мчался к собственной усадьбе, дав соответствующую команду штатному истопнику – Лысому приготовить печь.

Главари банды собрались в усадьбе Кугмана в 21.40.

– Слушай меня, Пастор, – сказал Арнольд, – нужно срочно вызвать пару твоих самых достойных людей и Зинку!

– Ты мне объяснишь, для чего?

– Объясню.

Арнольд вкратце поведал суть проблемы, возникшей у бандитов.

– Да! – только и мог произнести Пастор. – Как все хрупко в этом мире!

– Давай без красивых слов!

– Говори, Арнольд, что нужно сделать?

– Для начала кое в чем убедиться. А потом понадобятся несколько твоих самых лучших людей и наша незаменимая Зинка!

– Будем кого-то брать?

– Говорю же тебе: сначала надо убедиться в наших подозрениях!

– Разумно!

В 22.00 в каминный зал ввели насмерть перепуганного Костю Хрунова.

Он понял, из-за чего его выдернули из дома люди Арнольда, и теперь мысленно прощался с жизнью, моля бога лишь о том, чтобы его не пытали!

Но Лисицын повел себя, против ожиданий, спокойно, он как бы сочувствовал Косте.

– Эх, Костя, Костя! Я в свое время пожалел тебя. Взял на работу, хорошо платил, а ты, значит, так меня отблагодарил? Ты можешь все отрицать, упорствовать до конца, но я знаю правду! Знаю! Не зря в здании установлены «жучки», тебе известно, что это такое?

– Известно.

– Вот видишь! И весь твой базар с бывшим майором записан. Я его прослушал. Ответь мне, Костик, зачем ты сказал своему напарнику о наркоте?

Косте и в голову не пришло, что его берут на понт. Ведь если бы разговор прослушивали, тут же пресекли бы, а Костю из здания не выпустили бы после дежурства. Но Костя-недоумок ничего этого не понял.

Он стоял, тяжело вздыхал и молчал. Арнольд же продолжал все в том же отеческом тоне:

– Ладно, не отвечай! Я понимаю, тебе тяжело. Но скажи, ты хоть пожалел о том, что сболтнул лишнего?

– Еще бы! – вырвалось у парня. – Ведь я этого козла просил молчать! А он, гад, что сделал! Подставил меня?

– Это хорошо, что пожалел. Значит, осознал свою вину! Ты не дрожи, Костя, никто тебя не тронет, но скажи, откуда ты узнал про наркоту?

И на этот раз до Константина не дошло, что если заведение прослушивалось, то этот вопрос Арнольд не задал бы. Но Костя лишь покраснел. Лисицын подбодрил его:

– Ну, говори, не бойся!

– Ладно! Я, это, телку, пьяную в дуплет, снял на дежурстве, ну и потащил на второй этаж. А там все комнаты заняты, кроме одной, вашего кабинета, босс! Я втащил ее туда и хотел уже того, но вдруг услышал в коридоре шаги. Соска отрубилась, пришлось ее за диван затащить и вместе с ней там прятаться. Вошли вы и Крюгер. Заговорили о наркотиках. Я все слышал. Потом вы куда-то звонили, с кем-то говорили, я ничего не понял. Вы ушли. Я дурочку дернул сонную и вытащил на улицу, на травку положил, оклемалась потом!

– Вот оно как?

– Да это всего один раз и было. И телка сама хотела, и аппетитная такая была. Но, клянусь, больше этого не повторится никогда, босс!

– Ладно, все мы молодыми были, не буду тебя за это наказывать, если ты, конечно, ответишь мне еще на один вопрос. И смотри, Костя, солжешь – умрешь!

– Спрашивайте, хозяин.

– Кому еще ты говорил о партии товара?

– Клянусь, никому!

– Ты не забыл о предупреждении?

– Нет, честное слово, только этому козлу-майору, больше никому.

– Ну, ладно! Я тебе верю, и мне жаль твою слепую бабушку, но в следующий раз, Костя…

– Не будет никакого следующего раза! Как пес верный, служить вам буду, хозяин!

– Посмотрим!

Лисицын достал пять стодолларовых купюр. Протянул охраннику.

– Возьми, Костя! На лекарство твоей бабушке!

– Спасибо, хозяин, никогда доброты вашей не забуду!

– Иди, Костя, у тебя завтра дежурство, не опаздывай.

Хрунов вышел, Арнольд отпил глоток «Наполеона», приказал Милютину:

– Крюгер, за ним! На выходе удавишь! Потом в крематорий! Да, деньги не забудь забрать!

– Понял, босс!

Костя уже был на выходе, переполненный радостью спасения. Его не только не тронули, его простили и даже денег дали, вот он сегодня кайфанет! Нет, есть все-таки бог на свете, не зря бабка каждый день молится о нем! Он уже собрался выйти на улицу, как его окликнули. Сзади приближался Крюгер:

– Подожди, Кость! Ты две смены сразу отпахать сможешь?

– Я теперь все смогу, – ответил парень подошедшему вплотную Милютину.

– Дурак ты, Костя!

Хрунов так ничего и не понял. Сильный удар в челюсть сбил его с ног. На мгновение потеряв ориентацию, он почувствовал, как тело его перевернули и холодная сталь тонкой проволоки обвила горло, перехватив дыхание. Костя попытался освободиться, но колено Крюгера плотно придавило его к паркету. Через считаные секунды Костя потерял сознание. Несколько раз дернулся и затих. Из перерезанной тонкой удавкой раны стала сочиться кровь. Крюгер обыскал труп Хрунова, забрал пятьсот долларов и сто рублей, которые оказались в другом кармане. Паспорт и всякую мелочь, что носил с собой Костя, оставил и приказал охране на входе:

– Эту падаль в котельную, Лысому! Кровь смыть. Вперед!

Охранники подняли еще не успевшее отяжелеть тело Костика и отнесли в котельную. Там дожидались Лысый и его помощник Прыщ.

– А! – поднялся с табуретки истопник. – Вот и наш мазурик! Ну-ка, поглядим, кого нам принесли.

Он взглянул в посиневшее лицо Хрунова, скривился:

– Такого не знаю! Ну и черт с ним, осмотри его, Прыщ! Может, что в карманах завалялось?

Помощник обыскал труп. Достал несколько упаковок презервативов, открытую пачку «Бонда», мелочь, одноразовую двухрублевую зажигалку. Ключи, видимо, от квартиры. Показал все это добро Лысому.

– Тьфу, – сплюнул тот на бетонный пол, – уже обшмонали! А этот пацан, видно, большой любитель до баб был, упакован гондонами не на одну случку! Оттрахался, чувачок! Ладно, Прыщ, открывай ворота ада!

Помощник открыл дверку проема одной из газовых топок. Достаточно широких, чтобы туда прошло человеческое тело. Из огнедышащей дыры пахнуло жаром. Служители подняли тело, ногами вперед засунули в топку. Дальше двигать руками было невозможно от жара, и Лысый приказал:

– Тащи, Прыщ, багор!

Багром затолкали труп в глубь топки. Закрыли дверку.

Лысый закурил, достал сотовый, нажал кнопку:

– Хозяин! Это Лысый! Клиент испарился!

– Хорошо! – ответил Пастор. – Пригаси свою геенну огненную и зайди в дом, охранники передадут тебе пузырь водки и закуску, отдыхайте!

– Хозяин! А че так мало пойла? Мне на один зуб, а еще Прыщ.

– Потерпишь, сегодня еще будет работа.

– Понял, хозяин, только клиентов пусть не шмонают, раньше такого не было, все, что при мазурике, наше!

– Ладно! Все, хорош базланить, у меня времени нет.

Связь отключилась. Лысый приказал Прыщу:

– Вали в дом, возьмешь полбанки водяры и хаванины, что дадут! Возвращайся, я газ убавлю и стол приготовлю! Лук, чеснок, сальце домашнее.

– А чего водки так мало?

– У меня заначка есть, хватит, а дают мало, потому что работа еще предстоит. Так что готовься. Ночь, видать, будет бессонная, но хозяин обещал хорошо заплатить и клиентов не шмонать, что в кармане, все наше.

– Ну это еще куда ни шло, пошел я!

– Давай!

Арнольд поднялся из-за стола:

– Ну а теперь, Пастор, вызывай своих людей!

Через полчаса в зал вошли трое крепких парней и потасканная, лет под сорок, неопрятная на вид женщина – Зинка. Арнольд знал бойцов, один из них был Сазон, он же старший, второй – Макар, третий – Кузьма. Лисицын осмотрел их и обратился к Милютину:

– Крюгер, поставь ребятам задачу! Я пойду проверю своих людей.

– Задача проста, – начал Милютин. Продолжения Арнольд не слышал. Вместе с Пастором он вышел во внутренний двор.

Седой и Мавр находились возле джипа.

– Готовы, орлы? – спросил Арнольд.

– Как всегда, босс!

– Оружие взяли?

– Автоматы.

– Достаточно!

Он прихватил свой «ТТ», так, на всякий случай! Как обычно. Но еще ни разу его не применил. Он убивал чужими руками, но с оружием чувствовал себя увереннее. Вышел Крюгер.

– Все, босс! Бригада проинструктирована!

Арнольд обратился к Кугману:

– Жди нас, Пастор, и печь держи наготове.

– Не беспокойся, Арнольд, только предупреди, когда будете возвращаться!

– Хорошо! Ну что, братва, в дачный поселок «Бор», на дачу к господину бывшему майору Старикову? Главное представление будет там! Все в джип и поехали. Надо подготовить гостям, вернее, хозяевам достойную встречу.

Объехали поселок со стороны водоема, так как дача, точнее, садовый домик Николая и Тамары находился на самом излете, у густой смешанной рощи, на противоположном конце от центрального въезда.

Бандиты, оставив Седого в машине и Мавра на улице, вошли в дом.

Арнольд, используя мощный фонарь, презрительно осмотрел здание изнутри, обстановку, сделал вывод:

– Свинарник! Здесь на зиму только свиней держать! – Хотя внутри все было убрано, так он расценил предметы мебели и сам домик. – И это они, – он кивнул на фотографию семьи, висевшую на стене, – называют дачей? Огород с сараем, плантация рабов!

– Что с них взять, Арнольд? Быдло, оно и есть быдло.

Лисицын заглянул в небольшую спальню. Здесь, наверное, спит дочь.

Арнольд взглянул на часы, 22.40.

– Скоро люди Пастора начнут действовать! И тебе, Крюгер, привезут двух аппетитных женщин, хотя настоящая женщина только мать, но дочери, думаю, недолго оставаться невинной. Ну и, конечно, доставят этого спецназовца Старикова! Надо будет перед смертью показать этому ублюдку, как совать нос в чужие дела! Баб кончить первыми, и не просто кончить, а поразвлечься с ними на глазах у папаши, пока он не расскажет, связывался ли с кем-нибудь, кроме Кузнецова, делился ли информацией? И тут, Крюгер, тебе полная свобода действий! А я со стороны посмотрю!

– Арнольд, не дразни. Я и так сгораю от нетерпения растоптать этих курочек! Со Стариковым базарь ты, а бабы мои!

– Особенно дочь, да, Крюгер? Она – девочка в теле, к тому же воспитанная, не то что наши шлюшки. По дискотекам не шляется. Книжки, наверное, читает. Про прекрасного принца! Вот и выступишь ты сегодня в роли этого принца! Как тебе такая перспектива?

Крюгер облизал губы:

– Я поиграю с ней в сказки!

– Поиграешь, но сначала надо повязать их дома и вывезти на дачу. Ждать осталось недолго, бригада Пастора уже действует. Главное, чтобы все прошло без шума. И без свидетелей.

– Для этого и Зинку подключил?

– Да! По совету Кузнецова! Все же котелок у него варит в таких делах! Если люди Пастора хотят войти в квартиру к Стариковым чин по чину, в дверь, которую хозяева сами распахнут, Зинка будет незаменима. Кому, как не женщине, мы открываем дверь, даже глядя в «глазок» и не узнавая ее? Женщин мы почему-то не боимся, хотя они подчас бывают опаснее песчаной эфы.

Глава 3

– Ольга! Ну сколько раз тебе говорить, чтобы выключила свой плеер и занялась уроками? Отца на тебя нет! Он бы засадил тебя за учебники!

– Почему же ты его домой не пустила? – в свою очередь спросила дочь.

– А наши с отцом дела тебя не касаются!

– Раньше ты по-другому говорила!

– Раньше все было по-другому!

– А что изменилось?

– Послушай, Оля! Давай оставим эту тему и вернемся к ней позже, ты что, не видишь, в каком я состоянии?

– Не понимаю я вас, родителей. Треплете друг другу нервы, а потом сами же и страдаете, – сказала Оля, берясь за уроки.

Было без двадцати десять.

Тамара ушла на кухню мыть посуду.

Может, зря она так резко? Сама замечала, что работа мужу в тягость, поэтому он стал таким раздражительным. А вчера, наверное, у него случилась какая-то неприятность. Он и напился. Пошел к Лиле, не хотел, чтобы Ольга видела его пьяным. А она, Тамара, его оскорбила, вместо того чтобы поддержать. Проститутками попрекнула. Ей теперь было стыдно за свои слова. Позвонить ему? Позвать домой? Так ведь не пойдет. Он гордый. Завтра с утра она пойдет к Лиле. Поговорит и помирится.

Тамара со вздохом принялась за хозяйство.

Около одиннадцати, когда они с Ольгой, проверив уроки, собирались лечь спать, в дверь позвонили.

«Может, Николай вернулся? – мелькнула у Тамары мысль – но муж открыл бы дверь своим ключом. – Кто же это так поздно?»

Тамара прошла в прихожую, посмотрела в «глазок» и увидела женщину. Та громко говорила, глядя в сторону лестницы, ведущей на следующий этаж:

– Лена, ты давай этажом выше обойди квартиры, Нина в соседнем подъезде. А где у нас Надя?

– Кто там? – спросила Тамара.

– Извините, что так поздно, на похороны деньги собираем, кто сколько сможет дать.

– А кто умер-то? – машинально поинтересовалась Тамара, вытаскивая из кошелька мелочь.

Неудобно давать монеты, но где взять больше? Женщина между тем ответила на вопрос:

– Мужчина из крайнего подъезда. Может, знали, с палочкой все по двору вечерами гулял.

Тамара не помнила.

Она открыла дверь, протянув на ладони рублей семь мелочью.

– Извините…

Договорить она не успела. В лицо ударила струя специального газа, Сазон вошел в прихожую и подхватил Тамару, не дав ей упасть.

– Мама! – донеслось из глубины квартиры. – Кто пришел? Папа?

Бандиты переглянулись. Получается, самого Старикова нет дома?

Мимо Сазона прошли Кузьма с Макаром. Зинаида крикнула:

– Не волнуйся, девочка, мы деньги тут на похороны собираем! – И, хищно оскалясь, тихо добавила: – На ваши, дурочка, похороны!

Ольга не успела вскрикнуть, как струя того же газа лишила ее сознания.

Одев девочку, поскольку она была уже в постели, Макар с Кузьмой вынесли ее в прихожую и положили рядом с матерью. Взяли с тумбочки сотовый, трубку городского сняли, бросили рядом с аппаратом и вышли из квартиры.

Разошлись по этажам, стали на шухер. Сазон прошел во двор. Очень кстати начался дождь.

Каменные коробки домов горели редкими огнями окон, на улице не было ни души. Сазон прошел за дом, где у закрытого хлебного ларька стояла грузопассажирская «Газель». Связался по сотовому с Зинаидой:

– Зина, возвращай пацанов из подъезда. Пусть выносят тела, здесь, у машины, все спокойно. Начали, быстро!

Через пятнадцать минут бесчувственные тела бросили в грузовой отсек, накрыв раскрытым тентом от старой грузовой машины.

«Газель» тут же свернула от палатки на улицу, проехав дом, остановилась.

Сазон повернулся к Зинаиде:

– Давай, Зинка, в обратку! Порядок там на хате наведи, следы сотри, чтобы все чисто было! Словно квартиру бабы сами покинули. Собери вещи, которые обычно на дачу берут на несколько дней, ну ты знаешь, не мне тебя учить, профуру старую!

– Базар фильтруй, Сазон!

– Ладно, извини! Хату закрой на ключ и возвращайся к себе. Давай, вперед!

– Умный, да? А если майор появится, а я в хате?

– Хм, – Сазон думал недолго. – Макар! Оставайся с Зинкой. Только не в хате, а на стреме перед домом. Ты этого Старикова в лицо помнишь?

– Видел пару раз, узнаю, коли что!

– Тогда, пока Зинаида в квартире копается, следи за домом, увидишь майора, дай ей сигнал, ну а ты, Зинаида, сразу же ноги в руки и линяй через крышу или чердак! Ясно?

– Ясно!

– Работайте, мы поехали!

Зинаида вышла из машины и, прячась от дождя под куцым зонтиком, побежала обратно в квартиру. Ее сопровождал Макар. В подъезд он не пошел, устроил наблюдательный пункт в детской беседке. Обзор здесь хороший, появись офицер, бандит его увидит издалека, тем более фонари возле дома, как ни странно, почти все горят, освещая входы. Зинка успеет скрыться. Макар закурил, пряча сигарету в кулаке, и стал смотреть по сторонам.

«Газель» же взяла курс по северо-западному шоссе, к дачному поселку «Бор» у Черного озера. Проехав пост ГАИ, Сазон связался с Арнольдом:

– Босс! Баб с квартиры сняли! Все ништяк, тихо! Никто ничего не видел. Отвечаю! Зинка на хате марафет наводит, и они с Макаром линяют к нему домой. Пост проехали без проблем, скоро будем у вас!

– Почему ты сказал, что сняли только баб? А Старикова?

– Его дома не было!

– Не было? – Арнольд посмотрел на Крюгера. – Где же он?

– Откуда я знаю? – бросил Сазон.

– За домом наблюдение организовали?

– Прошу прощения, босс, такого распоряжения я не получал!

– С Пастором связывался?

– Об этом тоже договора не было. Что приказали, то я сделал.

– Сам догадаться не мог? Представь, что произойдет, если Стариков ночью вернется домой, а семьи нет? Он же всю мусорню на уши поставит.

– Виноват, не подумал об этом!

– Виноват! – передразнил Сазона Арнольд. – А что с виноватыми делают, знаешь?

– Может, Макара обратно вернуть?

– Поздно! Раньше думать надо было! Чего теперь суетиться? Пусть сидит где сидит, с Зинкой, дома. Передай, чтобы готов был к работе. Может срочно понадобиться.

– Макар всегда готов!

– Да? Тогда пусть Зинкой особо не увлекается и ждет, пионер хренов. А ты давай не напрямую сюда езжай, а вокруг озера, по кружной дороге! Понял?

– Понял!

Лисицын отключил телефон, сплюнул на пол. Крюгер спросил:

– Что случилось, Арнольд?

– Небольшой сбой! Главного клиента, ради которого все и затевалось, не оказалось дома! Пустяк, мать его!

– Где же он шляется?

– Ты у меня спрашиваешь?

Крюгер ничего не ответил. Арнольд продолжил размышлять вслух:

– Придется его доставать через жену! А это уже не то! Как бы бывший вояка не заподозрил чего и не явился сюда с ОМОНом! Предупреждал же Кузнецов!

– Придет с ментами, так мы дороги перекроем, тем более их всего две!

– Молодец!!! А сам через озеро вплавь уходить будешь? Или бой смертный и последний принимать?

– Об этом я не подумал!

– А надо думать! Так! Что из всего произошедшего следует? А следует то, что вызывать Старикова придется по-любому! И через жену! Но не сюда, а, скажем, по адресу какой-нибудь подруги, где могла засидеться с дочерью его половина. Но не по самому адресу, чтобы он по телефону информацию не проверил, а якобы с улицы! Как примерный муж, майор обязательно приедет, там его и следует оприходовать! И только потом, упакованного, доставить сюда!

– Правильно, Арнольд!

– Эх, Крюгер, Крюгер, ты же бывший мент и первым должен был сориентироваться в обстановке! Или ты сейчас головкой думаешь, а не головой?

– Арнольд!

– Ладно, проехали, займись светомаскировкой, не будем же и с бабами при фонарике разговаривать. Тем более развлекаться надо, чтобы было светло.

Крюгер завесил окна плотными шерстяными военными одеялами, соорудив светомаскировку, хотя свет все же решили не включать, использовав «летучие мыши», имевшиеся на даче. Чуть позже Сивый, один из подчиненных Крюгера, оставленный за старшего в центре и проинструктированный насчет причин отсутствия руководства, сообщил на дачу, что на дискотеке все в порядке. Никто персонами Арнольда или Крюгера не интересовался. Были менты, как обычно. Дежурный патруль. С ними расплатились по установленному тарифу – деньгами и водкой. Они и уехали. Все, как всегда.

Арнольд с Крюгером устроились в удобных плетеных дачных креслах, за плетеным круглым столом.

Вернувшийся с разведки Мавр приготовил два стула напротив, веревки, клейкую ленту. Для будущих жертв. Затем выставил на столе перед начальством бутылку «Наполеона», два фужера, пластмассовые тарелки с лимонами и мороженой клубникой, прихваченными из бара развлекательного центра. Сам вышел на улицу – стоять на шухере вместе с водителем Лисицына, Седым.

Арнольд с подельником выпили, закусили. И стали ждать.

Время приближалось к полуночи.

Затяжной дождь, накрывший город, добрался и сюда, и скоро его капли однотонно, успокаивающе, барабанили по стеклам зашторенных окон и крыше.

– Дождь – это хорошо! Люблю дождь! – развалясь в кресле, произнес Арнольд, потягивая мелкими глотками отборный коньяк.

– Да. Было бы неплохо, если бы он еще денек прихватил! – в тон ему произнес Милютин.

– Значит, так, Крюгер! Как привезут мать и дочь, говорю с ними я. Жена должна найти мужа. Вызвать по адресу, который мы с ней вместе определим, под небольшим нажимом с твоей стороны. Туда сразу же должна убыть бригада! Свяжись с Пастором, пусть держит при себе еще тройку надежных ребят. Они и должны будут встретить, вырубить, упаковать и доставить Старикова к семье! Как только она это сделает, разговариваешь с бабами ты, как и договорились. Мне без разницы, что ты с ними будешь делать, конец им все одно один. Но главное узнать, что говорил им майор о наркоте. И вообще, что рассказывал о своей работе, то есть о нашем центре. Делились ли они с кем, в свою очередь, полученной от мужа и отца информацией. Короче, допрос по полной программе, с применением всех методов дознания. И побольше крови. Ее, эту кровь, для майора оставить надо.

– Это уж как получится. Но буду стараться сделать все в лучшем виде, – заверил босса Крюгер, поглядывая на часы.

– Не терпится? – спросил Арнольд.

– Ничего, в ожидании есть своя, особая, прелесть!

– Ворону позвонил?

– Все на мази! Он свой «Поларис» в 1.00 выведет на шоссе, пройдет до Хлебникова, в сторону от города, затем повернет на Липск и уже оттуда пойдет по Южному шоссе, откуда и должен появиться настоящий контейнеровоз. Как раз к девяти часам пустой бензовоз выйдет к ментовскому посту.

Наличие топливозаправщиков в арсенале Арнольда – Лисицына Геннадия Вячеславовича – обуславливалось тем, что он через подставных лиц владел еще и двумя автозаправочными станциями. И в основном использовал бензовозы по прямому назначению, лишь изредка отправляя один из них в дальние рейсы за дешевым, по официальной версии, топливом. В условленном месте, в глухом районе Северного Кавказа, в цистерны перегружались пакеты с серо-белым порошком. Пакеты, закрытые, в свою очередь, в герметичные термосы, закрепляемые внутри вдоль всей цистерны.

Настоящий героин в город не поступал. После разгрома секретной Службой транзитных маршрутов, как северного, так и южного направлений, поставки его практически прекратились. Пришлось идти на создание лаборатории по производству синтетических одурманивающих препаратов, сохранивших вид и свойства героина, даже превзошедших его по времени разрушительного воздействия на организм.

Новый препарат разрушал организм среднестатистического наркомана в два раза быстрее натурального героина. Но это ли было главным? Не все ли равно, когда загнется наркоман? Через три года или через полтора? Все равно путь у него один – в могилу. Главное для Арнольда, Крюгера и Пастора то, что, скрытая в труднодоступном горном ущелье юга Чечни, в одном из аулов, в подвале большого каменного дома, больше похожего на крепость, принадлежащего некоему Хакиму, подельнику городских бандитов, работает лаборатория. Боевые действия там не ведутся из-за отсутствия отрядов боевиков. Лаборатория, оснащенная современным оборудованием, сырьем, специалистами-химиками и достаточным количеством рабов, используемых в качестве подопытных кроликов, работает достаточно эффективно. Тайно и бесперебойно! По техническим причинам был двухмесячный сбой, вышли из строя дизели системы автономного электропитания. Но сейчас все наладилось. И крупная партия псевдогероина уже на подходе к городу. Если бы не этот проклятый майор, ненадолго спутавший планы! Но дело это поправимое, скоро прибыль вновь польется в карманы наркодельцов, а то, что сотни молодых людей уйдут из жизни, – это пыль, пустяк! Это их, наркоманов, проблемы!

Немного отвлекшись от разговора с Крюгером, Арнольд вернулся к теме:

– Правильно решили спрятать настоящий бензовоз. Куда ты его надумал определить? Опять к родственнику?

– Да! К Березкину. Там безопасно.

Майор Березкин, командир складов длительного хранения военно-технического имущества, муж родной сестры Крюгера, командовал частью, расположенной в двухстах верстах от города. И был не против получить несколько штук баксов за то, что к нему иногда загоняли машины и он прятал их в боксы, под охрану постоянного караула. Вернее, делал это он по приказу супруги, которая, по сути, и являлась начальником складов, оказывая на мужа почти магическое влияние. Да и не только на мужа, но и на большинство небольшого офицерского штата, опутав почти всех их своими любовными чарами. Другими словами, отдаваясь каждому, кто захочет ее. Естественно, офицеры сдать такую женщину не могли. Никому, включая и мужа, который, кстати, был в курсе похождений жены. Но бросить ее не мог! За ней стоял жестокий брат и его отморозки! И Березкин тоже имел на стороне баб, в том числе и малолеток Крюгера. Вот такая обстановка царила в войсковой части! И она была на руку Арнольду!

– Добро! Вроде все предусмотрели, – сказал он после недолгого молчания, – закончим со Стариковыми, начнешь «дурь» партиями на тачках в город таскать! – сказал Арнольд.

– У меня есть вариант лучше! – ответил Милютин.

– Какой?

– Свояка использовать! Вернее, его власть! Он на каком-нибудь своем военном «КамАЗе» вполне смог бы весь груз за одну ходку перебросить! Правда, заплатить придется, но я еще с сестрой поговорю, пусть сначала контейнеровоз зайдет на склады!

– Доставка товара на тебе, тебе и думать, как и что. Деньги, если надо, дам. Но в разумных пределах, а то оборзеет твой свояк!

– Не оборзеет! Раз ввязался в эти игры, не оборзеет. Он мужик толковый, понимает, чем все это для него может кончиться, если будет беспредельничать.

– Это хорошо, когда люди понимают, что к чему!

Арнольд плеснул себе еще немного коньяку. С минуты на минуту должны доставить жену и дочь бывшего майора Старикова.

В 0.20 раздался сигнал вызова сотового Лисицына. На определителе засветились буквы СД.

Значит, звонил Седой.

– Да! – ответил Арнольд.

– Подкатила «Газель», босс!

– Где Сазон?

– Здесь!

– Где – здесь?

– Где джип стоит, тут же и «Газель» встала.

– Дай ему трубу!

– Минуту!

– Арнольд, Седой на связи!

– Все нормально?

– Нормально!

– Хорошо! Тащите баб в дом! Да поаккуратнее! Скрытно!

Вскоре на стульях закрепили бесчувственные еще тела Тамары и Ольги Стариковых.

Арнольд обратился к Сазону:

– Седой с Мавром остаются здесь. Остальным на «Газели» в загородный дом. По лесу, в объезд озера, так же, как приехали сюда. Только на этот раз выйдешь на шоссе, непосредственно при подъезде к городу развернешься, пройдешь до поворота на Голубкино, к охотничьему домику. И уже оттуда в усадьбу. Понял?

– А чего так петлять? Дождь же льет! Он все следы смоет!

– Выполняй что говорю! – повысил голос босс. – Забываться стал? И чтобы с утра все в центре как огурцы были! Валите!

Сазон удалился.

Чуть позднее Седой подтвердил, что «Газель» пошла вокруг озера. В поселке по-прежнему пусто.

Арнольд ответил:

– Продолжай наблюдение. Особенно за поселком, вдруг забредет сюда бомж. Мне свидетели не нужны. Выполняй!

– Будь спокоен, босс! Мавр и так гадюкой по участкам ползает. До самых яиц, наверное, промок!

– Ничего, пусть ползает. Ему это зачтется!

Лисицын отключил связь.

Милютин проверил прочность узлов на веревках, залепил пленницам рты скотчем и обернулся к боссу:

– Подождем, пока сами очнутся? Или поможем?

– Подождем! После «Удара» отходняк долгий и тяжелый, но, судя по времени, ждать осталось недолго.

– Ладно, подождем! Канистры с бензином наши дуроломы не забыли? – спохватился Крюгер.

– Посмотри! – приказал Арнольд.

Милютин вышел и тут же вернулся:

– Порядок! В сенях стоят!

И вновь ожидание, при общем гробовом молчании, под звуки барабанящего по крыше дождя.

Тамара первой стала приходить в себя, и давалось ей это с большим трудом.

Она открыла глаза, правда, один сразу же прикрыла, так как все вокруг двоилось. Газ отпускал свою жертву медленно, с неохотой.

Женщина плохо понимала, что с ней происходит.

Словно сквозь туман она видела какие-то силуэты. Хотела спросить, но язык не слушался, одеревенел, как и все тело, рот не открывался.

– Крюгер, сделай им инъекции, – услышала Тамара незнакомый мужской голос, – и сними скотч у матери.

Подельник Арнольда достал из кармана два шприц-тюбика, подошел к пленницам, ввел им через одежду препарат, нейтрализующий действие газа. Сорвал скотч со рта Тамары.

Наконец Тамара пришла в себя. Ее лишь немного подташнивало, и болела голова. Но она уже отчетливо видела сидящего за плетеным, очень знакомым столом представительного мужчину в дорогом костюме, при галстуке. Рядом стоял мужчина помоложе, который сделал ей укол, опираясь на тоже очень знакомое плетеное кресло. И вообще, все, что она видела перед собой, было ей знакомо. Она попыталась поднять руку, но почувствовала, а затем и увидела, что привязана к стулу.

Это обстоятельство окончательно привело ее в чувство. Тамара повернула голову и увидела Олю, тоже привязанную к стулу. Девочка еще находилась в ступоре.

Тамара повернулась к мужчинам:

– Кто вы? Где мы находимся? Почему связаны и что, собственно, все это значит?

– О, как много вопросов. – Арнольд допил фужер, закурил сигарету, откинувшись в кресле. – Постараюсь ответить на все. Но сначала вы должны нам сказать, где ваш муж.

– Муж? Ничего не понимаю! Насколько мне известно, он весь день был у своей сестры. Там и заночевал.

– Вы поссорились?

– Это вас не касается!

– Не груби, сука немытая, а то я тебе рыло вмиг отрихтую, – подошел к Тамаре Крюгер, – отвечай по существу заданных вопросов, овца! Или ты до сих пор не поняла, что вас притащили сюда не в бирюльки играть? Отвечай, мразь!

Тамара буквально онемела от потока оскорблений этого страшного человека и наконец поняла, что произошла катастрофа, что всей их семье грозит смертельная опасность. Но почему?

– Ну? Будешь говорить или помочь тебе, сучара? – Крюгер продолжал давить на психику.

– Да, – ответила Тамара, – мы поссорились.

– И на какой почве? – спокойно спросил другой мужчина.

– Просто бытовая ссора.

– Ну ладно, к этому мы еще вернемся. Ответь, дорогуша, вот на какой вопрос: если ты сейчас позвонишь мужу и попросишь вернуться, он приедет домой?

– Наверное… – Тамара понимала, что только Николай может как-то изменить их положение, надо только сообщить ему о беде, поэтому продолжила более уверенно: – Да, приедет, несмотря на то что я его сильно и незаслуженно обидела.

– Я тоже так думаю. Крюгер, выйди поговори с нашим другом. О чем, надеюсь, объяснять не надо?

– Не надо, босс!

Милютин вышел в сени, набрал номер Кугмана:

– Пастор, люди готовы?

– Конечно.

– Быстро к дому Старикова. Сколько на это уйдет времени?

– Полчаса, не больше.

– Как люди прибудут на место, звонок мне. Поторопись!

Крюгер вернулся в комнату, подошел к Арнольду, шепнул:

– Через полчаса наши будут в подъезде Старикова.

Лисицын, отстранив Милютина, спросил у Тамары:

– Квартира сестры мужа далеко от вашей?

– Они в разных районах. Лилина в Первом, наша в Четвертом.

Арнольд прикинул. На тачке минут двадцать езды. Пока рано вызывать Старикова, пусть люди приготовятся к захвату майора. Он встал, сделал знак Крюгеру. Бандиты вышли в сени, Арнольд сказал:

– Надо подождать.

– Опять ждать!

– Да не дергайся ты! Все у тебя впереди! Подыши лучше воздухом. Чувствуешь, какой он здесь необычный? У меня в усадьбе другой, хотя там тоже лес. И озеро рядом. Интересно, почему?

– От огородов, где выращивают овощи, а не розы и декоративные деревья. Как у тебя! Вот и запах другой!

– Наверное, ты прав, Крюгер!

Он посмотрел на часы, и тут раздался сигнал вызова телефона Крюгера.

– Да?

– Это Валет! Мы на месте!

– Принял! Готовьтесь встретить Старикова. Вырубить его, связать и доставить к нам, на его дачу!

– Понял! Сделаем в лучшем виде!

Отключив телефон, Крюгер посмотрел на Арнольда:

– Можем начинать, босс! Группа захвата на месте!

– Пошли!

Арнольд резко повернулся. Вошел в комнату, подошел к Тамаре, Крюгер – к ее дочери.

Лисицын достал сотовый телефон Тамары с выведенным вторым динамиком, Милютин – широкий, длинный нож. Арнольд обратился к женщине:

– Называй номер, я наберу его, будешь говорить с мужем. И просить, чтобы он вернулся, но перед этим посмотри направо.

Тамара взглянула на дочь.

Крамер схватил девочку за волосы, опрокинул голову назад, поднес к горлу нож.

– Видишь? – продолжил Арнольд. – Предупреждаю: одно неверное слово, тайный сигнал или еще что-то в этом роде, и голова твоей крошки полетит к твоим ногам. И это, – он повысил голос, – не блеф! Называй цифры!

Тамара машинально продиктовала номер, неотрывно глядя на дочь, над которой занес нож безжалостный палач.

Арнольд рукой вернул голову матери на место, посмотрел ей в глаза, полные ужаса, сказал:

– Я набираю номер, ты говоришь! Вот второй шнур от телефона и динамик, через который я буду слушать ваш разговор. Если сорвешься и сделаешь глупость, я разъединю вас, а человек рядом вонзит клинок в шею твоей дочери! Так что не глупи. Не убивай своего ребенка и не делай себе больно. Поверь мне, очень больно. Ты готова?

– Да.

Арнольд набрал номер.

Николай спать не хотел, выспался днем. Обида на жену душила его. Почему она так жестока и несправедлива? К обиде отчего-то примешивалось чувство непонятной, необъяснимой тревоги. Словно где-то рядом затаилась опасность. Что это? Результат отходняка от чрезмерной дозы выпитого спиртного? Или еще что-то, чего он пока осознать не мог?

Николай взял первую попавшуюся книгу из небольшой библиотеки сестры. Прилег на софу, открыл первую страницу. Уже на восьмой поймал себя на мысли, что не понимает текста. Отложил книгу. Включил телевизор, прошелся по каналам. Ни одна из программ интереса не вызвала. Выключил телевизор. Тревога росла. Надо что-то делать, или за эту ночь он точно сойдет с ума. Ехать домой? Тамара впустит его, никуда не денется, отчитает. Но уж лучше ее упреки, чем это тревожное одиночество, от которого просто некуда деться. Да, надо ехать домой!

Он уже стал одеваться, когда зазвонил городской телефон.

Лиля? Первое, что пришло в голову, – решила узнать, как чувствует себя брат.

Николаю не хотелось сейчас разговаривать с сестрой, но не снять трубку он не мог. Зачем ее волновать?

И сухо ответил:

– Алло!

И тут же напрягся. Звонила Тамара. Сейчас? Так поздно? После того, как наговорила ему разных гадостей? Он бросил взгляд на определитель номера, тот высветил ее мобильный номер. Но почему жена звонит с сотового? Значит, звонит не из дома?

Тамара спросила:

– Как ты, Коля?

– А ты как думаешь? – Николай ответил, вслушиваясь в ее голос, вернее, в фон, который сопровождал разговор.

И услышал посторонний шум, едва уловимый, но он присутствовал. Их разговор прослушивали? Кто? Что, черт возьми, все это значит? Тамара между тем ответила:

– Я думаю, тебе плохо.

– А тебе? – спросил Стариков.

– Мне тоже очень плохо. – И тут же добавила с какой-то обреченностью: – Без тебя плохо, мне так сейчас тебя не хватает!

– Ты попала в беду и не можешь об этом сказать?

– Нет, нет, что ты? Просто я отвратительно себя повела с тобой и сейчас жалею об этом! Все это нервы, Коля, прости меня. Мне очень тяжело без тебя, приезжай домой. Я жду тебя!

– Подожди, а почему ты звонишь по сотовому телефону, а не по городскому?

Секундная заминка.

– Городской почему-то не работает. Я пыталась с него позвонить, но он выдает короткие гудки, даже после того как положишь трубку и снова ее поднимешь. Завтра придется вызывать мастеров.

– Хорошо, Тамара, я скоро приеду.

– Жду тебя!

Связь отключилась. Николай набрал домашний номер городской линии связи. Услышал короткие гудки. Но они могут быть результатом снятой или сдвинутой трубки! Неисправный телефон выдает длинные гудки вызова, который не проходит к абоненту. На мобильник жены звонить не имело смысла. Так! Что могло произойти? Не в характере Тамары так резко менять свое настроение. Позвони она через день, это было бы естественно! Но сейчас она ни за что не пошла бы на мировую. За прожитую вместе жизнь Николай хорошо изучил нрав Тамары. Значит, она не вольна в своих действиях, факт прослушивания этим и объясняется, и заминка при ответе на простой вопрос о городском телефоне. Да и говорила она как-то странно. И еще фраза: «Мне очень плохо без тебя! Мне тебя не хватает!» И поспешное «нет, нет» на его вопрос «может, ты попала в беду и не можешь всего сказать?». Явно ее действиями кто-то руководил, Тамара разговаривала под контролем! Но чьим? Стоп! А не та ли информация, которую он сбросил майору Кузнецову, причина всему происходящему?

А что, если мент оказался продажным, повязанным с Арнольдом? Но Стариков не называл себя, звонил из автоматов, предпринял, как ему казалось, все меры предосторожности. Вот только все ли? Если майор связан с наркодельцами, те могли просчитать, кто звонил в милицию. Могли! Это мог быть только человек из центра! Прошлись по штату, сопоставили данные, кто дежурил в смену накануне прибытия каравана, определили круг лиц, который теоретически мог слить информацию, и методом сужения этого круга вышли на него с Костиком. Ну а этого сексуально озабоченного придурка им расколоть, что два пальца об асфальт! Но мент? Все же заместитель начальника отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков! И надо так вляпаться! Налететь на продажного майора! Не может же вся милиция быть в одной упряжке с бандитами? Не может! А вот он, Стариков, умудрился попасть на оборотня! Все ясно. Николай стал опасным, и его решили убрать, пока он не успел сообщить о наркотиках еще кому-нибудь. Его адрес есть в развлекательном центре. И вечером бандиты, не зная, что самого Николая нет дома, совершают налет на квартиру. Зачищаются перед завтрашней приемкой наркоты. И тут прокол, главного клиента на месте нет! Теперь им нужно менять тактику. Они увозят Тамару с Ольгой. Жена под угрозой насилия говорит бандитам, что Стариков весь день находился дома у сестры. Так через Тамару они выходят на него! С этим более-менее ясно. По крайней мере, логично. Что дальше? Вызвать его туда, куда они вывезли семью, бандиты не могут! Стариков обратится в милицию, но не в ОБНОН, а в ОМОН и с ними явится по указанному адресу. Или начнет действовать самостоятельно. Они не знают, имеет ли Николай оружие, и выведать это у Тамары не могут. Мужья, как правило, об этом не рассказывают женам. А Стариков с войны вполне мог вывезти приличный арсенал, а его боевой потенциал им известен, хотя бы потому, что он службу проходил в спецназе! Поэтому бандиты и прибегают к самому простому способу выманить его из дома и захватить без особых проблем! Заставляют Тамару позвонить ему. Дай бог, чтобы он ошибся в своих предположениях и Тамара действительно поняла, как обидела мужа! И никаких бандитов не было, а майор оказался порядочным человеком! Он многое отдал бы за такой расклад, но интуиция еще никогда не подводила Старикова. А значит, надо готовиться к худшему! Попытаться спасти семью он может единственным способом – отдаться в руки бандитов, оказаться там, где находились жена с дочерью, ну а потом – как карта ляжет! Но попытаться – его долг, и он пойдет в логово этих ублюдков! Вопрос – КАК действовать? Наверняка в подъезде или в самой квартире его ждет засада, но вряд ли там много бандитов – слишком ограничено в размерах место захвата. В этих условиях можно и самому атаковать противника! Здесь, у сестры, хранится его привезенный из Чечни полностью заряженный пистолет-пулемет «бизон-3», а в металлическом гараже соседа-пенсионера еще и снайперская винтовка «винторез» с тремя дополнительными магазинами по двадцать патронов в каждом. И три гранаты. Все из трофеев! Но ни винтовка, ни гранаты ему сейчас не нужны. Достаточно одного «бизона», чтобы бесшумно снять засаду, ранив одного, от которого он узнает, куда увезли Тамару с Ольгой. Но есть одно «но», способное испортить все дело. Действия основной группы захвата вполне может наблюдать контролер со стороны. Он сразу же сообщит главарям, что их план не сработал. Тогда и жену, и дочь немедленно уберут. В лучшем случае спрячут в более надежное место, в худшем – ликвидируют! И тела спрячут. Никакая милиция не поможет! Его же обвинят и в незаконном хранении оружия с последующим его применением, и в уничтожении собственной семьи. По крайней мере, при желании и их возможностях сделать это будет несложно. Тот же Кузнецов, сука, добьется его ареста и содержания в СИЗО, откуда он уже не выйдет! Нет! Вариант открытого выступления против бандитов отпадает! Придется играть по их правилам. Отдаться им в руки, попасть к семье! А там, сориентировавшись, действовать! Только в этом случае у него остаются шансы спасти и семью, и себя! Если все закончится удачно, ему придется на время скрыться. Чтобы, нейтрализовав Кузнецова, заставить этого продажного мусора вытаскивать Старикова, снимая с него обвинения.

Итак! Времени рассуждать нет.

Решено, Николай едет домой и позволяет бандитам себя захватить. А дальше что бог даст!

Глава 4

– Вот так! – Арнольд забрал телефон, бросил на стол. – Теперь, как и договаривались, я отвечу на ваши, мадам, вопросы: во-первых, кто мы, знать вам совершенно не обязательно! Во-вторых, вы у себя на даче, неужели не узнали родных стен? В-третьих, связаны вы для того, чтобы можно было с вами нормально разговаривать, не опасаясь непредвиденных действий с вашей стороны и криков о помощи, это касается скотча, хотя помогать здесь вам некому! В-четвертых, и это ответ на ваш последний вопрос, положение ваше таково. Вы, благодаря мужу, свидание с которым я вам предоставлю позже, попали в очень неприятное положение. И я вынужден прибегнуть к столь жестким мерам для того, чтобы получить от вас искренние, я подчеркиваю, искренние, правдивые ответы на те вопросы, на которые в обычной обстановке вы вряд ли согласились бы дать правдивые ответы! Я понятно изложил свою мысль?

– Немедленно развяжите нас с дочерью, иначе вообще никакого разговора не будет!

Тамара вся дрожала от негодования. Она так и не поняла, с кем имеет дело!

– Ты, овца драная, считаешь, что можешь диктовать свои условия? – спросил мужчина, стоявший у стула. – Арнольд, тебе не кажется, что этих сучек надо научить соответствующим манерам поведения?

– Согласен с тобой, Крюгер! Небольшой урок преподнести матери не помешает!

Мужчина, которого Арнольд назвал Крюгером, подошел к Тамаре и с размаху влепил ей сильную пощечину. Настолько сильную, что женщина опрокинулась на пол вместе со стулом.

Рядом издала неясный звук Ольга, она тоже пришла в себя.

– А-а! И ты, малолетка, очухалась? – повернул к ней свою перекошенную звериным оскалом физиономию Крюгер. – Ты что-то вякнула? Повторишь?

Он сорвал с губ Ольги скотч, причинив ей резкую боль.

– Ну? Что ты там промычала, телка недоеная?

Оля закричала:

– Мама!

– Ах, вот оно что? А ну заткнись, тварь!

И с разворота Крюгер ребром ладони нанес ей боковой удар прямо в губы, разбив их и сломав передние зубы. Боль и хлынувшая изо рта кровь заставила девочку замолчать.

Крюгер вплотную приблизил к ней свою рожу:

– Ну что, телочка-малолеточка, будешь еще пищать? Или мне язычок тебе подрезать? А? Отвечай, сука!

Ольга заплакала, ничего не ответив извергу. На пол потекли ручейки крови, смешанные со слезами.

– Не смейте бить дочь, нелюди! – подала голос Тамара, которую сильная пощечина ненадолго лишила сознания.

И тут же получила такой же, как и дочь, коварный удар. Но уже носком блестящего полуботинка. Захлебнувшись кровью, она затихла. Крюгер знал, как и куда бить. В прошлом он служил в милиции и в свое время вел допросы с пристрастием. За что и отсидел пять лет в спецзоне.

Крюгер отошел от пленниц, подняв стул с Тамарой, подошел к столику, достал из сумки бутылку водки, открыл и стал пить прямо из горлышка. Сделав несколько глотков, вытер ладонью рот и опустился в кресло.

Респектабельный мужчина, Арнольд, с наигранным сожалением обратился к матери:

– Видите, Тамара, вы не захотели отвечать на вопросы, стали диктовать свои условия, и вот чем это кончилось. Итак, мы будем с вами беседовать? Или же вы предпочитаете мирной беседе общение с моим жестоким другом, которому, как я смотрю, не терпится преподать вам второй урок?

– Что вы хотите узнать? – с трудом выговаривая слова, спросила Тамара.

– Вот это другое дело! Вопрос первый: вы знаете, где работает ваш муж? – спросил Лисицын.

– Да!

– Прекрасно! И где же?

– В каком-то бардачном заведении, где полно проституток и отморозков!

– Вот как? Это он так охарактеризовал место своей работы? – с удивлением взглянув на Крюгера, спросил Арнольд.

– Это я так назвала это место!

– Вы были там?

– Нет!

– Так позвольте узнать, почему вы назвали такими похабными словами вполне современное, молодежное и легальное заведение?

– Потому что так оно и есть!

– Ты, мразь, оставь свои оценки при себе, – вступил в разговор Крюгер, – и отвечай, как назвал место своей работы твой долбаный супруг?

– Молодежный развлекательный центр.

– Вот видите, – продолжил разговор Арнольд. – Именно, Молодежный развлекательный центр! Вот вы, Оля, неужели у нас ни разу не были?

Девочка, плача, отрицательно покачала головой.

– Напрасно! Папа, наверное, не пускал! Я угадал?

– Нет! – с трудом ответила девочка и разрыдалась, уставившись в пол, где образовалась лужица из ее слез, смешанных с кровью. Никто и никогда в жизни еще не бил Ольгу.

– Ты лжешь, девонька! Тебя на дискотеку папа не пускал! Он у нас такой положительный, не правда ли?

Ольга промолчала. Что явно не понравилось Арнольду.

– Крюгер! Ты посмотри, какая невоспитанная девочка? Со старшими не желает разговаривать, врет! Ты что-то ей с головой сделал? Или Оля притворяется?

– А мы сейчас это проверим, босс!

– Не надо ее трогать, прошу вас! – проговорила Тамара. – Задавайте вопросы мне, я что знаю, то скажу.

– А мать поумнее?! Хорошо! Не трогай пока малолетку, друг мой, – остановил поднявшегося с кресла палача Арнольд. – Тамара, что рассказывал вам о своей работе Николай?

– Ничего особенного! Он даже о своей военной службе говорил с неохотой. Просто раньше, пока не работал в центре, он был другим. А за последний месяц изменился.

– Каким же образом?

– Стал более скрытным, задумчивым, даже агрессивным. Кричал на меня и на дочь. Ее вообще по вечерам не выпускал из дома. Я его спрашивала, почему он так себя ведет? Николай отвечал: «Посмотрела бы ты, как забавляются такие вот подростки, как наша Ольга, в гадюшнике, где мне приходится работать».

– Ах он, сука неблагодарная! – возмутился Крюгер. – Мы ему, значит, работу дали, бабки платим, козлу, а он нас за гадюшник держит?

– Так вы и есть руководители этого центра?

– Я предупреждал, Тамара, – повысил голос Арнольд, – на ваши вопросы ответы вы получили, теперь вопросы задаю я!

Крюгер тут же предложил:

– Проучить, босс?

– Подожди! А что ваш муж говорил о наркотиках? – неожиданно спросил Арнольд, пристально глядя на Тамару.

– О наркотиках? Ничего. А что…

– Советую говорить правду, – прервал ее Арнольд.

– Ничего, клянусь вам! Про пьянство и блядство, прости меня, дочь, говорил. Про то, что девочек малолетних из провинции в рабынях для утехи держат, тоже говорил. Но про наркотики ничего и никогда!

– Про девочек-рабынь, значит, трепал языком?

– Господи, может, я что-то путаю, мне больно говорить! Все тело затекло, развяжите хоть руки.

– Обойдешься, – рявкнул Крюгер, – босс, она все врет! На ее роже написано, что врет, муженька выгораживает! Не мог майор жене своей не сказать, коль в ментовку заяву кинул. Не мог не посоветоваться!

– Я говорю правду! – в отчаянии крикнула Тамара.

– Вот это мы сейчас проверим! Босс, разреши, а?

Арнольд налил в фужер остатки коньяка и, глядя, как при свете керосиновой лампы переливается всеми цветами радуги напиток богов, сказал:

– Тамара, даю вам пять минут! Хорошенько подумайте и вспомните, что именно вам говорил муж о наркотиках и с кем вы беседовали на эту тему. Советую вам сознаться, иначе вас ждет то, чего врагу не пожелаешь! Этот мужчина, – он указал на Крюгера, – из девочки Оли на ваших глазах сделает женщину. Причем в крайне извращенной форме! Немногие переживают такое! Думайте! Время пошло!

– Да вы с ума сошли! Вы маньяки! Сколько можно повторять, не говорил Николай о наркотиках, не говорил!

– Все! Мне надоела бестолковость этой сучки! Начинай, друг мой, она сама сделала выбор!

– Не смейте! – только и успела выкрикнуть Тамара, как подскочивший Крюгер вновь заклеил ей рот.

Затем резко развернул стул в сторону дивана:

– Так тебе, мамочка, лучше будет видно! Ну а с тобой, крошка, – рукой подняв за подбородок голову девочки, сказал Крюгер, – с чего начнем? Правильно, детка, с самого начала! Только вот жалко, ротик тебе придется, как и маме, заклеить, а я вообще-то люблю, когда бабы подо мной орут!

Он залепил рот девочке, вытащил нож, обрезал веревки, державшие тело на стуле, ударом по затылку сбросил Олю на пол, толкнул ногой к дивану.

– Сама, крошка, на брачное ложе влезешь или помочь?

Тамара задергалась на стуле, что-то глухо крича, но крика ее слышно почти не было, только какое-то неразборчивое мычание.

Ольга оставалась на полу. Крюгер посмотрел на жертву:

– Сама, значит, не желаешь? Что ж, помогу тебе!

Он поднял легкое тело подростка, бросил на диван, разрезал путы на ногах, руки оставил связанными.

У Тамары от ужаса расширились зрачки.

Крюгер дернулся к ней:

– Внимательно смотри, мамочка, следующей на диван пойдешь ты, голубка, так что выбирай позы, поработаю на заказ!

Он вернулся к девочке, вжавшейся в стену, скрестив ноги. На лице ее застыл немой крик.

Крюгер начал медленно раздеваться. Оставшись в плавках, подошел к столику, сделал еще несколько глотков водки, обратился к боссу:

– Ты не представляешь, Арнольд, что я сейчас испытываю. Это наивысшее наслаждение, зуб даю! Настоящий КАЙФ!

Милютин развернулся и бросился на диван. Оттуда полетели обрывки платья, лифчика, трусиков.

Тамара потеряла сознание.

Очнулась она от сильного удара в голову.

В углу комнаты, их комнаты отдыха, лежало скрюченное тело ее изнасилованной дочери. Оно все было в крови. Перед ней стоял, тоже весь в крови, голый зверь в человечьем обличье.

– Ну что, голубка? Не захотела смотреть, как дочь ловит кайф? А зря! Зрелище стоило того. Хотя тебе это и не нужно, сейчас ты сама испытаешь все прелести, которые испытала твоя малолетка.

Тамара замычала сквозь скотч, видимо, хотела что-то сказать.

Крюгер обернулся к спокойно наблюдавшему за зверством Арнольду:

– Босс! Овца, по-моему, желает что-то проблеять.

– Освободи ей пасть, пусть скажет, – равнодушно разрешил Арнольд, слегка махнув рукой с выставленным вперед безымянным пальцем, на котором сверкала печатка, усыпанная бриллиантами.

Крюгер довел скотч до угла рта женщины, когда та мертвой хваткой острых обломков зубов вцепилась палачу в запястье правой руки и прогрызла ее до кости.

Милютин взвыл от нестерпимой боли и тут же левой рукой нанес Тамаре удар в горло, за ним второй. Женщина ослабила захват, дыхание сбилось, она, как рыба, выброшенная на берег, судорожно пыталась сделать вдох, но не смогла и, посинев, обмякла. Тело задергалось в предсмертных судорогах.

– Грязная параша, – выл Крюгер, – она мне руку прогрызла, Арнольд! Мне нужна помощь!

Арнольд, внешне безучастно смотревший на этот кровавый спектакль, приказал:

– Перетяни руку жгутом. Вызывай Седого, пусть тебе поможет.

– Арнольд, а эта тварь никак ласты склеила!

– Разве ей была уготована другая участь? Седой пусть охраняет девицу, я пойду в соседнюю комнату, отдохну немного. После коньяка в сон потянуло. Разбудишь, как Старикова доставят. Все!

Входя в соседнюю комнату, обернулся:

– А ловко она тебя, Крюгер, купила, в последнем броске все же достала!

– И сдохла!

– Это другой базар!

Седой зашел в дом, и, когда увидел залитую кровью комнату, его едва не вырвало. Он вышел в сени, оставив двери открытыми, чтобы Мавр, остающийся здесь, мог видеть изуродованный комочек тела девочки. Тот вздохнул и стал ждать, чутко вслушиваясь в шум дождя. Седой же в джипе перевязал Крюгеру рану. Там они и остались, ожидая связи с группой захвата Старикова.

Николай, еще в квартире сестры, надел под джинсовый, еще и специальный бронекостюм, закрывающий в отличие от бронежилета все тело. Был у Старикова и бронешлем, но не наденешь же его, идя домой? Достал из-за шкафа упакованный в дорожную сумку «бизон-3» с емкостью запасных пистолетных девятимиллиметровых патронов и гранатами. Из боевой аптечки вытащил два шприц-тюбика с сильным обезболивающим, прикрепил между ног, выше колен, клейкой лентой. Там, где обычно обыск не проводился. Взял из шифоньера триста рублей. Сестра простит. А он, если останется жив, отдаст. Взял также ключ от старого металлического гаража пенсионера. Надел черную спортивную шапочку. Вышел из подъезда, прошел к двум рядам неохраняемых гаражей, открыл нужный, из-за кучи железа извлек кейс с разобранным «винторезом», положил винтовку в сумку, туда же бросил запасные магазины и свой наградной пистолет «ПМ».

На такси подъехал к круглосуточному магазину, расплатился, вышел. Прошел к заброшенной и заросшей высокой растительностью стройке какого-то промышленного здания. Там, среди нагромождения поломанных железобетонных конструкций, спрятал сумку. Определил ориентиры, вышел на улицу, параллельную той, где он жил. Отряхнулся. Сказал вполголоса:

– Ну что, Коля, как говаривал на войне комбат, удачной тебе охоты, пернатый!

Он пересек проулок, вышел к дому с правой стороны.

И сразу же попал в поле зрения Валета, следившего за обстановкой на улице из тонированной «БМВ», припаркованной на площадке, где когда-то устанавливались мусорные контейнеры. Увидев и узнав Старикова, Валет тут же связался с бойцами, занявшими позиции прямо на входе, в подъезде.

– Кадет! Появился клиент! Идет к вам! Встречайте! Да поаккуратней! Предупреждаю, не вырубите майора сразу, он вам черепа в момент свернет!

– Может, все же применить газ? Надежнее!

– Ты иногда думаешь, Кадет? Газ всех вас свалит. Прикажешь мне потом троих вытаскивать из подъезда? На виду у дома?

– Да, действительно! Понял тебя, Валет!

– Работайте спокойно и как договаривались! Все будет нормально!

Николай заметил движение в иномарке, но сделал вид, будто не обратил внимания. Он шел в подъезд, к захвату.

Как только за Стариковым закрылась входная дверь, от сильнейшего удара по голове чем-то вроде металлического прута искры из глаз посыпались. Николай потерял сознание.

Шапочка немного смягчила удар, череп остался цел.

Стариков рухнул на грязный пол.

Кадет нагнулся, пощупал пульс на шее бывшего майора, он бился ровно и отчетливо.

Кадет вызвал Валета:

– Валет! Все ништяк, клиент к транспортировке готов?

– Вы его там сдуру не убили?

– Живой, пульс нормальный!

– Крови много?

– Вообще нет! Четко сработано, – похвалился Кадет.

– Хорошо! Я отъезжаю за дом. Влейте ему в пасть водки, хватайте под руки и тащите в машину. Выход через три минуты!

– Понял!

Валет выехал со стоянки, проехал вдоль дома. За углом, где стены зданий, стоящих в ряд по улице, были глухими, остановился.

Минут через десять Кадет с напарником, Жгутом, усадили Старикова на заднее сиденье. Сами сели по бокам.

Валет полез в бардачок, пытаясь что-то найти. Затем обратился назад, к бандитам:

– Кадет, посмотрите, в карманах чехлов наручников нет?

Кадет и Жгут проверили карманы:

– Нет наручников, Валет!

– А веревки?

– Ничего такого, лишь два пузыря с коньяком и водкой!

– Черт! Из джипа переложить забыл. Точно! Пастор торопил, вот и забыл! Ладно, доставайте стволы и в бочины ему с обеих сторон. Если что, мочите!

Сам он достал из-под сиденья укороченный автомат «АКСУ-74», бросил на переднее сиденье и прикрыл курткой.

Объехав пост ГАИ, Валет связался с дачей.

Ответил Крюгер:

– Ну?

– Взяли майора!

– Где находитесь?

– Рядом, километрах в десяти от центрального въезда.

– Никакого центрального въезда! Идти в объезд озера! В роще джип стоит, там и остановитесь, Седой встретит!

– Крюгер! По объездной я всю подвеску «бээмвухи» растрясу. Тачка новая, жалко!

– Ты ее покупал? Она твоя?

– Нет, но…

– Никаких «но», делать как сказал! Вопросы, Валет? – в голосе Крюгера появился металл.

– Нет вопросов, – поспешил ответить Валет.

– Соображаешь! Ждем!

Крюгер разбудил Арнольда.

Тот спросонья первым делом хлебнул коньяка, посмотрел на брошенных в угол женщин. На потерявшую рассудок девочку с мертвой матерью на коленях. Сплюнул.

– Знал бы, Крюгер, как мне эта куча дерьма по нервам бьет.

– А по мне, ничего! Даже возбуждает, только кайфа от соски никакого. Все равно что под тобой бревно.

Он брезгливо отвернулся от мертвой Тамары и безумной Ольги.

Николай пришел в себя после доклада Валета Крюгеру.

Машина шла на большой скорости. По бокам два крепких парня. Через джинсовую куртку и бронекостюм Николай чувствовал приткнутые к телу стволы. Сильно болела голова. Но он мог бы начать действовать прямо сейчас, знал, как убрать охрану и завладеть машиной, но задача у Старикова была другая. Поэтому он открыл глаза и тут же закрыл их, издав стон. Сидевший справа сказал:

– Валет! Клиент, похоже, начинает приходить в себя! Стонет, глаза открывал!

– Знатно ты, Кадет, приложился, если майор до сих пор был в отключке! Так и убить можно. Посмотрел бы я тогда на твою рожу перед Арнольдом!

– Чего говорить о том, что могло быть? Клиент жив, и это главное! А базарить его Крюгер заставит! Он мастак языки развязывать!

– Заткнись, разговорился! Следи лучше за майором.

– Куда он денется? Эй, служивый! – потрепал Кадет по щеке Николая. – Как дела?

– Кто вы? – слабым голосом спросил Стариков.

– Во! Базарит, баклан каспийский! Значит, все ништяк! Кто мы? Те, что в пальто, знаешь таких?

– Чего вам от меня надо?

– А вот это ты, сука позорная, узнаешь, когда приедем!

Валет оборвал начавшийся диалог:

– Закройте рты! Подъезжаем!

Машину встретил Седой.

Он показал, куда ее поставить. Валет загнал «БМВ» к березе, где стоял джип, и вышел, захватив автомат.

– Ну что тут, Седой?

– Тут, браток, такое!.. Кровь в жилах стынет!

– Это у тебя-то?

– Сам посмотришь! Арнольд приказал: как доставите этого козла, сразу в дом вести. Там, в комнате, на пол и под ствол!

– Кадет, – крикнул в сторону «БМВ» Валет, – выводи арестанта, да осторожнее!

Сам передернул затворную раму автомата, загнав патрон в патронник, внимательно наблюдая за действиями подельников.

Конвоиры вытащили Николая. Тот, казалось, еле стоял на ногах. Качался.

– Обыскали его? – спросил Седой.

– А ты мне что, начальник – допросы устраивать? Или умней всех, Седой?

– Арнольд приказал спросить, – нашелся бандит.

– А ты, Седой, мастак стрелки переводить, стрелочником не работал на железке? Нет? А Старикова обыскали, конечно. Оружия при нем нет, да и откуда ему взяться у этого законопослушного козла?

– Ладно, тащите его в дом! Я доложу Арнольду, пусть с Крюгером встречают дорогого гостя.

– Докладывай. Иди сюда, Жгут! Держи майора под прицелом!

Подошел Кадет.

– Слушай, что надо сделать. Понял?

– Сделаем!

– Тогда держи волыну, – Валет передал ему автомат, – веди козла, мы со Жгутом сзади!

Старикова повели к его собственной даче.

Вот, значит, где бандиты решили устроить ему и его семье экзекуцию! Ну что ж, посмотрим, дома, как говорится, и стены помогают!

Конвойная команда подошла к садовому домику, прошли в сени, оттуда в дом.

Как только Николай открыл дверь в первую главную комнату, удар раскрытым прикладом автомата в спину бросил его на пол. И тут же холодная сталь ствола уперлась ему в затылок. Стариков услышал доклад того, кого бандиты называли Кадетом:

– Босс, клиент доставлен!

И бывший майор понял, почему чувство опасности не покидало его. Он еще не видел, ЧТО находилось в углу комнаты, а потому ждал, что последует дальше.

Николай сжался, как пружина. Осталось выбрать момент и разжаться. Тогда еще посмотрим, чем обернется эта ловушка для ее устроителей.

Он лежал лицом вниз. Ошибкой Кадета, который держал Николая под прицелом, было то, что он сильно давил стволом на голову. Этим можно и нужно воспользоваться! Что делать, бывший майор спецназа знал. Как только придет время, но до команды связать его, которая могла поступить в любую секунду. Интересно, загнан ли в автомате патрон в патронник? Или придется потратить драгоценное время на то, чтобы передернуть затворную раму? И все же придется передернуть. Для подстраховки. Николай мысленно отрабатывал план ближайших действий по выходу из создавшейся ситуации, когда к нему кто-то подошел. Он видел только черные лакированные полуботинки и чувствовал густой запах йода. Видимо, подошедший был ранен. Хотелось бы знать, каким образом.

Его размышления прервал голос из глубины комнаты:

– Ну что, козел, попался?

– Чего вам надо?

– Нам? Совсем немного. Узнать, кому ты, собака, кроме мента из ОБНОНа, рассказал о наркоте?

– Зашевелились, бизнесмены? И Кузнецов вместе с вами?

– Отвечай, тварь, на поставленный вопрос. – Теперь это был голос обладателя лакированных полуботинок.

– Кому еще, спрашиваешь? А кому успел! В ФСБ, в администрацию, в МЧС, в общество защиты канареек и озеленения Луны. Достаточно? Да, еще друзьям своим, которых у меня не меньше, чем у вас, отморозков!

– Арнольд, этот пес издевается над нами! – Крюгер повернулся к Лисицыну.

– Вижу, у него настроение хорошее? – пробурчал тот. – А ты ему его подпорть. Покажи, что сотворил.

Правый носок полуботинка ударил Старикова в лицо, повернув его голову. Ствол переместился на височную часть, усилив давление.

Николай сначала не узнал в том, что находилось в углу, свою семью. Он видел лишь сидящую, всю в кровоподтеках, с распухшим до неузнаваемости лицом голую молодую женщину. Ее безразличный взгляд был направлен куда-то в сторону. В ногах у нее лежало изуродованное тело другой голой окровавленной женщины. И, только присмотревшись, о господи, увидев небольшую родинку на бедре второй женщины, Стариков понял, что перед ним Тамара и Ольга. Майора словно током ударило. Он с трудом сдержал рвавшийся наружу вопль. До хруста сжались кулаки. Он лишь простонал:

– У-у, зверье!

И тут же боец спецназа взорвался! Сработал инстинкт воина, бесстрашного и безжалостного.

Николай дернул головой, и ствол автомата соскользнул на пол. Освободившись от главной угрозы, Николай резко перевернулся на спину. Одним движением сбил с ног того, кто держал автомат, и ударом ребра в голень бандита в лакированных ботинках. Все произошло мгновенно. Кадет, державший майора под прицелом, упал на спину рядом со Стариковым. Николай не дал ему приподняться, нанеся смертельный удар костяшками пальцев под кадык. Схватив автомат, прыгнул к окну, передернул затвор, рама выбросила боевой патрон, значит, ствол был изначально заряжен. Но это уже не имело значения. Николай, упав на пол, дал длинную очередь по всему периметру комнаты, стараясь не задеть женщин.

С криком, схватившись за бедро, повалился тип в лакированных ботинках, успевший подняться после удара майора. Стоявший на пороге второй конвоир, Жгут, схватившись обеими руками за простреленную шею, сполз на пол. Свою порцию свинца получил и Мавр, вошедший в комнату вместе с Корнетом и скорчившийся чуть в стороне от подельника. Теперь Николай не отрывал глаз от двери, откуда могли появиться Валет с Седым. Поэтому он не сразу заметил того, кто рухнул под его прикрытие, как только он начал атаку. Их глаза встретились взглядом одновременно. Услышав какой-то шорох сбоку, Николай повернул голову. У прятавшегося за столом был в руках пистолет «ТТ», направленный прямо на Старикова, в то время как отставной майор держал под прицелом дверь. Таким образом противник имел преимущество, и необходимо было его убрать, пока он не выстрелил. Счет шел на доли секунды. Рискуя, Стариков рванулся в сторону и перебросил автомат стволом вперед, но пули «ТТ» достали его раньше, чем он успел нажать на спусковой крючок. Удача отвернулась от бывшего спецназовца. Тут от двери по нему открыл стрельбу Валет. Пули вонзались в грудь, ноги. Боли Николай не чувствовал, лишь огненные вспышки в глазах да легкие щипки в теле. Длилось это недолго. Вспышки слились в единое огненное облако, которое заволокло сознание Старикова. Бронекостюм не спасал от болевого шока.

Николай так и остался лежать, простреленный с ног до головы джинсовый костюм превратился в лохмотья, в автомате, уже бесполезном, который он держал в руке, оставалось всего три патрона.

Арнольд поднялся, стряхивая со своего дорогого костюма остатки закуски, свалившейся на него вместе с опрокинутым плетеным столом. Он сел за него, когда доставили Старикова. Невыспавшийся и злой.

Но злость мгновенно сменилась животным страхом, когда Старикову неожиданно удалось перехватить инициативу. Спасло Лисицына то, что в последний момент он взял с собой свой «ТТ». Хорошо, что Седой не сунулся в дом на выстрелы! Не то получил бы свою пулю, как Мавр.

Тут Арнольд увидел, как в центре комнаты корчится дважды за сутки пострадавший Крюгер. А в дверях замер Валет, глядя пустыми безжалостными глазами на изрешеченное пулями тело кавалера боевых орденов уже несуществующей страны.

– Ну что стоишь как статуя? – крикнул Валету Арнольд. – Опусти волыну и окажи человеку, – главарь кивнул на Милютина, – первую помощь! И что это тебе, Крюгер, так не везет сегодня? То баба руку прокусила, то муженек ее тебя стреножил, а?

– Мне больно, Арнольд! – простонал Милютин.

– Да? Ничего, пройдет! Терпи!

Сам Лисицын в это время рассматривал собственный костюм.

– Черт! Такой прикид испортил, сука офицерская! Теперь на выброс.

Он поднял с пола свой сотовый, вызвал Кугмана:

– Пастор, ты меня слышишь?

– У тебя проблемы, мой друг?

– Пошел к черту со своими вопросами. Готовь топку котельной на полную мощь! Работы предстоит много!

– Накладка какая вышла?

– Майор слишком шустрым оказался, собака! Все! Поджигаем хату и едем к тебе!

– Все понял, Арнольд! Жду!

Лисицын отключил связь.

И тут же увидел удивленную физиономию Седого. Тот выглядывал из-за косяка двери, обводя комнату расширенными глазами. Вот придурок, сунулся-таки на выстрелы, а если бы тут был майор? Да, повернись все по-другому, сейчас бы рожа Седого в момент превратилась в кровавое месиво!

Лисицын подошел к Мавру, который еще дышал. Тот поднял помутневшие глаза, прохрипел:

– Не надо, босс, я выберусь!

– Надо, Валера, надо, ты уж прости!

И выстрелил подельнику в голову. Затем приказал:

– Иди сюда, Седой!

Бандит поспешил к хозяину.

Арнольд указал взглядом на девочку, державшую на руках мертвую мать и, судя по всему, потерявшую рассудок от пережитого кровавого кошмара.

– Кончи ее!

Седой кивнул, подошел к Ольге, достал нож и, подняв за волосы голову девочки, одним движением полоснул по натянувшейся коже горла.

Ольга так и осталась сидеть, не издав ни звука, только голова ее упала на грудь, и из раны хлынула кровь, заливая лицо мертвой матери.

Убийца вытер о платье, валявшееся рядом, клинок ножа, спрятал его и взглянул на босса:

– Готово, хозяин!

– Тащите Крюгера в джип. Я пойду впереди.

Арнольд вышел на улицу. Дождь, ливший всю ночь, усилился. Лисицын поежился, огляделся с опаской и, пригнувшись, быстро пошел в сторону рощи, к джипу. Следом Седой с Валетом несли на скрещенных руках стонущего Милютина.

После того как раненого усадили в машину, Арнольд приказал бандитам:

– Седой и ты, Валет! Мухой назад в дом таскать трупы! Баб оставить на месте. Мазуриков заверните в одеяла и в багажник. Вперед!

Скоро тела Николая и трех бандитов были сложены в багажном отсеке мощного и просторного джипа.

– Теперь жгите хату! Со всех сторон, чтобы взялась основательно, а то как бы дождь не затушил огонь! Там, в сенях, канистры с бензином. Берите их в обратку! Нам не нужны лишние улики!

– Ясно, босс, – ответил Седой.

– Улетели!

Бандиты, скользя по мокрой траве, побежали к дачному домику.

Арнольд повернулся к Крюгеру.

– Ну как тебе кайф, друг мой? Оторвался ты на славу, слов нет! Тебе бы в начале века родиться, в Германии. Знатный садист из тебя получился бы. Высоких чинов достиг бы. Даже я не мог смотреть. И где ты такому извращению научился?

– Как будто не знаешь? Это майор все обломал, сука. Кости наверняка раздробил.

– Не скули, если бы перебил кости, ты сейчас от боли на стенку салона полез. Скорее пули пробили мягкие ткани. И благодари бога, что не в живот он тебя пометил. Пришлось бы тогда и тебя кончать, Крюгер! Закон для всех один! А ноги вылечат. Благо есть кому! Пастор все организует. Будешь еще с малолеточками на бильярдном столе голым отплясывать. Как раньше!

Вернулись Седой и Валет.

– Куда канистры, босс? – спросил Седой. – На трупы?

– Ты что, охренел, дурак?

– А куда их?

– Сказал бы я тебе, куда их засунуть. Быстро к озеру, заполнить водой и забросить подальше от берега. Быстрее, дым уже повалил!

Поверх крон деревьев рощи показались клубы дыма. Надо рвать когти! Бандиты вернулись быстро.

– Седой за руль, Валет в «БМВ» и за нами, отсюда по лесу к хате Пастора. Дорогу знаешь? – спросил Арнольд.

– Только от шоссе.

– Никакого шоссе! Сейчас вдоль озера, у песчаной косы влево. Дальше покажу. Ну что стоишь? Ментов ждешь?

Седой рванул джип, развернув его на месте, и «Тойота», а за ней и «БМВ» пошли по колее вдоль Черного озера, с каждой минутой уходя все дальше от горящего дома, где остались две зверски убитых, ни в чем не повинных молодых женщины.

К даче Кугмана подъехали примерно через час. Встречал джип сам Пастор.

Увидев трупы своих людей, по-бабьи запричитал:

– Да как же этак, Арнольдушка? Ведь все до мелочей было продумано.

– Все, кроме одного. Бешеного нрава этого проклятого майора. Еще немного, и он бы всех нас положил. А ведь Кузнецов предупреждал, что он бывший офицер спецназа. Не придали значения, ну да что теперь об этом? Котельную запустил?

– Конечно! Как только приказал, так оператор и принялся за дело.

– Давай покомандуй на этом этапе ты. Где мне найти шмотки, чтобы переодеться?

– Да в своей комнате, все твое висит в шкафу, или забыл?

– Забудешь тут! Хорошо! Отправляй в геенну огненную этих рабов сатаны. Седой, Валет и ты, Пастор, ко мне!

Машина двинулась вокруг дома. Недалеко от котельной из джипа выбросили на асфальт тела погибших.

Арнольд вошел в дом и поднялся на второй этаж, где у него была комната со всеми удобствами. Переоделся в более скромный костюм, испорченный бросил в угол. Быстро побрился. Достал бутылку «Наполеона». Отпил несколько глотков.

В дверь постучали.

– Да входите, что за церемонии?

Появились Пастор, Седой и Валет.

– Так, ребятки, с первым этапом акции мы справились. Прошел он не так гладко, как хотелось бы, но всего не предусмотришь. Я понимаю, братва, – Арнольд обращался к Седому и Валету, – что устали вы безмерно, но надо напрячься и довести начатое до конца. Провести второй этап операции утром!

– Какой базар, босс? – подобострастно ответил Седой.

Валет оказался более практичным:

– Насчет оплаты сверхурочных как?

– Четвертак за все тебя устроит?

– Вполне! За такие бабки можно еще пару майоров с их шлюхами завалить!

– Вот и добро! Пастор! Организуй ребятам отдых. Утром им на сестру Старикова идти.

– А чего не сейчас, босс? – спросил Седой. – Сейчас сподручней. Так, Валет?

Валет промолчал – пусть решает начальство.

Арнольд ответил:

– Сейчас, конечно, сподручнее, слов нет, но Старикова дежурит в госпитале и дома будет не раньше восьми утра. Тогда и кончите ее, но я еще проинструктирую вас! Все! Всем спать! Подъем в семь часов!

Глава 5

Стариков между тем пришел в сознание. Боль буквально разрывала тело. И немудрено: сначала удар жгутом по голове, потом столько пулевых ударов с близкого расстояния. С большим трудом он просунул руку в джинсы и от боли едва снова не лишился сознания. С трудом сдержал стон, до крови прикусив губу. Он тянулся к шприц-тюбикам. В них теперь его спасение! Наконец удалось отделить один. Стариков тут же вонзил себе в бедро короткую иглу, и уже через несколько минут боль притупилась настолько, что на нее можно было не обращать внимания. Теперь как минимум четыре часа ее он испытывать не будет. Николай напрягся, сбросил с себя труп Кадета. Он хотел выбраться из машины, которая уже несколько минут стояла где-то за большим, светящимся всеми огнями домом, но услышал шаги и разговор:

– Сколько их там, Лысый? Крюгер не говорил?

– Крюгера самого подстрелили.

– Это кто ж такой крутой, завалил пацанов и самого Крюгера ранил?

– Он тоже в багажнике. Его самого завалили! А всего привезли четверых.

– Не слабо! Слушай, чего их на руках таскать, давай я за тележкой сбегаю? – предложил один из говоривших.

– Ты прав, Прыщ! Дуй за телегой.

Потянуло дымом дешевых сигарет. Лысый, видимо, закурил. Сейчас нападать на него не имело смысла. Кто знает, куда побежал за телегой этот Прыщ, может, за ближайший угол? Нет, надо ждать, когда всех перевезут в котельную. Тогда и начинать отход.

Стариков оказался прав. Прыщ появился через считаные минуты, катя большую четырехколесную тележку. Это видел Николай через боковое стекло.

Дверь багажника поднялась. Старикова, лежащего сверху, схватили за ноги и перетащили на тележку.

– Ух ты, – произнес Прыщ, – видать, этот и устроил шухер, он не из наших, раньше я его не видел. И разделали мужичка по полной программе. По крайней мере две обоймы всадили.

– Ты меньше рассуждай, – оборвал Прыща Лысый, – нам какая разница, кто кого завалил? У нас своя работа! Давай второго!

– Во! Кадет?! И этот попал! Дела!

– Хорош, Прыщ! Двинули. За остальными вторую ходку сделаем!

Истопники повезли тележку в котельную, подкатили поближе к пылающим открытым проемам печей и сбросили тела на бетонный пол.

– Этих во второй печи спалим! Покатили за другими!

Когда они скрылись, Николай, не поднимаясь, осмотрелся. Никого в помещении не было. Одно привлекло его внимание. В углу в стол был воткнут приличных размеров нож! Что же, это тоже оружие в умелых руках. Но не сейчас. Чуть позже он им воспользуется. С истопниками он разберется без оружия. Сами, суки, в прах превратятся! Вместе с остальными, такими же бандитами! Плохо, что Стариков не знает схему расположения этой усадьбы. Где располагается охрана? Что собой представляет и как вооружена? И вообще, где находится?

Сама усадьба, судя по тому, сколько до нее езды, находится километрах в двадцати от окружной дороги. Но в какую сторону? Ладно! С этим определимся, главное, уйти отсюда, и желательно, без шума. Получить бы фору хотя бы на час! Дождь не даст возможности противнику использовать своих служебных псов при погоне, которую Арнольд несомненно организует!

Ворота в котельной вновь отворились. Лысый и Прыщ втащили тележку еще с двумя телами. Остановились у первой от входа печи, отдышавшись, закурили.

– И где ты эту колымагу отыскал? – спросил Лысый, глядя на тележку. – Колеса ни хрена не крутятся!

– Какая подвернулась! Что, здесь этих телег, как деревьев? Хорошо, такую нашел, все не на руках таскали!

– Шмонай этих двух, – Лысый указал на вторую пару, – я – за багром!

Прыщ склонился над одним из трупов, что-то выбрасывая из карманов в сторону. Достал сотовый, осмотрел, проверил, положил в карман.

«Это хорошо, – подумал Николай, – мой мобильный наверняка разбит, а связь мне понадобится».

Вернулся с багром Лысый.

– Ну что? Нашел чего?

– Кроме сотового, шелуха! Так, мелочовка, потом разберемся, вон я ее на пол выбросил.

– Сотовый хоть работает?

– Работает, проверял!

– Этих не шмонал? – указал Лысый на Старикова и еще кого-то, лежащего рядом с ним.

– Успеем! Давай сначала загрузим первую печь! А те, куда они денутся?

– Давай! Подняли!

Истопники по одному затолкали трупы бандитов в огненное жерло печи, закрыли дверки на засов. Лысый что-то отрегулировал на небольшом пульте.

– Прыщ, шмонай остальных!

Прыщ, напарник Лысого, стал обыскивать соседа Николая, Кадета. Из куртки вытащил бумажник. Оглянулся и, увидев, что начальник отошел к столу и не видит его, сунул кошелек за пазуху. Выгреб мелочь, достал сотовый Кадета, крикнул:

– Лысый! Еще один мобильник!

– Ништяк! Оба за полцены в поселке столкнем!

– Кому они тут нужны?

– Ну до Егорьева проедем. Что тут, десять минут автобусом! А там каждые вторник и пятницу – рынок! Спихнем!

– Короче, готово!

– А чужака осмотрел?

– Давай сначала затолкаем Кадета, а потом обшмонаем чужака. Эта печь слабее, все одно придется ждать, пока сгорит корешок.

Лысый спорить не стал. Они подняли Кадета, затолкали в печь с помощью багра.

– Сейчас этого оприходуем, – Лысый указал на Николая, – пойдешь к Пастору. За каждого не меньше полбанки проси и хаванины побольше! И это, скажи, аванс, расчет в выходные!

– Нет, Лысый, лучше ты иди. Мне он пузырь сунет и пошлет на хер! Я для него кто? А ты шеф котельной, тебе не откажет! – возразил Прыщ.

– Ладно, – довольный тем, что его назвали шефом, согласился Лысый, – шмонай чужака. Кадет уже в пыль превратился!

Прыщ наклонился над Стариковым.

И тут Николай открыл глаза.

От неожиданности Прыщ словно окаменел.

– А-а… – Он что-то попытался произнести, но слова застряли в горле.

Стариков резкой подсечкой сбил помощника истопника с ног. Мгновенно вскочив, нанес рубящий удар ребром ладони по шее, одним движением убив Прыща. Лысый, ставший свидетелем этого невероятного воскрешения, застыл на месте, выронив сотовый и разинув рот.

Через секунду он упал, зашедшись в кровавом кашле, получив удар средним пальцем под кадык, так и не предприняв попытки защититься. Лысый лежал на полу и бился в предсмертных судорогах. Этот удар из арсенала боевых приемов рукопашного боя спецназа не оставлял ему шансов на спасение.

Николай забрал бумажник и сотовый у Прыща и принялся за работу.

Он открыл первую топку и тут же отпрянул – жар едва не опалил ему лицо. Николай подтащил трупы истопников, по одному, используя их же технологию, с помощью багра, и затолкал обоих в жерло огнедышащей печи.

– Счастливого пути в ад, твари!

Стариков прошел к столу, выдернул нож, увидел одежду покойников, висящую на вешалках за печами. Обыскал ее. Забрал два паспорта, несколько сот рублей, две пачки сигарет.

Прыщ был примерно такого же роста и телосложения, как и Стариков, поэтому брюки, свитер и кожаная куртка пришлись ему впору.

Бросив во вторую печь свои лохмотья, одежду Лысого и вешалки, Николай двинулся к выходу.

Где собирались толкнуть мобильники эти два урода? В Егорьеве? По их словам, туда десять минут езды на автобусе. Это уже ориентир! Но прежде чем определить маршрут отхода, надо еще покинуть территорию усадьбы. Из нее обязательно должно быть несколько выходов или выездов. Уходить следует с тыла, значит, надо определить, где этот самый тыл.

Стариков вышел из котельной через запасной выход, перебежал через узкую дорожку и юркнул в кусты.

Дождь не прекращался.

Николай осмотрелся. Слева высился двухэтажный дом. От него шли две дороги. Одна, прямая, в обрамлении аккуратно подстриженного кустарника, вела к резным кованым чугунным воротам, освещенным двумя яркими неоновыми фонарями на декоративных столбах. Рядом с воротами небольшое, в виде теремка с высокой крышей, помещение – контрольно-пропускной пункт, говоря языком военных. Окна в теремке светились. Ясно, там – парадный въезд! Следовательно, тыловой выезд с противоположной стороны.

Николай, пробираясь между кустами, двинулся вдоль дорожки, которая вскоре примкнула к более широкой, пригодной для проезда автомобилей дороге, ведущей к глухим металлическим воротам и будке. К тыловому выезду! Туда, куда и надо было отставному майору!

Подошел он к сторожке со стороны забора.

И не сразу увидел проволоку и летящую на него огромную овчарку. Натренированная, она приближалась молча и стремительно. Не сбавляя хода, сделала прыжок, раскрыв пасть, целясь вцепиться Николаю прямо в горло. Но Стариков не потерял самообладания от неожиданной атаки. Овчарку встретил нож. Ударом снизу вверх он пропорол псу горло, уклонившись в сторону. Смертельно раненная собака, пролетев мимо, упала на землю и засучила лапами. Николай подошел к ней и ударом в сердце прекратил мучения животного, выполнявшего свой долг. Не ее вина в том, что служила она силам зла, как и не вина Старикова в ее смерти, он вынужден был защищаться. Такова жизнь – извечная борьба добра со злом!

Убедившись, что в усадьбе пока не подняли тревогу, Николай осмотрел сторожку. Определил телефонный провод внутренней связи, обрубил. Была ли проведена к будке сигнализация? Этого он не знал, но к зданию со столба спускалось несколько жил проводов разного сечения. Рубить их не решился, а осторожно заглянул в небольшое зарешеченное окно.

Внутри помещения, за столом с большой бутылкой пепси, резались в карты двое молодых, крепких с виду парней. Рядом, на стене, висели два автомата «АКС-74» со вставленными сдвоенными пулеметными, по сорок патронов в каждом, магазинами.

«Ну-ну, ребята, – подумал Стариков, готовя нож к бою и с ненавистью глядя на потенциальных убийц, – сейчас я поставлю точку в вашей игре!»

Он рывком рванул на себя незапертую дверь, вошел.

Взмах руки – и тот, что сидел на противоположном конце стола, с клинком в шее, хрипя, завалился на пол.

Ближний охранник успел лишь обернуться и тут же попал под боевой захват Старикова. Движение рук на противоходе – и молодой парень со сломанными шейными позвонками рухнул, опрокинув открытую бутылку.

Шипучая жидкость полилась на стол.

Николай снял один из автоматов. Отсоединил магазины, отделил крышку, выдернул затворную раму, извлек затвор и положил в карман. Отбросил бесполезное теперь оружие в сторону, забрал второй автомат, дослав патрон в патронник и поставив его на предохранитель. Теперь для преследования Стариков являлся сложным объектом, учитывая, что второй, взятый им, «АКС-74» был снабжен заряженным подствольным гранатометом. Сейчас бывший спецназовец способен был дать эффективный отпор целой банде!

Николай взял со стола нож, чуть меньше того, который так и остался в горле одного из охранников. Засунул его за пояс и вышел к воротам. Они закрывались на щеколду.

Стариков вышел за ворота, поставив запор на попа, хлопнул створками. Щеколда упала в пазы, заперев ворота.

Николай сориентировался быстро, благодаря проходящей рядом дороге, на которой стоял дорожный знак, указывающий направление движения и километраж до райцентра Егорьев. До озера у дачного поселка ему следовало двигаться строго на юг. Он мысленно прикинул, представив карту, которой пользовался в поисках лесных озер для рыбалки, что до поселка около десяти километров по прямой. А это часа три марша по незнакомой пересеченной местности. А там, минуя дачи, на выезд, вернее, к центральному въезду, где справа, в небольшом домике, живет дед Филиппыч – один, семья уехала в город. С ним у Старикова как-то сами собой сложились дружеские отношения. Может, оттого, что каждый в свое время, в своей войне, служил в разведке? Кто знает? Но только у Филиппыча, если ничего не произойдет по пути, он сможет и медицинскую помощь получить, предупредить Лилю, чтобы не шла с работы домой, а оставалась до прибытия милиции в госпитале, дабы избежать возможного и вполне вероятного нападения бандитов. Обдумать все и спланировать свои ближайшие действия. Действия, от которых вздрогнет весь город! За своих близких мстить он будет страшно!

Воспоминания о Тамаре и Ольге резанули душу, исторгнув стон, стон раненого зверя, ему хотелось завыть, как волку, нашедшему свое логово разоренным, а самку и детенышей безжалостно убитыми. Он так любил семью, и вот…

Но сейчас ему нужно уйти как можно дальше, пока бандиты не хватились его и не пустили по следу погоню. Он спешил, чутко вслушиваясь в звуки поливаемого дождем леса. Когда вышел наконец к озеру, не заметил во тьме обрыва.

Земля вдруг ушла из-под ног, и Стариков полетел вниз, сильно ударившись головой о земляной валун и потеряв сознание. Тело по инерции перекатилось в озеро, скрыв Николая на мелководье, заросшем густой высокой прошлогодней осокой.

Отправившись на отдых, главари банды уснуть не успели.

Тревогу поднял начальник караула, делая очередной ночной обход постов.

Первым сигнал тревоги получил хозяин усадьбы – Пастор. И не по внутренней связи, а по сотовому. Услышав сквозь дрему трель мобильника, Кугман удивился. Кто мог звонить в такое время? Кузнецов с каким-нибудь новым «сюрпризом»? Но он знал, что Арнольд здесь, и связался бы напрямую с Лисицыным. И Хаким вышел бы на Арнольда, если бы надумал провести сеанс связи. Может, у босса телефон отключен?

Пастор включил телефон:

– Да?

– Хозяин! Это Коровин! Начальник караула!

– Не понял? Почему не по внутренней связи, что случилось, что ты решил меня разбудить?

– Виноват, хозяин, но у нас чрезвычайное происшествие! И не одно! А почему не по внутреннему телефону? Потому что линия повреждена.

– Что за ЧП? Что ты мелешь? – никак не мог въехать в ситуацию Пастор.

– Охрана тыловых ворот убита, хозяин!

– Что???

– Так точно! И сторожевая собака тоже!

– Повтори, что ты сказал?

– Голубь лежит в помещении поста тыловых ворот с ножом Лысого в горле, Чел, его напарник, рядом, со свернутой шеей! Автомат один разобран, без затвора, другой похищен!

– Погоди, погоди, а как нож Лысого оказался там?

– Не знаю! Но я проверил и котельную. Лысый и Прыщ исчезли. Топки вовсю пашут, а самих истопников нет. Я вырубил печи.

– Значит, Лысый с Прыщом пропали?

– Выходит, так.

– Они убить охрану не могли, это чушь! Но кто тогда?

– Не знаю, хозяин, докладываю что есть.

– А я еще удивился, почему Лысый за пойлом не пришел.

– Не понял, хозяин?

– Это я не тебе! Так, Коровин, поднимай всю охрану. Строй и проверяй наличие людей! О результатах доложи немедленно, как только проведешь поверку, ясно?

– Ясно, хозяин!

Отключив связь, Пастор сел на край кровати. Он ничего не понимал. Нужно срочно поднимать Арнольда с Крюгером, у которого рана оказалась неопасной, пуля прошла сквозь мягкие ткани ноги, и он, прихрамывая, мог двигаться самостоятельно. Кугман вызвал охранника, дежурившего в коридоре:

– Булан! Разбуди Арнольда и Крюгера. Будут ругаться, скажи, я просил срочно собраться в рабочем кабинете.

– Понял, хозяин!

Пастор накинул халат и вышел в коридор.

Что за ночь сегодня?

Кто убил охранников и, судя по всему, истопников? Люди со стороны, решившие напасть на него или Арнольда? Тогда почему, освободив себе практически полпути, остановились? Не пошли дальше? Ведь у них все получалось! И куда исчезли эти неизвестные? Сплошные непонятки! Или нет, быть этого не может!

Он отмел мелькнувшую в голове мысль, что все произошедшее дело рук Старикова. Но Стариков мертв! Мистика, и только! Но очень неприятная! А главное, необъяснимая! Но на то она и мистика, что объяснению не поддается! Черт, голова кругом пошла. Не знаешь, что и думать. Интересно, что скажут Арнольд с Крюгером.

Пастор вошел в кабинет.

Вскоре появились и Лисицын с Милютиным:

– Что за дела, Пастор?

– У меня, господа, либо крыша протекла, либо в усадьбе нечистая сила завелась. И очень агрессивная нечистая сила! Действующая против нас!

– Чего ты мелешь? – спросил Крюгер. – Ты в своем уме?

– Не знаю, – серьезно ответил Пастор, – не уверен!

– Что произошло, Кугман? – властным голосом спросил Арнольд.

Пастор поведал подельникам суть недавнего доклада начальника караула.

Арнольд, приняв дежурные сто грамм коньяка, быстрее других пришел в себя, спросив:

– Охрану проверил, Пастор?

– Начальника караула проверяет.

– Свяжи меня с ним!

– Начальник караула, Коровин!

– Коровин! Это Арнольд! Что с охраной?

– Только что закончил поверку. Все, кто был в карауле, на месте.

– Бери с собой двоих и сюда, в дом! – приказал Арнольд. – Остальным прочесать территорию усадьбы, выполняй!

И обратился к подельникам:

– Пастор, остаешься здесь, на связи! Мы с Крюгером осмотрим котельную и сторожку. Потом будем думать.

Арнольд открыл дверь кабинета. С дивана фойе поднялись трое бойцов.

– Оперативно! – оценил действия начальника караула Лисицын. – Тот, что слева, останется со своим хозяином. Коровин и третий охранник пойдут сначала в котельную, потом на пост у тыловых ворот.

Арнольд достал свой «ТТ», передернул затвор, Крюгер сделал то же самое с пистолетом «ПМ», бойцы привели в готовность автоматы.

– Вперед, Коровин, веди в котельную!

Начальник караула двинулся через фойе, по лестнице вниз, за ним последовали Арнольд с компанией.

В котельной они не нашли ничего, кроме мусора, который выбросил из карманов трупов при обыске Прыщ.

– Что это? – указав на разбросанные по бетонному полу вещицы, спросил Арнольд.

– Истопники обычно шмонали мазуриков, перед тем как отправить в печь, – ответил охранник.

– Операторы котельной переодевались, когда приходили на смену? – продолжал задавать вопросы Арнольд.

– Да!

– Где?

– Точно не знаю, – ответил охранник, – давайте я осмотрю помещение?

– Осматривай!

Место переодевания было обнаружено сразу же, как только охранник заглянул за печи. Там были вбиты крупные гвозди под вешалки и висели приклеенные к стене газеты, чтобы не испачкать одежду.

Самой одежды на месте не было.

– Так, – только и произнес Арнольд, – здесь делать нечего, где тут запасный выход? Им пользовались?

– Не могу сказать, – ответил охранник.

Выход оказался рядом, в конце недлинного коридора.

Дверь была открыта.

– Отсюда кто-то вышел, Крюгер, – сказал Арнольд. – Скорее всего тот, кто отправил на небеса Лешего с Прыщом!

– Но кто? – продолжал удивляться Милютин. – Не трупы же?

– Трупы? – Арнольд остановился, внимательно посмотрел на Крюгера, резко приказал: – А ну пошли в сторожку!

Сначала обошли здание, взглянули на убитую собаку, Крюгер поежился:

– Убить такую зверюгу, бросившуюся на тебя? Это же какие нервы надо иметь, чтобы, не сойдя с места, выбрать момент и нанести ей удар?

– Крепкие! Очень крепкие нервы, Крюгер! Пошли в дом!

Они осмотрели трупы. Арнольд сделал вывод:

– Неизвестный, спокойно убив собаку, заходит в помещение, видит охранников и, мгновенно оценив обстановку, спокойно их убивает. Того, до которого ему мешает добраться стол, он гасит отработанным, я это подчеркиваю, броском ножа. Другому тут же сворачивает шею профессиональным боевым приемом рукопашного боя! Это почерк специалиста, Крюгер! А им был Стариков!

– Но его же еще на даче грохнули?

– Значит, не грохнули, хотя я лично выпустил в него всю обойму плюс Валет столько же!

– Так не мог же он после шестнадцати ранений выжить? И не просто выжить?

– Не мог, если бы не был одет в бронекостюм, я слышал о таких, они применяются в спецназе! А Стариков и был офицером спецназа! Тогда пули вызвали у майора только болевой шок, от которого он потерял сознание. А в котельной или раньше пришел в себя! И начал действовать! Эти ребята могут не обращать внимания на боль, а может, лекарство какое имел при себе!

– Но почему он надел бронежилет, идя домой, к собственной семье?

– Почувствовал, гад, неладное! Говорил же Кузнецов, Стариков – профессионал! Что тот и доказал в полной мере! Бывший майор переиграл нас вчистую! На смерть жены и дочери сразу же ответил смертью семи наших человек, не считая твоего ранения, Крюгер! Благодари бога – тебе повезло, пуля задела только мягкие ткани, а то и ноги мог лишиться, если не жизни! И это, друг мой, только начало! Эх, чует мое сердце, доставит нам хлопот этот майор, причин для этого у него хоть отбавляй! Нам его брать или мочить, Крюгер, надо, и чем раньше, тем лучше!

– Но куда он мог податься? Далеко уйти ведь не успел! Сейчас все тело у него – сплошной синяк, а лекарство, если допустить, что оно у него было, начнет скоро терять свое действие. Поэтому с каждым километром Старикову идти будет все тяжелее. Этим и надо воспользоваться!

Арнольд вызвал Кугмана:

– Пастор! Вызывай весь свой штат, быстро! Всю охрану в лес! На прочесывание местности. Как подойдет резерв, запускай его вторым кольцом. Применить собак, может, где что и зацепят!

– Так ведь дождь, – выразил сомнение подельник.

– Не тяни время, Пастор! Выполняй, что приказано!

Вскоре люди в камуфлированной форме разошлись по кругу от усадьбы.

Большая часть их с собаками пошли в сторону, куда направился Стариков. Его фора перед преследователями составила один час двадцать две минуты. Через час второе кольцо оцепления бандитов пошло вслед первому.

Время на часах показывало 4.56. Почти пять утра. До рассвета примерно часа полтора-два. За это время беглеца надо было обнаружить. Обнаружить и уничтожить. Во что бы то ни стало.

И это бандитам, возможно, удалось бы, так как все свое преимущество по времени Николай потерял медленным, чтобы не сбиться с курса, движением и срывом с обрыва. Он пришел в себя и начал выбираться из вязкой осоки как раз в то время, когда над обрывом появились две фигуры с собакой. Хорошо, что дождь не утихал, а ветер дул со стороны противника. Учуять его собака не могла. Николай замер. Преследователи недолго стояли на месте, через несколько минут бандиты ушли в глубь леса.

Стариков посмотрел на свои «командирские» часы. 6.15. Надо предупредить Лилю! Он достал сотовый, но тот был разбит. Николай похолодел. Он был лишен необходимой связи! А сестру надо предупредить в госпитале, чтобы оставалась там, пока милиция не начнет свои поисковые действия. Тогда Лиля получит хоть какую-то защиту и скроется из города. Но теперь он не мог предупредить сестру о смертельной опасности. Нужно достать телефон. Но где? Действие первой ампулы ослабело, и боль буквально раздирала тело, особенно в области ребер. Хорошо еще, что они не были сломаны. В таком состоянии Стариков не только вступить в бой, но даже двигаться не мог. Оставалось одно, сделав еще укол, избавиться от боли и добираться до Филиппыча, у того был телефон. Но и бандиты пошли вокруг озера. Значит, они решили осмотреть поселок. Несмотря на то что, по идее, там уже должна находиться и пожарная команда, и милиция. Что ж, выбор бандитов – это их выбор! Ему надо идти следом за ними. Почувствовав после укола облегчение, Николай выполз из осоки, поднялся на обрыв, готовый в любой момент применить оружие. Снял автомат с предохранителя и установил планку на отметку автоматического огня. Но наверху, в лесу, никого не оказалось, и он двинулся следом за бандитами.

Дошел до рощи, откуда были видны обгоревшие останки его когда-то такой уютной дачи. Рассвело.

Ни бандитов, ни сотрудников милиции, ни пожарных не наблюдалось, хотя последние здесь были точно. На мягком грунте отчетливо отпечатались следы колес их тяжелых «ЗИЛов» и «Уралов».

Николай пошел в обход поселка и через двадцать минут из лесополосы стал наблюдать за домом Филиппыча. Посмотрел на часы – 7.58. В восемь Лиля покинет госпиталь. Но еще можно перехватить ее по дороге домой и вернуть обратно. Нужен лишь телефон.

Стариков пошел к даче Филиппыча.

Дверь была закрыта изнутри. Значит, дед дома. Николай громко постучал. Через некоторое время недовольный старческий голос спросил:

– Ну кого еще нелегкая принесла?

– Это я, Филиппыч, Николай Стариков!

– Коля? Обожди, сейчас открою, сейчас!

Дверь отворилась.

– Проходи быстрей. – Дед чуть ли не втолкнул гостя в дом, вышел во двор, из уборной осмотрелся вокруг, вернулся в дом.

К нему сразу же бросился Николай:

– Филиппыч, телефон, срочно!

– Да телефон вон он, на подоконнике, да что с него толку? Аккумуляторы сели, а зарядное устройство найти не могу, правнук, наверное, куда-нибудь засунул или увез вместе с игрушками. Мои в выходные сюда приезжали. Семья младшего внука.

Николай застонал, опустившись на лавку. Дед встревожился:

– Коль? А, Коль? А чего на даче твоей произошло? Менты были, ничего толком не сказали! А больше узнать не у кого.

– Теперь это уже не имеет значения. Сестре опасность грозит, а я предупредить не могу! – Стариков с силой ударил кулаком по лавке.

– Ты погоди убиваться-то. Откуда опасность?

– Ты спросил, что произошло на моей даче? Отвечаю: бандиты зверски убили Тамару и Ольгу!

– Семью твою порешили? Но почему? За что?

– За то, что я в милицию сообщил об одном их преступном замысле. А мент, принявший сообщение, продажным оказался!

– Да ты что?

– Вот тебе и что! Бандиты не просто убили Тамару с Олей, Филиппыч, они издевались над ними, пытали, насиловали. Дочь с ума сошла. Ее, наверное, потом добили, жена умерла раньше от мук нечеловеческих! Меня хотели убить! Ну и убивали бы меня одного, суки, женщины-то при чем?

– Это что же за замысел такой, что из-за него так зверствуют?

– Наркотики! Бандиты ожидали прибытия в город крупной партии этой заразы, а я спутал их планы, и они решили отомстить! Вот и отомстили, твари! Знать бы, что, когда они засаду в городе на меня устроили, семья уже мертва, я бы их всех завалил! Клянусь, всех до единого! Но я думал, их держат лишь для того, чтобы заманить меня сюда, а уже потом разделаться со всеми, скопом! Ошибся! Они, видишь, что сделали, суки позорные!

– Коль? А очереди автоматные? Я слышал их ночью!

– Это я вырвался, успел троих положить. Но силы были неравны, меня вырубили, а потом отвезли в одну усадьбу.

Николай рассказал Филиппычу все, что с ним произошло дальше.

– Вот так, дед! Семь рыл я у них выбил.

– Хорошо, что с оврага сорвался, – неожиданно сказал Филиппыч.

– Что же в этом хорошего? – удивился Николай.

– А то, что приди ты раньше, как раз под бандитов и попал бы! Заходили ко мне трое за час до того, как ты пришел. Спрашивали, не видел ли я кого. Я прикинулся пнем трухлявым, глухим и полуслепым, мне в моем возрасте это несложно! Они дом осмотрели и свалили на шоссе. Куда потом делись, не знаю! Но сейчас смотрел вокруг – тишина, никого!

– Дачу дождем залило?

– Нет, пожарные приезжали.

– А милиция?

– Участковый только, с машиной «Скорой помощи» районной больницы. Видно, она твоих увезла.

– И никакой следственной бригады?

– Нет! Участковый побродил по поселку и тоже слинял. Как раз перед появлением бандитов!

– Может, от них и слинял?

– А кто его знает? Про него деревенские рассказывали. Если коротко, то чмо он болотное. Как где драка, его днем с огнем не сыщешь, а как бабы начнут самогон гнать, тут как тут, конфискует и штрафует.

– А у тебя, дед, самогон есть? – спросил Николай.

– А надо?

– Надо! И лечение нужно, это я сейчас на обезболивающем препарате, через два часа действие его кончится, и боль свалит меня. Они же в меня из пистолетов в упор били! Бронекостюм, что был под джинсовкой, спас! Но тело все избили! Однако это не главное. Лиля! Вот что меня сейчас волнует.

– Может, менты ей сообщат о том, что случилось на даче? Должны предупредить! – высказал предположение Филиппыч. – Прямо с утра. Тогда бандиты ничего не смогут сделать.

– Ты прав, так и должно быть, но я не верю больше милиции.

– Ну веришь, не веришь, это твои дела, думаю, ее на работе предупредят и еще допросами замордуют.

– Если бы так! Так ты дашь мне выпить?

– Хуже не будет, Коля?

– Хуже, чем сейчас, мне уже никогда не будет!

– Ну ладно, ты в окно-то поглядывай, я в погреб спущусь, там у меня запасы-то.

Николай прислонился к стене, переводя взгляд с одного окна на другое. На улице по-прежнему лил нудный дождь и не было ни души. Жаль, снова не появились бандиты, что деда навещали. Еще троих не досчитался бы Арнольд!

Дед достал поллитровку, выставил на стол вместе с нехитрой закуской из солений.

– Ты много-то не пей, Коль! А я пока приготовлю настойку из лечебных трав. По рецепту отца-покойника. В молодости, помню, на кулачных боях так отделают, места живого не останется. Отец этой травой и отхаживал! Три-четыре дня, и можно снова в драку. Вот мы с тобой и полечимся по старинке!

Николай выпил самогон, даже не поморщившись, хотя по крепости он почти не уступал чистому спирту. И вновь встали перед глазами мертвая Тамара и безумная Оля.

Он сжал автомат:

– Дед!

– Чегой-то?

– Ты понимаешь, что у меня семью убили? Твари! Не могу! – Стариков запнулся, проглотив ком, вставший в горле. – Но я их достану, Филиппыч! По одному достану! И смерть они примут лютую, сукой буду!

– Я разве против? Только вот что, Коль, милиция ко мне с утра может пожаловать, наверняка станут допрашивать. Давай, я тебя на дачу к дочери отведу. Там закрою, навещать буду, лечить, еду носить, пока не поправишься. Может, еще чем помогу, а?

– Ладно, дед, поступай как знаешь. Но, прошу, быстрее подними меня! Тамара, Оля, – как же так получилось, что я не смог защитить вас?

Стариков, уронив голову, заплакал. Впервые в своей взрослой жизни!

Филиппыч подошел к Николаю.

– Пойдем, сынок! Пойдем! Время уже девятый час, скоро милиция явится.

Через полчаса Филиппыч рассматривал тело Старикова и качал головой.

Да, досталось парню! И не только физически. Синяки сойдут, а вот шрамы на сердце только месть сможет разгладить. Но до чего оборзели бандиты? Кладут людей, словно дрова, а менты им помогают! Что произошло с этим миром? Не иначе как он сошел с ума.

Наложив повязки, смоченные настойкой, дав Николаю выпить отвару для сна, закутал в одеяла, хоть и тепло было в комнате, закрыл дачу и ушел к себе. Там убрал следы пребывания постороннего человека, прилег на лавку, задремал.

А в 9.30 к нему зашли двое молодых людей в штатском. Предъявили удостоверения. Один из милиции, второй из прокуратуры.

Филиппыч рассказал им про ночную стрельбу на другом конце поселка и о пожаре. О бандитах, заходивших к нему, тем более о Николае, которым особо интересовались сотрудники правоохранительных органов, разумеется, не сказал ни слова. Никого не видел, и точка!

На следующий день дед проведал Николая, сменил повязки, напоил лечебным снадобьем, на автобусе съездил в ближайшее село. Там купил лекарства и областную газету. На обратном пути развернул ее и обомлел. Еще две новости предстояло узнать Николаю. На его сестру было совершено нападение, и она осталась в живых. Версия о причастности Николая к убийству семьи уже не рассматривалась как основная. Правда, Стариков был объявлен в розыск! В газете была помещена его фотография и просьба ко всем, знающим его местонахождение, сообщить об этом в милицию.

Глава 6

Прочесывание местности не дало никаких результатов, и к девяти утра люди, задействованные в зачистке, начали возвращаться. Стариков обнаружен не был. Нигде!

– Куда же он делся? – негодовал Арнольд. – Как фантом, растворился. Чтобы потом снова восстать из пепла.

Никто ничего ни объяснить, ни предположить не мог.

– Не ушел он никуда, – заявил Крюгер. – Затаился где-нибудь в лесу, «спецы» это умеют. Зализывает раны, сука! Ему еще долго отходить. От одной пули прямого попадания в бронежилет не менее суток отлеживаются, а Стариков их две обоймы принял на себя. Надо искать его, все спокойно проанализировать и искать! Найдем, кончим!

– Ты, что ли, Крюгер, кончишь? – злость душила Арнольда. – Не в штаны ли?

– Арнольд? Ну чего ты на мне-то зло срываешь? Скажи лучше, Кузнецова предупреждать будем?

– Если бы я точно не знал, что тебя ранило в ногу, подумал бы, что в голову! Ты забыл, где Кузнецов служит? Он уже все знает! И гораздо больше, чем мы. Теперь ныть будет – говорил я вам! Ладно, Пастор, усиль охрану, и давай займемся сестрой этого неуловимого майора! Как раз ее время пришло! Стариков нам свою подлянку, мы ему еще один труп! Пусть взвоет! Может, откроется! А выловим, собственноручно в печь живого затолкаю! Действуй, Пастор, а Валета и Седого ко мне! Надо действовать.

Пастор вернулся через полчаса, следом в кабинет вошли Валет и Седой.

И в тот же момент зазвонил сотовый Арнольда.

– Кузнецов, наверное! Будет сейчас уму-разуму учить!

– Пошли его на хер, и все дела! – предложил Крюгер.

– Рано! Он еще пригодится!

Лисицын включил связь.

– Да!

– Арнольд? Узнал? – раздался в трубке голос Кузнецова.

– Дальше что? Будешь мозги сношать? Предупреждал, мол, а вы… Так вот, майор, я в твоих нравоучениях не нуждаюсь. Лучше следи за обстановкой у себя в мусарне. И сообщай о ходе следствия, понял?

– Ладно, Арнольд! Я про твою акцию промолчу, сам понимаешь, что завалил ее по глупости. Но совет один послушай: ты с сестрой Старикова работать будешь или оставишь бабу в покое?

– А ты как думаешь?

– Думаю, будешь работать!

– Тогда какого хрена спрашиваешь? Давай свой совет!

– Сестрой займись немедленно. Ее часов в десять, после осмотра места преступления на даче, навестит следователь. Этого допустить нельзя, ведь неизвестно, что она знает, ведь весь последний день Стариков провел у нее дома. Бабу надо срочно убрать! И тем же почерком, что и на даче! Только без выкрутасов в стиле Крюгера. Горло срезать, и все! Уйти, не оставляя следов!

– Вот этим, майор, я сейчас и занимаюсь! А вы ловите этого маньяка Старикова. Он где-то рядом с усадьбой Пастора, до города вряд ли добрался. Его, Веня, надо взять! И в этом в первую очередь заинтересован ты! Он наверняка начнет мстить за смерть семьи с продажного мента, то есть с тебя! С того, с кого все и началось!

– Я это знаю! Но до меня ему не добраться. Я взял персональную охрану и перебрался на конспиративную квартиру.

– Ну гляди, а то, может, к тебе пару пацанов прицепить? Ребята попасли бы тебя со стороны, не помешает.

– Подумаю.

– Как с проверкой анонимного сигнала о наркоте? – спросил Арнольд.

– «Пустышка» прошла. Позаботься о настоящем контейнеровозе!

– Не волнуйся, с этим все в порядке! Удачи тебе, майор!

– Взаимно.

Арнольд отключил телефон, хлебнул прямо из бутылки коньяка.

– А теперь, Пастор, возьми сотовый, набери номер. Должна ответить женщина. Спроси, к примеру, Ивана Ивановича. Мы должны убедиться, что жертва дома, ну а вы, гладиаторы, поедете к ней, она должна будет отдыхать после смены. Аккуратненько откроете дверь, замок у нее так себе, покойный Мавр проверял. Ну а дальше ножичком по горлу! Захвати перчатки, ваших отпечатков остаться не должно, только отпечатки бабы и ее «без вести пропавшего» братца. Ствол с глушителем, мало ли что, и чтобы к десяти все было чики-чики, ясно? Заходить в подъезд и уходить обратно через крышу. Тачку возьмите попроще и оставьте где-нибудь рядом с домом, но так, чтобы особо она не светилась, понятно?

– Понятно, босс!

– Звони, Пастор!

Лиля, вернувшись с дежурства, брата не застала.

Постель аккуратно заправлена, везде порядок, даже пепельница вымыта, чувствовалась военная закалка. Значит, Коля решил с утра пойти домой. Правильно решил. Зная отходчивый характер Тамары, Лиля не сомневалась, что и та провела не лучшую ночь в своей жизни.

Как была близка к истине сестра Николая! Не догадывалась, что и над ней уже занес свой меч палач Арнольд.

Лиля позвонила Стариковым.

Телефон, как ни странно, все время был занят.

Не иначе Тамара еще с вечера неправильно положила трубку. Ну, ладно! Пусть решают свои семейные проблемы, а она ляжет спать. Ночь в госпитале выдалась тяжелой. Привезли молодого солдата, у которого не полностью раскрылся парашют. Увечья парень получил серьезные, и хирурги почти до утра боролись за его жизнь. И победили, смерть отступила. Будет жить солдат! А это главное! Так что ночь Лиля провела нелегкую и буквально валилась с ног.

Внезапно зазвонил ее телефон.

Ну вот, наверняка Николай.

Но звонил не Николай.

– Здравствуйте, Ивана Семеновича пригласите, пожалуйста!

– Вы ошиблись номером!

– Извините ради бога.

– Прощайте!

Лиля перенесла телефон в комнату. Сменила постель, прошла на кухню, закурила у окна.

Во дворе стоял милицейский «уазик». Машина соседа Василия, старшины, служившего в ОМОНе водителем. Позавтракать, наверное, заехал. Пока Лиля курила, Василий уехал. Она вернулась в комнату. Потянулась и с удовольствием легла в чистую постель. Через минуту она уже крепко, без сновидений, спала.

Седой с Валетом на старенькой «шахе» подъехали к дому Лили в 9.10. Недалеко находился супермаркет. На его стоянку и втиснули машину.

Зашли с угла дома, в крайний подъезд, на лифте поднялись до последнего этажа. Выход на крышу был открыт. Прошли до нужного подъезда, спустились на площадку, где находилась квартира Стариковой. Валет спустился ниже на один пролет, выглянул через окно во двор. Там не было ни души. Он подал сигнал Седому.

Замок на двери и вправду оказался элементарно простым, не то что на металлических дверях.

Седой отмычкой открыл замок, подал дверь вперед. Та уперлась в предохранительную цепочку. Бандит без особых усилий снял ее. Вход в квартиру был свободен. Седой подал знак Валету, тот быстро поднялся, и подельники вошли в прихожую, прикрыв за собой дверь. Они были в перчатках. Седой достал свой убойный тесак, кивнул в сторону комнаты. Разувшись, убийцы зашли в нее.

Осмотрелись: окно зашторено, вокруг скромная, но уютная обстановка.

На софе спала их жертва.

Седой показал Валету на рот. Тот кивнул, достал рулон клейкой ленты. Сам же Седой осторожно вытащил наручники.

Бандиты пошли к постели.

Лиля и понять ничего не успела, как ее грубо перевернули на живот, свели руки назад. На запястьях щелкнули металлические оковы, а рот стянула липкая лента.

Седой сбросил одеяло на пол, Валет ногой отбросил его к стенке.

– Ну вот, Валет, подготовительный, самый сложный, этап позади. Остается подрезать эту курочку, и дело сделано!

– Так давай мочи, чего медлишь?

– Ты посмотри, какая фигура, Валет! Неужели она не возбуждает тебя?

– Арнольд приказал только кончить ее!

– Вот и кончим, только сначала в нее! И потом, ты видел, что Крюгер сделал с теми двумя сосками, ее родственницами? Он развлекся на славу, правда, концовка весь кайф ему обломала, но до этого оторвался он по полной! Чем мы хуже? Трахнем эту козочку, и все! Ей-то это без разницы. Нет, ты как хочешь, а я займусь красоткой!

– Седой, может, не стоит? Время только потеряем.

– Валет, а ты случаем не голубых кровей будешь?

– Ты базар-то свой фильтруй!

– А чего же тогда бабу голую и готовую к случке не хочешь? Ты импотент, уронил корягу вниз. Да, хреново, но что делать? Понимаю и выражаю тебе соболезнование!

– Седой, я тебя предупредил!

– Ладно, не хочешь, тогда смотри, как это делается.

Седой быстро разделся и набросился на Лилю. Та начала отчаянно сопротивляться.

– Ах ты, сучка! Не хочешь добровольно? Ну тогда придется сделать тебе больно, детка!

Он встал, перевернул женщину на спину и несколько раз ударил сильно в лицо. Сбросил с софы на пол, ногой нанес несколько ударов в живот. Лиля скорчилась от боли. Ублюдок попал ей в солнечное сплетение.

Седой нагнулся к ее разбитому лицу:

– Ну что? Будем еще дергаться, стерва? Жена и дочь твоего братца тоже поначалу дергались и теперь лежат на пожарище бывшей дачи обгоревшими головешками. Лучше веди себя послушно, и смерть будет легкой. Да и кайф, глядишь, напоследок словишь, я постараюсь! Иначе на куски порежу, мразь!

Лиля слушала бандита, охваченная ужасом. Так вот почему с утра молчал телефон. Их всех убили, а сейчас этот зверь убьет и ее, ни малейшего шанса на спасение не было.

Седой продолжал экзекуцию, он взял свой нож и подставил его прямо к глазам Лили.

– Видишь этот ножичек? Хорош, не правда ли? Вот им я собственноручно твоей племяннице горло перерезал, от уха до уха. Красиво получилось! Тебе же я вспорю живот, вытащу вонючие кишки и вставлю в твою голову, которую медленно отрежу. Как тебе такая перспектива? А теперь, овца, на диван и в позу! Я больше базарить не буду!

Он бросил Лилю на постель, отшвырнул нож:

– В позу, сказал, на колени, тварь!

И в это время произошло чудо, которое, впрочем, объяснялось очень просто.

Стоящий у окна Валет вдруг вскрикнул:

– Шухер, Седой, менты!

– Чего? – не понял насильник, остановившись.

– Менты, говорю, подкатили! На тачке! Трое в брониках и с автоматами!

– Откуда?

– Хрен его знает. Уходим!

Седой быстро соскочил с постели, заметался по комнате, одеваясь.

– Ах ты, блядь! Откуда мусора взялись?

А во двор въехал на своем «УАЗе» Василий. Из машины вышли три милиционера, включая и водителя – соседа Лили. В бронежилетах, с оружием, так как находились на дежурстве. Все трое направились к подъезду.

Седой метнулся к выходу. Возле двери остановился.

– Валет, кончай ее из ствола!

Валет от двери навел ствол на сжавшуюся в комок Лилю.

Звук двух выстрелов погасил глушитель.

Добить жертву контрольным выстрелом в голову у Валета времени не было – менты поднимались по лестнице. Бандиты выскочили из квартиры, притворив дверь, и рванулись на крышу.

Лиля, осознав, что угроза убийства миновала, попыталась встать, но не смогла. Пули попали ей в правую грудь, видимо, пробили легкое, так как ей стало трудно дышать, а изо рта пошла кровь. Так можно и захлебнуться, лента не давала выхода крови. Лиля заметила гвоздь, торчащий в стене, где когда-то висела фотография в рамке. Зацепившись за него, порвала ленту. Теперь надо было выбраться из квартиры. Позвонить по телефону в наручниках она не могла, оставалось лишь как-то выползти в подъезд. Только бы не потерять сознания. Она напряглась и, превозмогая боль, перекатилась на пол. От удара об пол потемнело в глазах. Немного переждав, женщина, отталкиваясь ногами, поползла вперед. Каждое движение доставляло невыносимую боль, но движение – это жизнь, и она двигалась к входной двери, оставляя за собой кровавый след. Она попыталась закричать, но обрывки ленты и кровь, заполняющая полость рта, не позволили ей этого сделать.

А старшина Василий Голиков уговорил ребят из дежурного наряда заехать к нему домой за стиральной машиной и отвезти ее в ремонт. Наряд подобрался нормальный. Долго упрашивать лейтенанта не пришлось. Милиционеры и не подозревали, что спугнули бандитов.

Они уже вынесли стиральную машину, когда дверь напротив отворилась и на пороге появилась голая окровавленная женщина в наручниках.

Первым ее увидел Василий и от неожиданности выронил машину, ударившую по ногам сержанта.

Тот взвыл:

– Ты охренел, Вася?

Но старшина, а за ним и лейтенант уже бросились к женщине.

– Лиля? Лиля? Ты слышишь меня? – кричал старшина.

– Ты рот ей сначала освободи! – сказал лейтенант.

Голиков сорвал ленту, и Лиля смогла заговорить.

Лейтенант спросил:

– Что с вами случилось?

– Их было двое, Седой и Валет, так они называли друг друга, они хотели меня убить, как убили брата и его жену с дочерью!

– Так, Голиков, сними с нее наручники, осторожно отнеси на постель и немедленно вызови «Скорую»! Останешься с ней. Когда произошло нападение? – обратился лейтенант к Лиле.

– За несколько минут до вашего появления. Вашу машину Валет заметил, он и стрелял в меня!

– Мы не слышали выстрелов!

– У них был глушитель. Я уже сказала вам, они и брата, и его семью на даче убили! Седой хвалился!

– Так, понятно! Сержант, сообщи о нападении в отдел, я на крышу, хотя у преступников хватило времени скрыться, но ничего, найдем козлов. Найдем!

Тут из квартиры Голиковых вышла Наташа, жена старшины, подруга Лили. И когда муж поднял окровавленную женщину на руки, Наташа зажала рот рукой, чтобы не закричать, и поспешила за мужем:

– Вась, а, Вась, она жива?

– Жива! Ты чего вышла? Иди домой!

– Как же домой, а Лиля?

– Ты врач, да? И не топчись здесь, следы преступников затопчешь, иди домой, я тебе потом все расскажу!

– Я боюсь, Вась!

– Чего?

– А чего они на Лилю? За что?

– Разберемся! Натаха! Ну не заставляй меня повышать на тебя голос, иди с богом домой и сиди там, как мышь!

– А стиральная машинка?

– Да ну ее к чертям, твою машинку, поняла?

– Все поняла, ухожу!

Вскоре прибыла реанимационная машина «Скорой помощи», и Лилю доставили в местную больницу, где сразу же положили на операционный стол. Хирург извлек пули и успокоил старшину, которому лейтенант приказал неотлучно находиться возле раненой, сообщив, что жизни женщины ничто не угрожает. Но лечение предстоит длительное. И больше психологического плана.

Седой с Валетом благополучно добрались до усадьбы Кугмана. Их возвращения с нетерпением ожидали Арнольд с Пастором.

У Крюгера неожиданно начались проблемы с раной! Она покраснела, появились боли и жжение. И его отправили в одну из частных клиник пригородного дома отдыха.

– Ну, Седой, – обратился к своему подчиненному Арнольд, заметно осунувшийся за последние бессонные сутки от выпитого коньяка, который и сейчас стоял перед ним, – надеюсь, с сетричкой бешеного майора полный порядок?

– Не совсем, босс! – ответил Седой, договорившийся с Валетом петь одну песню.

– Что значит, не совсем? Как это понимать?

– Когда мы проникли в квартиру этой шлюхи, во дворе появилась машина ОМОНа.

– Что? Какой ОМОН? Откуда?

– Нас ждали, босс! Ладно, патрульно-постовая служба объезд дежурный делала или пара следователей, но ОМОН? И они сразу ринулись в подъезд! Думаю, менты находились где-то рядом, а потом кто-то подал им сигнал о нашем появлении, вот они и появились в бронежилетах и с автоматами!

– Дальше? – голос Арнольда приобрел жесткие металлические нотки.

– Баба спала, подрезать ее я не успел. Омоновцы уже поднимались на этаж! Тогда Валет дал по ней два выстрела, и мы слиняли через крышу!

– Ждали вас там, говоришь, идиот? Ну, Седой, от кого-кого, а от тебя я такой дурости не ожидал! Да если бы вас ждали, взяли бы или в подъезде, или на крыше! А тут дали вам возможность приблизиться к жертве, потом открыто подъехали, в подъезд зашли, не прикрыв выход из него, тьфу, блядь, я эту парашу и слушать не хочу!

Арнольд сплюнул на дорогой ковер.

– Неужели ты не понял, что это не захват был! Дубина стоеросовая!

– А что же тогда? – стоял на своем бандит.

– А вот это ты, мудак, и должен был выяснить! Резанули бы девку, нож, ствол и перчатки в мусоропровод и наверх по лестнице. Оттуда и посмотрели бы, на хрен там ОМОН объявился. Может, они к шлюхам своим заехали?! А вы перессали, как увидели ментов, пальнули для отмазки и слиняли, долбени! Нет, Пастор, ну как с такими идиотами работать?

Но Седой продолжал защищаться:

– Это здесь просто рассуждать! А там, под стволами, долго не думалось, хрен знает, чего менты явились? Вот взяли бы с поличным – и вилы! Пожизненное, как два пальца!

– Иди отсюда, Седой! Смотреть на тебя противно, чмо безмозглое! Добивать только и можешь, когда босс рядом. А один остался и наложил в штаны. Иди, сказал! А ты, Валет, погоди, – остановил второго подельника Арнольд.

Седой вышел.

Не поверил босс. Почувствовал, что ему лапшу на уши вешают. Наехал тоже: «чмо безмозглое», «обоссался», «в штаны наложил»! Наговорил, козел! Сам без Крюгера и таких вот, как он, Седой, что бы делал? Один на офицера пошел бы со своим «ТТ»? Тот в момент бы из него решето сделал, не ударь от двери Валет!

Интересно, чего они Валета оставили? Тоже мозги сношают или…

Страшная мысль пронзила мозг Седого. А если они ему там, в комнате, приговор выносят? А что? Дело-то он завалил, считай! А Валету покажут пачку баксов, тот расколется, а потом посадит его на пику! Безо всяких базаров! Тот за «бобы» кого хочешь замочит. Нет! Надо рвать отсюда! И рвать, пока эти судьи заседают! Пока его, в натуре, не посадили на кукан!

Решение пришло мгновенно.

Седой, выйдя из огромного дома, сел за руль джипа, стоявшего у тыловых ворот. Подъехал к ним. Охранник вышел к нему из своей будки.

– Это я, Митяй, – высунулся из опущенного окна Седой.

– И чего вы не угомонитесь? Летаете туда-сюда, тачки не успеваете менять.

– Служба такая! – сплюнул на асфальт Седой. – Черт бы ее побрал, ладно, отворяй ворота!

– Блин, закемарил только, надолго едешь?

– Надолго! Успеешь выспаться! Вернусь обратно через центральный въезд.

– Вот это ништяк! Надо бы у Кугмана разрешения спросить, да телефон чего-то барахлит!

– Он в курсе!

– Давай, Седой!

Ворота открылись, пропустив джип, и закрылись.

Седой резво взял по узкой асфальтированной дороге, прошел километров пять, глядя на часы. Потом свернул к железнодорожной платформе небольшого поселка. Спрятал машину за пивным павильоном, включил сигнализацию. Прошел на край перрона, глянув на расписание движения пригородных поездов. Ему повезло, до ближайшей электрички оставалось семь минут.

Но электропоезд подошел раньше и уже через пять минут понес Седого в сторону города, до которого было минут сорок пути. Ровно через двадцать минут, на третьей остановке, он вышел. Здесь к номерной платформе вплотную подходило шоссе. Оттуда автостопом добрался в город, где, взяв частника, доехал до отдаленного микрорайона. Тут у него была припасена «берлога». Однокомнатная квартира, которая принадлежала одной женщине, с которой он иногда играл в любовь. Ирина жила в другом конце города, познакомились они давно и случайно. Сблизились. Ирина не догадывалась о том, чем занимался ее любовник. Главное, он скрашивал ее одиночество, солидно помогал материально и ни на что не претендовал. Старшая дочь Ирины, Вера, категорически была против повторного брака матери после безвременной смерти отца. Ирине приходилось скрывать свои отношения с Седым, который для нее был Виктором. Он купил эту квартиру, оформив ее на любовницу. Втайне от старшей дочери. Поэтому и пользовался этой жилплощадью как хозяин. Она же служила и местом интимных встреч с Ириной. Здесь у Седого был большой запас продуктов, водки, сигарет. Главное, что про эту хату, кроме Ирины да пары малолеток, которых для разнообразия Седой иногда привозил сюда, никто не знал. Ни Арнольд, ни Крюгер, ни Пастор. Здесь предстояло ему отсидеться, пока его перестанут искать и менты, и люди Арнольда. Тогда он слиняет в столицу, где у него осталось много корешей еще с зоны! А в Москве его не достанут. «Бобов» он набил на службе Арнольда достаточно, чтобы обосноваться в столице, да и в Москве он сложа руки сидеть не будет. Найдутся люди, которые заинтересуются наркотой Арнольда! И будет тогда этот козел Лисицын валяться у него, Седого, в ногах, вымаливая себе жизнь.

А пока Седой вошел в знакомую квартиру, откуда позвонил Ирине. И лег спать.

Ночь его ждала бурная, с любовницей он встречался чуть меньше месяца назад. Истосковалась поди баба! Да и он не против принять ее ласки. Жизнь продолжается.

Арнольд с Пастором устроили Валету настоящий допрос. Вернее, допрос вел Лисицын, Кугман же изредка вставлял реплики.

– Валет, ты подтверждаешь слова Седого?

– Да, босс!

– Значит, у того не было времени подрезать бабу?

– Выходит, не было!

– Что значит, выходит? Ну-ка ответь мне, как вы узнали о том, что во двор въехала машина с омоновцами?

– Я в окно видел.

– В какое окно?

– Комнатное!

– Следовательно, ты сумел пройти всю комнату, а у Седого не было возможности добраться до постели и полоснуть бабенку ножом? Что за фуфло вы мне тут толкаете? За кого держите? За лоха последнего? Почему Седой не убил бабу? Отвечай, Валет, не зли меня!

– Босс! Спросите с него. Он должен был завалить чувиху? Он! С него и спрос. Я лишь страховал и дело свое сделал, вогнал в нее две пули, от которых она если не сдохла сразу, то оклемается едва ли!

– Я тебя о чем спросил, Валет? Почему Седой не кончил бабу? Он что, поразвлечься с ней решил? А может, и ты подписался на групповуху? А?

– Нет! Ни на что я не подписывался!

– Значит, Седой захотел отыметь жертву? Говори, Валет, иначе вместо «бабок», которые ты лично отработал, за обман пулю в лоб получишь! И местечко в топке котельной Кугмана. Она еще пашет, Пастор?

– Пашет, Арнольд, пашет! Валет! Я всегда считал тебя умным малым. Зачем дурочку ломаешь? Ведь ясно, что завалить бабу Седой мог, но не сделал этого. Хотя не буду утверждать, что она не сдохла от твоих выстрелов! Зачем Седого выгораживаешь? Ведь из-за него ты имеешь сейчас проблемы. Поверь, он бы, я Седого хорошо знаю, тебя защищать не стал. Наоборот, постарался бы все свалить на тебя! Думай, Валет, и мой тебе совет, скажи правду! Он нее многое зависит, твоя жизнь в первую очередь! Арнольд слов на ветер не бросает.

Валет перевел взгляд с одного босса на другого, подумал немного и решился:

– Ладно! Не хотел я сучить Седого, но придется! И видит бог, ради общей пользы делаю это!

– Вот это другой базар, говори, я слушаю, – откинулся в кресле Арнольд, потягивая «Наполеон».

– Короче, дело было так.

Валет в подробностях рассказал, как происходила акция.

Как свободно они прошли в квартиру, как спеленали бабенку. И дело можно было завершить. Но Седой решил попользоваться женщиной. Пока он уламывал ее, они потеряли время.

А менты появились не сразу, минут через двадцать.

– Вот собака! – в бешенстве процедил сквозь зубы Арнольд. – А мне еще тут по ушам ездил каким-то ОМОНом. Пастор! Прикажи доставить этого ублюдка сюда!

Кугман взял сотовый и сказал в трубку:

– Колян! Дорогой! Сделай Кугману приятное, найди и приведи в гостевую комнату Седого! Будь так любезен, друг мой! А если он откажется идти, ударь его слегка, Коль! Только аккуратнее, а то ты своими кулачищами быка свалить можешь! Действуй, Колян!

Арнольд, пристально глядя на Валета, неожиданно сказал:

– Слушай, Валет! Ты заработал свой четвертной, пусть дело и осталось под вопросом, но я заплачу тебе эти деньги. Хочешь долю Седого?

– Да, не помешало бы!

– Тогда после короткого базара с ним, когда я прикурю сигарету, вали его, понял?

– Из ствола?

– Нет, ствол дай сюда!

Валет передал пистолет. Арнольд обратился к Кугману:

– Пастор! Организуй Валету удавочку попрочней! Вот! Этим тросиком и медленно, Валет, кончишь Седого! Договорились?

– А какая ему причиталась доля?

– Тридцатка!

– Ого! – Валет даже встрепенулся. – За такие деньги никакого базара нет, договорились, босс!

Через десять минут Колян доложил Кугману:

– Хозяин, Седого на территории нет!

– А где же он?

– Взял джип и выехал через тыловые ворота.

– Как выехал? А охрана куда смотрела? Кто на воротах?

– Митяй!

– Митяй? – Кугман побагровел. – А почему этот Митяй выпустил джип без разрешения?

– Я задал ему тот же вопрос, он ответил, что телефон внутренней связи уже неделю не работает, а сотового у него нет. К тому же Седой несколько раз выезжал и без прямой санкции хозяина, то есть вашей. И возвращался. Поэтому Митяй и решил, что Седой вновь рванул по делам.

– Черт бы его побрал, этого Седого! Быстро Кургана с «мерсом» на выезд! И пару ребят со стволами к нему! Я выхожу!

– Что, Пастор, слинял Седой? – спросил Арнольд, хотя прекрасно понял, что произошло именно это.

– Слинял, сука!

– Почувствовал, что жить ему осталось самую малость! Шустрый!

– Ты так спокоен, Арнольд?

– Зря дергаешься, Пастор! Седой не глуп, несмотря на то что я называл его безмозглым, далеко не глуп. И тебе его уже не взять! Но прокатись, чем черт не шутит. Может, джип вернешь, он на нем в город не поедет, где-нибудь бросит! Короче, удачи тебе, Пастор!

Кугман, прихватив пистолет, выскочил из гостевой комнаты.

Засуетились, забегали! Так и проверяются люди. Неудивительно, что и банда Крюгера, оставшаяся на время без хозяина, и отморозки Пастора, почувствовав неладное, уже сегодня начнут чухать от своих боссов пачками. Но сейчас это даже к лучшему! Шелуха ему, Арнольду, не нужна. Посмотрим, кто останется. Это и станет ядром обновленной группировки. Седого желательно выцепить. Понятно, что из города он сейчас свалит и заляжет где-нибудь на дно. Но когда-то всплыть ему придется! Даже рыбы и те всплывают, чтобы глотнуть воздуха. А город не настолько велик, чтобы наглухо скрыться в нем. Подождем – поищем, найдем – кончим, как говорит Крюгер.

Сейчас надо узнать, что с сестрой Старикова. Склеила ли бабенка ласты или трепыхается еще? Второе нежелательно. Он набрал номер сотового майора Кузнецова:

– Вениамин! Здравствуй! Узнал?

– Перезвони через пятнадцать минут!

Связь оборвалась. Арнольд понял, мент не может разговаривать из здания. Ровно через четверть часа Арнольд снова позвонил:

– Сейчас ты можешь говорить?

– Сейчас могу! И задам несколько вопросов!

– Ну попробуй!

– Вы почему улики не уничтожили? Сестру не убрали? Меня подставить захотели?

– Подожди, не гони! Давай по порядку.

– Только быстрее, у меня сейчас проблем через край!

– О каких уликах ты говоришь?

– Тех, что на даче оставили, почему не спалили дом дотла?

– Значит, не сгорел дом? Плохо, но несмертельно! Все проклятый дождь, он после нашего отъезда, когда хата взялась, усилился. Не возвращаться же было, чтобы вновь его поджигать? Сами «сгорели» бы! И сестра, выходит, жива?

– Жива и дает показания! Их пока держат в тайне, по крайней мере, я к ним доступа не имею, но нетрудно представить, ЧТО она может наговорить!

– С этим мы разберемся!

Глава 7

Лиля пришла в себя после операции около трех часов дня. Память возвращалась к ней медленно, заторможенная различными обезболивающими препаратами, которые ей доставили коллеги из госпиталя.

Но когда она вспомнила ВСЕ, ей захотелось кричать! Кричать от боли, отчаяния, ненависти!

Теперь у нее не осталось никого из родных! Ни брата, ни Тамары, ни Оленьки, которых безжалостно растерзали бандиты лишь для того, чтобы скрыть свои темные дела. Уничтожили, чтобы остаться безнаказанными! И она-то осталась жива благодаря случаю. Не появись тогда Василий со своими сослуживцами, страшной и унизительной была бы и ее смерть. Она помнила этот нечеловеческий оскал нависшей над ней животной морды Седого. Его похоть, выступившая длинной слюной из вонючей пасти. Его удары! Он избивал беззащитную женщину. Что может быть омерзительнее? Вспомнила она и глаза Валета, который спокойно навел на нее пистолет с глушителем. И дважды выстрелил. Как в обычную мишень! И похвальбу Седого, который перерезал горло Оленьке! Господи! Неужели все это произошло на самом деле? Какой-то Крюгер, насытившийся кровью и страданиями Тамары с дочерью…

Этот крик так и остался в ней. Вместе с ненавистью и нестерпимым желанием мстить!

Мстить этим ублюдкам. Чего бы это ей ни стоило. Она готова отдать все. Квартиру, золото, доставшееся ей от бабушки, пять тысяч долларов, которые сумела скопить за время работы с мобильным госпиталем в Чечне. Все, даже свое тело, лишь бы нашелся человек, который казнил бы этих нелюдей!

Милиция этого не сделает! В лучшем случае, поймает исполнителей. Потом заказчики убийства откупят их, и они будут жить! Этого допустить нельзя! Нельзя допустить, чтобы ВЫСШАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ не восторжествовала!

Но кто может ей помочь? Кто согласится стать мстителем?

Здесь, в городе, ни у Коли, ни у нее нет близких друзей. Готовых ради них на все! Даже однополчан Николая. Однополчан? Вадим Полуянов. Как же она сразу о нем не подумала, сейчас Вадим служит в Москве.

Когда-то, в Афганистане, Коля спас жизнь Вадиму. Они рассказывали об этом, как только вернулись «из-за речки». Вадим тогда поклялся помочь Николаю, если появится такая необходимость, достаточно будет только найти его, Вадима. И он сделает для друга все, что в его силах. Помнит ли Полуянов свою клятву? У нее на работе, в шкафчике на верхней полочке, лежит фотография, на которой брат и Вадим стоят, обнявшись, на фоне боевой машины пехоты. На обратной стороне записаны московские телефоны Полуянова. Интересно, женился ли Вадим? Когда Коля разговаривал с ним в последний раз, в прошлом году, он был еще холост. Говорил, что еще не нашел такую, как его сестра! Но она, мол, недоступна, как Кремль. А жаль! Это были слова Вадима. Лиля не скрывала, что друг брата ей очень нравился, но судьба разлучила их. Как-то раз Полуянов предлагал Лиле руку и сердце. Но что-то помешало ей согласиться. Это было на Новый год, и они встретились по поводу назначения Вадима в какие-то спецвойска в Подмосковье, а Николай был в своем последнем офицерском отпуске. Сейчас она не могла объяснить, почему предложение Вадима обратила в шутку. Вадим смирился, даже как-то сник. А на следующий день уехал к новому месту службы. И потом прислал фотографию с телефонами и просьбой не забывать его.

Да! Только к нему может она обратиться за помощью. Только к нему! Но как выбраться отсюда?

Первым делом, когда ей разрешили встать, она под бдительным оком милиционера проследовала в туалет, где посмотрела в окно. Внизу – асфальт и никакой пожарной лестницы рядом. Спрыгнуть, значит, как минимум сломать что-нибудь, в ее положении можно вполне и в ящик сыграть! Уйти из-под контроля милиции ей в больнице не удастся. Да и потом, как ценного свидетеля, ее скорее всего запрут где-нибудь. Лиля не знала, что делать. Неужели она так и не найдет выхода?

Как-то к ней пришли девочки из госпиталя. Принесли цветов, фруктов. Посидели немного и ушли, для проформы поохав и выразив соболезнование. Осталась только Галя, едва ли не единственная настоящая подруга. Ее и попросила Лиля принести фотографию, а также перстень, который остался в кармане халата. Перстень подарили ребята одного из подразделений, с которым она в Чечне в качестве санинструктора ходила в рейд по тылам боевиков. Она потом приценялась, просто так, из интереса, сколько может стоить перстень? Перекупщик предложил восемь тысяч рублей! Значит, стоил он, по меньшей мере, в полтора раза дороже! Галя же, с разрешения капитана, начальника охраны, принесла спортивный костюм и кроссовки. В них засунула перстень и фото.

А потом были допросы! Даже не допросы, а беседы с сотрудниками милиции и прокуратуры, которые вели себя очень тактично и вежливо, хотя подозревали в убийстве Тамары и Ольги самого Николая, что было полным абсурдом. Но милиционеры делали свою работу и выслушивали ее доводы. Она рассказала все, что знала: о разговоре с братом, который был возмущен предстоящей поставкой наркотиков в город и безобразиями в так называемом развлекательном центре, в том числе и о малолетних проститутках, превращенных в рабынь. О его размолвке с женой, о том, что брат не ночевал дома. В общем, обо всем, что происходило в те роковые сутки.

Ее внимательно слушали, что-то записывали.

И все же Лиля была уверена, что милиция, даже отвергнув в конце концов версию виновности Николая и найдя истинных убийц, не уничтожит их! А Лиля жаждала смерти преступников! Смерть за смерть! Она продолжала думать, искать решение.

И решение пришло.

Как всегда, неожиданно.

Зайдя вечером в туалет, Лиля не прошла к кабинам, а остановилась у зеркала. Дверь в предбанник была приоткрыта, и она услышала звонок на сотовом телефоне старшины милиции, одного из ее охранников.

Лиля хотела закрыть дверь. Как-то неловко подслушивать чужой разговор, но то, что она услышала, насторожило ее.

– Да, я, товарищ майор! Все в порядке! Нет, никто нас не слышит! Клиент? В туалете! Сегодня ночью. Как только дежурная медсестра сделает укол, следом за ней войдет Зинка и снимет проблему! А я ее выведу незаметно! Напарник? С ним по плану! Во время акции он будет отдыхать! Понял! Есть, товарищ майор!

Лиля похолодела. Речь явно шла о ней! И смысл разговора сводился к тому, что сегодня ночью ее должны убить! Что же делать? Женщина была в отчаянии. Позвонить срочно Вадиму? Но откуда? С телефона поста? Старшина не позволит. Господи! Что же делать?

В это время Лиля услышала шум двигателя грузового автомобиля. Где-то совсем рядом. Она подошла к окну и увидела, что прямо под ним стоит машина, доверху нагруженная стекловатой. До кузова не более метра. Вот оно, решение! Лишь бы машина не уехала.

Убедившись, что этого не произойдет, поскольку водитель закрыл кабину и приложился к бутылке с пивом, Лиля вернулась в палату. Сердце бешено колотилось. Шаг она собралась предпринять более чем серьезный, может, и роковой. Пока бандиты бросятся на поиски, какое-то время Лиля уже пробудет на свободе!

Она вдруг почувствовала боль в боку, там, где находились швы. Достала ампулу с обезболивающим препаратом, еще из госпитальных запасов, приготовила шприц, сделала себе укол. Боль тут же отступила. Препарат был из арсенала боевой аптечки и сбивал боль мгновенно. Только действовал не более двух часов, в зависимости от травмы. Она взяла оставшиеся ампулы, их было три, одна с более сильным раствором. Ее следует использовать перед тем, как она отправится в путь. Достала три одноразовых шприца в упаковке, надела спортивный костюм, подвернула брюки, чтобы бдительный старшина ничего не заметил, когда она войдет в туалет. Так, теперь фотографию и перстень. И план дальнейших действий: спохватится милиция быстро и тут же блокирует все выезды из города. Значит, если ей не удастся в течение десяти минут, после того как она войдет в туалет, покинуть территорию больницы и поймать такси или частника, то от ухода автостопом на сегодня придется отказаться. Тогда она поедет к Галине. И пробудет у нее до утра. А потом, немного изменив внешность, на пригородной рабочей электричке в 6.40 доедет до конечной станции. Там шоссе вплотную подходит к железной дороге. И есть кафе. Возле него всегда достаточно машин, чтобы нанять попутную, добраться до столицы и искать Вадима! Хватило бы сил терпеть боль, лекарство к этому времени кончится, а достать его негде. Но ничего, как-нибудь справится! А если Вадима нет в Москве, что не исключено? Тогда к сестре Тамары. Она живет возле Курского вокзала, они когда-то вместе заезжали к этой одинокой женщине перед поездкой на юг. Адрес Лиля помнит. Но все это потом, потом.

Она разобрала постель, выждала полчаса, взяла полотенце и туалетные принадлежности, якобы умыться перед сном, вышла в коридор и медленно направилась в туалет.

Старшина удивленно посмотрел на женщину, встал с кресла и пошел рядом. У входа попросил Лилю остановиться:

– Извините, Лилия Сергеевна, но вы знаете, что я должен сделать.

– Да, конечно!

Старшина вошел в туалет без стука, так как за последние пятнадцать минут туда никто не входил.

Вернулся он мгновенно.

– Пожалуйста, Лилия Сергеевна, можете пройти!

– Спасибо!

Лиля закрыла за собой дверь, открыла кран и тут же метнулась к окну.

Оно открылось сразу. Женщина протиснулась в узкий проем и прыгнула. Вата смягчила удар настолько, что Лиля его даже не почувствовала.

Спустилась вниз и, прижимаясь к зданию, вышла в больничный сквер, а из него на улицу.

И тут ей опять повезло! Фортуна наконец повернулась к ней лицом, только бы не сглазить!

К частному дому напротив подъехало такси.

Пассажиры, мужчина и женщина, вышли.

Лиля ринулась к машине.

– В Москву едем? Срочно!

Водитель, оглядев Лилю, спросил:

– А ты знаешь, милая, сколько это будет стоить?

– Перстень этот видишь? Минимальная цена ему восемь тысяч. Я тебе его отдам. Повезешь?

– Дурака нашла. А если это фуфло?

– За постом ГАИ, на выезде, где стоянка грузовых машин, цыган полно, они скупают золото. Им и продадим, согласен?

Парень в раздумье почесал затылок и бросил похотливый взгляд на Лилю.

– А как рассчитаешься за дорогу до цыган, если они не купят твою «гайку»?

– Натурой! Идет?

– Базара нет! Но смотри, чтобы без обмана.

– Поехали, быстрее!

«Пятерка» прошла пост ГАИ без проблем, сотрудники ДПС были заняты осмотром трех крытых «КамАЗов» с дагестанскими номерами.

Остановились возле шашлычной.

К ним тут же подошла цыганка. Обратилась к водителю, так как Лиля сразу же от нее отвернулась.

– Угости сигаретой, золотой! – дежурной фразой начала цыганка свой бесконечный монолог.

– Возьми! – водитель протянул цыганке сигарету.

Цыганка хотела продолжить крутить водителя, но Толик, как он представился Лиле накануне, сам задал вопрос:

– Золото берешь?

– Покажи!

Толик показал перстень, который еле натянул на свой мизинец. Цыганка попросила:

– Сними, посмотрю поближе.

– И так все видно, берешь или нет?

– Подожди, парень, не спеши! Артур!

К машине подошел пожилой плотный мужчина с окладистой бородой.

– В чем дело? – спросил он.

– Перстень парень продает, посмотришь?

– Ты иди! – приказал он женщине и обратился к Толику: – Ну-ка покажи.

Наметанный взгляд сразу оценил предмет продажи.

– Неплохая вещь, сколько хочешь?

– А сколько дашь?

– Шесть тысяч.

– Да он червонец стоит! Семь!

– Э-э! Иди в ювелирторг, там тебе и пять не дадут за лом. Короче, шесть с половиной – и разошлись. Это моя последняя цена.

– Давай бабки.

– Снимай «гайку».

Купля-продажа состоялась, и Толик сел за руль, пряча деньги в карман. Для одного рабочего дня выручка неплохая, вот бы так каждый день!

– Все нормально? – спросила Лиля.

– Не обманула! Ну что, дернули? Куда в Москву-то?

– До первого телефона.

– У меня сотовый, пару минут дам поговорить.

«Сейчас позвонить? – мелькнула у Лили мысль. – Нет, надо уехать из города!»

– Толик, подожди немного, я на заднее сиденье перейду, сделаю укол!

– Наркоманка, что ли?

– Нет, почки у меня больные, видимо, приступ начинается.

– Ну давай, коль так. Интересно, как бы натурой расплачивалась, болезная?

– Забудь об этом.

– Теперь понятное дело, я не беспредельщик.

Толик дождался, пока Лиля сделала себе укол, и, набирая скорость, повел машину в сторону Москвы. Когда проехали границу с Московской областью, Лиля свернула халат и выбросила в окно.

К столице подъехали в третьем часу.

– У тебя документы в порядке? – спросил Толик.

– А что?

– На посту за Кольцевой обязательно остановят и проверят.

Документов у Лили не было. Она попросила:

– Сбрось скорость, Толик, и дай телефон.

Лиля достала фотографию, трясущимся пальцем набрала мобильный номер Вадима.

Господи! Вадим, был бы ты дома, ну ответь, родной!

Машина приближалась к посту, к ним уже шел милиционер, помахивая светящимся жезлом. Намерения его были понятны, а в трубке раздавались длинные гудки. Инспектор сделал отмашку, Толик затормозил и повел машину к обочине. И в этот момент Лиля услышала такой желанный и родной голос Вадима Полуянова:

– Да, слушаю вас.

Подполковник секретной Службы Х-4 «Виртус» Вадим Александрович Полуянов вернулся домой 12 апреля за полночь. Сегодня после службы генерал Борисов собрал подчиненных на квартире полковника Стаса Каракурта. Собрал по случаю выписки легендарного Каракурта из госпиталя после длительного лечения тяжелой травмы, полученной в ходе одной из операций Службы, «Южный склон», ну и заодно Дня космонавтики!

Об этом попросил сам Каракурт. Офицеры выпили по одной за хозяина дома и его благополучное возвращение в строй уже в новом качестве – заместителя директора по кадрам. Выпили и за хозяйку дома, сестру Стаса, которая, накрыв на стол, оставалась как бы в стороне, не мешая мужчинам. Помянули семью Стаса, погибшую от рук палача Комолова, позднее уничтоженного самим Каракуртом, и за всех, кто больше никогда не составит им компании, павших при исполнении служебного долга.

Постепенно разговорились. Каждому было что вспомнить. Засиделись допозна, не замечая времени, но тут сказал Феликс Борисов:

– Господа офицеры! Сидим мы с вами хорошо, слов нет, но уже полночь. Пора и честь знать.

– Да, мужики, – поддержал его Полуянов. – Ждут вас теперь дома разборки.

Холостыми среди собравшихся были только Вадим да Каракурт, остальных ждали жены. Ну с Каракутом было понятно, потеряв семью, о другой женщине он даже мысли не допускал, а Вадим в свои сорок лет так и не добился руки и сердца той единственной, которую любил и хорошо знал. Лиля! Сестра его боевого друга Николая Старикова, с которым вместе воевали в Афгане. Так уж вышло, что не смог он найти к ее сердцу ключ, хотя знал, что Лиля неравнодушна к нему. Но всегда что-то мешало их союзу. Да и не было времени у боевого офицера ухаживать за женщиной, прямо из училища попал в Афган. Вместе со Стариковым прошли тропами этой войны, служа в одном батальоне, командуя разведывательными диверсионными взводами. Много было на счету у них глубинных рейдов по тылам «духов» Раббани и Хакматияра, которые позже заняли в республике ключевые посты. Вадим после первых двух лет службы «за речкой» вновь возвратился туда, уже начальником разведки соединения, и пути друзей разошлись. После того как войска 40-й армии торжественным маршем вышли из Афганистана, обрекая его на продолжительную гражданскую войну, Полуянов продолжал служить в войсках спецназа. Начались «горячие точки» в своей родной стране. Вадим прошел Сумгаит, Нагорный Карабах, Приднестровье, Таджикистан. Пока его, кавалера шести боевых наград, не пригласили в «Виртус», Службу, которая тоже оказалась не подарком и изобиловала массой смертельно опасных акций в противостоянии наркомафии, ядовитой паутиной опутавшей всю страну. И ситуации, в которых уже пришлось побывать подполковнику Полуянову в этой новой, мирной жизни, порой мало чем отличались от ситуаций в теперь уже далеком Афгане. В общем, полностью отдавая себя службе, Полуянов так и остался холостяком, к чему, в принципе, привык. Одиночество в редкие свободные вечера стало неизменным атрибутом его существования.

– Ну, насчет разборок это ты зря, Вадим, – подал голос Глеб, в операции «Южный склон» дублер Каракурта, – никаких разборок, естественно, не будет, но вот неприятных минут мы своим подругам отсчитали немало. Они этого не заслужили. Так что собираемся и покидаем этот слишком уж гостеприимный дом!

– Да не волнуйтесь вы, ребята, – вышла к столу сестра Стаса, Нелли, не отходившая от брата, пока он находился в госпитале, – Стас меня попросил, и я обзвонила всех ваших жен. Так что дома у вас все в порядке, господа старшие офицеры очень секретной Службы!

– Нелли, вы золотце, спасибо вам огромное, – поблагодарил Глеб, – и все же, мужики, нам пора.

– Так, – встал из-за стола генерал Борисов, – со стола все убрать. Посуду вымыть. Навести в квартире надлежащий порядок. На все про все двадцать минут. Ровно на 0.30 я вызвал транспорт.

Офицеры взялись было выполнять приказание Феликса, но их остановила сестра Каракурта:

– А ну, генерал, отставить команду, здесь есть начальник выше вас!

– И кто же этот начальник? – поинтересовался Борисов.

– Эх, Феликс, а еще генерал. Если в офицерской компании появляется женщина, все мужчины, независимо от звания, подчиняются ей.

– Феликс, Нэлли права, – поддержал хозяйку дома Полуянов. – Офицеры подчиняются женщине. Так было всегда!

– Вот именно, – подвела итог Нелли. – Без вас есть кому навести в доме порядок. Вы свою работу выполняйте, бандитов ловите, а с посудой как-нибудь без вас разберутся.

– Команда отменяется, – развел руками генерал.

– Тогда предлагаю на посошок! – Каракурт привстал со стула.

Но его тут же снова усадили.

– Сиди-сиди, герой, без тебя нальем.

Выпили по последней, а тут «Мерседес» и машины сопровождения подъехали. Каждый ответственный сотрудник «Виртуса», его семья, квартира, машина, дача тщательно охранялись специальным подразделением Службы «Заслон».

Через час Полуянов вошел в свою двухкомнатную квартиру, предварительно сняв ее с сигнализации при помощи дистанционного пульта. По спецномеру сообщил дежурному оператору системы слежения за безопасностью, что находится в квартире один. Гостей не ждет. Тут же включился тепловой датчик. Если в квартире количество тепла, излучаемого человеческим телом, увеличится и произойдет это несанкционированно, то есть без предупреждения Полуянова, то максимум через десять минут группа захвата «Заслона» ворвется в квартиру. Таким образом защищались сотрудники Службы.

Вадим прошел на кухню, глянул на часы, подогрел чаю, выпил чашку. Принял душ и лег спать. Время было 2.05.

Звонок сотового разбудил его в 3.30!

Кому это не спится?

Полуянов включил связь:

– Да, слушаю вас.

И услышал голос той, которую всю жизнь любил, но голос необычный, испуганный, встревоженный.

– Вадим! Родной! – голос Лили сорвался на плач.

Инспектор между тем подошел к машине, Толик, взяв документы, вышел навстречу инспектору.

– Лиля? Лиля! Ты где? Что с тобой?

– У меня, – сдерживая слезы, проговорила Лиля, – у нас у всех беда! Я ранена, мне нужна помощь, Вадим! Я сбежала из города, из больницы, от бандитов и милиции.

– Где ты?

– На посту ГАИ Южного шоссе, у МКАД. Нас проверяет инспектор, а у меня нет документов, могут задержать, сообщить в город и отправить назад. Этого нельзя допустить, я должна поговорить с тобой! Ты можешь что-нибудь сделать, Вадим?

Инспектор, проверив водителя, обошел машину, открыл заднюю дверку со стороны пассажирки.

– Пожалуйста, ваши документы, женщина.

– Минуту, инспектор. Вадим, милиционер требует документы.

– Передай ему трубку.

Лиля протянула сотовый прапорщику.

Тот ответил:

– Я просил предъявить документы, а телефонный разговор не заказывал. Ваш паспорт, любезная.

Голос его приобрел металлические, не допускающие компромисса нотки. Лиля настаивала:

– И все же поговорите, пожалуйста! Я уверена, разговор будет вам интересен. Ведь это не отнимет много времени, прапорщик.

Инспектор внимательно поглядел на женщину и неожиданно согласился:

– Хорошо, давайте трубку. Прапорщик Гребенщук слушает вас.

– Говорит подполковник Полуянов, Служба Х-4! Надеюсь, прапорщик, вы слышали о такой организации?

– Так точно, товарищ подполковник. Это меняет дело, я весь внимание. Но мне нужно подтверждение ваших слов. По телефону можно сказать что угодно.

– Правильно, прапорщик, вы хороший инспектор. Машину, которую задержали, оставьте на стоянке. Женщину не проверять. Она наш сотрудник. Я подъеду от силы через полчаса, и вы убедитесь в правдивости моих слов. Вам все ясно?

– Так точно, товарищ подполковник!

– И еще, не афишируйте нашу с вами связь, о ней может узнать только ваш непосредственный начальник. Это предупреждение! Итак, я выезжаю.

Прапорщик протянул телефон Лиле:

– Извините, не знаю вашего звания, мне приказано пока оставить вас на посту.

– Делайте, что вам сказали.

– Водитель, отгони-ка свою «пятерку» за ограждение, – распорядился инспектор и вновь обратился к Лиле: – Еще раз извините!

Прапорщик отошел от машины, Толик сел за руль.

– У тебя что, друзья здесь крутые?

– С чего ты взял?

– Тебя же он проверять не стал. А так просто от ментов не отвяжешься!

– Крутые, Толик, круче не бывает!

– Но насчет платы за проезд все остается в силе?

Водитель резонно предположил, что у него могут забрать деньги.

Лиля успокоила парня:

– Конечно, все остается в силе, я же не беспредельщица, – ответила она ему его же словами. – Ты, Толя, все же поставь машину за ограждение.

– А сколько мне здесь еще торчать?

– Скоро освободишься. Езжай за ограду.

– Сей секунд.

Толик поставил «пятерку» туда, куда указали.

Через двадцать минут на пост влетела «Ауди» последней модели, сверкая синим проблесковым маяком.

Толик, увидев «Ауди», проговорил:

– В натуре, круто! Это за тобой?

– Не знаю. Скорее всего, да.

– Дела…

Из «Ауди» между тем вышел человек в гражданском и тут же приказал ближайшему сотруднику:

– Начальника поста и прапорщика Гребенщука ко мне!

Из здания появился капитан, подошел и инспектор.

Вадим спросил:

– Это я с вами, прапорщик, говорил по телефону?

– Если вы тот самый подполковник, то со мной.

Полуянов развернул удостоверение:

– Вопросы по моему статусу будут?

– Никак нет, товарищ подполковник!

– Хорошо. Задержание «пятерки» в рапорте не указывать, в журнале не регистрировать, остальных сотрудников в подробности не посвящать. Начальник ГАИ Москвы утром будет проинформирован по данному случаю. А вам лично советую забыть, что вы видели сотрудника секретной Службы. Все! Удачного дежурства.

– Спасибо, товарищ подполковник.

Вадим сел в «Ауди», резко развернул мощный автомобиль, подвел к «пятерке». Лиля открыла дверцу, попыталась выйти, но резкая боль вернула ее на место. Обезболивающее перестало действовать. Она едва не потеряла сознание, когда к ней подошел Вадим и присел на корточки, взяв ее руки в свои.

– Лиля, тебе совсем худо! Что за ранение?

– Пулевое. Там у меня в кармане шприц и ампула, сделай, пожалуйста, укол.

– Минуту.

Полуянов быстро ввел женщине препарат. Боль тут же утихла. Вадим посмотрел на ампулу.

– Понятно. Из боевой?

– Да.

– Давай-ка я перенесу тебя в свой автомобиль.

– Не надо, сама дойду.

Подполковник помог Лиле выйти из «Жигулей» и провел к «Ауди», где она устроилась на удобном заднем сиденье просторного уютного салона.

Вадим подошел к Толику.

– Документы!

Водитель передал паспорт и удостоверение водителя.

Полуянов внимательно осмотрел документы, занес данные в свою электронную записную книжку. Посмотрел на Толика:

– Теперь слушай, Анатолий Петрович. Ни в какую Москву ты сегодня не ездил. Никакую женщину сюда не доставлял. И никого не видел. Ничего не было! Ты работал в обычном режиме. Не выполнишь эти мои требования, будешь иметь крупные неприятности! Ты все понял?

– Понял, не дурак.

– Ну ладно, езжай, а за женщину – спасибо! Свободен.

Толик быстренько завел «пятерку», развернулся и, набрав скорость, погнал свои «Жигули» обратно домой, проговорив:

– Да, дела! А мужик этот на самом деле крут, ничего не скажешь! Хорошо, что деньги не забрал, а мог. Без базара, мог. Эх, жизнь ты наша жестянка! Кому рассказать, не поверят. Но говорить нельзя. Ни в коем случае. С такими, как этот на «Ауди» с мигалкой, шутки плохи. Такие шуток не понимают и не прощают! Буду молчать! Ничего не поделаешь.

Полуянов вернулся к «Ауди», сел за руль.

– Сейчас поедем ко мне, Лиля, там обо всем и поговорим.

– А это удобно?

– Удобно, – бросил Вадим.

Через полчаса они вошли в уютную квартиру Вадима Полуянова.

Подполковник тут же набрал номер и сообщил:

– У меня гость.

Лиля удивилась:

– Почему ты перед кем-то отчитываешься?

– Это требования безопасности организации, Лиля, в которой я на данный момент прохожу службу.

– А что за организация такая? – спросила Лиля, пройдя в гостиную и устроившись в удобном полукруглом кресле.

– Не обижайся, Лиля, но этого я пока сказать не могу. Но давай о тебе. Что же все-таки заставило тебя бежать и от бандитов и от милиции? Даже из больницы. Наверняка охраняемой. Что случилось, Лиля?

– Что случилось? – Женщина помрачнела, глаза наполнились слезами. – Случилось, Вадим, страшное. – Лиля заплакала.

– Лиля! Ну что с тобой? Успокойся, прошу тебя. Сейчас я тебе коньячку налью.

Женщина мотнула головой.

– Извини, Вадим, не сдержалась, ничего не надо, сейчас все пройдет.

Вадим отпил из бокала.

Лиля взяла себя в руки.

– Ты, Вадим, спросил, что случилось? Тамары и Оли больше нет! Николая, скорее всего, тоже!

До Полуянова не сразу дошло сказанное.

– Как это больше нет? – побледнев, спросил он.

– Их убили, Вадим!

– Что??? Убили??? Кто? За что?

– Сейчас расскажу тебе все по порядку.

– Значит, и твое ранение…

– Да, и меня хотели убить! Но дай собраться с мыслями.

Полуянов машинально взял бутылку и стал пить коньяк прямо из горлышка.

Коля Стариков убит! И Тамара с Олей! А Лиля ранена! Что за нелепость? Не снится ли ему все это? В мирное время, после стольких боев и смертельных схваток убиты? Кем? За что? Почему?

Он закурил, не замечая, что стряхивает пепел мимо пепельницы, сделанной из панциря черепахи. Сувенир из далекого Афганистана, который они с Николаем прошли бок о бок.

Наконец Лиля заговорила:

– Началось все с того, что Николай устроился охранником в так называемый Молодежный развлекательный центр, будь он проклят, бордель этот. Проработал почти два месяца. За это время он очень сильно изменился, было видно, что работа его тяготит, но платили хорошо, а семью кормить надо! И вот однажды после дежурства Коля пришел ко мне, чего раньше не бывало, после смены он всегда торопился домой. А в то утро пришел ко мне. С бутылкой водки! Я сразу поняла, что он не в себе. Он ведь не пил, да ты не хуже меня это знаешь.

Лиля рассказывала, стараясь не упустить малейшей подробности.

Вадим стоял у окна и курил сигарету за сигаретой, сжав кулаки и скрипя зубами.

– Вот что, Вадим, произошло у нас в городе. Тамару и Оленьку звери дикие растерзали. Николай исчез, и его пытаются представить убийцей, маньяком, представляешь? Но, думаю, его тоже нет в живых. Правда, тело не обнаружено. В доме оставили только трупы Тамары и Оли, дом подожгли, рассчитывая на то, что обгоревшие тела найдут, а улики сгорят, чтобы все свалить на Николая. Это одна из версий следствия. Но сильный дождь не дал пламени разгореться. Когда два негодяя ворвались ко мне, я спала, они надели на меня наручники, а рот заклеили скотчем. И потом этот Седой, – Лиля вновь заплакала.

– Ну, ну, дорогая! Если тяжело, не говори, потом доскажешь.

– Нет, Вадим, я должна сейчас рассказать все. Так вот этот Седой, как его называл подельник, решил, прежде чем убить, изнасиловать меня. Я сопротивлялась, как могла, тогда он стал меня избивать. Сначала на диване, потом бросив на пол.

– Ну сволота, ну тварюги! – Полуянов кипел от ярости.

– Но это еще не все. Седой снова бросил меня на диван, достал нож и сказал: «Видишь этот клинок? Им я медленно твоей племяннице перерезал горло, от уха до уха. А тебе, если будешь сопротивляться, отрежу голову». В этот момент подъехал сосед Василий, который служит в ОМОНе, со своими сослуживцами. Они и спугнули извергов.

– А кто ранил тебя? Все тот же Седой?

– Нет, стрелял в меня некий Валет.

– Но милиционеры должны были слышать выстрелы и начать немедленно действовать, и если не захватить бандитов, то завалить их из автоматов?

– Не могли омоновцы слышать выстрелов, Вадим!

– Глушитель?

– Да.

– Понятно. Значит, Седой и Валет?

– Да, Вадим, они называли какого-то Крюгера и еще кого-то, и я поняла, что именно Крюгер издевался на даче над Тамарой и Олей.

– Крюгер, Крюгер! «Кошмар на улице Вязов»!

– Что?

– Да нет, ничего, это я так.

– Вадим, я добиралась к тебе, чтобы просить о помощи.

– Найти и уничтожить убийц и насильников. Угадал?

– Да, угадал.

– Ты правильно сделала, что нашла меня. Убийцы будут уничтожены, это я тебе обещаю! Клятву и слово свое я держу всегда! А сейчас, – он посмотрел на часы, 4.32, – у тебя лекарство еще осталось?

– Нет, ты вколол последнюю ампулу.

– Ну ничего, пару штук я у себя найду. До утра продержимся, а сейчас давай я осмотрю твои раны, не разошлись ли швы? Обработаю их, сделую новую повязку, дам тебе снотворное – и спать. Постель в спальне чистая, я там почти не сплю, все больше на диване или на службе в кабинете. На раскладушке.

– А сам?

– Мне, Лиля, надо подумать. Крепко подумать.

– Ты правда достанешь их, Вадим?

– Достану! Не волнуйся.

Он снял с Лили старую повязку, место вокруг швов покраснело, но они не разошлись. Обработав раны, Вадим наложил чистую повязку.

– Какие у тебя нежные и сильные руки, – проговорила Лиля. – Тебе бы хирургом быть.

– А я и так хирург, Лиля. Специалист по злокачественным опухолям. Вырываю их с корнем. Вот, выпей таблетки.

– «Карамель»? – спросила Лиля, имея в виду сильное снотворное, которым пользуются в боевых условиях, когда необходим отдых.

– Она самая.

– От нее потом голова болит.

– Ничего, уж от головной боли мы что-нибудь найдем. А сейчас я провожу тебя до постели, сделаю укол – и баиньки. Если, как проснешься, не застанешь меня, не волнуйся и не пугайся. На столе будет сотовый телефон, там в памяти есть мой номер. Хочешь, звони. Будь как дома. Похозяйничай в этом одиноком жилище. И знай: здесь ты в полной безопасности. За квартирой будет установлено усиленное наблюдение, хотя за ней и так постоянно наблюдают.

– Надеюсь, не скрытые видеокамеры?

– Нет. На этот счет не беспокойся. В гардеробе найдешь халат, мужской, женского здесь ничего нет, или подберешь что-нибудь свободное, например мою рубашку, чтобы не париться в спортивном костюме. Раны должны дышать, дорогая.

– Как хорошо, что ты есть, Вадим, – проговорила Лиля, укладываясь в постель.

Как только голова ее коснулась подушки, она тут же уснула.

И тогда Полуянов ввел ей сильнодействующий обезболивающий препарат. После всего пережитого Лиле просто необходим был отдых.

Вадим прошел в гостиную. Сел в кресло, закурил и предался размышлениям.

Глава 8

Перед Вадимом день за днем, словно это было вчера, пронеслись два года их с Николаем службы в Афгане. И частые боевые выходы, бои, иногда тяжелые, когда друзья уже прощались с жизнью, готовя гранаты, чтобы сделать последнее в жизни движение, выдернув кольцо предохранительной чеки. О том, чтобы сдаться в плен, они и не помышляли. Лучше смерть! Много чего вспомнил Вадим за несколько стремительно пролетевших часов. Посмотрел на бутылку. Осталось грамм сто. А голова ясная.

Будто пил не коньяк, а воду.

За окном уже забрезжил рассвет.

Вадим выполнит данную много лет назад клятву. Найдет и уничтожит преступников! Но как все это сделать? Прежде всего ему нужна свобода действий. Сколько времени займет охота за убийцами? Неделю? Месяц? Может, больше? Кто даст ему это время? Возможно, Феликс, его непосредственный начальник, впрочем, неизвестно, как он отнесется к тому, что задумал Полуянов. А задумал он действия противозаконные, мягко выражаясь. Попросить очередной отпуск? Не отпустят. Не время. Зимой – другое дело, а сейчас у Службы начинается свой «сезон». Наркодельцы активизировались по весне, и несколько боевых групп уже вышли на задания. И все же надо с Феликсом поговорить. И не темнить, а выложить все начистоту. Тем более Лилю необходимо положить в госпиталь. Для этого тоже нужны веские основания. Служба секретная, и раскрывать ее без гарантий соблюдения строжайшей тайны не дано никому. Так что вся надежда на Феликса, на то, что он поймет и поможет. А значит, с утра необходимо идти к нему на прием. Генерал не терпит бюрократических проволочек и доступен для каждого сотрудника «Виртуса». А полномочий у него не меньше, чем у самого директора. Генерал-полковник Валентинов безгранично доверяет своему заместителю. Их связывает не только Служба. Что-то их объединяло в прошлом. Что именно – тайна за семью печатями.

Вадим посмотрел на часы: без пяти минут шесть.

Генерал встает ровно в шесть. Вот и надо попросить о личной встрече прямо сейчас, пока он дома. Так вернее. Вадиму во что бы то ни стало надо получить свободу действий, с необходимым обеспечением из арсенала специалиста Службы.

Полуянов набрал номер генерала.

Тот сразу ответил:

– Борисов слушает.

– Это Полуянов, Феликс.

– Мой телефон определил тебя. Что-то случилось, Вадим?

– Да.

– Очень серьезное?

– Для меня, да.

– Дело касается Службы?

– Скорее, личное. Мне необходимо с тобой поговорить.

– Без вопросов. В восемь встретимся в офисе. Заходи, поговорим. Обсудим твои проблемы.

– А нельзя поговорить у меня дома? До начала рабочего дня. У меня гостья с очень неприятной для меня новостью. Я обязан принять меры. Ответные меры.

– Вот даже как? Ну хорошо, в семь жди у себя и чай завари покрепче!

– Спасибо, товарищ генерал.

– Ты это, Вадим, брось. И вообще приведи себя в порядок, чувствую, ты не в себе, прими контрастный душ, помогает, и к моему приезду чтобы был в форме, ясно, подполковник?

– Так точно.

– Выполняй. Ровно в семь я у тебя.

Как и обещал, генерал Борисов подъехал в точно назначенное время. Вадим ждал его, стоя у окна. Лиля спала крепким сном. Полуянов позвонил оперативному дежурному, сообщил, что ожидает прибытия третьего человека. Из Службы ответили, что предупреждение принято.

Вадим открыл дверь, не дожидаясь, пока Феликс позвонит.

– Прошу вас, товарищ генерал.

– Благодарю, куда можно пройти?

– Если не возражаешь, на кухню.

– Не возражаю, чай заварил?

– Осталось разлить по чашкам.

– Так разливай, пока я разуюсь.

– Проходи так, Феликс.

– Нет, привык дома ходить без обуви.

– Дело твое.

Полуянов вошел в кухню, налил большую кружку зеленого чая без сахара, который генерал предпочитал другим сортам.

Борисов вошел следом, прикрыл дверь, сел за стол, положил сотовый, отключив звуковой сигнал, взял чашку.

– Ну рассказывай, подполковник, что у тебя стряслось? Вижу, нечто неординарное.

– История эта длинная, еще с Афгана тянется…

– Давай с самого начала, – перебил его Феликс, – чтобы потом не возникало вопросов. Ясно, но коротко. Время цени.

– Хорошо. После военного училища мы с Николаем Стариковым попали в отдельный батальон спецназа. «За речку».

Вадим рассказал о своем знакомстве со Стариковым, а затем и его семьей. О своих взаимоотношениях с его сестрой. О бое в ущелье Упавшей Звезды. До того момента, когда сегодня рано утром он забрал Лилю Старикову с южного поста ГАИ и она рассказала ему о произошедшей трагедии.

Феликс слушал внимательно, не перебивая, иногда что-то записывал в записную книжку, что уже вошло у него в привычку.

Вадим закончил рассказ. Спросил, нет ли у генерала сигарет, свои кончились, а купить еще не успел.

Борисов выложил на стол пачку «Мальборо».

– Все? – спросил он, когда Вадим закурил и жадно затянулся.

– В общем, да.

– Понятно. Прими мои искренние соболезнования.

Феликс встал, подошел к окну:

– Знаешь, Вадим, когда-то и у меня случилось нечто подобное. Не совсем, конечно, но я должен был взяться за оружие, не имея на то законного права. Это было давно, вспоминать не хочу. Но понимаю тебя как никто другой. И даже знаю, зачем ты позвал меня к себе домой. Ты должен отомстить, угадал?

– Да, обязан.

– Все это мне знакомо. От рук наркодельцов погибла семья моего единственного друга, Вити Кротова. Он нашел меня и попросил помочь. Мы с ним одно время вместе служили в секретном ведомстве и должны были устранить одного наркобарона, некоего Хасана. И устранили. Только какой ценой? Ценой жизни Виктора.

– Объясни.

– Это долгая и отдельная история. Чтобы выполнить поставленную задачу, один из нас должен был подставиться. Виктор все решил без меня. Я представил его Хасану как бывшего офицера КГБ. Барон заинтересовался данным обстоятельством и приказал арестовать Витю, где тот «признался», что все это время работал на неизвестных конкурентов Хасана, собирая о нем и о его картеле информацию. В результате Хасан приговорил Виктора к смерти. Во время казни друг имел при себе гранату, которую должен был использовать как отвлекающий маневр. Я же, в то время приближенный Хасана, планировал расстрелять из пистолета и барона, и его небольшое окружение. Но все рухнуло в один миг. Коварный Хасан отобрал у меня оружие, и я уже ничем не мог помочь Вите. Он принял свое решение. Когда Хасан со свитой приблизился к нему, чтобы столкнуть в пропасть, Виктор Кротов взорвал гранату. После взрыва на краю пропасти лежали три обезображенных трупа: Хасана и его подельников. Останков Вити я не нашел. Я подумал, что он упал в ущелье. Выжить он не имел ни единого шанса, я был уверен, что он погиб, ценой собственной жизни выполнив задание.

Но свершилось чудо! Виктор остался жив! Как? Это тоже долгая история, я как-нибудь расскажу ее тебе. Он вернулся в свой родной город, встретил женщину, которую когда-то любил, они поженились. От первого брака у Татьяны, так звали его супругу, была дочь Анюта. Ее-то наркодельцы и посадили на иглу. В результате дочь погибла, а чуть позже и жена. Вот тогда-то Виктор и нашел меня. Естественно, я сразу же согласился помочь другу покарать убийц. Как у бывших спецов бывшей спецслужбы, у каждого из нас были свои персональные тайники с документами, деньгами, спецсредствами и оружием. И мы устроили в городе настоящую войну. Пошли от низшего звена распространителей наркотиков вверх, к высшему. Нашли главаря, одного из организаторов поставки наркотиков в город. В дальнейшем уничтожили и другого подельника, рангом постарше, в другом месте и при иных обстоятельствах. Но пока об одном из них, за которым мы и охотились. Им оказался некий господин Гальянов, заместитель главы областной администрации. Кстати, первый муж Татьяны, отец погибшей от наркотиков Анюты. Собственными руками Гальянов убил собственную дочь. Его смерть была страшна. Но сердце Виктора не выдержало нечеловеческого напряжения этой кровавой схватки. После второго инфаркта мой друг скончался, когда месть свершилась и все было позади. Похоронив его, уходя из этого проклятого города, я встретил одного человека из окружения покойного Хасана, агента стратегического внедрения службы, в которой служили и мы. Ради него и была организована акция уничтожения наркобарона. Впоследствии он и возглавил реанимированную службу по борьбе с наркомафией под названием «Виртус».

– Ты говоришь о генерале Валентинове?

– Да. Может, я несколько сумбурно рассказал эту историю, но сказал это для того, чтобы ты знал: я хорошо тебя понимаю и знаю, как действовать в таких ситуациях. Ты правильно сделал, что обратился ко мне, а не ринулся в бой, поддавшись сиюминутным эмоциям. Идти на бандитов в одиночку можно, но шансы выиграть невелики. В твоем же случае одиночные действия бесполезны и, я бы сказал, губительны для тебя. Что у тебя есть против них? Рассказ женщины, пострадавшей от их рук? Но бандитов еще надо найти. Нужна более полная информационная база. И с нее следует начинать. Но об этом позже. Прежде всего надо как-то оформить твое временное отсутствие в Службе.

– Я хотел просить отпуск. По семейным обстоятельствам.

– Отпуск? Что ж, если по семейным, то недели две я тебе, пожалуй, дам.

Феликс подумал и продолжил:

– Вот что. Ты сейчас вызывай бригаду наших медиков, пусть женщину положат в наш госпиталь.

– Я как раз хотел тебя об этом просить.

– Сам отдохни часиков несколько, а то выглядишь хуже загнанной лошади. А в 15.00 ко мне в кабинет. Там окончательно решим, что делать. Работать тебе придется вне Службы, значит, попасть в поле зрения милиции, а тем более ФСБ, нельзя ни в коем случае. Следовательно, акцию надо тщательно продумать. Тебе в городе необходимо прикрытие. Я подумаю, кого дать тебе в помощь.

– Спасибо, Феликс.

– Опять за свое? Вызывай эскулапов, я поехал.

Вадим подошел к окну, проводил взглядом кортеж генерала, позвонил в госпиталь, зашел в спальню к Лиле, держа наготове шприц.

– Ты не один дома, Вадим? Мне послышались мужские голоса.

– Для начала, доброе утро, Лиля!

– Доброе, Вадим, и все же?

– Ты не ошиблась, в квартире был еще один человек, но давай-ка руку, сделаем укол.

Боль отступила, женщина откинулась на подушку.

– С раной надо что-то делать. Не сидеть же все время на игле?

– Сделаем все, что следует, – ответил Полуянов.

– И что за мужчина так рано навестил тебя?

– Вот об этом я и хотел поговорить с тобой. Лиля, выслушай меня и пойми правильно. Мужчина, чей голос ты слышала, мой непосредственный начальник. Я рассказал ему о нашей общей беде. Ведь для того, чтобы приступить к ликвидации преступников, мне необходимо быть в городе, так что отсутствие на службе пришлось бы объяснять в любом случае. А генерал – тот человек, которому лучше сказать правду.

– Ну и как он на все среагировал?

– Он не только согласился на необходимость проведения акции против бандитов, но и решил тайно оказать помощь. А это, Лиля, во много раз увеличивает наши шансы на успех. К тому же он решил вопрос о твоей госпитализации. Теперь тебя врачи быстро на ноги поставят. В нашем «Виртусе» работают высококвалифицированные специалисты.

– «Виртусе»?

– Вот и проговорился. Но тебе знать можно. «Виртус» – это сверхсекретная Служба по борьбе с наркомафией. Генерал, что был у нас, первый заместитель директора. Так что готовься ехать в загородную резиденцию. Там расположен госпиталь. Ну а я приступаю к исполнению своей клятвы.

– Вадим, мне почему-то страшно!

– Это пройдет. Главное, не волнуйся. Все будет хорошо, обещаю.

– Я сделаю, Вадим, как ты скажешь.

– Вот и отлично.

Вскоре прибыла бригада «Скорой помощи» службы, врачи осмотрели Лилю и увезли в госпиталь.

Полуянов передал на пульт оперативного дежурного «Виртуса», что находится дома один, не раздеваясь, упал на диван и тут же забылся сном.

В 15.00, как и было приказано, подполковник Полуянов прибыл в центральный офис Службы и прошел в кабинет генерала Борисова.

Там, кроме самого генерала, находились подполковник Глеб Чекалин и майор Юрий Кудрин – заместитель командира специального отряда «Легион».

– Разрешите, товарищ генерал?

Феликс махнул рукой:

– Давай, давай, входи, присаживайся. Теперь все в сборе! – сказал генерал и обратился к Полуянову: – Я рассказал ребятам твою историю, так что они в курсе и готовы тебе помочь.

Полуянов с благодарностью посмотрел на своих боевых товарищей.

Феликс же продолжил:

– Пиши рапорт, Полуянов, и с завтрашнего дня в отпуск, как и решили, по семейным обстоятельствам. Срок – две недели!

– А если не уложимся, Феликс?

– Отпуск легче продлить, чем получить. Придумаем что-нибудь. Но на это ставку не делайте. Для «спецов» вашего уровня на разборки с обычными бандитами и две недели много. Глеб с Кудриным убывают в соседнюю область для проверки анонимного сигнала по наркоте. Всем оформиться, как положено. Оружие иметь при себе только табельное. Но у нас есть еще склад трофеев, где часть оружия и специального оборудования не оприходована. Богатый улов мы привезли от Хантов. Я отдал распоряжение начальнику дать вам возможность экипироваться, как посчитаете нужным. А там много ценного! Я уже сказал Вадиму, что действовать вам придется автономно, вне Службы. Так что проколов быть не должно. Используйте транспорт попроще. Лучше отечественный. Одной проходимой «Нивы» и пары «семерок», я думаю, вполне достаточно. В город прибыть раздельно, но Глебу и Юре поселиться в одном номере, естественно, не самой дорогой гостиницы. Полуянову снять где-нибудь вблизи развлекательного центра квартиру. Связь по сотовым, но на крайний случай иметь рации системы «Игла», которые мало чем отличаются от обычного мобильника. Среди трофеев их нет, я вам эти «Иглы» из своего резерва выделю. Теперь конкретно о работе…

Феликс изложил свой план действий.

– Вот так, друзья мои. Конечно, то, что я предложил, всего лишь мой вам совет, основанный на собственном опыте. Вы можете выбрать другой вариант. Флаг вам в руки! Главное – результат, выполнить поставленную задачу и остаться вне подозрения правоохранительных органов, что вы, в принципе, умеете делать. А главное, помните о том, что Николай Стариков вполне мог остаться в живых и сидеть сложа руки не будет. Постарайтесь вычислить его. У него наверняка имеется полная информация по преступной группировке. Так что ищите его и постарайтесь войти с ним в контакт.

– Если Николай жив, я его найду, Феликс! – уверенно заявил Вадим. – Мне его почерк знаком, как никому другому, он начнет не с непосредственных убийц, а пойдет сразу на авторитетов. Плохо, что мы этих авторитетов не знаем. Пока не знаем. А то встретились бы с ним скоро.

– Посмотрим. Да, что ты, Вадим, говорил о наркотиках?

Полуянов передал все, что Николай рассказал сестре о делах развлекательного центра, и добавил:

– Но это непроверенная информация.

– Такие вот непроверенные данные, как правило, и выводят на целые наркокартели. Это подсказывает опыт. Сколько наркодельцов мы выловили по одному лишь анонимному звонку. Ведь именно после того, как Стариков узнал о наркотиках, с его семьей зверски расправились. Будь информация недостоверной, этого не произошло бы. Для бандитов Стариков представлял серьезную угрозу. Следовательно, у нас под самым носом орудует банда наркомафии, а мы узнаем о ней совершенно случайно, после столь трагических событий. О чем это говорит? О том, что плохо работаем. Но нами перекрыты практически все каналы, даже транзит в другие страны. Не говоря уже о регионах самой России. Чистого героина благодаря нам теперь не достать. Конечно, он разбавляется мелкими поставками курьеров-одиночек. Но желающих покупать его мелкими партиями становится все меньше. Как правило, такие курьеры следуют дальше, на Запад, или сбрасывают товар по дешевке цыганам, которые кочуют из региона в регион. Но и за ними ведется наблюдение. Пару баронов в месяц Служба берет на наркоте. Так откуда вдруг рядом с нами обнаруживается новый канал поставки, пусть даже не особо крупных партий зелья? И что за наркотик завозится в область?

– Я думаю, Феликс, нашелся умник, который в подпольной химической лаборатории гонит под героин всякую дрянь, – предположил Глеб.

– Химия? Вполне возможно. Скорее всего так оно и есть. Иначе мы давно взяли бы за жало наркодельцов. Так что, работая в городе, постарайтесь выявить хоть какие-то факты, подтверждающие информацию Старикова. Если что-то накопаете, я смогу ввести в дело аппарат Службы. Это поможет вам в выполнении вашей собственной задачи.

Из арсенала трофеев последней боевой операции группа Полуянова выбрала три пистолета-пулемета «клин», снайперскую винтовку «винторез», все оружие с глушителями и ночным оптическим прицелом, запасные магазины и несколько гранат.

14 апреля, в десять часов с минутами, в город прибыли Чекалин с Кудриным, поставив свои «семерки» на различные стоянки. Одну у Центрального стадиона «Торпедо», другую – у гостиницы «Звезда», где для них был забронирован двухместный номер.

В 14.30 Глеба вызвал Полуянов:

– На месте?

– Как и договаривались, а ты где?

– Снял комнату у одной старушки, в пяти минутах ходьбы от развлекательного центра. Значит, так. До 21.00 – отдыхайте, адаптируйтесь, а ровно в девять встречаемся за сквером напротив центра. Я буду ждать вас в машине, а вы свою оставите где-нибудь в переулке. Там и задачу уточню. С собой захватить «жучки», Юрию приодеться ловеласом. Оружия не брать. Вопросы?

– У матросов нет вопросов.

– Тогда до встречи, господа перекупщики.

Полуянов решил до наступления темноты побывать в дачном поселке Бор, где погибла семья друга, а возможно, и он сам.

От Лили Вадим узнал, где находится это место, и без особого труда нашел поселок, скрытый от шоссе густой, но еще не покрывшейся зеленью лесополосой.

У центрального въезда, представляющего собой распахнутые перекосившиеся ворота из металлического прута, он увидел старика, таскавшего дрова из сарая в дом, первый по главной улице. Подъехал ближе и остановился у забора его дачи. Вышел из машины:

– Бог в помощь, дед.

– Ай?

– Бог, говорю, в помощь.

– А-а?! Он поможет, жди, коль сам не перетаскаешь.

– Помочь?

– Чего?

– Ты что, глухой?

– Говори громче, – прикинулся инвалидом Филиппыч, – я на ухо слабоват. И зрение ни к черту. Да и то сказать, восьмой десяток доживаю на этом свете. А ты кто будешь? Я тебя тут раньше не видал. Аль обознался?

– Не обознался, дед. Я не местный. Присядем, поговорим? – кричал в ухо Филиппычу Вадим.

– Можно и присесть, – согласился старик.

Они сели на лавку, как раз там, откуда их мог видеть Николай. Но тот в это время лежал на печи, весь забинтованный.

– Об чем гутарить будем? – спросил дед.

– Для начала, может, познакомимся? А то как-то неудобно.

– А чего? Можно. Кличь меня Филиппычем, так все меня зовут.

– Ну а я Вадим. Слышал я, Филиппыч, что здесь недавно дача сгорела?

– Ну и че?

– Подумал, может, хозяева продадут участок? Я по натуре рыбак заядлый, а тут озеро, можно рыбачить и зимой и летом.

– Хозяева, говоришь? – дед на минуту задумался. – Ты что, газет не читаешь или телевизор не смотришь?

– А что?

– Ты ответь сперва.

– Нашу, московскую, прессу иногда просматриваю, а на телевизор времени не хватает. Работа, будь она неладна, почти все время отнимает. А почему ты спрашиваешь, дед?

– Так ты из столицы?

– Из нее, но в чем дело?

– А в том, что, если бы знал, отчего сгорела эта дача, вряд ли стал бы покупать ее. Даром бы не взял.

– Слушай, Филиппыч, можно без загадок?

– Отчего же! Конечно, можно! Дачу сожгли бандиты, после того как зверски убили хозяев. Вот так-то, и никаких загадок.

– Да ты что?! Не знал. И друг, который про нее сказал, не предупредил! Дела…

– Вот и я говорю.

– А за что убили, дед? И кто?

– Не знаю. Это в милиции поинтересуйся.

– Облом получается. А посмотреть ее можно?

– Дело твое, смотри. Я тебе не указ.

– Тогда я проеду гляну. Будет что друзьям рассказать.

«Нива» медленно покатилась к роще, где на фоне начинающей расцветать природы чернели останки дома Стариковых.

Филиппыч же, как только Полуянов скрылся среди домов, метнулся к Николаю.

Тот спросил с печи:

– Когда ты с меня лопухи свои снимешь? Жжет хуже горчичников.

– Сейчас ослобожу. Там, Коль, мужик какой-то на белой «Ниве» приехал. Вадимом назвался, сам, говорит, из Москвы.

– Вадим? – мысль о Полуянове на мгновение промелькнула в голове Старикова. – Из Москвы? Ну и что?

– А то, что он дачей твоей интересовался. Спрашивал, может, хозяева продадут участок после пожара? Газет наших местных не читал, об убийстве не знал, но по глазам видно – врет, чую, знает он обо всем!

– Про пожар откуда знает, не говорил?

– Друг какой-то ему сказал.

– Про пожар, выходит, сказал, а про убийство умолчал? Что-то здесь неладно, дед. Зная о сгоревшей даче, не знать про трагедию он не мог! Гость уехал?

– Уехал к твоему дому! Сказал, посмотреть хочет. А чего на пожарище-то смотреть?

– Так, быстрее освобождай меня, а сам на улицу. Будет возвращаться москвич этот, остановишь машину. Гляну я на него.

– Сделаем. Давай переворачивайся на живот.

Филиппыч приступил к своим обязанностям.

А Вадим Полуянов в это время подъехал к останкам дома. От него и сейчас несло гарью. Подполковник вышел, осмотрелся. Рядом никого. Дом обгорел наполовину, стены и пол уцелели. Полуянов зашел внутрь. Остановился на входе, внимательно, метр за метром, осматривая помещение.

Опытный взгляд разведчика сразу увидел отметины от пуль вдоль стены, справа от входа. Это обстоятельство заинтересовало подполковника. Он прошел в комнату, определил, откуда велся автоматический огонь. От пола, снизу вверх по диагонали. В стрелка, которым в данной ситуации мог быть только Николай, тоже стреляли. Били из пистолетов девятого калибра, «ПМ» или «ТТ», с двух позиций, от двери в спальню и от входной двери. Значит, здесь шел настоящий бой! Коле как-то удалось вырваться из лап бандитов, завладеть оружием и открыть огонь по врагу. Их было много, это следовало из того, что Стариков стрелял не выборочно по целям, а одной длинной очередью, стараясь увеличить зону поражения. От двери к двери, через всю комнату, и, судя по отметинам, на уровне середины человеческого тела. Только в одном месте он поднял ствол автомата. Видимо, в углу находились Тамара с Ольгой. Да, так оно, наверное, и было! В таком случае, шансов выжить у друга не было! Если только он не надел под одежду бронекостюм и пистолетные пули не задели голову. Костюм выдержал бы удары пуль, но эти удары вырубили бы Николая. На время, от болевого шока. По рассказам Лили, тело Старикова куда-то вывезли, а здесь нашли лишь немного обгоревшие, обезображенные насилием трупы женщин.

Куда вывезли бандиты Николая? В лес, где и закопали, добив контрольным в голову? Или сбросили с грузом в озеро? Или, увидев, что он жив, доставили куда-нибудь для продолжения допроса?

Если так, то вот тут, в этом временном промежутке, несмотря на боль, Коля мог вновь вступить в схватку и освободиться. И вступил, если был в сознании. Он никогда не сдавался. Бой до конца, вот его принцип. Вопрос – удалось ли ему победить? Смог ли он переломить ситуацию? В его положении это было очень непросто. И все же возможно. Для майора Старикова возможно! Ответ на это мог дать лишь сам Николай, если, конечно, бандитам не удалось его завалить. Но хоронить Старикова рано. Прав был Феликс. Нельзя исключать того, что Николай остался жив и вырвался от бандитов. Что ж, будем его искать. Если он жив, то сам выйдет на тропу войны. Как только залечит раны. Натренированный организм восстановится быстро.

Полуянов вернулся к машине, сел за руль. Интересно, какие еще есть сюда подъезды? Грунтовку вдоль озера он видел. Нужно пройти по ней. Посмотреть, куда она выходит. Вадим повел «Ниву» не к центральному въезду, где с автоматом в руках его ждал боевой друг, живой Коля Стариков, а в объезд озера.

Их встреча изменила бы ход дальнейших событий. Но она не состоялась.

Филиппыч проследил, как ушла «Нива», и сообщил Старикову.

Тот отложил автомат и сплюнул с досады.

– Черт! И чего его потащило в объезд?

– Кто знает, Коль? Он сказал, что рыбак, может, место на озере высматривал?

– Ну и ладно! Жаль, не увидел я этого странного гостя.

– Думаешь, он из той компании?

– Не знаю. Возможно, бандит, они же ищут меня, вот и снуют везде. Понимают, что далеко я уйти не мог. Потому и рыщут в округе. Ну и черт с ними! Ладно, не надо гадать, посмотрим, что будет дальше.

– Ты прав, уехал и уехал. Попутного ему в спину.

– Сегодня опять лопухами обклеишь? – спросил Стариков.

– Во-первых, Коля, это не лопухи, а дёр, во-вторых, ты только день держал его на себе, а надо как минимум три. И еще отвару попить. Потом в печь русскую, раскаленную. Лучше любой парилки прогреет! И поднимешься на ноги.

– Я уже поднялся, не видишь?

– И долго простоишь? Не глупи, Коль. Хочешь прийти в прежнюю форму, слушай меня. Запомни, любое дело надо доводить до конца!

– Ладно, Филиппыч, не заводись. Колдуй. Но три дня, не больше! Сам знаешь, дел у меня впереди много!

– Бандюков мочить будешь?

– Нет, кашей манной кормить. Из ложечки.

И столько ненависти было во взгляде бывшего майора, что Филиппычу стало не по себе.

– Да. Не завидую я тем, кто поднял руку на твою семью! – только и мог он проговорить.

– Завидовать тут нечему. Давай свой дёр и отвар. Лечи, знахарь!

Глава 9

В 21.00 Полуянов, Чекалин и Кудрин встретились за сквером. Даже сюда из развлекательного центра, находившегося в сотне метров, доносились музыка и вопли диск-жокея. У дискотеки толпилась молодежь. На охраняемой стоянке, рядом с центром, было полно машин, в том числе и иномарки представительского класса. «Хозяева» жизни развлекались с малолетками.

Вадим рассказал друзьям о посещении дачного поселка и о своих впечатлениях.

Кудрин спросил:

– Значит, ты считаешь, что Стариков жив?

– Да. Думаю, мы очень скоро в этом убедимся. Сидеть сложа руки он не будет, теперь главное – не пропустить начала его действий. А действовать он начнет отсюда, от развлекательного центра. Там его смертельный враг. Поэтому мы должны знать, что происходит внутри, не на танцплощадке, а в кабинете хозяина заведения. Иди на дискотеку, Глеб, затеряйся в толпе, поставь «жучки», где сможешь. Попытайся попасть на второй этаж. Там апартаменты босса. Достаточно выяснить, где окна его кабинета, чтобы прицепить «кукушку». И завтра же начнем акцию «квартира». Вот вам дарственная на Чекалина. Она в полном порядке, так как оформлена самой Стариковой. Хорошо бы узнать, как среагируют на начало акции главари банды. А среагировать они должны обязательно. Все, иди. Даю тебе полтора часа.

Кудрин вышел из машины и, обойдя сквер, направился к парадному входу центра. Прошло полтора часа, но Юрий так и не появился.

Вадим то и дело поглядывал на часы:

– Чего он там завис?

– Может, решил совместить приятное с полезным? – с улыбкой предположил Чекалин.

– Что ты имеешь в виду?

– Зацепил какую-нибудь аппетитную девочку и в номера на часок!

– Это Юра, что ли?

– А что, Кудрин не мужик? Когда ему еще такая возможность представится? Тем более он холостой. Нет, точно, инстинкт самца взял верх, да и немудрено, если полуголые девицы сами бросаются на мужиков! Пусть уж Юрик оторвется по полной, тебе что, жалко?

– Глеб, прекрати свои шуточки!

– Ладно, Вадим, не заводись, вон идет наш ловелас.

Кудрин улыбался, и от него пахло спиртным.

Полуянов с Чекалиным молча смотрели на него.

– Фу, – выдохнул Кудрин, плюхнувшись на сиденье, – ну и бордель, должен я вам доложить. У этих малолеток явно крыша поехала. Дергаются в трансе, словно шаманы какие, никого и ничего не замечая. Пива, вина, водки – море! Есть и анаша, от туалетов запах пробивается! Охрана на входе, два «быка», еще человек пятнадцать по периметру зала. Отдельно стоят двое у входа на второй этаж. Поинтересовался у одного, как насчет того, чтобы телку снять. Отвечает: «Без базара, коли мани в кармане шуршат». Я говорю: «С этим порядок, а товар-то как? Не лежалый?» – «Попробуй, – говорит, – узнаешь». Спрашиваю: «Как организовать случку?» Он отвечает: «Подойди к тому пацану, он все устроит. – И показывает сутенера. – Только, – говорит, – подожди немного, он с Валетом чего-то перетирает». И действительно, сутенер разговаривал с франтом в бабочке. Ну я от охранника к этой парочке метнулся. Но не успел Валета пометить, они разошлись.

– Это ерунда, главное – ты видел Валета. Он-то на тебя внимания не обратил?

– Когда? Он же уходил, как я к сутенеру подвалил.

– Ну ладно, на это у тебя ушло минут двадцать, дальше что делал? – спросил Полуянов.

– Я же к сутенеру шел, и это знал охранник.

– Понятно, и о чем ты говорил с сутенером?

– Ну ты даешь, Вадим! О чем можно с сутенером говорить? О телках, конечно.

– Продолжай.

– Я ему тот же вопрос, что и охраннику задал, он поинтересовался, кого я предпочитаю: блондинок, брюнеток, шатенок, в теле, худых? Ну я и изобразил ему этакую Нефертити, в моем понимании, конечно. С полным набором услуг. Он почесал макушку, спросил: «Тариф на такую знаешь?» Я: «На таких не знаю». Он мне: «Пятьдесят баксов за час». Я, естественно, говорю: «Пойдет!» Он сказал: «Жди здесь», – и испарился в толпе. Минут через пятнадцать появляется, зовет. Иду за ним. Заходим в подсобку какую-то, а там три малолетки, на вид лет по четырнадцать. И знаете, во что одеты? В школьную форму, только юбки настолько короткие, что трусы видно. Ну пионерки, в натуре! Таких в школу за парту. Короче, сутенер говорит: «Выбирай». А они задами так и вертят. Ну выбрал одну, с косичками, ту, что показалась поскромнее. Она и повела меня через зал к лестнице. Охрана пропустила без базара. Этаж представляет собой коридор номеров по десять с каждой стороны. В конце коридора есть еще выход. На этаже тоже охранник дежурит. Верунчик, как представилась девица, спросила у него: «Какой номер свободен?» Охранник кивком указал на один, он рядом с необычным номером находился.

– Почему необычным? – спросил Полуянов.

– Двери у него двустворчатые, солидные, остальные – стандартные, а эти особые.

– Понятно, дальше.

– Ну, заходим мы в номер. У стены кровать двухспальная, белье, кстати, свежее. Вокруг зеркала, музыка из зала через колонки доносится, бутылка шампанского на столике.

– Юра, покороче можешь? – попросил Вадим.

Глеб возразил:

– Ну чего ты, Вадим, пусть все расскажет. Мы должны быть в курсе, как ЭТО здесь делается, может пригодиться!

– А ты не знаешь, как это делается? Или тоже туда захотел?

– Мне своей хватает.

– Ладно вам пререкаться, – сказал Кудрин, – слушайте дальше. Моя пионерка просит налить шампанского, а сама сбросила с себя все и в душ. Потом и меня туда отправила, после чего устроила мне жесткий секс. Ну и шалава! Таких еще поискать надо. Ловка на это дело, слов нет! Ловка и ненасытна. А время-то идет, мне работать надо.

– Наконец-то о работе вспомнил.

– Я о ней и не забывал.

– И работал в поте лица, – засмеялся Глеб.

Кудрин пропустил мимо ушей реплику друга.

– В общем, выбрал момент и спрашиваю эту секс-машину: «А что это за апартаменты рядом?» Она, типа, какая тебе разница? Я: «Как какая? Может, мы бы с тобой там покувыркались. За «бабками» дело не станет». Она отвечает: «Не получится ни за какие «бобы», там кабинет босса». Я: «Какого такого босса?» Она: «Хозяина центра, самого Арнольда! Туда всем, кроме приближенных босса и его гостей, вход закрыт». Ответила и опять на меня лезет: «Ну что еще для тебя сделать, милый?» Под конец ушла в душ, я сразу же под кровать, прицепил за плинтусом два «жука». Так что теперь кабинет хозяина борделя под нашим контролем. Час прошел, мы с этой матрешкой выходим из номера. И из соседнего кабинета двое вываливаются. Один молодой, крепкий такой, второй постарше, хилый. Охранник тут же ствол выхватил и ко мне. Под подбородок дуло поставил, орет: «Стоять!» Вот дурак. Ведь сам подставил себя, мне одного движения хватило бы, чтобы перехватить пистолет и завалить всех на этаже. Ну ладно. Главное, тот, что помоложе, как врежет ему по почкам! Он ствол выронил. «Ты что же, козел, клиентов пугаешь?» Охранник отвечает: «Так ведь вас, босс, хотел защитить». А босс ему: «Похвально, конечно, но еще одна такая выходка – будешь сортиры чистить зубной щеткой, понял, идиот?» Босс передо мной извинился, мы и пошли с марухой дальше. Отошли к лестнице, Верунчик и говорит: «Видал?» Я спрашиваю: «Чего?» Она: «Тот, что помоложе, сам Арнольд был, а с ним его дружок неразлучный, Пастор. Принесло пня трухлявого! Точно на ночь к себе заберет! Прилип, – говорит, – как жвачка к трусам!» Я ей: «К такой прилипнешь!» Она расплылась в улыбке: «Понравилось?» Я говорю: «Не то слово!» А что еще я мог ей сказать? Она мне: «Ты тоже ничего. Еще придешь – меня вызывай, буду свободна, побалуемся». Спросил: «Бабки» тебе отдать?» – «Нет, – отвечает, – на выходе рассчитаешься». Вышли мы в зал, и точно – сутенер тут как тут. «Пора платить», – говорит. Отдал ему полтинник. Он: «Будем рады еще раз увидеть вас здесь!» На том и распрощались, этот пацан меня до выхода проводил. Вот и все.

– Смотри, какой ты у нас, оказывается, половой гигант, – сказал Полуянов, – но, в общем, молодец! С задачей справился!

– Слушай, Вадим, меня заинтересовал этот Пастор, он собирался уезжать, не мешало бы и его адресок срисовать.

– Согласен, но это рискованно. На хвост так прямо не сядешь, засекут. А если за город поедет, преследование вообще невозможно. Вы давайте в гостиницу, готовьтесь к завтрашнему дню, он будет насыщенным, а я попробую этого Пастора через Феликса пробить. Не забудьте утром снять пленку с магнитофона прослушки. В восемь утра, Глеб, спустишься в фойе гостиницы за прессой. Там у ларька и передашь мне пленку. Я послушаю. И Пастором займусь, ну а вы – по плану. Начинайте акцию по квартире. Все! Свободны, господа офицеры.

Чекалин с Кудриным вышли из машины и скрылись за поворотом.

Полуянов отогнал автомобиль на стоянку, вернулся в снятую квартиру, где никто не жил.

Оттуда позвонил Феликсу:

– Борисов слушает.

– Это Вадим.

– Узнал, как дела?

– По плану.

– Какой выбрали вариант?

– Твой.

– Что сделано?

– Установили контроль за развлекательным центром, завтра приступаем к акции с квартирой.

– Приступайте.

– Что нам использовать для завершающего этапа?

– Дачу в Дыхино. Тащите бандитов туда. Они могут пойти под прикрытием и потребовать присутствия Лили. Соглашайтесь. Я лично вывезу ее туда. Там же с ребятами из своего резерва встречу вас. Вам одним не справиться. О Старикове никакой информации?

– Знаешь, Феликс, чувствую я, жив Николай и где-то отлеживается. Я был на месте трагедии, проанализировал ситуацию, вероятность того, что друг жив, хоть и мизерная, но есть.

– Его бы найти, но как? Обстановку отслеживайте внимательно, особенно после акции. Бандиты получат чувствительный удар. Их главари будут в непонятке, этим надо воспользоваться! Вопросы есть?

– Один. Здесь на горизонте появился некий Пастор, друг Арнольда, хозяина развлекательного центра.

– Нужна на него информация?

– Да.

– Хорошо. Завтра в десять позвони.

– Мне бы только адрес, Феликс.

– Получишь и адрес. Все?

– Да.

– Удачной охоты, Вадим!

Полуянов немного посмотрел телевизор и лег спать.

Утром Вадим забрал у Глеба пленку с записью, переданной «жучками» из развлекательного центра, купил газету «Реклама» и вернулся к себе.

Раскрыл газету. В рубрике сделок с недвижимостью особняком было опубликовано объявление:

Срочно!

Продается однокомнатная квартира

улучшенной планировки, по ул. Т-ская.

3 эт. 5-ти эт. кирп. дома, балкон застеклен.

36/18/8 м, тел. С/у разд. Колонка. Не угл.

10 000 у.е. Торг при осмотре.

Тел. моб. №… Спросить Глеба.

Без посредников!

На продажу была выставлена квартира Стариковой Лилии Сергеевны.

Вадим свернул газету, достал диктофон, вставил в него микропленку, принялся слушать то, что записали «жучки», установленные Глебом за стеной кабинета Арнольда. Но ничего заслуживающего внимания не услышал. Кроме, пожалуй, того, о чем разговаривала охрана. После закрытия дискотеки на этаж был выставлен двойной пост. Разговаривали какие-то Хлыщ и Макс.

– Слышал я, Хлыщ, что сестра Крюгера вчера здесь появлялась.

– Ну и что? Она постоянно к боссу ныряет, проститня старая.

– Это ты зря, она еще ничего!

– И муж ее здесь бывает. Вот семейка!

– Это майор-артиллерист?

– Ага. Жена к боссу, он к малолеткам!

– Нам до этого дела нет.

– Да я просто так.

– Давай двери на запор, я тут двух сосок вызвал, водки захватил, оттянемся!

– Это другой базар.

Охранники разошлись, и наступила тишина. Вадим включил диктофон на быстрое прослушивание. Ночью то же самое, случка пьяных пар. Под утро проституток выпроводили и была произведена смена. До 7.50 утра Арнольд в центре не появился.

Вадим задумался. У Крюгера, оказывается, есть сестра, и она близко связана с Арнольдом, впрочем, как и ее муж, войсковой офицер. Интересная информация. Нужно побольше узнать об этом майоре!

Ровно в десять Полуянов позвонил генералу Борисову.

– Привет, Вадим. Слушай о Пасторе. Фамилия Кугман, зовут Георгий Львович. Родители его в свое время эмигрировали в Израиль, открыли свое дело, которое успешно развивалось. После их смерти нажитое богатство перешло к сыну. Тот назначил на месте управляющего, переехал в Россию и живет на дивиденды от акций. Живет безбедно, содержит собственную охранную фирму – костяк преступной группировки Арнольда – Пастора – Крюгера! Адрес его…

– Извини, Феликс, здесь еще одна информация прошла, требующая проверки.

– Давай и эту информацию.

– К Арнольду наведывается сестра Крюгера, ее муж армейский майор, тоже связан с Арнольдом. Если отношения жены майора с Арнольдом понятны – она его любовница, по моим непроверенным данным, то роль майора в этой связке неясна. По словам охранников, он иногда пользуется услугами малолеток, больше о нем ничего нет.

– Понял тебя, Вадим. Проверим эту связку. Что еще?

– Все.

– Акцию «Квартира» начали?

– Так точно.

– Работайте! Удачи и привет всем! Я постоянно на связи. О любых изменениях обстановки немедленно докладывайте мне.

– Есть! Конец связи.

Так. Полуянов закурил, задумался. Сегодня же необходимо установить прослушку в усадьбе Пастора, чей адрес ему сообщил генерал. Но сначала надо связаться с ребятами, а уже потом к Пастору, предварительно сориентировавшись по карте. Ранним утром в куче старого, прелого навоза, напротив усадьбы Кугмана, одетый бомжем Полуянов установил миниатюрный, но мощный микрофон дистанционного прослушивающего устройства «Игла», оборудованного системой преодоления радиопомех, направил его на окна двухэтажного особняка. Отъехав к городу, проверил работоспособность «прослушки». Она фиксировала даже шаги охраны в коридорах дома. С радиопередатчика сигнал от здания Кугмана поступал на магнитофон Вадима. Запись велась непрерывно.

Объявление не осталось без внимания милиции. Следственная бригада, занимающаяся делом Стариковых, собралась на экстренное совещание. Вел его майор Драгунов. Он начал без предисловия, показав сотрудникам газету «Реклама»:

– Из объявления следует, что кто-то каким-то образом получил от Стариковой документы на продажу квартиры. Как? Насильственным путем? Или по ее согласию? Необходимо пригласить этого продавца к нам. Посмотреть, какие у него права на жилую площадь. Этим и займитесь. Разговаривать с ним я буду лично. И повестку не забудьте. А то поднимет шум! Кто знает, что он за фрукт? Вполне может оказаться квалифицированным адвокатом.

– Есть, товарищ майор.

Юрий Кудрин и Глеб Чекалин находились у себя в номере, когда после обеда раздался звонок на сотовый Глеба, указанный в объявлении.

– Да? – ответил Глеб.

– Я по поводу объявления в «Рекламе». Квартиру продаете?

– Продаю. Если только вы не посредник.

– Я не посредник. Как ее можно посмотреть?

– Очень просто. Назначайте удобное для вас время, встретимся по адресу, указанному в объявлении.

– Квартира ваша?

– Все переговоры во время осмотра.

– Хорошо. Через час устроит?

– Устроит. Сейчас у нас 13.17, с 14.00 жду вас в квартире. Предупреждаю, я буду не один, не пугайтесь.

– Я тоже буду не один. До встречи.

– Жду.

Глеб отключил телефон. Посмотрел на Кудрина, спросил:

– Покупатель или менты?

– Как определишь?

Чуть позже поступил еще один звонок по поводу объявления. Звонила женщина. Затем еще. Цена, которую назначили Чекалин с Кудриным, привлекла многих. На данный момент такие квартиры стоили не меньше тринадцати тысяч.

В 14.00 офицеры «Виртуса» были на квартире.

Глеб бросил на стол папку с дарственной на жилплощадь, подписанную Стариковой неделей раньше. Она была заверена в нотариальной конторе столицы нотариусом, который работал на Службу.

В 14.20 на квартиру явились двое мужчин. Они предъявили удостоверения сотрудников милиции и попросили продавцов квартиры проследовать за ними.

Просторная «Газель» без милицейской атрибутики ждала их у подъезда.

Глеб было возмутился, но один из милиционеров, молодой лейтенант, достал свой табельный «ПМ». Чекалин ухмыльнулся.

Ну и группа захвата! Да если бы не обстоятельства, этих оперов они с Юрой упаковали бы в несколько минут, не нанеся ощутимого ущерба их здоровью. Но следовало подчиняться требованиям сотрудников милиции. Возмущаться, но подчиняться. Все равно через час-полтора их освободят.

В управлении Чекалина и Кудрина допросили, изъяв для проверки документы на квартиру.

Допрос вел майор Драгунов:

– Когда Лилия Сергеевна оформила на вас дарственную на квартиру? С какой такой стати? И где сейчас находится Старикова?

– А в чем, собственно, дело? – спросил Глеб. – Вам предъявлены неподдельные документы, оформленные по всем правилам, установленным законом. Полномочия и правомерность действий нотариуса вы по своим каналам можете легко проверить, тем более в дарственной все указано.

– Дело в том, что у милиции имеются веские основания подозревать вас в незаконном, возможно, насильственном получении от Стариковой этого самого документа на квартиру.

– Да подозревайте вы что хотите! У вас документы, а с Лилией Сергеевной при желании вы можете поговорить по телефону. У меня есть ее мобильный номер.

– Да? Назовите его! – потребовал Драгунов.

– Пожалуйста. – Глеб продиктовал номер.

Майор тут же позвонил.

Лиля ответила:

– Да? Глеб, ты?

– Нет, это не Глеб! Кто у телефона? – спросил Драгунов.

– Что за вопрос? Вы набираете номер, не зная, кому звоните?

– С вами говорит майор милиции Драгунов Петр Павлович.

– Лилия Сергеевна Старикова к вашим услугам, майор. Что означает ваш звонок по номеру, известному всего двум мужчинам?

– Я офицер милиции города, из которого вы так ловко скрылись.

– Да? Ну и что? Я свободна в своих действиях. Никаких обязательств ни перед кем, включая милицию, между прочим, у меня не было и нет.

– Как я могу убедиться, что вы та самая Старикова, о которой мы говорим?

– А как я могу убедиться в том, что вы на самом деле офицер милиции, а не один из тех мерзавцев, что убили брата и его семью? О себе я уже не говорю.

– Логично. На контакт со мной, как я понял, вы не пойдете, я имею в виду личную встречу?

– Естественно!

– Значит, остается верить вам на слово?

– Можете не верить, дело ваше.

– Хорошо, Лилия Сергеевна, позвольте несколько контрольных вопросов, чтобы убедиться в том, что вы и есть та самая Старикова, которая меня интересует.

– А в чем, собственно, дело? Почему я должна вам что-то доказывать?

– Чтобы снять подозрения с тех мужчин, которым вы дали свой мобильный номер.

– В чем их-то вы подозреваете?

– В том, что вас вынудили оформить дарственную на квартиру насильственным путем, в том, что вы можете находиться у бандитов, которые используют вас, в том, что они представляют для вас опасность. Достаточно?

– Достаточно. Задавайте свои вопросы, а потом я постараюсь вас убедить, что мне ничего не грозит. Как бы этого ни хотелось тем, кого вы безуспешно пытаетесь поймать.

Драгунов почувствовал обиду. Но сдержался, надо делать дело, в принципе, эта женщина имеет все основания не доверять милиции.

– Ответьте мне, Лилия Сергеевна, что произошло в госпитале в ночь вашего последнего дежурства?

– Длительная и сложная операция. К нам в отделение доставили солдата-десантника, у которого на прыжках не раскрылся парашют, и он получил тяжелейшие увечья.

– Кто проводил операцию?

Лиля назвала бригаду хирургов.

– А майор Иконников в это время разве не дежурил?

– Такого майора в госпитале нет.

– Значит, я ошибся. Чем у вас занимается подполковник Ватрушев?

– Вы знаете Игоря Владимировича?

– Представьте, знаком.

– Тогда должны знать, что он заведует нейрохирургическим отделением.

– Я-то об этом знаю, мне интересно было, знаете ли его вы?

– Игоря? Еще бы! Хотите, майор, я даже скажу, какая у него на левом запястье татуировка? Он на службе закатывает рукава халата.

– Хорошо, Лилия Сергеевна, я убедился, что вы та самая Старикова. Но я не убежден в том, что вы свободны в своих действиях. Отвечать вы могли и под угрозой физического воздействия.

– Господи, до чего же вы дотошный, майор!

– Какой есть. И задержу ваших представителей, пока не буду уверен в обратном.

– Я под защитой московской милиции, майор.

– Каким образом я могу проверить это?

– Найдите в телефонном справочнике Москвы номер МВД, позвоните начальнику четырнадцатого отдела и наведите обо мне справки.

– Хорошо, через несколько минут я вам перезвоню.

Драгунов был очень дотошным, и именно это качество, а также умение логически мыслить помогли ему спасти троих похищенных людей. Преступники получили по заслугам.

Драгунов не стал рыться в телефонном справочнике, а позвонил своему товарищу из МУРа и попросил проверить полученную информацию. И информация оказалась достоверной, Лиля сказала правду.

Он вновь набрал ее номер:

– Лилия Сергеевна?

– Да, Петр Павлович. Убедились, что я не у бандитов?

– Вполне. Теперь могу представить вам доказательства того, что являюсь сотрудником милиции.

– Это лишнее. Надеюсь, вы моих представителей отпустите?

– Да. И мы не будем им мешать. Извините и разрешите попрощаться.

– До свидания, товарищ майор.

– До свидания. И быстрейшего вам выздоровления. А преступников, несмотря на ваш скептицизм, мы найдем.

– Будем надеяться.

– Вы приедете, чтобы дать свидетельские показания?

– Непременно.

Драгунов выключил связь и протянул телефон Глебу:

– Стоимость переговоров вам будет оплачена по предъявлению распечатки.

– Да ладно вам!

– Приношу свои извинения, но вам придется немного задержаться. Эксперты все же проверят документы. Это не займет много времени.

– У-ху-ху, – вздохнул Глеб, – что ж, надо так надо. Подождем. Куда от вас денешься? Правда, Юра?

– Сущая правда.

В это время в кабинет заглянул майор Кузнецов.

– Задержанные у тебя, Петр Павлович? Хотел с тобой поговорить, но ничего, зайду позже.

– Сейчас отпущу этих ребят, поговорим. Хочешь, присядь, подожди минут пять. С ними уже все определилось.

– Ну тогда присяду, набегался с утра.

Эксперты доставили документы:

– Все в полном порядке.

– Спасибо.

Майор протянул документы Чекалину.

– Вы свободны. Можете заниматься продажей квартиры и, когда увидите Лилию Сергеевну, передайте от меня привет.

– Вы наверняка оставили номер ее телефона в памяти своей трубы, так что сможете это сделать сами и в любое время, гражданин майор.

– Вот вам пропуск.

– Надеюсь, мы с вами, я имею в виду местную милицию, больше не встретимся?

– Будем надеяться, до свидания.

Когда Кудрин с Чекалиным вышли, Кузнецов поинтересовался:

– Что за типы?

– Объявление о продаже квартиры Лилии Стариковой в «Рекламе» читал?

– Нет, не до этого, – солгал майор.

– Подарила наша беглянка свое жилище этим двум молодцам. Они дали объявление, мы их взяли, проверили. Даже с самой Стариковой поговорил. Выяснилось, что эти двое действительно имеют законные права на квартиру.

– А?! Ну ладно. Это твои проблемы, – проговорил Кузнецов, внимательно выслушав Драгунова. – У меня к тебе дело, Петр Павлович.

– Давай свое дело.

– Пару тысяч на две недели не займешь? Ты, я слышал, на дачу финансы собираешь? Больше в управлении и спросить не у кого. А я себе куртку осеннюю по дешевке присмотрел. Не хотелось бы упустить. В сезон такую вещь не купишь на нашу-то зарплату.

– Хорошо. Завтра утром тебя устроит?

– Как раз на завтра мне и нужны деньги.

– Значит, утром принесу.

– Я всего на две недели, Петр Павлович. Машину свою продаю, обещал один взять по сходной цене, но у него тоже в настоящий момент с деньгами напряг, попросил две недели подождать.

– Да ладно. Отдашь. Часов в десять заходи, я после планерки буду у себя.

– Спасибо, Петр Павлович.

– Не за что.

Драгунов приказал снять наблюдение за квартирой Стариковой. Майор ОБНОНа принял это к сведению.

Глава 10

Вечером майору Кузнецову позвонил Пастор.

– Веня, я тут случайно на объявление интересное наткнулся. В «Рекламе», никогда не читал такую прессу, а тут вот решил взглянуть, чем город дышит.

– Ты о квартире Стариковой?

– О ней, дорогой, о ней самой. Объясни мне, старику, что все это значит?

– А то, что эта женщина, которую вы так бездарно упустили, через своих людей сбрасывает хату.

– Что за люди?

– Их двое, с виду обычные мужики, не коммерсанты, не из криминала, с милицией тоже вроде не связаны. С нашей точно.

– У вас в ментовке, наверное, заинтересовались данным фактом?

– Конечно. Драгунов сразу зацепился за продавцов, задержал их и проверял по всем правилам.

– Проверял или имитировал проверку?

– Ради чего?

– Не ради чего, а ради кого. Например, тебя?

– Глупости. Меня, при твоем варианте, специально подвели бы к задержанию и допросу, а я сам зашел к Драгунову. И тот предложил либо прогуляться, пока он разберется с этими типами, либо подождать у него в кабинете.

– А ты под каким предлогом явился к нему?

– Пастор, ты решил мне устроить допрос?

– Хочу разобраться в обстановке, все как-то странно выглядит.

– Это если смотреть из твоей усадьбы, а здесь все как положено. Как и должно быть. Эксперты проверили подлинность документов. Они подписаны на самом деле Стариковой. С ней Драгунов даже по телефону говорил. По сотовому, один из продавцов выдал ее номер.

– Даже так? Вот бы этот телефончик срисовать? А лучше адресочек узнать, где наша Лиля нашла себе приют? А, Веня?

– Я уже думал об этом. Телефон ничего не даст, а адрес узнать можно.

– Каким образом? Нам надо поторопиться, а то сдадут ребята хату и свалят в столицу. А Драгунов к ним на хвост сядет, ему тоже, думаю, интересно повидать Старикову. Тогда в этом экспрессе нам места не достанется!

– Ты вот что, Пастор, высылай-ка к продавцам своих покупателей.

– А если их пасут?

– Наблюдение с квартиры сняли, а значит, и продавцов оставили в покое. Но необходимо подобрать таких людей, которые смогли бы и в роли покупателей выступить, и от ментов при случае уйти. С продавцами следует вступить в переговоры немедленно, выложить «бабки» без торга и под предлогом оформления вывезти в город, якобы к нотариусу. Машину лучше использовать новую, купить ее по доверенности завтра утром на местном автомобильном рынке. Это сейчас несложно. По ходу вырубить этих продавцов газом и с ними на окраину, где пересадить на другую тачку, более солидную. И уйти за реку в сторону Москвы, через военный полигон. Солдаты за сто баксов перевезут хоть черта. Без всякого базара. Далее где-нибудь замереть в лесу, выждать.

– Чего ждать-то?

– Пока эти ребята не очнутся и не сделают одно дело.

– Веня, говори понятней. Что они должны сделать?

– У Драгунова в памяти телефона остался номер Стариковой. Он может сообщить ей об опасности, если узнает о внезапном исчезновении продавцов. И все полетит в тартарары. Поэтому надо опередить майора.

– Каким образом? Ничего не понимаю.

– Надо заставить продавцов сразу после их похищения позвонить Стариковой. Опередить Драгунова.

– Так-так, продолжай.

– Они должны предупредить женщину, чтобы та с ментом никаких разговоров больше не вела. Что он, возможно, связан с бандитами и хочет как можно быстрее выйти на нее. Для чего – догадаться нетрудно. Это только их предположения, они могут оказаться ошибочными. Но лучше не рисковать. И до их возвращения не вступать в контакт с Драгуновым. Этот старый лис может ее вычислить и подвести под удар. В общем, что-то в этом роде, Пастор. Надо, чтобы эти молодцы привели твоих ребят к самой бабе. Но учти: она может находиться под охраной. Так что прикрытие в одну бригаду не помешает.

– Молодец, майор! Не зря «бобы» получаешь. Не зря. Я понял твою мысль. Так и сделаем. – Пастор вызвал к себе Валета.

Их разговор зафиксировал Полуянов и тут же позвонил в гостиницу:

– Так, продавцы милицию в правомерности своих действий убедили. Теперь очередь за бандитами. А они плотно заинтересовались вами. На бандитов работает какой-то майор, Веня. Больше ничего о нем узнать не удалось. Так вот, этот Веня предложил похитить вас. И вывезти из города, чтобы узнать местонахождение Стариковой. Такие вот пироги. Бандюги под видом покупателей объявятся у вас утром. Старший среди них – Валет! Что будем делать, пернатые? Дело серьезное. Подставляться им смертельно опасно! Будем брать на квартире?

– И раскроемся. К тому же неизвестно, не будут ли они прикрыты на хате. А то сами попадем как кур в ощип на этой самой квартире, – предположил Чекалин.

– Тоже верно, и что ты предлагаешь, Глеб?

– Пусть похищают. Но одного меня, а то Юру по ходу дела могут и пристрелить для острастки. А со мной они ничего не сделают, пока я не наведу их на Лилю. Думаю, вы в состоянии обеспечить встречу? Только так, Вадим, мы сможем их переиграть.

– Тогда я связываюсь с Феликсом, Юра из гостиницы уходит ко мне, а ты, Глеб, встречаешься с «покупателями». Особо не упирайся, выполняй все их требования. Запроси аванс на начальной стадии переговоров, это вполне логично, и привези его к скверу. Прямо к развлекательному центру. Что послужит сигналом для начала акции. Потом, после всяких там базаров, тащи их в Дыхино, на нашу конспиративную дачу. Скажи, что там и находится Старикова. Охрана у нее два стажера Академии МВД, пацаны необстрелянные. Ну а мы вас встретим! Лилю покажем, а потом их возьмем. Вопросы будут?

– Ты сказал, чтобы Юра перебрался к тебе. Куда конкретно?

– Пусть едет все к тому же скверу, я встречу.

– Понял.

– Ты как, Глеб?

– Вопросов нет, товарищ подполковник. Работаем!

Полуянов позвонил Борисову.

– Слушаю тебя, Вадим.

Подполковник доложил о событиях последних суток и о принятом решении выставить Глеба Чекалина в роли «живца». Феликс внимательно выслушал подчиненного и одобрил план, который когда-то сам предложил.

– Значит, бандиты пойдут под прикрытием?

– Насколько мне известно, майор-оборотень рекомендовал использовать его, но, что решат главари банды, неизвестно.

– Ладно. Надо исходить из того, что прикрытие будет. Действуй, Вадим.

– Есть, товарищ генерал!

Феликс, закончив разговор с Полуяновым, запросил в аналитическом центре Службы информацию о сестре Крюгера и ее муже, после чего позвонил командиру своего резервного отряда «Гром» капитану Михаилу Марканову.

– Марканов на связи, товарищ генерал.

– Зайди ко мне.

Марканов не заставил себя долго ждать и вскоре постучал в дверь кабинета Борисова:

– Разрешите, товарищ генерал?

– Миша, ну когда ты избавишься от привычки стучаться? Раз тебя вызвали, входи смело.

– Постараюсь исправиться.

– Проходи, присаживайся.

Капитан сел.

– Вот что, Миша. У меня к тебе дело неофициального характера. Так что приказывать не могу, только просить.

– Да что вы, товарищ генерал? Говорите, что надо делать.

– Раньше выслушай меня.

Феликс рассказал капитану о трагедии, произошедшей с другом подполковника Полуянова, и принятых по этому факту скрытых мерах.

– Вот такие дела, Миша.

– И эти мрази еще живы?

– Работаем, но сам понимаешь, я не могу привлечь силы Службы без достаточных на то оснований. А их, к сожалению, пока нет, поэтому ребята действуют на свой страх и риск. Конечно, если им будет грозить опасность, я прикажу их прикрыть. И отмажу от любых правоохранительных органов, но лучше, чтобы Служба не светилась. Ты согласен со мной?

– Полностью.

– Тогда слушай. Мне необходимы два офицера для проведения засады на даче в Дыхино. Мы заманим туда бандитов, но Полуянову одному не справиться, а Чекалин временно окажется в заложниках и будет лишен возможности действовать. Нужна эффективная помощь. Кто из отряда согласится пойти со мной без приказа?

– Вы сами решили идти в засаду?

– Так сложилось.

– Да все, весь отряд.

– Я же сказал, мне нужны всего двое. Добровольцев, Миша.

– Один уже перед вами, товарищ генерал.

– В тебе я не сомневался, но ты останешься здесь, у тебя подразделение. И не пытайся уговорить меня.

– Тогда, думаю, следует привлечь прапорщиков Щербакова и Трунова, снайперов. Ребята надежные. Ну и…

– Достаточно. Поговори с ними, Миша, но чтобы никому ни слова. Дело деликатное, и разглашение повредит Службе. Но своим мы должны помочь.

– Какой может быть разговор? Когда группа должна быть готова к выдвижению в Дыхино?

– Завтра в четыре утра выезд. На штабном «УАЗе».

– Вас понял, разрешите выполнять?

– Иди, Миша, но учти, люди должны пойти добровольно.

– Они и пойдут добровольно. Вы же знаете наших бойцов.

– Иди. Встречаемся завтра, оружие взять трофейное, начальник склада предупрежден. Пусть прапорщики сами подберут необходимый арсенал.

– Один вопрос…

– Давай.

– Против каких сил предстоит действовать?

– В худшем случае человек десять бандитов, не больше.

– Ну это щебень!

Марканов вышел. Следом покинул кабинет и Борисов. Прошел в госпиталь и попросил проводить его в палату Стариковой.

Лиля лежала в палате одна. Она с удивлением посмотрела на незнакомого мужчину в наброшенном поверх пиджака больничном халате. Он пододвинул к кровати стул и сел.

– Здравствуйте, Лилия Сергеевна.

– Здравствуйте, но я вас не знаю!

– Я – генерал-майор Борисов. Начальник подполковника Полуянова. Но давай сразу договоримся обращаться друг к другу на «ты» и по именам, меня зовут Феликс. Не возражаешь?

– Да нет, просто все это как-то неожиданно.

– У нас всегда все неожиданно, такова служба. Кстати, я как-то навещал Вадима, он снял тебя с поста ГАИ после твоего отчаянного дерзкого побега из города.

– Так это твой голос я тогда слышала?

– Да, мой. Как ты себя чувствуешь?

– Физически нормально, а вот…

– Не надо продолжать, я все прекрасно понимаю.

– Ты пришел просто повидать меня? Или есть какие-нибудь вести от Вадима?

– Я пришел узнать, сможешь ли ты совершить со мной прогулку на автомобиле на одну из наших загородных дач?

– Есть такая необходимость?

– Иначе я не заводил бы об этом разговор. Видишь ли, Вадим попросил, чтобы мы с тобой и еще несколько вооруженных людей прибыли туда.

– Раз так, я согласна.

– Хорошо. Тогда слушай, что нам предстоит сделать.

Полуянов с Кудриным под вечер прибыли к даче, расположенной на некотором удалении от села Дыхино. Загнали «Ниву» в просторный сарай, способный принять и укрыть еще несколько таких машин. Затем провели рекогносцировку местности, Вадим выбрал разлапистый дуб, в его кроне занял боевую позицию, держа под контролем подъезды как от шоссе на Москву, так и от самой деревни. Кроме того, фасад дачи с прилегающей территорией и участок леса с противоположной стороны были у него как на ладони. Кудрин обследовал тыл дачи и в небольшой балке определил собственную позицию. Взяли из багажника оружие, средства связи и маскировки, вошли в дом. Полуянов устроился на стареньком диване внутри дачи, Кудрин – на чердаке.

В 5.20 офицеры услышали звук приближающегося автомобиля. По характерному звуку двигателя определили, что это «УАЗ».

Вездеход заехал в открытые ворота и остановился напротив дома. Из машины вышли генерал Борисов, прапорщики Паша Щербаков и Виктор Трунов, экипированные в камуфлированную форму, с мощными снайперскими винтовками «СВДС». Феликс помог Лиле выйти из салона. Вадим пошел на доклад:

– Товарищ генерал-майор, подполковник…

– Отставить, Вадим, побудь с женщиной, пока я со снайперами разберусь.

В руках у генерала был обычный «АКС-74».

Он с прапорщиками ушел в дом.

Полуянов подошел к Стариковой:

– Здравствуй, Лиля.

– Здравствуй, Вадим. Я тебя впервые вижу в таком одеянии.

Чтобы адаптироваться, Полуянов с вечера напялил на себя специальный маскировочный костюм. Спросил:

– Похож на чучело?

– Нет, что ты. Скорее на героя американских фильмов, правда, у тех еще и лица раскрашены. А так нормально.

– Как ты, Лиля?

– Ничего, как видишь. Выздоравливаю, потихоньку привыкаю к новой жизни.

– Понимаю. К этому трудно привыкнуть, но знаешь, не дает мне покоя мысль о том, что Николай жив.

– У тебя есть факты?

– Ничего у меня нет, кроме интуиции, но это тоже немало.

– Хорошо бы интуиция тебя не подвела.

– Тебе, наверное, тяжело стоять? Давай присядем.

Они устроились на длинной, вдоль всей террасы, лавке.

– Знаешь, Лиля, как бы тебе это сказать…

– Говори, что думаешь.

– Я хочу, чтобы ты осталась со мной! Навсегда.

– Милый Вадим, а ты сам к этому готов? До конца разобрался в своих чувствах? Мне ведь любовь нужна, Вадим, а не привычка. Я тоже думала о наших отношениях. И…

Их разговор прервал Феликс, так некстати вышедший во двор.

– Лиля, тебе придется пройти со мной, извините, что прервал вашу беседу, потом продолжите, будет еще время. Ты должна все время находиться рядом со мной. На первом этаже ребята соорудили для тебя в «черной» комнате укрытие. Покажешься бандитам – и сразу в укрытие, ни шагу оттуда, что бы ни происходило вокруг. Даже если дом загорится! Там приготовлены специальные кислородные ранцы, воспользуешься ими, если станет невозможно дышать. Но ни в коем случае не выходить. Ну я тебя еще на месте проинструктирую.

– Феликс, – обратился к генералу Полуянов, – не слишком ли рискованно выводить женщину на балкон? Ведь бандиты могут открыть по ней огонь.

– Вряд ли они успеют это сделать. Во-первых, в полной машине прицельно выстрелить не просто, нужно время. Во-вторых, на Лилии Сергеевне будет бронированный костюм.

– Но лицо-то останется открытым.

– Что за привычка, Вадим, перебивать старшего по званию и должности? Думаешь, я не просчитывал этот вариант? Я покажу, где именно будет стоять Лилия Сергеевна. Поверь, там ее из машины не поразить. Увидеть – увидят, и все. А не показать Лилю, значит, подставить Глеба, ему будет грозить смертельная опасность! И потом, бандиты, по твоим же данным, не собираются немедленно ликвидировать Старикову. Они должны ее захватить. Так им приказано, насколько я понял обстановку, или что-то не так?

– Да нет. Бандиты планировали захват и лишь в крайнем случае ликвидацию.

– Вот видишь? Не волнуйтесь, все будет хорошо! Пойдем, Лиля, а ты, Вадим, займи свою позицию. Вернусь – посмотрю, как ты устроился. Это касается и Кудрина.

Выбором позиций своих ближайших помощников Феликс остался доволен.

– Чувствуется профессионализм офицеров «Виртуса», – похвалил он подчиненных, – и обзор хороший, и сектор стрельбы практически не ограничен, и защита надежна. Так! Время?

– 6.30, – ответил Вадим.

– 6.30, – повторил генерал, – давай, Полуянов, переодевайся и в город. Снимай сигнал. Как только получишь деньги, пулей обратно.

– Есть, товарищ генерал.

Вадим сбросил маскировочный костюм, вывел «Ниву» из сарая и в 8.00 припарковал ее за квартал от условленного места. Вышел на тротуар вдоль сквера и стал ждать.

В 8.00 в номере Чекалина зазвонил сотовый.

– Да?

– Доброе утро, мне бы Глеба.

– Слушаю вас.

– Я звоню по объявлению. Оно еще в силе?

– В силе.

– Вы уж извините, что так рано.

– Ничего, я уже на ногах.

– Мы можем прямо сейчас встретиться и посмотреть квартиру?

– В принципе, не вижу никаких проблем.

– Вот и отлично. Минут через двадцать мы с супругой и ее братом будем по указанному адресу. Договорились?

– Боюсь, вам придется немного подождать.

– Понимаю. Ничего страшного, подождем.

Глеб отключился.

Кажется, начинается его партия в этой игре.

Через полчаса Глеб на такси подъехал к дому Стариковой.

У подъезда уже стоял джип, возле него двое мужчин.

Валет, а это был он, пошел с напарником навстречу.

– Еще раз доброе утро, – поздоровался бандит. – Вы, как я понимаю, и есть Глеб, продавец квартиры?

– Вы не ошиблись.

Выглядел Валет респектабельно, как и его подельник. Бандиты держали марку. И делали это весьма непринужденно.

– Константин, – представился Валет, – а это мой брат, Александр.

– Странно, между вами никакого сходства.

– Это все говорят, но что поделаешь? Мать у нас одна, а отцы разные.

– Понятно.

Из джипа вышла женщина в строгом деловом костюме.

– Моя супруга, Зинаида, – представил ее Валет.

– Очень приятно.

– Взаимно.

– Поднимемся, посмотрим квартиру?

– Без проблем, прошу.

Вскоре все вместе вошли в однокомнатную квартиру Лили. Валет с Зиной начали осмотр помещения.

Александр сел в кресло. Он то ли исполнял роль охранника, то ли просто сопровождал «друзей» в столь щепетильном дела, как купля-продажа недвижимости.

Те осматривали квартиру тщательно, о чем-то тихо переговариваясь. До Чекалина долетали фразы – мебель сразу на дачу, обои сменить, батареи пока крепкие, и так далее. Обычная оценка товара.

Наконец Валет, представившийся Константином, сказал:

– Квартира нам подходит, правда, Зина?

– Да, в общем, да.

– Предстоит, конечно, ремонт. В объявлении говорилось о торге. Сколько уступите.

– Двести баксов, – ответил Глеб.

– Думаю, триста устроит всех, и сразу приступим к оформлению, – предложил Валет.

– Двести! Или расходимся, – спокойно заявил Чекалин.

– Костя, – обратилась к «супругу» Зинаида, – ну что ты на самом деле? Какой-то паршивой соткой хочешь Натали подарок испортить? Ей эта квартирка, да еще после того как обставим ее, уверена, придется по душе.

– Ну хорошо! Значит, Глеб, 9800, так?

Чекалин не стал вникать, кто такая Натали, которой готовят столь шикарный подарок, и ответил:

– Значит, так.

– У вас документы с собой? – спросила Зина.

– Естественно. Но хочу предупредить, для продажи ее еще нужно оформить надлежащим образом, у меня на нее только дарственная.

– Вот какой расклад? – с наигранным разочарованием произнес Валет.

– Потому и цена такая.

– Как же быть?

Тут подал голос Александр, напарник Валета:

– А чему ты, Кость, удивляешься? Этот человек – хозяин квартиры, у него дарственная. Лишь бы она не оказалась липовой! Это надо проверить. А оформить нужные документы, по-моему, не проблема, тем более Глеб прав: в цене он учел дополнительные расходы. В любом случае она обойдется тебе недорого. Поедем сейчас к Мордохаю, он все нам объяснит, а заодно поможет с оформлением. Да и возьмет по совести.

– Кто такой Мордохай? – спросил Глеб.

– О, это большой специалист в подобных делах, почти как гоголевский Мордохай в «Тарасе Бульбе»! Он и нотариус, и профессионал в сделках с недвижимостью, да и во многом другом, но он сейчас на даче, ухаживает за своими розами, и не принимает. Но для нас сделает исключение.

– Хорошо. Но прежде, чем ехать к вашему нотариусу, прошу выплатить аванс.

– Аванс? И сколько?

– Половину стоимости квартиры!

– То есть пять штук? Круто! А если сделку не удастся оформить?

– Я ни на чем не настаиваю, Костя. Вы не единственные покупатели. А я не тороплюсь. Я могу и сам все оформить, но тогда эта хата будет стоить не меньше пятнадцати штук. Решайте, дело ваше. Или платите аванс и работаем дальше с вашим нотариусом, или разбегаемся.

Константин думал недолго:

– Хорошо! Зина, передай Глебу деньги.

– Но, Костя…

– Ничего, пусть он будет спокоен. Я сказал, отдай пять штук! – повысил он голос на «супругу», не торопившуюся выполнить команду «мужа».

Зинаида передала доллары:

– Здесь ровно пять тысяч, можете проверить.

– Пересчитают и проверят, не сомневайтесь. Деньги завезем по одному адресу, который я вам укажу. А потом к вашему Мордохаю. Договорились?

– Отчего же? Нормальные меры предосторожности, поехали.

Когда сели в джип, водитель, Александр, обернувшись, спросил:

– Куда заезжать?

– Развлекательный центр на Белинского знаете? – спросил Чекалин.

«Покупатели» переглянулись.

– Ну знаю, – промямлил Александр.

– Там, за сквером, нас ждет человек, ему и отдам деньги.

– Хорошо. На Белинского так на Белинского.

Джип подъехал к скверу. Сбросив деньги Полуянову, Глеб вернулся в машину.

– Ну все, леди и джентльмены, теперь едем к вашему юристу.

– Давай на дачу! – приказал Валет, развалившись на заднем сиденье.

Проехав немного, остановились в глухом переулке.

– В чем дело? – недовольно спросил Валет.

– Бляха муха! Не заправились у Торгового дома, а бензин кончился, – ответил водитель.

– Так какого ты… щелкал? – наехал Валет на Александра. – Где теперь топливо искать будешь? До заправки пешком пойдешь или заставишь нас толкать до нее твой вездеход? Что о нас подумает Глеб?

– Да не волнуйся ты, Кость! Ну, забыл остановиться, с кем не бывает? У меня всегда в багажнике полная канистра. Пойдем, поможешь перелить бензин.

– Ну, Саша.

Валет нехотя вышел из салона вслед за водителем. В машине на переднем сиденье осталась Зина. Глеб ждал. И дождался. Зинаида резко обернулась, и в лицо Чекалина ударила струя газа. Все произошло так, как и должно было произойти. Через минуту Глеб сидел, откинув голову на сиденье, с широко открытым ртом, усыпленный сильнодействующим препаратом.

Зинаида вышла из машины сразу же, как применила баллон, не ожидая начала действия газа.

Валет, убедившись, что продавец крепко спит, открыл все дверцы, приказал Зинаиде:

– Пусть салон проветрится, а ты, красавица, влей этому лоху в пасть несколько капель самогона. Да смотри аккуратно, чтобы не захлебнулся. Лишь бы от него шел запах.

– Сделаю, не впервой обслуживать клиентов.

Валет достал сотовый, вызвал Кугмана.

– Пастор, Валет на связи. Тут такое дело. На хате оказался один продавец, куда делся другой – не знаю, еще этот Глеб потребовал аванс, который доставили чуть ли не ко входу центра. Там он передал «бобы» третьему лицу. Продавца взяли, он сейчас спит мертвым сном.

– Один, говоришь? И к центру, где ждал еще человек? Интересно! Ладно, продолжайте движение, на перекрестке с улицей Королева после вас устроим затор. Обрубим «хвост».

– «Хвоста» никакого нет.

– Это пока! Посмотрим, что будет дальше! Как выедете за город, звони.

– Понял! Мы поехали.

Джип благополучно проехал город, на выезде прижался к обочине, остановился.

Валет вновь вызвал шефа:

– Пастор, это я, мы на выезде.

– Хорошо, двигайтесь, как планировали, в сторону войскового парома.

– «Хвост» обрубили?

– Никакого «хвоста» не оказалось, зря только машины побили, да еще «мерс» одного крутого зацепили, будь он неладен! Водиле, Воробью, на завтра пацаны этого крутого стрелу забили возле бани, велели десять штук «зеленых» притащить.

– Что за крутой? Из деловых?

– Из блатных.

– Будешь платить?

– Обойдется! На стрелку Кузнеца отправлю. Посмотрю, как братишки с мента будут «бобы» выколачивать.

– Это ты хорошо придумал. Мента им не «развести», точняк! Как бы самим за волю не пришлось платить!

– Ты давай своим делом занимайся, а тема с крутым – моя.

– Но почему не было «хвоста»?

– А ты звякни в ментовку, у них и спроси.

– Может, эти продавцы в натуре чистые?

– Черт их знает! Может, и чистые. Ты голову-то особо не ломай? Ты мне бабу давай быстрее. И смотри, Валет, не дай тебе бог проколоться еще раз. Тебе и твоим напарникам. И слинять, как Седой, в случае чего, не надейся. Ему недолго осталось на волюшке бегать, рано или поздно выплывет вдохнуть воздуха. И тогда, сам знаешь, топка работает исправно. Только раньше в нее отправляли мазуриков, а сейчас можно и живым угодить в огненный ад. Не думаю, что тебе туда хочется. А, Валет?

– Нашел о чем спрашивать. Все будет ништяк.

– Жду хороших новостей, только хороших.

– Понял, босс.

Паром бандиты прошли благополучно. На полигон как раз шел «Урал» с десантниками, рядом с ним за три сотни рублей, переданных прапорщику, дежурному по переправе, и приткнулись к военной машине.

Обойдя полигон, вошли в лес. На опушке остановились. Привели в себя с помощью уколов Глеба. Надели наручники. Водитель вытащил Чекалина на лужайку, женщина навела на него пистолет.

– Что все это значит, Константин? – спросил Глеб.

– Заткнись и отвечай на мои вопросы. Куда делся твой напарник? И что за мужик принял от тебя деньги?

– Напарник отъехал в столицу, дома проблемы, а мужик – его родственник, он вместо себя его оставил мне помогать.

– Складно поешь, голубок.

– И все же что значит это насилие? Мы же договорились!

– Что значит, спрашиваешь? А то, что ты сейчас позвонишь Стариковой и скажешь ей следующее…

Валет проинструктировал Чекалина и продолжил:

– Где сейчас баба?

– На даче, возле Дыхино.

– Короче, базаришь с ней, а потом едем на дачу, понял, чушок? Сколько там охраны?

– Два мента-стажера. Да охранник одной фирмы, по ее просьбе. Мужик уже в летах. Он там скорее швейцар, а не телохранитель.

– Итак, подъезжаем к даче, мы с тобой остаемся в машине, Александр и Зинаида выходят. Подойдет охранник или этот телохранитель, скажешь, чтобы вышла Старикова. Я должен ее увидеть. Дернешься, кончу на месте, предупреждаю!

– Дальше что?

– Дальше по обстоятельствам. Нам нужна только баба. Сделаешь как нужно – отпустим. Обманешь – получишь свинец. Это я тебе, Глеб, гарантирую! Дачу охраняют вооруженные ребята. Если что, покрошат! Понял?

– Нет, Костя, ты не оставишь меня в живых, зачем вам свидетель?

– Свидетель чего? Того, что эта дура в очередной раз сбежит? Из-за этого идти на мокруху? Не в моих это правилах. Сказал, оставлю в живых, значит, оставлю! Даже «бобы», что отдал тебе за хату, назад не возьму. Будем считать их платой за твою работу. Но хорошую работу, Глеб! И будешь ты свободен, как муха в бреющем полете. Все! Бери трубу, звони.

Вадим взял сотовый, вызвал дачу.

Ответила Лиля. Рядом разговор слушал Феликс. После сеанса связи он улыбнулся Лиле и показал большой палец. Поднялся наверх.

Глава 11

Получив информацию от Валета, Пастор задумался. Почему на «покупателей» вышел всего один продавец, когда милиция брала двоих? Перестраховка? В чем? В том, что покупатели могли заставить продавцов отдать квартиру без оплаты? Это было вполне возможно, одного поставили бы под ствол, второй подписал бы подготовленные бумаги, и гуд бай! Ни квартиры, ни денег! Но почему тогда под ментов подставились оба? Может, знали, что их проверяет милиция? Потому и не страховались? Или в первый раз их страховал третий, тот, что сегодня забрал аванс? А второй покупатель действительно уехал в Москву? И ту же страховку осуществлял неизвестный третий? И это возможно! Но Пастора тревожила мысль, что милиция ведет свою игру, неизвестную Кузнецову! Бабу вполне могли спрятать в Москве, а ее вывозят на какую-то дачу возле малонаселенной деревни Дыхино? И охраняют двумя стажерами. Уж не готовят ли менты там засаду? Им достаточно взять Валета с Зинкой, чтобы напрямую выйти на него, Пастора, и Арнольда. Может, отменить акцию? Пусть живет? Но она от брата узнала о наркоте, и эту информацию может сбросить ментам. Но, судя по всему, пока не сбросила. Иначе все было бы по-другому, Арнольда уже взяли бы за задницу! Но не взяли. Почему? Значит, молчит Старикова? Набивает себе цену? Вряд ли. У ментов особо не набьешь! Скорее всего, она боится. Считает, что, пока молчит, ее не тронут, но как только заговорит, ей сразу же заткнут рот. В продажности ментов она уже имела возможность убедиться! Как только выложит все, что узнала от братца, милиция потеряет к ней интерес и лишит охраны. Так в принципе оно и будет. Закона защиты свидетелей не существует! Из нее вытянут информацию и выбросят на улицу. А те, против кого она даст показания, подлянки ей не простят. И замочат! Как однажды уже пытались это сделать! Она испытала на себе все прелести встречи с киллерами. Но ментам нужно раскрутить это дело, и они, не получив от Стариковой ожидаемой информации, решают использовать ее как подсадную утку. Тащат в это Дыхино, где готовят встречу его, Пастора, людям. Им нужно поймать рыбку посолиднее. Того же Валета или Зинку! Валет – не Павлик Морозов, а Зинка – не Зоя Космодемьянская. Они молчать не будут. Разложат все по полочкам. И тогда – крах! Никакой Гришаня не поможет. Придется срочно сваливать из города. Куда? Это уже другой вопрос. Но потеряют они с Арнольдом много. Очень много. А что будет, если заговорит Старикова? Она сдаст Валета, которого не могла не запомнить, и Седого. Последний в бегах. А тут его начнут искать менты. Это другой коленкор. Что же делать? Отменять акцию нельзя, будет намного спокойней, если эта баба исчезнет. И допустить захват Валета и Зинки нельзя.

Необходимо подстраховаться. С Арнольдом советоваться бесполезно, тот приказал взять бабу или кончить ее. И приказа своего не отменит. Хотя бы ради того, чтобы нанести моральный удар бывшему майору, который ликвидировал семерых людей Арнольда. В надежде, что тот придет в бешенство и раскроется. Эх, Арнольд. Арнольд, он все равно раскроется, да так, что кое-кому тошно станет. Зачем лишний раз дразнить спецназовца? Себе дороже. Его искать надо, а не дразнить. Но если Арнольду что-то взбредет в голову, колуном не вышибешь, упертый. Поэтому придется выполнять приказ.

Пастор вызвал Хару, одного из своих бойцов. Тот моментально явился, поскольку жил в усадьбе. Кугман подобрал Хару, после того как тот в очередной раз откинулся с зоны.

– Слушаю, босс.

– Бери-ка ты, друг мой, тачку и четверых проверенных пацанов, автоматы, пулемет и рви к деревне Дыхино. Не напрямую по шоссе, не доезжая километров двадцать, свернешь в лес. Там дорога хреновая, местность болотистая, но выходит прямо к деревне, и джип по ней пройдет. У села свернешь к пруду. Там остановишься, вытащишь мангал, будто собираешься устроить с братвой пикничок. Затем одного оставишь у костра, остальных с оружием поведешь к отдельно стоящей даче. Где именно она расположена, точно не знаю, сам найдешь.

– Найду, босс.

– Рассредоточьтесь со стороны деревни и наблюдайте за дорогой от Московского шоссе. Оттуда к даче подъедут Валет с Мокрым, Зинкой и еще одним чуханом. Возьми дачу в полукольцо, но так, чтобы центральные ворота были у тебя под контролем. Если у Валета все пойдет нормально, а должен он завалить охрану этой дачи, чухана, о котором говорил, взять из дома молодую бабу, вы молчите. Но если он получит отпор и начнется сикиш, штурмуй дом. Сам в бойне не участвуй, привлеки того, кого оставишь у костра. На самый крайняк, если там окажется засада ментов, Валета с компанией надо убрать. Чтобы никто из наших в руки ментов живым не попал! Понял?

– Понял. Останусь где-нибудь в стороне с «СВД», из нее и разберусь с проблемой, если таковая возникнет.

– Я надеюсь на тебя, Хара! Обратно уйдешь с ребятами по той же трассе. Давай собирай группу и двигай в Дыхино. Оплата по самому высшему разряду.

– Передам пацанам, они будут довольны.

– Ну а тебе, в случае смерти Валета, его место.

– Понял, хозяин. Можно один вопрос?

– Давай.

– Если менты начнут преследование, от дороги есть куда уйти?

– В болото.

– Не понял.

– Бросаете джип в болото, сами уходите лесом. Места там топкие, но человека держат. На юг не идите, погибнете! Где-нибудь затаитесь на сутки. Потом свяжешься со мной, я подскажу, куда выйти. Вас подберут. Тех, кто выживет!

– Ясно.

– Давай, Хара. Дело серьезное.

– Да понял я!

Хара вышел от Пастора, через двадцать минут из гаража Кугмана выехал еще один джип и рванул в сторону Москвы. Не доезжая главного поворота на Дыхино, свернул на грунтовку, как и советовал Пастор.

Полуянов вернулся на дачу.

Она казалась пустой. Из дома при его появлении вышел Борисов.

– Ну как? – спросил он.

– Нормально, сигнал снят, послушал Пастора. Со стороны болот от деревни джип с Валетом и Глебом будет страховать бригада некоего Хары, пять человек. Сам Хара при обнаружении засады попытается пробить заслон штурмом, а если не удастся, должен убрать из «СВД» Валета и женщину, Зинку. После этого уйдет той же дорогой, через болота, где и затеряется на время.

– Понятно. Затеряться в болотах мы им предоставим возможность, только не на время, навсегда! Давай, Вадим, занимай позицию, скоро появятся гости. Внимательно следи за обстановкой. Живым нам нужен только Валет. Остальных валить!

– Есть, товарищ генерал.

Полуянов вновь надел маскхалат, взобрался на дуб и через оптический прицел «винтореза» принялся осматривать прилегающую к даче местность.

В 14.30 с Московского шоссе к Дыхино свернул джип. Через пять минут в своем прицеле его поймал Вадим. Вызвал Борисова:

– Феликс! Главный объект появился.

– Понял. Внимание, всем готовность – полная. Я выхожу встречать бандитов, прикрой меня, Вадим!

– Принял, прикрою.

Феликс обернулся к Стариковой:

– Ну что, Лиля, начнем игру? Поднимись на балкон, как только я заговорю с бандитами, но держись у столба опоры. Спроси, кто приехал, я отвечу – свои, ты сразу в дом и в укрытие. Ясно? Ни на секунду не задерживаться, от этого зависит твоя жизнь! Помни!

– Я помню.

– И ничего не бойся. Все под контролем! Мне пора.

Феликс засунул за спину «вихрь-3», автомат «АКС-74» поставил у входной двери в прихожей, вышел из дома и направился к воротам. Джип приближался. Борисов открыл калитку и встал в проеме, наблюдая за подъезжающей машиной. Одет он был в форму охранника фирмы.

Снайперы взяли вездеход под прицел.

«Ну, – мысленно торопил бандитов Феликс, – выходите же!» Надо вытаскивать из машины Глеба и брать Валета. Водителя и женщину ликвидировать и оставить в машине.

Первыми из джипа вышли женщина и водитель. Валет с Глебом остались внутри. Бандит в любой момент мог его убить.

Тут на балконе появилась Лиля, всего на секунду, посмотреть, кто приехал, и вернулась обратно.

Валет нагнулся, чтобы увидеть женщину, и Глеб этим воспользовался. Привстав, он ударил бандита лбом в затылок.

Удар был сильным и неожиданным. Голова Валета, разбив тонированное стекло, оказалась снаружи.

Борисов принял решение мгновенно.

Не успел водитель опомниться, как Феликс выхватил из-за спины готовый к бою «бизон» и ударил по ногам бандита и его напарницы. И сразу же рванулся к Валету, которого прижал к двери Глеб. Распахнув дверцу, Борисов вытащил Валета из машины.

Глеб выбрался из салона и направился в сторону дачи, Феликс чуть не волоком потащил за собой Валета.

Тот попытался оказать сопротивление, но Борисов коротко предупредил:

– Дернешься, сука, тут же кончу!

Уже входя в ворота, Феликс краем глаза увидел в руках у женщины пистолет и, не раздумывая, дал по ней короткую очередь. Та рухнула наземь. Тип, ранее назвавшийся Александром, громко стонал. Раненный снайпером в оба предплечья, он не мог двигаться и, распластавшись, замер в болевом шоке в метре от машины.

Вернувшись в дом, Феликс бросил Валета на пол, освободил Глеба от наручников, сковал ими бандита по рукам и ногам, предупредив:

– Ты, чмо, лежи тихо. Первым, кто здесь умрет, будешь ты! Кончились твои кровавые дела, Валет!

В это время поступил доклад Полуянова:

– Вижу четверых, у одного пулемет, растягиваются в шеренгу с западного направления.

– Цели в зоне досягаемости?

– Так точно.

– Сбей-ка бандитам боевой пыл!

Раздались два хлопка.

– Двое готовы, двое залегли, для меня они недосягаемы.

Феликс вызвал прапорщиков-снайперов:

– Ребята, видите цели?

– Тех, кого с дуба приземлили?

– Да.

– Эти в кустарнике, но есть еще одна цель, и движется она скрытно, заходя в тыл к Полуянову. Те, что в кустарнике, видимо, имеют с ним связь, так как спустились в балку. Для нас они в «мертвой зоне». Все трое скрылись в овраге. Это опасно для подполковника. Одиночка имел при себе «СВД».

– Гранатометов у банды не заметили? – спросил Феликс.

– Нет. Винтовка, автоматы и пулемет.

– Понял вас. Держать овраг под прицелом, стрелять на шорох.

– Приказ приняли. Огонь на поражение? – спросил Щербаков.

– На поражение! – ответил Феликс.

Борисов связался с Полуяновым:

– Вадим! Троица бандитов проникла в овраг, снайперы держат его, но неизвестно, откуда пойдет противник. Будь внимательнее, те, что отходили от дачи, вполне могли засечь тебя.

– Вряд ли, но буду иметь это в виду.

– У одного из них «СВД»!

– Видел я его, но достать не смог. Дерево помешало. Не волнуйся, Феликс, прорвемся!

Борисов связался с Кудриным:

– Как тылы, Юра?

– В порядке. Может, мне к даче приблизиться?

– Оставайся на месте, возможно, это не единственный сюрприз бандитов. Растяжки поставить сможешь?

– Смогу, пять гранат у меня есть, леска тоже.

– Закрывай опасные направления и возвращайся в дом.

– Есть! Выполняю.

Хара тем временем поставил задачу оставшимся в живых подчиненным:

– Макс, Беса и Додика точно завалили?

– На моих глазах. Они левее нас с Кротом были, по ним и ударили с дуба, что отсюда недалеко. Прямо в голову, Бесу в глаз! Снайпер, видать, опытный.

– Опытный! А какого хера он тут делает? Засаду менты устроили? А Валет повелся? Суки позорные, таких пацанов замочили!

– Сваливать надо, Хара, пока и нас не положили!

– Куда? К Пастору в печь? Нет, братва. Судя по всему, ментов здесь немного. Они нас ждали, поэтому и отстрелили ребят. Но сюда не идут. Значит, сил маловато! Может, вызвали подмогу, но пока не все потеряно, мы им устроим бойню.

– Может, с Пастором свяжешься?

– Как? Пробовал, сотовый город не берет. Тем более усадьбу. Короче, завязываем базар, давай, Крот, мне свой автомат, я зайду со стороны деревни. Сам бери винтовку и бей по дубу, где засел снайпер. А ты, Макс, пробейся к воротам, оттуда снайперу тебя не достать. И бей по дому. Минут через десять бросишь во двор гранату. Менты укроются, я через забор и на них. Мне бы только до здания добраться! Там посмотрим, кто туз из колоды вытянет. Поняли? Другого выхода нет. Отходим к пруду, оттуда и уходим. Все, начали!

Хара скрылся в овраге, побежав в сторону деревни, Крот поднялся на край обрыва, выглянул. Перед ним был большой земляной валун, а правее дуб, где засел снайпер. Макс ушел левее, тоже выбрал позицию. За штабелем почерневших бревен, прямо у склона. Оттуда были видны и дуб, и ворота, до которых по прямой не более пятидесяти метров.

Полуянов менял позицию, когда раздался выстрел и рядом с головой ударила в ствол пуля. Следом пулеметная очередь. Стреляли по нему и от оврага. Подполковник укрылся в небольшом углублении старого дерева, где ствол расходился несколькими большими ответвлениями. Его вызвал Борисов:

– Что за стрельба, Вадим?

– Меня вычислили, бьют из «СВД» и пулемета. Но все это шелуха. Важнее другое. Куда делся третий бандит? Он почему не стреляет? Этим я отвечу, не упустите третьего, с автоматом.

– Будь осторожен!

– За меня не волнуйтесь.

В наступившем вдруг затишье Полуянов на мгновение выглянул из своего укрытия, и тут же в прицел «винтореза» увидел бандита, который за валуном менял магазин винтовки. Вадим нажал на спусковой крючок, и череп стрелка разлетелся на части. Но и по нему ударил пулемет. На этот раз пули сбивали кору левее подполковника. Это означало, что пулеметчик сменил или меняет позицию и Вадим попал в «мертвую» для него зону. Полуянов вызвал Борисова:

– Феликс, снайпера кончил, остался пулеметчик, но он куда-то сместился, возможно, продолжает двигаться.

– Понял тебя. Снайперы следят за местностью.

– Третьего, с автоматом, не обнаружили?

– Пока нет. Может, сбежал?

– Может, и так. У них это легко, но мог и в обход пойти.

– Там Кудрин контролирует территорию, я вернул его в дом.

– Понятно. Что ж, работаем дальше?

– Работаем, Вадим.

Не успел Феликс отключить связь, как через ворота ударил «РПК» – ручной пулемет Калашникова. Во все стороны полетели стекла. Оказавшийся на линии ведения огня Глеб схватился за грудь и стал медленно оседать на пол.

– Глеб, что с тобой? – крикнул Феликс.

Чекалин не ответил.

– Юра, оттащи его от простреливаемого участка и посмотри, куда он ранен, – приказал Феликс Кудрину.

– На нем бронекостюм, это шок, – ответил майор, осмотрев товарища.

– Окажи ему помощь. Я на выход.

Борисов метнулся к двери, ногой распахнул ее. И тут же ударила длинная пулеметная очередь. Феликс, выставив наружу автомат, тоже дал очередь в ответ.

– Снайперы! – крикнул он. – Что за козел рубит из пулемета?

– Его не видно. Он за воротами. Осторожно, генерал!

Из-за забора вылетел продолговатый предмет. Граната. Феликс укрылся за стеной, Кудрин накрыл собой Глеба.

Раздался взрыв, осколки пропели свою короткую песню, и вновь ударил пулемет. На этот раз он бил по снайперам на втором этаже.

Две длинные очереди – и тишина.

Избитый прием.

Пулеметчик прикрывал огнем кого-то из бандитов, прорвавшегося к даче. Это мог быть только тот, третий, о котором несколько раз предупреждал Полуянов.

Генерал выскочил во двор.

Цель увидел сразу. Бандит как раз перелезал через забор.

На лету Феликс срезал противника. Пулемет ударил по Борисову. Вокруг Феликса выросли фонтаны земли. Но пули не задели его, он укрылся за пожарной бочкой с песком, и теперь по ней забарабанили пули. И тут же сверху раздался еле слышный в общем гуле хлопок. Выстрелил снайпер.

Пулеметчик вновь открыл огонь по второму этажу.

Феликс знал, что снайперы живы, уровень их профессионализма был высок. Им удалось переместиться в «мертвую» для пулеметчика зону, образовавшуюся в результате наклонного, снизу вверх, огня противника. Борисов понимал, что, если пулемет продолжит бить по бочке с песком, ему конец. Пулемет пробивает и железо, и пласт песка, и самого Феликса. Он хотел укрыться за бревнами, лежавшими чуть справа, как за воротами раздался взрыв и крик:

– Мужики, не стреляйте, свои.

В воротах появился Полуянов, он уничтожил пулеметчика.

Генерал Борисов облегченно вздохнул, прислонившись к бетонному фундаменту дома.

Вниз спустились и прапорщики-снайперы. Они вынесли Глеба из дома.

– Что с ним? – спросил Вадим у генерала.

– Болевой шок. Ему ввели специальный препарат, скоро придет в себя, – ответил генерал.

– Хорошо, что так.

– Кто бы спорил? Ну что? – генерал обвел взглядом подчиненных. – Все?

– Кажется, все, товарищ генерал.

– Кудрин, возьми снайперов, обойдите дачу, смотрите только, на свои растяжки не напоритесь. Найдите машину бандитов, она где-то за деревней стоит. Подгоните сюда.

– Там раненый у джипа корчится.

– Окажите первую помощь. Выживет, возьмем с собой, нет – такова его бандитская доля. Для него я санитарный вертолет вызывать не намерен. Вадим, вытащи из погреба этого ублюдка, Валета. Поговорим с ним.

Вадим зашел в дом и тут же услышал:

– Вадим, это ты?

– Я, Лиля, можешь выйти, все самое страшное позади.

– Я слышала бой, самый настоящий бой. Неужели это все из-за меня?

– Ну что тебе, Лиля, сказать? Ты свидетель, бандиты хотели тебя захватить, а потом убрать любой ценой, что и попытались сделать. Кстати, руководил бандитами уже знакомый тебе Валет.

– Его убили?

– Нет. Живым взяли. Но недолго ему жить. Мы слова на ветер не бросаем. Он приговорен, значит, умрет.

– Феликс, много людей погибло?

– Со стороны противника, кроме Валета, все. С нашей стороны потерь нет.

– Слава богу. А что будет с Валетом?

– То, что и должно быть. Сегодня, Лиля, один из убийц и насильников умрет, как со временем будут уничтожены все, поднявшие свои грязные лапы на беззащитных женщин. Клятву свою я выполню, в этом не сомневайся.

– Как это страшно, Вадим.

– Они сами выбрали свою участь. Отдыхай, – вздохнул Полуянов.

Он ожидал других слов, но напрасно.

– За тобой, Лиля, зайдут и снова отправят в госпиталь, – сказал Вадим и направился к погребу, где сейчас находился главарь банды, приговоренный к смерти Валет.

Открыв люк, Полуянов крикнул:

– Валет, а ну давай на выход.

Молчание.

– Ты не понял, собака? Не заставляй меня спускаться, а то тебя выносить придется.

Валет продолжал молчать, укрывшись под лестницей, ожидая, когда за ним кто-нибудь спустится. Это был единственный шанс на спасение. Он уберет мента, который за ним придет, завладет его оружием и попытается пробиться через заслон милиции, расстреливая всех налево и направо. Затем скроется в лесу. Уйдет в болота, которые хорошо знает, поскольку родом из тех мест. Там ментам его не взять. Оттуда он уйдет на остров, о котором, кроме него, пожалуй, никто не знает. По крайней мере, даже на военной карте он не обозначен.

Только бы вырваться живым с территории усадьбы.

Валет стоял под лестницей, готовый к схватке.

Полуянов без труда разгадал намерения бандита и мог бы выкурить того, бросив в погреб дымовую шашку. Но Вадим представил, как этот подонок, что затаился в надежде обрести свободу, расстреливал его боевого друга Николая и беззащитную женщину. Расстреливал спокойно, словно бил по мишеням, и ярость хлестнула подполковника спецназа.

Ну что же, ублюдок, хочешь драки, ты ее получишь. Вадим крикнул:

– Придется, Валет, мне спуститься, но потом пеняй на себя. Бить буду очень больно.

Полуянов прикинул, что где-то посередине лестницы бандит должен будет подсечь ноги спускающемуся офицеру, чтобы тот упал головой вниз к самому подножию лестницы, оказавшись на какое-то время выведенным из строя. Эти секунды и использовал бы Валет.

Вадим отложил оружие в сторону и стал медленно спускаться – один шаг, второй, третий. Еще пара ступеней, и противник пойдет в атаку. Поэтому, сделав четвертый шаг, Полуянов с силой оттолкнулся и, наклонившись, чтобы не задеть лаз, прыгнул вперед, на бетонный пол.

Этого Валет никак не ожидал. Он приготовился схватить врага за ногу и опрокинуть вниз, когда тот ушел от него.

Упав, как учили, с перекатом, Вадим мгновенно поднялся и с улыбкой произнес:

– Ну что, урод, думал уйти из капкана, в который дал себя заманить, как последний лох? Иди сюда, ублюдок. Не захотел подняться сам, так тебя отсюда вынесут.

– Ты так думаешь, мусор? Не много ли на себя берешь? Я полагал, менты умнее, а вы претесь сами не зная куда, как кабаны в камыши. Ты же, дурак, дал мне шанс спокойно уйти от вас. Или до сих пор не врубился? Ты теперь мой заложник.

– Да ты что? Ну иди, возьми меня, коль так. Иди, мразь.

Валет вышел из-под лестницы, принял стойку, прижав правый локоть к боку, защищая печень и выставив вперед кулак. Левую руку с растопыренными веером пальцами вытянул в сторону противника.

Было заметно, что когда-то его чему-то учили. В плане ведения рукопашного боя. Но примерно на уровне солдата первого года службы войскового спецназа. Валет даже стойку держать не умел. Неравномерно распределил массу тела, и глаза у него бегали. А у бойца, идущего в бой, взгляд должен быть серьезен, сосредоточен и, главное, спокоен. Валет явно не уверен в своих силах. Червь сомнения подтачивает его дух, что влечет за собой неминуемое поражение.

Вадим, опустив руки, пошел на сближение с противником.

– Ну, ментяра, держись! – прошипел Валет, ринувшись вперед.

Взмах руки, а следом разворот вокруг оси и попытка нанести удар стопой в голову прошли вхолостую, лишь развернув горе-бойца спиной к Полуянову.

Вадим тут же воспользовался оплошностью бандита и нанес ему удар в затылок. Валет врезался в бетонную стену. Полуянов приблизился к противнику на расстояние вытянутой назад ноги. Бандит действовал стандартно. Посчитав, что противник двинется для шейного захвата, Валет, не оборачиваясь, выбросил правую ногу назад, навстречу Полуянову, который только этого и ждал. Вадим поймал ногу, резко отвел в сторону и носком военных полусапог врезал Валету в промежность и следом нанес рубящий удар ребром ладони по голени, ломая ее у основания ступни. Валет захрипел от боли, но тут же затих. Вадим нанес ему еще один удар в затылок. Снова врезавшись физиономией в бетонную стену, противник рухнул на пол в отключке.

Услышав шум, Феликс подошел к погребу.

– Вадим? Чего ты там застрял?

– Валет решил со мной поиграть в рукопашную, вот и поиграл.

– Надеюсь, ты его не убил? – спросил Борисов.

– Нет. А вообще-то он сам напросился. Надо было уважить недоумка. Придется его теперь отсюда вытаскивать. Сам он даже подняться не сможет.

Полуянов выбрался из погреба, отряхнулся от пыли.

– Такие вот дела, Феликс.

– Полегче не мог? Тебе его еще раскрутить надо. А ты вывел клиента из строя.

– Не беспокойся, генерал, как вывел, так и введу. Да и не все ли ему равно? Лечение для него не предусмотрено.

Появились снайперы с Кудриным, который доложил, что противник поблизости не обнаружен, а растяжки сняты.

– Юра, спустись с ребятами в погреб, выволоките оттуда Валета, наденьте на него цепь и бросьте где-нибудь на первом этаже, – приказал Борисов.

– Понял, товарищ генерал. Мужики, за мной! – скомандовал Кудрин прапорщикам.

Вскоре связанного и окровавленного Валета, который еще не пришел в себя, бросили в одну из комнат.

Феликс отозвал Полуянова в сторону:

– Слушай, Вадим, местную милицию я предупредил, что здесь, на даче, сегодня будут проводиться тактические учения спецназа. Так что сюда они не сунутся. Я забираю Глеба, Лилю и прапорщиков «Грома», и мы на вездеходе Валета уезжаем. Ты же заканчивай с ним, постарайся выкачать как можно больше информации и вместе с Кудриным погрузи в джип трупы остальных бандитов. Майор и поведет бандитскую машину. По дороге притопишь трупы в болоте. Потом возьмешь Кудрина в свою «Ниву» и продолжишь работу в городе. Какая-то информация у тебя будет, согласно ей и действуй. Вместо Глеба завтра же пришлю тебе Степу Дементьева. Он остановится в той же «Звезде». Может, тебе жилище сменить? Бандиты могли срисовать тебя при получении денег.

– А кто срисовал? Те, кто тут лежит? Или Валет? Ладно, посмотрю по обстановке.

– Ну смотри. Степан, как прибудет, свяжется с вами, я вкратце введу подполковника в курс дела. Ну а подробнее объяснишь сам. Ну вот, кажется, всё.

– Я понял, генерал.

– Лиля! – позвал Борисов.

Женщина вышла из своего убежища.

– Мы уезжаем, пожелай своему кавалеру удачи. Она ему еще пригодится. И выходи во двор.

Лиля увидела недвижимого Валета, вздрогнула.

Вадим взял ее за плечи:

– Не надо смотреть на этого подонка.

– Он мертв?

– Пока нет.

– Но ты убьешь его?

– Да.

– Как же все-таки это страшно, Вадим.

– Таким, как он, не место на земле.

– Вадим, я хотела…

Полуянов напрягся. Но Лиля опять не сказала главного, не смогла. А Полуянов так ждал…

– Нет, извини… не сейчас… не обижайся, Вадим.

– Я понимаю тебя.

– Поговорим, когда весь этот кошмар кончится, хорошо?

– Я могу возразить?

– Я же просила, не обижайся, пожалуйста, помни: я буду ждать тебя. Тебя одного.

Она поцеловала Вадима и вышла из дома.

Что это?

Признание в любви? Или что-то другое? Не поддающееся объяснению? Полуянов вздохнул. Наступит ли день, когда они с Лилей во всем разберутся и скажут те самые главные слова, которые столько лет ждут друг от друга?

Вскоре «УАЗ» и первый бандитский джип покинули территорию дачи.

Кудрин облил Валета водой, и тот пришел в себя.

Полуянов подошел к бандиту. В глазах Валета застыли ужас и боль.

Вадим присел рядом, достал диктофон, включил и обратился к преступнику:

– А теперь, Валет, в этот микрофон ты, урод, рассказываешь все о своей преступной группировке. В частности, о зверском убийстве семьи Стариковых и судьбе самого бывшего офицера. О развлекательном центре, об Арнольде, Пасторе, Крюгере. О наркотиках, которые вы должны были получить на следующий день после убийства невинных людей. Короче, все, что тебе известно. Попробуй выкупить себе жизнь, Валет.

– Это возможно? – спросил, корчась от боли, бандит.

– Что именно? – переспросил Полуянов.

– Жизнь сохранить.

– Жить хочешь?

– Да.

– А те, кого ты убивал, не хотели? Как ты думаешь?

– Я выполнял приказы, – ответил Валет.

– Вот и расскажи об этом. А что возможно, что нет, я решу после твоей исповеди.

Валет стал говорить. Диктофон записывал предсмертное признание преступника.

Когда бандит закончил, Вадим подозвал Кудрина.

– Джип готов?

– Так точно.

– Отлично. Давай этого в наручники туда же, в багажный отсек, к дружкам.

– Что вы хотите сделать? – испуганно спросил Валет. – Вы же обещали сохранить мне жизнь, если все расскажу. Я сообщил вам все, что знал, мамой клянусь. Если мало признания, я готов на вас работать и сделать то, что только ни прикажете, даже Арнольда удавить.

– Это мы, Валет, без тебя сделаем. Но вернемся к твоему делу. Ты утверждаешь, что я что-то тебе обещал. Разве так это было? По-моему, я сказал лишь – попробуй выкупить себе жизнь. Ты не захотел этого сделать, не захотел сказать всю правду.

– Но я все сказал.

– Нет, не все. И я не верю тебе. Юра, в машину его.

– Нет! Ну, хотите, я заплачу€? Баксами заплачу.

– Кудрин, сколько раз повторять? – раздраженно бросил Полуянов.

– Я думал, разговор с ним еще не закончен.

– Выполняй приказание и залепи ему пасть лентой.

– Есть, товарищ подполковник! – сказал Кудрин и обратился к Валету: – Подъем.

– Я не могу идти.

– Черт, – выругался Полуянов, – забыл, что ногу ему сломал, – придется тащить.

Вадим с Кудриным забросили скованное тело Валета поверх трупов его бывших подчиненных. Полуянов приказал:

– Давай, Юра, веди джип через деревню и в лес, километрах в пятнадцати, у начала гати, остановишься, там есть обгоревшая от удара молнии сосна. Я за тобой.

В указанном месте, при въезде на гать, машины остановились.

Вадим вышел из «Нивы», подошел к джипу. Сказал Кудрину:

– Давай-ка вытащим Валета.

Бандита схватили за ноги и выбросили на дорогу.

Полуянов достал пистолет, навел на Валета.

– Это тебе за майора Старикова, – раздался первый выстрел, пробивший Валету шею. – А это за Лилю. – Вторая пуля вошла между глаз, оборвав жизнь бандита.

Вадим подобрал выброшенные пистолетом гильзы, спрятал пистолет.

– Вот и все. С одним покончено. Давай, Юра, в болото его.

Валета бросили в черную вонючую жижу.

– Самая подходящая для таких, как он, могила! – проговорил Полуянов. – Теперь, Юра, займемся джипом. Ты его чуть подтолкни, дальше он сам пойдет.

Вадим повернул колеса иномарки влево до упора, завел джип, нажал на педаль газа, включив скорость в автоматической коробке передач. Кудрину и толкать не пришлось. Джип медленно съехал с бревенчатого настила и отошел от гати, погружаясь в болото.

Пока офицеры курили, джип полностью скрылся в болоте.

– Ну что, Юра, садись в «Ниву», возвращаемся в город. Дождемся Степана, спланируем дальнейшие действия.

– Я вот о чем подумал, Вадим. Бандитов не спугнет исчезновение целой бригады? Да еще с подстраховкой и техникой? Не свалят ли они отсюда, сообразив, что кто-то начал на них охоту?

– А мы этого не допустим. Дом Пастора и центр у нас на прослушке? Значит, намерения главарей нам будут известны. Начнут сваливать – будем их на лету лепить. Но бежать вообще-то не в их правилах. Они сначала попытаются во всем разобраться. Охраны у них из всяких отморозков, как грязи. Скорее Арнольд с компанией через своего мента постарается выйти на нас. Мы с тобой для них не охотники. Так они считают. И это их главная ошибка. Они не знают, кто против них действует. Знали бы, точно свалили, прямо сегодня. Ну, хорош базарить, нам еще по этой дороге часа два до шоссе добираться. Садись, поехали.

«Нива» ушла по гати в сторону города. Неизвестно, как дальше все сложится. Полуянов ни на минуту не исключал вариант вступления в игру Николая Старикова, что могло радикально изменить ход событий. Это тревожило подполковника.

Арнольд позвонил Пастору в 19.00.

– Что-то я не слышу доклада о результатах акции по Стариковой?

– Я сам ничего не пойму, Арнольд. Валет должен был приехать в Дыхино в 14.30. Полчаса, ну час на акцию. Я для подстраховки туда еще бригаду из пяти пацанов послал, в помощь Валету, если таковая понадобится. Пусть в 16.00 они ушли по объездной дороге. По ней до усадьбы, сам знаешь, час-полтора пути. Валет с бабой и бригадами уже час как должен был вернуться.

– И что?

– А то, что никто не вернулся. Ни Валет с бабой, ни пацаны.

– На связь твоя группа захвата не выходила?

– Оттуда по сотовому не пробьешься, мертвая зона.

– Но, немного отойдя от деревни, можно было созвониться?

– Отойдя немного, можно.

– Знаешь, что все это значит, Пастор?

– Не хочу даже об этом думать.

– Хочешь не хочешь, а придется. Это значит, что наших людей либо взяли, либо положили в болото. Нас опять переиграли, Пастор.

– Думаешь, это дело рук одного Старикова? Ведь ни ментовка, ни комитетчики таких акций сегодня не проводили. Проверено.

– Нет, Пастор, – голос Арнольда вибрировал, видимо, он принял на грудь, и немало, – бывший майор один не мог столько всего натворить. Помню, на даче, где прикончили его баб, он сказал под дулом пистолета, что у него друзей больше, чем у нас отморозков. Именно так и сказал. А теперь, смотри, мы убили его семью, упустили его самого. Сестра его свалила из больницы в ночь, когда ее должны были убрать, и милиция обнаружила ее в Москве. И все просто, Пастор. Стариков, отлежавшись, собрал однополчан, и они решили мстить. Логично! Уничтожить всех, кто имел хоть какое-то отношение к убийству семьи Старикова. Как тебе такой расклад?

– Не знаю, что и сказать, Арнольд.

– Противник нас «купил» на продаже квартиры. А мы, как лохи, повелись. Они устроили засаду и завалили или взяли наших бойцов. Они профессионалы. И теперь их не остановишь. Сколько людей положил один Стариков?

– Семерых, не считая Крюгера.

– Семерых. Сколько ты сегодня отправил в Дыхино?

– Восьмерых.

– Итого пятнадцать человек за два столкновения. Не много ли? Нас отстреливают, Пастор. И уничтожат всех до единого. Они хорошо подготовлены, настоящие профессионалы, и нам, по большому счету, противопоставить им некого.

– А может, все не так? – с надеждой спросил Пастор.

– А как? Давай свою версию.

– Не знаю, что и сказать. Сегодня как будто все было продумано, и страховочный вариант. Вторая бригада пошла втайне от первой и должна была появиться неожиданно. Пять хорошо вооруженных крепких парней – сила.

– Сила. Но не против профи уровня Старикова. Да, вот какова цена одной-единственной ошибки. Сделай я тогда контрольный выстрел в башку этого майора, не было бы никаких проблем. Да и сестру его следовало убрать.

– Арнольд, надо что-то делать.

– Хаким должен объявиться в пятницу?

– Да. Резван в четверг, Хаким – в пятницу.

– Сегодня понедельник. Надо связаться с Хакимом. Пусть отложит поездку.

– Но как ему объяснить причину?

– Никак! Кто босс? Я или Хаким?

– Ты, Арнольд, ты.

– Так вот. Я сам отправлюсь к нему и все объясню. Встретимся там, где обычно перегружают контейнеровозы, в пятницу. Собери всю наличность, что бродит в городе, возьмем с собой весь резерв – кто знает, когда вернемся. Да еще сырец закупить надо и людям заплатить за работу. Так что собери все, что сможешь.

– Дрянь со складов трогать будем?

– Зачем?

– А если Стариков выйдет на Березкина?

– У того охраняемые военные склады.

– Но если вместе с отставником действуют, как ты говоришь, профи, то охрана складов для них – щебень. Снимут без шума и пыли. А бензовоз выставят напоказ. Там «бабки» немалые, ты сам это знаешь.

Лисицын задумался.

– Хорошо. Убедил. Делай Ворону документы, пусть сливает соляру и с наркотой обратно на Кавказ. Чтобы в среду его уже здесь не было, остатки своей охранной фирмы раздели. Часть отправь с бензовозом. В доме держи человек пятнадцать охранников. Достойные пацаны еще остались?

– Охрана у меня есть. Не волнуйся. Что же теперь, из дома ни ногой?

– Придется потерпеть, раз влезли в такое дерьмо, что отмыться не можем. С Хакимом поговори сегодня же, – напомнил Арнольд.

– Поговорю. Крюгера с собой возьмем?

– Завтра позвоню Герману, нашему доктору. Если к четвергу поставит Крюгера на ноги, возьмем. А на нет и суда нет, ты наши законы не хуже меня знаешь. Вместе с ним придется и сестру его убрать, как только бензовоз уйдет из части.

– А Березкина?

– Его-то за что? Он будет молчать как рыба. И благодарить, что такое ярмо с него сняли. Его не тронем.

– Кузнец?

– Тоже пусть служит. Не навсегда же мы покидаем этот город. Вернемся, когда все стихнет. Старикову с компанией недолго беспредельничать. Когда их возьмут, тогда и вернемся. И все пойдет по-прежнему. Вместо себя при центре Митяя оставлю, пусть деньги делает. Ну а если пойдет по-другому, так и черт с ним, с этим городом. Найдем, где обосноваться. Главное, лаборатория, а до нее далеко. Лишь бы она работала. Остальное само придет!

– Хорошо, Арнольд. С утра звоню Хакиму, предупреждаю и оформляю Ворона, готовлюсь к отъезду. Крюгером займешься ты, я правильно понял?

– Абсолютно правильно, друг мой. Да, я же тебе соску обещал подарить! Прислать?

– Какая сейчас, на хрен, соска?

– Ну смотри. А то – без базара.

Арнольд был пьян.

Пастор же, положив трубку, в который уже раз за эти сутки задумался.

Не знали Арнольд с Пастором, что этот, как и все предыдущие, разговор записан на магнитофон Полуянова. Применяемые бандитами средства защиты от прослушивания никакого эффекта не приносили. Система «Игла-2» легко пробивала любую радиоэлектронную блокаду.

Часть II

Глава 1

Лечение по методу Филиппыча дало поразительные результаты. Сыграл свою роль и тренированный организм Николая, а также неистребимое и яростное желание отомстить убийцам его семьи. На третьи сутки отставной майор почувствовал себя совершенно здоровым и приступил к тренировкам.

Под вечер Филиппыч принес Николаю ужин и глазам своим не поверил, глядя, какие пируэты выделывает его еще недавно лежачий пациент. Он забрасывал ноги чуть ли не до потолка. От ударов его кулаков содрогались стены.

– Эй, каратист! – крикнул Филиппыч. – Заканчивай, а то хату дочери разнесешь. Это же надо! Я такое впервые вижу. И где, интересно, учат так драться, Коля?

– Все нормально, дед. Это только разминка, начальные упражнения целого боевого комплекса. А учат этому там, где надо. Ужин? Это хорошо! Аппетит у меня волчий. Сейчас обмоюсь, приду.

Стариков ушел в душ, оборудованный прямо в сенях. Старик сел на лавку, глядя в окно, закурил.

Вот и поднялся Николай. А значит, кто-то скоро ляжет в землю сырую. Таких, как этот майор, либо убивай сразу, либо вообще не замай. Такие прощать не умеют! Их не разжалобишь. Свое возьмут сполна и не продешевят! А может, это и есть высшая справедливость? Должен же кто-то противостоять злу? Защитить слабых, наказать преступников, навести хоть какой-то порядок в этом беспредельном хаосе нынешнего бытия?

Домыслить Филиппыч не успел. Вернулся Николай. Он, одевшись и плотно перекусив, спросил:

– Дед, я там, уходя из котельной, портмоне одного отморозка прихватил. Оно у тебя?

– Чего прихватил? – не понял старик.

– Портмоне, ну, бумажник.

– Так и спросил бы русским языком. Лопатник, что ли?

– Пусть будет лопатник.

– У меня. Все, что ты принес, у меня: и два паспорта, один, правда, подмочен, второй – ничего, и деньги. Рублев триста с мелочью. Ну и сумка со стволами и гранатами.

– Все это у тебя в доме?

– Зачем? Здесь и лежит. В сенях, среди дров. Принесть?

– Только лопатник, если не тяжело. А то помогу дрова перекладывать.

– Чего там тяжелого? Сейчас, обожди.

Филиппыч вышел в сени. Минуты через две вернулся. Николай открыл бумажник, присвистнул от удивления:

– Ни хрена себе. Ты только посмотри, дед, что мы заимели.

В одном отделении лежала упругая пачка новеньких стодолларовых купюр, в другом – такая же сторублевок. Рядом российские деньги помельче. Паспорт на имя Карелина Виталия Владимировича, технический паспорт на «Ауди-80» с местными номерами, водительское удостоверение нового образца, квитанция о месячной оплате стоянки возле стадиона «Торпедо». В отдельном кармашке ключи от машины, квартиры, брелок управления сигнализацией. В еще одном, ни много ни мало, чистый бланк удостоверения сотрудника ФСБ с печатями и подписями. Улов богатый, ничего не скажешь. Ни машиной, ни квартирой, конечно, не воспользуешься, а всем остальным – вполне.

Филиппыч, не отрываясь, смотрел на невиданное богатство. Столько денег он еще никогда не видел.

– Да, дела! – произнес он. – Одно непонятно.

– Что тебе непонятно, Филиппыч?

– Зачем этот дурак с такими деньжищами среди бандитов обретался? Жил бы себе спокойно, безбедно.

– Хм. А где еще, по-твоему, этот дурак заработал бы такие деньги, если не у бандитов? И не так уж долго на них проживешь.

– Тоже правильно, – вздохнул дед.

– Тут другой вопрос. Как документы этого Карелина на мое имя сделать? С удостоверением ФСБ проще. Сам попробую. Паспорт тогда не нужен, а права на тачку не помешали бы. Мои дома остались. А теперь туда хода нет.

– Ты, Колян, дай документы мне и деньжат на дорогу до города.

– Ты чего, дед, задумал?

– Племянник мой уже лет тридцать в реставраторах обретается. Иногда документами балуется, жить-то надо? Вот и делает разные там дипломы, пенсионные удостоверения, паспортами не брезгует. Потом на рынке спихивает. А что делать? Съезжу к нему, он что-нибудь придумает, мастер – золотые руки. Только свой паспорт мне дай, фотографию срисовать.

– Подожди, а твой племянник…

– Надежный ли, хотел спросить?

– Да.

– Ты мне веришь?

– Что за вопрос, Филиппыч?!

– Ему можешь верить как мне. А к бандитам у него свой счет имеется. Но это отдельная история, как-нибудь расскажу. В общем, он сделает все, что сможет.

– Говоришь, фотографию с паспорта срисовать надо, вот тебе паспорт, но в нем еще четыре фотографии, сделал как-то, как раз на права, хотел сменить, да не получилось. Ну, ладно, а сработает твой племяш быстро?

– Быстро, Коля, только кошки да кролики плодятся, аль забыл?

– Не забыл. Утром поедешь?

– С первым же автобусом.

– Тогда вот что. В шмотках покойного Прыща мне появляться на воле несподручно, даже опасно. Поэтому возьми бабки и купи в городе дорогой костюм, а лучше пару. Сорочки с галстуками, плащ по моде, туфли дорогие, осенние. Кейс, в него всякой канцелярии. Очки притемненные, капельки называются. Видеокамеру небольшую, аккумулятор дополнительный к ней и несколько кассет, племянник тебе с покупками, думаю, поможет. Да, еще печатку золотую, с камнем. Часы. Все дорогое, фирменное. Блок сигарет американских. Одеколон «Фенди» или «Хьюго Босс», запиши названия.

Дед скептически смотрел на разошедшегося Николая. Когда тот закончил, спросил:

– И на чем, по-твоему, я все это сюда притащу? На автобусе? В мешке из-под капусты?

– Черт. Об этом не подумал. А на такси сюда ехать нельзя, тем более с такой поклажей.

– Ладно, не суетись. У Семена, племянника, «Волга»-«десятка», правда, она в ремонте была. В кювет, как снег сошел, улетел племяш. Если отремонтировал, на ней и доставим. Ну а нет, костюм с рубашками и туфли куплю. Остальное потом сам наберешь.

– Да, плохо без своей машины.

– Машина-то есть, вон в сарае стоит «ГАЗ-69», еще шестидесятых годов, я таких в городе уже не вижу. Купил вместе с дачей. «Козел» хоть и старый, но на ходу был. Проверить бы надо, да куда на нем ездить?

– «ГАЗ-69»? Да ему, дед, цены нет исправному, как внедорожнику. Был у нас в армии такой. Так мы на нем где только не проходили. Новому «УАЗу» до «козла» далеко в плане проходимости. У тебя сарай закрыт?

– Знамо дело.

– Ключи от него и от «газика» оставь. Я, пока тебя не будет, посмотрю его. Если не возражаешь, конечно.

– Да смотри, сколько влезет. Я утречком, как на остановку пойду, замок на дверях запирать не буду. Подойдешь, дернешь за дужку и войдешь внутрь. Ключ от сарая и завтрак на столе в комнате будут.

– Да! Вот голова! Чуть главного не забыл! Телефон сотовый купи. На себя оформи. Не забудь, дед!

– А где купить-то?

– Племяш подскажет. Бери что покруче, последней модели, но желательно «Эрикссон», запомнишь?

– Запишу.

Дед прямо на ладони записал названия неизвестных ему товаров.

– Ну ладно. Все перетерли? Тогда отдыхай. Завтра к вечеру буду, если задержусь, не волнуйся, но за обстановкой следи. Ну а приеду с Семеном, остановимся у моей хаты. Увидишь, не выходи, жди, когда сам приду. Понял?

– Понял.

– Давай. Пошел я. До свидания.

– Деньги-то возьми!

– Только наши давай, я в этих заморских ни хрена не понимаю.

Взяв деньги, дед ушел. Николай перенес сумку с оружием на печь, сам следом забрался.

Оттуда, через открытые занавески, были видны подходы к дому, двор не просматривался. Но крепкие двери закрыты на засовы. Чтобы их открыть, надо применять взрывчатку.

Он закурил, задумался.

Вот и все. Кончился период его восстановления. Еще день, и он, если все сложится удачно, с документами Карелина выйдет на тропу войны.

Выйдет один против целой банды. Но это обстоятельство его не пугает. В этом мире он вообще больше ничего не боится. Надо только разработать план и неукоснительно ему следовать. Итак, его главные цели: Кузнецов, Арнольд, Крюгер и тот, кто стрелял в него от дверей. Следующие – те, кто напал на сестру. Он выйдет на них, обязательно выйдет. И начнет свой кровавый путь с самого начала. С продажного мента! С него будет разматывать змеиный клубок.

Старикову не давала покоя мысль о мужчине, который несколько дней назад появился возле обгоревшей дачи Старикова и представился Филиппычу потенциальным покупателем дома. Не столько сам факт появления этого мужчины, сколько его имя взбудоражило Николая. Вадим! Неужели Полуянов? А почему, собственно, нет? Лиля из больницы сбежала в Москву, как утверждала пресса. Там же служит Вадим. Его телефон записан у сестры на фронтовой фотографии друзей. Так что она вполне могла связаться с Вадимом. Возможно, они встретились. А Полуянов, узнав о судьбе боевого друга, сидеть сложа руки не будет. Сделает все, чтобы выполнить данную клятву. Тогда его появление здесь вполне объяснимо. Вадим решил своими глазами осмотреть место боя, понять, смог ли в том аду уцелеть Николай. И объехал озеро, чтобы узнать побочные подъезды к поселку. Полуянов стремился получить как можно больше информации, чтобы мысленно воссоздать реальную обстановку той ночи. Почерк убийц, количественный состав противника, привлекаемый к акциям подобного рода. И еще заряд ненависти перед смертельной схваткой.

Но они не встретились. Ну что ж, если Вадим появился в городе, пути их обязательно пересекутся, ибо задача у них одна, один общий враг.

Значит, белая «Нива» с известными номерами. Будем иметь это в виду.

За размышлениями Стариков уснул.

Впервые за долгое время спал спокойно. Спокойно, но чутко.

Дед вернулся под вечер следующего дня. В седьмом часу из окна дачи, где находился Николай, он наконец увидел въезжающую в поселок белую «Волгу». Она остановилась у дома Филиппыча, и дед с племянником вышли из машины, открыли багажник и отнесли в дом два объемных магазинных пакета. После чего племянник уехал, а Филиппыч ушел к себе. Николай ждал, помня наказ старика.

Только через час дед пришел к Старикову.

Тот встретил его вопросами:

– Ты что, дед? Чего так долго?

– Ух ты, быстрый какой! И документы ему сделай, и товара разного прикупи, и возвернись пораньше, да и сразу к нему рысью с докладом?! Я же тебе говорил, что на этом свете быстро делается. А я – человек старый, устал по городу мотаться, мне надобно и отдохнуть маленько. А он – чего так долго? Тебя бы заставить по всем этим маркерам да компаниям пошарахаться. И везде народу, будто каждому по миллиону дали. А говорим, бедно живем. Ни хрена не бедно. Машин что собак нерезаных, раньше столько не было, и все новые. Где люди на них бабки берут? Аль тоже в бандитах ходют? Выходит, у нас все государство бандитское?

– Ну ладно, ладно, не заводись, давай по теме.

– А по теме, вот тебе паспорт новый, гражданин Карелин, вот документы на машину. Все, что приказывал, купил. Одна печатка на семь тысяч потянула. И на что она тебе сдалась?

– Не из своего же кармана платил?

– И на том спасибо. Вот тебе чеки, а за барахлом сам придешь, как стемнеет. Да, хата в городе однокомнатная есть. В самом центре.

– В смысле?

– У племяша друг за «бугор» свалил на полгода, ключи ему оставил, чтобы, значит, тот за квартирой присматривал. Я и подумал: не будешь же ты кажный день в город и обратно мотаться? Бандиты выпасти могут. Да и среди местных слух пойдет. Все одно прибежище искать пришлось бы. Так не лучше ли тебе переселиться в ту квартиру? Мужик в ней жил не бедный – обстановка, телефон, все условия. А?

– Дед, да тебе цены нет! Слушай, а ты племяшу-то хоть заплатил за работу?

Стариков по достоинству оценил качество документов.

– Предлагал – не стал брать. На дело правое, сказал, человек идет. И опасное. Так какие могут быть деньги? Рад, что этим помочь сумел.

– И все же надо было оставить пару штук, работа ювелирная.

Дед развел руками:

– Бесполезно, обиделся бы и вернул. Он гордый. Слабый, но гордый.

– Слушай, а что за счет у него к бандитам? Может, я и за него рассчитаюсь?

– Если коротко, жену его, Катю, изнасиловали в подъезде. Она с ночной смены домой возвращалась, Семен встретил ее на улице, а между этажами в подъезде наркоманы, обкурившись «дури», прижали их. Сене в челюсть, а Катю на перила. И по очереди, всем скопом. А она только забеременела после пяти лет семейной жизни. После этого детей она уже иметь не могла, а после такого позора бросилась с крыши дома. Насмерть! На штакетник попала.

– А этих подонков, конечно, не нашли? – спросил Николай.

– Нашли. А толку? Судили одного, другие отмазались. Родители похлопотали, мать их, пидарасты. Да и тому, кто сел, пятерик всего дали. Сейчас уже, наверное, на свободе. Две жизни, да что там две, три жизни загубили, твари!

– Ничего, дед, – уставившись злым взглядом в окно, – проговорил Стариков, – и за Семена твоего клянусь. Делить их на правых и виноватых не буду. Все под одну гребенку пойдут. Так и передай племяшу своему. А за хату в городе спасибо. Она мне очень нужна. И ты, дед, может, понадобишься. Нет, я не настаиваю, это – добровольное. Но если что, на тебя рассчитывать можно?

– Можно, – коротко ответил Филиппыч. – А как иначе? – добавил он, выходя из дома.

Позже Николай перенес к себе купленные в городе вещи, оделся, посмотрел в зеркало, предварительно завесив окна одеялами и включив свет.

Стариков не узнал себя. На него смотрел, как минимум, преуспевающий предприниматель солидного уровня. Или старший офицер элитного подразделения ФСБ. Жаль, сотовым нельзя воспользоваться.

Мобильный номер Лили заблокирован, номер Полуянова он не помнил, а больше звонить некому, разве что майору Кузнецову. Но с ним он пойдет на прямой контакт в ближайшие дни, как только застанет его там, где намеревается.

В понедельник утром у дома Филиппыча вновь остановилась белая «Волга». Стариков, уже приготовившийся выйти на шоссе с баулами, в которые сложил все свое имущество, в надежде поймать попутку, увидел машину Семена из окна.

А через несколько минут явился Филиппыч.

– Ну что, майор, готов к совершению марша?

– Уж не за мной ли приехал твой племяш? – вопросом на вопрос ответил Николай.

– Угадал. Прикинул Сеня, что сложно тебе будет уйти отсюда с вещами, да еще найти его, чтобы забрать ключи от квартиры друга. Отпросился с работы и решил еще немного поработать на тебя. Он сейчас машину сюда, ко двору, подгонит, грузитесь, и с богом.

– Ну, дед, слов нет, спасибо.

– Это ты племяшу скажешь. Пошел я. Выноси баулы в сени.

Наскоро попрощавшись с Филиппычем, Николай сел в машину и расположился на переднем сиденье.

Водитель всю дорогу молчал. Вид Семен имел невзрачный, одет был плохо, хотя, владея таким мастерством по подделке документов, мог прилично зарабатывать и соответственно одеваться, но, видно, одежда его не интересовала. И не только одежда. Он вообще выглядел каким-то испуганным, забитым. Да, такой не мог защитить жену от бандитов. Николаю жаль было Семена. Мужик он хороший, и в семье у них наверняка все было в порядке, любовь и взаимопонимание. Да еще ожидание долгожданного прибавления семейства.

Четверо мерзавцев перечеркнули всю их жизнь. И Семен оказался бессилен что-то сделать. Почему рядом не оказался он, Николай? Тогда все было бы иначе. В больницу доставили бы изувеченных подонков, а не беременную, изнасилованную женщину и ее избитого мужа. Однако Старикова рядом не оказалось, и случилось то, что случилось.

Николаю хотелось выразить Семену и благодарность за его участие в его деле, и одновременно выразить соболезнование по поводу трагической гибели жены и так и не родившегося ребенка. Но если первое еще было к месту, то второе вряд ли. Зачем бередить душевную рану? Поэтому Стариков тоже молчал, глядя на проносящиеся деревья и села.

Приближался пост ГАИ. Семен неожиданно предложил:

– Хотите проверить качество документов? Удостоверение ФСБ, например?

– Стоит ли рисковать, Семен?

– И это говорит человек, выступивший против целой банды и в одиночку удавивший семерых бандитов? Или вы сомневаетесь в моей работе?

– Не в том дело. Риск, даже минимальный, должен быть оправдан.

– Значит, не будем проверяться? – Семен посмотрел на Николая.

И тот неожиданно согласился:

– Черт с ним. Давай, Семен, дави на гашетку. Но если проколемся, неприятностей не оберемся. За себя я спокоен, мне все равно дорога в бой, а вот себе навредить не боишься?

– После одной, самой страшной в моей жизни, ночи я ничего не боюсь. Правда, отомстить не могу. Не то что вы.

– Понимаю тебя. Кажется, нам пора действовать?

До поста оставалось всего несколько сот метров.

Семен резко нажал на педаль газа и вместо того, чтобы снизить скорость, как того требовали дорожные знаки, увеличил обороты двигателя.

Что тут же зафиксировал радар одного из трех инспекторов. Впрочем, и без радара было видно, что «Волга» либо потеряла управление, либо пошла на прорыв поста. Гаишники втроем вышли на дорогу. Один снял с плеча автомат, передернул затворную раму. Другой дал отмашку жезлом и тут же ушел на обочину. Дальше шутить с инспекторами стало опасно. Семен резко затормозил и остановился.

– А ну выходи, лихач недоделанный, быстро. – Старший наряда, молодой лейтенант, чуть не силком вытащил Семена из машины. – А вы, мужики, давайте сюда пассажира, – приказал он своим подчиненным.

К Николаю подошли двое:

– Ну, ты чего? Не понял приказа? Мухой из салона! – крикнул сержант.

Стариков вышел и спокойно сказал:

– Недолго тебе, сержант, носить погоны. Сначала с людьми научись обращаться, а не тыкать стволом в лицо.

– Что??? Лейтенант, пассажир совсем оборзел.

– Погоди с ним, сначала с водителем разберусь.

Семен передал офицеру ГАИ документы.

Стариков направился было к лейтенанту, но сержант преградил ему путь:

– Стоять. Че, неясно?

– Убери автомат. И уйди с дороги, я буду разговаривать с офицером.

И, отстранив рукой ствол, Николай пошел к лейтенанту.

– Стой. Стрелять буду.

Стариков между тем подошел к старшему наряда:

– Лейтенант, верните документы водителю, я виноват в том, что он превысил скорость.

– За управление машиной ответственность несет водитель, и что вы, собственно, за персона, чтобы вмешиваться в его действия и вести себя вызывающе, не выполняя требования милиции? А ну, предъявить документы.

Николай достал удостоверение личности подполковника ФСБ, развернул:

– Смотрите внимательно. Теперь вам ясно, кто я такой?

Лейтенант подтянулся.

– Извините, товарищ подполковник. Если бы вы следовали в автомобиле своего ведомства, ваши-то номера мы знаем, проблем не возникло бы, но вы…

– Научите своих подчиненных вести себя достойно, а то понавешали автоматов и возомнили. А вы всего лишь автоинспекция… Людей в первую очередь уважать надо, лейтенант, не забывайте об этом.

– Так точно, товарищ подполковник, я проведу с нарядом разъяснительную работу. Надеюсь, дальше поста инцидент не выйдет?

– Считаю, что он исчерпан. В конце концов, мы служим одному делу, и интересы у нас должны быть общие. И машину нашу вы обязаны были остановить. Продолжайте нести службу как положено. Уважительно к людям. Понял меня, сержант?

– Так точно. – Сержант забросил автомат за спину.

Как только отъехали от поста, Семен сказал:

– Быстро вы их на место поставили, особенно этого сопляка сержанта. Откровенно говоря, я огромное удовольствие получил. Не часто гаишники перед кем-нибудь, кроме собственного начальства, оправдываются. Ну и как вам документы?

– Отлично, Семен. Я сразу оценил твою работу. Но почему ты денег не взял?

– А вы на бандитов за деньги идете?

– Это другая тема. И вот что, обращайся ко мне на «ты».

– Не возражаю. Но тема, кстати, одна и та же. Ты хочешь расправиться с теми, кто в свое время убил и мою семью. И за это я должен с тебя взять деньги? Так может поступить только последний негодяй.

– Да, тебя не переубедишь, Сеня, прав был Филиппыч.

– Не переубедишь. Ну, кажется, подъезжаем.

Они остановились у Театра оперы и балета, на стоянке такси, где, к удивлению Николая, многие знали Семена, здоровались с ним, не прогоняли с выгодной стоянки. Может, оттого, что он не калымил, не составлял им конкуренции? Но место он все равно занимал. Николай спросил:

– Почему к тебе так терпимо таксисты относятся? Ведь они готовы драться за место, это их хлеб.

– Я тебе документы сделал?

– Все. Вопросов больше нет. Куда пойдем?

– Дом напротив семиэтажный видишь?

– Ну.

– Вот к нему со двора и подъедем. Поживешь там некоторое время.

– А тут зачем останавливались?

– Друг должен был подъехать, краски подвезти, но что-то его не видно, помогу тебе обосноваться и свяжусь с ним. Узнаю, в чем дело.

Через двадцать минут Николай остался один в большой однокомнатной квартире на третьем этаже дома, как принято говорить, сталинской постройки. Лифт находился посередине подъезда, что делало значительно безопаснее подъем по лестнице, в отличие от стандартных домов, где все на виду сверху донизу. Двери не смотрели друг на друга, поэтому вести наблюдение за входом в соседнюю квартиру практически невозможно. Окно и балкон выходят на Театральную площадь – внизу крыша магазина. До нее пять-шесть метров, если что, можно уйти через балкон. К тому же наличие так называемого «черного» хода тоже важно для его работы. И обстановка. Дорогая, уютная, расслабляющая, в общем, убежище, лучше не придумаешь. А главное – центр, никаких проблем с такси. Вон они, выстроились в ряд. В окно видно.

Стариков еще раз мысленно поблагодарил Филиппыча и его племянника Семена, принципиального, рискового, но беспомощного перед чужой физической силой. Приняв душ, Николай погладил одежду, проверил оружие, прилег отдохнуть. Надо было тщательно отработать план действий, довести его до кондиции, сам Николай созрел давно, и подготовиться к схватке. Главное – выйти на акцию, точно зная, что имеешь целью добиться. И просчитать по максимуму все возможные варианты кардинального изменения обстановки. А для этого нужно время. И оно у майора Старикова есть. Первый удар по главарям банды он должен нанести завтра. И цель определена.

Майор Кузнецов под охраной двух сотрудников милиции, выделенных по его же просьбе управлением, прибыл на свое рабочее место, как обычно, ровно в 8.00.

Накануне вечером у него состоялся разговор с Арнольдом. Тот был изрядно пьян и все же членораздельно излагал свои мысли. Новость, которую он сообщил о провале операции с квартирой и выходом на Старикову, выбила майора из колеи. Он, как никто другой в банде, понял, что произошла катастрофа. Им негласно объявили войну. Настоящую войну. И на стороне противника выступила неизвестная сила, способная уничтожить их преступный синдикат. Что, в принципе, и делает методично, грамотно и успешно.

Ночь Кузнецов провел бессонную, размышляя о том, что теперь ему предпринять. Арнольд с Пастором и, возможно, Крюгером, если тот транспортабелен, навострили лыжи на Кавказ. Ему же предстояло остаться здесь с каким-то отморозком Сивым, которого оставили старшим в развлекательном центре, и остатками банды Пастора, по-прежнему официально осуществляющей официально охранную деятельность. Оставили под присмотром его, Кузнецова. Да все они ему и в столб не уперлись. Умники нашлись, одного майора за дурака держат. Не понимают, что он тоже не пальцем деланный, что именно ему следовало руководить всей организацией. Тогда ничего подобного не произошло бы. А он для них просто продажный мент. Козлы. Но Арнольд ошибается, что им с Пастором – Крюгера скорее всего оставят на местном кладбище – удастся уйти. Они – главная цель мстителей во главе со Стариковым, в чем Кузнецов теперь не сомневался. И наверняка находятся под контролем.

Сейчас бы всем объединиться, выиграть время, подготовиться, привлечь силы со стороны. Деньги на профессиональных наемников у Арнольда есть. Отразить удар, который долго ждать себя не заставит. Поднять шум, чтобы в дело вмешалась милиция с ее мощным карательным аппаратом. И мстителям в городе не останется места. Вот тогда-то и перейти в атаку. Преследовать противника и уничтожить его. А что делает Арнольд? Решает бежать, скрыться. Глупец. Впрочем, для Кузнецова, тоже приговоренного Стариковым к смерти, бегство главарей банды хороший вариант. Они оттянут на себя основные силы противника. У Кузнецова появится шанс скрыться из города. Рапорт об отпуске лежит у генерала, и Гришаков обещал его подписать. Новый «Ниссан» ждет его на одной из стоянок, купленный верным помощником, старшиной, который должен был обеспечить устранение Стариковой в больнице. А за службу свою и молчание ему перейдет в собственность «десятка» Кузнецова. Останется дождаться четверга, когда из города сдернет Арнольд со своими псами, и тоже уйти, но в противоположную сторону. Из отпуска майор милиции уже не вернется. Его давно приглашал в Питер старый университетский друг на должность начальника службы безопасности солидного коммерческого банка, соучредителем, а по существу, хозяином которого он и являлся. Друг в Северной столице крупная фигура. Сумел-таки выйти в люди, но и Кузнецова не забыл. Придется немного изменить внешность, слепить другие документы. Эдуард, друг Кузнецова, знает о его проблемах и поможет. А в УВД города придет сообщение о безвременной кончине майора Кузнецова, захороненного на родине, согласно воле последнего.

Вениамин Кузнецов перестанет существовать.

Вместо него начнет новую, обеспеченную жизнь другой человек. Ну, а потом можно и на Стариковых и их друзей организовать охоту. И пошли к черту все эти арнольды, пасторы, крюгеры вместе со своей наркотой.

Лишь под утро Кузнецов забылся тревожным сном.

Проснулся разбитым, раздраженным. Прибыл на работу в сопровождении милицейской и бандитской охраны, следовавшей за ним по пятам от самого дома. Менты, доставив объект к месту назначения, убыли на отдых. Бандиты, сменившись, остались пасти его. У них караул круглосуточный. Будто эти два отморозка в «девятке» смогут что-то сделать против «профи», случись им сойтись в схватке. Лягут в первые же секунды. Ну и хрен с ними. Главное, что сейчас волновало Кузнецова, это дождаться четверга. Завтра он подпишет рапорт, оформит отпуск, и завтра его уже не будет здесь. Если, даст бог, ничего не случится. Пока опасности майор-оборотень не чувствовал, только тревогу. Но она была объяснима, опасности нет, ее он не ощущал, хотя была она от него менее чем в ста метрах.

Кузнецов взял со стола бумаги, рассеянно полистал. Сегодня вышел на работу его начальник и все свои дела сбросил заместителю. Сам же, по информации референта, собрался с Гришаней на обед в кабак «Обруч». Следовательно, до завтрашнего утра ни того ни другого в управлении не будет. Можно ни хрена не делать. Он заказал секретарю кофе, достал из шкафа пузатую бутылку бренди, выпил рюмку. Запил кофе. Взглянул на часы. 9.00. Рабочий день начался. Быстрее бы закончился. Главный враг Кузнецова – время.

Он выпил еще рюмку, откинулся в кресле.

В 9.30 в управление зашел элегантно одетый мужчина в затемненных очках, с кейсом и печаткой на безымянном пальце левой руки.

На входе мужчину остановили два сержанта.

– Извините, у вас повестка?

– Ну, во-первых, здравствуйте.

– Здравствуйте, – ответили сержанты.

– Во-вторых, никакой повестки у меня нет и быть не может. Просто хочу повидать одного офицера вашего славного департамента, если, конечно, он на месте.

Вел себя мужчина непринужденно, словно был здесь своим человеком. Сержант позвонил по внутреннему телефону дежурному по управлению:

– Товарищ майор, здесь гражданин один к нашему сотруднику прибыл. Нет. Не проверяли, без повестки, нет, не говорил. Детектор? Понял.

Сержант положил трубку.

– Извините, гражданин. Кто из сотрудников вам нужен?

– Ну хватит, сержант, поиграли, и достаточно. Я – подполковник ФСБ, вот мое удостоверение, не надо никакого детектора. Естественно, у меня при себе табельное оружие, кейс свой на досмотр предъявлять не буду. Где ваш дежурный?

Милиционеры были немного обескуражены начальственным тоном мужчины в белом плаще с дорогой печаткой на пальце.

– Дежурный находится прямо по коридору справа, но, извините, товарищ подполковник, я обязан доложить ему о вас.

– А вы разве этого не сделали несколькими минутами раньше?

И, не дожидаясь действия охраны, Николай Стариков пошел по коридору.

Сержант быстро схватился за трубку телефона.

Дежурный майор вышел встречать Старикова:

– Здравия желаю, товарищ подполковник, разрешите узнать цель вашего визита к нам?

– Здравствуйте, майор. Но зачем так официально?

– Служба.

– А… Ну тогда понятно. Удостоверение предъявить?

– Желательно бы.

– Ради бога. Прошу. – Стариков протянул документ дежурному.

Майор внимательно осмотрел удостоверение. Перед ним был не их областной гэбист, а начальник отдела центрального аппарата Службы. Московский чин. И немалый. Начальник отдела на Лубянке – это фигура. Вернул документ Старикову. Спросил:

– Кого бы вы хотели видеть?

– Майора Веню Кузнецова, борца с наркомафией.

– Вы знакомы?

– Иначе я не позволил бы себе называть его Веней.

– Люди разные бывают.

– Майор, я могу увидеть Кузнецова?

– Да, конечно, сейчас позвоню, узнаю, на месте ли он?

– Хорошо. Только давайте договоримся. Не говорите Вене, кто к нему пришел. Пусть это будет для него сюрпризом. Мы не виделись лет пять. Понимаете? – Николай подмигнул майору.

– Понимаю. Сделаем все, как надо.

– И еще, у вас тут с режимом как? Может он покинуть управление или обязан отсидеть рабочий день от звонка до звонка?

– Захочет – сможет.

– Вопросов больше нет.

Майор набрал номер внутренней связи.

– Кузнецов? Ты на месте? Это Голодько, дежурный. Ты у себя минут пять будешь? Да нет, ничего, хочу с тобой об одном деле поговорить. Времени много не отниму, да и нет его у меня, сам понимаешь, служба. Ну, я поднимаюсь.

И обращаясь к Старикову:

– Ну как, пойдет?

– Лучше не придумаешь. Только начальству о моем визите докладывать не надо. Я же не по делу. А то начнутся расспросы, так до вечера и просидим здесь вместо уютного кабачка. Договорились, майор? Пузырь коньяка за мной. Кузнецов и передаст.

– Договорились.

– Ну, спасибо. Если возникнут проблемы со службой, через Веню свяжись со мной, помогу. Хороший ты человек, майор, с понятием. Ну все, я пошел.

Дежурный проводил взглядом мужчину в модном плаще. Подумал – служат же люди, и власть имеют, и «бабки». На этом гэбисте прикида тысяч на пятьдесят. Хотя, может, им выдают такие шмотки вместо формы для понта? Кто знает? Нам бы так.

А Николай пошел к лестнице, левой рукой, несущей кейс, поддерживая пистолет-пулемет «клин», невидимый под широкими полами модного плаща. И никому – ни дежурному по управлению, ни милиционерам на входе – не пришло в голову сличить образ «подполковника ФСБ» с фотографией, правда плохенькой, Николая Старикова, разыскиваемого милицией, которая висела третьей во втором ряду большой доски в дежурке.

Майор Кузнецов после звонка дежурного подошел к окну, закурил.

По стеклу заискрились первые мелкие капли дождя.

«Опять дождь, – подумал майор, – только вчера машину вымыл, и на тебе. И что это вдруг Голодько понадобилось?»

Дело какое-то, говорит. Наверняка кто-нибудь из детишек знакомых родителей попал с наркотой, хотят замять дело. К Кузнецову по таким вопросам нередко обращались сослуживцы. Одним помогал, другим – не мог.

Дверь в кабинет открылась.

Кузнецов обернулся.

Вместо Голодько на пороге стоял незнакомый хорошо одетый мужчина, в распахнутом белом плаще, его лицо показалось Кузнецову знакомым.

– Кто вы? И что сие вторжение означает? – строго спросил Кузнецов.

– Я – Стариков. Бывший майор бывшего спецназа, которого ты, подонок, после моего звонка о наркотиках вычислил и сдал бандитам. Ты один из тех, кто убил мою семью.

Кузнецов похолодел, его била дрожь. В голове мелькнуло: это конец. Майор шагнул к столу.

– Стоять, – приказал Стариков, достав из кейса «клин». – Тебе знакома эта игрушка? 1200 выстрелов в минуту. Десять секунд, и двадцать «макаровских» пуль разорвут твое поганое тело.

Кузнецов вернулся к окну. Ему казалось, что все это происходит не с ним.

Стариков закрыл дверь, подошел к майору.

– Оружие?

– В верхнем ящике стола.

– Встань к стене, подними руки. Ты знаешь, что решения я принимаю мгновенно, дернешься – и распотрошу тебя. Предупреждаю.

Кузнецов молча выполнил требования Старикова.

Николай обыскал майора. Оружия при нем не оказалось.

Стариков прошел к столу, не сводя с Кузнецова пистолета, выдвинул верхний ящик, бросил табельный «ПМ» на стол, проверил остальные ящики, кроме бумаг, ничего. Открыл сейф, не осматривая, закрыл. Ключ от сейфа и пистолет положил в карман плаща.

– Вернись к столу.

Майор милиции выполнил требование Николая.

Глава 2

– Ну а теперь слушай меня внимательно. Сейчас мы выходим из управления во двор. Друзья детства, счастливые и радостные. Улыбку на морду не забудь надеть. Там берешь служебную машину, не свою – оперативную. Едем до ТЮЗа. Там машину отпустишь. Что делать дальше, я скажу, когда прибудем на место. Ты все понял?

Кузнецов окончательно пришел в себя, и в его голосе появилась твердость.

– Ошибаешься, Стариков, я никуда не пойду. Знаю, ты убьешь меня в любом случае. Так пусть это свершится здесь. И погибнем мы вместе. Отсюда тебе далеко не уйти. Убивай, но учти, что твою семью я пальцем не тронул. И Арнольду советовал не делать этого. Даже тебя не убивать. Есть другие методы воздействия, – лгал Кузнецов. Стариков это понимал, однако делал вид, что верит подонку. – А теперь стреляй и попробуй скрыться. Сомневаюсь, что это тебе удастся.

– Ты неплохо держишься, майор. Молодец. Только одного не можешь понять. Если бы я принял окончательное решение тебя убрать, ты бы уже сейчас лежал в морге. Никакая охрана не помогла бы. И ты это знаешь.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что у меня есть шанс остаться в живых?

– Мизерный, майор, но есть. При соблюдении некоторых условий, о которых узнаешь, когда мы выйдем отсюда.

– Я не верю тебе.

– Ну что ж, вижу – ты не трус, но и не так умен, как я думал.

Стариков закрепил на «клине» глушитель. Навел ствол на Кузнецова.

– Итак, майор. Либо мы вместе выходим отсюда, либо я стреляю. Считаю до одного, раз…

– Постой, – не выдержал майор. – Опусти пушку. Я пойду с тобой.

– Вот так-то лучше.

Стариков снял с оружия глушитель.

– Вперед, майор, во двор. И не вздумай что-нибудь выкинуть. Такие номера со мной не проходят.

Кузнецов молча оделся, открыл кабинет, вышел вместе с Николаем. В конце коридора маячил дежурный.

– Голодько, – крикнул Кузнецов, и тут же ствол пистолета-пулемета уперся ему в позвоночник.

– Не дури, майор, – тихо произнес Николай.

– Я, – ответил Голодько, направляясь к «друзьям». – Что за дела, Вениамин?

– Мне с другом отъехать надо, долго не виделись, сам понимаешь, но я не хочу, чтобы начальство узнало об этом.

– Да начальство наше само на парах.

– Неважно. Резервная машина на месте?

– На месте.

– Я ее на время возьму? Через полчаса она вернется, а в случае чего, возьмешь мою. Если начальство обо мне спросит, я где-то тут, то ли в лаборатории, то ли в архиве, но в управлении, договорились?

– Нет вопросов, – не поняв подобной рокировки, ответил дежурный майор.

Замначальника ОБНОНа продолжил:

– Так ты, Голодько, отдай водителю соответствующее распоряжение, пока мы во двор выйдем.

– Сделаю! Виталий Владимирович, – обратился дежурный к Старикову. – Не забудьте про свое обещание.

– Ну что ты, майор. Мое слово – закон. Идем, Веня.

– Идем, Виталик.

Кузнецов со Стариковым вышли на улицу, к стоящему у входа «УАЗу». К нему же буквально через минуту подбежал младший сержант.

– Куда едем, товарищ майор?

– К ТЮЗу. Там оставишь нас и обратно сюда.

Тут из двери выскочил Голодько. Николай напрягся. Дежурный, запыхавшись, произнес:

– Ух. Совсем забыл, Кузнецов. С охраной твоей что делать?

– Пусть отдыхают. Сегодня меня есть кому охранять.

– А, ну да, конечно. Понял, я тогда придержу ребят в резерве.

– Делай что хочешь. Мы исчезаем.

– Счастливо, Веня.

– Спасибо.

Кузнецов первым, Николай следом взобрались на высокое заднее сиденье милицейской машины.

– Ну что, тронулись? – спросил водитель скорее по привычке и сам себе ответил: – С богом.

Через пятнадцать минут младший сержант высадил пассажиров у Театра юного зрителя. Тут же, на площади, лихо развернулся, включив сирену вместе с мигалками, и помчался обратно в управление, не обращая никакого внимания на сигналы светофоров центральной улицы города.

– Ну и куда теперь? – спросил Кузнецов.

– Лови такси – и в ЦПКО. Там найдем место для продолжения беседы.

Кузнецову почти сразу удалось поймать такси. Вскоре они устроились на удобной, свежевыкрашенной лавке крайней аллеи Центрального парка культуры и отдыха, укрытой от посторонних взглядов густыми зарослями акации. Вечером это было излюбленное место сексуально озабоченных пар и алкашей, судя по нескольким использованным презервативам и изрядному количеству пивных, винных и водочных пробок возле каменной урны.

– Слушаю тебя, Стариков.

– Нет, майор, слушать буду я, а ты говорить. Много и подробно. И не только говорить!

Николай открыл кейс, достал небольшую пачку стандартной бумаги и диктофон. Закрыв, бросил «дипломат» на руки Кузнецову.

– Вот тебе диктофон и бумага, ручка, надеюсь, у тебя имеется. Ты рассказываешь все, что знаешь о связке Арнольд – Крюгер. Чем занимались в своем развлекательном центре? Дискотеки и проститутки-малолетки меня не интересуют, я имею в виду наркотики. Кто выступил инициатором уничтожения моей семьи? Имена и погоняла исполнителей на даче, оставшихся в живых и напавших на сестру. Их постоянное местонахождение. В общем, тебе понятно, чего я хочу от тебя. Да, не забудь рассказать о собственном участии в преступлении и той роли, которую играл в группировке. Рассказываешь в диктофон и сказанное излагаешь на бумаге. Врать или выгораживать себя не советую. Я все тщательно проверю. Только чистосердечным признанием ты сможешь спасти свою жизнь.

– Интересно, каким образом ты проверишь мои показания?

– Потом узнаешь, не теряй времени, начинай исповедь, майор.

Когда Кузнецов закончил и передал Старикову диктофон с шестью мелко исписанными листами, Николай задумался. Затем проговорил:

– Значит, Костик оказался прав? Наркота действительно шла в город?

– Да, – ответил Кузнецов. – За это Арнольд приказал Крюгеру убить пацана.

– Ладно, Кузнецов. Если все, что ты рассказал, – правда, жить будешь, но из ментовки и города уберешься навсегда. Если же хоть в малом солгал – умрешь. А теперь давай руку.

– Что? – переспросил мент.

– Руку, говорю, протяни.

– Зачем?

– Протяни. Или я заставлю тебя силой.

Пожав плечами, Кузнецов протянул руку. Николай тут же ввел ему шприц-тюбик с сильно и быстро действующим снотворным «Удар».

Майор закатил глаза, уронил голову на грудь и уснул крепким, наркотическим сном.

Николай положил «клин», диктофон и исписанные листы в кейс, достал сотовый.

– Семен? Не узнал? Это подполковник ФСБ Карелин.

– Здравствуй, Николай. Рад тебя слышать. Какие-нибудь проблемы?

– Мне, Сень, нужна помощь с тачкой.

– Когда и куда подъехать?

– Вот это военный подход к делу. Подъезжай к ЦПКО по улице Добролюбова, знаешь такую?

– Знаю, конечно.

– Остановишься напротив искореженной телефонной будки, где в ограде парка пролом, представляешь местность?

– Примерно.

– Зайди в парк, обозначь себя. Остальное при встрече. Жду, Семен. Если можешь, поторопись.

– Уже выезжаю.

Отключив связь, Николай закурил.

Кузнецов сбросил ему массу ценной информации. Нужно ее систематизировать и использовать в своих целях. На данный момент очень важно, что Крюгер как минимум до среды останется в доме врача Германа. С ним можно повременить. А вот сбежавший Седой может испариться из своей берлоги. В любой момент. Но пока он там. Не повезло мерзавцу. Даже Кузнецову известно его местонахождение. Да, хитер, мент, ничего не скажешь. И в ОБНОНе служил, и на бандитов работал, на них же и досье собирал. Чтобы обезопасить себя? Или при случае шантажировать наркодельцов? Впрочем, не все ли равно. Главное, он получил адреса объектов, подлежащих ликвидации, и может действовать не вслепую, а целенаправленно, планомерно.

Николай выбросил окурок и услышал звук подъехавшего автомобиля.

– Николай, Коля!

Стариков вышел из-за дерева, махнул Семену рукой. Тот подошел.

– Пройдем на аллею, – сказал Николай. – Там тип один спит. Надо бы его в поселок доставить.

– Ого.

Семен увидел человека в форме майора милиции, спросил:

– И он бандит?

– Хуже. Этот мент работал на бандитов, входил в их руководство. Оборотень, одним словом.

– Да? Никогда бы не подумал.

– Не будем терять время, Сеня, так везем его в поселок?

– Без проблем, но как-то в голове не укладывается, офицер милиции – и вдруг бандит.

– Как видишь, бывает и такое.

Стариков одной рукой взял кейс, другой подхватил Кузнецова и вместе с Семеном волоком потащил его к «Волге». Кузнецова бросили на заднее сиденье и уже через час въехали в дачный поселок.

У дома Филиппыча остановились. Дед вышел на улицу.

– Привет. Чегой-то вы явились, не предупредив? Аль забыли что?

– Дела, дед, – ответил Стариков. – Как тут, Филиппыч, чисто?

– Насчет чего? – не понял старик.

– Народ на дачах есть?

– Не, не видал никого. Бродил тут поутру один, я его давно знаю. Он в деревне обретается. А сюда приходит по домам прошвырнуться. Стащить, что плохо лежит. Тем и кормится, но он безвредный и глухонемой, боле никого не было. У вас-то что за дела?

– Да надо одного козла на сутки где-нибудь закрыть покрепче, – ответил Николай. – Так, чтобы не сбежал. У меня подвал хороший, но пожарище, место ненадежное. У тебя, дед, вариантов нет?

– А этот тип меня не увидит? А то сожгут потом живьем бандюки за своего товарища.

– Не увидит, – успокоил деда Стариков, – я об этом позаботился. Пока он спит, надо его в погреб засунуть. А потом вывезти отсюда. Он даже не поймет, где был. Да и не до этого ему будет.

– Ну, раз так, отнесем его в дом к сестре. У нее погреб бетонный и труба посередине, привязать его можно от греха подальше.

– Давай, Сеня, подъезжай к дому.

В погребе Стариков прицепил Кузнецова наручниками к трубе, поднял лестницу, на замок закрыл лаз.

– Ну вот и порядок. А теперь, Семен, давай в обратку, на Театральную площадь.

– Тебе ничего не надо, Филиппыч? – спросил племянник. – А то подвезу в следующий раз.

– Езжай. Все у меня есть.

– Может, тебе, дед, в город на время перебраться? – предложил Николай. – А то будешь за дачей сестры следить, покоя себе не давать.

– Ничего. Обойдусь без города. А следить, само собой, буду. Ты мне только вот что скажи, Коля, почему этот мужик в милицейской форме? Снял с кого? Или муляж?

– Нет, Филиппыч, этот мужик действующий майор милиции. Это ему я звонил насчет наркоты, помнишь, рассказывал?

– Помню.

– Вот он меня и сдал бандитам. С него все и началось.

– Короче, конец ему?

– Пока не знаю. Но долго такие оборотни не живут в любом случае. Жизнью доказано. Ну все, поехали мы. На днях буду. Или один, или с Семеном, если тот согласится.

– Коль? Ну, что за разговоры? – подал голос Семен. – Считай, что я у тебя на службе.

– Не боишься? Хотя, извини, ты уже отвечал на этот вопрос.

– Ничего. Я, как помогать тебе стал, словно заново родился. Ты уж не отказывайся от меня, а я…

– Понял тебя, Сеня. Не надо ничего говорить. И так ясно. ЭТО с тобой когда-нибудь должно было произойти. Не может мужчина постоянно жить в страхе. На смену страху приходят сила, отвага, желание драться, мстить врагам. Ну что, едем?

– Едем, – ответил Семен.

Белая «Волга» помчалась в сторону города.

Пастор вышел на связь с Хакимом, подпольной химической лабораторией, находящейся в глубине Кавказских гор, недалеко от чеченского селения Каблак. Там производилось синтетическое снадобье, которым травили клиентов владельцы развлекательного центра, оттуда и ждали партию наркотиков, о которой совершенно случайно узнал Стариков.

– Хаким? Ассалам аллейкум, дорогой.

– Ва аллейкюм ассолом, брат, как дела?

– Ай, как тебе сказать? Могло быть лучше.

– Что-то случилось, Пастор?

– Да, возникли проблемы.

– Проблемы? Серьезные, с чем они связаны?

– Один шакал пронюхал о прибытии последней партии наркоты в город и слил информацию в ментовку. Хорошо, на нашего человека напоролся, а то бы не избежать беды. Мы его, конечно, взяли за жопу вместе с семьей. Баб его кончили, а сам он сумел уйти и теперь доставляет нам массу хлопот.

– Товар, надеюсь, не пострадал?

– С ним – порядок.

– Слава Аллаху. Что думаете делать?

– Арнольд решил, что тебе следует отменить запланированную ближайшую поездку, мы сами к тебе приедем. Встречай нас на месте перегруза товара в пятницу, после обеда.

– «Дурь» сбросили?

– Нет. Придется отдать ее Дракону в Ростове. Он согласился взять. Арнольд говорил с ним. Потеряем, правда, в «бобах», но немного.

– Плохо это, Пастор.

– Кто бы спорил.

– Почему вы не можете справиться с каким-то мужиком? Вот что мне непонятно.

– Он действует не один, к тому же служил в спецназе, разведчик, старший офицер, не одну войну прошел. И друзья его «профи».

– Значит, это гяур, братьев наших убивал?

– Да, в Чечне майор поработал на славу, насколько мне известно. И здесь мы уже потеряли пятнадцать человек, пытаясь выйти на него.

– Вот как? Ай, тварь. Ничего, придет время, я ему лично голову отрежу, собаке. Ему и всей его стае шакалов. Сам на охоту в город отправлюсь со своими наемниками, землю перед смертью жрать заставлю, матерью клянусь.

– Не кипятись, Хаким. Придет время, отрежешь. А пока давай окончательно договоримся. Резвана еще не выслал к нам?

– Ночью должен был выехать.

– Останови его.

– Теперь конечно. Жалко, что так получилось. У Резвана тут родственник, Салех, в полевых командирах у Масхадова служит. Взял где-то пленных русских солдат. Предлагает купить по сходной цене. Оптом.

– Сколько человек?

– Пятнадцать рыл, но Резван говорит, что Салех может доставить и больше.

– Они нам нужны?

– Нужны. Старый материал приходит в негодность. От одного укола дохнут. Еще недели две, и препарат не на ком будет проверять. Рабы нужны.

– И сколько этот Салех за штуку просит?

– Пять тысяч.

– Хм. Цена хорошая. Пусть Резван начинает торг с пятидесяти кусков за всех.

– Такой сикиш не проканает, Пастор. Я Салеха знаю. Меньше чем за семьдесят не отдаст. Лучше порежет.

– Хорошо. Предлагайте пятьдесят, за семьдесят возьмем, но рабов сами отберем. Пусть больше приводит.

– Ты с Арнольдом советоваться не будешь?

– Ему сейчас не до этого.

– Запил?

– Начинает. Надо его быстрей в горы доставить, пока «белочку» не поймал. Тогда наделает делов, ты его знаешь.

– В пятницу буду ждать вас у Гореловки, на стоянке грузовых машин.

– Понял тебя.

– Как насчет оплаты охране и закупки сырца?

– Деньги привезем. На все хватит.

– При подъезде к Гореловке сигнал подай.

– Подам, до встречи, Хаким.

– До встречи. За Арнольдом присматривай. Привезешь его ко мне, быстро на ноги поставим. И подумаем, что делать будем. Удачи тебе, брат.

– Взаимно, дорогой.

Полуянов, получив эту информацию, сразу же передал ее в Центр, генералу Борисову. Тот вызвал на связь подполковника:

– Этого, Вадим, я и ждал. Значит, все-таки химическая лаборатория. И использование людей в качестве подопытного материала? Ясно. Это уже дела Службы. Посему слушай приказ: Арнольда и Пастора не трогать, пусть уходят. Возьмем всю шоблу при встрече. Ну и о пленных подумаем. Ребят нам придется вытаскивать.

– Вытащим, Феликс.

– Не сомневаюсь. Но слушай дальше: как только Арнольд переберется к Пастору, все внимание на усадьбу последнего. Акцию ликвидации разрешаю лишь в отношении Крюгера и нелегальной лечебницы. Но так, чтобы не пострадало главное дело. Необходимо узнать время и маршрут ухода бандитов из города. Точно зафиксировать время их выхода из усадьбы, силы и порядок сопровождения, техническое оснащение и вооружение. Дата, определенная в разговоре Пастора с Хакимом, вполне может быть условной. Мы не знаем, шифруются ли преступники? Так что пятницей может быть и четверг и суббота. Или какой-нибудь другой день. Поэтому контроль над главарями наркокартеля установить тотальный, используя все имеющиеся у вас средства. Не забывай, Вадим, неожиданно может объявиться твой друг и сорвать замысел не только противника, но и наш. Его нельзя подпустить к усадьбе Пастора.

– Что делать с Кузнецовым?

– Это не твой объект. Как и майор Березкин с женой. Твои – Арнольд и Пастор. За их жизни ты отвечаешь головой. Самодеятельность прекратить. Служба начинает операцию под кодовым названием «Ответный удар». По выявлению и уничтожению химической лаборатории и преступной группировки, осуществляющей подпольное производство, транзит и реализацию синтетического наркотического средства, с выполнением побочных задач. Ты меня хорошо понял, Вадим?

– Так точно, товарищ генерал.

– Отлично. Вопросы есть?

– Два. Первый, как там Лиля?

– Почти здорова, думаю привлечь ее к работе в госпитале.

– Прекрасная идея.

– Значит, осуществим ее. Давай второй вопрос.

– Пастор в разговоре с Хакимом упоминал некоего Дракона из Ростова. Именно ему бандиты хотят столкнуть наркоту.

– Понял тебя, отвечаю: есть такой деятель местного масштаба, раньше с наркотиками не связывался, по крайней мере, от резидента региона сигналов по нему не поступало. Сейчас, видимо, клюнул на легкий заработок и попал в поле зрения наших ребят в Ростове. Будем брать с поличным. Что еще?

– Все. Задача ясна, выполняю работу по Арнольду и Пастору.

– Удачной охоты, Вадим.

– Просьба, Феликс.

– Давай.

– Привет Лиле.

– Вернешься, узнаешь, сколько приветов я ей передал от тебя.

– Спасибо, генерал.

– Не за что. Работай, подполковник.

Вечером того же дня Николай Стариков направился в развлекательный центр. Там находился ключ к лежбищу Седого. И «ключ» этот звали Зойкой. Ее с сестрой и таскал к себе на «конспиративную» квартиру бандит. По информации Кузнецова, Седой больше западал на младшую, пятнадцатилетнюю Зойку. Только через нее Стариков имел шанс попасть в берлогу преступника. Выманить Седого из хаты другим способом сложно. Можно, конечно, рвануть гранатой дверь, но это опасно. Бандит, оставшись в живых, может встретить незваного гостя огнем своего оружия. Бой может затянуться и «спалить» обоих. ОМОН быстро явится на такое представление. Неизвестно также, не повлечет ли взрыв мощной «Ф-1» разрушений несущих конструкций здания. В этом Николай разбирался слабо, поэтому лучше не рисковать. А то еще завалит дом с жильцами, и сам погибнет. Следовательно, надо действовать через малолетнюю проститутку. Но как вытащить ее из центра? Кузнецов сказал, что малолеткам грозит жесточайшее наказание за любое непослушание. А выходить из здания центра проституткам категорически запрещено. Можно снять ее, вырубить и вытащить через окно, но для этого опять-таки надо попасть в номер первого этажа, да и охрана может заметить, когда он потащит девицу от здания. Нет, этот вариант отпадает. Нужен другой, но какой? Стоп. А что, если разыграть карту пьяного офицера ФСБ? Прибывшего из столицы, нажравшегося и решившего развлечься на стороне? Пьяный всегда ведет себя вызывающе, тем более гэбэшная «шишка» из Москвы. Такой не потерпит никаких возражений и на все запреты забьет хрен с прибором. Это решение. Искать другого просто нет времени. Николай зашел в рюмочную, принял сто пятьдесят грамм водки и направился к развлекательному центру.

Одетый в шикарный костюм, Николай, покачиваясь, прошел мимо толпящейся молодежи. Не дойдя до лестницы, где расположились два охранника, остановился. Закурил сигару, сверкнув драгоценным камнем перстня, и крикнул охранникам:

– Эй, служивые. Подойдите ко мне.

– Чего? – удивленные столь пренебрежительным отношением к собственным персонам, в один голос спросили охранники.

– Уши заложило? Подойдите, говорю. Кто-нибудь один.

Качки, не веря своим ушам, переглянулись. Однако повелительный тон необычного посетителя возымел свое действие. Один из качков медленно спустился к Старикову. Тот не дал ему рта раскрыть:

– Слушай меня, парень, кто тут у вас по блядям старший?

– А тебе не кажется, мужик, что ты ведешь себя по-хамски?

На этот раз удивление изобразил Стариков, осмотрелся вокруг и спросил:

– Это с тобой, что ли?

– А хотя бы и со мной.

– Дерьмо ты еще поросячье, чтобы с тобой говорить иначе. Ты не понял вопроса?

– Может, тебя огреть дубинкой, мужик?

– Согласен, в обмен на пулю в живот.

Только сейчас охранник заметил в кармане пиджака незнакомца пистолет, нацеленный ему прямо в солнечное сплетение.

– Ну что, обменяемся любезностями, придурок?

Качок не знал, что делать. Он стоял, завороженно глядя на зрачок боевого ствола.

– Эй, отморозок, – обратился к нему Стариков. – Тебя, случаем, не столбняк хватил?

Парень встряхнулся, спросил:

– Что вы хотели?

– А ты не помнишь? У тебя точно с чердаком непорядок. Кто здесь, спрашиваю, старший по проституткам? – повысил голос Николай.

– Здесь нет проституток, могу дать телефон девочек по вызовам.

– Засунь себе его в задницу, ты начинаешь мне надоедать, парень, а это для тебя чревато. Пошевели мозгами, если, конечно, не забыл их дома.

– Я вам точно говорю, проституток специально в центре нет, а девок вон сколько вокруг, снимайте любую. Они не откажут. Особенно такому, как вы.

С лестницы раздался голос второго охранника:

– Юр? Чего у тебя там?

– Ничего, – ответил за качка Николай, – неси службу, у нас свой базар. Так ты, Юра, значит, советуешь мне любую снять? А мне любая не нужна, понял? Я ищу Зойку, что обретается в вашем поросятнике. Или не знаешь такую?

– Вы можете подождать минут десять? Мне отойти надо.

– Диарея, что ли, пробила при виде ствола? Ну иди. Только без сутенера или Зойки не возвращайся, не зли меня. А то пожалеешь. Пшел.

Стариков отвернулся, продолжая полыхать сигарой.

А этот парень насчет девиц прав. На Николая похотливо пялилась не одна малолетка.

Он хотел посмотреть на наручные часы, но не успел. Двери центра распахнулись, и появилась троица самоуверенных типов, вооруженных явно не дубинками.

Троица вплотную подошла к Старикову.

Средний, он же старший, спросил:

– Кто ты такой и чего хочешь?

– Ну-ну, – протянул Николай, – вижу, тут и начальники не лучше своих тупых подчиненных. Кто же так разговаривает с незнакомым человеком? А ну отойдем в сторонку, три богатыря.

Николай прошел на более освещенную площадку.

Троица, переглянувшись, прошла следом.

Стариков спросил:

– Кто среди вас старший?

– Ну я, – ответил средний, – дальше что?

– Тебе передали, что я хочу видеть Зойку?

– Мне такая девица неизвестна, дальше?

– А дальше, болван, яйца не пускают. Я смотрю, по-хорошему нам не договориться. Ну тогда так. Ствол я не трогаю, не дергайтесь, вот сотовый, видишь, старшой?

Старший молчал, хмуро и зло глядя на незнакомца.

– Молчишь? Ну, как хочешь. Вот тебе мобильник, а вот небольшая корочка, читать в детстве научили? Или ты в школе все больше по коридорам да сортирам кочевал?

Николай, не дожидаясь ответа, раскрыл перед носом старшего удостоверение подполковника ФСБ.

– Понял, что за документ?

Старший опешил. Стариков же продолжал:

– Я сейчас наберу один номерок, и через полчаса максимум в этом вашем борделе проведут такой шмон, что тебе и во сне не снилось. И не дай бог ребята в масках найдут хоть один косячок или парочку в номерах. Лавочку эту прикроют до особого распоряжения из Москвы, моего распоряжения, урод. А мы с тобой еще побеседуем в одном уютном подвале. После чего твой хозяин такой штраф заплатит, что башку тебе открутит, это уже точно. Его фамилия, если мне память не изменяет, Лисицын? Ты этого, дурак, хочешь?

Старшего словно подменили, в голосе появились подобострастные нотки.

– Нет, конечно, извините, я же не знал, да и охрана не знала, вы бы сразу представились.

– Ну ты, козел, еще поучи меня. Хотел по-тихому развлечься, так нет, эти балбесы не дали. Весь кайф сломали, скоты. Ну я вам сейчас устрою ночь перед Рождеством.

– Извините еще раз. Давайте как-нибудь уладим скандал, который никому не нужен, а то, что вы офицер безопасности, никто не знает, правда, братва?

Сопровождающие старшего типы согласно закивали черепами:

– Никто ничего не видел. Поговорили, и все.

– Ладно, проехали. Фамилия? – спросил Николай у старшего.

– Сивов Дмитрий.

– Паспорт с собой?

– Да.

– Давай сюда.

Стариков посмотрел паспорт:

– Ну смотри, Сивов, если хоть одна «б» узнает, что я здесь был, тебе лично – мандец, и очень быстро, усвоил?

– Какой базар, гражданин начальник?

– Я предупредил, а мы в Конторе шуток не понимаем и не прощаем. Я тебя спрашивал о Зойке?

– Да.

– Приведи ее сюда, эту ночь она проведет со мной. Оплату гарантирую.

– Да какая оплата, гражданин начальник? О чем вы? Один вопрос можно?

– Давай быстрее.

– Вы раньше уже с ней спали?

– Нет. А в чем дело?

– Я бы мог посоветовать вам лучший и более свежий вариант.

– Нет. Раз я сказал – Зойку, значит, Зойку, ну а если она разочарует меня, ответит мой друг, посоветовавший ее. Он ее снимал как-то. К тебе претензий не будет.

– Вам в номере стол накрывать? Или достаточно шампанского?

– Чего? Неужели ты думаешь, я здесь развлекаться буду? До утра Зойка поедет со мной.

– Извините, но это не принято.

– Опять за старое?

– Это не моя прихоть.

– А мне плевать, давай-ка сюда номер своего хозяина. Я с ним быстро договорюсь. Ну?

– Хорошо, хорошо. Не горячитесь. Во сколько вернется девушка?

– Как надоест, не позднее шести утра. В это время я должен покинуть город. И не ссы ты, Сивый. Лучше «бабки» возьми.

Стариков вложил в карман пиджака Сивого триста долларов.

– Быстренько приготовь девицу, помой, приодень, с ней я сам рассчитаюсь. Ее деньги не трогать. Мне теперь часто придется посещать ваш городишко, проверю, если ободрал путану, яйца отстрелю. Времени тебе – двадцать минут. Такси к подъезду, я без тачки сегодня. Да, прикажи, чтобы фужер хорошего вина принесли, в горле пересохло, пока с вами бакланил. Иди.

– Сейчас все сделаем.

Сивый быстро зашел в здание, отдав соответствующие распоряжения подчиненным. Прошел в кабинет начальника охраны. Набрал номер телефона Арнольда. Тот ответил не сразу:

– Ну?

Сивый понял, что хозяин пьян, отключил связь и набрал номер Пастора.

– Кугман слушает.

– Это Сивый, из центра.

– Дальше что?

– Здесь какой-то пьяный подполковник ФСБ из Москвы требует малолетку с собой. Наезжает, грозит устроить шмон, закрыть дискотеку.

– Он точно из ФСБ?

– Точняк. Лично удостоверение смотрел. Начальник отдела какого-то там Главного управления.

– Значит, столичный мусор?

– Выходит, так. Грозится всю местную ментовку на уши поднять. Хозяина требует.

– Он пьяный?

– Под шофе, но на ногах стоит. Что делать-то? Малолетку обещал к шести утра отпустить, тогда же он, по его словам, уезжает из города, но говорит, что теперь часто будет нас наведывать.

– Ему любая проститутка нужна?

– В том-то и дело, что нет. Зойку ему подавай.

– Он ее знал раньше?

– Говорит, друг ее посоветовал, сам не пробовал.

– Так. Ты вот что, Сивый, Зойку ему отдай, хрен его знает, что за тип этот гэбист, может, понтуется, а может, и шишка, в натуре. Просто расслабиться захотел в командировке, втайне от семьи и начальства. Что у него за машина?

– Никакой нет. Заказал такси.

– Это уже лучше. Подгони ему нашу. Пусть водила проследит, куда этот мусор повезет нашу соску. И понаблюдай за хатой, пока девка не выйдет. Зойку же проинструктируй, пусть узнает, что в городе делал этот подполковник. Утром обо всем доложишь, понял?

– Понял, шеф.

– Давай, работай.

Связь отключилась.

Глава 3

Ровно через двадцать минут подъехало такси. И тут же появился Сивый с миниатюрной, но фигуристой девочкой в облегающем коротком платье красного цвета.

– Вот, – представил девицу Сивый, – это и есть Зойка.

Стариков оценивающим взглядом осмотрел ее.

– Формы ничего, проверим содержание. Прыгай, козочка, в тачку. Ну давай, Сивый, а вино у вас такое же дерьмовое, как и все остальное.

Он сел рядом с Зойкой на заднее сиденье и приказал водителю:

– Давай, шеф, в третий микрорайон.

– Точнее нельзя?

– Езжай, куда сказано. На месте уточню дальнейший маршрут.

Николай повернулся к малолетке, положил руку на ее обнаженные почти до трусов ноги, спросил:

– Ты действительно так хороша, как о тебе говорят?

– Попробуете – узнаете, пока никто не обижался, – кокетливо пожала плечами девушка.

– Ну, смотри, старайся. Тебе в гадюшнике вашем сколько платят за час?

– С клиента берут тридцать баксов. Мне отдают треть.

– Короче, за червонец пашешь?

– Выходит, так.

– Я заплачу пятьдесят долларов лично тебе, никто их не отберет, Сивый предупрежден, только ты должна делать все, что я скажу.

– Я полностью к вашим услугам.

Пятнадцатилетняя девчушка выглядела счастливой оттого, что так дорого, по ее меркам, купили ее тело и ласки. Ярость Николая усилилась.

Он понимал, что водителя ему подставили Сивый с компанией. Тот наверняка работал на банду, а значит, церемониться с ним не следует. Кесарю кесарево. Николай принял окончательное решение.

В это время въехали в третий микрорайон. За квартал до убежища Седого Стариков приказал остановиться.

– Девятиэтажку видишь? – спросил он у «таксиста».

– С магазином внизу? – уточнил бандит.

– Именно. Давай на площадку перед магазином, у поворота за угол тормознешь.

Водитель выполнил указание.

– Сколько с меня? – спросил Николай.

– Стольник.

– Надеюсь, не в баксах?

– В рублях.

– Держи.

Водитель обернулся за деньгами и, получив резкий удар под кадык, зашелся в кашле. Изо рта пошла кровь. Он несколько раз дернулся и затих. Навсегда.

– Ой! – испуганно вскрикнула девушка.

– Тихо, Зоя, тихо. Успокойся. Тебе ничто не грозит. Сиди спокойно и не пытайся выйти из машины, себе хуже сделаешь. Провернем одно дело, заплачу и отпущу. Даю слово.

– Да, да, я все поняла, а Корень умер?

– Так ты его знала?

– Конечно, он личный водитель Арнольда.

– Да, Корень умер. Сиди тихо.

Николай вышел из машины, перебросил тело бандита на переднее сиденье и занял место водителя. Завел двигатель, посмотрел в зеркало обзора и подмигнул дрожащей малолетке.

– Все будет хорошо, Зоя.

Та молча кивнула.

Стариков подъехал к торцу здания, в котором должен был находиться его смертный враг. Не выезжая к дому, припарковал «Волгу» возле трансформаторной будки. Обернулся к Зое:

– Ну, чего дрожишь? Дать успокоительного?

– А вы не отравите меня?

– Зоя, о чем ты думаешь? Нет, не отравлю. Так дать или сама приведешь себя в порядок?

– Давайте.

Николай протянул девушке две таблетки феназепама.

– Сейчас дрожь пройдет, а пока ответь мне на вопрос: ты спала с Седым?

Вопрос был неожиданным, и Зоя растерялась.

– Я… Один раз было.

– Только не лги мне, Зоя. Я же не из любопытства спрашиваю.

– Понимаю, но…

– Сколько раз увозил тебя Седой из центра?

– Не помню.

– Знай, девочка, делая свое дело, я и тебя вытаскиваю из дерьма, в которое ты попала. Хочешь домой вернуться?

– Да, но это невозможно. Кто меня отпустит? Крюгер грозил: сбежишь – найду и на куски порежу. И порежет, он такой.

– Ничего тебе никто не сделает. Ты поможешь мне, а я – тебе. Договорились?

– Да.

– Ты веришь мне?

– Не знаю. Я вас боюсь.

– По крайней мере, правду сказала. В этот дом привозил тебя Седой?

– Откуда вы узнали? – Зоя широко раскрыла глаза. – Это было известно только мне и сестре.

– Зоя, не задавай глупых вопросов. Ты не ответила.

– Да. В этот.

– Тогда слушай, что надо сделать.

Через пять минут, перебросив труп водителя в багажник, Николай с Зоей подошли к среднему подъезду дома. Поднялись на площадку между этажами.

– Ты все хорошо запомнила, Зоя?

– Да.

– Ты спокойна?

– Не совсем.

– Ничего, – Стариков посмотрел на часы. 22.10.

Достал табельный пистолет майора Кузнецова.

– Пошли, Зоя?

– Пошли.

Они остановились у двери. Николай в стороне, чтобы его не было видно в «глазок», и, как только откроется дверь, он мог бы ворваться в квартиру. Лишь бы Седой клюнул на приманку, которой являлась девушка.

– Ну, Зоя, звони.

Девушка нажала на клавишу музыкального сигнала.

Седой в это время смотрел зарубежный боевик. Звонок удивил и встревожил его.

Любовницы он не ждал, та уехала в деревню к больному родственнику на несколько дней. Может, кто ошибся адресом? Или это побирушки? Так уже бывало. Но он никому не открывал. Звонок повторился.

Пистолет Макарова постоянно лежал на тумбочке у входа. Поставленный на предохранитель, но готовый к бою.

Седой прошел в прихожую. Посмотрел в «глазок» и отшатнулся.

Черт! Этого еще не хватало. Зойка. С какой стати она явилась?

Бандит лихорадочно соображал.

Свалила от Арнольда и решила ломануться к нему? И адрес, блядь, нашла. Или раскололись сучки, которых он по пьянке таскал сюда?

Сколько раз Седой потом, на трезвую голову, корил себя за допущенную беспечность, но сделать ничего не мог. Разве что застращать малолеток. Тронь их пальцем, Арнольд башку снимет.

Неужели эти падлы сдали его? Не открывать? А толку? Через секунду сюда вломятся боевики Арнольда. А вдруг Зойка тоже в бегах? И ищет приюта? Она деревенская, и податься ей некуда. Тем более без денег. Надо ее впустить, побаловаться с ней, тихо удавить и частями в унитаз спустить. А не откроет он ей, она пойдет бродить по улицам и попадет в руки своих бывших хозяев. И тогда «спалит» его хату! В отместку, когда ее за побег отдадут братве на утеху. Ну а если подстава, отсюда просто так не уйдешь. Придется пробиваться. А для этого дверь все одно открывать.

Он еще раз взглянул в «глазок» и услышал:

– Седой! Это я, Зойка. Не узнал, что ли?

Бандит молчал.

– Седой. Ну ты че, в натуре? Я же вижу, как ты в «глазок» пялишься.

– Чего надо? – спросил Седой.

– Че, прямо тут на весь подъезд базарить?

– Говори, зачем пришла.

– Менты Арнольда с Пастором повязали, девок всех взяли, только мне да Кошке удалось слинять. Кошара к себе домой подалась, а мне куда?

– Подожди.

Седой взял пистолет, снял с предохранителя.

Весть о том, что вместе с Арнольдом повязали и Пастора, взбодрила Седого. Тем более что такой расклад вполне мог иметь место. Это хорошая новость, лишь бы она оказалась правдой. Он вернулся к двери.

– Слушай сюда, дурочка, у меня в руках пистолет. Сейчас я приоткрою дверь, входи медленно. Если с тобой кто-то есть и ты решила подставить меня, то первая пуля будет твоей. Поняла?

– Че пугаешь? Говорю, одна я. Открывай. Дай только переночевать и немного «бабок», домой вернуться. Я тебе их ночью отработаю, а то автостопом увезут куда-нибудь и закопают потом в лесу. Я же никогда ни в чем тебе не отказывала, хотя могла сдать Пастору…

– Завязывай базар. Входи, как договорились.

Седой приоткрыл дверь, сам отошел назад, выставив перед собой пистолет.

– Пошла.

Но тут в проеме показался мужчина и грянул выстрел. Пуля, выпущенная Стариковым, выбила из рук Седого пистолет, заодно пробив грудь. От сильного удара бандит перевернулся на спину.

Седой даже не почувствовал боли, заметил лишь вспышку.

Дверь за Николаем тихонько закрыла Зоя, спустившаяся на лестничную площадку, пораженная хладнокровием и решительностью Николая.

Стариков же прошел мимо беспомощного и безопасного теперь бандита в комнату, включил музыкальный центр, прибавил громкости.

Зазвучали зарубежные ритмы с воплями, ахами и вздохами.

Сейчас шок пройдет, и Седой взвоет от боли в унисон с компакт-диском. Николай вернулся в прихожую.

Седой лежал, удивленно рассматривая поднятую в локте, изуродованную руку, из которой фонтанчиком била кровь.

– Ну что, Седой? Вот и встретились.

– Ты кто? – с трудом выговорил он.

– Неужели не узнал?

– Майор?

– Да, Николай Стариков, вы, твари, семью мою зверски убили. А потом ты хотел убить мою сестру. А прежде чем убить – изнасиловать. И избивал ее.

Седой вздрогнул и скривился, прикусив губу. Дала о себе знать нестерпимая боль. Стараясь не смотреть на изуродованную руку, Седой едва слышно проговорил:

– Это Крюгер, не я, я на улице был, на стреме. Никого не трогал. Насиловал Крюгер по приказу Арнольда.

– А кто горло девочке перерезал?

– Меня заставил Арнольд, но она уже ничего не понимала, сошла с ума после Крюгера.

– И убить сестру тоже Крюгер приказал?

– Нет, к сестре твоей нас с Валетом Пастор послал.

– Значит, Пастор.

Наступал час окончательной расплаты, дольше задерживаться в квартире бандита было опасно, соседи, услышав выстрелы, могли вызвать милицию. Но Седой спросил:

– Ты мент?

– Хуже. Во всяком случае, для тебя.

– Я истекаю кровью, там, за трельяжем, 30 000 долларов в конверте, возьми и вызови «Скорую». Я потом тебе денег еще дам. Я умираю.

– Ты и должен умереть. Для этого я сюда и пришел.

Седой попытался закричать, но Стариков выстрелил ему в голову.

Потом прошел в комнату, выключил телевизор, музыкальный центр. Наступила необычная тишина. Пахло гарью. И смертью. Николай спрятал пистолет, подобрал гильзы, вышел в подъезд.

На площадке стояла Зоя. Стариков обратился к девушке:

– Никто в подъезде не появлялся? Выстрелы сильно слышны были?

– Нет, никто. А выстрелы? Словно хлопки, я бы не подумала, что это из пистолета.

– Дверь у Седого хорошая, плотная. Пойдем, Зоя, наша с тобой работа закончена.

– Седой мертв?

– Мертвей не бывает.

– Да, дела.

Они вышли на улицу, прошли до того места, где оставили машину. Сели.

Зоя спросила:

– А за что вы его убили?

– Долго рассказывать. Тебе жалко Седого?

– Мне? Ничуточки. Он все время беспредельничал, сюда таскал, не платил. Но это ладно, он не любовью занимался, а издевался. Как что не по его, бил ремнем. Я его ненавидела, за что же мне его жалеть?

– Ты откуда родом?

– Из соседней области.

– Из соседней области, – задумчиво повторил Николай. – Дома-то, наверное, непорядок?

– Был бы порядок, разве я приехала бы сюда? Или вы думаете, мне доставляет удовольствие ложиться под мужиков?

Зоя вдруг как-то по-детски всхлипнула и заплакала.

– Ну, ну, Зоя, теперь все позади. Вот тебе тысяча долларов и пять тысяч рублей, прямо сейчас выходи на трассу, лучше к посту ГАИ, попроси ментов посадить тебя на попутную машину. И никогда больше не возвращайся сюда. Запомни: если очень хочешь чего-то добиться в жизни, непременно добьешься. А тебе для начала надо забыть все то, что ты здесь пережила. Уехать в свой областной центр, снять квартиру, пойти учиться и работать. А там и парня хорошего встретишь. Уверен, у тебя все будет хорошо. Начинай, девочка, новую жизнь.

Зоя вздохнула:

– Я не могу этого сделать.

– Это еще почему?

– Бандиты за мое бегство сестре отомстят.

– Черт, о ней я и не подумал. Так, у тебя с ней связь есть?

– Откуда? Нам телефонов не полагалось, мы же рабы.

– А вызвать ее к стойке бармена можно?

– В принципе, да, – оживилась Зоя, – если только она не в номерах.

– Номер знаешь?

– Знаю. Звонила как-то, когда сестра в больницу попала, запомнила цифры, что на аппарате.

– Вот тебе сотовый, звони. Если не захотят ее звать, передашь трубку мне.

– А что сказать, если ее позовут?

– Договаривайтесь о встрече, и пусть рвет когти. Вдвоем и уйдете из города. Вот тебе еще деньги.

Стариков добавил Зое пятьсот долларов.

– А паспорта?

– Как приедете на место, сразу же заявите, что их украли. Заплатите штраф, получите новые. Это не проблема.

– А бандиты нас не достанут?

– Не достанут. Некому будет доставать. Звони, Зоя, у меня еще много дел.

– Таких, как с Седым?

– Зоя? Ты будешь звонить? – Николай начал терять терпение.

– Буду.

К ее удивлению, сестру сразу позвали. Переговорив с ней, Зоя отдала телефон Старикову. Тот спросил:

– Договорились?

– Да.

– Ну, тогда прощай, спасибо за помощь. Мне надо ехать.

– Это вам спасибо.

Девушка вышла из машины. Николай сдал назад, развернулся и поехал на Театральную. Теперь ему предстояло уничтожить Крюгера. Сегодня же. Откладывать нельзя, завтра с утра милиция перекроет город, Крюгер узнает о гибели Седого, и бандиты примут повышенные меры оборонительного характера. Потом можно перейти к тактике выжидания.

Вернувшись к себе, Николай принял душ. Перекусив, разложил на столе схему расположения дома Германа Коржевского, штатного врача банды Арнольда, начертанную Кузнецовым. Николай принялся внимательно изучать ее, куря сигарету за сигаретой.

Где может находиться Крюгер? Да где угодно, дом большой, но скорее всего на втором этаже. Не будет же Герман держать всю лечебницу на первом. Это было бы уместным, занимайся он легальной частной практикой, но, по словам Кузнецова, лицензии Коржевский не имел и работал исключительно на Арнольда. А значит, подпольно. Потому и держал свою мини-клинику на втором этаже, скрывая от посторонних взглядов. На первом располагался каминный зал, он же холл, две комнаты, одна большая, видимо, кабинет, вторая вполне могла оказаться палатой для больного или местом для охраны. На втором этаже находилась большая комната, возможно, операционная, смежная с ней небольшая комната – перевязочная или еще какое-нибудь медицинское помещение. Не исключено, что палата Крюгера. Через коридор еще две комнаты. Одна побольше, наверняка спальня самого Германа, другая – либо гостиная, либо подсобка, или же опять-таки палата Крюгера. В пристройке справа – кухня, кладовая, сауна, слева – полуподземный гараж, имеющий выход в холл. Выходов из дома два. Парадный – к резным воротам, на главную улицу. И тыловой – к открытому бассейну и к таким же воротам, но глухим металлическим, с выездом на параллельную дорогу, уходящую к небольшой строительной свалке. Справа от центральных ворот – теплица с цветами, слева – сарай с высокой крышей. Сзади, почти у самой стены, открытый бассейн с высоким бордюром. Территория усадьбы обнесена солидным кирпичным забором. Контролировать ее позволяют две видеокамеры, расположенные по углам здания по диагонали.

Ночная охрана, по словам Кузнецова, состоит из трех человек. Все они люди Пастора, а значит, далеко не профессионалы и во время несения службы находятся в здании. Вооружены помповыми ружьями. Где могут находиться охранники? Все вместе они охранять дом не будут. Это неэффективно. Скорее всего у них трехсменный режим. Тогда бодрствующий охранник находится у мониторов видеокамер, а значит, статичен. Мониторы могут быть установлены в маленькой комнате первого этажа, напротив кабинета. Там же находятся и его подельники в ожидании своей смены. На втором этаже, кроме доктора, Крюгера, медсестры или помощника Коржевского, никого нет, не должно быть. Если только охрану Крюгера не усилили, исходя из того, что он, Стариков, на свободе и может каким-то непостижимым образом выйти на эту лечебницу. Тогда караул должен быть усилен как минимум вдвое. И вторая троица обоснуется на втором этаже, в комнате, которая может оказаться палатой, рядом со спальней доктора. А могут держать человека еще и на улице. Свет, а значит, и видеокамеры, даже при наличии автономных источников питания, на время их подключения можно погасить, а следовательно, утратить контроль за территорией. В данном случае подстраховка улице просто необходима. Где может находиться охранник? Быть постоянно на виду, обходя территорию? Бесполезно. Вне усадьбы? Невозможно. Остается один вариант – сарай, вернее, его чердак. Оттуда видна почти вся усадьба, кроме западной стены. Но с той стороны, через забор, вольер соседа. Попробуй пройди через него. Значит, сарай. Вообще-то вариантов размещения охраны можно просчитать сотни, и вряд ли бандиты будут так ухищряться, выставляя на подпольный госпиталь, с персоналом максимум в три человека и одним больным, семь бойцов. И все же Старикову следует исходить из худшего варианта. И приготовиться к бою со значительными силами противника. Лучше переоценить их, чем недооценить и попасть в переплет.

«Буду работать по варианту усиленного режима охраны Крюгера. Все, решено. Начало операции – на полчетвертого утра». Николай прилег отдохнуть.

Такси, которое он поставил у соседнего дома, снималось на трехчасовую пленку видеокамеры, закрепленной в кустах у подъезда Старикова. Так что, прокрутив ее, он узнает, не «засветилась» ли бандитская «Волга». На ней он отправится к Крюгеру. «клин» с двумя запасными магазинами в кейсе, там же две гранаты, разобранный «винторез» и перчатки в сумке. Одежда аккуратно разложена на ковре. Стариков мгновенно уснул.

Таймер часов поднял его ровно в 3.30.

Николай умылся, спустился на улицу, взял видеокамеру, бросил взгляд на «Волгу». Она стояла на прежнем месте. Вопрос в том, не заинтересовала ли она кого-нибудь из посторонних? К примеру, бандитов Арнольда, если у них с водителем была предусмотрена связь. Но в этом случае они бросились бы на ее поиски. Это покажет пленка. Вернувшись в квартиру, Николай подключил камеру к телевизору, поставил на быстрый просмотр и, не отрываясь от экрана, стал одеваться. Бронекостюм, поверх брюки, майка, свитер, короткая куртка. Все купленное накануне. В боковой карман куртки сунул пистолет, из кейса в сумку переложил «клин» с магазинами и гранатами. Надел черную вязаную шапочку-маску. Удостоверение подполковника ФСБ брать не стал. Пленка кончилась. К машине за три часа стоянки никто не подходил, возле дома вообще не появлялись прохожие. Следовательно, тачка чиста. Время – 4.10.

Выключив свет и захлопнув за собой дверь, Николай вышел из подъезда и, держась стены соседнего дома, направился к «Волге».

Завел двигатель и выехал на ярко освещенную, пустынную в этот час улицу. Маршрут был отработан, поэтому Николай вел машину уверенно, не спеша.

Избежав встречи с сотрудниками дорожно-патрульной службы, Стариков в 4.32 въехал в так называемый спальный район города.

Двинулся по главной улице мимо двух– и трехэтажных особняков. Здесь жила элита бюрократического чиновничества и преступного мира. Неплохой сплав для фундамента нового общественного строительства.

Стариков проехал дом с табличкой 24.

Это был его объект.

Через две усадьбы свернул вправо, в проулок. Выехал на параллельную улицу, опять повернул вправо, к дому Коржевского с тыльной стороны. Через три дома от подпольной лечебницы вновь развернулся и остановился, прижавшись к тротуару, метрах в семидесяти от дома Коржевского на противоположной стороне улицы. Отсюда хорошо просматривался северо-западный угол дома, тыловые ворота и двери, а главное, сарай, вернее, его высокая крыша, за которой мог находиться внешний наблюдатель.

Николай пересел на заднее сиденье. Достал и собрал «винторез», подсоединив к нему ночной оптический прицел. Вставил магазин от автомата «ВАЛ» с двадцатью патронами. Опустил левое переднее боковое окно. С улицы брызнуло свежестью и каплями мелкого дождя, начавшегося совсем недавно. Стариков, удобно расположившись, направил снайперскую винтовку на крышу сарая. Через прицел внимательно осмотрел ее и увидел, как и ожидал, два небольших отверстия. Через них можно вести наблюдение, а в случае нападения поддержать огнем охрану в доме. Но это было лишь предположение, отверстия могли служить и другим целям. От дома к сараю шли два провода, один – явно телефонный. Зачем – неизвестно. Но гадать времени не было. Решение принято, надо выполнять.

Прицелившись, Стариков дал две длинные очереди по десять выстрелов. В тридцати и шестидесяти сантиметрах от основания крыши. Мгновенно перезарядив винтовку, ударил на этот раз по самому основанию, подняв ствол на метр с лишним. Четыре ровных ряда пулевых пробоин пересекли рифленые, под черепицу крашенные листы крыши. Такой порядок обстрела гарантировал поражение цели, в каком бы положении она ни оказалась на чердаке. Перезарядив оружие последним магазином, сбил с сарая проводку. Если на чердаке кто-то был и чудом остался жив, то, лишившись прямой связи, должен начать действовать. Определить, откуда велся огонь, что несложно. Или, имея сотовый, предупредить основную охрану. Какая-то реакция, несомненно, последовала бы. Но сарай и дом молчали. Выдержав паузу в пять минут, Стариков постучал пальцами по винтовке. Так. Первый шаг сделан, судя по всему, верный. Надо делать второй. Он завел машину и выехал на свалку, за которой чернел обрыв к заливным лугам близкой реки. Вышел из машины, вытащил из багажника начавшее коченеть тело «таксиста», усадил труп на водительское место. Винтовку разобрал, положил в сумку, достал пистолет-пулемет «клин», два магазина по двадцать патронов. Один присоединил к оружию, второй сунул за пояс. Извлек две гранаты, «Ф-1» и «РГД-5». Первая была оборонительной и имела разлет осколков до трехсот метров, вторая – наступательная, ее осколки поражали противника в радиусе тридцати метров. Сумку Николай оставил на пустыре, отметив место. Расстегнул «молнию», чтобы иметь доступ и к пистолету, привел оружие к бою, сел рядом с трупом. Отбросив его к двери, начал движение, левой ногой нажимая на педаль привода акселератора, рукой удерживая ход машины, направляющейся к дому № 24. Когда до него осталось две усадьбы, Стариков резко нажал на педаль газа, и «Волга» рванулась, набирая скорость. Напротив дома Коржевского резко повернул руль вправо, одновременно выпрыгнув из салона автомобиля-тарана, перекатившись на тротуар к кустарнику напротив высокого кирпичного забора.

Маневр удался, и неуправляемая машина вошла точно в тыловые ворота, выбив их и продолжая движение через теплицу с розами, круша ее. Следом за «Волгой» во двор усадьбы прыгнул Николай, упав за бордюром бассейна, невидимый из дома.

Машина остановилась, врезавшись в столб освещения у противоположной стены.

В доме зажегся свет.

Николай выглянул из-за бордюра, короткой, бесшумной очередью «клина» разнес камеру тылового видеонаблюдения. После чего рванул к зданию, прикрепил «РГД-5» на растяжку к ручкам дверей второго выхода, заблокировав их. Прошел вдоль восточной стены, напротив расстрелянного сарая, пригибаясь под окнами. Замер за углом, перед фасадом. Из дома доносились голоса, но, о чем шла речь, Стариков разобрать не мог.

«Ну, давайте, выходите, ребята, посмотрите, что за тачка вломилась в ворота?» – мысленно торопил противника Николай. Хуже, если этот врач вызовет милицию. Но при наличии подпольной лечебницы это ему не в масть. Правда, он может предварительно спрятать Крюгера, а в остальном – отмажется. Итак, если через минуту из дома никто не выйдет, Стариков пойдет на штурм. Встреча с ОМОНом ему не светит. Но досчитать до шестидесяти Николай не успел. Дверь парадного входа открылась, появился парень с помповым ружьем, и дверь тут же закрылась.

Что ж, план дал сбой. Надо внести коррективы.

Николай вышел из-за угла, одиночным выстрелом сбил вторую видеокамеру. Охранник обернулся и тут же получил пулю в лоб.

Этого не могли не заметить из дома. Стариков точным броском метнул «Ф-1» к парадному входу. Раздался оглушительный взрыв. Как только визг осколков смолк, Николай рванулся к развороченному входу, прыгнул внутрь, перекатившись в сторону, стараясь в дыму и пыли рассмотреть цели. Увидел лишь труп мужчины в нескольких метрах от себя. И тут же прогремел взрыв в дальнем конце дома. «Так, – подумал Стариков, – кто-то пытался уйти запасным выходом и нарвался на растяжку. Прекрасно. Силы противника тают». Николай определил местонахождение лестницы, ведущей на второй этаж. Метнулся к ней. Держа в вытянутой правой руке пистолет-пулемет «клин», в левой зажал запасной магазин. И тут ударили по нему. На верхней площадке, под аркой, появился боец из охраны, выстреливший по Старикову из «сайги». Картечь кучно ударила в грудь. Хорошо, что дробь, не пуля. Она не страшна для бронекостюма. На выстрел охранника Николай ответил длинной очередью. Нашпигованный десятком девятимиллиметровых пуль, тот, не издав ни звука, проломив перила, свалился вниз, а Стариков занял его место. Перед ним открылся коридор, где стояли двое.

Один в возрасте, с виду типичный Айболит, с бородкой, в очках на благообразном лице, и парень, бросивший свое ружье на пол.

– Не стреляйте, – крикнул доктор, – мы без оружия. – Николай приблизился к ним.

– Где Крюгер?

Айболит, он же Герман, кивнул на одну из дверей.

– Твоя машина в гараже? – спросил Николай.

– Да, – ответил Коржевский.

– Ключи. От гаража и машины, быстро.

Герман бросился в спальню и мгновенно вернулся.

– Вот, – он показал ключи.

– Бросай.

Поймав ключи, Николай вынес приговор Айболиту:

– А теперь, бандитская подстилка, я закрываю твою клинику.

– Но…

Очередь «клина» отбросила простреленное тело доктора на ковровую дорожку.

Охранник опустился на колени:

– Не убивайте меня, прошу вас.

– Встать, – приказал Стариков. – Вперед, в палату к Крюгеру.

– А если он вооружен?

– Вперед сказал, ну?

Николай поднял «клин» на уровень лица охранника.

Парень пошел к палате.

Крюгер слышал все, что происходило вокруг дома, но был бессилен что-либо предпринять, прикованный к постели. Он понял, КТО пришел за ним. А этот Герман, как назло, только вчера сделал ему операцию, лишив возможности передвигаться самостоятельно. У Крюгера был при себе «ТТ», правда, в обойме всего четыре патрона. Но и этого хватит отбиться. Он уже позвонил Пастору, и бригада, вооруженная автоматами, с минуту на минуту должна появиться здесь, чтобы забрать его. Надо как-то продержаться, лишь бы их не опередили.

Крюгер упал на пол, переполз под кровать, выставив перед собой пистолет.

Дверь открылась, и на пороге появилась фигура в камуфлированной форме. Милютин поздно сообразил, что это один из его охранников. Нервное напряжение сделало свое дело. Инстинкт самосохранения возобладал над разумом.

Крюгер все четыре пули выпустил в того, кто первым вошел в палату, в своего охранника, умело подставленного настоящим противником.

Парень упал, а перед Милютиным ударили пули «клина».

– Брось оружие, Крюгер, – приказал Николай, меняя магазин пистолета-пулемета.

Милютин отбросил «ТТ».

– А теперь, мразь, выползай из своей норы. Да и негоже тебе, как опущенному, обретаться под шконкой. Быстрей, козел, или я вытащу тебя сам.

Крюгер, корчась от боли, выполз на середину комнаты.

– Мстить пришел, майор? – бандит взял себя в руки.

– Нет, проведать тебя.

– Знать бы, что так все сложится, всадил бы контрольный тебе в башку там, на даче.

Крюгер понял, что никакой бригады не будет, все время вышло, обманул Пастор, кинул, сука, и решил перед смертью покуражиться.

– А твои бабы, Стариков, ничего были. Особенно дочка. Ох и мычала, когда я ей плево рвал. Аж визжала, жаль, рот у нее был заклеен. Послушал бы с удовольствием. Но я ее не только туда, я ее ниже, на сухую, без подготовки. Кровь так и хлестнула.

Николай побледнел:

– Кайф, значит, поймал?

– Небесный, майор. Необыкновенный. А жена твоя…

– Заткнись, мразь. Сейчас ты, падла, другой кайф словишь.

Вдали послышался вой сирен. Кто-то из соседей или тот же Крюгер вызвал милицию. Нужно было заканчивать и уходить, как ни хотелось продлить казнь этого нелюдя. Крюгер же только подначил:

– А вот и менты, так что, майор, сдохнем вместе. Вдвоем веселее. А брать тебя мусора не будут. Проще завалить, по своему опыту знаю. Ты труп, майор.

– Ошибаешься, Крюгер. В очередной и последний раз ошибаешься. Рано мне умирать, я тебе еще кайф не доставил.

Стариков вытащил «ПМ», снял с предохранителя, почти не целясь выстрелил Крюгеру прямо в промежность, превратив его мужское достоинство в кровавое месиво.

У бандита вырвался сдавленный крик и расширились зрачки. Он схватился руками за простреленные яйца.

– Ах, ты…

Боль не дала ему договорить.

– Это тебе за дочь.

Вторая пуля вонзилась Крюгеру в солнечное сплетение.

– Это – за жену.

Третий выстрел раскроил череп Милютину.

– А это за все твое паскудство.

Вой сирен приближался.

Стариков быстро сбежал на первый этаж, оттуда на улицу.

Сигналы сирен доносились с правой стороны, значит, ОМОН шел по главной улице. Николай открыл гараж, не суетясь, завел новенький «Форд», выехал через тыловой выезд на дорогу, свернув влево, к свалке, с места набрал скорость. Это видели многие из окон своих квартир, разбуженные среди ночи.

Николай стремительно приближался к свалке, перед самым обрывом притормозил и выпрыгнул из иномарки. Та ушла дальше, в темноту, сорвавшись вниз. Николай подобрал сумку, бросил в нее оружие. Где-то снизу раздался взрыв, рванули топливные баки «Форда», огромный огненный шар на короткое время осветил все вокруг.

Через строительный мусор, пригнувшись, быстро бежал в сторону небольшой рощи человек в короткой куртке, спортивной шапочке, с сумкой в руках.

Когда через пять минут на свалку въехала милицейская машина, Стариков был уже далеко, на берегу реки.

Глава 4

Полуянов вел «Ниву» по маршруту Старикова. Еще издали он увидел несколько милицейских машин с мигалками и, снизив скорость, обернулся к Кудрину и Дементьеву:

– Кажется, ребята, нас опередили, – сказал он.

– Похоже на то, – согласились офицеры.

– Разворачиваемся?

– Поздно. Менты едут навстречу.

– Кому-то придется раскрыться. Давай ты, Миша, узнай подробности версии, если получится. Нас не свети, скажи, сослуживцы. Удостоверение с собой?

– Да.

– Тогда действуй, Миша.

Милицейская иномарка остановилась капотом в капот белой «Ниве» с московскими номерами. Из «Хонды» вышли четверо. Трое в бронежилетах, с автоматами, один в штатском. Омоновцы взяли «Ниву» под прицел.

Из нее вышел Дементьев. Штатский, подойдя, представился:

– Майор Драгунов. Попросите сидящих в машине выйти. По одному, держа руки открытыми. Вас прошу предъявить документы.

– Не торопитесь, майор. Сейчас все сделаем, как надо.

– Учтите, бойцы ОМОНа имеют приказ открывать огонь на поражение.

– Я же сказал, не торопитесь. Сейчас предъявлю документы.

Дементьев раскрыл перед Драгуновым удостоверение подполковника Службы Х-4.

Драгунов внимательно осмотрел документ. Он знал о существовании секретной Службы Х-4, или «Виртус», но представителя этой более чем серьезной организации видел впервые. Дементьев предупредил:

– Надеюсь, майор, вы понимаете, что обязаны держать мой статус в тайне? В машине сотрудники Службы. Видеть их вам необязательно. Уберите ОМОН и «Хонду», поговорим.

Драгунов отдал соответствующие распоряжения и подошел к Дементьеву.

Тот спросил:

– Что здесь произошло?

– Вооруженное нападение на усадьбу.

– Это и так ясно. Меня интересуют подробности.

– Извините, но, насколько я знаю, подобные преступления не в вашей компетенции, ведь вы работаете против наркомафии?

– Майор, разве вам не известен секретный приказ о содействии, а в случае необходимости и полном подчинении представителям Службы Х-4? В чем дело?

– Конечно, известно, но в данном случае нам еще не все ясно, так что не могу дать вам достоверную информацию.

– Как и какими силами было проведено нападение на усадьбу?

– Действовал, скорее всего, одиночка. Профессионал высокого класса. Уничтожена охрана из четырех человек, хозяин дома, Герман Варламович Коржевский, таксист, который ни в одном таксопарке не числится, как и его машина, а главное, местный криминальный авторитет среднего звена, некий Крюгер. По нашей версии, этот Крюгер и был главной целью нападавшего, которому удалось скрыться, хотя мы прибыли достаточно быстро. Преступник применил снайперскую винтовку «винторез», пистолет-пулемет «клин» и две гранаты.

Майор Драгунов сообщил Дементьеву все, что успел узнать сам. Особое внимание он уделил отвлекающему маневру автомобилем-такси, постановке растяжки, блокирующей выход, и расстрелу крыши сарая. Зачем преступник стрелял по крыше, он объяснить не мог. Зато Дементьев сразу понял.

– А почему, майор, вы считаете, что целью неизвестного был именно Крюгер, а не хозяин дома?

– Крюгера преступник расстрелял с особой жестокостью, три пули по очереди в промежность, живот и голову. Он заставил жертву перед смертью помучиться. Кстати, вчера вечером около ноля часов в квартире одной гражданки, фамилия вылетела из головы, в третьем микрорайоне, был убит еще один бандит, Седой, по нашим данным, ранее связанный с Крюгером. Убит из пистолета-пулемета «клин». Экспертиза наверняка установит, что в обоих случаях было применено одно и то же оружие. Следовательно, Седого убил тот, кто здесь устроил бойню.

– Как вы думаете, кто мог объявить бандитам войну?

– Некий Стариков, чью семью в свое время зверски уничтожили. Кто именно? На это у нас пока нет ответа.

– У Старикова, судя по всему, этот ответ есть.

– Это только версия. Будем работать. В доме обнаружена целая подпольная лечебница. Кто здесь проходил лечение, думаю, объяснять не стоит.

– Не стоит. Вы след преступника взяли?

– Нет, он ушел так же профессионально, как и действовал. Это все, что я могу сказать на данный момент.

– Что ж, спасибо, майор. Внимательно осмотрите лечебницу на предмет наркотиков. В случае обнаружения доложите непосредственно в ФСБ.

– У нас есть свой отдел.

– В ФСБ, майор, в ФСБ. И естественно, собственному начальству. Можете сослаться на меня. Теперь обеспечьте нам проезд вокруг дома, на свалку и в город по параллельной улице.

Драгунов вызвал по рации оцепление.

«Нива» с Полуяновым, Дементьевым и Кудриным побывала там, где происходили основные события этой ночи. Выехав за пределы района, Вадим остановил машину на площади Победы.

– Ну что, ребята, Стариков вышел на тропу войны?

– Но как он смог так быстро обнаружить логова бандитов, при том что они держались в строжайшей тайне? По крайней мере, подпольная лечебница? А где скрывался Седой, самим бандитам было неизвестно.

– На то он и «спец». Первым делом Коля пошел на майора из ОБНОНа Кузнецова. Даю руку на отсечение, если завтра мы застанем этого оборотня на рабочем месте. Он первая жертва Старикова, и из него Николай качает информацию. Как ему это удается, уже другой вопрос, но Кузнецова он взял и расколол по полной программе.

– Значит, ему известно и о связке Арнольд – Пастор – Хаким?

– Наверняка. Но тогда, мужики, он идет на полкорпуса впереди нас, – задумчиво проговорил Полуянов. – И это плохо. Очень плохо. Уж коли он вышел на тропу войны, то пойдет до конца. Надо просчитывать возможные действия Старикова. Кто станет следующей его жертвой?

– Если Стариков знает про ликвидацию Валета и его банды, а он должен это знать, то теперь на очереди Арнольд, – высказал свое мнение Кудрин.

– Стоп. Вернемся к Валету. Узнав о бойне на даче в Дыхино, к которой он не имеет никакого отношения, что за выводы сделает Стариков? – спросил Полуянов и сам же ответил: – Николай вычислит, что в дело вступил я. Ведь только ко мне могла сбежать его сестра. А я в свое время поклялся прийти на помощь Старикову. В трудную минуту Николай спас мне жизнь в Афгане. Следовательно, он знает, что я вышел мстить за друга, считая его погибшим. Ведь Лиля, да и никто, кроме узкого круга бандитов, не мог знать, что Стариков чудом остался жив.

– Но почему он тогда не идет на контакт с тобой? – спросил Кудрин.

– А как, Юра? Я что, афиширую свое присутствие в городе?

В разговор вступил подполковник Дементьев, неожиданно повернув его в другое русло:

– А ведь он, ребята, может и на наркоту пойти. На склады Березкина.

– Может, – согласился Полуянов. – Коля стоит перед выбором: уничтожить наркотик и после этого расправиться с Арнольдом и Пастором или сначала завалить бандитов, а потом заняться складами. В первом случае он уничтожит контейнеровоз, если даже ему придется подорвать склады. Но, действуя в одиночку, рискует упустить главных организаторов убийства его семьи, Арнольда и Пастора. Во втором – он отомстит главарям банды, но наркотик могут успеть убрать со складов. И никакой допрос Березкина ему ничего не даст. Тот просто не будет знать, куда ушел бензовоз. Что выберет Стариков? Какой вариант? Думайте, мужики, думайте. Просчитаем Николая – возьмем его. Ошибемся – Стариков вполне сможет сорвать операцию «Ответный удар». Хакиму просто не с кем будет встречаться. А может и на араба пойти. Он такой. Его необходимо остановить и привлечь к общей работе. Его знания и навыки будут для нас бесценны. Думаем.

Офицеры закурили, приспустив окна «Нивы».

Первым подал голос все тот же майор Кудрин:

– Полагаю, действовать Стариков будет по первому варианту. Не даст уйти Арнольду. А наркота? Ну уберут ее. И что? Он понимает: уйдет эта партия, придет другая. Не в ней дело, не в наркоте, а в тех, кто ею занимается. Наркотики – косвенная причина, из-за которой погибла его семья. Для него важнее организаторы убийства, наркодельцы. Уничтожив их, он и за семью отомстит, и покупателей дряни уберет, перекрыв на некоторое время поступление в город.

– Юра прав, – сказал Дементьев. – Стариков пойдет на Арнольда.

– Вы так считаете? – Полуянов выбросил окурок. – В принципе, я тоже. Итак, уже завтра можно ожидать появления нашего Рэмбо возле усадьбы Пастора. Николай узнает, что Арнольд перебрался туда, и будет готовить главный удар. На сегодня он выработал ресурс, и ему нужен отдых. А в среду он появится возле дома Пастора, оценит обстановку, примет решение и, подготовившись, нанесет удар. Верно?

Кудрин с Дементьевым согласились.

– Сейчас всех развезу на отдых. После утреннего сеанса с Феликсом свяжусь с вами, дальше по обстановке и указаниям сверху.

Полуянов завел «Ниву», и она скрылась в темных улочках города.

Пастор собирался лечь спать, когда раздался звонок по сотовому телефону.

– Да? – недовольно ответил он.

– Пастор? Ты слышишь меня? – кричал Герман.

– Слышу, не кричи.

– Какое не кричи? У меня тут бой идет.

– Что???

– Кто-то напал на усадьбу. Мне нужна помощь, срочно, Пастор. Ты не представляешь, какой здесь ад. Взрывы, стрельба, дым, гарь. Помоги, Пастор.

– Не волнуйся и не вздумай прятаться. Выйди в коридор и подними руки. Постарайся потянуть время. Нападающим нужен Крюгер. Сдай его. Я высылаю бригаду. Как только она появится, падай на пол, притворись мертвым. Ты в милицию звонил?

– Нет. Только тебе.

– Правильно. Хорошо бы соседи не подняли шум. Иначе моим ребятам не удастся тебе помочь.

– Понял. Господи, ой.

– Что такое?

– Петра, охранника, убили.

– Ты откуда звонишь?

– Из коридора.

– Вот и оставайся там. Подними руки и скажи врагу, что ты всего лишь врач, тогда тебя не тронут. Помощь уже в пути. Помоги тебе бог, Герман.

Связь отключилась.

Пастор набросил халат, вышел на веранду. Сел в кресло, задумался.

Черт бы побрал этого Старикова. Как он пронюхал о лечебнице? О ней знали только сам Пастор, Арнольд, Кузнецов. Стоп. А где наш Веня? Вечером он не позвонил, а обещал.

Пастор пошел в спальню за телефоном, вернулся на веранду. Набрал домашний городской номер Кузнецова. Длинные гудки. Вызвал майора по мобильнику – та же история. Телефон исправен, сеть в порядке, но никто не отвечает. Это обстоятельство встревожило Пастора. Неужели Кузнецов тоже попал в лапы этого бесноватого Старикова? Но охрана доложила, что майор из управления не выходил. Куда же он делся? Высылать помощь Герману и Крюгеру Пастор не собирался. Посылать бригаду под пули Старикова или ОМОНа просто глупо. Нет, братья, с вами теперь, как карта ляжет. Как судьба решит. Хорошо бы менты и Старикова там подстрелили. Крюгеру все равно конец. Это еще днем было решено. Брать его с собой после операции не имело смысла. А значит, завтра, вернее уже сегодня, господин Милютин перестал бы существовать, как, впрочем, и Герман. Здесь Стариков сыграл на руку Пастору и Арнольду. Нетрудно себе представить, что сделает с Крюгером отставной майор. Да. Уйти бы спокойно в четверг. Кузнецов об их с Арнольдом отъезде не знает, Стариков тоже. Рассчитывает нанести удар по усадьбе послезавтра, когда они с Арнольдом и лучшими парнями из охраны уже покинут этот поселок. Пусть воюет с ветряными мельницами, Дон Кихот засраный.

Пастор вызвал к себе Кувалду, одного из ближайших телохранителей.

– Слушаю, хозяин.

Парень во всем соответствовал кличке. Здоровый и тупой.

– Кува, – обратился к нему Пастор. – Просьба у меня к тебе.

– Говорите, сделаю все, что прикажете.

– В семь часов возьми тачку и поезжай к дому Германа. Адрес не забыл?

– Помню, босс.

– В поселок не въезжай, пешком до дома врача. Посмотри, чего там? Получится, с соседями поговори, только смотри, на ментов не нарвись. Понял?

– А о чем узнать-то надо?

– Мне нужна полная информация о том, что там произошло ночью.

– Понял, хозяин. Сделаю в лучшем виде, у меня там корешок обосновался, не поверите, на картах поднялся. Шулер высшей марки, его особняк недалеко от дома доктора.

– Вот и хорошо. Как вернешься, все подробно доложишь. Иди.

Отпустив подчиненного, Пастор запросил начальника караула усадьбы:

– Ну что там у нас на постах?

– Все спокойно, шеф.

– Посторонних машин, людей не наблюдается?

– Нет, шеф. Все, как всегда.

– Внешний пост выходит на связь?

– Регулярно. Там тоже все в порядке.

– Ну и слава богу. Несите службу, ребята, бдительно. А ты, Виктор, проверяй караульных каждые полчаса. Это приказ. Днем выспишься.

– Не волнуйтесь, все будет в порядке.

– Ну, давай.

Пастор вернулся в спальню, лег. Звонок Германа перебил сон, и Кугман долго ворочался, жалея, что рядом нет женщины. Лишь на рассвете уснул.

В шесть часов, добравшись до своего временного жилища, Стариков принял душ и лег в постель. Поставил таймер на 9.00 и мгновенно уснул.

Проснувшись в установленное время и позавтракав, Николай позвонил Семену:

– Привет, старина. Стариков на связи.

– Я тебя узнал, Николай.

– Ты сейчас сильно занят?

– Для тебя всегда свободен.

– Машина на ходу?

– На полном.

– Подбрось меня в дачный поселок.

– Без проблем. Минут через двадцать буду на стоянке. Или у подъезда ждать?

– Лучше у кинотеатра.

– Заметано, выезжаю.

Устроившись на переднем сиденье, бросив сумку с оружием и видеокамерой на заднее, Николай сказал:

– Нам с тобой, Сеня, надо через рынок проехать.

– Надо так надо. Вопрос можно?

– Спрашивай.

– Ночью в городе ты кровавое представление устроил?

– Откуда узнал?

– По радио сообщили, – он указал на автомагнитолу, – только об этом и говорят.

– Отомстил за своих.

– Я так и понял. Лихо ты их. Слов нет. На рынке что-то хочешь купить?

– Угадал.

Они подъехали к центральному рынку.

Николай миновал ряды палаток, торгующих одеждой, вышел к павильону. Увидел торговок семечками.

Стариков подошел к одной.

– Товар хороший?

– Попробуй.

Николай взял горсть, попробовал, поинтересовался:

– Сколько будет стоить полмешка?

– Полмешка? – переспросила торговка.

– Да. Вместе с тарой.

– Сейчас прикину. – Торговка считала быстро и выдала наконец приличную сумму, хитро глядя на Старикова, приготовившись торговаться. Но, к ее удивлению, мужик торговаться не стал.

– Отсыпай.

– Берешь?

– Сказал же, отсыпай.

Торговка быстро ополовинила мешок под завистливыми взглядами конкурентов.

Поднеся семечки к машине, Николай попросил Семена открыть багажник и бросил в него мешок.

– А теперь, Семен, к Филиппычу.

Племянник не задал ни единого вопроса.

Через час они были возле дома деда, на этот раз предупрежденного по телефону о скором визите. Филиппыч встретил гостей на улице.

Стариков задал ставший дежурным вопрос:

– Ну как здесь, дед?

– Чисто. Пленник твой ведет себя смирно. Кормлю, пою его, но так, что он меня не видит. От греха подальше.

– Он не спрашивал, где находится?

– Нет. Я тоже думал – спросит, ан нет.

– Ну и хорошо. Открой, Сень, багажник! – Достав мешок, а из салона сумку, Николай сказал: – Спасибо, друг. Езжай обратно, я здесь останусь.

– Сообщишь, когда за тобой заехать?

– Конечно, Семен.

Стариков заметил, что тот замялся.

– Что-то не так, Семен?

– Все нормально, но я подумал, может, и мне остаться? Помощь не потребуется?

– Нет, друг, на этот раз мы с Филиппычем поработаем, если, конечно, он не возражает. А ты езжай. И будь на связи.

– Ладно.

Белая «Волга» покинула поселок.

– А что за работку ты мне хочешь подкинуть? – спросил дед, как только машина скрылась из виду.

– Не подкинуть, а предложить. Не волнуйся, тебе она под силу. Ты торговал когда-нибудь?

– Чего?

– Торговал, спрашиваю?

– Я чего, баба? У нас бабы торговали, особя после войны. А почему ты об этом спросил?

– Понимаешь, дед, мне нужно, чтобы ты понаблюдал за одним домом в поселке Веселом. Со стороны, взглядом бывшего разведчика, и одновременно снимал все увиденное скрытой видеокамерой, но тут нужен отвлекающий маневр, чтобы не засветиться. Так вот, будешь торговать семечками, что в мешке затарены. На твоем «козле» подвезу тебя к остановке автобуса в Веселом. С собой возьмем товар, ящик, стакан. Закреплю на тебе под телогрейкой видеокамеру, так, чтобы только объектив был наружу. Покажу, как ее включать и выключать. Пленка и аккумулятор рассчитаны на три часа непрерывной работы, а просидеть тебе придется там полдня. Поэтому снимать надо лишь то, что заслуживает внимания.

– А как я узнаю, что заслуживает твоего внимания, а что нет?

– Узнаешь, ты же разведчик. Если за домом следят, что хотят узнать в первую очередь?

– Смотря для чего.

– Ну, в общем?..

– Ты лучше сам скажи.

– Мне надо знать количество охраны, есть ли возможность незамеченным проникнуть на объект, машины, въезжающие и выезжающие из усадьбы, лица тех, кто находится за забором, наличие видеокамер по периметру забора и дома.

– Хочешь устроить очередную бойню?

– Ты, значит, тоже слышал о событиях в городе?

– Слышал. Про них с утра и слушаю. Удивляюсь, как тебе удалось уйти живым.

– Это теперь неважно. Так ты согласен мне помочь? Это очень важно для меня, Филиппыч.

Старик, тяжело вздохнув, спросил:

– Это дом бандитов?

– Их главное логово.

– Будешь штурмовать?

– Это зависит от того, что ты снимешь на видеокамеру. Ну что, согласен или мне искать другой вариант?

– Куда ж я денусь? Раз тебе там светиться нельзя.

– Спасибо. Я отвезу тебя вечером, часов в шесть заберу.

– Но гляди, Колян, если с твоей камерой у меня чего не получится, не вини.

– Ни в коем случае, Филиппыч.

– Тогда выгоняй «козла», я оденусь потеплей да харчей возьму.

Через полчаса дед вышел из дома.

На дороге тарахтел старый «ГАЗ-69».

– Ты смотри, еще дышит, – удивился дед.

– Я же говорил, ему, как и тебе, Филиппыч, цены нет.

– Ладно, поехали. Вези старика позор принимать, ящик-то не забыл?

– Не забыл, но ты, дед, от жизни отстал. Торговля сейчас самое выгодное дело. Тебе еще завидовать будут.

– Поглядим.

Стариков с Филиппычем сели в вездеход, выехали на шоссе и со скоростью пятьдесят километров в час, большего «козел» не выдавал, направились к поселку Веселому, где жил Пастор и в настоящее время находился Арнольд.

Через сорок минут рядом с автобусной остановкой, метрах в ста от бандитского гнезда, на ящике сидел старик, поставив перед собой раскрытый мешок.

– Ну, дед, удачи тебе. Не скучай. В шесть за тобой приеду. Важное дело, Филиппыч, делаешь.

– Да понял я все, езжай с богом.

– Другой дороги отсюда нет?

– Как нет? Есть. Только дрянная, через болота по гати.

– Как на нее выйти?

– Назад не разворачивайся, двигай дальше, прямо за бандитский дом. Оттуда пойдет сначала асфальт, потом щебень, а за ним грунтовка, она тебя и приведет к озеру, куда тот мужик на «Ниве» ушел. Помнишь?

– Вот что это за дорога? – задумчиво произнес Николай, надвинув на лоб старенькую кепку деда. – Понял тебя, Филиппыч. Жди.

– Не застрянь там, гляди, вытаскивать некому будет.

– Не переживай, до встречи.

– Давай.

«Газик» ушел по указанной стариком дороге.

Узнав из утренних новостей, что прошлой ночью были уничтожены не только все обитатели подпольной лечебницы Германа, но и беглый Седой, которого братва до сих пор не могла найти, Пастор не сомневался в том, что Кузнецов также стал добычей Старикова. О берлоге Седого мог знать только Кузнецов. Знал, сука, мент, где нашла приют себе эта крыса, но молчал. Ни Арнольду, ни Пастору не сказал, а перед Стариковым раскололся. Видно, хорошо его обработал отставной офицер спецназа. Пастор собрался будить Арнольда, пока тот еще не успел напиться, когда зазвонил городской телефон.

– Да? – не без удивления ответил Кугман, этим аппаратом почти не пользовались, применяя сотовую связь.

Ему ответила женщина:

– С вами говорит старший инженер городских электрических сетей Сорокина.

– Слушаю вас.

– В вашем поселке после обеда будут проводиться профилактические работы. Просьба обеспечить допуск наших работников на вашу территорию.

– Что означают эти профилактические работы?

– У меня нет времени с каждым объясняться. Сами увидите. От вас ничего не требуется, лишь обеспечить допуск работников. Возможно короткое отключение света.

– И как долго будут работать в поселке ваши ремонтники?

– Сколько потребуется. Это зависит также от количества ремонтников. Предупреждаю, не пропустите бригаду, вырубим свет. Набегаетесь, пока его снова включат.

Говорила женщина зло, не без зависти к тем, кто мог позволить себе роскошную жизнь. Сама-то, наверное, где-нибудь в развалюхе или бараке обитает.

– До свидания. – Сорокина бросила трубку.

Пастор вызвал начальника охраны.

– В поселке будут работать электрики. Пропусти их на территорию, но глаз не спускай. Проследи за тем, что они будут делать.

– Понял, шеф.

Кугман прошел к Арнольду.

Тот, лежа в кровати, курил.

– Доброе утро, Арнольд.

– Привет. Что за новости ты мне принес?

Пастор выложил все, что знал.

Арнольд встал, налил в фужер коньяк, выпил.

– Завязал бы ты с этим, Арнольд? Не время сейчас. Со всех сторон подстерегают опасности.

– Поучи меня еще. Значит, Кузнец, падла, заложил Старикову всех с потрохами?

– Судя по действиям отставного спецназовца, заложил.

– Крыса мусорская. Теперь этот Стариков и о бензовозе знает?

– Может, не все выложил ему Кузнецов?

– Не надейся, Пастор. Знает отставной майор о наркоте, как пить дать знает. Ты с Березкиным давно разговаривал?

– Вчера. Пугать его не стал, просто спросил – как груз? Он ответил – нормально, все в порядке, поинтересовался, когда вывезем порошок. Вокруг части ничего особенного не происходит, вот и весь базар.

– Видимо, этот «профи» решил сначала всех нас замочить. Нет, я балдею, в натуре, какой-то отставник вертит нами как хочет. Кладет пацанов штабелями. А мы, контролировавшие почти весь город, бессильны перед ним? Фигня какая-то, Пастор.

– Уж лучше бы против нас выступила какая-нибудь конкурирующая группировка. Устроили бы разборку, и все. А этот Стариков – одиночка, потому и неуловим. Его помощники не в счет. Они лишь осуществляют планы своего начальника. И то не всегда. В случае с Седым и Крюгером Стариков предпочел действовать один. Зная, что вычислить его мы не можем. А группе было бы намного сложнее скрыться с места преступления. Разгадать его намерения мы еще можем, а вычислить – нет. Чтобы вычислить Старикова, нужен специалист соответствующей квалификации. А где его взять? Что-то мог дельное подсказать Кузнецов, но его захватил враг. Одно несомненно: следующей целью являешься ты, Арнольд, ну и я, до кучи. Так что, тебя прошу, завяжи с пьянкой. До чертиков не напивайся. Свалим отсюда, тогда делай что хочешь.

– Ладно. Похмелюсь и в лежку. Тебя за главного оставляю.

– Вот это другой разговор. Лежи спокойно, я во всем разберусь, не беспокойся. С утра звонили из электросети – какие-то профилактические работы затеяли.

– Ну и что?

– Не нравится мне это.

– Ты скоро собственной тени пугаться будешь, Пастор.

– Испугаешься тут.

– Понимаю, что нервы на пределе, но надо держать себя в руках. Усиль наблюдение за одиночками и бригадой электриков. Перед нападением Стариков обязательно попытается осмотреть усадьбу. А действовать, как и в случае с Крюгером, начнет в ночь, применив отвлекающий маневр. Усиль охрану усадьбы извне, со стороны леса, поселка, пруда. Не сейчас, как стемнеет. Посты должны иметь непрерывную связь с тобой. С первого этажа охрану сними, перемести на второй и чердак. Холл под прицел пулемета. Отставной майор может сменить тактику, если узнает, что мы собираемся покинуть усадьбу, в этом случае он будет контролировать выезды и атакует нас.

– Может, вывести побольше охраны за пределы усадьбы? Это осложнит Старикову задачу.

– Вряд ли. Он твою охрану либо положит, либо обведет их вокруг пальца. Наверняка применит отвлекающий маневр и оттянет на него основные силы, тем более если они будут находиться вне дома. Хочешь дать ему возможность без проблем проникнуть в здание? Нет, Пастор, твой расклад не годится. Поступить надо следующим образом: левый забор у нас из шестиметровых бетонных плит, так?

– Да.

– А за забором – асфальтированный проезд на главную улицу. Так вот, надо подготовить одну из плит, чтобы, когда придет время, сдернуть ее. В образовавшийся проем и выедут на улицу последними два наших джипа, повернут влево, на Егорьев, там вновь влево и на всех парах в Москву. Уходить будем через столицу. Это большой крюк, но он оправдан. Только так мы сможем переиграть Старикова с компанией. Они, естественно, среагируют на наш маневр и пустятся в погоню. И тут, в пяти километрах от Егорова, возле моста, устроим им ловушку. Человек трех, думаю, будет достаточно. Пара гранатометов и «ВАЛы» остановят Старикова.

– Если он сам возглавит преследование, – сказал Пастор.

– Возглавит, нас он не отдаст никому, мы его добыча. Но надо его переиграть, мы просто обязаны сделать это.

– Твой вариант имеет неплохие шансы, если Стариков не начнет действовать до нашего ухода, ведь о том, что мы решили слинять, ему неизвестно. Знать бы, что у него на уме?

– Да, хорошо бы. Но это невозможно. Как бы то ни было, тактика, примененная спецназовцем в случае с Крюгером, здесь не пройдет. Значит, придется ему готовить другую подлянку, но не сегодня, а в ночь на четверг или пятницу, чтобы все как следует обмозговать. Твоя усадьба – не дом Германа, и он это знает. Так что будет наблюдать за нами. Он и сейчас где-то рядом. Что ж, пусть мозгует, флаг ему в руки. А ты держи людей начеку. Наш выезд в 4.00. Бригаду сопровождения бензовоза отправил?

– Позже уйдут, в три утра.

– Следом за ними мы. Когда уйдет контейнеровоз?

– Выезд со складов ровно в пять. Березкина предупрежу перед отправкой людей. Ворон в курсе и готов к маршу. Сопроводиловка тоже в порядке. Дракон встретит контейнеровоз на границе с областью. Дальше поведет его сам. Расчет при встрече, через две недели с момента передачи груза. У Дракона.

– Все, работай, Пастор. Я в лежке. Беспокоить только в экстренных случаях, у спальни поставь охрану, в спальню – заряженный автомат. В двадцать три часа отправляй людей к мосту, подъем в два часа. Иди.

Пастор покинул спальню, работы много, и вся она свалилась на него одного.

Глава 5

Получив распечатку утреннего донесения подполковника Полуянова и внимательно с ним ознакомившись, генерал Борисов вызвал командира боевого подразделения «Гром», капитана Марканова. Тот тут же явился.

– Проходи, присаживайся.

Марканов сел за рабочий стол генерала.

– Как поживает наш славный «Гром»?

– Все нормально, личный состав занят согласно распорядку дня, готов к выполнению любой поставленной задачи.

– Любой, говоришь? Тогда слушай. Но прежде ответь, сколько в строю бойцов?

– Со мной сорок один, в точном соответствии со штатным расписанием.

– Значит, ни больных, ни отпускных нет?

– Никак нет.

– Тогда вот что. Сейчас немедленно на нашей «вертушке» перебрось десять человек в обычной экипировке на военный аэродром города. Там их встретит подполковник Полуянов и поставит перед ними задачу. Остальных тридцать человек готовь к ночному десантированию на плоскогорье, возле аула Каблак, вот здесь, – Феликс указал на карте место предстоящей высадки основных сил «Грома», – их поведешь ты лично. Высадка завтра в ночь на пятницу, вылет с аэродрома на «Ил-76» в 23.00. Экипировка личного состава по варианту «А».

– Штурм укрепленных объектов противника? – уточнил Марканов.

– Именно. Но для начала подразделение, используя приборы ночного видения, должно совершить марш к аулу, километров пятнадцать по незнакомой каменистой местности. Следовательно, на марш тебе потребуется не менее четырех часов. Главная задача – заблокировать одиноко стоящее в стороне от аула двухэтажное здание. Его ты сразу определишь, оно там одно. На это достаточно десяти человек, остальные двадцать возьмут в блокаду все селение, главное – вход в Каблакское ущелье, смотри карту, – Феликс карандашом поставил крест, – оттуда возможен обход твоего внешнего кольца силами поддержки тех, кто находится в самом здании. В нем подпольная химическая лаборатория по производству синтетических наркотиков, которую мы должны уничтожить. Ясно излагаю мысль?

– Вполне. Силы противника известны?

– Точно нет. Не думаю, что они значительны. Информацию по лаборатории получишь в пятницу и готовься к штурму. Рядом будет подполковник Полуянов, он и отдаст приказ на атаку.

– А что? Нормальная задача. Сколько таких объектов брали? И этот возьмем.

– Тогда отправляй людей к Полуянову и готовь ребят к переброске в Каблак.

– Есть. Разрешите идти?

– Иди, Юра, командир эскадрильи обо всем проинструктирован, связывайся с ним, я убываю в город.

После ухода Марканова Борисов вызвал Полуянова.

– Полуянов на связи.

– Это я, Вадим. Сообщение о ночных происшествиях в городе получил. Ничего не скажешь, лихо работает твой друг.

– Вы тоже думаете, что это он?

– Больше некому.

– Вот и ребята мои считают, что устроить такую разборку мог только Коля Стариков. Его почерк.

– Твои планы на сегодня, Вадим?

– Продолжать наблюдение за усадьбой Пастора. И, если удастся, встретить Старикова. Он должен там объявиться, следующая цель у него – Арнольд. Николай не знает, что бандиты собираются покинуть свое убежище, и может начать действовать, чего допустить нельзя.

– Правильное решение. Но в поселок пока отправляй только ребят, сам же выдвигайся на военный аэродром города. Встречай наш «Ми-8». Часам к одиннадцати туда прибудут десять человек Марканова, а также машина местного ФСБ. Разделишь группу на две части, одну доставишь на предприятие «Городские электрические сети» и вместе с ремонтной бригадой отправишь якобы на профилактические работы в поселок Веселый, к Пастору. Их задача – не дать возможности преступникам скрыться до установленного ими самими времени, а после запланированного отхода закрыть им тылы. Для этого, немного выждав, после ухода джипов, выдвинуться на дорогу к Егорьеву и заблокировать ее. Вторую пятерку доставляешь в Егорьев, уходишь на Веселый. Там ставишь задачу бойцам выдвинуться к месту засады противника. Засаду нейтрализовать, а самим занять рубеж возле моста. Там и будем брать Арнольда с Пастором. Бойцы экипированы специальным снаряжением и оружием для захвата бандитов живыми. После же возвращаешься в поселок, к своим. Как только в поселке появляется ремонтная бригада электриков, возвращаетесь в город. В 19.00 встречаемся по указанному адресу. Я буду вас ждать.

– Решил сам возглавить акцию?

– Нет. Акция на тебе, Вадим. Просто проветрюсь немного, засиделся уже в кабинете. Заодно уточним план захвата Хакима. Ликвидация лаборатории и освобождение рабов и пленных – конечная задача операции «Ответный удар».

– Ясно. В 19.00, по указанному адресу.

– Будьте предельно внимательны. Стариков наверняка тоже готовит удар. Как бы не опередил нас. Не вмешался в дело раньше срока.

– Перед нанесением удара Николай непременно объявится возле усадьбы Пастора. Еще на войне он всегда лично проводил рекогносцировку района действия. Уходил вместе с разведкой. Если он намерен нанести удар ночью, то днем обязательно «засветится» в поселке.

– Изменит внешность?

– Я все равно его узнаю. Есть у него одна особенность в походке. Иногда дергает правой ногой, словно грязь стряхивает с ботинка. Это у него после контузии осталось.

– Понял. Тогда у меня все. Вопросы будут?

– Пока нет.

– Возникнут, сразу же выходи на связь.

– Есть, товарищ генерал.

– Удачной охоты, и до встречи.

– До встречи.

– Да, чуть не забыл, старею, наверно, Лиля просила привет тебе передать.

– Ты это серьезно? Или так, чтобы поднять еще настроение? Оно у меня и так неплохое.

– Абсолютно серьезно, Вадим. Она так переживает за тебя. Влюблена. Поверь моему опыту, Вадим.

– Спасибо, Феликс.

– Мне-то за что?

– За все.

Полуянова захлестнула волна нежности. Лиля его любит и ждет. Что может быть важнее в этой жизни?

Он вызвал Кудрина и Дементьева. Передал требования генерала Борисова и приказал обоим отправиться в поселок. Сам же к одиннадцати прибыл на аэродром. Встретил группу подразделения капитана Марканова. К назначенному времени подошла и «Газель» местного Управления ФСБ.

– Товарищ подполковник, – обратился к Полуянову старший лейтенант, – группа из десяти человек подразделения «Гром» в ваше распоряжение прибыла. Старший группы – старший лейтенант Вересаев.

– Как зовут?

– Дмитрий.

– Вашей группе предстоит разделиться на две, одной подгруппой командовать будешь ты, кто возглавит вторую?

– Лейтенант Сергей Симаков.

– Лейтенант Симаков, ко мне.

– Я, товарищ подполковник.

– Слушайте задачу: сейчас мы отправимся на одно предприятие, где твоей, Вересаев, подгруппе предстоит…

Полуянов сообщил старшему лейтенанту, что он вместе с подчиненными вольется в ремонтную бригаду электриков.

– Задача ясна?

– Так точно, товарищ подполковник.

– Хорошо, ну а с тобой, Симаков, мы поговорим позже.

– Всем в «Газель» и вперед.

Машина взяла курс на Егорьев.

Проехав поселок, свернула на Веселый. Через два километра остановились.

– Ну а теперь, лейтенант, слушай задачу.

Полуянов объяснил, что требовалось от подгруппы Симакова.

– Вопросы?

– Никак нет, все понятно – снять засаду, занять ее место и ждать дальнейших указаний.

– Одного взять живым, лучше старшего, его сами определите. Главные преступники, возможно, будут выходить с постом засады на связь, поэтому необходимо, чтобы разговаривал с ними их человек.

– Понятно.

– И следите за связью бандитов. Чтобы не прошел сигнал тревоги.

– Есть, товарищ подполковник. А гарантировать бандиту жизнь можно? Все легче будет договориться.

– Можно. Но только жизнь.

– Ясно.

– Тогда на выход, спецы «Грома».

Пять человек покинули «Газель» отработанным приемом, скрывшись в, казалось бы, голом лесу.

Полуянов приказал водителю доставить его к поселковой администрации Веселого, где в кабинете местного участкового его ждал Дементьев, пригнавший сюда, во двор здания местной власти, белую «Ниву».

– Ну что тут, Миша? – спросил Вадим, закрыв за собой дверь.

– Да все по-прежнему, Пастор во дворе суетится, Арнольд после пьянки в себя приходит.

– Кудрин как?

– Рисует пейзажи у пруда.

Майор Кудрин в свое время закончил художественное училище и неплохо рисовал. Время от времени он уходил в лес. Им уже интересовались охранники усадьбы Пастора, но, убедившись в том, что перед ними настоящий художник, оставили его в покое. Так что Кудрин имел прекрасную возможность вести наблюдение за тылом усадьбы, к тому же был проинструктирован и в отношении Старикова.

Полуянов сменил на прослушке Дементьева. Подполковник, расположившись у окна, наблюдал за главной улицей. Вадим слышал, как Пастор отдает распоряжения сварщикам освободить от крепления одну из плит забора, слышал также его разговор с каким-то типом, из которого понял, что Кугман инструктирует механика насчет джипов. С Арнольдом и Пастором готовились в путь еще восемь человек. Об оружии не было сказано ни слова, значит, возьмут с собой свое штатное, а это в худшем случае автоматы. Уединившись за беседкой, бандит вышел на связь с майором Березкиным:

– Майор. Это Пастор.

– Слушаю тебя.

– Сегодня мы избавим тебя от груза.

– Слава богу.

– А в чем дело? Тебя что-то беспокоит?

– А вас нет? Брата жены убили, какого-то вашего «быка» тоже, охраны положили почти отделение. По-моему, вас там методично отстреливают. А что, если не наркотик и связанные с ним события могли послужить причиной такой агрессии?

– Ошибаешься, майор, но не стану тебя переубеждать. Скажи лучше, как жена?

– Ты тоже с ней спал?

– Не говори глупостей, майор. У меня с твоей супругой ничего никогда не было.

– Ладно. Что о ней сказать? Пьет с горя. Братца своего поминает.

– Тебе бы избавиться от нее, майор. Подведет тебя эта особа под монастырь. Попомни мои слова.

– Пастор, решай свои проблемы! Мои решу сам.

– Дело твое.

– Когда конкретно заберете товар?

– Ворон тебе сообщит, обеспечь ему безопасный выход. И забудь о нем.

– Плата?

– Ее передадут те, что прибудут для сопровождения бензовоза.

– Учти, Пастор, надумаешь обмануть или, того паче, убрать меня, лучше откажись от этой затеи сразу. Со мной будет резервная смена караула. Она устроит тебе отход. И машину, если надо, рванут. У меня достаточно сил, чтобы защитить себя, по крайней мере, от твоих отморозков.

– Я смотрю, у тебя с головой непорядок. Ты, случаем, не запил в компании с супругой?

– Нет, я в порядке. Только пять тысяч баксов приготовь. Деньги пересчитаю.

– Какие пять тысяч? Договаривались о двух.

– Я сказал пять – значит, пять. Или твоя наркота сгорит синим пламенем. Все.

Связь оборвалась.

– Тьфу, – сплюнул Пастор, Полуянов это отчетливо слышал, – пидор немытый. Теперь еще и этот шантажировать будет. Распустили людей. Получил бы ты, сука офицерская, пять штук пуль в другой ситуации. Но сейчас…

Разговор вслух прервался, и Пастор вызвал какого-то Амлета.

– Слушай сюда, Амлет. В три часа двинешься со своей бригадой в войсковую часть к Березкину, помнишь такого?

– Помню.

– Готовь тачку, пацанов и стволы. Будете сопровождать Ворона на бензовозе. На границе с Ростовской областью вас встретят. Машину отдадите, Ворона к себе и в обратку. Перед отъездом зайдешь ко мне, возьмешь пакет для майора.

– Все понял, шеф.

– Давай, выполняй.

Бандиты готовились к отступлению.

В это время голос подал Дементьев:

– Вадим, тут возле автобусной остановки толпится народ. Человек пять, хотя автобус только что ушел на Егорьев.

– Сходи, Миша, глянь, что там за дела?

Дементьев вернулся через десять минут.

– Ну что? – спросил Полуянов.

– Да дед какой-то бойко торгует семечками.

– Вот как?

– Да. Хочешь посмотреть на него? Он, видно, в сортир пошел, – сказал Дементьев, сидевший у окна.

– Ну-ка?

Полуянов, включив громкость и сняв наушники, подошел к товарищу.

– И где это?

– Сортир у поваленного забора видишь?

– Все понял, дед там?

– Там.

Ждать пришлось минут пять. Филиппыч, справив нужду, вышел на улицу и попал в поле зрения Полуянова.

– Вот так номер, – удивленно сказал он.

– Что-то не так, Вадим?

– Да нет, наоборот.

В Филиппыче Полуянов сразу узнал старика из дачного поселка, с которым уже встречался, расспрашивая о сгоревшей даче Николая. Вот она, разведка. Николай обосновался сначала у деда, там же держит и Кузнецова и, опасаясь быть опознанным, послал вместо себя старика. Ну, Коля. Дай-то бог, чтобы все так и было. Тогда сегодня нам встречи не миновать. А она ой как нужна нам обоим.

Вадим вызвал Кудрина:

– Юра, можешь по лесу прогуляться?

– Могу, а что?

– Дед один возле остановки семечками торгует.

– Ну и что?

– Приглядись к нему, может, чего интересного увидишь, типа рации?

– Хорошо, сейчас посмотрю.

Через полчаса Кудрин доложил:

– А ты оказался прав, Вадим. Необычный дед торгует семечками.

– Не тяни.

– У него из телогрейки просматривается объектив видеокамеры. Я через оптику рассмотрел.

– Понятно. Будь начеку, Юра. За ним может приехать Стариков. Как бы не упустить их. Вопрос, когда Николай думает снимать пост наблюдения?

– Мне перебраться поближе к старику?

– Да, но так, чтобы не вызвать подозрений охраны. Пастор внешний пост за пределами усадьбы выставил.

– Короче, я буду в лесу, с левой стороны от дороги на Егорьев. Там вид на пруд неплохой.

– Будь очень внимателен, нам старик и подъезд от Егорьева не видны.

– Все понял, в случае изменения обстановки сразу доложу.

После обеда, как и планировалось, в поселке появились два «ЗИЛа» с будками. Остановились в центре населенного пункта. Вышедшие из машин люди сразу развили бурную деятельность.

Вадим узнал ребят из группы «Гром».

– Товарищ подполковник, старший лейтенант Вересаев с подгруппой прибыл.

– Работайте, ребята, вы вооружены? Что-то не вижу стволов?

– «Бизоны» под куртками, гранаты тоже, у каждого по пять штук, остальное в машине.

– Добро. Находитесь возле усадьбы.

– Группа усвоила задачу.

– Еще, Дима, постарайся определить, где у бандитов внешний наблюдательный пункт. Доклады его мы слышим, а определить местонахождение из-за ограниченности передвижения не можем.

– Принял, выполняю.

По приказу Борисова Полуянов с Кудриным и Дементьевым должны были покинуть поселок, но обнаружение знакомого и наблюдающего за усадьбой старика внесло свои коррективы. Вадим решил доложить об этом Феликсу.

Генерал Борисов выслушал Полуянова, согласился с тем, что уходить Вадиму не следует. Подполковник получил новый приказ: проследить за эвакуацией старика и произвести захват деда и человека, который прибудет за ним. И сделать это не в поселке, а когда объект уйдет за его пределы. На ходу. Соблюдая крайнюю осторожность.

В это время с Полуяновым связался Вересаев.

У него было два сообщения: первое – группа лейтенанта Симакова вышла на рубеж ожидания у моста, обстановку контролирует полностью, готова к приему «гостей», и второе – внешний наблюдательный пост противника из двух человек находится рядом со зданием администрации, через проулок в старом доме, на чердаке.

– Хорошо, продолжай работать.

– Вы остаетесь здесь?

– Да, на время, но ты не обращай на нас внимания, занимайся своим делом.

– Есть.

Полуянов посмотрел на часы – 16.00.

В доме Пастора ничего особенного не происходило. Время словно остановило свой бег.

Только в шесть вечера обстановка изменилась.

Кудрин доложил:

– Вадим, к твоему деду подкатил старый «ГАЗ-69».

– Откуда он появился?

– С объездной дороги.

Полуянов отдал приказ Дементьеву:

– Вперед на улицу, все внимание на водителя, выгоняю «Ниву».

Вадим выехал со двора администрации, когда дед уже садился в кабину, а водитель, забросив мешок на заднее сиденье, обходил машину. Водителем оказался не кто иной, как Стариков. Через минуту «газик» поехал вдоль забора усадьбы на дорогу, по которой приехал.

– Миша, в машину, – приказал Дементьеву Полуянов и, выждав, когда «козел» свернул на объездную грунтовку, подсадив по пути Кудрина, поехал следом.

После поворота «Нива» увеличила обороты. Нужно было догнать «газик» и войти с ним в визуальный контакт. Но «ГАЗ-69» все не появлялся в поле зрения. Преимущество Старикова было в том, что он уже знал эту трассу, а Полуянов ехал по ней всего второй раз, да и то в обратном направлении. Поэтому «Нива», сойдя со щебня, попадала в рытвины и сползала в колею, из которой с трудом выбиралась, теряя драгоценное время.

Гонка продолжалась минут двадцать, а «Нива» никак не могла догнать «ГАЗ-69».

– Куда же ты бежишь, Николай? Куда делся «газик»? Он же не джип, чтобы так резво оторваться от «Нивы»? И ответвлений в стороны нет, кругом болото.

– Стой! – вдруг крикнул Кудрин.

Полуянов увидел, что впереди, из начинающейся гати, торчит бревно деревянного настила дороги.

Вадим ударил по тормозам.

«Нива» остановилась в метре от препятствия, и тут же к ней из кустов метнулась тень. В следующее мгновение дверка водителя распахнулась, и сильная рука вытащила из машины Полуянова. Неизвестный развернул подполковника, прикрываясь им от людей в «Ниве».

Полуянов не видел, кто так быстро обезвредил его, и приготовился провести боевой прием, чтобы освободиться от захвата.

– Не дергайся, Вадим. Это я, Стариков. Своих в машине успокой. А то откроют пальбу и всю встречу испортят. Пусть лучше выходят.

– Шею-то ослабь, бугай.

Стариков ослабил захват.

Полуянов крикнул:

– Выходи, мужики, знакомиться с Николаем Стариковым.

Николай отпустил Вадима, тот обернулся, и друзья крепко обнялись.

– Живой, Колька. Я знал, что ты живой, чувствовал с самого начала.

– Лиля у тебя?

– У меня, брат, у меня. Вернее, в самом безопасном месте.

Офицеры разжали объятия.

Полуянов указал на вышедших из «Нивы» временных подчиненных:

– Это, Коля, подполковник Миша Дементьев и майор Юра Кудрин. Они добровольно пошли со мной, чтобы отомстить за тебя и за твою семью. Ну а это, ребята, тот самый легендарный отставной майор бывшего спецназа Николай Стариков.

– Я бы, Вадим, не стал называть твоего друга отставным. Какой же он отставной? Он действующий офицер спецназа, – заметил Кудрин.

Офицеры пожали друг другу руки. Стариков спросил:

– В Дыхино вы шороху навели?

– А как ты думаешь?

– Кроме вас, некому, мне важно знать, что с Валетом?

– Гниет в болоте.

– Теперь остался Арнольд?

– Давай об этом чуть позже и в другом месте, где твой «козел»?

– Да здесь, рядом, за поворотом. Ну, что тут стоять? Поехали дальше? У деда, что семечками торговал, и поговорим. Через него на меня вышли?

– Через него.

– Ну и ладно, поехали.

– А бревно? – спросил Полуянов.

– Бревно? – переспросил Стариков.

Он подошел к настилу, ударил по нему ногой, и гать выровнялась.

– Вот и все дела. Давайте за моим вездеходом, через полчаса приедем.

– Нам с тобой, Коль, в город проехать надо. Обсудить будущие действия.

– Ну в городе так в городе, а деда мне все одно надо домой доставить. Завезем его, познакомлю вас кое с кем – и в город.

– Знакомить с Кузнецовым хочешь?

– Все ты знаешь, Вадим, даже неинтересно. Только учти, перед этим оборотнем у меня обязательства. Слово офицера. Так что его судьбу буду решать я, договорились?

– Договорились.

– Выезжайте за поворот, увидите «козла», следуйте за ним.

Из «Нивы» Полуянов связался с Борисовым:

– Феликс. Это Полуянов.

– Слушаю тебя, Вадим.

– Встретил друга.

– Замечательно. Он планировал акцию против Арнольда?

– Да.

– Значит, мы не ошиблись. Вези его вместе с ребятами ко мне.

– У Николая в заложниках Кузнецов.

– Понятно. Пусть пока остается там, куда его определил твой друг. В ближайшие дни у нас и без него дел невпроворот. В общем, жду. Примерное время вашего прибытия ко мне?

– Сейчас 18.40, думаю, 20.00–20.30.

– Договорились.

В 20.35 трое офицеров «Виртуса» и Стариков вошли в отдельно стоящий дом на окраине города.

Их встретил Феликс.

– Ну проходите, мстители вы мои, – сказал генерал и, указав на Николая, спросил: – А это, насколько я понимаю, и есть тот самый знаменитый майор Стариков?

– Он самый, товарищ генерал, – ответил Полуянов и обратился к Николаю: – А это, Коля, генерал-майор Борисов, один из руководителей специальной службы по борьбе с наркомафией.

Офицеры откланялись. Феликс продолжил:

– Во-первых, майор, прими мои искренние соболезнования. Понимаю, воспоминания тяжелы, но мы офицеры и должны в любых ситуациях держаться достойно, что ты, впрочем, и делаешь. Во-вторых, не могу не выразить восхищения твоими действиями против бандитов. Ты показал им, что значит настоящий профессионал настоящего спецназа. Признаться, я уже стал остерегаться твоих непредсказуемых и в то же время расчетливых наскоков на противника. Ты один мог разнести преступную группировку Арнольда – Пастора – Хакима и сорвать мне важную операцию. А это высшая оценка твоего уровня как боевого специалиста. Молодец, майор.

– Благодарю, товарищ генерал, но разрешите уточнить: отставной майор.

– К этому вопросу мы еще вернемся, а сейчас нам надо серьезно поговорить и прийти к согласию. Кстати, можешь обращаться ко мне на «ты» и называть по имени, Феликс.

– Как-то неудобно, товарищ генерал.

– Пустяки. Ребятам тоже сначала было неудобно, потом привыкли. Договорились?

– Так точно.

– Итак, я сказал, что нам необходимо прийти к согласию. Это означает следующее: теперь ты знаешь, что за Служба занялась связкой Арнольд – Хаким, поэтому должен отойти в сторону. Подождите, – видя, как напряглись Николай с Полуяновым, сказал Феликс, – выслушайте меня внимательно. Может быть, я выразился грубо, извини, Николай, но использовать тебя в операции я просто не имею права. А посему участвовать в ней ты не будешь однозначно. Но как заместитель директора «Виртуса», я имею полное право набирать штат сотрудников секретной организации. И предлагаю тебе стать сотрудником оперативного отдела Федеральной секретной Службы «Виртус» по борьбе с наркомафией и терроризмом. Чтобы ты мог все хорошо обдумать и встретиться с сестрой, я увезу тебя в нашу загородную резиденцию. Весть о том, что ты выжил в этом кровавом аду, отомстил за гибель семьи и унижение самой Лили, а также встреча с тобой для нее лучше всякого лекарства. Там же мы обговорим твои обязанности, если, разумеется, ты изъявишь желание стать офицером «Виртуса». Ну а с Арнольдом, Пастором, Хакимом и подпольной лабораторией разберется специальное подразделение под непосредственным руководством твоего друга, подполковника Вадима Полуянова. Преступники свое получат, это я тебе обещаю. Их ликвидация является одним из пунктов конечного этапа официальной операции Службы «Ответный удар». Думаю, нет надобности объяснять, почему операция получила подобное кодовое название. Ты меня понял, Николай?

– Да, я все понял, Феликс, и прямо сейчас готов дать согласие служить в «Виртусе». Это для меня большая честь.

– Вот и хорошо. Через три часа из центра подойдут два джипа, на которых ты, Вадим, поедешь на встречу с Хакимом, предварительно захватив Арнольда с Пастором.

– Феликс, один вопрос…

– Давай.

– А бензовоз? Его же бандиты этой ночью планируют погнать в Ростов?

– Пусть гонят. Наш резидент на месте, используя свои силы, произведет захват наркотиков и бандитов. Возьмет с поличным Дракона, что также немаловажно. Наша же задача, повторяю, работа по оси Арнольд – Пастор – Хаким. Что у нас в поселке?

– Все под контролем. Ребята «Грома» только и ждут не дождутся начала операции.

– Добро. Итак, Николай, ты остаешься со мной, остальные до прибытия машин отдыхают. На втором этаже приготовлены комнаты. Отдыхайте, работать придется ночью. Все свободны. А ты, Коля, ответишь мне на несколько вопросов.

Полуянов, Дементьев и Кудрин поднялись на второй этаж.

Между Феликсом и Стариковым завязалась беседа, в ходе которой Николай подробно рассказал о своих действиях против банды Арнольда.

Борисов слушал внимательно, не перебивая. Закончив, Николай обратился к генералу:

– Феликс, у меня к тебе просьба.

– Что за просьба?

– Мне нужно перед Москвой заехать в дачный поселок.

– Отпустить Кузнецова?

Стариков с удивлением посмотрел на генерала, тот будто читал его мысли.

– Да. Такой у нас был договор.

– Понятно, – одними уголками губ улыбнулся Феликс. – Надо – значит, заедем. Я не помешаю выполнить взятые на себя ранее обязательства. Хотя этот Кузнецов и достоин жесточайшего наказания, но твои дела – это твои дела. Пока ты не стал полноправным сотрудником Службы. А уж тогда никакой самодеятельности. Не путать с разумной инициативой.

Примерно в это же время Пастор выслушивал доклад Кувалды, посланного утром в город к дому Коржевского.

– Там вообще все мутно, шеф. Вам Сивый не докладывал, как наша тачка с Корнем там оказалась?

– Так вот кто снял Зойку? А ведь она так и не вернулась в центр, мало того, сбежала и ее сестра. Но зачем Старикову понадобилась именно Зойка? Знал, что мы под нее подставим свое такси? И ради машины затеял весь этот цирк? Но почему он настаивал, чтобы ему отдали Зойку? Он же не знал ее раньше? Или все-таки знал? И решил заодно помочь сбежать ей и сестре? Или что-то знала Зойка? Стоп, а уж не малолетка ли навела майора на лежбище Седого? А тот, козел, несмотря на строжайший запрет, таскал к себе в берлогу проституток центра? И об этом Старикову рассказал Кузнецов? Да, так оно, наверное, и было. Но как здорово все разыграл этот проклятый майор? Он и тут нас переиграл. Ладно, что говорят соседи Коржевского? Удалось поговорить с ними?

– С корешом своим поговорил, тот оказался дома, приболел. Он ходил ночью из дома, когда подвалила ментовка. Говорит, впечатление такое, будто против охраны Крюгера целая бригада работала, но замечен был всего один человек в маске, уходящий от усадьбы на «Форде» Германа в сторону свалки.

– Почему его не кончил пост чердака сарая?

– А потому, что перед нападением нападающий расстрелял чердак двумя обоймами «ВАЛа» и завалил Геру, который был там. А уже потом протаранил тыловые ворота усадьбы, врезавшись в них машиной, в которой был удавленный Корень. А сам пошел следом. И завалил всех. Крюгеру сначала яйца отстрелил, потом вогнал пулю в живот и только перед уходом всадил ему свинец в башку. Уходил, как я уже говорил, на «Форде», через свалку, пустив новенькую иномарку с обрыва к реке. Рекой же и ушел.

– Да, – только и мог произнести Пастор, – дела!

– Босс, Старикова валить надо. Срочно. У него точно крыша съехала. Ему сейчас все по херу, прет как танк.

– Нет, с головой у Старикова все в порядке. А в остальном ты прав, Кувалда. Вот сегодня под утро и кончишь его.

– Вы нашли берлогу майора?

– Нет, мы с Арнольдом решили выманить его на себя.

– Не понял?

– В четыре утра отсюда выйдут два джипа, в одном буду я. Замысел таков: Стариков по-любому следит за усадьбой, через кого-то или лично, но он где-то рядом. Узнав об уходе джипов, что он подумает?

– А хрен его знает, босс.

– Подумает, что мы с Арнольдом сваливаем, не выдержав его натиска. И пойдет следом. Мы направимся к Егорьеву, там по дороге есть старый мост через заболоченный ручей, знаешь такой?

– Конечно.

– Возьмешь двоих-троих надежных пацанов с гранатометами «муха» и автоматами «ВАЛ» и в одинадцать поедешь туда на легковой тачке Кормухи. Он высадит вас возле моста, и вы устроите с двух сторон засаду. Как только оборудуете позиции, сообщишь мне. Следующие за нашими джипами тачки или тачку уничтожаете из гранатометов. Если машин преследования будет больше двух, в чем я сильно сомневаюсь, и кто-то успеет выбраться на дорогу, мочите их из автоматов. Никого в живых не оставлять. О выполнении задачи сообщишь мне, мы далеко не пойдем. Вернемся, посмотрим результаты, подберем вас и в усадьбу. А менты пусть разбираются потом, что произошло ночью у моста на глухой дороге. Задача ясна?

– Ясна, босс.

– Людей надежных подберешь?

– Без проблем. Но…

– Не продолжай. По возвращении в усадьбу каждому по пять штук «зеленых», тебе – червонец и место директора развлекательного центра. Кроме общей охраны, будешь малолетками командовать. К тебе же перейдет контроль над наркотой, поставляемой туда. Лично будешь принимать товар и раздавать на распространение. А это очень выгодное дело, Кувалда.

Рожа бандита расплылась в довольной улыбке:

– Все будет ништяк, босс. Не волнуйтесь.

– О нашем разговоре никому.

– Само собой, босс, что я – враг себе?

– Твоя судьба, Кувалда, в твоих руках. Не упусти шанса, который я тебе даю по доброте своей. Иди готовь бригаду и предупреди о выезде Кормуху. Возникнут вопросы, пусть свяжется со мной.

– Все, босс, ушел.

– С богом, Кувалда.

Пастор, проводив подчиненного, задумался. Все ли он сделал? Плита к быстрому демонтажу готова, бригада сопровождения Ворона укомплектована и отдыхает, с засадой вопрос решен.

Вроде бы все. Теперь надо и самому отдохнуть перед дальней дорогой.

Он завел часы на 1.40, не раздеваясь, лег на кровать. До отхода оставались считаные часы.

Как все обернется на этот раз? Пастор забылся тревожным сном.

Возле моста группа лейтенанта Симакова, заняв позиции на удалении в триста метров от дороги, вкопавшись в землю и применив маскировочное снаряжение, слилась с лесным ландшафтом, полностью контролируя и мост, и подходы к нему. Командир группы, назначив сменный дозор, приказал остальным бойцам отдыхать, чем те не преминули воспользоваться. Отдыхали почти все участники будущей акции – и «профи» «Виртуса», и бандиты. Кроме дозорных и Полуянова, который на подошедших джипах с Дементьевым, Кудриным и восемью бойцами резерва Феликса не спеша двигался от города к повороту на Веселый. Сам Феликс после посещения дачного участка, где Николай отпустил Кузнецова, вместе со Стариковым возвращался в столицу. В кровавом противостоянии добра и зла наступил короткий перерыв перед новой жестокой схваткой.

Глава 6

В 23.00 на «БМВ» четверо бандитов бригады Кувалды выехали из центральных ворот усадьбы Пастора. О чем тут же доложил наблюдатель группы старшего лейтенанта Вересаева подполковнику Полуянову, укрывшему джипы в небольшой роще, не доезжая до поворота с шоссе на поселок. Вадим вызвал лейтенанта Симакова:

– Лейтенант, как слышишь меня? На связи Полуянов.

– Слышу вас хорошо.

– Только что к тебе выехали гости, минут через десять встречай.

– Понял вас.

– Все по плану, Сережа. Без самодеятельности. Старшего среди бандитов, некоего Кувалду, взять живым. Его ты узнаешь по огромному росту. Осторожнее с ним.

– Я помню инструктаж, товарищ подполковник.

– Удачной тебе охоты, лейтенант.

– Спасибо.

Командир группы захвата подразделения «Гром» объявил подчиненным полную боевую готовность. Прапорщики, из которых состояла группа, надели шлемы и включили приборы ночного видения. Темный лес словно осветил зеленый прожектор. Темное стало светлым, светлое – темным. Но видимость была обеспечена нормальная.

Вскоре появилась иномарка, которая остановилась на мосту. Из нее вышли четверо. Симаков сразу определил главаря. Лейтенант передал по внутренней связи:

– Внимание всем. Разобрать цели. Самый крупный бандит – мой. Ждем выбора противником позиций и там же его уничтожаем. Мою цель не перестраховывать. Буду брать бандита живым.

Бандиты между тем, неплохо ориентируясь в ночном лесу, без каких-либо вспомогательных средств быстро выбрали позиции в естественных укрытиях по обеим сторонам моста, в ямах, за большими деревьями. Один поднялся и закрепился на рогатке старой разлапистой ветлы. Командир обосновался ближе к дороге, у самого моста, на насыпи, чтобы при необходимости укрыться под его настилом. У него и у того, что забрался на дерево, были гранатометы «муха» и автоматы «ВАЛ».

Лейтенант вызвал Полуянова:

– Симаков на связи.

– Слушаю тебя, Сережа.

– Бандиты укрепились. Цели под контролем. Разрешите начать акцию?

– Рано, а впрочем, чего ждать? Бери Кувалду, остальных вали. Бригадира еще надо будет привести в чувство. Действуй, лейтенант.

– Есть.

Симаков переключился на внутреннюю связь группы:

– Внимание. Иду на главаря у моста. Приготовиться. Огонь на гарантированное поражение по моей команде.

Лейтенант змеей пополз к дороге, забирая немного вправо, обходя бандита, залегшего в яме и усыпавшего себя прошлогодней черной листвой. Лишь глушитель «ВАЛа» был виден из его укрытия.

Симакову понадобилось почти полчаса, чтобы добраться до придорожного кювета. Отсюда до позиции Кувалды было метров тридцать.

Лейтенант достал из внутреннего кармана куртки бесшумный пистолет «ПСС», заряженный шестью патронами с пулями усыпляющего действия. Для эффективного и гарантированного вывода из строя главаря бандитов, которого со спины наблюдал Симаков, нужно было приблизиться к нему еще хотя бы метров на пять. Сергею это удалось. До бандита оставалось не более двадцати метров. Учитывая, что на Кувалде бронежилет, стрелять следовало в шею. Лейтенант прицелился, нажал на спусковой крючок, раздался еле слышный шум скользнувшего взад-вперед затвора. Мягкая оболочка пули, попавшей точно в затылочную часть шеи, лишь повредила верхний покров кожи, куда под напором вошла специальная, мгновенно действующая жидкость. Бандит почувствовал легкий укус насекомого и сразу же «клюнул» головой в песок.

Убедившись в поражении цели, лейтенант вызвал группу:

– По бандитам залпом – огонь.

Не было слышно даже легких хлопков одиночных выстрелов, произведенных автоматами, оборудованными глушителями. Тишину нарушил лишь звук свалившегося с ветлы тела бандита с гранатометом.

Три бойца Пастора были убиты. Трупы и оружие противника «спецы» Симакова оттащили в небольшой овраг. Вернулись к дороге, заняли позиции по двое на каждой стороне дороги, подготовив к применению два многозарядных ручных гранатомета, имеющих в магазине по три боеприпаса, первые из которых представляли собой гранаты со слезоточивым газом, вторые – кумулятивные, третьи – осколочные. Каждый поставил на предохранитель снайперские винтовки «винторез» с магазинами по двадцать патронов.

Симаков надел на Кувалду наручники и, прислонив его к опоре моста, положил между ног наступательную гранату «РГД-5» и ввел препарат, нейтрализующий действие усыпляющей жидкости.

Бандит медленно открыл глаза и очень быстро вышел из ступора. Сыворотка действовала мгновенно. Взгляд Кувалды стал осмысленным.

Он ясно видел перед собой неизвестного мужчину, облаченного в облегающий тело черный костюм, присевшего перед ним на корточки, попытался дернуться в сторону, но был остановлен голосом неизвестного:

– Не дергайся, Кувалда. Посмотри, какой гостинец лежит у тебя между ног. Если дернуть за кольцо предохранительной чеки, твое мужское достоинство повиснет на перилах моста.

Бандит посмотрел на гранату и поднял испуганные глаза.

– Ты кто?

– Столб в пальто. Слышал о таком?

– Чего надо?

– Не хами. А то ведь я тоже перестану быть вежливым. Ты попался, идиот, вместе с твоими подельниками, вас подставил босс, как последних лохов. Так вот, либо ты отвечаешь на мои вопросы и делаешь, что я тебе прикажу, либо я рву гранату. Выбирай, урод.

– Один вопрос можно?

– Один давай.

– Где мои пацаны?

– Тут, рядом, в овраге, с дырками в черепах. Ответ ясен?

– Да.

– Ты мне не веришь?

– Верю.

– Вот и хорошо. А теперь отвечай. Связь с Пастором, до того как они с Арнольдом выедут на джипах, предусмотрена?

– Да. Как только ликвидируем преследование.

– Пастор послал вас на верную смерть, прикрыть свое бегство из усадьбы. Они вас всех кинуть собираются и при этом обещают золотые горы. Так ведь?

– Точно.

– Сейчас, как я понял, ты должен доложить Пастору, что занял позицию?

– Да.

– Средства связи?

– Рация в боковом кармане.

Симаков достал приемопередающее устройство, каким обычно пользуются охранники на крупных автостоянках.

– Сейчас включу рацию, проведем сеанс связи. Не вздумай что-нибудь «выкинуть», типа контрольного тревожного сигнала. Пастора ты этим не спасешь, себя же погубишь.

– Ты все равно меня убьешь.

– Зачем? Ведь я не наемный убийца, а ты не заказанный клиент. Сделаешь все как надо, оставлю в живых. Это предусмотрено и разрешено моим командованием. Так что твоя жизнь в твоих руках.

– Ладно. Включай рацию, все равно выбора у меня нет.

– Вот это правильно.

Симаков поднес ко рту бандита микрофон, включив рацию на двусторонний разговор.

– Я – Кувалда, вызываю Пастора.

– Слушаю тебя, Витек.

– Дрон, ты? А где хозяин?

– Боссы отдыхать изволят, меня вот на связь посадили.

– Тогда передай Пастору, как проснется, – засада готова к действию.

– Передам. А хреново, поди, в лесу-то?

– Не то слово.

– Погоди, Кувалда, хозяин встал.

Через минуту голос Пастора:

– Слушаю тебя, Кувалда.

– Да вот доложил, что бригада позицию заняла, готова к действию.

– Устроились удобно?

– Да. Муха мимо не пролетит!

– Ну, смотри. Джипы ориентировочно выедут в четыре часа. Перед выходом свяжусь с тобой. Можете немного подремать. Но ты сам будь начеку.

– Понял, босс.

– Кувалда, что-то мне твой голос не нравится. Кто-то тебе испортил настроение, да?

Симаков взялся за кольцо гранаты.

– Да что вы, хозяин, – в голосе Кувалды появились бодрые нотки, – кто здесь чего может испортить? Все ништяк, в натуре говорю. Просто мрачно в лесу. Темень, холод, сырость.

– Ничего. Потом отогреетесь и обсохнете, в баньку сходите. Все.

Лейтенант отпустил кольцо, отключил рацию.

– Вот так, Кувалда. Слышал, какой Пастор заботливый? Прямо отец родной. Сиди отдыхай. А я рядом с тобой. Подождем ваши джипы.

– Ты Стариков? – неожиданно спросил бандит.

Лейтенант удивленно посмотрел на него.

– С чего ты взял?

– Ведь это он мочит наших пацанов. Скольких уже завалил…

– Нет, я не Стариков, успокойся и завязывай базар, так у вас говорят?

– Так.

– Вот и молчи.

Симаков отошел в сторону, держа в поле зрения бандита, и вызвал Полуянова. На этот раз использовав произвольные позывные, дававшие возможность понять друг друга:

– Первого вызывает Капкан.

Вадим понял лейтенанта:

– Первый на связи.

– Препятствие сняли. Главный под моим контролем, состоялся первый сеанс связи с объектом.

– Понял тебя, Капкан. Все по плану. Капкан-2 в готовности – полная.

Связь отключилась. Под Капканом-2 подразумевалось, что в одном из «ЗИЛов» бригады ремонтников-электриков обосновалась группа старшего лейтенанта Вересаева. Машины предприятия электрических сетей, работая вахтовым методом, остались в поселке на ночь, за полдня «не успев» провести весь положенный комплекс «профилактических» работ. Стояли машины у поселковой администрации, почти напротив усадьбы Пастора. Один из группы постоянно следил за усадьбой и, заранее подключившись отдельным кабелем к аппаратуре службы, размещенной в кабинете участкового милиционера, через дистанционное прослушивающее устройство слушал ее.

Ровно в два часа дежурный группы Вересаева зафиксировал разговор в доме. Пастор разбудил Арнольда. Тот спросил:

– Как наши дела?

– Пока, Арнольд, все спокойно, по плану.

– Ладно, иди, я приведу себя в порядок и соберусь. Засаду выставил?

– Да. Кувалда выходил на связь, они готовы обрубить «хвост».

– Ну и ладно.

На этом разговор закончился. Пастор, видимо, покинул апартаменты Арнольда, после чего запросил начальника караула и внешний наблюдательный пост об обстановке вокруг усадьбы. Получил стандартные ответы:

– Все нормально.

Больше ничего интересного дежурный прапорщик не услышал, хотя продолжал внимательно слушать усадьбу.

В три часа, опять-таки через центральные ворота, вышла «БМВ», которая доставляла к мосту засаду. На этот раз иномарка свернула вправо и пошла к шоссе. Дежурный поднял старшего лейтенанта Вересаева, доложил о выходе машины. Вересаев вызвал Полуянова:

– Товарищ подполковник, в сторону шоссе ушла «БМВ». Тонированные стекла не позволили рассмотреть наличие и состав пассажиров.

– Понятно, Дима. Пусть уходят. Продолжай наблюдение за объектом. Скоро начнутся главные события сегодняшнего утра.

– Понял, поднимаю группу.

– Свяжись с Симаковым. Пусть готовится.

Полуянов вышел из джипа, прошел к обочине, встал за одинокой березой, навел на поворот бинокль. И сразу увидел «БМВ», она вывернула на шоссе на такой скорости, что едва не улетела в кювет. Спешат бандюки. Ну-ну. Им до складов за два часа надо пройти около ста шестидесяти километров. Вот только зря Феликс отпустил их без слежения, переложив ответственность за захват наркотика при встрече людей Арнольда с Драконом на резидента в Ростове. Противник мог изменить маршрут, а также место и время встречи.

Стоило Вадиму об этом подумать, как мимо, с дистанцией в километр, прошли «Москвич», «семерка» и «девятка» – специальные бронированные и форсированные машины Службы.

Полуянов усмехнулся. Все же прицепил Феликс к бандитам «хвост». Ну что ж, удачной вам охоты, ребята.

Теперь можно выводить на шоссе и джипы. Вадим подал сигнал. Мощные вездеходы, легко преодолев откос кювета, вышли на трассу и остановились, прижавшись к обочине.

Полуянов закурил. К нему подошли Кудрин с Дементьевым:

– Ждем?

– Хуже нет, блин, ждать. Уж лучше догонять. Быстрее бы все начиналось!

– Начнется! Тогда только успевай, Вадим, – сказал Кудрин.

– Это точно, – согласился Полуянов. – На твоих котлах сколько времени?

– 3.20.

– До выхода Арнольда с Пастором осталось сорок минут. Через двадцать начнем движение.

3.50. В подземный гараж усадьбы спустились Арнольд с Пастором.

Их уже ждали восемь вооруженных бойцов, считая водителей, которые прогревали мощные моторы джипов.

По команде Арнольда сели в машины, Пастор – в переднюю.

Выехали на территорию. Возле бетонного забора стоял «Беларусь», в просторечье называемый «Блохой», с прицепленным к ковшу тросом.

Арнольд вышел из машины, посмотрел на часы, закурил, махнул рукой. Тракторист завел «Блоху» и отошел назад. Трос натянулся, плита с грохотом легла на ровную площадку, образовав выезд шириной в шесть метров.

– Вперед! – скомандовал Арнольд, садясь во вторую машину. – С богом.

Джипы рванули через проем в переулок, затем свернули влево, вышли на главную дорогу, там вновь повторили маневр и, набирая скорость, пошли в сторону Егорьева. Кугман вызвал засаду:

– Кувалда. Пастор на связи.

– Я – Кувалда, – ответил бандит, глядя, как пальцы Симакова вновь натянули кольцо гранаты.

– Джипы вышли. Ты готов встретить преследование?

– Готов.

– Смотри внимательно.

– Вы тоже будьте поаккуратней, перед мостом сбросьте скорость, – ответил Кувалда.

– А в чем дело?

– Да его настил поврежден немного, две доски поднялись. На скорости можно и в кювет улететь, а тут деревья, разобьетесь.

– Чего же ты раньше молчал об этом?

– Да я только сейчас заметил, проверил посты и увидел, хотел доски прибить, да чем?

– Ладно. Понял тебя. Но я должен видеть тебя лично с оружием перед мостом, понял?

– Какой базар? Выйду, коль приказываете.

Бандит передал боссу то, что ему велел Симаков. Атаковать джипы, идущие на большой скорости, значило уничтожить всех. Потеряв управление при обстреле, они неминуемо улетят в кювет, где их встретят вековые ветлы и сосны. Кувалда между тем спросил:

– Слышал, что сказал хозяин? Я должен быть возле моста, так что отпускай, начальник, и оружие верни. Своего человека тебе там не поставить, меня Пастор за километр узнает.

– Какой базар? Сейчас затвор вытащу, и иди. Можешь руками махать, предупреждая об опасности. Они пока поймут, поздно уже будет. А я тебе череп расколю в момент. Бежать тебе некуда. Район оцеплен. Так что иди, Кувалда, и работай на меня, тогда цел останешься.

Сергей бросил ему обезвреженный «ВАЛ», убрал гранату, расстегнул наручники.

– Пошел.

Бандит сплюнул, взял в руки оружие и поднялся на мост, прошел его.

– Кувалда? Ты далеко собрался? – крикнул Симаков. – Не спеши умереть, дурак, если есть шанс выжить.

Бандит остановился на самом краю обочины, закурил.

Симаков вызвал Полуянова, доложил, что на него вышли джипы, подтвердив ранее полученную информацию от Вересаева, которому Вадим приказал оставаться на месте и блокировать в случае необходимости брошенную усадьбу. Водителю же дал команду:

– Давай, Петя, дави на гашетку. Путь на Егорьев, остановка возле моста.

Джипы наркоторговцев между тем приближались. Им осталось пройти один поворот, потом прямой участок километра в два через мост, затем еще поворот, и вновь прямая дорога, уже до самого Егорьева. Пройдя поворот, вышли на прямую. Вдали замаячила фигура Кувалды. Его действительно даже с такого расстояния трудно было с кем-нибудь спутать. В руках у него автомат. Значит, все в порядке, а мост на самом деле поврежден.

– Тормози, – приказал водителю Пастор.

Передний джип резко сбросил скорость, заставив второй затормозить, чтобы избежать столкновения.

Арнольда бросило на переднюю панель.

– Пастор, мать твою! Ты чего, охренел там? – выкрикнул он в рацию.

С двух сторон по колесам джипов ударили снайперы. Вездеходы не слетели с дороги, благодаря вовремя сброшенной скорости. Их понесло, разворачивая, но не уводя с полотна асфальта. Водители справились с управлением, остановив машины у самого моста. И тут каждая через лобовые стекла получила по заряду слезоточивого газа.

Схватившись за глаза, забыв про оружие, Арнольд с Пастором и охраной вывалились из джипов. Машины тут же попали под губительный перекрестный огонь вооруженных «винторезами» прапорщиков Симакова. В секунды охрана была уничтожена. На асфальте остались главари банды и выведенный Симаковым Кувалда в наручниках.

Лейтенант приказал одному из прапорщиков обыскать Арнольда с Пастором и только после этого оказать им медицинскую помощь.

Бандиты проморгались как раз к тому времени, когда к месту боестолкновения, а вернее, расстрела вражеской колонны подъехали джипы Службы.

Полуянов первым вышел из машины. К нему поспешил лейтенант Симаков с докладом, но подполковник остановил его:

– Не надо, Сережа. И так вижу: сработали по высшему разряду. Ты подожди пока.

Вадим подошел к главарям преступной группировки:

– Ну что, господа Лисицын и Кугман, сколько веревочка ни вейся… Не удалось сбежать?

Пастор попытался выразить негодование:

– Что произошло? Почему правоохранительные органы подвергли нас такому чудовищному нападению?

– Тебе ли, Пастор, пасть открывать? Или ты, Арнольд, паскуда, вякнешь чего-нибудь? Давай. Я сейчас Старикова сюда приглашу, он по-своему побеседует с вами, тем более общая тема для разборок у вас имеется, не так ли? С Крюгером, Седым и Валетом он уже побеседовал. Где они сейчас, ваши киллеры? Вы туда же захотели, мрази? А ну, Кудрин, возьми ребят и во второй джип этих уродов. И сцепить их там так, чтобы пошевелиться не могли. А ну двинулись, подонки! – приказал Полуянов Арнольду с Пастором.

Бойцы сопровождения надели на бандитов наручники и затолкали в багажный отсек машины. Те даже руку поднять не могли. На дорогу вышли люди Симакова.

– Благодарю за службу, ребята, – сказал Полуянов, – мы сейчас уедем, а вам еще предстоит немного поработать. Лейтенант!

– Я, товарищ подполковник, – отозвался Сергей Симаков.

– Джипы бандитов убрать с дороги, трупы и оружие туда, где была засада. А с этой обезьяной, – Вадим указал на Кувалду, – что делать?

– Я обещал ему жизнь и должен сдержать данное слово.

– Держи, коль дал. Вызови мне на связь Вересаева.

– Вересаев на связи, товарищ подполковник.

– Что там в усадьбе? Преследование за нами не вышло?

– Никак нет, внутри полная тишина. Сидят как мыши, если, конечно, кто-то остался.

– Значит, так, задача меняется. Симакову после нашего ухода вызвать милицию, она ожидает этого вызова, поскольку предупреждена об акции Службы. Лейтенант передаст им свой уничтоженный объект, а по прибытии ОМОНа свой объект, то есть усадьбу Пастора, передаешь им и ты. После того как органы МВД возьмут все под свой контроль, ты, Дима, увозишь на своем «ЗИЛе» людей Симакова и через Егорьев уходишь в город на предприятие «Электрические сети», где вас будет ждать микроавтобус Службы. На нем возвращаетесь в резиденцию. Этим ваша работа заканчивается, ну а наша только начинается.

– Все понял, товарищ подполковник.

– Конец связи.

Два джипа Службы «Виртус» с Арнольдом и Пастором продолжили движение, следуя маршруту, который выдал Лисицын: на Москву, оттуда через Воронеж и Ростов-на-Дону в Ставрополье, к месту встречи со смотрящим за лабораторией, арабом Хакимом.

Как только машины отошли, Кувалда спросил у лейтенанта:

– Командир, я могу линять?

– Как твоя фамилия, Витек?

– Самарин, а что?

– И куда же ты, Виктор Самарин, собрался линять?

– Найду куда.

– А кто ж тебя отпустит?

– Но вы же мне жизнь обещали.

– Жизнь – да, но никак не свободу. Насчет свободы договаривайся с милицией. И закончим на этом, помогай джипы толкать.

Убрав простреленные вездеходы с дороги, трупы перенесли в овраг, Симаков прицепил Кувалду наручниками к боковой стойке двери джипа.

– Вот теперь, Витек, думай, как с ментами будешь общаться. Улик на вас у них предостаточно, чтобы чуть ли не каждого приговорить к пожизненному заключению, но, как говорится, у нас самый гуманный суд в мире. Уповай на него, Витя.

– Ну и сука же ты, мусор! – процедил сквозь зубы Самарин. – Будь моя воля, на куски бы тебя порвал!

В ответ Кувалда получил удар в солнечное сплетение.

– Это тебе за суку и мусора, – сказал Симаков, – еще что скажешь? Молчишь? Вот и молчи. А то я тебя так разделаю, несмотря на комплекцию, что в морге не опознают, уродина.

Милиция не заставила себя ждать. Городской ОМОН и следственная бригада приступили к работе. Им предстояло собрать информацию по охранной фирме Пастора и развлекательному центру Арнольда.

После поворота на Москву Полуянов приказал остановить джип.

Вышел из машины, вызвал на связь генерала Борисова. Часы показывали 5.37. Феликс ответил сразу:

– Слушаю тебя, Вадим.

– Захват Арнольда и Пастора произведен по варианту «Рикошет». Начали движение в установленное место на встречу с Хакимом.

– Что тебе пожелать, Вадим? Только удачи. Как действовать, ты знаешь. Будь осторожен, ребят береги.

– Спасибо, Феликс.

– Связь только в экстренных случаях, после захвата араба свите его, за исключением Резвана, если тот окажется на стоянке, вариант «Рикошет-2».

– А за наркотой ты все же пустил «хвост»?

– Заметил? Да, решил не рисковать. Пусть ребята проводят груз, оно надежней. Заодно при необходимости ростовским коллегам помогут.

– Личный вопрос разрешишь?

– Давай личный.

– Как там Николай?

– Пока отдыхает. Утром устрою ему встречу с сестрой.

– Лиле от меня привет не забудь передать.

– И массу наилучших пожеланий вдогонку? Мог бы и не напоминать. Передам, конечно, да она сама о тебе будет расспрашивать.

– Ну все, генерал, погнал я, а то из графика выбьюсь.

– Работай, Вадим.

Полуянов приказал вывести из машины Пастора.

Его подвели к подполковнику.

– Ну что, пень трухлявый, дрожишь?

– Это нервы, гражданин начальник.

– Будешь жизнь себе выторговывать?

– А это возможно?

– Кузнецову удалось.

– Он предал нас.

– Чистосердечно признался в содеянном и оказал посильную помощь. Тебе предлагается то же самое.

– А если я откажусь сотрудничать с вами?

– Расстрел на месте при попытке к бегству. Будем с Арнольдом работать. Учти, времени у меня в обрез.

– Что я должен сделать?

– На какое время у вас запланирован сеанс связи с Хакимом?

– Вы все знали?

– Отвечай на вопрос, Пастор.

– Как только покинем усадьбу и удалимся на безопасное расстояние, убедившись в отсутствии преследования. По расчетам выходило в шесть – шесть тридцать по Москве.

– Значит, с этим у нас порядок. Время приближается к шести. А посему сейчас проведешь сеанс связи. Предупреждаю, в районе аула Каблак уже находится штурмовое подразделение спецназа. Если ты передашь тревожный сигнал и Хаким примет меры по отношению к лаборатории, я тебя пристрелю, а спецназ тут же пойдет на штурм дома Хакима. Понял? Хитрить бесполезно, Пастор.

– Понял. Скажите, если можете, кто вы?

– Служба по борьбе с такими, как ты, Арнольд, Хаким, в общем, с наркомафией. Достаточно?

– Уж не «Виртус» ли?

– Слышал о такой организации?

– Проще сказать, кто о ней в криминальном мире не слышал. Так вот почему мы терпели поражение за поражением, а думали, что это Стариков такой супермен.

– И не ошиблись. Если бы Служба вовремя не вмешалась, то сейчас вы с Арнольдом были бы уже трупами. Но разговор не о майоре, а о тебе.

– Противостоять вам бесполезно, я готов на сотрудничество в обмен на жизнь. Свободы, как я понимаю, мне не видать.

– Это решит суд. Но и жизнь, согласись, цена немалая. Я добился бы от тебя всего, что мне нужно, и без всяких гарантий.

– Почему же не сделали этого?

– Могу сделать. Хочешь?

– Нет, нет, извините, я сболтнул глупость.

– Ладно, разговоры в сторону, выходи на связь с Хакимом. Я буду слушать вашу беседу. Если что, оборву ее пулей. Работай, Пастор.

– Мне нужен аппарат спутниковой связи.

Пастору принесли аппарат, и он вызвал араба:

– Хаким? Салам, дорогой, на связи Пастор.

– Я узнал тебя, салам, как дела?

– Из усадьбы ушли. Направляемся в столицу, пойдем через Москву, так решил Арнольд. К месту встречи, скорее всего, подойдем к вечеру.

– Но до темноты. В противном случае встреча переносится на утро. Постарайтесь прибыть вовремя. Это возможно. По себе знаю. Как Арнольд?

– В запое. Но ведет себя тихо. Пьет и спит.

– Ясно. Ушли свободно?

– Сейчас уже можно сказать – да. «Хвоста» нет точно.

– Как с «бобами» и «дурью»?

– Деньги с нами, наркотик под охраной пошел к Дракону.

– Хоп, Пастор. Очень надеюсь на то, что встреча состоится по графику.

– Ты же сам говоришь – все в руках Аллаха. Моли его, пусть поможет нам.

– Я знаю, что делать, Пастор. Жду вас.

– До встречи, Хаким.

Пастор передал аппарат Полуянову:

– Вот и все, гражданин подполковник. Следующий сеанс у станицы Гореловка, на подходе.

– Иди в переднюю машину, а то заплюет тебя Арнольд.

Сев в джип, Полуянов приказал:

– Посменно в управлении через каждые шесть часов, без длительных остановок, выдерживая максимально возможную скорость, вперед.

Джипы рванулись, быстро набирая скорость, Вадим же углубился в карту, определяя наиболее короткий путь до Гореловки.

Глава 7

Капитан Марканов, получив задачу и отправив группу старшего лейтенанта Вересаева в город, вызвал к себе командиров остальных трех групп: старших лейтенантов Игоря Васильева, Илью Цурмана и Александра Топилина. Ожидая прибытия офицеров, связался с командиром сводной авиационной эскадрильи «Виртуса», полковником Фатеевым:

– Здравия желаю, товарищ полковник. Капитан Марканов беспокоит.

– А, подразделение «Гром»?

– Так точно. Я насчет завтрашнего вылета.

– А в чем, собственно, проблема? Борт хоть сейчас может вылететь, если вас интересует техническая сторона дела.

– Я об охране аэродрома. Мы подъедем в 22.00.

– Начальник караула будет предупрежден, машины с вашими людьми беспрепятственно пропустят к самолету.

– Это я и хотел уточнить. Благодарю, товарищ полковник.

– Да не за что, капитан.

– До свидания.

– Всего хорошего.

Подошли командиры групп.

– Присаживайтесь, мужики, задачу ставить буду.

Коротко и ясно изложив суть боевой задачи усеченного подразделения, ответив на уточняющие вопросы, командир «Грома» определил цели каждой группе на предстоящем заключительном этапе операции «Ответный удар».

– Вот такие дела, господа офицеры. Исходя из полученных указаний, экипироваться и вооружиться соответствующим образом. Завтра с утра получить парашюты, уложить их. Прыгать будем на «крыльях», контейнеры спускать на обычных куполах. Всем иметь при себе радиомаяки, особенно на контейнерах. К рассвету Каблак и главный объект – здание лаборатории – должны быть блокированы. Илья, не забудь о системе постановки радиопомех, дабы лишить аул связи с отрядом Салеха.

– Я все помню, капитан.

– Вопросы есть?

Вопросов не последовало.

– На подготовку к акции и отдых вам отведено более суток, проколов быть не должно. Завтра в 20.00 построение на плацу, в полной экипировке. С плаца и выйдем на аэродром.

– Все ясно, товарищ капитан.

– Свободны, товарищи офицеры.

Подчиненные капитана Марканова, покинув канцелярию казармы подразделения «Гром», приступили к выполнению поставленной задачи.

Сам же капитан еще около часа просидел над картой района селения Каблак, прикидывая возможные изменения обстановки в ходе акции и меры, которые следует срочно принять в этом случае. А изменений могло быть много. Все предусмотреть капитан, естественно, не мог, но просчитать наиболее вероятные, способные повлиять на общую обстановку, был обязан. Сейчас времени на размышления много, во время боя не будет ни секунды. Капитан это знал, потому и ломал голову над картой, разрисовав ее так, что на секретном документе основной фон был почти не виден. Никто другой, попади ему карта в руки, ничего бы не понял в разноцветных каракулях офицера. Но Марканов не только понимал их, он мысленно видел перед собой картину развития событий по каждой линии. А это – самое главное. Капитан усвоил задачу и принял предварительное решение, а значит, был готов к завершающему этапу операции «Ответный удар». И все же его не покидало беспокойство. Оно и понятно. Пока капитан своими глазами не увидит район применения, беспокойство не покинет его. Он успокоится только в Каблаке. Когда после полной рекогносцировки будет принято окончательное решение и отдан боевой приказ. Задача будет выполнена. В этом капитан не сомневался. Он вышел из подразделения и отправился в гостиницу отдыхать.

На следующий день, ровно в 23.00, транспортный камуфлированный «Ил-76» оторвался от взлетно-посадочной полосы одного из секретных подмосковных аэродромов.

В 1.10 самолет вошел в заданный район, изменил курс, снизил скорость и высоту и раскрыл свой хвост, куда тремя колоннами ринулись одетые в черные бронекостюмы и шлемы тридцать один человек. Следом членами экипажа были выброшены два контейнера. «Гром» покинул борт в считаные секунды. Раскрыв парашюты на разных высотах, подразделение сумело построить в воздухе подобие «этажерки» и, манипулируя хорошо управляемыми «крыльями», приземлилось кучно и без повреждений личного состава. В сторону отнесло лишь контейнеры. Сигналы радиомаяков позволили довольно быстро обнаружить их. Уже в два часа, опустошив контейнеры со специальным вооружением и маскировочным снаряжением, подразделение «Гром», разбившись на три штатные группы, по трем маршрутам начало форсированный марш. Каждая к своему определенному задачей рубежу.

Первую к дому Хакима вели Юрий Марканов и Цурман.

В 5.45 подразделение благополучно завершило марш. Группы Васильева и Топилина, обойдя аул, заняли позиции с флангов и тыла, не подходя к нему ближе чем на триста метров. Группа Марканова подошла к своему объекту, тоже соблюдая дистанцию, и рассредоточилась в балке, ведущей ко входу в Каблакское ущелье, окружив с трех сторон дом-крепость араба. Блокировать здание с четырех сторон не представлялось возможным, так как от селения его отделяло лишенное растительности обширное пространство, где бойцам негде было укрыться. Поэтому капитан решил либо завершить окружение непосредственно перед штурмом, либо не выводить бойцов на пустырь, а закрыть двумя группами фланги и применить тактику выдавливания охраны из здания фланговым огнем. Либо найти третье решение, благо время для этого у него еще было.

Личный состав «Грома» успел до рассвета укрепиться в естественных укрытиях, применив маскировочные средства из арсенала одного из контейнеров. Утром в пятницу Каблак проснулся в полном неведении, что окружен вооруженным отрядом специального подразделения секретной Службы «Виртус». Даже собаки не среагировали на появление чужаков, так как бойцы применили аэрозоли, притупляющие нюх у животных.

В 6.00 Марканов вызвал Борисова:

– Первый. Я – «Гром».

– Я – Первый, слышу тебя, «Гром».

– Рубеж ожидания занял.

– Как обстановка?

– Спокойная. В доме Хакима – тишина, мы выставили дистанционное прослушивание, пока ничего заслуживающего внимания. Аул живет своей повседневной жизнью.

– Мужчин в селении много?

– Командиры групп насчитали человек тридцать – это на улице, сколько в домах – неизвестно. Есть еще несколько стариков лет семидесяти, ну и дети возле каждого дома. Женщин в расчет не брали.

– Учти, мужчины могут быть прикрытием Хакима и вступить в бой при штурме.

– Я знаю, генерал.

– Добро. Система создания радиопомех приведена в готовность?

– Да. Включим ее непосредственно перед штурмом.

– Ну что ж, удачной тебе охоты, капитан.

– Понял вас. Взаимно.

– Работай, «Гром».

Связь отключилась.

Марканов сунул в рот специальную таблетку. Курить во время операции запрещалось, особенно в засаде, но очень хотелось. Вот и напичкали медики «колесами», снижающими тягу к табаку. Правда, толку от таблеток мало, уж лучше одна глубокая затяжка. Но нельзя.

Капитан приник к биноклю, рассматривая дом Хакима. Вид внушительный, но неприступным его не назовешь. Надо только грамотно нанести первый мощный огневой удар. Остальное – дело техники. Брали и не такие крепости. Настораживало другое: неизвестно, как поведут себя жители аула. Если мужчины подчинены арабу и вооружены, это вариант нежелательный. Конечно, огонь с флангов быстро остудит их пыл, уничтожив большую часть противника. Правда, в крайних двух домах абреков могут быть огневые точки. Пулеметный огонь из-за крепких каменных стен вынудит фланги вжаться в землю, дав врагу возможность пробиться к дому. Тогда группе захвата Цурмана придется вступить в бой как с внутренней, оставшейся после обстрела в живых, охраной, так и с внешним подкреплением. Десять человек такого натиска не сдержат. А ровная местность не даст возможности сдвинуть с места фланги. Это, конечно, только предположение, но перед боем лучше сто раз перестраховаться, чем сорвать операцию и обречь подразделение на гибель. Единственное, что остается, это штурм и захват этих домов. В этом случае Васильеву из десяти человек трех как минимум придется отвести на блокаду входа в старое ущелье, к заброшенному аулу, чтобы, лишившись радиосвязи, тот, кого оставит вместо себя Хаким, не смог отправить гонцов к Салеху, ведущему на продажу пленных. И дело тут не только в пленных. Полевой командир может оказать помощь людям араба, что радикальным образом изменит обстановку. Ведь просчитать, откуда и сколько бандитов выйдет на аул, невозможно, придется тогда все направления перекрывать пусть самыми малыми силами, а даже это усеченной группе «Гром» уже не под силу. Так что лучше не допустить связи селения с бандитом, чем вступать с ним в бой раньше времени. Его час еще придет. Схватка с Салехом состоится, но чуть позже, в другом, подготовленном для этого месте. Васильев трех человек держит на блокаде тыла селения. Следовательно, левый фланг, если смотреть со стороны плоскогорья и тыльной стороны дома Хакима, прикрыт четырьмя бойцами во главе со старшим лейтенантом. У них два автоматических станковых гранатомета «АГС-30», оружие, способное положить на ровном месте целую роту, идущую кучно. Плюс многозарядные гранатометы, автоматы «ВАЛ» и пистолеты «гюрза». Не считая полного, в десять гранат, комплекта каждого бойца. Оружия достаточно, чтобы не пропустить противника от селения, опять-таки если не пулеметы в крайних домах или укрепленные позиции простых автоматчиков, что, по большому счету, одно и то же. Дальше. Что у нас на правом фланге? Там дела получше. Три человека также в тылу аула, остальные семь на фланговых позициях. Для уничтожения сил прорыва от аула это уже много. Хватит, как и у Васильева, трех человек с Топилиным. А вот из девяти бойцов следует создать штурмовую группу для захвата этих крайних домов. Захвата броском с тыла, неожиданным для бандитов. Эту группу тоже возглавит старший лейтенант Цурман. Лишь при таком раскладе подразделение сможет провести захват главного и побочных объектов, лишив возможности двигаться «мирных чабанов» аула, и таким образом выполнить поставленную задачу. Одновременная атака с фронта и с тыла, при поддержке с обоих флангов, обеспечит захват лаборатории по отработанной ранее схеме. Изменив решение, капитан Марканов тут же довел его до всех командиров групп. Передислокацию назначили на четыре утра, в самое удобное для этого время. Командир «Грома» наконец успокоился. Несмотря на то что в Москве он как будто все просчитал, рекогносцировка на местности внесла свои коррективы. Но теперь ясно все. Впрочем, еще в Москае он не сомневался, что задача будет выполнена. Возле Каблака эта уверенность только окрепла.

День прошел спокойно.

В 17.00 Марканов получил сообщение от оператора прослушки, что Хаким отдал приказ некоему Резвану подготовить на следующее утро в девять часов два джипа и шесть отборных бойцов собственной охраны для встречи Арнольда. Вооружение – автоматы и пистолеты. Затем араб вызвал к себе некоего Карла, судя по акценту, эстонца, которого на время своего отсутствия оставлял вместо себя. Карлу был отдан приказ подготовить конюшню для временного размещения очередной партии рабов. Далее у араба побывал еще один неизвестный, по имени Фарид. Фариду с утра было приказано выехать за сырьем для лаборатории. Точное время убытия и место получения груза не были обозначены. После этого араб закрылся в доме на втором этаже с двумя молодыми девицами.

Обо всем этом Марканов тут же доложил Полуянову.

– Понял тебя, Юра. В разговоре с Карлом Хаким не уточнил дату сделки с рабами?

– Нет. Сказал лишь, что это случится скоро.

– Продолжай наблюдение. О выходе Хакима сообщи мне немедленно.

– Есть, товарищ подполковник.

Ночью бойцы «Грома» успешно провели передислокацию групп и заняли боевые позиции.

Командир «Грома» разрешил подчиненным отдых, с выполнением всех мер обеспечения безопасности и непрерывности наблюдения за селением и домом араба.

В шесть утра из аула ушел грузовой «ГАЗ-53».

А в девять два джипа «Форд» вышли из крепости Хакима и двинулись по щебеночной дороге, уходящей из Каблака в ущелье Упавшей Звезды, а оттуда через перевал на равнину, через границу со Ставропольским краем к небольшой станице Гореловка.

Марканов, как и было приказано, тут же доложил об этом подполковнику Полуянову.

Автомобили Службы в это время двигались по Ростовской области. До места встречи им нужно было пройти около пятисот километров. По всему выходило, что при благоприятных обстоятельствах джипы Полуянова выйдут к Гореловке в ранее назначенное бандитами время.

После того как машины Службы прошли станицу Песчаную, Полуянова вызвал генерал Борисов.

– Полуянов на связи. Слушаю тебя, Феликс.

– Как идете?

– По графику. Удалось выйти на него.

– Молодцы. Арнольд с Пастором в порядке?

– Пастор заявил, что выполнит все наши требования, Арнольд же вызывает опасения. Он сейчас в отходняке, злой на весь мир, может испортить встречу. Я решил вырубить его на всякий случай, тем более о его состоянии знает Хаким, и ему не покажется подозрительным, что к арабу выйдет только Пастор, вместе со мной, конечно.

– Силы сопровождения Хакима тебе известны?

– Да. Они соизмеримы с нашими, шесть бойцов плюс водители. Марканов сопроводил кортеж араба из Каблака.

– Когда должна состояться встреча?

– До наступления сумерек, это требование Хакима.

– Не хочет араб ночью встречать старых друзей и начальников?

– Опасается. Рассчитываю подойти к стоянке часам к пятнадцати и сразу же захватить Хакима. Потом отдохнуть, уйдя с места боя, и к утру субботы выйти к Каблаку. Если араб снимет усиленный режим охраны и сам откроет ворота в лабораторию, начну штурм.

– То, что к дому араба выйдут не «Форды», а «Тойоты», подумал? Карл наверняка заметит это, не насторожит ли его такая рокировка машин?

– Подумал. Хаким заранее предупредит, что бандиты ушли в Ростов к Дракону получить «бабки» за последнюю партию наркоты, которую пришлось перебросить на Северный Кавказ.

– Понятно. И все же неизвестно, как пройдет сама встреча. Как все обернется на стоянке?

– Ты чего-то опасаешься, Феликс?

– Черт его знает. Первый раз непосредственно не участвую в боевой акции, потому, видимо, нервничаю. Даже жена заметила.

– Знаешь, генерал, выпей водки и успокойся. Все будет о’кей.

– Надеюсь. Да, контейнеровоз с Вороном ростовские ребята перехватили и нейтрализовали сопровождение не без помощи наших бойцов. К счастью, бандиты поняли, что сопротивление бесполезно, и сложили оружие. Сейчас все они отправлены в изолятор ФСБ. Бензовоз раскрыт, наркота зафиксирована и уничтожена, оставлены лишь несколько килограммов для лаборатории нашего аналитического центра.

– Хорошая новость.

– Ну ладно, Вадим. Все внимание на Хакима. Он прибудет к Гореловке наверняка раньше вас. Может «приятные» сюрпризы преподнести.

– У него есть для этого причины?

– Он может это сделать, но как перестраховать вас, я вариантов не вижу. Надо было заранее отправить туда группу поддержки. Это моя недоработка.

– Феликс, всего просчитать невозможно. Если в Гореловке у Хакима нет своих людей, то по количеству сопровождающих его бойцов сразу станет ясно, спрятал ли он кого на стороне. Гадать бесполезно. На месте и сориентируемся. Тем более я решил заскочить на стоянку не совсем обычно. Но это пока секрет. По крайней мере, на какое-то время бандиты будут лишены возможности применить оружие, а нам его хватит, чтобы произвести захват, тем более по варианту «Рикошет-2».

– Если что, Вадим, можешь завалить Хакима, а вот его помощничка Резвана просто обязан взять живым.

– Это почему?

– Хаким просто ведает лабораторией, не такая уж он важная птица. Резван напрямую связан с Салехом. Только на связь с Резваном пойдет полевой командир. Не будет Резвана, наши солдаты погибнут. А их жизни важнее ста, тысячи жизней таких, как Арнольд, Пастор, Хаким и прочая мразь.

– Как его вычислить?

– Его знают и Пастор, и Арнольд.

– Извини, совсем запарился. Конечно, ведь Резван приезжал в город, прикрывая Хакима. Пастор мне его покажет.

– Ну все, Вадим. Удачи.

Хаким откинулся на сиденье, достал косяк, задымил анашой.

Блаженное настроение и легкость завладели арабом. Причем в самый неподходящий момент. Но Хаким не чувствовал опасности и помутневшими глазами смотрел на склоны. Вспомнив проституток, с которыми провел ночь, улыбнулся. Затем ни с того ни с сего засмеялся. Смех, как известно, заразителен, охранники тоже не сдержались, и машина буквально сотряслась от истерического хохота. Прекратился он, лишь когда сморенный наркотиком араб провалился в сон.

В Гореловке бандиты первыми вышли к месту встречи, заняв грузовую стоянку за станицей, окруженную довольно густой лесополосой. Хаким взглянул на часы: 14.10.

Со стоянки вызвал Арнольда, но ответил Пастор:

– Хаким, это я. Узнал?

– Узнать-то узнал, но я хочу говорить с боссом.

– Я тоже был бы не против поговорить с Арнольдом, но он пьян в стельку.

– Ладно. У меня дома отойдет. Где вы находитесь?

– Прошли Харламовскую, скоро будем на месте, а ты где?

– Там, где надо.

– Если на стоянке, то постарайся, чтобы посторонних машин не было. Лишние глаза ни к чему.

– Об этом не беспокойся.

– Тогда до скорой встречи, Хаким!

– До встречи, Пастор.

На стоянке не было машин. Хаким приказал своим людям прочесать местность, это касалось лесополосы. На душе стало тревожно. Кончилось действие наркотика. Надо подзарядиться.

Араб достал из дорогого портсигара длинную папиросу. Жадно затянулся несколько раз. Тревога прошла. Решил было оставить в лесополосе пару бойцов, но, вновь расслабившись, передумал. Какая может быть подлянка, если Пастор сказал, что все в порядке? А может, замочить их всех? Всех. Включая Арнольда и Пастора с охраной. А потом забрать лабораторию под себя. А что? Хорошая мысль. Хватит пахать на гяура. Если они вынуждены бежать из собственного города, значит, дела у Арнольда плохи и Хаким вполне может занять его место. Главный должен быть сильным. А сейчас самый сильный в картеле именно он, Хаким, так почему не воспользоваться моментом? Если встреча пройдет нормально, то ночью у себя в доме он завалит Арнольда со свитой, бросив трупы в ущелье шакалам. Деньги заберет, выкупит пленных и сам поведет дело. Об этом следует подумать. Ведь тогда ВСЕ «бабки» от наркоты достанутся ему. Все, а не те подачки, которые бросает ему, как верному псу, Арнольд.

Хаким снова затянулся. Мысль о захвате власти плотно засела в его одурманенной голове, вытеснив оттуда все остальные, в том числе и о безопасности. Араб уже видел себя боссом и разрешил раскумариться охране, что те сделали с превеликим удовольствием. Вскоре возле джипов стояла хохочущая вооруженная толпа, не способная к отражению нападения серьезного противника. В стороне остался лишь Резван, который не одобрил поведения хозяина, но перечить ему не посмел. И сам Хаким, думавший лишь о том, как ликвидировать Арнольда и его людей. Через полчаса действие анаши ослабло, но намерение уничтожить прежних боссов укрепилось. Теперь Хаким точно знал, как будет действовать, да поможет ему Аллах.

В это время последовал вызов Пастора:

– Хаким, это опять я.

– Слушаю тебя, дорогой.

– Мы на подъезде, все ли нормально на стоянке?

– Все нормально, подъезжай смело.

Полуянов отключил связь, приказал остановить машины. До Гореловки оставалось пять километров. Вадим приказал вывести Пастора.

– Вот что, Пастор. Когда подъедем к месту встречи, покажи мне Резвана. И будь ближе к нему. Как только мы начнем захват, падай вместе с ним на асфальт. Я вас прикрою, понял?

– Да. Но Резвана легко отличить от других, он маленького роста, с жидкой бороденкой на желтом лице.

– Хорошо, ты все понял?

– Все, гражданин начальник.

Полуянов приказал увести Пастора в мобильную камеру джипа, а своих же подчиненных построил перед машинами.

– Последний инструктаж, товарищи офицеры и прапорщики. Арнольда выводим из строя и сажаем его на переднее сиденье второй машины. Пастора в первую. Заходим на стоянку на скорости, водителям применить экстренное торможение, ставим автомобили в ряд и выходим из них, занимая позиции так, чтобы не попасть под прямой огонь, мгновенно разобрав цели слева направо. Среди бандитов будет человек маленького роста с жидкой бородкой, рядом с ним – Пастор, они не должны пострадать при захвате. Это приказ. Я выхожу с Пастором навстречу Хакиму. Захват араба и падение Пастора с маленьким чеченцем – сигнал к открытию огня. Стрелять из пистолетов «гюрза» – противник будет в бронежилетах. Хаким вполне может спрятать в лесополосе пару стрелков. Поэтому подполковнику Дементьеву и майору Кудрину в операции захвата не участвовать, переключить все внимание на «зеленку». При любом движении там шквальный огонь из «ВАЛов». Все. Время поджимает.

Офицеры пошли к машинам. Дождавшись, пока Арнольда устроят на сиденье и освободят от наручников, Вадим достал шприц-тюбик и ввел бандиту сильнодействующее снотворное, после чего влил в рот изрядную дозу коньяка.

Заняв место позади Пастора, который буквально вжался в сиденье, подполковник Полуянов отдал приказ:

– Вперед, «Виртус».

Джипы рванули с места, быстро набирая скорость. Пройдя станицу, влетели на стоянку веером, резко, с юзом, тормозя. Сделано это было специально. Резкое торможение подняло облако пыли. Оно скрыло машины от лесополосы и пошло на Хакима и его телохранителей. Пыль позволила бойцам «Виртуса» занять позиции за машинами, лишив противника возможности сразу взять их под прицел.

Пыль еще не улеглась, когда Пастор с Полуяновым подошли к Хакиму и стоящему рядом с ним Резвану. Пастор неплохо играл свою роль:

– Еще раз салам, Хаким.

– Салам-то, салам, а чего это ты гонки решил под конец устроить? Нормально зайти на стоянку не мог? И кто это с тобой?

– Этот человек занял место Крюгера, царство ему небесное.

Облако пыли ушло в сторону.

И в этот момент Полуянов резким ударом в челюсть опрокинул араба на асфальт. Пастор схватил Резвана и увлек за собой. Бойцы «Виртуса», выхватив пистолеты повышенной бронебойности «гюрза», заряженные восемнадцатипатронными магазинами, ударили по охране, не ожидавшей такого поворота событий. Бандиты падали с разбитыми черепами и простреленными через бронежилеты телами. Их не спасало ничто, даже джипы, за которыми они прятались, открыв огонь из своих «АК-74». Пули специальных пистолетов пробивали джипы насквозь, настигая свои жертвы. Дементьев с Кудриным внимательно следили за лесополосой, но Хаким так и не выставил внешнего страховочного поста. Бойня длилась всего несколько минут. Хаким лежал в глубоком нокауте, так и не поняв, что произошло, когда его привели в чувство и надели на него наручники. Поднялись Пастор с Резваном, который тоже был в шоке.

Полуянов крикнул:

– Трупы, оружие бандитов, взрывчатку в их джипы, Хакима в наш джип. Пастора с чеченцем в клетку первого. Таймер взрывчатки на две минуты. Начали. – Спецы «Виртуса» быстро выполнили распоряжение подполковника, сапер установил таймер, все заняли свои места.

– Вперед! – подал команду Вадим.

Машины рванулись со стоянки так же резво, как и зашли на нее.

Они не отъехали и километра, как позади раздались два сильнейших взрыва, разнесших машины с трупами на мелкие куски и разбросав их в разные стороны.

Теперь практически невозможно будет установить, что за машины и люди уничтожены таким варварским способом вблизи спокойной и мирной станицы Гореловка.

А джипы стремительно уходили все дальше по трассе.

Полуянов обернулся к Кудрину, сидящему на заднем сиденье:

– Юра, узнай у Резвана дальнейший маршрут. К ним, в Каблак.

Вскоре Кудрин ответил:

– Через десять километров поворот направо. Дальше прямо, до предгорья, потом по серпантину на перевал.

– Ты понял? – спросил подполковник у водителя, сменившего «гюрзу» на руль вездехода.

Тот кивнул.

Свернув с главной дороги и увидев справа рощу, Полуянов приказал спрятать в ней джипы.

Вездеходы сошли с дороги и по целине, ломая кусты и невысокие деревья, вышли на небольшую лужайку.

Остановились. Вадим посмотрел на часы: 16.50. Норматив перекрыт.

– Привал, – приказал он и обратился к подполковнику Дементьеву: – Миша, организуй сменный караул со стороны дороги и с противоположной стороны рощи. Хакима ко мне. К бандитам приставь одного прапорщика, остальным отдыхать.

– Господин офицер, – раздался голос Пастора.

– Чего тебе?

– А мы?

– А вы уж как-нибудь с Резваном в клетке, вполне удобно при вашей-то комплекции.

– Но…

– Все, Пастор. Сидеть, где сидишь.

Подвели Хакима, он по-волчьи смотрел на Полуянова. Казалось, вся ненависть и бессильная злоба сосредоточились в этом взгляде.

– Ты что пялишься на меня, ублюдок? – спросил Вадим.

Тот лишь скрипнул зубами.

– Не нравится, что попал в ловушку? Думал, так и будешь хозяйничать на чужой земле? Откуда ты родом, наемник?

Хаким, сплюнув, отвернулся.

И, как и в первый раз, получил сильнейший удар в ухо, сбивший его с ног.

Сознания бандит не потерял, но перевернулся на спину, и тут же в подбородок ему уперся ствол пистолета.

– Ты не ответил на вопрос, Хаким. А я этого не люблю. Можешь и пулю схлопотать. Ну?

– Саудовская Аравия, – прошипел Хаким.

– Вот как? Далеко же тебя занесло, солдат удачи. И по-русски выучился говорить неплохо, долго, видно, готовился. Денег решил подзаработать. Ну и как? Много заработал?

Хаким молчал.

Полуянов ткнул его стволом пистолета:

– Забыл, что я не люблю, когда не отвечают на вопросы?

– С вашими козлами заработаешь. Сдали, мрази.

– Вот ты чем недоволен? Сдали, видишь ли, его, бедного. Нет, араб, не сдавали тебя твои начальнички, просто ты слишком много возомнил о себе и о них. Вы забыли, что в России действуют спецслужбы, которые давят вас, как пауков ядовитых. Вот и ты попался. И это закономерно. Ты был обречен, переступив границу нашей страны. Как и все твои соплеменники. Много их вернулось из России? Вижу я, с тобой не договоришься. Придется поутру кончать тебя, грязный ублюдок.

– Хочешь убить меня? – Голос Хакима дрогнул.

– А ты еще не понял?

– Мы можем договориться.

– Да? Ну тогда полежи до утра в клетке рядом с Арнольдом. Я подумаю, стоит ли дать тебе шанс. В джип его и усыпить. – Хакима бросили в клетку, вколов сильнодействующее снотворное.

Полуянов вызвал Феликса:

– Наконец-то, Вадим. Я места себе не нахожу.

– Все прошло удачно. Хаким с Резваном захвачены, остальные…

– Остальные бандиты меня не интересуют, с нашей стороны потери есть?

– Нет. Двоих задели пули, но ребята в бронекостюмах, сам понимаешь, только шок. Они даже из строя не выбыли.

– Так. Молодцы, очень хорошо.

– Феликс, за нами могут устроить охоту местные правоохранительные органы. Обломки джипов и фрагменты тел по всей стоянке разнесло. Мы в роще укрылись, но на наш след спокойно могут выйти. И сорвут операцию к чертям. А то и бой навяжут.

– Об этом не беспокойся. Краевое УВД получило от МВД соответствующее указание.

– Это уже лучше. Только схватки с родной милицией мне не хватало.

– Когда планируешь прибытие в Каблак?

– Утром, часов в десять, и сразу начну штурмовать лабораторию.

– А если провести штурм ночью?

– Можно, конечно, но Хаким держит аул в своем подчинении, представляешь, что начнется, когда абреки выйдут на улицу и пойдут к дому араба? «Гром», без сомнения, справится с ними, но придется все силы стягивать на пустырь. Где гарантия, что под прикрытием темноты к Салеху не уйдет гонец? Ведь блокада как таковая будет разорвана, а пост в ущелье может не заметить в темноте гонца.

– Верно. Убедил. Действуй по плану, незачем его менять.

– Я тоже так думаю.

– Ну давай, Вадим, заканчивай. И сразу доложи мне.

– Обязательно. Не волнуйся, Феликс, нам не впервой.

– Да, но раньше я всегда был на месте схватки, а сейчас буквально задыхаюсь в кабинете.

– Пора бы привыкнуть. Доля твоя генеральская такая. Черт, чуть не забыл. Как Николай с Лилей встретились?

– Этого словами не передашь. Слезу, Вадим, еле сдержал. Тебя вспоминали. В общем, вернешься, сам все узнаешь.

– Хорошо, что хоть вспомнили.

– Перестань, Вадим, а? Держу пари, что вы с Лилей поженитесь. Любит она тебя. Точно.

– Сначала вернуться надо.

– Вернуться вы все обязаны. Все до единого.

– Ладно, генерал, еще с Резваном должен поработать.

– Работай.

Полуянов приказал привести Резвана.

Тот, дрожащий то ли от холода, то ли от страха, подошел, кланяясь.

Вадим прилег на расстеленное одеяло.

– Товарищ подполковник, ваше приказание выполнено, Резван доставлен, – доложил прапорщик, приведший чеченца.

– Спасибо, Степа, будь где-нибудь рядом.

– Так точно.

– Так ты и есть Резван? – спросил у пленника Полуянов.

– Резван, господин офицер, – ответил карлик.

– Присаживайся, Резван, разговор вести будем.

Чеченец, скрестив по-восточному ноги, сел на край одеяла.

– Значит, ты первый помощник Хакима?

– Хаким в таких помощниках, как я, не нуждается, у него есть с кем советоваться.

– С кем, например?

– С тем же Карлом, начальником охраны. Тоже наемник, эстонец.

– А ты, выходит, никто? Хранитель сапог хозяина? А не тебя ли араб засылал на разведку в город перед своим прибытием к Арнольду? Не ты ли обеспечивал безопасность этих встреч и договаривался с Салехом о покупке наших пленных солдат?

Резван опустил голову.

– Смотреть в глаза, – приказал Полуянов, – и отвечать на вопросы.

– Да. Все это, господин, делал я, но по принуждению. У меня свое скромное жилище, живу один, жена умерла. Дети, как листья старой чинары осенью, разлетелись кто куда.

– И все больше в Чечню? К боевикам?

– Этого не знаю, давно никого из них не видел и, наверное, не увижу больше.

– Может, и не увидишь, – согласился Полуянов. – Послушай, Резван, ты человек в возрасте, врать тебе не к лицу. Давай договоримся так: будешь изворачиваться, себе хуже сделаешь, поможешь нам, оставлю в живых, обещаю.

– Но…

– Договорились? Или браться за тебя всерьез?

– Господин подполковник, – жалобно промямлил чеченец, – не пугайте, что вам от меня нужно?

– Добровольное и искреннее сотрудничество, Резван.

– Согласен, господин офицер.

– Это другое дело, тогда отвечай на вопросы: кем тебе приходится Салех?

– Двоюродным племянником.

– Когда состоится встреча с его отрядом? Где? Кто, кроме тебя, может выйти на него? Количество боевиков в его отряде, меры взаимной страховки при встрече?

– Встреча послезавтра, в десять утра, в центре заброшенного аула, километрах в тридцати от Каблака, на тропе к старому ущелью. Салех должен привести пятнадцать пленных. Отряд у него небольшой, штыков тридцать, но вряд ли он весь поведет на встречу, хотя ручаться не могу. Вооружен отряд обычными автоматами. На встречу должен выйти только я. Иначе он уйдет и убьет пленных. Ни о какой страховке мы не договаривались, просто встречаемся в центре аула и совершаем сделку.

– Что собой представляет аул?

– Змеиный рай. Там везде кобры.

– Я о другом спрашиваю. Что собой представляет аул как местность? Есть ли дома, заборы? Или сплошные развалины, где даже укрыться негде?

– Ну не сплошные развалины, укрыться есть где. А вообще аул раза в два меньше Каблака. Одна улица, по бокам останки зданий, небольшая площадь перед бывшей мечетью, справа река, вытекающая из старого ущелья. Зелень в основном вдоль русла реки, но от русла до развалин метров пятьдесят, сразу за ним – склоны холма, такие же склоны и слева. Там местность холмистая, аул как бы зажат между двумя холмами. Дальше еще холмы, побольше. Кое-где кустарник. Есть редкие чинары и урюк. И змеи. Раньше, до войны и до Хакима, сюда целые бригады приезжали, ловили кобр. Говорили, за них хорошо платят, вот и подрабатывали.

– Ладно. Об этом позже поговорим, теперь о Карле. Он начальник охраны?

– Да, охраны лаборатории. У Хакима были личные телохранители.

– Сколько человек в подчинении у Карла?

– Шестнадцать.

– Все наемники?

– Да, прибалты. Две бригады, меняются через каждые три месяца.

– Что за личная охрана была у Хакима?

– Это в основном те, кого убили на стоянке. Но человек шесть у араба еще осталось. Каждый мужчина в ауле вооружен, Хаким с помощью наркотиков всех подчинил себе. Но бойцы они плохие, обычные селяне, если Хакиму грозит опасность, приходят к его дому. И сейчас придут. Ведь там склады, откуда араб раздает им «дурь».

– Бесплатно?

– За то, что работают на него. Если что построить требуется, камень раздробить, в общем, за всякие услуги. Но только анашу. Хотя в лаборатории производят более сильный наркотик.

– Где же он берет столько анаши?

– За перевалом старого ущелья целые плантации конопли. Это для селян. А ему «дурь» покупает где-то Фарид.

– Это тот, что за сырьем для лаборатории ездит?

– Вы и это знаете?

– Так это он?

– Да.

– Хорошо. Теперь давай уточним схему дома и поговорим об охране. Значит, Карл со своими прибалтами охраняет лабораторию, а у Хакима была личная охрана. В чем заключались ее обязанности?

– Охрана дома, сопровождение Хакима в поездках.

– Давай об охране дома, где располагалась охрана араба, режим ее службы?

– Люди Хакима под командованием Мухаммеда, которого убили на стоянке, несли службу на первом и втором этажах, а также на улице, наемники Карла отвечают лишь за охрану рабов, медицинского персонала и самой лаборатории.

– Значит, лаборатория находится в подвале?

– Да. В подвале. И лаборатория, и рабы, и химики, которые производят опыты на людях. В их работе я ничего не понимаю. Подвал разделен коридором на две части, вход с лестницы посередине. Левая часть от входа, если смотреть с фасада, лаборатория, она по коридору справа, там же, в смежных комнатах, склады с сырьем и готовой продукцией. Напротив – комната охраны Карла, в ней обычно девять человек, три смены по три человека.

– Стоп. Давай подробнее. Эти трое где располагаются?

– Двое в лаборатории, один в коридоре.

– Остальные шестеро отдыхают в комнате?

– Да.

– Они могут ее покинуть? Подняться на первый этаж или выйти на улицу?

– Нет. Это запрещено. Карл строго следит за дисциплиной.

– Что в правой части подвала?

– Помещение для рабов, их держат под замком в большой комнате, слева по коридору, если повернуть от входа направо. Комнаты напротив пусты.

– Рабов специально не охраняют?

– А человек в коридоре? Он примет меры, если кто-то попытается выйти.

– А если рабы бунт поднимут? И вырвутся в коридор?

– Да они под наркотиком, еле двигаются, ничего не соображают.

– Но ведь поступают новые люди?

– Тогда пустующие комнаты занимает охрана Карла.

– Ладно, будем считать, что на данный момент в подвале девять человек. Что делают остальные семеро?

– Это резерв. Первый этаж имеет такую же схему, как и подвал, только комнаты используются в основном как позиции для обороны, кроме комнаты самого Карла и трех фасадных комнат для встреч наемников с женщинами.

– Людям Карла поставляют женщин?

– И женщин, и молоденьких девушек, которые потом, когда умирают рабы, занимают их место в подвале. Вместо них Мухаммед привозил новых, и так постоянно.

– Откуда привозил?

– Не знаю. Откуда-то с равнины. Мало ли проституток на стоянках или в станицах?

– Ладно. С подвалом и первым этажом разобрались, давай о втором.

– На втором этаже апартаменты самого Хакима, кроме четырех комнат, в одной – его рабочий кабинет и приемная, где постоянно находились два телохранителя. Вторая комната Мухаммеда, третья – людей начальника охраны, четвертая – женщин хозяина.

– Хаким держал при себе женщин?

– Да. Четырех.

– Жены?

– Какие жены? Проститутки, из числа тех, которых привозил Мухаммед. Сначала баб отбирал себе Хаким, остальных отдавал охране.

– Не много ли ему одному?

– Не знаю. Они долго там не задерживаются, их потом тоже бросают в подвал.

– Получается, среди рабов больше женщин?

– Нет, мужчин. Разный сброд из бомжей, обитателей свалки, алкашей, попрошаек.

– И сколько же всего рабов в доме?

– Штук тридцать.

– Ты мне о людях так не смей говорить.

– Извините, около тридцати человек, но в последнее время с рабами начались трудности. Умирают чуть ли не каждый день. Их же постоянно колют, выводят дозы. Поэтому Хаким и ухватился за предложение Салеха купить солдат. Химикам и медикам, что работают в лаборатории, без разницы, кого поставляют для опытов, был бы человеческий материал и сырье.

– Скот.

– Что вы сказали?

– Мрази вы все, вот что. Куда Фарид отправился за сырьем?

– Клянусь, не знаю. Знаю, что где-то в горах он встречается с продавцом, там перегружаются, и он возвращается в аул.

– Фарид выехал утром, когда должен вернуться?

– Обычно он уезжает на полтора суток. Возвращается всегда к вечеру.

– Значит, у Хакима он должен объявиться завтра под вечер?

– Выходит, так.

– Встретив Арнольда, вы должны были выйти на связь с аулом?

– Не знаю, это известно только Хакиму. Но краем уха я слышал, как хозяин перед отъездом говорил Карлу, что выйдет на связь в субботу утром.

– Даже так? Это уже лучше. Степа, уведи его в клетку.

– Господин подполковник, мне зачтется то, что я вам рассказал?

– Обязательно, Резван.

Глава 8

Как только Резвана увели, подполковник Полуянов вызвал капитана Марканова:

– «Гром», Полуянов на связи.

– Понял, ну что у вас?

– Все по плану. Завтра ожидай нашего прибытия. Начнешь штурм, как только на дороге появятся джипы, не дожидаясь приказа. А теперь слушай, что собой представляет крепость Хакима.

Полуянов передал информацию, которую получил от Резвана.

– Ну что скажешь, Юра?

– Да, – ответил капитан, – объект, оказывается, не так прост, я имею в виду, что охрана расположена почти вперемежку с рабами. Боюсь, без жертв среди невинных людей не обойтись. Попробую действовать выборочно, не знаю, получится ли. Время на размышления есть, разберемся.

– Утром после сеанса связи Хакима с Карлом, во время которого попытаюсь заставить араба хоть часть охраны вывести из дома, свяжусь с тобой. Учти, Хаким подчинил себе и вооружил всех мужчин аула, так что они вполне могут выступить на его стороне. Мы уже говорили об этом. Но ты еще раз просчитай данный вариант. Да и Хаким в разговоре может дать сигнал тревоги, его злоба не имеет границ. Настоящий фанатик. Если это произойдет, ты сразу же получишь приказ начать штурм ранее запланированного времени. Будь готов к такому повороту событий. Уже ночью надо заблокировать ущелье и включить систему создания радиопомех. Ну вот, кажется, все. Остается дождаться утра. Терпеть не могу ждать. Особенно когда обстановка достаточно неопределенная.

– Ничего, товарищ подполковник, прорвемся. Я все понял.

– Ну давай, Юра.

– До встречи, товарищ подполковник.

Утром, в ожидании связи с Хакимом, Карл с тремя приближенными спустился вниз. Наемники группой расположились у центрального входа в дом. Карл огляделся. Вокруг никого, тишина, только птицы летают над аулом. Люди проснулись, над домами вьется дымка. Опять «звери», как называет местное население эстонец, чай гоняют да дрянью долбятся. Дикий народ. Ничего им больше не надо. Чай и наркота. Да еще задроченная работой жена с кучей немытых детей в глиняной халупе.

– Тьфу, – сплюнул Карл.

Быстрее бы кончался срок его контракта. Они с Лаймой договорились в августе сплавать на пароме в Швецию. К этому времени у него будет достаточно денег, чтобы съездить не только в Швецию, но и совершить круиз вокруг Европы. Жить в первоклассных отелях, заниматься любовью в шикарных номерах и только в кошмарных снах вспоминать эти проклятые горы, «звериные» морды, изуродованных рабов, которых он, как бревна, сбрасывал шакалам в ущелье в пяти километрах отсюда. Сбрасывал еще живых, потому что они уже не годились для экспериментов. Он ненавидел эти горы, Россию, этих наркодельцов и рабов. И всегда уезжал отсюда, чтобы больше не возвращаться. Но потом утехи с очередной блондинкой, которую ему в качестве невесты поставляли родители, не имеющие ни малейшего понятия о том, чем на самом деле занимается их элегантный и образованный сын, надоедали. Жажда крови брала верх, и он возвращался в эти дикие места, чтобы через три месяца с полсотней штук «зеленых» лететь домой. Карл поймал себя на мысли, что к Лайме он возвращается второй раз и даже скучает по ней. Неужели она запала ему в сердце? А что? Лайма красива, не капризна. К тому же из обеспеченной семьи. Ни в чем не перечит ему, даже слегка побаивается. А это совсем неплохо, жена должна бояться мужа. Такую можно и в жены взять. Пусть нянчит детей. А для утехи, если захочет, он всегда найдет женщину.

Погрузившись в размышления, вдруг подумал о том, что Хаким не вышел на связь.

Что за черт?

Карл достал рацию, попытался вызвать Хакима. Тот не ответил.

– Что за черт? – уже вслух произнес Карл. – Уж не случилось ли чего?

Он отдал приказ:

– Всем в дом. Быстро. Посмотрим, что будет дальше. Если араб в течение получаса не объявится, готовим лабораторию к эвакуации, рабов к уничтожению. Георг, – обратился Карл к одному из наемников, – расстреляешь этот экспериментальный сброд вместе с персоналом и соберешь наших парней. Леон, возьми Рутора, подгоните к запасному выходу два грузовика. В один перекидать трупы, сбросим его в ущелье при отходе. Во второй загрузить готовый препарат. Лабораторию подготовить к взрыву. Уходим по плоскогорью на Большой перевал.

– А если охрана араба возбухнет, Карл?

– Всех валить. Проституток в том числе. В доме не должно остаться никого в живых.

– А если поторопимся и позже объявится Хаким? – спросил Георг.

– Хорошо, что напомнил, сейф из его кабинета загрузить вместе с препаратом. Хаким пусть идет по следу. Он знает, каким маршрутом мы будем отходить, встретимся за перевалом. А если он «попался», то вместе с ним здесь скоро появится спецназ, хочешь с «профи» столкнуться?

– Нет, конечно. Но спецназ может пойти за нами.

– Перевал имеет один проход. Завалим его, отсечем преследование. Что делать дальше, потом будем думать, главное – живыми уйти с этого проклятого плоскогорья. Ясно? Выполнять.

Подчиненные наемника уже собрались начать выполнять приказ босса, как у того на рации прозвучал сигнал вызова. Карл тут же включил станцию и услышал голос Хакима:

– Карл? Это Хаким.

– Наконец-то, хозяин. Давно жду вашего вызова, собрался уже начать эвакуацию.

И, закрыв микрофон, проговорил в сторону подчиненных:

– Все отставить, оставаться на местах.

Хаким продолжил.

За Карлом и собравшейся вокруг него группой внимательно следили снайперы старшего лейтенанта Топилина.

Марканову сообщили, что сеанс связи между Хакимом и Карлом начался. Он вызвал командиров групп:

– Внимание, готовность полная.

Капитан напрягся. Наступил решающий момент.

Подполковник Полуянов в семь утра приказал поднять и вывести из машины Хакима.

– Помнится, вчера ты намекнул на то, что мы можем договориться? – обратился Полуянов к арабу. – Давай попробуем.

– Сначала о гарантиях.

– Определять, что сначала, а что потом, буду я. Так что ближе к теме. Ты должен предупредить Карла о своем возвращении?

– Да. Он ждет сеанса связи. Обычно из города мы возвращаемся часам к одиннадцати, после привала, примерно в это время, я выхожу с ним на связь.

– А если вместо тебя выйдет Резван?

– Кто такой для Карла Резван? Для эстонца он шестерка. Разговаривать с Карлом должен только я. Его также насторожит, что вместо наших джипов на дороге появятся ваши машины. Это послужит для него тревожным сигналом, но сделать что-либо кардинальное он уже не успеет, разве что уничтожить рабов и бежать.

– Что еще может послужить для Карла тревожным сигналом? У вас есть пароль безопасности на связи?

– Нет. В нем не было необходимости, пока это дерьмо, Арнольд, не сдал нас всех. Но я могу напрямик предупредить его об угрозе.

– Тем самым подписав себе смертный приговор. Но, допустим, ты это сделаешь, какие меры примет Карл?

– Ликвидирует следы лаборатории.

– Конкретнее.

– Выведет из дома рабов, которых по пути уничтожит и сбросит в пропасть. Оборудование, сырье и готовый препарат доставит в условленное место и будет ждать связи со мной.

– Если он ее не дождется, а ты не выдашь условленного места, и мы не сможем, что вряд ли, выйти на его след, что он будет делать дальше? Не станет же Карл всю оставшуюся жизнь ждать тебя и сидеть в горах?

– Если в течение двух недель я не выйду на связь и к нему не явится человек от меня, с моим амулетом, эстонец будет вправе распорядиться наркотиком по собственному усмотрению. Где продать его, он знает.

– Ладно, ничего не успеет твой Карл, но не хотелось бы лишней крови и гибели невинных людей, твоих проституток в том числе.

– Резван пасть открыл.

– Тебе уже не закрыть ее, свою побереги, а то как бы пулю по дурости не проглотить. Теперь о гарантиях: проведешь сеанс связи без выкрутасов – будешь жить.

– А дальше?

– Дальше твою судьбу будет решать суд. Самый гуманный суд в мире.

– Поскольку я наемник, занимающийся наркобизнесом, могу рассчитывать лишь на пожизненное заключение. Так?

– Я не могу решать за суд. Это не в моей компетенции. Но жизнь твою поганую, как это мне ни противно, я тебе сохраню.

– А чем пожизненное заключение лучше смерти?

– Это кому как. Кто-то цепляется за жизнь на любых условиях, кто-то предпочитает умереть. Но все больше на словах. Ты заслужил смерть по всем законам. И войны, и мира. Но я даю тебе шанс жить. И это все.

– Надо подумать.

– У тебя было на это время.

Араб промолчал, задумчиво глядя на горы, затем резко сказал:

– Хоп! Давай рацию, Хаким принял решение.

– Миша, – обратился Полуянов к Дементьеву, – принеси две рации.

Хаким резанул подполковника взглядом.

Полуянов продолжил:

– Значит, так, Хаким. Говоришь своему Карлу, что все нормально, пусть ждет тебя. Короче все, как обычно. Понятно?

– Да.

– Предупредишь его, что будешь на машинах Арнольда, так как свои вместе с людьми отправил в Ростов к Дракону – получить расчет за возвращенный из города товар. Я буду параллельно слушать вашу беседу. Если вздумаешь обмануть меня, связь обрываю, а тебя расстреливаю на месте. Усвоил?

– Хаким все понял и все усвоил.

– Держи рацию, вызывай Каблак.

Хаким принял рацию, посмотрел на нее, потом на подполковника, перевел взгляд на ствол «гюрзы», направленный ему в голову, вызвал наемника:

– Карл! Это Хаким.

– Наконец-то, хозяин. Я давно жду вашего вызова.

– Как дела?

– Все нормально.

– Нормально? Тогда слушай…

Араб сказал о замене машин, об отправке людей в Ростов и после короткой паузы выкрикнул:

– Карл, опасность! Я захвачен…

Договорить он не успел – пуля оборвала его жизнь.

Тут же по второй рации Вадим вызвал Марканова:

– Юра, в плане произошел сбой. Немедленно начинай активные действия.

– Есть. Иду на штурм.

Услышав предупреждение Хакима, Карл крикнул:

– Ловушка! Хаким арестован. Быстро всем в дом. Начинаем работу.

Бандиты во главе с командиром рванулись с места, но не сделали и нескольких шагов. Бойцы правого фланга старшего лейтенанта Топилина ударили по ним из «ВАЛов». Наемники, один за другим, получив по десять пуль каждый, распластались в пыли возле дома.

Марканов вызвал Цурмана:

– Илья, двумя группами, в обход аула, быстро к крайним домам. Занять их. На огонь отвечать огнем. При обнаружении бандитов на объектах уничтожать их вакуумными гранатами. Система радиопомех включена?

– Так точно.

– Вперед, Илюша.

Затем капитан вызвал Топилина и Васильева:

– Заблокировать пустырь, начинаю штурм объекта.

В доме в это время окна на обоих этажах закрылись металлическими листами, в бойницах появилось оружие.

Марканов приказал:

– Внимание, группа! Цель – оконные проемы, из ручных гранатометов, поочередно, начиная с первого этажа на второй, тремя залпами в каждый проем, огонь.

Первый залп прожег железные ставни, взрыв внутри помещений выбил их наружу, второй – уничтожил все живое, находящееся в тыловой половине здания, после третьего, фугасного страхующего, посыпались осколки. Десять человек во главе с Маркановым выскочили из балки, на ходу перезаряжая гранатометы, и, растянувшись цепью, начали приближаться к зданию.

Но огневой налет, проведенный перед атакой, дал лишь половинчатый эффект, разрушив лишь тыловую часть здания, разделенного надвое коридором первого этажа, подвал же не пострадал вообще. Поэтому часть живой силы противника уцелела и вступила в бой. Из третьего окна первого этажа ударил автомат, следом за ним – второй. Со второго этажа тоже велась стрельба. На время вышли из строя два бойца «Грома», получившие болевой шок от попадания пуль в бронекостюмы.

На огонь противника группа с ходу ответила еще одним залпом гранатометов. Стрельба из здания на мгновение прекратилась, и этого мгновения хватило, чтобы восемь бойцов Марканова прорвались к самому зданию. Отложив разряженные гранатометы, приведя в готовность автоматы «ВАЛ», бойцы «Грома» ринулись в проемы окон первого этажа, предварительно метнув туда гранаты «Ф-1».

Этаж встретил их сплошной дымовой завесой, гарью, стонами. Трое из группы поднялись на второй этаж, где их при выходе в коридор встретил длинной очередью автоматчик-одиночка. Видимо, раненый вел огонь неприцельно, и пули ушли в потолок, и все же бойцам Марканова пришлось вернуться из коридора в комнаты. Применив «Ф-1», одиночку заставили замолчать. В комнатах были обнаружены трупы четырех охранников-кавказцев и двух женщин, попавших под первый кумулятивный обстрел.

Марканова вызвал Цурман:

– Крайние дома заняты. Боевиков нет.

– Оставайся там. Контролируй подходы к дому со стороны аула.

– У тебя как, командир?

– Этажи зачищены, иду в подвал. Следи за обстановкой в ауле.

– Понял.

Марканов с четырьмя бойцами вышел к наглухо закрытой металлической двери в подвал.

– Командир, дверь сейфовая, – доложил один из подчиненных.

– Вижу. А ну-ка, попробуй пробить замок из «гюрзы».

Прапорщик достал бронебойный пистолет, сделал пять выстрелов. Пули пробили броневой сплав, сбили замок, но дверь осталась закрытой.

– Засовы, товарищ капитан.

– Засовы, – согласился Марканов, – давай-ка сюда сапера.

Вскоре прибыл лейтенант Мягков, штатный сапер подразделения. Во время штурма он находился в группе Топилина.

– Саша, – обратился к нему Марканов, – оприходовать эту дверь сможешь?

– Без проблем, товарищ капитан.

– Тогда работай.

Мягков достал из заплечного ранца магнитные мины направленного действия, прикрепил к углам двери. Вывел провода на единый пульт.

– Рвем, командир?

– Рвем.

Лейтенант выставил время на таймере в двадцать секунд.

– Уходим наверх, капитан.

Группа поднялась по небольшой лестнице на первый этаж. Мягков, включив таймер, последовал за ними.

Через двадцать секунд раздался взрыв, потрясший дом, и клубы дыма заволокли лестницу.

– Внимание! Пока не рассеялся дым, вперед в коридор. Я с Николаевым вправо, к рабам. Снимаю охрану, если она осталась. Колбин с Серегиным влево, к лаборатории. И по полу, по полу. Вдоль стен. Мягкову оставаться на месте. Все, пошли.

Марканов первым ринулся в дымовую завесу. Споткнувшись о бетонный бордюр, понял, что это вход в коридор. Рванулся вперед и вправо, упав на усеянный бетонной крошкой пол, откатываясь к стене. Следом его маневр повторил и прапорщик Николаев, откатившийся к противоположной стене достаточно широкого коридора. Колбин и Серегин прорвались на левую сторону, тоже заняв позиции у стен. Каждый выставил перед собой свой «ВАЛ», готовый в любой момент открыть огонь.

Тут по внутренней связи, вмонтированной в бронешлемы, Марканова вызвал пост с первого этажа:

– Командир, я – Сухов, первый этаж.

– Чего тебе? – тихо спросил капитан.

– Аул ожил. Наблюдаем из окна скопление вооруженных людей у мечети.

– Много их?

– Черт его знает. Около полусотни.

– Откуда столько взялось?

– Я почем знаю?

– Я не могу говорить. Свяжись с командирами групп, передай эту информацию. Пусть действуют по плану. Сам с ребятами поднимись на второй этаж, поддержишь наших при необходимости.

– Понял.

– Выполняй, меня не вызывай, сам вызову, если будешь нужен.

– Есть, командир. У вас-то внизу как?

– Еш твою за ногу, Сухов. Никак. Конец связи, – слегка повысил голос Марканов.

Противник среагировал. Со стороны лаборатории позади Марканова и Николаева ударил пулемет. Он бил очередями от стены к стене, от пола к потолку. Раздался вскрик и ответный огонь «ВАЛа».

– Кого? – спросил Марканов через бронешлем.

– Меня, мать его, этого козла, прапорщика Серегина, ногу задел, сука. Применяю аптечку. Прикройте.

– Стас, – приказал Николаеву капитан, – огонь в противоположный конец коридора и следить за стрелком противника, надо засечь вспышки его выстрелов!

– Понял, командир.

Николаев развернулся, перекатился от стены, чтобы не задеть своего, дал очередь и вернулся в исходное положение.

– Серегин? – вызвал раненого Марканов. – Ты в бронекостюме?

– Да, – сквозь зубы, преодолевая боль, ответил прапорщик.

– Как же получил ранение?

– Несколько пуль в одно место. Пробили защиту, бля, кость повреждена, нога не слушается.

– Кровь останови.

– Вы за меня не беспокойтесь, валите этого пидора.

– Ползи к лестнице, сможешь?

– Смогу, командир.

Пулемет пока молчал, несмотря на данные по коридору очереди «ВАЛов».

Может, завалил пулеметчика?

И тут, как бы опровергая предположение офицера «Виртуса», пулемет снова ударил. Посыпался мелкий камень. Марканов вызвал раненого:

– Жив, Серегин?

– Жив, но эта тварь пристрелялась ко мне, не успею уйти.

– Гриша! Колбин! – вызвал капитан второго прапорщика из левого крыла.

– Я, командир.

– Серегину помощь нужна. Мы с Николаевым откроем шквальный огонь, а ты вытащи его к лестнице.

– Понял, товарищ капитан. Стреляйте выше сорока сантиметров, иначе меня заденете.

– Тебя мы увидим. Стас, готов?

– Готов.

– Огонь! Пошел, Гриша.

И все же пулеметчик успел рассмотреть в рассеявшемся дымном облаке силуэт Колбина и дал короткую очередь. Прапорщик уткнулся лицом в бетонный пол.

– Гриша?

Прапорщик молчал.

– Стас? Заметил вспышки?

– Заметил, но пулеметчик, видимо, из-за защиты бьет, я тот угол плотно из «ВАЛа» обработал.

– Готовь «гюрзу».

– Есть.

Марканов извлек свой пистолет, привел в боевое положение.

– Слушай меня, Стас. На счет «три» встаем и, ведя непрерывный огонь по всему пространству коридора, с упором в левый угол, идем вдоль стен на противника. Надо его завалить. Понял?

– Понял.

– Тогда раз, два, три, подъем. Огонь!

Поднявшись, офицеры открыли огонь бронебойными пулями пистолетов «гюрза». Они выпустили все тридцать шесть пуль, по магазину каждого ствола, сблизившись с врагом почти вплотную. Раздался вскрик, и пулемет умолк.

В этот момент в коридоре неожиданно зажегся свет.

Этого никак не ожидали Марканов с Николаевым, сразу же упавшие на пол, перевернувшиеся на спину и вновь взявшие в руки «ВАЛы». Мгновенно перезарядив их, офицеры были готовы открыть огонь в обратном направлении.

Из дальнего угла кто-то выкрикнул:

– Не стреляйте. Я – раб, здесь нет бандитов, они в лаборатории.

– Поняли тебя. Оставайся на месте.

Марканов развернулся, взглянул туда, где за пробитой железной плитой, возле пулемета, лежало простреленное, изуродованное тело стрелка. От его головы осталась только затылочная часть. Он лежал у самой двери входа в лабораторию. Пулеметчик был последним внешним бастионом преступников, запертых в своем логове.

– Стас, – приказал Марканов, – быстро проверь этого раба и посмотри, что там в комнатах, я вызову подкрепление.

Прапорщик, подготовив автомат, пошел в дальний конец коридора.

Марканов вызвал Сухова:

– Сухов! Говорит командир. Что там на улице?

– Толпа двинулась к дому.

– Спусти в подвал одного человека.

– Есть. Лапин, вниз, к командиру.

Марканов вызвал командиров групп.

– Внимание всем. Передвижение вооруженного отряда наблюдаете?

– Так точно, – доложили офицеры.

– Пропустите его на пустырь. Как выйдут, открыть предупредительный огонь из «АГС-30». Предложить сдачу. Топилин, у тебя матюгальник?

– У меня, командир.

– Вот ты и выстави им ультиматум. Огрызнутся – открыть огонь на выборочное поражение. После чего – вновь ультиматум. Не сдадутся – вариант «Рикошет» – тотальное уничтожение.

– Приказ принят, – доложили командиры групп, – у тебя-то там как, в доме?

– Разбираемся.

Вернулся прапорщик Николаев. Капитан спросил:

– Ну что там, Стас?

– Ужас!

– А точнее?

– На нарах рабы. Одни скелеты, в чем только душа держится. Один добрался до рубильника, включил свет. Сейчас никак отдышаться не может. В доме из охраны живых никого нет. Остались только те, кто успел спрятаться в лаборатории.

У входа в коридор послышался голос:

– Командир, я – прапорщик Лапин.

– Входи и сразу налево, по коридору до конца.

Лапин вскоре присоединился к Марканову и Николаеву.

– А кто там у входа лежит? – спросил он. – Я не узнал.

– Колбин.

– Черт! В шоке?

– Не знаю, наверное. Скоро проверю.

– Серегин ранен в ногу.

– Знаю. Вы вот что. Давайте-ка этот мусор от двери уберите, – указал на пулеметчика капитан. – Следите за входом, я наверх – посмотрю, что на пустыре происходит.

Прапорщики отволокли тело пулеметчика в сторону, бросили на него пулемет и накрыли бронеплитой. Расположились сбоку от двери в лабораторию.

Марканов по пути к выходу остановился возле Колбина, наклонился.

Прапорщик был мертв.

Надо же… Пуля нашла единственное не защищенное броней место на теле – горло, под пластиковым забралом.

– Суки, – выругался капитан и направился к лестнице.

Там лежал Серегин.

– Ну как ты? – спросил Марканов.

– Да ничего, командир, боль снял, кровь остановил, только нога онемела.

– Ты держись. Разберемся с «мирными чабанами», вызову санитарную «вертушку».

– А что с Колбиным, товарищ капитан?

– Убит.

– Как так убит?!

– Пуля в горло вошла. Под пластик.

– Твою мать, это же надо! Там и входить-то некуда. Да. Одно успокаивает, детдомовский он, оплакивать некому.

– Нам его оплакивать и поминать. Лежи пока, пошел я. Мягков где?

– Лейтенант наверх поднялся, перед домом буча намечается, сверху передали.

Капитан взбежал на второй этаж, где находились прапорщики Сухов, Иванов и лейтенант Мягков. Наблюдали за происходящем на пустыре через амбразуры неповрежденных фасадных металлических листов, закрывающих окна.

– Ну и что тут у нас? – спросил Марканов.

– А, это вы, товарищ капитан? Да вот, посмотрите сами.

– Откройте ставни.

– Не опасно ли?

– Я неясно выразился, Сухов?

– Есть, товарищ капитан.

На пустырь тем временем вывалила целая толпа. Люди что-то кричали, некоторые стреляли из автоматов в воздух. Пройдя метров пятьдесят, горцы растянулись в шеренгу, намереваясь окружить здание.

Тут-то с флангов и ударили станковые автоматические гранатометы Топилина и Васильева.

Разрывы гранат, положенных в десятке метров от основной массы наступающих, привели толпу в замешательство. Люди падали на землю, и только одурманенные наркотиком открыли беспорядочный огонь. Не целясь, били наугад. Через мегафон заговорил старший лейтенант Топилин:

– Внимание. Я – командир штурмовой группы спецназа. Ваша банда и весь аул окружены. Предлагаю прекратить огонь и всем лечь на землю. Сопротивление бесполезно. Сложите оружие – и жизнь вам гарантирована.

Толпа ответила еще более интенсивным огнем.

– Не поняли, идиоты, – проговорил Марканов.

– Так ведь они под кайфом, товарищ капитан, чем понимать-то? – объяснил ситуацию прапорщик Иванов.

– Тем хуже для них, а ведь могли бы жить, – с долей сожаления сказал капитан.

Вновь ударили гранатометы с флангов, а также автоматы из-за заборов двух крайних домов. В дело вступили люди старшего лейтенанта Цурмана. На этот раз бойцы «Виртуса» били по выбранным живым целям. Взрывы гранат и пули «ВАЛов» косили горцев. Послышались крики.

Прекратив обстрел, Топилин вновь заговорил:

– Вижу, вы меня не поняли? Предупреждаю оставшихся в живых. Мое предложение остается в силе, мы здесь не для того, чтобы уничтожить всех мужчин аула, у нас другие цели. А теперь те, кто может, отойдите в сторону крайних домов, захватите все оружие вашего отряда, сложите у стен и постройтесь в шеренгу, держа руки перед собой. Повторяю, оружие заберите все, включая то, которым пользовались ваши раненые и убитые. Это последнее предупреждение. На размышление ровно три минуты. Потом огонь на полное уничтожение. Время пошло.

На этот раз не раздалось ни единого выстрела.

Слышались только крики раненых, взывающих о помощи.

Поднялся мужчина, за ним второй, третий. Всего человек тридцать.

Топилин напомнил:

– Собрать оружие и вперед, в сторону аула.

Абреки начали собирать оружие. Побросали автоматы, получилась солидная куча. Построились, как и было приказано, в шеренгу.

Топилин доложил Марканову:

– Командир, дело сделано, отряд аула частью уничтожен, частью пленен.

– Я все видел, Саша. Свяжись с Ильей Цурманом, пусть вышлет людей, надо перенести оружие к дому Хакима. Сдавшимся дай возможность оказать помощь раненым. Выдайте им половину наших санитарных пакетов. Трупы в сторону. Ко мне в дом отправь двух человек.

– Блокировали лабораторию?

– Блокировали, осталось закончить дело.

Марканов обратился к прапорщикам:

– Следите за аулом. Слух о бое там распространится молниеносно, и сюда сбегутся все жители – жены, матери, дети. Держать их под контролем. На огонь отвечать огнем на поражение. Безо всяких базаров, ясно?

– Так точно, товарищ капитан.

Снизу донеслись голоса:

– Командир, прапорщики Свиридов и Крон из группы старшего лейтенанта Топилина прибыли в ваше распоряжение.

– Оставайтесь на месте. Лейтенант, – обратился Марканов к Мягкову, – идем завершать задачу. Арсенал своих «игрушек» не забудь.

– Что-нибудь еще будем рвать?

– Угадал.

Все спустились в подвал. Дыма там стало меньше – вытянуло через окна и вытяжки.

– Ух ты! – воскликнул Мягков, увидев убитого товарища. – Неужели насмерть?!

– Насмерть.

– Дела.

– Сейчас те, кто закрылся в лаборатории, ответят нам за Колбина, твари. За все ответят. Идем в конец коридора.

Подошли к двери.

– Что там? – спросил Марканов.

– Ничего не слышно. Дверь плотная. А может, ушли? В подвале нет запасного выхода?

– Нет. Только эта дверь, по крайней мере, по информации Полуянова. Ну а если слиняли чудом, далеко не уйдут, выловим. Мягков, готовь взрывчатку. Остальным выйти к лестнице, тело Колбина вынести туда же.

Через несколько минут лейтенант закончил минирование двери, присоединился к штурмовой группе, доложил:

– Все готово, командир. Управление вывел на пульт, сюда, можем рвать.

– Значит, так. Разлетается дверь, делаем паузу. В задымленную комнату входить бесполезно и опасно. Ждем, пока дым рассеется, и вперед по коридору, в лабораторию, предварительно бросив туда пару «РГД». Ворвемся в помещение, всем на пол, перекат к стенам, оттуда шквальный огонь на полное поражение всех этих «медиков», «химиков», охраны. Ясно?

– Так точно.

– Давай, Саня, врубай свою адскую машинку.

Раздался оглушительный взрыв, посыпались куски бетона, из двери повалил дым.

Только на этот раз объект встретил бойцов «Виртуса» не огнем пулемета, а криками:

– Кто бы вы ни были, не стреляйте. Мы – персонал лаборатории, охрана, готовы сдаться.

– Сдаться хотят, товарищ капитан, – доложил Мягков.

– Сдаться, говоришь? На милость победителя? А кто за Колбина да за изувеченных и уничтоженных ими невинных людей ответит? Папа римский? Нет. Не будет этим нелюдям милости, понял, лейтенант?

– Да я что? Я только передал их слова.

– Я все сам слышал. Слушай приказ. Вариант действий меняется позиционно. На пол падать не надо. Врываемся в лабораторию без применения гранат и открываем огонь на тотальное уничтожение всех, кто там находится. Вопросов не принимаю. Приготовить автоматы, за мной, вперед.

Глава 9

Когда капитан Марканов вышел из дома, его вызвал на связь пост контроля за ущельем.

– Слушаю, Марканов.

– Командир, взяли мы тут двоих.

– Значит, были-таки гонцы?

– Так точно. Как началась стрельба, минут через десять появились два конника. Ну мы их и ссадили. Поговорили недолго по-своему. Признались абреки, к Салеху они направлялись.

– Кто послал, не узнали?

– Какой-то Байрам, дядя архаров, чей дом напротив мечети.

– Понял. Держите пока этих гонцов у себя и продолжайте контролировать ущелье. Скоро к вам подойдет группа Васильева, она перекроет все западное направление. Старший лейтенант вступит с вами в контакт.

– Понятно, командир.

Марканов переключился на старшего лейтенанта Васильева:

– Игорь. Я – Марканов.

– Слушаю тебя, командир.

– Снимай свою группу и окружай аул с запада, займи позиции так, чтобы мышь к нему не проскочила. Затем свяжешься с постом в ущелье, согласуете взаимодействие. Взяли они двоих. Пока пусть держат у себя, поговорим, когда отправителя найдем.

– Один вопрос?

– Давай.

– Фланг оголить полностью?

– Да. Первая группа возьмет его под контроль.

– Понял, командир. Начинаю передислокацию.

Следующим капитан вызвал Цурмана:

– Илья, Марканов на связи.

– Я понял.

– Надо найти некоего Байрама. Его дом напротив мечети. Отправь туда ребят.

– Есть. Куда доставить при задержании?

– Ко мне, в дом Хакима.

– Вопросов нет.

Со стороны стонущей, плачущей, раненой толпы, где, как и предполагал Марканов, собрались почти все женщины аула, к дому направлялись три старика. В национальных одеждах, с посохами в руках.

Первым заговорил самый старший из троицы:

– Господин офицер, в ауле погибло много мужчин.

– Никто не звал их под пули. Я отдал приказ на предупредительный огонь и предложил вашим мужчинам сложить оружие. Они отказались и стали стрелять. Потому и погибли.

– Один Аллах ведает мыслями и поступками каждого мусульманина. Но мужчины пошли потому, что в аул вторглись чужаки. Вас сюда тоже никто не звал.

– Ошибаешься, старик, нас-то как раз и позвали. Кто? Те, кого уничтожали медленной, мучительной смертью. Те, над кем, как над крысами, проводили опыты нелюди Хакима. Они нас позвали, и мы пришли защитить их. А вот вы, достопочтенные старцы, почему позволили какому-то арабу завладеть вашей землей? Почему не погнали Хакима из своего аула, а теперь явились ко мне с претензиями? – повысил голос Марканов.

Старики молчали. Капитан продолжил:

– Хороните своих погибших по вашему обычаю, но без поминок. Помянете потом. И сделайте так, чтобы после похорон, на которые вам отводится три часа, все разошлись по домам. Мои люди ищут некоего Байрама, проживающего напротив мечети. Будет лучше для всех, если он сам ко мне придет. Не хотелось бы проводить зачистку в день траура. Но если этот Байрам не появится, я прикажу перевернуть каждый дом и найти его.

– Вы не думаете, что он здесь погиб?

– Похороны еще не начались, покажите мне его труп и паспорт. Не смею вас задерживать.

– У вас в плену два парня. Они с перепугу пытались покинуть аул, но были задержаны.

– Не с перепугу, они шли к некоему Салеху, вам известно это имя?

Старики не нашлись, что ответить.

– И вообще, лгать в ваши годы и при вашем положении?.. Идите. Я все сказал.

Старейшины Каблака повернулись и направились к толпе односельчан.

Марканов вошел в дом, спустился в подвал, прошел к помещению рабов.

Включивший свет человек сидел, склонив голову.

Капитан опустился перед ним на корточки:

– Ты в порядке, друг?

Тот поднял заплаканные глаза:

– Как давно я не слышал слова «друг», все больше свинья, скот, крыса. Вы пришли за нами?

– Да. И разнесем на куски это ядовитое гнездо.

– И мы будем свободны?

– Конечно. Получите медицинскую помощь и будете полноправными гражданами свободной страны.

– Как жаль, что немногие дожили до этой минуты. Да и оставшимся в живых медицина вряд ли поможет.

– Нашей вины в этом нет.

– Что вы, господин офицер, разве я упрекаю вас? Ведь вы спасли жизнь мне и еще десяткам таких же несчастных. Те, кто издевался над нами, предстанут перед судом?

– Нет.

– Почему? – не поверил своим ушам бедолага.

– Их уже нет в живых. Мы вершим свой суд и приводим приговор в исполнение на месте. Все, кто издевался над вами, мертвы. Все до единого.

– Кто вы? За кого мне молиться?

– Молитесь о себе. А мы? Мы те, кто уничтожает сеятелей Смерти. Это все, что я могу вам сказать.

– Спасибо вам.

– Не за что, друг. И не надо плакать, страшное позади.

– Это слезы счастья, господин офицер.

– Пойду взгляну на остальных.

– Взгляните, нервы у вас крепкие, вы – Воин.

Увиденное потрясло боевого капитана.

Что-то похожее он видел пацаном, когда по телевизору еще показывали документальные фильмы о зверствах нацистов в концлагерях.

Вышел Марканов с тяжелым сердцем.

Вызвал Полуянова:

– Первый, на связи «Гром».

– Слушаю, Юра. Ну что там у тебя? – с нетерпением спросил подполковник.

– Докладываю: задача по лаборатории выполнена в полном объеме. Объект с персоналом и охраной уничтожен.

– Тяжело было?

– Как обычно, товарищ подполковник.

– Потери есть?

– Есть, к сожалению.

– Много?

– Прапорщик Колбин убит, Серегин ранен в ногу.

– Как же так, Юра? Ведь все были в бронекостюмах?

– У Колбина пуля вошла в горло под щитком, а Серегину несколько пуль попали в одно и то же место и пробили бронекостюм. Но здесь еще человек тридцать из тех, над кем проводили опыты, требующие немедленной эвакуации и срочной медицинской помощи. Срочно нужен борт.

– Понял тебя. Вызываю санитарный «Ми-8». Время подлета – час-полтора.

– Нормально.

– Гонцы к Салеху пытались прорваться?

– Не без этого. Двоих перехватили. Сейчас ищем некоего Байрама, пославшего молодых парней в ущелье.

– Западное направление заблокировал?

– Так точно.

– Хорошо. Как аул?

– Вышли чабаны на помощь Хакиму. Пришлось применить оружие. Успокоили. Я им дал три часа на похороны убитых, потом – жесточайший комендантский час.

– Пошли все-таки абреки на помощь арабу?

– Пошли. Он их наркотой снабжал, и они шли защищать склады. Там же был их кайф. Ну и кайфанули, около двадцати человек осталось на пустыре, но это считая раненых.

– Понял тебя. Передай ребятам благодарность, часа через два будем в Каблаке. Обеспечь его полную изоляцию.

– Есть.

– И «вертушку» жди.

Через десять минут бойцы Цурмана привели Байрама. Его сдали сами старейшины аула. Хотя прятался он в мусульманской святыне – мечети.

Марканов спросил:

– Ты Байрам?

– Да.

– Ты посылал людей к бандитам Салеха?

– Я посылал племянников в заброшенный аул, кого там они должны были встретить, мне неизвестно.

– Жить хочешь, Байрам?

– Кто же не хочет?

– Зачем же лжешь? Племянники твои схвачены. Во всем признались, а ты тут дурочку со мной валяешь? Не советую. Видел, сколько твоих земляков мы положили? И это не считая Хакима с его охраной. Будешь врать – пристрелю. Слово офицера. Говори правду.

– Хоп. Все скажу. Перед отъездом, накануне вечером, меня вызвал Хаким. Сказал: если в ауле объявятся чужаки или, еще хуже, солдаты, сразу отправь своих племянников в старое ущелье. Пусть едут на конях до тех пор, пока не встретят отряд Салеха. Передать ему велел следующее: сделка не состоится, он сам, Хаким, в опасности, просит о помощи. Племянники должны были уговорить Салеха идти на аул. Это все. Я сказал правду, клянусь своей престарелой матерью.

– Хаким почуял опасность?

– Этого я не знаю.

– Еще кто-нибудь мог быть отправлен к Салеху?

– Нет. И никто никого не посылал, я отвечаю за свои слова. Хаким доверил это дело мне.

– Свиридов! – вызвал Марканов прапорщика. – Возьми-ка под охрану этого правоверного. Ввали ему дозу снотворного, пусть отдохнет после трудов праведных.

– Есть, товарищ капитан.

– Но я же…

Свиридов не дал Байраму договорить:

– А ну, пошел, шакал облезлый, пока я тебе прикладом не помог.

Байрама увели.

Марканов сел на крыльцо, прислонившись спиной к холодному камню.

Времени с начала штурма прошло совсем немного, а как он устал.

Нервное напряжение уступило место слабости – дело сделано. Капитан сидел, бездумно глядя на аул, оттуда все еще доносились стоны и вопли.

Через два часа похороны закончились – люди разошлись по домам, и наступила непривычная для этого времени суток тишина. Даже овцы и ишаки умолкли.

Казалось, смерть набросила на Каблак свое ледяное покрывало.

Вскоре подлетел санитарный вертолет.

Бойцы Цурмана осторожно вынесли почти невесомые тела бывших рабов. Погрузили их на борт. Туда же занесли Колбина и Серегина.

Не успел «Ми-8» скрыться в облаках, как в аул въехали два джипа.

Марканов пошел на доклад к Полуянову.

Увидев, в каком состоянии капитан, тот сказал:

– Не надо формальностей, Юра. Сейчас мои люди возьмут под контроль ущелье, а твои пусть отдыхают. В 20.00 проведем совещание по второму этапу заключительной фазы «Ответного удара». А сейчас иди в джип и поспи. Я все сам осмотрю.

– Есть, товарищ подполковник!

Марканов, отдав соответствующие распоряжения своему подразделению, пошел отдыхать.

В 18.30 подполковник Дементьев, посланный с одним из бойцов на встречу грузовика с сырьем, доложил, что машина со снабженцем Фаридом и водителем задержана.

Полуянов приказал:

– Ко мне их!

Вскоре ввели задержанных.

– Ну что, орлы комнатные, долетались?

Горцы переглянулись.

– Короче, так. Сегодня почти полселения, включая Хакима и его банду, уже полегло. Я имею в виду мужчин. Очередь за вами. Быстро, откуда сырье? Отвечай ты. – Полуянов так ткнул в грудь Фарида, что едва не сбил его с ног. – Считаю до одного, и в расход. Раз!

– Перегрузили, как всегда, с крытого «КамАЗа» у моста через Унжу, на небольшой площадке, где-то в трехстах километрах отсюда, – быстро проговорил Фарид.

– Теперь – ты, – обратился Вадим к водителю.

– Фарид правду сказал, – ответил тот.

– Номер «КамАЗа»?

– Ай, откуда мне знать? – ответил Фарид.

– Ты тоже не запомнил? – повернулся Полуянов к водителю.

– Нет. Даже не посмотрел.

– Ну я вас предупреждал. Майор Кудрин.

– Слушаю тебя, Вадим.

– Майор, эти вонючки решили со мной поиграть. Выведи-ка их за дом Хакима и расстреляй из «винтореза» к чертовой матери. Да рты им лентой заклей, чтобы не вопили. Тела в ущелье, к утру шакалы кости перемелют.

– Да вы что, господин, – спохватился водитель, – зачем так? Был номер, сейчас вспомню.

– Вспоминай быстрей! – И обратился к снабженцу: – Он твой кунак, вспомнит что надо – и останется жить, а ты сдохнешь, собака.

– Я тоже скажу. Не только номер. Чей «КамАЗ», скажу. Откуда груз, скажу.

– Кудрин, сними с них показания. Проверим. Если соврали – каждому в штаны по гранате.

– Ай! – взвился снабженец. – А скоро вы все проверите?

– А вот это, архар, тебя не касается. Понял?

– Понял, конечно, понял. Где говорить? Где писать?

– Кудрин, уведи их. Протоколы ко мне, их в подвал, под замок.

– Есть, товарищ подполковник!

Через час Вадим читал показания снабженца и водителя.

– Да. Интересные вещи пишут абреки. Сырье с ракетной базы вывозят на военном «КамАЗе». Это более чем серьезно. Уверен, после доклада Феликсу в район базы будет переброшена специальная группа для проведения очередной операции. Когда же все это кончится?

– Никогда, Вадим, пока существуют наркотики и наркодельцы.

– Ты прав, без работы мы не останемся.

– Это точно.

В 20.00 Марканов, Цурман, Васильев и Топилин прибыли к подполковнику Полуянову в один из крайних домов. Живших там мужчин выдворили на женскую половину, там и начали совещание.

– Ну что ж, товарищи офицеры, хочу еще раз поблагодарить вас за отлично выполненную работу, – сказал Полуянов. – Весь личный состав будет представлен к государственным наградам. С Байрамом и его племянниками я поговорил. Выяснил, что Салех продолжает двигаться к условленному месту, не подозревая о том, что Хаким схвачен. Следовательно, встреча состоится. Выходить на нее предстоит вам, об этом можно было и не говорить. Главная фигура в предстоящей операции, ее гарант, Резван, согласился сыграть свою роль в предстоящем кровавом спектакле. Я долго думал, как устроить засаду, и предлагаю следующий вариант.

Изложив свои соображения, Полуянов обратился к собравшимся:

– У кого есть другие предложения?

– Да вроде все точно, – произнес Марканов. – Что скажете, мужики? – обратился он к своим подчиненным.

– Нормальный вариант и вполне реализуемый, – согласились те.

– Значит, – подвел итог Полуянов, – работаем по моему плану?

– Так точно, – ответил Марканов.

– Встреча назначена на завтра, на десять утра, следовательно, передовой дозор Салеха может объявиться в ауле в семь с копейками. Нам же к этому времени надо уже будет занять рубеж ожидания. После разведки противника основной группе ликвидации перейти на рубеж действия. Далее по плану. Сейчас 20.30. До аула семь-восемь часов пути в полной экипировке. Думаю, подразделению следует выйти, причем скрытно, в 21.30, уйдя от дома Хасана через балку в ущелье. Там разделиться, как решили. Таким образом, к 4–5 утра подразделение выйдет в заданный район. Времени на оборудование позиций, даже для отдыха вполне хватит. Как, капитан?

– Согласен. В 21.30 подразделение покинет Каблак.

– Тогда все, товарищи офицеры. Готовьтесь и в путь. Удачной вам охоты, «Гром».

– Спасибо, – ответили офицеры, выходя от Полуянова.

Марканов на выходе коротко приказал:

– В 21.15 построение в подвале дома Хакима. Все, разошлись.

Ровно в 21.30, захватив с собой Резвана, отряд Марканова вошел в ущелье, где, разбившись на три группы, двинулся по трем маршрутам в западном направлении. Им предстояло пройти тридцать километров. Все отдохнули, и идти было легко. По ходу, ведя свою группу, капитан Марканов ставил задачу Резвану. В пять утра отряд занял заранее определенный район. Из оружия командир «Грома» выбрал снайперские винтовки «СВДС» и пистолеты-пулеметы ближнего боя «бизон-3».

Отряд Салеха из двадцати пяти конников, гнавших прицепленных к лошадям оборванных, грязных и измученных бывших солдат срочной службы, вышел к подступам брошенного аула к девяти утра. Бандиты спешились. Салех отправил разведку в аул. Сам остался с отрядом ждать. Разведке было приказано осмотреть аул, подступы к нему и встретить Резвана, представителя Хакима. Чеченцы бегло просмотрели развалины, высматривая не столько противника, сколько капюшон двухметровой кобры. Недаром аул назвали змеиным.

В 10.0 °Cалех получил от передового дозора сообщение, что аул чист.

Через пять минут – что на встречу прибыли трое. Один из них – помощник Хакима, Резван.

– А ну-ка передай связь этому Резвану, – приказал Салех дозорному.

– Салам, Салех! Узнал старого Резвана? – услышал главарь банды знакомый голос.

– Салам, Резван. Как дела?

– Хорошо. Людей привел?

– Салех слово держит. Деньги при тебе?

– Конечно. Хаким тоже слов на ветер не бросает.

– Кто с тобой, Резван?

– Что, так и будем по рации говорить? Подъезжай, узнаешь. У них и спросишь.

– Я у тебя спрашиваю.

– Новые люди Хакима.

– Я хочу говорить с Хакимом.

– Тогда езжай в Ростов. Он как раз утром туда уехал. Может, догонишь джип на своих скакунах? По сотовому не пытайся, здесь мертвая зона.

– Хорошо. Готовь деньги, мы едем. Вперед! – скомандовал Салех. – А вы, свиньи, – обратился он к пленным, – рыла свои поднимите и улыбайтесь, иначе я кое-кому улыбку кинжалом прорежу от уха до уха. Пошли, скоты!

Колонна конников с пленными вошла в аул.

От нее сразу отделились две группы по три человека и ринулись на близлежащие склоны. Там залегли, развернув оружие на площадь, где должна была состояться сделка. Сопровождающие Резвана европейцы спокойно проследили за бесполезным маневром бандитов. Снайперская группа под командованием старшего лейтенанта Васильева находилась дальше, на более высоких и покрытых кустарником холмах. Таким образом, шестеро боевиков открыли свои спины перед стрелками «Виртуса».

Салех подошел к Резвану и спросил у стоящих рядом с ним европейцев:

– Откуда вы?

– Спроси у Резвана, – с иностранным акцентом ответил Марканов.

– Чужеземцы, что ли? – удивился Салех.

Обычно Хаким набирал в наемники прибалтов, а эти явно не были ни латышами, ни эстонцами, ни литовцами. Резван объяснил:

– На этот раз Карла с эстонцами сменили ребята посерьезнее, бывшие «профи» иностранного легиона.

– Где же араб их взял?

– Мы что, будем в вопросы-ответы играть? – спросил Резван и предложил: – Давай перейдем к делу. Нам еще тридцать километров назад тащиться, а товар, я смотрю, у тебя, Салех, слабоват. Они до Каблака-то живыми дойдут?

– Ты что, Резван? Хороший товар, клянусь. Подкормишь немного, румяными станут. Дай им немного отдохнуть, а потом плетьми, пойдут рысью.

– Не знаю! – неожиданно пошел на попятную Резван. – Не мне решать. Пусть смотрит представитель Хакима.

– Не понял! – еще больше удивился полевой командир. – А ты кто, Резван?

– Я при этих ребятах как пароль.

– Ничего не пойму.

Салех действительно не въезжал в обстановку, как и было задумано Полуяновым, просчитавшим, что полевой командир подобным маневром будет введен в непонятку, а значит, ослабит управление своей бандой. Резван подсказал:

– Что ты растерялся, Салех? Говори с человеком Хакима.

– Кто это?

– Я, – выступил вперед Марканов, – бывший сержант иностранный легион. Леон Курье.

– Ну и дела! – только и проговорил сбитый с толку Салех. – Тогда смотри ты, сержант.

Марканов скомандовал пленным:

– Строиться.

Пленные кое-как встали в одну шеренгу.

Капитан, положив руки на «бизон», начал обход, приговаривая:

– Ви есть плохой солдат. Хороший солдат никогда не будет плен. Поэтому ви будете наказан, что сдался в плен. Почему ви не стоял насмерть? Вас плохо учил офицер? Как он командовал? Лечь-поднимись? Да?

Солдаты молчали, глядя на ненавистного иностранца. Сначала чечены издевались, теперь какой-то француз достает. Но бывший сержант продолжал:

– Мой спрашивал, вам командовал «лечь-поднимись»? Не слышу ответ?

– Так точно, – послышались отдельные возгласы пленных.

Салех предложил посчитать деньги, пока иностранец муштрует гяуров. Резван тут же согласился, он не слушал, что там выкрикивал этот служивый француз. Абреки, собравшиеся рядом, смотрели на представление, но в смысл команд особо не вникали. Их заинтересовал иностранец.

Они впервые увидели живого сержанта иностранного легиона. По видеомагнитофону однажды «Самоволку» смотрели. Там один Ван Дамм чего стоил. Крутой. Интересно, этот такой же?

Марканов продолжал играть свою роль.

Он, приблизившись к пленным, медленно, но громко проговорил:

– Чтобы не быть плен, из команда «лечь-поднимись» надо выполнить только первый, «лечь», тогда плен не будет. Я сейчас подам этот команд, выполнять только «лечь», понятно? Выполнять беспрекословно.

Глаза молодых парней ожили, они поняли, чего от них требует этот человек в иностранной форме.

– Внимание, солдат. Лечь!

Пленные упали на землю. Этого и ждал Марканов. Он тоже упал и, резко развернувшись, дал очередь из своего «бизона» по толпе бандитов. Это был сигнал. Рядом с пленными попадали бандиты, пораженные капитаном, а снайперы одним залпом вогнали по пуле в черепа бойцов верхнего прикрытия Салеха. Самому же главарю Васильев лично вбил пулю между глаз. Рядом упал и Резван. Из обломков стен выросли фигуры бойцов «Виртуса». Бандиты успели дать всего несколько беспорядочных очередей и были почти в упор сражены огнем бойцов «Грома». Вся схватка заняла не более трех-пяти минут. Бандиты, все до единого, были уничтожены.

Марканов поднялся с земли. «Спецы» быстро проверили лежавших бандитов. Раненых среди них не оказалось. Только убитые.

Со склонов спустилась снайперская группа во главе со старшим лейтенантом Васильевым.

Марканов подошел к пленным, присел на корточки, сказал на чистом русском языке:

– Ну вот, ребята, и все. Кончились ваши мучения, кончился плен. Мы группа российского спецназа. О вас не забыли. За вас боролись и спасли.

Солдаты сели. Кто-то плакал, кто-то смотрел по сторонам, кто-то качал головой. Они были в шоке. Такое случается. Пройдет немного времени, и они все осознают, вот только двигаться самостоятельно, да еще почти тридцать верст, не смогут однозначно.

Марканов вышел на связь с Полуяновым:

– Первый. Я – «Гром».

– Слушаю тебя, Юра. Как вы там?

– Все нормально. Банда уничтожена, пленные освобождены, только…

– Что, потери? – напрягся голос подполковника.

– Нет. Пронесло, сработали ребята оперативно. Пленные передвигаться не смогут, нужна «вертушка».

– Подожди.

После короткой паузы снова раздался голос Полуянова:

– Я связался с генералом Борисовым, доложил ему об успешном завершении операции, сказал о твоих проблемах. Он ответил, что поставил задачу полковнику Фатееву. Результат – «Ми-8» и «Ми-24» через полтора часа будут у вас. Они заберут всех.

– Принял. Спасибо.

– Это вам всем спасибо, за службу спасибо.

– Мне отвечать, как положено?

– Да ладно тебе, Юр. Просто по-человечески спасибо.

– Ну тогда пожалуйста.

– До встречи, капитан!

– До встречи, товарищ подполковник!

Борисов вызвал Полуянова:

– Ну что, Вадим, можно поздравить с окончанием операции?

– А дом Хакима?

– Ударим по нему и поставим точку в этой истории.

– Не понял?

– Отведи ребят подальше от здания. И смотри на салют в честь очередной победы. Минут через двадцать. Потом подойдут три «Ми-8» и под прикрытием звена вертолетов огневой поддержки перебросят вас на аэродром, где уже ждет транспортный борт. Дождетесь с Маркановым «вертушек» – и домой. Надеюсь часам к девятнадцати встретить вас в Москве. У вас с погодой как?

– Не понял?

– С погодой, спрашиваю, как?

– Да нормально. Тепло, солнце.

– А в столице – дождь. Но жены уже готовы к встрече. Я их о вашем возвращении предупредил, два автобуса организовал. Вывезем прямо на аэродром.

– Вот за это спасибо. Подарок ребятам будет.

– Будет, если ты не проговоришься.

– Ну ты что. Слова никому не скажу. Подожди. По-моему, я слышу гул самолетов?

– А теперь, Вадим, смотри, как работает полковник Фатеев со своим ведомым.

С юга на низкой высоте показались две стремительно приближающиеся точки, и уже через несколько минут над аулом взмыли вверх два «Су-27», сделали круг, разделились. Первый самолет пошел на цель, из-под его крыльев вперед устремились две молнии, и тут же двухэтажный дом Хакима накрыли взрывы, взметнувшиеся огненно-черными шарами вверх. Следом за первым объект атаковал второй самолет. И его ракеты легли точно в цель. Там, где стоял дом араба, все заволокло едким дымом. «Су-27», сделав контрольный облет пораженной цели, резко взяли вверх, уходя ввысь, в облака. От дома Хакима осталась груда каменных оплавленных обломков и горящих фрагментов деревянных конструкций. И все. Точка в операции «Ответный удар» была поставлена.

Борисов все рассчитал по минутам. Не успел ветер унести гарь от взрывов, как из-за хребта вынырнули вертолеты. «Ми-8» совершили посадку, «двадцатьчетверки» зависли в трех точках, прикрывая эвакуацию отряда. Через двадцать минут два звена «вертушек» уже были за пределами плоскогорья.

Феликс вышел из здания штаба резиденции.

Вскоре подошли служебные машины. Генерал Борисов отправлялся в Москву на доклад к директору «Виртуса» генерал-полковнику Валентинову, а затем на аэродром, встречать своих людей.

Эпилог

Несмотря на дождь, «Ил-76» совершил посадку на свой аэродром. Раскрылся в задней части, выпуская десант. Бойцы начали спускаться. И тут к ним ринулись их самые близкие люди, их семьи. Это было так неожиданно, что на выходе образовалась пробка. Жены целовали своих мужей, дети – отцов.

Только подполковник Полуянов не спешил выходить из самолета. Его, как всегда, никто не встречал, разве что Феликс с женой Татьяной? Вадиму стало грустно.

Уже вывели Арнольда, Пастора, Резвана, Фарида, а он все еще оставался в самолете. Наконец проход освободился, ребята с семьями побежали к автобусам, неизвестно каким образом оказавшимся на взлетном поле засекреченного аэродрома. Феликс устроил подчиненным сюрприз. Ничего не скажешь, молодец.

Подполковник взял свою десантную сумку и пошел к выходу, спустился по трапу на бетонку. Съежился под холодным дождем и уже направился к автобусам, как вдруг увидел в стороне Лилю с небольшим букетом алых роз в руках. Полуянова словно током ударило, он замер на месте.

Автобусы по команде Феликса уже тронулись, а Вадим и Лиля так и стояли под дождем, не сводя глаз друг с друга.

А чуть поодаль в своем служебном «Мерседесе» сидел Борисов, курил, смотрел на Вадима с Лилей и терпеливо ждал, понимая, что сейчас происходит в сердцах влюбленных.

Лиля первая пошла навстречу Вадиму. Он бросил сумку, снял шапочку, стер пот с лица и тоже двинулся с места.

– Вадим.

– Лиля.

– Живой.

– Лиля, мне так много надо тебе сказать.

– Мне тоже. Я очень боялась, что ты не вернешься.

– Ну что ты. Как я мог не вернуться. Ведь ты ждала.

– Да.

– Как Коля?

– Проходит какие-то ваши курсы.

– Понятно.

Феликс решил, что для объяснений под дождем прошло достаточно времени, самое трудное позади, остальное можно договорить и в более комфортных условиях, и дал команду водителю подъехать к влюбленной парочке.

– Послушайте, ребята. Приедете домой и все скажете друг другу, а то ведь промокли до нитки. Я понимаю – любовь и все такое, но все же бери свои причиндалы, Вадим, и давайте на заднее сиденье, доставлю к подъезду, надеюсь, теперь вашей общей квартиры.

Вадим поднял сумку, бросил в багажник. Сел рядом с Лилей.

Какое-то время ехали молча. Потом Вадим сильнее прижал к себе женщину.

– Лиля…

Она закрыла ладонью его губы, проговорив:

– Все дома, Вадим. У НАС дома.

Подполковнику пришлось подчиниться. «Мерседес», набрав скорость, уносил их все дальше от войны, от всего пережитого – к Любви, к новой Жизни.

Content

Александр Тамоников
Неистовый витязь

Пролог

Часть I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог