Барбара Фритти

Секрет, который нам не разгадать

Посвящается моей матери, привившей мне любовь к чтению. Она наверняка стала ангелом.

© Бушуев А., перевод на русский язык, 2015

© ООО «Издательство «Э», 2015

От автора

Спасибо моим пишущим друзьям, вместе с которыми я с удовольствием сижу за одним столом, лакомлюсь шоколадом и участвую в замечательных, порой безумных посиделках, именуемых мозговым штурмом. Вы знаете, кого я имею в виду, знаете, как много вы значите для меня. Выражаю благодарность моему замечательному редактору Мики Нудингу, чью помощь я всегда высоко ценю, а также моему проницательному литагенту Карен Солем.

Спасибо моей семье за ее бесконечную поддержку. Спасибо моим партнерам по теннису, которые помогают мне оставаться в умственной и физической форме, гоняя меня по корту. Без вас моя жизнь была бы невозможна.

1

Входная дверь, как и раньше, была открыта. Во всех комнатах горел свет, а по телевизору показывали какую-то телеигру. С тяжелым чувством Лорен Джемисон поставила чемодан.

Тринадцать лет она не была дома, но гостиная выглядела точно так, как раньше. Обтянутое коричневой кожей кресло с откидной спинкой возле камина, в котором, читая газету, каждый вечер сидел отец. Диван, на котором ее сестра Эбби любила свернуться калачиком и делать записи в своем дневнике. Возле окна стол, где мать и малыш Дэвид, их брат, играли в настольные игры. Старая мебель осталась, но прежних людей больше не было. За исключением одного.

– Пап! – позвала она.

Ответом ей стала тишина. Лорен сделалось не по себе. А ведь она так надеялась, что отец откликнется на ее зов, и тогда она убедится, что теперь все не так. Потому что тринадцать лет назад, вернувшись однажды поздно вечером домой, она, невинная семнадцатилетняя девушка, увидела, что дверь распахнута настежь, свет горит, а мать истерически рыдает. После этого жизнь уже никогда не была такой, как прежде.

Свисток закипающего чайника заставил ее заглянуть на кухню. Там никого не оказалось. Выключив плиту, Лорен вышла в коридор и проверила все спальни. Комната отца была завалена одеждой. Лишь выцветшие занавески с цветочным орнаментом выдавали участие матери в убранстве дома. Спальня Дэвида была превращена в кабинет, пыльный и заваленный бумагами. Комната в конце коридора когда-то принадлежала ей и Эбби.

Дверь была закрыта. Лорен замедлила шаг. Отец, по всей видимости, заново отремонтировал комнату, а вещи Эбби сложил в коробки и отдал каким-нибудь благотворительным организациям. Или же комната выглядит точно так же, как в ту ночь, когда Эбби не стало. Ее сердце упало.

Она постучала в дверь.

– Отец! Ты здесь?

Ответа не последовало. Тогда Лорен открыла дверь и, заглянув внутрь, снова захлопнула. Грудь как будто сдавило тисками, дыхание участилось. Та часть комнаты, которая принадлежала сестре, словно застыла во времени, как будто по-прежнему ждала ее возвращения. Лорен судорожно выдохнула и отвернулась.

Где, черт побери, отец? Она позвонила ему утром и сообщила о том, что приезжает, и, похоже, с ним в те минуты все было в порядке. Но, по словам соседей – а в последние три месяца те буквально завалили ее мать письмами, – болезнь Альцгеймера у отца прогрессировала. Кто-то из членов семьи должен был вернуться сюда, чтобы за ним ухаживать. Мать наотрез отказалась. Она развелась с Недом Джемисоном одиннадцать лет назад и не собиралась к нему возвращаться. Дэвид уехал на Восточное побережье, где учился в колледже.

Так что в Бухту Ангелов пришлось вернуться ей, чтобы взять на себя заботу о человеке, который за эти годы стал для нее практически чужим. И все же он оставался ее отцом, и она должна его найти. Правда, она даже не представляла, откуда начать поиски. С тех пор как она в семнадцать лет уехала из дома, они с отцом виделись всего пять или шесть раз, причем все эти встречи происходили в Сан-Франциско. Где же он может быть в пятницу вечером? Она же, как назло, не знает, кто теперь его друзья, чем он занимается и с кем проводит время.

Или знает?

Ее отец всегда был человеком привычки. Когда она была маленькой, его можно было застать в трех местах: дома, в их магазинчике рыбацких принадлежностей, в котором он проработал всю жизнь, за исключением двух последних лет, и на его рыбацкой лодке «Леонора», названной в честь его прапрапрабабки, одной из основательниц Бухты Ангелов.

Выйдя через переднюю дверь, Лорен пешком направилась к лодочной пристани, благо та располагалась всего в нескольких кварталах от дома отца. Застегнув кофту, она быстро шагала по улице. Было уже семь часов, и в этот сентябрьский вечер было уже довольно зябко. Не за горами Хэллоуин, с его тыквами и забавными украшениями на каждом крыльце, однако пока все вокруг было тихо.

Хотя некоторые дома были перестроены, улицы были ей знакомы. Она родилась в Бухте Ангелов. Именно здесь она сделала свои первые шаги, научилась ездить на велосипеде, здесь каталась на роликовых коньках, заезжая в розовые кусты Джонсонов, здесь в лунном свете в первый раз поцеловалась, влюбилась… и разлюбила.

Она вытерла с глаз невольно выступившую влагу и ускорила шаг. Сейчас у нее замечательная жизнь в Сан-Франциско – интересная работа, друзья, и она не жалеет, что уехала из родного города. Вернуться сюда ее вынудили обстоятельства.

Дойдя до Океанского бульвара, Лорен почувствовала, что запыхалась от быстрой ходьбы. Тем не менее она ускорила шаг – хотела как можно скорее проскочить мимо магазина лоскутных одеял. Когда-то они с Эбби и матерью частенько приходили сюда поучаствовать в давней местной традиции – шитье одеял. Именно так матери и дочери, сестры и подруги соединяли настоящее и прошлое. Когда-то это занятие ей нравилось, но после отъезда она ни разу не держала в руках иголку с ниткой. Она больше не стремилась к единению поколений. Равно как и не горела желанием видеть кого-то из прежних знакомых. Напротив, надеялась, что приезд в Бухту Ангелов будет коротким и избавлен от встреч с местными жителями.

Перейдя на другую сторону улицы, она, опустив голову, миновала «Крабовую лавку Карла», к которой вдоль тротуара тянулась очередь. Изнутри доносились чарующие ароматы морепродуктов, от которых тотчас заурчало в желудке. Лорен четыре часа гнала машину из Сан-Франциско без единой остановки, и сейчас ей ужасно хотелось есть, но, увы, она должна найти отца.

Выйдя на пристань, она увидела на отцовском магазинчике новую вывеску. Теперь тот назывался «Рыболовные снасти Брэди» и, увы, был закрыт. Лорен прошла по пандусу, ведущему к слипам[1]для лодок и катеров. К счастью, ворота не были на замке, а держались лишь при помощи деревянной перекладины, так что ключ ей не понадобился. Старая лодка отца еще со времен ее детства обычно бывала пришвартована к предпоследнему слипу в третьем ряду. Лорен очень надеялась, что «Леонора» и сейчас там.

На пристани было тихо. Обычно жизнь кипела здесь рано утром или ближе к вечеру, когда в море выходили или, наоборот, возвращались в порт рыбаки, – как те, для кого рыбалка – это азарт и спорт, так и те, для кого это ежедневный труд. Неожиданно на лодке ее отца зажглись огни и послышался рокот мотора. Лорен вздрогнула: в кабине виднелся отцовский силуэт. Что он, черт возьми, здесь делает? Ему ведь нельзя выходить в море одному!

– Отец! – крикнула Лорен, переходя на бег. Когда же Нед не откликнулся, она позвала его снова и замахала руками. Увы, отец или не слышал ее, или просто не обращал на нее внимания. Когда она добежала до слипа, лодка отца, тарахтя мотором, уже двинулась к середине бухты. Его нужно остановить! Нужно позвонить в береговую охрану или найти кого-то, кто бросился бы за ним вдогонку.

– Эй! Здесь есть кто-нибудь? – позвала она.

На палубу одной из соседних лодок вышел какой-то мужчина. Лорен поспешила в его сторону.

– Что случилось? – спросил он.

Знакомый голос заставил ее застыть на месте. Затем на причал спрыгнул и сам его обладатель. Сердце Лорен пропустило очередной такт.

Шейн. Шейн Мюррей.

Он шагнул к ней той же решительной походкой, которую она хорошо помнила. Нет, только не это! Она не готова к встрече с ним.

Лорен мгновенно поняла, что он ее узнал. Шаг его замедлился, плечи напряглись, лицо приняло хмурое выражение. Он не назвал ее по имени. Просто смотрел на нее, ожидая, что будет дальше. Шейн никогда не отличался красноречием, предпочитая словам поступки. В его глазах те были убедительнее любых объяснений. Увы, порой бывает необходимо говорить правду вслух, а не обходиться намеками.

– Шейн… – Голос предательски сорвался на хрип. Лорен прокашлялась и заговорила снова: – Мне… мне нужна помощь. Мой отец только что вышел на лодке в море. Не знаю, в курсе ты или нет, но у него болезнь Альцгеймера. – Лорен указала на исчезающие вдали огни «Леоноры». – Его нужно вернуть. Ты поможешь мне? Кроме тебя, тут, похоже, больше никого нет. – Шейн не ответил, и тогда она поспешно добавила: – Наверно, мне лучше позвонить в береговую охрану.

На какой-то миг она испугалась, что Шейн ответит отказом. Они давно уже не друзья. Да что там – враги!

Помолчав пару секунд, Шейн кивнул.

– Поехали, – коротко произнес он и зашагал к своей лодке.

Ей меньше всего хотелось отправляться куда-то вместе с ним, но, раз уже ее отец вышел в море, явно не зная, куда и зачем, выбора у нее не было.

Катер Шейна, длиной в тридцать футов, был новенький, что называется, с иголочки и предназначался для спортивной рыбалки. На планшире имелись держатели для удочек. Внутри были ящики для снастей. В корпус были вмонтированы морозильники. Когда она зашла на борт, Шейн отвязал лодку и выбрал кранцы. Затем шагнул к консоли управления и завел мотор.

Лорен стояла в нескольких футах от него, молча переминаясь с ноги на ногу и ощущая себя идиоткой. Когда же он наконец заговорит с ней? И что в таком случае скажет? Их до сих пор связывают болезненные воспоминания. Какая-то часть ее «я» желала поскорее нарушить это тягостное молчание, другая опасалась того, чем все это может закончиться.

Она влюбилась в Шейна после своего дня рождения. Ей тогда исполнилось семнадцать. Всего на год старше Лорен, он по жизненному опыту опережал ее лет на пять или шесть. Они отличались друг от друга как небо и земля. Она – застенчивая примерная ученица, он – известный во всем городе плохой парень, импульсивный, мятежный, дерзкий. Ее тянуло к нему, как мотылька к пламени свечи.

Впрочем, Шейн уже давно не тот подросток, которого она когда-то знала. Теперь это был взрослый мужчина, широкоплечий и длинноногий, в выцветших джинсах, серой футболке и черной куртке. Черные волнистые волосы – довольно длинные, до воротника куртки – всклокочены ветром. Лицо загорелое и обветренное, как у человека, много бывающего на открытом воздухе.

Линия подбородка осталась прежней, решительной. Всем своим видом Шейн как будто давал окружающим понять, что к нему лучше не приближаться. Он никогда не впускал окружающих в свою личную жизнь и трудно сходился с людьми. В свое время ей стоило немалых трудов, чтобы преодолеть эти барьеры. И хотя они были близки, ей так и не удалось понять, какие тайны скрыты на дне его темных глаз и почему в них время от времени вспыхивают искры страдания. Своими чувствами он не делился ни с кем.

Взгляд Лорен скользнул к его рукам. Она тотчас отметила про себя уверенность, с какой его пальцы сжимали руль. Это были сильные и умелые руки. Она не могла не вспомнить, как они когда-то прикасались к ее груди, дерзко и жадно. Точно так же, как и его губы – к ее губам, как будто он не мог дождаться той минуты, когда овладеет ею, но и тогда не сможет насытиться.

От этих мыслей участился пульс, и Лорен заставила себя отвернуться. Пути назад в прошлое нет. С нее довольно первого раза. Он сбил ее с ног, и она упала в водоворот чувств, из которого вынырнула с разбитым сердцем.

– Долго же ты тянула с возвращением сюда, – первым нарушил молчание Шейн и посмотрел на Лорен. Впрочем, лицо его оставалось непроницаемым.

– Я приехала, чтобы забрать отца. Хочу отвезти его в Сан-Франциско.

– Он знает об этом?

– Узнает, когда мы его догоним.

В глазах Шейна мелькнуло сомнение.

– Твой отец прожил в Бухте Ангелов всю свою жизнь. Представить себе не могу, чтобы он куда-то отсюда уехал.

– Его болезнь прогрессирует. Так будет лучше.

– Для тебя или для него?

– Для нас обоих.

Отец вполне может встретить идею переезда в другой город в штыки, но это наиболее разумное решение. Если она поселит его ближе к себе, то сможет ухаживать за ним. Да и мать в таком случае наверняка поможет. Его семья живет в Сан-Франциско, и он должен быть вместе с ними.

Правда, последние тринадцать лет отец не поддерживал с ними контактов, но она готова забыть об этом. Если соседи говорят правду и отец действительно быстро теряет связь с окружающим миром, какая разница, где ему жить?

Шейн открыл шкафчик и достал из него куртку.

– Пожалуй, тебе стоит утеплиться. В открытом море будет прохладно.

Лорен приняла куртку с благодарным кивком, радуясь возможности согреться и сменить тему разговора. Она выехала из Сан-Франциско прямо с работы, не заходя домой. Так что сейчас на ней была синяя юбка, шелковая блузка, тонкий свитер и туфли на высоком каблуке – идеальный наряд для офиса. Увы, он плохо защищал от природных стихий. Просторная куртка Шейна обволокла ее теплым объятием. Лорен как будто вновь ощутила себя в его сильных руках.

И тут же поспешила выбросить из головы эту мысль.

– У тебя хорошая лодка, – похвалила она, чтобы нарушить очередную неловкую паузу. – Твоя личная? Или одна из чартерной флотилии Мюрреев?

Отец Шейна, насколько помнила Лорен, был владельцем лодочного проката.

– Моя. Купил ее в прошлом году, когда вернулся сюда, – лаконично ответил Шейн.

– Интересно, откуда же?

– Отовсюду, где есть вода и рыба, где можно кататься на лодке, – уклончиво ответил Шейн и махнул рукой.

– Похоже, ты обрел ту жизнь, о которой всегда мечтал.

Он бросил на нее быстрый взгляд, как всегда непонятный.

– С чего это ты взяла, Лорен?

Ее имя слетело с его языка, словно нежное прикосновение.

Ей всегда нравилось, как он произносил ее имя – так, будто для него она была самой главной во всем мире. Но сейчас он произнес его иначе. Лорен в нем послышался гнев и бог знает что еще.

– Не знаю, что сказать тебе, Шейн, – вздохнула она. – Наверно, я и раньше не знала.

Взгляд Шейна сделался жестче.

– Ты знала, что должна сказать, Лорен. Но ты этого не сказала.

Тринадцать лет назад он ждал, когда она скажет, что верит в него, что доверяет ему, что в глубине сердца знает, что он не убивал ее сестру.

Ее же хватило лишь на то, чтобы попрощаться с ним.

– Давай не будем о прошлом. – Не успела она сказать эти слова, как поняла, что должна говорить дальше. – Ты солгал мне, Шейн. Я доверяла тебе больше, чем всем остальным, но ты солгал мне.

Шейн молча кивнул. Взгляд его темных глаз по-прежнему оставался непроницаемым.

– Да. Солгал.

– И ты по-прежнему не хочешь сказать мне, почему?

– Ты же только что сама заявила, что не хочешь говорить о прошлом.

Лорен задумалась. С одной стороны, ей хотелось, чтобы Шейн многое ей объяснил. С другой – был ли в этом смысл?

– Ты прав, это ничего не изменит. В конце концов, Эбби… Эбби ведь уже не вернуть.

Лорен посмотрела на удаляющийся берег, и по спине ее пробежал холодок. Было уже слишком темно, чтобы разглядеть дом Рамзеев, в котором ее сестру нашли убитой. Но даже не видя его, она знала: он никуда не делся и по-прежнему остается там.

– Девять месяцев назад кто-то поджег дом, – сказал Шейн, перехватив ее взгляд. – Одно крыло выгорело полностью.

– Жаль, что он не сгорел дотла.

Лорен так и не смогла понять, как отец мог остаться в Бухте Ангелов. Как он просыпался каждый день и видел дом, в котором его дочь, ее сестра, провела последние, страшные минуты своей жизни. Впрочем, она не могла понять отца и во многом другом.

Между тем Шейн увеличил скорость. Лорен ухватилась за спинку капитанского сиденья. В открытом море чувствовалась качка. Ветер усилился и теперь трепал ей волосы. Лорен стало немного не по себе. Одно дело выйти в море в ясный, солнечный день, когда хорошо виден берег, и совсем другое – ночью. Вдали от берега, находясь во власти непредсказуемого океана, она чувствовала себя уязвимой.

– Где же мой отец? – спросила она, чувствуя, как ее охватывает паника. – Я больше не вижу огней. Как мы найдем его? Может, вернемся назад? – Она ненавидела себя за трусость, особенно рядом с Шейном. В отличие от нее, он никогда не ведал страха и ни перед чем не склонял головы.

– Твой отец никуда не делся. Он тут недалеко. – С этими словами он указал на табло глобальной системы навигации на консоли управления. – Видишь эту точку? Мы догоним его через пару минут.

– Вижу. Отлично, – ответила Лорен и, облегченно вздохнув, обхватила себя руками.

– Боишься меня? – неожиданно спросил Шейн и пристально посмотрел на нее.

– Не говори глупости.

– Похоже, ты нервничаешь.

– Хочу поскорее найти отца.

Несколько минут они молчали, затем Шейн произнес:

– Твой отец любит наш город. Неужели ты и в самом деле думаешь, что после этих долгих лет он позволит тебе увезти себя отсюда?

– Но ведь нужно что-то делать. Когда я сегодня зашла в дом, плита на кухне была включена. Он легко мог устроить пожар. И кто знает, куда он сейчас направился? – Лорен задумчиво качнула головой. – Как жаль, что с ним такое творится. Ему всего шестьдесят семь. Это не тот возраст, чтобы полностью лишиться рассудка.

– В иные дни ему лучше, в иные – хуже, – рассудительно произнес Шейн. – Порой он такой, каким был всегда.

– Ты общаешься с моим отцом? – удивилась Лорен.

– Он бывает на лодке каждый день. Морт какое-то время назад забрал у него ключ. Не знаю даже, где он раздобыл новый.

– Мой отец не… – Она не договорила, поняв, что ступает на опасный путь.

– Винит ли он меня в смерти Эбби? – закончил за нее фразу Шейн. – Иногда да, иногда нет. Зато он обычно винит меня в том, что ты навсегда уехала отсюда.

– Дело было не в тебе.

– Неужели? – Шейн наклонил голову и пристально посмотрел на нее. – Тогда почему ты так нервничаешь, Лорен? Только не говори мне, что ты боишься воды. Просто тебе неприятно оказаться наедине со мной.

– Я давно уже выбросила тебя из головы. Это было юношеское увлечение, только и всего. Я больше не влюблена в тебя. Я вообще о тебе не думаю. Я давно, слышишь, давно тебя забыла. Я живу своей жизнью.

– У тебя все? – спросил он, когда Лорен выпустила пар.

– Да, все.

Шейн резко сбросил скорость, и Лорен рухнула прямо в его объятия. Она не успела и рта раскрыть, чтобы возмутиться, когда его губы припали к ее губам. Его горячие, жадные, властные губы.

Она попыталась отстраниться от него, но, боже, как же ей было хорошо! Ей как будто снова стало семнадцать и она, разгоряченная и безбашенная, вновь стояла на пороге чего-то нового, неизведанного, восхитительного.

Нет, только не это. Она должна остановиться. Наконец Лорен нашла в себе силы и оттолкнула Шейна. Она смотрела на него, тяжело дыша и ощущая бешеное биение сердца.

Он ответил ей таким же пристальным взглядом.

– Я тоже давно тебя забыл, – сказал он и снова положил руки на руль.

Ну ладно, ее телу все еще приятны его ласки. Но из этого вовсе не следует, что с этим согласны ее сердце и разум. Любовь к Шейну когда-то принесла ей одни страдания.

– Я рада, что хотя бы в этом вопросе у нас взаимопонимание, – резко проговорила Лорен.

– Я тоже.

Они снова умолкли. Воздух как будто сделался гуще, став холодным и липким. Волосы Лорен начали курчавиться, лицо покрылось крошечными капельками влаги. Когда же лодка обогнула мыс, их окружил серебристый туман. В детстве отец часто рассказывал ей об ангелах, танцующих над бухтой, мол, они наблюдают за местными жителями и оберегают их от опасностей. Лорен верила ему с наивностью маленького ребенка, но утратила эту веру, когда не стало Эбби. Какой ангел допустил бы убийство пятнадцатилетней девушки?

Липкий, холодный туман обволакивал их со всех сторон. Лорен невольно поддалась панике. Ей стоило немалых усилий подавить в себе желание броситься в объятия Шейна.

Зачем бороться с желанием? Шейн – тот самый мужчина, которого ты всегда хотела.

Голос этот прозвучал отнюдь не у нее в голове, эти слова нашептывал ветер. Она не могла произнести этих слов, потому что это была неправда. Она не хотела Шейна, больше не хотела.

Казалось, над волнами прозвучал мелодичный смех, как будто океан смеялся над ней. Лорен встряхнула головой, отгоняя от себя глупые мысли. Она не верила в ангелов. Она вообще мало во что верила. Любая вера неизбежно приводит к разочарованию.

Вскоре туман приподнялся, и впереди на волнах заплясал луч света. Лодка отца. Лорен облегченно вздохнула.

Шейн прибавил скорости. Еще немного, и они догонят «Леонору». Но что потом?

– Как нам его остановить? – спросила Лорен.

– Мы подойдем к нему вплотную, борт к борту. Если он не остановится сам, один из нас должен будет прыгнуть к нему в лодку и взять управление в свои руки.

– Что? Ты сказал, что один из нас должен на ходу прыгнуть в его лодку?

– Это довольно легко.

– Только не я! – решительно заявила Лорен.

– Тогда ты поведешь мою лодку.

Такой поворот событий также не вдохновлял.

– Я давно уже не управляла катером.

– Ничего, справишься. Берись за руль. Хватай его поудобнее. Попробую связаться с твоим отцом по радио.

Лорен крепко вцепилась обеими руками в руль, в то время как Шейн пытался установить с ее отцом радиосвязь.

Безрезультатно.

Они приблизилась к «Леоноре». Лорен увидела, что отец стоит в рубке. Дверь была закрыта, так что он даже не заметил их присутствия. Шейн лихорадочно переключал частоты радиосвязи. Внезапно в эфир ворвалась музыка. Отец всегда любил оперу – довольно странное увлечение для простого рыбака, но он усматривал родство между музыкой и океаном.

– Похоже, он нас не слышит, – сказал Шейн. – Подводи лодку как можно ближе.

– Ты уверен, что не хочешь сделать это сам?

– Просто крепко держи руль, Лорен. Я запрыгну на лодку твоего отца и верну его обратно к берегу. Если хочешь, можешь следовать за нами.

– Ты предлагаешь мне остаться одной в открытом океане? – Лорен уже давно не бывала в ситуациях, над которыми была не властна. Происходящее не добавляло ей уверенности в себе. – Сомневаюсь, что я справлюсь.

Шейн посмотрел ей в глаза.

– Справишься.

Его слова, его взгляд заставили ее вспомнить один давний разговор, состоявшийся много лет назад, когда он дал ей в руки шлем и стал учить кататься на мотоцикле. Шейн всегда требовал от нее невозможного, заставлял поверить в собственные силы.

– Так ты хочешь, чтобы твой отец вернулся, или нет?

Лорен вскинула подбородок и шумно вздохнула.

– Прыгай. Я поведу лодку.

– Отлично. Не беспокойся, буду держать тебя в поле зрения. Я слишком долго копил деньги, чтобы купить эту лодку, и не собираюсь ее терять.

– Тронута твоими чувствами.

Пока она мечтательно вспоминала прошлое, он думал лишь о своей лодке.

– Подойди к нему как можно ближе. У меня нет настроения купаться, хотя ты наверняка с удовольствием сбросила бы меня в воду.

С этими словами Шейн подошел к борту лодки. Лорен прикусила губу. За него она не беспокоилась, он из тех, кто в состоянии позаботиться о себе. Бесстрашие – часть его натуры. Он не из тех, кто пассивно наблюдает за происходящим, ожидая, когда кто-то другой возьмет инициативу в свои руки. В данный момент она была благодарна ему за это.

Шейн выждал секунду и прыгнул. В следующий миг его ноги коснулись палубы второй лодки. Приземлившись, он слегка пошатнулся, но тут же выпрямился и рывком распахнул дверь рубки.

Нед Джемисон наконец повернул голову. Лорен было видно, как они с Шейном обменялись несколькими словами, после чего Шейн взял в руки руль, а затем в радиопередатчике прозвучал его голос:

– Возвращаемся домой, Лорен.

Эта фраза вызвала в ней бурю смешанных чувств. Бухта Ангелов давно перестала быть ее родным домом, да и вряд ли когда-либо станет.

Минут через двадцать они уже были в гавани. Весь обратный путь Шейн поддерживал с ней радиосвязь. В свою очередь Лорен старалась не удаляться от лодки отца. Наконец, облегченно вздохнув, она направила катер в слип. Шейн пришвартовал обе лодки. Лорен же подошла к отцу, который ждал ее на пристани.

Брюки цвета хаки и черная ветровка болтались на его тощей фигуре как на вешалке. За эти годы он заметно отощал и постарел. Некогда темные волосы поседели, щеки и подбородок покрывала седая щетина. Отец стоял ссутулившись, однако явно не был расстроен своим неожиданным выходом в море. Лорен не могла сказать, хорошо это или плохо.

Поняв, что перед ним дочь, он удивленно разинул рот и тряхнул головой, как будто не мог поверить своим глазам. В свою очередь Лорен ощутила горечь вины: наверно, ей следовало приехать раньше. Ведь это ее отец. Когда-то он поправлял ее одеяло, отпугивал ночных чудовищ, которые прятались под ее кроватью, ждал, когда она уснет. Близкий и родной человек – когда-то.

Пусть у них не слишком много общих интересов, они были связаны узами кровного родства и любви. Как же она допустила, что все это куда-то безвозвратно ушло? Как могла забыть, что когда-то они что-то значили друг для друга.

– Привет, пап, – с нежностью произнесла Лорен.

– Эбби! – ответил он и протянул к ней руки. – Моя дорогая, бесценная девочка. Наконец-то ты вернулась ко мне. Я так по тебе скучал.

Сердце Лорен больно сжалось.

– Я – Лорен, папа. Я не Эбби. Я Лорен, – повторила она, заметив в его глазах страх и разочарование.

– Что ты сделала с Эбби? – растерянно спросил он и опустил руки. – Что ты сделала со своей сестрой?

Она тотчас вспомнила, почему уехала из этого города и почему так долго не возвращалась в него.

2

– Нашей дочери нужен отец, Колин, – произнесла Кара Линч и нежно погладила руку мужа.

Его кожа была холодной. Интересно, подумала она, чувствует ли он прохладный осенний воздух, если вообще что-то чувствует? С того момента, когда Колин, получив пулю в голову, впал в кому, прошло три месяца. Все эти три месяца Кара постоянно разговаривала с ним, держала за руку, целовала, ставила ему музыку, приводила друзей и родственников, клала его руку на свой огромный живот, в надежде на то, что тем самым пробудит его и вернет к нормальной жизни. Увы, Колин оставался неподвижным и безмолвным, а его лицо казалось маской безучастного спокойствия.

Ее веселый, упрямый муж, с его огромным, добрым сердцем, ярко-зелеными глазами и светлыми волосами, которым солнце, казалось, подарило свой поцелуй, превратился в призрак себя прежнего. Неужели это ее Колин? Колин был высоким, стройным и сильным, как игрок в американский футбол. Он всегда защищал слабых, ему нравилась его работа в полиции, нравилось поддерживать порядок в городе, нравилось заботиться о покое и безопасности горожан. Но эту любовь к людям и профессии оборвал выстрел безумца.

За последние три месяца Колин потерял двадцать фунтов веса. От пребывания в закрытом помещении и недостатка солнечного света его волосы потемнели. С тех пор как в тот роковой день, перед тем как отправиться на дежурство, Колин попрощался с ней, Кара ни разу не видела, чтобы он открыл глаза.

Она чувствовала, как он с каждым днем все дальше ускользает от нее, и всячески пыталась вернуть его к жизни. Врачи предупредили ее, что муж может не выйти из комы, но она упорно не желала с этим мириться. Скоро у нее родится ребенок, и как же она будет без своего Колина? Они столько лет пытались зачать этого ребенка! И наконец это чудо свершилось.

Кара вздохнула, опечаленная тем, что единственное положенное ей чудо уже свершилось. Впрочем, расстраиваться нельзя – ради Колина. Он был из тех, кто верил в ангелов, верил в легенды, связанные с их городом, возникшим сто пятьдесят лет назад, когда недалеко от берега потерпел крушение попавший в шторм корабль под названием «Габриэлла».

Двадцать четыре человека, которым в ту жуткую ночь посчастливилось спастись, в память о своих близких, погибших во время кораблекрушения, назвали это место Бухтой Ангелов, тех самых ангелов, которые сохранили им жизнь и отныне будут оберегать их самих и их потомков. Кара была одним из потомков этих выживших, и их с Колином ребенок, который скоро появится на свет, продолжит династию Мюрреев. Кто заслуживал чуда, так это их будущая дочь, которой непременно нужен отец.

– Просыпайся, дорогой, – твердо произнесла Кара. – Я знаю, ты устал, но ты уже давно отдыхаешь. Нет, это даже неплохо, потому что если кто и заслуживает отдыха, так это ты.

Она убрала прядь волос с его лба. Колин всегда стригся коротко и наверняка рассердился бы из-за того, что она позволила его волосам отрасти. Для нее же то, что его волосы продолжали расти, был признак того, что он все еще жив, и в иные дни это напоминание было бы весьма кстати.

– Я скучаю по тебе, Колин. Я скучаю по твоим рукам, по твоим объятиям, даже по твоему ужасному чавканью, когда по утрам хрупаешь мюсли. Скучаю по тому, как ты прямо из картонки пьешь молоко. По твоей одежде, брошенной на край кровати. Скучаю по тому, как ты обнимаешь меня во сне, как будто не хочешь меня отпускать. Я скучаю по нашей любви. – Она сделала над собой усилие, чтобы не расплакаться. – Я не могу жить без тебя. Мне плохо одной. Мы с тобой дружим с раннего детства. Ты сказал, что мы всегда будем вместе. Ты должен вернуться ко мне. Умоляю тебя.

Увы, веки его даже не дрогнули. Слышит ли он ее? Врачи и медсестры сказали ей, что с ним нужно постоянно говорить, но откуда ей знать, слышит ли ее Колин? Вдруг она говорит сама с собой? Кара пыталась гнать сомнения, но, видит бог, она устала. И именно в такой момент – когда она усомнилась в том, что муж когда-нибудь проснется, – в ней поселился страх. Неужели ей и впрямь придется провести всю свою жизнь в разговорах с человеком, который ее не слышит, чья душа давно отлетела прочь?

Кара потянулась и тяжело вздохнула. Пожалуй, ей пора домой. Уже почти девять вечера, часы посещения давно закончились. Впрочем, ее пока никто не выгоняет отсюда. Работники реабилитационного центра добры и сострадательны. Большинство их пациентов – люди преклонного возраста, но в палате чуть дальше по коридору лежит довольно молодая женщина, которая после автокатастрофы вот уже пять лет как в коме.

Кара старалась не думать о ней.

В полуоткрытую дверь внезапно постучали. Кара обернулась. К ее великому удивлению, в палату шагнул ее старший брат Шейн. Хотя все члены семьи проявляли участие к ее мужу, в последние недели их визиты к Колину сделались заметно реже. Впрочем, Кара не винила их за это. Несмотря на все ее усилия придать больничной палате, в которой лежал муж, уютный домашний вид, та оставалась больничной палатой – холодным стерильным помещением, пропитанным запахом хлорки и человеческих недугов.

Она собралась было встать, но Шейн махнул рукой – мол, сиди.

– Как он? – спросил брат.

Его взгляд переместился на Колина и задержался на нем на добрую минуту. Шейн один из немногих не стеснялся смотреть на Колина. Большинство же или боялись, или чувствовали себя неловко, как будто не желая признать его присутствие. Даже родители Колина отводили взгляд, когда приходили проведать сына. Наверное, по причине этой своей неловкости в последнее время они стали приходить все реже и реже.

– Все в порядке, – ответил она. – Он без изменений.

– Тебе не кажется, что ты проводишь здесь почти все свое время? – как ей показалось, с легкой укоризной заметил Шейн.

– Где же еще мне быть? Если ты сейчас скажешь мне, что я зря прихожу сюда…

– У меня и в мыслях не было говорить такое.

– Слава богу. Потому что я не раз уже это слышала от родителей и многих других. Мол, сколько можно зацикливаться, нужно жить дальше. Но как мне жить дальше без него? Я же не могу его бросить, верно? – Кара умолкла, но, тряхнув головой, добавила: – Не могу поверить, что я сказала это вслух. Наверное, устала больше, чем готова в этом признаться.

– Никто не станет думать о тебе хуже, если ты будешь проводить здесь меньше времени.

– Хуже думать буду я сама. Я решу, что я плохая жена.

В глазах Шейна мелькнуло сострадание.

– Неправда. Ты образцовая жена, Кара. Но вряд ли Колин согласился бы с тем, что ты просиживаешь рядом с ним дни напролет.

– Ради меня он делал бы то же самое. – Кара посмотрела на мужа. Она знала: это чистая правда. Колин был предан ей душой и сердцем. Его любовь к ней не знала границ.

– Наверно, – согласился Шейн. – Хотя ты вряд ли бы ему это позволила.

Пожалуй, Шейн прав, но пока ее место здесь, рядом с мужем.

– Кстати, что привело тебя сюда? Я, конечно, рада тебя видеть, но наверняка есть какая-то причина, я угадала?

Шейн сунул руки в карманы джинсов.

– Просто заглянул по пути.

Кара ему не поверила. По глазам видно, что брат лжет. Хотя разница в возрасте у них небольшая, всего два года, она никогда не знала, о чем он думает и тем более что чувствует. Из четырех ее братьев и сестер Шейн был самый замкнутый. Немногословный, неуживчивый, дерзкий – в глазах многих Шейн был в их семье паршивой овцой. Он только и делал, что попадал из одной беды в другую. Кое-кто даже искренне полагал, что на его совести убийство. Но он был ее брат, и она любила его, хотя и не всегда понимала.

– Ты уверен? – уточнила Кара.

– Я пришел сюда не за тем, чтобы вести разговоры обо мне.

– Пожалуй. Но поскольку, как ты понимаешь, жизнь у меня сейчас не слишком веселая, я решила, что ты пришел отвлечь меня от грустных мыслей.

Шейн сел на стул напротив нее.

– Нед Джемисон пару часов назад решил выйти в море на своей лодке. Пришлось догонять его и возвращать обратно.

– Да, все это печально. Боюсь, скоро придется решать, что с ним делать. Ему больше нельзя жить одному.

– Сегодня вечером он будет не один. – Шейн откашлялся и посмотрел в пол. – Лорен вернулась.

Кара оторопела.

– В самом деле? Вот уж не думала, что такое случится. Ты разговаривал с ней?

Впрочем, ответ ей не требовался. Все и так понятно, почему Шейн такой взвинченный. Он только что повидался со своей бывшей подружкой, той самой, которую он до сих пор не может забыть.

Шейн и Лорен влюбились друг в друга еще в школе. Сколько раз она тайком подглядывала за ними, когда они целовались перед их домом. Они буквально не могли оторваться друг от друга. У Шейна до Лорен было много девушек, но с ней все было по-другому. Он относился к ней с трепетной нежностью, но затем, после смерти ее сестры Эбби, их любви внезапно пришел конец. Кара не знала, что между ними произошло, но оба надолго уехали из города.

– Мы вместе с Лорен бросились в погоню за ее отцом, – признался Шейн.

– Она сильно изменилась?

Шейн пожал плечами.

– Все такая же красивая брюнетка с темно-голубыми глазами и неподражаемой улыбкой? – произнесла Кара.

– Можно сказать и так, – ответил ей брат и уставился в пол.

– Думаю, ты мог бы сказать и больше, – пошутила Кара. – Когда-то она для тебя была всем на свете.

Шейн нахмурился. Лицо приняло каменное выражение.

– Это было давно и плохо закончилось.

– Ты уверен, что закончилось?

– Абсолютно. – Он немного помолчал. – Теперь она другая. Стала старше, жестче… В деловом костюме. Этакая стерва адвокатесса.

– Лорен? Адвокатесса? Не могу себе даже представить. Чем она сейчас занимается? Чем зарабатывает на жизнь?

– Я не спрашивал.

– Из тебя все клещами приходится вытаскивать, – вздохнула Кара. – Она еще долго пробудет в городе?

– Пока не убедит отца уехать с ней в Сан-Франциско.

Кара удивленно выгнула бровь.

– На это может уйти целая вечность. Мистер Джемисон любит свой город.

– Я ей сказал то же самое. Лорен не знает своего отца.

– А по-моему, для них это прекрасная возможность помириться. Надеюсь, Лорен ею воспользуется. Пока Колин лежит здесь, я думала о самых разных вещах, какие я сказала бы ему, будь тогда у меня такая возможность. Если… когда он очнется, я, наверное, буду трещать без умолку.

– Я бы не удивился, – с кислой улыбкой сказал Шейн и встал со стула.

– Ха-ха, как смешно, – состроила гримасу его сестра.

– Принести тебе что-нибудь, прежде чем я уйду?

– Нет, не надо. Так что ты будешь делать с Лорен?

– Ничего. Сомневаюсь, что увижу ее еще раз. Вряд ли она горит желанием меня видеть.

– Город у нас маленький.

– Поверь, мне не придется ее избегать. Это она будет уклоняться от встреч со мной.

Шейн ушел. Кара повернулась к мужу и улыбнулась:

– Послушай, дорогой, тебе действительно пора просыпаться. Шейн и Лорен встретились снова, а это явно не к добру.

Лорен дрожащей рукой поставила перед отцом чашку чая. После их первого неловкого приветствия он наконец узнал ее, и они вместе вернулись домой. Она сразу взялась заваривать чай, размышляя о том, с чего начать разговор.

Со дня их последней встречи – очень короткой, состоявшейся вечером, когда отец на выходные приехал в Сан-Франциско порыбачить с приятелями, – прошло пять лет. Тогда они вместе поужинали, немного поболтали и обнялись на прощание. Пожалуй, это была самая долгая их встреча за последние десять лет.

Отец поднес чашку к губам и сделал большой глоток.

– Как хорошо выпить горячего чайку. А то я за последние дни продрог до самых костей. Лето закончилось, а осень я никогда не любил. Раз на дворе осень, то и зима не за горами.

Еще одно отличие, подумала Лорен. Зимой в отцовском магазинчике почти не было покупателей – кому нужны снасти в такую погоду? Лорен же в глубине души любила хороший шторм, с холодом, завыванием ветра, с дождем, стучащим в окна. Самое время готовить горячие десерты, приятно согревающие изнутри.

Она бросила на отца пристальный взгляд. Да, возраст дает о себе знать. От нее не скрылись ни пигментные пятна на руках, ни морщины вокруг глаз и рта, ни усталая осанка. Пока она подрастала, отец был той самой силой, вокруг которой вращалось их существование. Сейчас же он высох и как будто выцвел, словно старое фото, что со временем начинает выцветать по краям. Неужели это сказались годы одиночества? Впрочем, ей ли переживать по этому поводу? Ведь то был его собственный выбор.

– Пап, ты помнишь, что делал сегодня вечером? – спросила она.

– Выходил в море с Шейном, – ответил Нед Джемисон. – Он любит море так же, как и я. Это у него в крови.

– Вообще-то ты вышел в море один. Мы с Шейном отправились следом за тобой. Потом Шейн запрыгнул к тебе в лодку и вернул тебя обратно. Ты помнишь это? Или уже забыл?

– Скажи лучше, как там поживает твоя мать? – спросил Нед, меняя тему разговора. – Все еще замужем за тем бухгалтером? Готов спорить, он такой же хохмач, что и раньше.

– У мамы все в порядке, у ее мужа тоже. Сейчас они живут в Северной Калифорнии, в винном регионе.

– Как дела у Дэвида?

– Начал учебу в Сакраменто. Думаю, он решил стать юристом. Хочет продолжить обучение. – Немного помолчав, Лорен добавила: – Пап, нам надо поговорить о твоей болезни. Я для этого и приехала.

– Я здоров, – ответил отец, махнув рукой. – Просто этим утром я забыл принять таблетки. Не стоит обо мне беспокоиться.

Не стань Лорен свидетельницей его забывчивости, возможно, она бы поверила ему: в данный момент отец рассуждал вполне здраво. Но в том-то и дело, что она не имеет права забыть то, что видела.

– Нет, папа, ты не здоров. Ты оставил включенную плиту. Ты мог устроить пожар в доме. Тебе больше нельзя выходить в море одному. Когда ты увидел меня на пристани, то не узнал. Ты принял меня за Эбби.

– Было темно, – попытался оправдаться Нед. – Послушать тебя, так я совсем плох. Я же как раз собирался вернуться домой к чаю. Я знаю океан как свои пять пальцев. Ничего страшного не случилось. Я просто прокатился на лодке.

– Сомневаюсь, что ты распознал бы опасность, если бы таковая тебе грозила.

– Я больше не намерен говорить об этом. Лучше скажи мне, что у тебя нового. По-прежнему печешь печенье?

– Нет, папа, я работаю в отеле. Координирую деловые совещания.

– Значит, ты больше не печешь? – Брови Неда удивленно взлетели вверх. – А мне казалось, ты всегда мечтала иметь собственную кондитерскую.

– Все меняется, папа. Я знаю, ты не хочешь говорить о своей болезни, но кое-кто из соседей по-прежнему поддерживает связь с мамой. Они считают, что тебе больше нельзя здесь жить одному.

– Я в состоянии о себе позаботиться.

– Я занялась поисками и нашла место в трех кварталах от моей работы. – Лорен потянулась за сумочкой и достала из нее буклет дома престарелых «Морские дали». – Здесь много комнат с видом на бухту Сан-Франциско. С балкона тебе будет видно море.

Нед даже не стал брать буклет.

– Решила засунуть меня в дом престарелых?

В его глазах читались обида и разочарование.

– Это пансион с медицинским обслуживанием. У тебя будет отдельная квартира, а не просто комната. Внизу есть столовая, или же кто-то будет готовить еду. Но главное, я буду рядом. На каникулах Дэвид сможет навещать тебя.

– Ни ты, ни твой брат ни разу не приехали проведать меня за последние тринадцать лет. С какой стати вы начнете это делать сейчас?

Лорен пропустила его колкость мимо ушей. К чему теперь все эти споры о прошлом? Ей нельзя отступать от намеченного.

– Прошу тебя, хотя бы посмотри этот буклет.

– Это идея твоей матери? – подозрительно осведомился Нед. – Она с радостью посадила бы меня под замок.

– Нет, это была моя идея, – ответила Лорен, не желая еще больше обострять отношения между родителями. – Никто не собирается тебя сажать под замок. Я хочу заботиться о тебе, папа.

– Не надо обо мне заботиться. Но если желаешь помочь, то сама перебирайся сюда. Это твой дом.

Лорен тут же покачала головой.

– Я не могу жить в Бухте Ангелов, во всяком случае после того, что здесь произошло. Ты знаешь почему.

– Ну а я не могу жить в другом месте. – Взгляд Неда был упрямым и решительным. – Я здесь родился. Здесь появились на свет мои родители, все поколения моих предков за последние полтора века. Джемисоны всегда жили в Бухте Ангелов. Кроме того, я не могу оставить Эбби здесь одну.

Лорен почувствовала укол совести. Возразить ей было нечего. С тех пор как в землю опустили белый гроб, она не была на могиле сестры. Она вообще не знала, найдет ли в себе силы когда-нибудь прийти на кладбище.

Как знать, может, спасая себя, она предала родную сестру?

Но Эбби больше нет. И этот факт никому не под силу изменить – ни ей, ни отцу.

– Разве ты не скучаешь по нашему городу? – спросил Нед, пристально глядя ей в глаза. – Здесь остались твои воспоминания, здесь мы были одной семьей. Мы похоронили на заднем дворе твою золотую рыбку. На лужайке перед домом ты училась делать колесо. А помнишь, в тот год, когда мы посадили на крышу фигурку Санта-Клауса, нам присудили награду за лучшую праздничную иллюминацию? А как вы с Эбби играли перед крыльцом в классики? Как гоняли на велосипедах по склонам соседних холмов?

Каждое новое напоминание о прошлом как будто резало по живому. Казалось, будто кровоточит все ее тело.

– Прошу тебя, отец! Не надо. Ты только портишь мне настроение.

– Я хочу, чтобы ты вспомнила старые добрые времена.

– А я не хочу ничего вспоминать, потому что тогда я вижу лишь боль и чувствую одну лишь печаль. – Лорен тяжело вздохнула. – Я хочу жить там, где живу сейчас.

– Без прошлого? Без воспоминаний? Помяни мое слово, ты об этом еще когда-нибудь пожалеешь.

– Это вряд ли.

– Пожалеешь, – возразил ей отец. – Потому что именно это ждет меня в скором времени. Доктор сказал, что в один прекрасный день я полностью лишусь памяти. Не буду знать, кто я такой. Я не буду помнить никого и ничего в этом городе. Буду существовать, но полноценно жить уже не буду. Ты предпочитаешь все забыть, я же, пока в силах, отчаянно цепляюсь за воспоминания.

До сегодняшнего дня Лорен ни разу не видела отца напуганным. Увы, Нед неумолимо приближается к черте, с которой не было возврата. При этой мысли ей тоже стало страшно. Хотя отношения с отцом были сложными, все равно Нед – ее отец и она не хотела бы его лишиться.

– Послушай, что я тебе скажу, Лорен, – продолжал Нед. – Пока в своем уме, я останусь здесь, в этом городе. Я буду смотреть, как солнце садится в океан. Буду вдыхать запах жареной рыбы в заведении Карла. Буду по утрам пить кофе в бистро Дины и слушать, как Морт рассказывает об огромном тунце, которого он когда-то поймал. Я буду приходить на кладбище и класть цветы на могилу твоей сестры и рассказывать ей о том, как живу и что со мной происходит. Когда же наступит тот день, когда я превращусь в зомби, ты можешь увезти меня отсюда и запереть в шкафу. Я не стану сопротивляться. Но не теперь. Пока еще рано.

– Я желаю тебе только добра, отец. Я просто не знаю, что делать.

Нед встал и отнес свою чашку в кухонную раковину.

– Тебе ничего не надо делать. А я пойду спать.

Лорен уловила в его голосе колючую нотку. Она никогда не знала, чем его обрадовать, как наполнить его сердце гордостью. Этим же вечером она расписалась в собственной беспомощности. Но и сам Нед не безгрешен. Оно, конечно, похвально, что он остался с Эбби. Однако Лорен не могла простить ему то, что он даже не попытался удержать рядом с собой жену и двоих детей.

– Мы еще не закончили наш разговор.

– Завтра. Я устал. Можешь спать в своей старой комнате, если хочешь. Думаю, ты вряд ли здесь надолго задержишься.

Выходя из кухни, отец случайно смахнул со стола стопку газет и рекламных листовок.

Лорен помогла ему поднять бумаги с пола, отметив при этом немалое количество всевозможных счетов. На некоторых стоял штамп «второе уведомление», а иногда и «последнее уведомление». Помнит ли отец, как надо подписывать чеки? Когда он ляжет спать, она обязательно их изучит.

Положив бумаги на место, Лорен заметила два машинописных листа с приколотой к ним визитной карточкой. Что-то вроде краткого сценария. Стоило ей прочесть пару первых предложений, как волоски на затылке встали дыбом.

– Папа, что это? – Она прочла еще несколько абзацев, и ей сделалось дурно. – Боже, да это же про нашу Эбби! – Она требовательно посмотрела отцу в глаза. – Неужели кто-то пишет книгу о ее смерти?

– Это не книга, это будущий фильм. Тут недавно ко мне приезжал один продюсер. Он расследует убийство Эбби и собирает материал.

Лорен растерянно посмотрела на отца. Как он может так спокойно говорить о подобных вещах?

– Но почему… зачем это кому-то понадобилось?

– Зачем? Затем, чтобы установить истину и найти убийцу твоей сестры. Я всегда ждал, когда же это случится.

– Мне тоже хотелось бы получить ответы на кое-какие вопросы, но истину так не устанавливают.

– Но ведь ничто другое не помогло. Полиция так ничего и не добилась.

– Потому что ей не за что было уцепиться. Но и фильм ничего нового не подскажет.

– А вдруг? Откуда ты можешь знать?

Лорен не хотелось убивать в отце надежду. С другой стороны, ей была невыносима сама мысль о том, что кто-то пытается заработать на смерти ее сестры.

– Папа, не надо. Ты только подумай, актеры будут изображать нас – меня, тебя, Эбби. Разве это мыслимо? – Ее даже передернуло. – Неужели ты позволишь им воссоздать ночь убийства? Ты пойдешь на это?

На лице Неда появилась растерянность.

– Это, конечно, не очень красиво, но я хочу узнать, кто ее убил. Хочу, чтобы убийца понес наказание.

– Кинопродюсер – не следователь. Расследовать убийство Эбби – это дело полиции. – Лорен оторвала от листков визитку. – Я позвоню этому Марку Девлину и потребую, чтобы он немедленно все прекратил.

– Мне показалось, он настроен решительно.

– Я тоже не из робких.

– Неужели? – Нед смерил ее пристальным взглядом. – На это может уйти время. Ты же, насколько я понял, не собираешься долго задерживаться в Бухте Ангелов? По крайней мере, ради меня. Или ради Эбби. Сейчас ты пылаешь праведным гневом, но как только дойдет до дела, вмиг уедешь. Скажешь себе, что свой долг ты выполнила – приехала, чтобы спасти отца, а он возьми да и откажись уехать. Но ты сделала все, что смогла. Ты даже пыталась помешать съемкам фильма о жизни твоей сестры, но тебя никто не стал слушать. И тебе не остается ничего другого, кроме как вернуться назад к твоей обычной жизни, предварительно выбросив из нее все воспоминания. Разве я не прав, Лорен?

Нед впервые с момента ее приезда назвал ее по имени. Увы, в его голосе не прозвучало любви, лишь разочарование и сарказм. Лорен хотела возразить ему, сказать, что он ошибается, но не нашла в себе сил. Она еще сама не знала, как далеко готова пойти как ради него самого, так и ради памяти сестры. И, главное, не была уверена в том, хочет ли вообще это знать.

3

Марк Девлин, с его слащавой фатоватой внешностью, дорогой стрижкой, дизайнерскими шмотками и красным «Феррари», уже порядком его достал. Этот хлыщ не только кружил женщинам головы, но и, фигурально выражаясь, мутил воду. Его присутствие в городе с каждым днем вызывало у Джо Сильвейры новые вопросы.

Нахмурив брови, Джо застыл в дверях бара Мюрреев: за угловым столиком, потягивая в обществе Девлина темное пиво, сидела его жена и весело смеялась каким-то его шуткам. Джо моментально ощутил укол ревности. С ним Рейчел уже давно так не смеялась. В последнее время он удостаивался с ее стороны лишь раздраженных и разочарованных взглядов.

Конечно, в том, что их отношения испортились, есть и его вина. По крайней мере, так заявляла Рейчел. Оставить службу в управлении полиции Лос-Анджелеса и переехать в Бухту Ангелов было его личной идеей. Это он позабыл о том, что у Рейчел есть своя карьера: она с удовольствием продает недвижимость богатым и знаменитым.

Это он, и только он, хотел, чтобы ради него она кардинально изменила свою жизнь.

Да, решение о переезде принял он сам. Это была его идея. Но ведь и Рейчел отчасти виновата в том, что в их отношениях возникли проблемы. И хотя переезд сюда лишь добавил напряженности в их отношения, обратно он не вернется. Служа в полиции Лос-Анджелеса, он поймал себя на том, что перестал узнавать себя прежнего. Не переберись он в Бухту Ангелов, еще неизвестно, в кого бы он превратился, оставшись в большом городе.

Ему казалось, что после переезда все постепенно начало меняться к лучшему. Пусть Рейчел и разрывалась между Бухтой Ангелов и Лос-Анджелесом, она проводила здесь все больше и больше времени. Этот приморский городок разрастался буквально на глазах, привлекая все новых и новых жителей. Здесь Рейчел есть где развернуться, и она, похоже, начала это понимать, – во всяком случае, Джо очень на это надеялся. Они вместе вот уже пятнадцать лет, у них много общего в прошлом, и это общее прошлое – фундамент их взаимоотношений. Главное, чтобы он оставался прочным.

Шагая к их столику, он внезапно ощутил прилив гордости. Рейчел, с ее роскошными черными волосами и темными глазами, была для него самой красивой из всех женщин. Правда, сейчас она похудела чуть больше, чем ему нравилось, и стала сильно краситься. А еще она просто помешалась на шикарных вещах, что в общем-то не удивительно, если помнить, сколько времени она проводит в Беверли-Хиллз. Джо усилием воли подавил в себе недовольство супругой. Кто он такой, чтобы ее критиковать? Она изменилась, но ведь и он тоже. Но они до сих пор вместе, а это что-то значит.

– Джо! – помахала ему рукой Рейчел. – Мы здесь. Я только что подумала, вдруг ты снова продинамишь меня.

Он действительно порой подводил Рейчел, но только если не мог уйти с дежурства. Впрочем, сейчас он не был настроен ссориться по этому поводу. Ему страшно не нравился этот Девлин. К таким у него нет доверия. Уж слишком скользкий тип, привык говорить людям приятные вещи, которые те хотели бы услышать. Девлин и Рейчел познакомились еще в Лос-Анджелесе. Это Рейчел рассказала Девлину про Бухту Ангелов и убедила снять о городе фильм. Джо был не против, что у жены есть свой круг общения. Иное дело, что он предпочел бы увидеть рядом с ней кого-то другого, а не этого приторного продюсера.

Джо сел рядом с Рейчел, быстро поцеловал жену в губы и кивнул Девлину. На вид тот был типичный любитель серфинга: высветленные волосы и золотистый загар. Впрочем, его спокойные манеры были бессильны обмануть Джо Сильвейру. Марк Девлин был игрок, искусный манипулятор. Такие, как он, вечно строят планы в отношении других людей.

– Снова приехали на выходные? – спросил он. – Смотрю, в последнее время вы зачастили в наш город.

Девлин одарил его небрежной улыбкой.

– Хотелось бы узнать больше про смерть Эбби Джемисон.

– Вот оно что! – Положив руки на стол, Джо подался вперед. – Мне казалось, вы собирались снимать фильм ужасов в заброшенном доме. С чего это вдруг ваша картина превратилась в историю Эбби Джемисон?

– Когда я осознал потенциал этой истории – нераскрытое убийство красивой девушки-подростка в городе, где соседствуют ангелы и демоны, мне стало ясно: ее непременно нужно экранизировать. Рейчел поддержала меня. Она считает, что фильм будет иметь фантастический успех, правда, дорогая?

Джо не понравилась эта небрежная фамильярность, равно как и умильная улыбка на лице жены.

– Тебе не кажется, что такой фильм заденет чувства родственников убитой девушки? – спросил он у Рейчел. – Ее отец все еще живет здесь.

– Марк снимет художественную ленту, – ответила та. – Никто ничего не подумает.

– Вообще-то я планировал снять хороший документальный фильм, – признался Девлин. – Я уже нашел студию, заинтересовавшуюся этим проектом.

– Фильм пошел бы городу на пользу, Джо, – добавила Рейчел. – Ты только подумай о тех доходах, которые принесут съемки, не говоря уже о том, что, посмотрев фильм, сюда будут приезжать туристы, которые будут оставлять деньги в Бухте Ангелов. О городе заговорят во всех концах страны. Он, так сказать, появится на карте.

– Он и без того есть на карте. Мы быстро растем.

– Фильм еще больше ускорит рост. Я могла бы назвать с полдесятка знаменитостей, которые, возможно, захотят построить здесь летние домики.

Услышав это, Джо разозлился.

– Почему ты вечно пытаешься изменить этот город?

Его слова не понравились Рейчел, и она обиженно надула губки.

– Иногда перемены идут на пользу, Джо. Разве не ты всегда говоришь это мне?

– Ну, я пойду за пивом, – произнес Девлин и выскользнул из кабинки. – Вам обоим принести что-нибудь?

– Спасибо, как-нибудь обойдусь, – ответил Джо, заметив на губах Девлина гаденькую улыбку.

– Ну, ловко ты его, – сказала Рейчел, когда они остались одни. – Удивляюсь, как ты еще не пометил этот городок, как песик. Мол, это только моя территория.

– Какая разница? Ты проводишь слишком много времени в его обществе. Скажу честно, мне это не нравится.

– Это еще почему? Что за глупости! Ты ведь не знаешь Марка. Впрочем, неважно. Он мой друг, а не твой.

В ее глазах читался вызов, что неприятно удивило Джо.

– Зачем тебе друг, в обществе которого я чувствую себя идиотом?

– Не вижу для этого причин. Между мной и Марком ничего нет. Я никогда тебе не изменяла. У нас с Марком общие друзья, общие интересы. Мне это нравится. Он никогда не пытался встать между нами. Если уж на то пошло, это он требует от меня чаще бывать здесь.

– Потому что ему нужна твоя помощь при съемке фильма, а не потому, что он хочет, чтобы ты была со мной.

– От фильма может быть польза для всех нас. Я все еще пытаюсь занять место на здешнем рынке недвижимости. Если я смогу сделать здесь карьеру, мне не придется больше разрываться между Лос-Анджелесом и Бухтой Ангелов.

Обычно Рейчел избегала давать обещания надолго связать свою жизнь с городком, в который перебрался Джо. Она впервые обмолвилась, что в принципе не исключает такой возможности.

Ему хотелось ей верить. Он полюбил Бухту Ангелов с ее восхитительными закатами, свежим морским воздухом и потрясающим голубым небом. Ему нравилось засыпать под рокот прибоя. Нравились горожане, их отношение друг к другу, их доброта и взаимная поддержка. Сам он вырос в пролетарском районе Лос-Анджелеса, где было опасно поворачиваться спиной к окружающим, к любому человеку. Здесь же он чувствовал себя абсолютно свободным. И ему хотелось, чтобы Рейчел полюбила этот милый городок так же, как он… или чтобы полюбила его самого так же, как когда-то в юности.

– Рейчел… – начал он.

Она тряхнула головой и смерила его настороженным взглядом.

– Не надо, Джо. Не начинай. Избавь меня от серьезных разговоров. Давай лучше выпьем. Отпразднуем завершение рабочей недели.

– Ты ведь не знаешь, что я хотел сказать.

– Это отчего же? – Она пристально посмотрела ему в глаза. – Я давно тебя знаю. Я здесь. Я пытаюсь. Давай пока не будем об этом.

– Я тоже пытаюсь.

– Пытайся сильнее. Будь любезнее с Марком. Он тебе не враг.

– Разумеется, он твой друг, – проворчал Джо, не в силах скрыть свою ревность. Его брак и без того висит на волоске, а тут, откуда ни возьмись, появился этот Марк Девлин. – Скажу честно, я не в восторге.

– У тебя тоже есть друзья, Джо. Как насчет той блондинки, которую я застала в нашем доме пару месяцев назад?

– Доктор Адамс – коллега. – Хорошенькая блондинка-врач нравилась ему больше, чем следовало, но в последние месяцы он старался выдерживать дистанцию. Да и вообще, Шарлотта не из тех женщин, которые готовы крутить романы с женатыми мужчинами.

– Марк тоже мой коллега, – парировала Рейчел. – Так что мы оба хороши, верно?

– Согласен.

Марк подошел к столику, поставил перед Джо бокал пива и сел на свое место.

– Решил, что вы захотите пивка, шеф.

– Спасибо.

– И еще мне нужна услуга, – продолжил Девлин. – Я прочел все газетные публикации об убийстве Эбби Джемисон, но мне хотелось бы познакомиться с самим делом. Один из ваших коллег сказал мне, что не может дать мне папку, так как дело до сих пор не закрыто.

– Верно, расследование еще не закончено.

– Но им активно не занимались около десяти лет. Я разговаривал с отцом Абигейл Джемисон. Я встретил понимание с его стороны. Мне казалось, полиция Бухты Ангелов будет только приветствовать любую помощь в раскрытии этого преступления.

Джо поймал на себе пристальный взгляд Рейчел. Он должен показать ей, что старается.

– Я рассмотрю вашу просьбу. В принципе, да, кое-какую информацию можно было бы разгласить.

– Был бы вам крайне признателен. – В следующий миг Девлин заметил, как в бар вошел молодой мужчина; в его глазах вспыхнул неподдельный интерес. – Вы только посмотрите, кто сюда вошел!

– Кто это? – спросила Рейчел, проследив за его взглядом.

– Шейн Мюррей, – неохотно ответил Джо, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Темноволосый черноглазый Шейн имел сомнительную репутацию беспутного парня. Впрочем, те семь месяцев, которые Джо прожил здесь, Мюррей держался особняком, не давая никаких поводов полиции. Не секрет, что до своего возвращения в город Шейн скитался по свету, работая на рыболовецких судах в самых опасных морях мира. Крутой парень. С такими, как он, обычно предпочитают не связываться.

– Шейн Мюррей был главным подозреваемым в деле об убийстве Эбби Джемисон, – пояснил Девлин, повернувшись к Рейчел. – Он был бойфрендом Лорен, ее старшей сестры.

– Но его не судили по причине недостатка улик, – добавил Джо.

– Но это не значит, что он ее не убивал, – возразил Девлин.

– Вы хотите спросить его, убивал он Эбби или нет? – ехидно осведомился Джо.

– Я намерен спросить его, – улыбнулся Девлин, – не хочет ли он помочь мне найти настоящего убийцу. Если вы невиновны, вы из кожи выпрыгнете, лишь бы обелить свое имя.

– А если все же виновен? – спросила Рейчел. – Будь острожен, Марк. Если он убил эту девушку, ему могут не понравиться расспросы о ней.

– Думаю, на всякий случай мне стоит захватить с собой длинную руку закона, – Марк с улыбкой посмотрел на Джо. – Что скажете, начальник? Не хотите прикрыть мне спину?

– Действуйте самостоятельно, – ответил Джо, а сам подумал: может, этот Мюррей надерет зад Девлину? – Но если он вас убьет, я его арестую.

– Джо! – укоризненно вздохнула Рейчел.

– А не отведать ли нам жареных мексиканских перчиков? – предложил Джо, подзывая официантку. – Похоже, сейчас нам будет на что посмотреть.

Сев на табурет в конце барной стойки, Шейн стал наблюдать за тем, как его младший брат Майкл смешивает коктейли. Майкл заправлял баром на пару со своим кузеном Эйданом и дядей Томми. Питейное заведение вот уже несколько поколений является собственностью их семейства. Здесь всегда полно посетителей, особенно по выходным. В переднем зале висели три телевизионных экрана, на которых постоянно шли спортивные передачи. В заднем помещении стояли два бильярдных стола. Желающие поиграть могли снять помещение за отдельную плату.

Как и все младшие братья, Майкл был пепельный блондин, со светлой кожей и веснушчатым носом. У Шейна же не было ни светлой кожи, ни веснушек, что как нельзя лучше соответствовало его репутации паршивой овцы в их семье. В свои двадцать пять лет Майкл оставался всеобщим любимчиком. И хотя он страшно не любил, когда его так называли, в нем ощущалась некая юношеская невинность, которую Шейн всячески оберегал.

Майкл подтолкнул вдоль стойки бутылку холодного пива. Шейн ловко ее перехватил и сделал глубокий глоток. Желание выпить возникло у него с того момента, как он увидел Лорен. Последние десять лет он пытался не думать о ней, выбросить ее из головы. Он повидал мир, заработал деньжат, имел немало женщин, красивых и сексуальных. Но сейчас, хоть убей, не мог вспомнить ни одной из них.

Эх, зря он поцеловал Лорен. Черт, как же его угораздило! Он до сих пор ощущал вкус ее губ. Ощущал прикосновение ее мягкой, нежной груди к своей. Но более всего в память врезалось то, что она не оттолкнула его. Она ответила на его поцелуй. Честное слово, лучше бы она влепила ему пощечину!

Майкл забрал у него пустую бутылку и заменил новой.

– Обслуживание, как всегда, на высоте, – одобрительно произнес Шейн.

– Я понял, что ты заглянешь сюда, как только услышал, что Лорен Джемисон вернулась в город. Ведь это ее ты трахал в школьные времена?

– Я просто гулял с ней, – ответил Шейн. Майкл был на семь лет его младше и ходил в начальную школу, когда они с Лорен стали встречаться.

– Это так называлось в те времена? – усмехнулся Майкл.

– Я не намерен говорить о Лорен. Кстати, откуда ты узнал, что она вернулась?

Майкл дурашливо закатил глаза.

– По городу пролетел слушок, как только ты пришвартовал лодку ее папаши. Тут же начали делать ставки. Народ спорит, будет между вами что или нет. Может, шепнешь мне на ушко? Лишние деньжата мне не помешают.

– Ты просто ими не слишком разбрасывайся. Целее будут. Лорен приехала сюда, чтобы решить, что делать с ее отцом. Только и всего.

– Я думал, может, она слышала о фильме.

Шейн вздохнул, когда брат напомнил о фильме. Об этом уже говорил весь город.

– Даже если пока не слышала, то наверняка скоро услышит.

– Парень, который занимается фильмом, кстати, сейчас здесь, в баре, – продолжил Майкл. – Ты с ним еще не знаком?

– Нет.

– Странно, не правда ли? Лорен возвращается как раз тогда, когда кто-то надумал снять фильм о ее сестре. А еще тут появляешься ты. Все участники драмы вновь собрались вместе. Честное слово, здесь явно не обошлось без ангелов.

– Думаю, ангелы здесь ни при чем. В отличие от людей. – Интуиция его еще ни разу не подводила. Он долго не возвращался в родной город, ждал, когда прекратятся сплетни, когда его семье перестанут перемывать косточки на каждом углу, когда о нем все забудут. И вот теперь все повторяется.

– Что собираешься делать? – спросил Майкл.

– Понятия не имею.

– Решай скорей. Потому что у тебя сейчас будет компания.

На табурет рядом с Шейном опустился какой-то мужчина.

– Мистер Мюррей, я – Марк Девлин, – с улыбкой представился он. – Я снимаю фильм об убийстве Абигейл Джемисон. Я хотел бы поговорить с вами.

– Мне нечего вам сказать, – ответил Шейн и встал.

Марк тоже встал и протянул ему руку.

Шейн тотчас ее отстранил и даже слегка оттолкнул Девлина. Эх, с каким удовольствием он врезал бы этому типу. Но нет, нельзя давать волю чувствам. Он уже не мальчишка. Особенно когда рядом за столиком сидит начальник местной полиции.

Марк примирительно вскинул руки:

– Извини. Я просто хотел услышать твою версию. Тебе ведь наверняка хочется стряхнуть с себя подозрения.

– Мне наплевать, что обо мне говорят люди.

– Я не думаю, что это был ты, – поспешил добавить Девлин.

Шейн застыл на месте.

– Неужели?

– У меня есть подозрения относительно некоторых людей, включая тех, которых так ни разу и не допросили.

– Это кого же? – насторожился Шейн.

– Например, старшую сестру, Лорен. Говорят, сестры были соперницами. Лорен ей завидовала. Эбби была красивее, умнее, талантливее. Лорен не понравилось то, что в тот вечер ее сестра была с тобой.

– Вы с ума сошли.

– Неужели? – В глазах Девлина проскочила насмешливая искорка. – Ты в этом уверен? Тебе стоит поговорить со мной. Вместе мы сможем докопаться до истины.

– Мы уже поговорили.

– Да. Коротко пообщались. Можно сказать и так. Но я никуда не уезжаю. Просто подумай об этом.

Шейн прошел через бар, чувствуя на себе взгляды окружающих. А ведь он был уверен, что похоронил прошлое. Хотя Девлин и заявил, что Лорен – подозреваемая номер один, он знал, что вскоре ниточка потянется и к нему. Девлин не может снять фильм и не упомянуть в нем о Шейне Мюррее. В свое время его сочли возможным убийцей. Его допрашивали десятки раз. Даже после того, как полиция не смогла завести против него дело, половина города была уверена, что это он убил Эбби. Кое-кто так считает до сих пор.

Наверно, зря он вернулся домой. Он почему-то подозревал, что Лорен думает сейчас то же самое.

* * *

Была полночь, когда Лорен наконец набралась мужества и вошла в комнату, которую они с сестрой делили много лет назад. Стоило ей включить свет, как у нее возникло чувство, будто она перенеслась в прошлое.

Кровать Эбби была застелена покрывалом в красный горошек. Сверху были навалены с полдесятка подушек и подушечек и сидел плюшевый заяц, с которым Эбби спала начиная с двух лет. При виде этого одноухого зайца Лорен ахнула, пронзенная острой болью, и поспешила отвернуться. Увы, куда ни посмотри, все в комнате напоминало ей о сестре.

В шкафу была сложена одежда Эбби. Ее обувь – кучей свалена на полу, там, где она оставила ее в тот роковой день. На фланелеграфе над ее письменным столом тоже все осталось по-прежнему. Табель с отличными оценками, программка школьного бала, фотография школьной волейбольной команды, звездой которой она была. Неиспользованный билет на концерт, который состоялся в следующие выходные после ее смерти.

Взгляд Лорен скользнул дальше и остановился на фотографии на письменном столе. Младшая сестра была хорошенькой – чистая кожа, огромные карие глаза, роскошные каштановые волосы. Эбби была похожа на отца, тогда как они с Дэвидом скорее пошли в мать: оба темноволосые и голубоглазые. Было нечто мистическое в том, что их семья распалась, в том числе и на основе внешности.

Лорен отметила, что в комнате не осталось ни одной ее вещи. Лишь старая кровать, на которой лежал только матрац. Когда мать решила увезти ее и Дэвида, то собрала все их вещи. Трогать то, что принадлежало Эбби, отец ей не позволил. В тот последний день родители даже поскандалили, и мать потом всю дорогу плакала. Лорен ни тогда, ни теперь не понимала, как общее горе превратило родителей в злейших врагов. Однако именно так и произошло.

Приняв решение вернуться домой, Лорен никак не ожидала, что ее ждет встреча с прошлым, что ее будут окружать вещи сестры, к которым та когда-то прикасалась, которые носила, на которых спала. Что это – ее бурное воображение или в воздухе на самом деле все еще висит аромат духов ее сестры?

Она закрыла глаза, но от этого воспоминания сделались лишь острее. День, когда умерла Эбби, начался невинно, как и любое утро понедельника…

– Давай быстрее, Эбби! – сказала Лорен и, схватив с кухонного стола пакет с ланчем, сунула его сестре в рюкзак. Занятия в школе начинались через пятнадцать минут, но Эбби, как обычно, опаздывала. – А то я уйду без тебя, – добавила она.

До школы было две мили, и Лорен сомневалась, что Эбби захочет идти пешком.

Когда сестра ничего не ответила, Лорен бросилась бегом по коридору в их комнату. Эбби сидела за столом и что-то писала в своем дневнике. Увидев Лорен, она вздрогнула и быстро захлопнула дневник. На ее лице появилось виноватое выражение.

– Что ты делаешь? – спросила Лорен.

– Ничего.

Вообще-то Лорен было все равно, какие там секреты у сестры, но Эбби покраснела, и ей тотчас стало любопытно.

– У тебя какой-то секрет. Какой?

– Так я тебе и сказала.

– Тогда это можно будет узнать из твоего дневника.

Эбби торопливо сунула дневник в свой рюкзак.

– Даже не думай.

– Тебе кто-то нравится, – предположила Лорен, поддразнивая сестру.

– А вот и нет.

– А я вижу, что да. Точно нравится. Кто? Скажи!

Эбби пожала плечами. В ее глазах промелькнуло странное выражение.

– Это неважно. Я не могу… Он не мой.

– Почему? У него есть девушка?

– Не хочу говорить об этом, Лорен. Ты хотела идти. Так давай пойдем.

Эбби прошмыгнула мимо сестры, задев ей плечо своим рюкзаком.

– Ты специально это сделала! – заявила Лорен, поморщившись от боли и потирая руку. – Ты просто невыносима! Тогда пойдешь пешком!

– Нет, ты этого не сделаешь, потому что любишь меня! – с улыбкой произнесла Эбби.

– Не настолько! – парировала Лорен.

На следующее утро Эбби не стало.

Тяжело дыша, Лорен открыла глаза. Последнее, что она сказала сестре, – это то, что она не слишком-то любит ее. Поняла ли Эбби, что это всего лишь шутка? Боже, как же хочется надеяться, что все-таки поняла.

Ее взгляд снова вернулся к столу. Она знала, дневника в ящиках нет. После смерти Эбби его искали, в надежде на то, что сделанные в нем записи прольют свет на личность убийцы. Но рюкзак Эбби таинственными образом исчез и так и не был найден.

Что же имела в виду Эбби? Что за парень, у которого была другая девушка? Напрашивался очевидный ответ – Шейн. Когда Лорен в полиции воспроизвела их разговор, все именно так и подумали. Тот факт, что видели, как Шейн подвозил Эбби в тот вечер до школы, лишь подкрепил всеобщее подозрение.

Неужели между Эбби и Шейном что-то было? Он это отрицал, и Лорен хотелось ему верить, но в тот день он ей солгал. Сказал, что собрался в тот вечер вместе с отцом в море ловить рыбу, а сам остался в городе с Эбби, но так и не объяснил почему. Лорен было мучительно думать о том, что Эбби и Шейн могли предать ее. Эта мысль неотвязно следовала за ней.

Впрочем, два нечестных подростка – это одно. Убийство – совсем другое.

– Эх, Эбби, – вздохнула Лорен, – как жаль, что часы не перевести назад. Как бы я хотела заново проиграть тот наш разговор, чтобы ты честно призналась мне, что ты замышляла в тот день.

Внезапно потянуло сквозняком. Хотя окна были закрыты, шторы как будто слегка качнулись. У Лорен возникло ощущение, что в комнате она не одна.

– Эбби? – прошептала она.

– Чем ты все еще занята? Почему не легла?

Лорен вздрогнула и обернулась. В дверях, в пижаме и домашних шлепанцах, стоял отец.

– Уже поздно, Абигейл. Тебе давно пора спать. Мы выходим в море в четыре утра. Рыба ждать не будет.

Его слова вернули Лорен к действительности.

– Вряд ли завтра утром мы отправимся рыбачить, папа, – неуверенно произнесла она, не зная, как с ним следует говорить. Возразить ему или согласиться?

– Конечно же, отправимся. Ведь это твой день рождения. Мы всегда уходим в море ловить рыбу в твой день рождения.

– Сколько же мне лет исполняется?

– Тринадцать. Ты уже большая. – Его улыбка сделалась чуть печальной. – Как же быстро выросла моя маленькая девочка! Скоро в твою дверь станут стучать мальчишки. Но завтра будет наш с тобой день. Только не говори маме и Лорен, но я зашел в магазин к Марте и купил эти самые черничные вафли, которые мы с тобой так любим. Мы съедим их на завтрак. Пусть это будет наш очередной маленький секрет.

Слово «секрет» насторожило Лорен больше, чем весь этот бессвязный разговор.

– А какие у нас еще есть секреты, папа?

Отец нахмурился и посмотрел ей в глаза. Он как будто в чем-то засомневался.

– Лорен?

Он вновь вернулся в настоящее.

– Да, это я папа, – тихо ответила она.

– Ну, конечно, это ты. Не иначе как ты думаешь, что мне следовало избавиться от вещей Эбби.

– Но разве это не мешает тебе?

– Здесь я чувствую себя ближе к Эбби. Я разговариваю с ней, и мне кажется, будто она меня слышит. – Нед Джемисон прошел через комнату и взял с комода один из рыболовных призов. – Эбби было всего одиннадцать, когда она получила его. Она была рыболов милостью божьей. – Он задумчиво почесал подбородок. – Не то что ты, тебе никогда не хватало терпения. Меня всегда мучил вопрос, почему моя старшая дочь не любит море.

– Я любила океан в дневное время, причем малыми порциями. Просто мне больше нравилось другое. К сожалению, то, к чему ты был равнодушен.

– Твоя мать всегда была в курсе того, что тебе нравится, – сказал Нед, как будто такое признание освобождало его от ответственности.

Лорен сделала глубокий вдох. Казалось, она вот-вот сорвется с края высокого утеса. Она никогда не обсуждала с отцом вещи личного свойства.

– Мне хотелось, чтобы и ты это тоже знал.

– А я знал. Твоя мама мне рассказывала. – Он поставил приз на место. – Пойду спать.

– Папа тебе случайно не попадался дневник Эбби?

– Не попадался. Должно быть, в тот вечер он был в ее рюкзаке.

Отец вышел из комнаты, а Лорен кивнула. Они всегда считали, что рюкзак исчез. Сестра унесла свои секреты в могилу.

Лорен не представляла себе, каким образом кинопродюсер собирается выяснить имя убийцы Эбби. Никаких улик нет, да и не было раньше. Если Марк Девлин собрался назвать имя преступника, ему придется его придумать.

4

В субботу утром Лорен проснулась с болью в спине, да еще и ногу свело судорогой. Она со стоном потянулась, чувствуя себя совершенно разбитой. Интересно, раскладывали этот старый диван за последние десять лет? Сомнительно. Увы, спать в старой спальне, превращенной в святилище ее сестры, она все равно бы не смогла.

Встав с кровати, она, спотыкаясь, прошлепала в ванную. Зеркало над раковиной оказалось к ней отнюдь не милосердным. Темно-каштановые волосы растрепаны, под глазами залегли тени. Лорен пригладила волосы и ополоснула лицо холодной водой. Сначала кофе, потом душ. Достав из чемодана кофту, она набросила ее на плечи поверх ночной рубашки и фиолетовых пижамных штанов.

На завтрак она приготовит яичницу с беконом и гренки с сахарной пудрой. Она уже много лет не ела бекон, однако приезд домой напомнил ей о сандвичах, которые готовила когда-то мать, замечательных сандвичах с хрустящим беконом и большим количеством сливочного масла. Это просто чудо, как это родители избежали инфаркта.

Стоило Лорен посмотреть на пустые полки отцовского кухонного шкафа, как радость ее улетучилась. Обнаружилась лишь банка с растворимым кофе, просроченным еще несколько лет назад, что весьма ее удивило. Отец всегда пил по утрам кофе. Эта привычка была у них общей.

Лорен закрыла кухонный шкаф. Внезапно она отметила, что в доме непривычно тихо. На часах четверть десятого. Отец уже должен проснуться. Он рыбак едва ли не с пеленок и всегда с жаром рассказывал о том, какое это чудо – оказаться посреди океана с первыми лучами солнца. Лорен никогда не была любительницей встречать рассвет – в отличие от хорошего завтрака. Может, ей стоит разбудить отца и сходить куда-нибудь вместе с ним поесть горячих оладий?

Однако в его комнате отца не оказалось, как не оказалось его и вообще в доме. Нед снова куда-то ушел, она же представить себе не могла, куда он мог отправиться. Пока Лорен думала о том, что ей делать, раздался звонок в дверь. Она застыла на месте, не зная, открывать или нет. Наверняка она выглядит ужасно, что, если за дверью Шейн? Хочется надеяться, что не он. Потому что предстать перед ним в таком виде она никак не может. Нужно хотя бы подкрасить губы.

Лорен вернулась в гостиную и выглянула в глазок. К ее великому удивлению, на нее смотрело знакомое лицо симпатичной блондинки. Лорен с улыбкой распахнула дверь.

– Шарлотта Адамс. Глазам своим поверить не могу!

От неожиданности Шарлотта разинула рот.

– Лорен? Когда ты вернулась?

– Вчера.

Шарлотта была ее первой лучшей подругой. Они познакомились еще в первом классе. Будучи в ужасе от огромного здания школы, на переменах они неизменно ходили, взявшись за руки. Они были неразлучны вплоть до старших классов, когда у каждой появились свои интересы и свои увлечения.

– Ты ничуть не изменилась, Шарлотта.

Золотистые волосы Шарлотты были зачесаны назад и собраны в конский хвост. Кожа чистая и красивая. Светло-голубые глаза обрамлены длинными темными ресницами. В кроссовках, черных легинсах и футболке, она выглядела стройной и подтянутой.

– Вообще-то это не так. Никогда не думала, Лорен, что ты вернешься.

– Пришлось. Мой отец болен.

– Знаю, – ответила Шарлотта и сочувственно улыбнулась. – У тебя такой вид, будто ты провела трудную ночь.

– Сражалась с раздвижным диваном. А тебя каким ветром к нам занесло?

– Принесла твоему отцу рагу из овощей и немного печенья, – сказала Шарлотта и кивком указала на коробку, которую держала в руках. – Это от моей матери.

– Какая забота с ее стороны. Может, зайдешь на минутку? Или ты торопишься на работу? Я слышала, ты теперь помогаешь новой жизни прийти в этот мир. Ты ведь врач? Акушер-гинеколог, верно?

Шарлотта сделала удивленное лицо:

– Похоже, служба слухов и сплетен Бухты Ангелов работает исправно и охватывает даже район Сан-Франциско.

– Моя мать по-прежнему общается кое с кем из местных жителей, – сказала Лорен, входя с гостьей в кухню. Кастрюльку она поставила в холодильник, тарелку с печеньем на стол. – Выглядят аппетитно.

Шарлотта улыбнулась и, выдвинув стул, села.

– Не идет ни в какое сравнение с твоей выпечкой. Ты все еще печешь?

– Не очень-то. Слишком занята на работе. Занимаюсь организацией корпоративных мероприятий.

– Правда? Помню, как твоя мама когда-то подарила тебе на Рождество игрушечную духовку. Ты часами заставляла меня играть с тобой в ресторан, – со смехом добавила Шарлотта. – Я всегда думала, что когда ты вырастешь, то станешь хозяйкой кондитерской.

– Ты все еще бегаешь трусцой? – спросила Лорен, чтобы поменять тему разговора.

– Да, почти каждый день. Давай побегаем вместе, пока ты здесь. По той тропинке вдоль утесов. Ты не поверишь, как разрослась наша Бухта Ангелов. Главную улицу не узнать. Там теперь шикарные выставочные галереи, антикварные магазины, бутики с дорогой дизайнерской одеждой. А на побережье появилось несколько особняков. Похоже, что богатые и знаменитые решили сделать наш город местом своего летнего отдыха.

– Да, похоже, это уже не тот маленький городок, каким я его знала раньше, – сказала Лорен. – Кстати, а когда вернулась ты? Я думала, что ты живешь и работаешь в Нью-Йорке.

– Я вернулась пару месяцев назад, когда умер мой отец. Брат служит в морской пехоте, сейчас он на Ближнем Востоке. Сестра с мужем и детьми живет в Сан-Франциско. Так что мать осталась одна. Мы решили, что я должна вернуться и присматривать за ней. – Шарлотта грустно улыбнулась. – Мать с радостью заполучила назад свое самое нелюбимое дитя.

– И как вы с ней уживаетесь?

Лорен улыбнулась язвительному замечанию. Она отлично помнила «сражения» Шарлотты с ее строгой и упрямой матерью.

– Слишком долго рассказывать. И вообще, такие разговоры лучше приберечь для психотерапевта. Ты не угостишь меня этим чудным печеньем?

– Прости, – сказала Лорен и, сорвав с тарелки пищевую пленку, придвинула печенье к гостье. – Угощайся.

– Что ты собираешься делать с отцом? – поинтересовалась Шарлотта.

Лорен невольно вздрогнула. Черт, она ведь не знает, куда он ушел.

– Пока не знаю. Вообще-то, когда ты позвонила в дверь, я собиралась отправиться на его поиски.

– Скорее всего, он в кафе у Дины. Он завтракает там каждый день.

– Будем надеяться. Вчера вечером ему взбрело в голову отправиться на лодке в море. – Лорен на миг умолкла, но затем решила, что Шарлотта наверняка уже слышала. – Я видела Шейна. Он был на пристани, когда отец вышел в море, и мы вместе бросились за ним вдогонку.

Шарлотта вытаращила глаза.

– Серьезно? И как это было?

– Неловко. Напряженно.

Про поцелуй Шарлотте лучше не знать.

– Это хорошо.

– Я не видела его тринадцать лет. Но ощущение было такое, будто с нашей последней встречи прошло минут пять, не больше. Мне даже стало не по себе. Прошлое – не то место, куда мне хотелось бы вернуться.

Шарлотта протянула руку и накрыла ладонь Лорен.

– В страшном сне нельзя было представить, что произойдет с Эбби. И что Шейна обвинят в ее убийстве… Не знаю даже, как ты все это пережила. – В глазах Шарлотты мелькнуло виноватое выражение. – Я хотела быть рядом с тобой, хотела поддержать тебя в трудную минуту, но тогда мы какое-то время не разговаривали, и я не знала, захотела бы ты меня видеть.

– Я была так погружена в свои страдания, что мне никто не был нужен, – сказала Лорен и на миг задумалась о том, что их дружба дала трещину. – Что произошло между нами, Шарли? Мы так долго были лучшими подругами и вдруг в одночасье перестали ими быть.

Шарлотта печально улыбнулась и, убрав руку с руки Лорен, откинулась на спинку стула.

– Просто мы позволили слухам и парням встать между нами.

Лорен покачала головой:

– Все гораздо сложнее. Ты прошла через нечто такое, о чем никогда мне не рассказывала. Просто взяла и отстранилась.

– В школе я наделала целую кучу ошибок. Мне так осточертело быть дочерью священника, этакой паинькой, примерной девочкой, что я слегка съехала с катушек. Слава богу, я повзрослела, хотя на это и ушло время. – Шарлотта сунула в рот последний кусочек печенья. – Ты слышала о бедняжке Каре?

– Кара Мюррей… сестра Шейна? Что с ней?

– Хорошая новость: через пару недель у нее родится ребенок. Плохая: ее муж Колин ранен – в него стреляли несколько месяцев назад – и сейчас находится в коме.

– Боже! – охнула Лорен. – Какой ужас! Как же Кара с этим справляется?

– Она по натуре боец, но прогноз не слишком утешительный. Мы, как можем, стараемся ее поддержать.

– Какая жалость. А что случилось с Колином? Почему в него стреляли?

– К несчастью, это произошло на его дежурстве. Он сейчас служит в полиции, – ответила Шарлотта.

– Он всегда был славным парнем. Надеюсь, он поправится.

– Мы тоже на это надеемся. Но не будем о грустном. Мы устраиваем вечеринку по поводу предстоящего рождения ее ребенка. Это будет завтра. В два часа дня в магазине лоскутных одеял. Обязательно приходи.

– Ну, я не знаю, – уклончиво ответила Лорен.

– Кара будет рада тебя видеть, да и все остальные тоже.

– Но я давно выпала из здешнего круга общения.

– Подумаешь! Меня тоже здесь какое-то время не было. Поверь, пара минут в нашем магазине лоскутных одеял, и ты почувствуешь себя так, будто никуда не уезжала.

Именно этого Лорен и опасалась.

– Вряд ли Каре будет приятно меня там видеть. Мюрреи оскорбились тем, что я не заступилась за Шейна.

– Мюрреи поняли, что Эбби убита. Никто тебя ни в чем не винил.

– Шейн винил, – пробормотала Лорен. – Он хотел, чтобы я ему верила, поддержала его, но я не нашла в себе сил. Я была в шоке от смерти сестры.

Взгляды Шарлотты и Лорен встретились.

– Ты ведь не считаешь, что Эбби убил Шейн? Я знаю, что он был с ней в тот вечер, но ведь он был влюблен в тебя.

– Тогда почему он был с Эбби?

– Он тебе не рассказывал?

Лорен отрицательно покачала головой:

– Нет. Никогда. Он просто просил меня верить, что он невиновен.

– Думаю, он действительно невиновен, и готова спорить, что ты тоже так думаешь.

Лорен коротко кивнула:

– Да. Но я не знаю, почему.

– Потому что ты знала его лучше, чем кто-либо другой. Так что приходи. Кара не держит на тебя зла. Сейчас ей как никогда необходимо общество друзей. Твой приход поможет ей избавиться от тяжелых мыслей. Считай это актом милосердия.

Лорен шутливо поводила перед носом Шарлотты пальцем. Ее подруга была мастерица убедить кого угодно.

– Так нечестно, Шарли.

– Тебе все равно придется снова общаться с людьми. Почему бы не использовать этот шанс?

– Вдруг меня забросают вопросами о Шейне, Эбби и обо мне? Не знаю, смогу ли я на них ответить. Я думала, что прошло уже достаточно времени, но теперь по городу разгуливает этот наглец кинопродюсер и расспрашивает людей про убийство Эбби. Я понятия не имела, что, вернувшись домой, влипну в подобную ситуацию.

– Еще одна причина прийти на вечеринку. Ты – наша, Лорен. Ты здесь выросла. Здесь живут твои друзья, твои соседи. Этот самый кинопродюсер – чужак. Ты должна напомнить нашим женщинам, что ты местная. Они все поймут и потянутся к тебе. Вот увидишь. – С этими словами Шарлотта встала из-за стола. – Никаких подарков приносить не надо.

– Я подумаю, – пообещала Лорен и тоже встала. – Была рада поболтать с тобой, Шарлотта.

– И я тоже. Забавно, сколько людей уехало из Бухты Ангелов, но тем не менее все они возвращаются.

– А кто еще вернулся?

– Эндрю Шиллинг, – с лукавой улыбкой ответила Шарлотта.

– Твой бывший бойфренд? – удивилась Лорен.

– Он самый. Теперь он наш новый пастор, вместо моего отца. Как тебе это нравится?

– А как тебе это нравится?

Шарлотта рассмеялась и шагнула к двери.

– Приходи на вечеринку. Может, я отвечу на твой вопрос.

* * *

Кара стояла в дверях детской комнаты. На часах был уже почти полдень. К этому времени она рассчитывала быть у кровати Колина, но не нашла в себе сил поехать к нему. Она плохо спала ночью и потому чувствовала себя разбитой, совершенно неповоротливой и огромной. Ребенок рос не по дням, а по часам, и ее живот стал огромным и тугим, как барабан. Боже, как стремительно летит время!

Детская комната еще не готова. Надо покрасить бордюр, повесить на окна занавески, распаковать комплект постельного белья и застелить кроватку. Она все еще ждала, когда Колин вернется к ней и, как и собирался, доделает ремонт.

Кара положила ладонь на живот и тотчас ощутила толчок крошечной ножки. Ее малышке не терпится поскорее прийти в этот мир.

– Не спеши, – произнесла Кара. – Пусть сначала проснется твой папочка.

В ответ ребенок толкнул ее снова. К глазам Кары подступили слезы. Внутри нее живет крошечное существо, которое зачали они с Колином. Муж был так счастлив, когда узнал, что она беременна. Он стал таким комично заботливым, все время мечтал о будущем, о том, как они будут растить ребенка. Ее огромный сильный муж расплакался от умиления, когда впервые увидел на УЗИ их малышку. Его собственные родители развелись, когда он был совсем маленьким, и ему очень хотелось иметь крепкую семью.

Он должен выйти из комы. Обязательно.

От отчаяния ее бросило в жар. На лбу выступила испарина. Но куда страшнее была другая мысль…

Что, если он не проснется?

Кара ненавидела себя за такие мысли, но в последние дни они навещали ее все чаще и чаще. Ей хотелось быть смелой и решительной в своем оптимизме, но прошло уже три месяца, а ничего не изменилось. Муж по-прежнему в коме. Не исключено, что ей придется воспитывать ребенка одной. И как она, скажите на милость, будет это делать?

Кара глубоко вздохнула и постаралась отогнать сомнения. Она – жена Колина. Если она не будет верить в его выздоровление, то кто будет?

Звякнул дверной звонок. Кара нахмурилась. Она никого не хотела видеть. Незачем выслушивать очередное сочувствие. Однако звонок раздался снова, так что хочешь не хочешь, а дверь придется открыть. Тем более что ее машина стоит перед домом. Если она не откроет, могут подумать, что у нее начались роды и она беспомощно корчится на полу. Тогда кто-то вызовет «скорую» и весь город бросится ее спасать.

Готовая нарычать на незваного гостя, она подошла к двери и распахнула ее настежь. На крыльце стоял Джейсон Марлоу – каштановые волосы, карие глаза, лукавая улыбка. Джейсон был ровесником Кары и Колина. Они росли вместе, а теперь он заместитель начальника местной полиции. Джейсон, конечно, хороший парень, но пришел явно не вовремя. Она слишком устала, и ей не до хороших манер.

– Джейсон, не надо приносить мне еду, – резко сказала Кара, заметив бумажный пакет у него в руках. – Люди наверняка подумают, будто я ем за пятерых. Я скоро в двери не буду пролезать.

– А с чего ты взяла, что в пакете еда? Можно мне войти?

– Как я могу тебя не впустить?

Джейсон удивленно выгнул бровь.

– Похоже, ты не в духе.

– Неправда. Я – святая Бухты Ангелов, ты разве не слышал?

Кара прошла в гостиную и села на диван. Ее гость закрыл входную дверь и следом за ней прошел в комнату.

– Я никогда не считал тебя святой, Рыжик, – насмешливо произнес Джейсон.

– Не называй меня так. – Джейсон всегда, еще со школы смеялся над ее рыжими волосами и веснушками. – Так что привело тебя ко мне?

– Наверно, я все-таки зря пришел.

– Отлично. – Кара сложила руки на животе. – Я тебя не звала. Я никого не просила что-то мне приносить. Господи, Джейсон, когда же все это закончится?

Он встретился с ней взглядом, и его улыбки как не бывало. Он знал: Кара имеет в виду не пакеты с едой.

– Не знаю, Кара.

Она негромко ойкнула. Это ребенок лягнул ее снова, напомнив о своем существовании.

– Наверно, это я зря.

– Можешь говорить мне все, что угодно. Я принес не еду, а краску. – С этими словами Джейсон вытащил из пакета банку. – Колин так и не успел выкрасить стены в детской комнате.

– Он сделает это, когда очнется, – как минимум в сотый раз повторила Кара. Она наотрез отказалась от помощи братьев, отца и соседа. Хотела все сделать сама.

– Когда Колин проснется, ему будет не до покраски комнаты. Давай я тебе помогу, Кара. Для меня покрасить стены – пара пустяков.

– Ты думаешь, он не проснется? – Господи, неужели она это сказала? Выходит, что да, и эти слова теперь повисли в воздухе между ними. – Ну, так все-таки? – Она ждала, что Колин станет это отрицать. Было видно, что в нем борются противоречивые чувства. Когда же он не ответил, Кара сказала: – Иди домой и забирай с собой свою краску.

– Неважно, что я думаю, – наконец сказал Джейсон. – Неважно даже то, что ты думаешь, Кара. Возвращение Колина к жизни не зависит от твоего настроения, каким бы оно ни было.

– А вдруг зависит? Ты не знаешь.

Он поставил банку на кофейный столик.

– Выздоровление Колина зависит от того, рассосется или нет опухоль у него в мозгу, или какие еще физиологические процессы произойдут в его организме. Не в твоей власти вернуть его к нормальной жизни, так что нечего тащить на себе лишний груз. Это не на пользу ни тебе, ни будущему ребенку.

– Да как ты смеешь требовать, чтобы я не верила в выздоровление мужа? – Эх, с каким удовольствием она бы выместила на ком-нибудь свою злость, но, увы, кроме Джейсона рядом никого не было.

– Я этого не говорил. И ты злишься не на меня, Кара. Ты зла на саму себя, потому что тебя мучают сомнения. Тебе страшно, что Колин никогда не проснется, только боишься сказать это вслух. И потому приписываешь эти слова мне.

Джейсон прав, но она никогда ему в этом не признается.

– Неправда. Нет у меня никаких сомнений, но если ты пришел покрасить детскую, то давай крась. Заодно, думаю, ты справишься и с краном в ванной, он вечно капает.

– Что-нибудь еще?

– Хочу повесить в детской картину. Ее когда-то подарила мне бабушка. Она лежит в гараже. Когда справишься с этим, можешь помыть пол на кухне, не говоря уже о туалете и душевой.

– Ну, ты разошлась, детка!

Его слова невольно вызвали у нее улыбку.

– Ты был прав в том, что только что сказал, – вздохнула Кара. – Мне страшно, что Колин никогда не проснется. И я действительно боюсь сказать это вслух – чтобы не накликать беду.

– Бойся не бойся, но этим ты ничего не изменишь. Лишь испортишь себе настроение.

Кару слегка покоробил столь прагматичный подход, но, увы, Джейсон опять прав.

Джейсон сел в кресло напротив нее – в любимое кресло Колина. Кара открыла было рот, чтобы попросить гостя пересесть, но вовремя сдержалась. Не дай бог, Джейсон подумает, что у нее окончательно поехала крыша.

– Знаю, это его кресло, – с улыбкой сказал Джейсон, как будто прочел ее мысли. – Я был с ним, когда он его покупал.

– Именно ты убедил его купить дорогое кожаное кресло. Большое тебе за это спасибо, – сухо ответила Кара.

– Он уже сам склонялся к тому, чтобы его купить, – сказал в свое оправдание Джейсон. – Я лишь слегка подтолкнул его. Кожа – вещь долговечная.

– Ты всегда был рядом с Колином.

– Но не в тот вечер, когда в него стреляли, – мрачно отозвался Джейсон. – В тот день я приболел. Это я должен был наблюдать за домом Дженны Дэвис. Это меня должны были подстрелить. Я три месяца хотел сказать тебе об этом, но не мог найти нужных слов.

Кара в упор посмотрела на него, не вполне уверенная в том, приятно ли ей слышать это признание. Колин не говорил ей, что в тот вечер выходит на дежурство вместо Джейсона. С другой стороны, вряд ли преступник стрелял именно в Колина. Ее муж просто попал под шальную пулю, он выполнял служебный долг.

– Как я могу винить тебя за то, что ты приболел? – вздохнула Кара.

– Я виню сам себя, – ответил Джейсон.

– Глупее ничего не слышала. Ты не совершил ничего плохого. Колин делал свою работу, работу, которую он любил.

– Ты так легко меня прощаешь?

– Если хочешь искупить свою вину, то собачка миссис Марсон оставила у меня на заднем дворе свои «подарки». Можешь их убрать. – Она секунду помолчала, глядя ему в глаза. – Я как-нибудь обойдусь без твоей помощи по дому. Ты мне нужен как друг, который бы одернул меня, когда я веду себя как последняя дура.

– В последний раз я называл тебя дурочкой, когда ты бросила мне в лицо куском торта, – улыбнулся Джейсон. – В его глазури был кокос, а у меня на него жуткая аллергия. Через двадцать минут лицо у меня было все в красных пятнах и начала отекать гортань. Я чуть не задохнулся. Ты едва не прикончила меня этим чертовым тортом. Так что если ты думаешь, что я постесняюсь еще раз назвать тебя дурочкой, то ты… ну, короче, ты сама знаешь, кто ты такая.

– Я тогда извинилась за свой дурацкий поступок, – улыбнулась в ответ Кара.

– Потому что твоя мать заставила тебя.

– Мы были в пятом классе. Ты меня в тот раз до чертиков разозлил.

– Это Колин злил тебя, но целовалась ты все же с ним.

– Только с седьмого класса и лишь потому, что он сказал, что я красивая. – Воспоминание заставило Кару улыбнуться. – Это был мой первый поцелуй. Колин так нервничал, что коснулся губами лишь уголка моего рта, но я все равно была на седьмом небе от счастья. Ему потребовалась еще пара месяцев, чтобы набраться мужества и повторить свой геройский поступок.

– Точно. И, сдается мне, он все два месяца только и делал, что распинался про этот поцелуй. – Джейсон дурашливо закатил глаза. – Я сказал ему, что, если он не поторопится, я поцелую тебя первым. Думаю, мои слова заставили его пошевелиться.

– Может быть. Он всегда старался не отставать от тебя, у тебя же отбоя не было от девушек. Они гроздьями вешались тебе на шею, готовые на что угодно.

– Но только не ты. Ты смотрела только на Колина.

В голосе Джейсона прозвучала странная нотка, отчего Каре сделалось немного неловко. Она подозревала, что в те времена Джейсон был в нее влюблен, но он никогда этого не говорил и не сделал ничего, что могло бы выдать его истинные чувства, неизменно оставаясь верным другом Колина.

– Ну, это было так давно! Как бы я хотел вернуться в те беззаботные времена.

– У тебя еще все в будущем.

– Искренне надеюсь.

Джейсон посмотрел ей в глаза.

– Кара, запомни мои слова: я уверен, что Колин скоро проснется.

– Я тоже, – прошептала она.

– Тогда давай отсюда и не мешай мне работать.

5

В планы Лорен не входило ехать к дому Рамзеев. Застав отца в кафе, она отправилась на рынок, чтобы снова набить холодильник продуктами. Но по пути в магазин внезапно поймала себя на том, что едет по городу и во все глаза разглядывает его. Неожиданно для себя она оказалась на узкой дороге, что вела к старому дому на скале, в котором много лет назад нашли тело ее сестры.

До того как пожар уничтожил восточное крыло дома, это был трехэтажный особняк с шестью спальнями, четырьмя ванными комнатами и множеством других помещений, включая домашний кинотеатр. Построен он был в пятидесятых годах двадцатого века как летняя резиденция медиамагната Берта Рамзея. Здесь устраивались вечеринки для знаменитостей, приезжавших понежиться несколько недель на пляже или покататься на яхте хозяина дома.

Когда Рамзей умер, дом достался в наследство его детям, а после них внукам, которые проводили в нем все меньше и меньше времени. В конечном итоге зимой дом стоял пустым, а летом сдавался всего на несколько дней. Большую часть времени дом пустовал и вскоре превратился в идеальное место для вечерних посиделок местных подростков.

А потом в подвале дома нашли бездыханное тело Эбби.

После убийства Рамзеи продали дом, и с тех пор он сменил нескольких владельцев. До Лорен дошли слухи, что по ночам в доме на скале можно услышать крики и стоны ее убитой сестры. Ей было неприятно думать, что душа Эбби попала в ловушку и не может вырваться из проклятого дома. Скорее всего, людям просто кажется, что они слышат там какие-то звуки. Они знают, что там произошло убийство, и теперь воображают бог весть что.

Но кто же тогда пытался спалить дом? Подростки, игравшие со спичками? Новый владелец, решивший получить страховку и построить новый дом, в котором не будет никаких привидений? Некто с нечистой совестью, кто не мог вынести постоянных напоминаний?

Сделав глубокий вдох, Лорен заглушила мотор, вышла из машины и зашагала к дому. Был почти полдень, и солнце стояло уже высоко. Однако место выглядело довольно зловещим и сумрачным – наверно, из-за тени, которую отбрасывали на тропинку высокие деревья. Лорен подошла к входной двери. Ей тотчас стало не по себе. Дверь была приоткрыта. Лорен остановилась, не решаясь зайти внутрь. От легкого порыва ветра дверь, скрипя ржавыми петлями, приоткрылась чуть шире, как будто приглашая ее войти.

Лорен прикусила нижнюю губу. Неужели ей хватит смелости войти внутрь? Нет, это чистое безумие с ее стороны! Даже если там и были какие-то следы преступления, их давно уже нет. И все же что-то как будто подтолкнуло ее в спину. Она распахнула дверь и вошла в некогда шикарное фойе.

Никакой мебели здесь не оказалось, равно как и в соседних комнатах. Деревянные части повреждены огнем и водой. Зеркало на стене все в трещинах. С лестницы в нескольких местах сорвано ковровое покрытие.

Вход в подвал был через прачечную рядом с кухней. Она это знала, потому что, учась в старших классах, как-то раз приходила сюда вместе с Шейном и другими парнями и девушками. Они тогда спустились в подвал, чтобы с дороги никто не увидел свет в доме.

Она осмелилась сделать первый шаг; нервы были натянуты как струны. По логике вещей, бояться ей здесь совершенно нечего. С момента убийства прошло тринадцать лет. Убийцы Эбби здесь давно нет. Или все-таки есть?

Что, если сестру убил не бродяга, а кто-то из местных жителей и он по-прежнему здесь, где-то рядом?

Порыв качнул кроны деревьев, и входная дверь захлопнулась у нее за спиной. Лорен вздрогнула. Соберись с духом! – приказала она себе. На скалах всегда гуляет сильный ветер. Здесь нет никаких привидений. Это просто старый пустой дом.

Расправив плечи, она прошла в кухню, а из нее – в прачечную. Здесь она открыла дверь, что вела в подвал. По спине тотчас пробежали мурашки.

Было ли Эбби страшно в тот вечер? Владело ли ею предчувствие неминуемой беды? Или же она спустилась в подвал, не подозревая ни о какой опасности?

Лорен щелкнула выключателем, но свет так и не зажегся. Свет проникал через небольшое окно, расположенное почти под самым потолком, отчего в помещении царил призрачный полумрак. Она начала спускаться по ступенькам. Помещение было длинным и узким. Вдоль стены стояли пустые бочки из-под цемента. В углу свален в кучу садовый инвентарь и какие-то инструменты. На полу окурки и пустые пивные бутылки, по всей видимости оставленные теми, кто устраивал в подвале пирушку – интересно, как давно? Неужели здесь по-прежнему собираются местные подростки? Неужели они не извлекли из убийства Эбби урок?

Дойдя до последней ступеньки, Лорен почувствовала, что вся дрожит. Именно здесь провела сестра последние мгновения своей жизни. Лорен едва ли не кожей ощущала ее страх. Дыхание сделалось частым и поверхностным. Воздух был спертым, пропитанным омерзительной вонью плесени. Лорен почувствовала, что задыхается. Или она просто представила себе, как здесь тринадцать лет назад кто-то затянул веревку на шее ее сестры? Как страшно ей было в эти ужасные мгновения, когда она смотрела в глаза убийцы, зная, что умирает.

Лорен попыталась сделать вдох, но грудь как будто сковало тугим обручем. Нужно поскорее выбраться отсюда. Ей нужен воздух. Ей нужно дышать.

Не успела она сделать хотя бы шаг, как дверь наверху с грохотом распахнулась. Лорен вздрогнула и вскинула голову. На верхней площадке лестницы, скрытый тенью, стоял какой-то мужчина – в темных брюках и длинном плаще. Лица не было видно.

Лорен в ужасе вспомнила, что оставила сотовый телефон в машине. Вот растяпа! Боже, что же ей делать?!

Сердце застучало с утроенной скоростью. Тело получило мощный заряд адреналина. Незнакомец посветил фонариком прямо ей в лицо. Лорен в протестующем жесте вскинула руку.

– Кто здесь? – спросила она, по возможности громко и решительно.

Незнакомец направил луч фонарика на потолок и стал спускаться вниз.

Лорен инстинктивно попятилась назад, но идти ей было некуда.

– Кто вы и что вы здесь делаете? – крикнула она и схватила грабли. Не слишком надежное оружие, но это лучше, чем ничего.

– Я собирался задать вам тот же вопрос, – произнес незнакомец и остановился, пристально на нее глядя. В его глазах промелькнуло удивление. – Вы, часом, не Лорен Джемисон?

– Откуда вы меня знаете? – быстро спросила она. У незнакомца были светлые волосы, голубые глаза, приятное лицо и располагающая улыбка. Напряжение слегка отпустило ее.

– Я видел ваше фото, – ответил он. – Меня зовут Марк Девлин.

Кинопродюсер. Вот кто это.

– Не ожидал увидеть вас здесь, – продолжил он. – Кстати, я только что от вас. Ваш отец не сказал мне, что вы поехали сюда.

– Оставьте моего отца в покое. Вы расстраиваете его.

– Он не показался мне расстроенным. Он знает, что я пытаюсь помочь.

– Снимая сенсационный фильм о смерти Эбби? После убийства моей сестры наша семья развалилась. Зачем нам вновь весь этот ужас? Вы должны отказаться от этого проекта.

Марк Девлин нахмурился.

– Я понимаю, это больная тема, но разве вы не хотите узнать, кто убил вашу сестру?

– Конечно, хочу, но если полиция не смогла найти убийцу, то с чего вы взяли, что это по силам вам?

– У меня свежий взгляд, другая перспектива, и я располагаю временем для поисков, – ответил Девлин. – Это важно, когда имеешь дело с нераскрытым случаем. Даже спустя много лет люди помнят многое. Они свободно говорят о том, о чем раньше, возможно, молчали. Я уже откопал нечто такое, чего полиции не удалось обнаружить.

– Что именно? – усмехнулась Лорен. Не иначе как Девлин сейчас сообщит ей какую-нибудь чепуху, лишь бы склонить ее к участию в съемках.

– За два дня до убийства Эбби и ее подругу Лизу видели в машине возле дома тренера по волейболу. Это было в субботу около десяти вечера.

– И что?

– То, что тренер по волейболу был молодой женатый мужчина лет двадцати с небольшим, его звали Тим Соренсен. И то, что мне известно: старшеклассницы буквально вешались ему на шею.

– Я знаю, кто такой Тим Соренсен. Он также преподавал биологию, и я не понимаю, на что вы намекаете? Неужели вы хотите сказать, что у него что-то было с моей сестрой?

– Думаю, вам следует спросить у Лизы, почему она сказала полиции, что они с Эбби в тот вечер не выходили из дома.

– Очевидно, они привезли ему что-то – спортивную форму, сумку с мячами или что-то еще. Кстати, откуда у вас такая информация? – с подозрением спросила Лорен.

– От Кендры Холт.

– Я не знаю, кто это.

– Местная жительница. В тот год у нее был роман с неким мужчиной, жившим по соседству с Соренсеном. По этой причине она тогда ничего не сообщила полиции. Несколько лет назад она развелась, и теперь ей безразлично, что про нее скажут и как отреагирует ее бывший муж. Мисс Холт также сообщила мне, что она не в первый раз видела девушек на своей улице, – сказал Девлин и, немного помолчав, продолжил: – Я пытался связаться и с Лизой Делани, и с мистером Соренсеном. Ни она, ни он не пожелали со мной разговаривать. Я передал эту информацию начальнику вашей местной полиции. Как видите, я не пытаюсь заменить полицейских, а просто хочу им помочь.

– Лиза была лучшей подругой моей сестры, – сказала Лорен. – Ее подробно допрашивали обо всем, чем они занимались те несколько недель, что предшествовали смерти Эбби. Я более склонна верить Лизе, чем какой-то женщине, изменявшей мужу и решившей, что она видела Эбби в машине. Лиза и Эбби в силу юного возраста не имели водительских прав. В чьей же машине они тогда были?

– Хороший вопрос. Пожалуй, вам лучше задать его Лизе.

– Я несколько раз разговаривала с Лизой после смерти Эбби. Просила сказать мне, что моя сестра могла утаить от наших родителей. Лиза ответила, что ничего такого не было. – Лорен покачала головой, отгоняя от себя сомнения, которые этот Девлин пытался заронить в ее душу. – Если вы намекаете на то, что у моей сестры был роман с женатым мужчиной, который к тому же был ее учителем, то вы просто сошли с ума. Эбби было пятнадцать лет. Лиза сказала бы мне, будь это так. Так что вы на ложном пути.

– Может быть, – согласился Девлин и коротко кивнул. – У меня есть и другие подозреваемые.

Один из них Шейн, подумала Лорен.

– Меня не интересуют ваши гипотезы, – сказала она и, приставив грабли к стене, начала подниматься наверх.

– Даже если одна из них имеет прямое отношение к вам?

Она медленно обернулась:

– О чем вы?

– Вас ведь никогда не допрашивали, верно, Лорен?

Его намек дошел до нее не сразу. А когда дошел, она на миг лишилась дара речи.

– Что вы несете? Эбби была моей младшей сестрой. Как вы смеете думать, что я причастна к ее смерти?

– Она была красавицей, на которую все заглядывались, и отличной спортсменкой. И просто прекрасно училась. Кое-кто считает, что она затмевала вас, Лорен, и вы ей завидовали.

– Я ею гордилась, – возразила Лорен, отказываясь признать даже крупицу зависти к былым успехам сестры. Да, конечно, многое давалось Эбби легче, чем ей. Иногда это вызывало легкое раздражение, но любовь к сестре неизменно перевешивала любую зависть.

– Есть также вопрос вашего алиби. В нем слишком много неясностей. Библиотекарь сказала, что видела, как вы входили в библиотеку, но не видела, как вы уходили, – произнес Девлин, буравя ее глазами. – Но даже если вы и оставались там до десяти часов – до времени закрытия библиотеки, – вы вернулись домой лишь в одиннадцать двадцать пять. То есть час двадцать пять минут вы находились неизвестно где.

Сердце Лорен было готово выскочить из груди, однако она попыталась сохранять внешнее спокойствие. Девлин ждет ее реакции. Ничего он не дождется, пусть даже не надеется.

– После библиотеки я отправилась прогуляться. Выпила кофе, затем пошла домой. Полиция знает, что я заходила в кафе Дины.

– Вы были в кафе всего пять минут. Что вы делали после этого?

Она пошла в гавань, чтобы встретить там Шейна. Он должен был вернуться с рыбалки, на которую якобы отправился вместе с отцом. Лодка была на месте, но самого Шейна нигде не было видно. Тогда она прошла мимо его дома, но мотоцикла там не оказалось. Наконец она решила прекратить поиски и вернулась домой.

Лорен гордо расправила плечи:

– Я не обязана отвечать на ваши вопросы. Я не убивала свою сестру.

– Тогда кто же это сделал? Шейн Мюррей?

– Вы рассчитывали, что я ненароком выдам его, я правильно поняла? – с вызовом спросила она Девлина.

Тот холодно улыбнулся:

– Может быть. Хотя, когда я упомянул в разговоре с мистером Мюрреем мою гипотезу относительно вас, он не стал оспаривать того, что вы могли быть причастны к этому делу.

Лорен напряглась. Девлин явно лжет. Шейн не мог бросить на нее тень. Или все же мог?

– Из полицейских отчетов, которые я читал, следует, что ваша семья не одобряла встреч Эбби с Шейном Мюрреем, – продолжил Марк Девлин.

– У Эбби не было с ним никаких отношений. Вначале все мы были потрясены. Для нас стало неожиданностью, что их видели вместе, хотя он вполне мог прокатить ее на мотоцикле. Что в этом такого? Из этого вовсе не следует, что он как-то причастен к ее смерти. – Лорен быстро поднялась по ступенькам наверх, лишь бы избежать новых вопросов, но Девлин не отставал от нее и следом за ней вошел в кухню.

– Я понимаю, вы в трудной ситуации, но, поймите, я пытаюсь помочь, – сказал он, шагая следом за ней.

– Нет, вы пытаетесь заработать на смерти моей сестры. Зачем вам нужно, чтобы наша семья вновь прошла через этот кошмар?

– Потому что убийца вашей сестры должен быть найден. Так что я действую в ваших интересах, а не против вас, – сказал Девлин, когда они вышли в фойе. – Но все равно, с вашей помощью или без нее, я докопаюсь до истины.

Не успела Лорен что-то ответить, как в дом с улицы вошла какая-то женщина в модном деловом костюме красного цвета. Короткая юбка, на ногах туфли на высоком каблуке, красивые черные волосы зачесаны назад. Незнакомка улыбнулась Девлину и недоуменно посмотрела на Лорен.

– Привет, – сказала она. – Извини, что опоздала, Марк. Надеюсь, я не помешала?

– Нет, мы уже закончили, – холодно произнесла Лорен.

– Это Лорен Джемисон, – пояснил брюнетке Девлин и добавил: – Знакомьтесь, Лорен, это Рейчел Сильвейра.

– Сильвейра? – переспросила Лорен. – Жена начальника местной полиции?

Женщина нахмурилась.

– Жена начальника местной полиции? В Лос-Анджелесе меня никогда бы так не назвали, – недовольно сказала она, обращаясь к Девлину.

– В этом очарование маленьких городков, моя дорогая.

– Да, я жена начальника полиции Бухты Ангелов, – сказала Рейчел, повернувшись к Лорен. – Я – риелтор. Занимаюсь недвижимостью. А также помогаю мистеру Девлину.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась Лорен.

– Помогаю Марку найти натуру для съемок, – последовал ответ.

– Я хочу воссоздать на киностудии в Лос-Анджелесе интерьер дома и, в частности, подвала, – пояснил Девлин. – Натурные съемки будем проводить здесь.

– Ищете натуру, не имея готового сценария? – удивилась Лорен. – Как же вы можете снимать фильм, не зная, кто главный злодей?

– Всему свое время. Пока что я, так сказать, привожу колеса в движение.

Он действительно собрался снимать фильм, в ужасе подумала Лорен. Это не пустые разговоры, он уже приступил к работе.

– Этот фильм может бросить тень на невинных людей.

– Или же поможет наконец поймать убийцу, – парировал Девлин. – Я собираюсь узнать, кто это был.

Его убежденность вполне могла бы вселить в нее оптимизм, не услышь она из его уст незрелые гипотезы, одна из которых записывала в убийцы ее саму.

– Невинным бояться нечего, – добавил Девлин. – Бояться нужно виновным.

Выйдя из дома, Лорен продолжала думать над его словами. Она села в машину, захлопнула дверцу и глубоко вздохнула. Что ни говори, а этот Девлин дал ей богатую пищу для размышлений. На чем же ей сосредоточиться прежде всего? На непонятных отношениях Эбби, Лизы и тренера Соренсена? На таинственной встрече Эбби и Шейна? На ее непрочном алиби? До сих пор в ее невиновности никто не сомневался. Лорен никак не удавалось выбросить из головы намек Марка Девлина, что она могла убить собственную сестру.

Вот и Шейн не стал оспаривать такую возможность. Во всяком случае, по словам Девлина. Впрочем, зачем ему это? Он был бы только рад, если бы подозрение пало на кого-то еще. Хотя, по идее, ему полагалось возмутиться, а не отмалчиваться.

Но ведь и она сама молчала все эти годы, пока он был единственным подозреваемым.

Но у нее имелись причины. Шейн ей солгал. Шейн был вместе с Эбби. И отказался объяснить, почему.

И ему давно пора это сделать.

* * *

Вернувшись в гавань, Шейн отправился в «Яванскую хижину» выпить кофе. Неожиданно он увидел Лорен – решительным шагом та шла через парковку. В повседневной одежде она напомнила ему девушку из его бурной молодости: джинсы в обтяжку, белый топик, розовый свитер. Темно-каштановые волосы распущены и свободно падают на плечи. Знакомая, слегка покачивающаяся походка. Его как будто пронзило током.

Черт, с чего это он? Но она была так хороша, так чертовски сексуальна, не удивительно, что когда-то он влюбился в нее с первого взгляда. Годы были бессильны ослабить ее притягательность. Да что там! Теперь его тянуло к ней еще сильнее. Ведь из застенчивой, робкой девчонки Лорен превратилась в красивую женщину. И вот теперь эта женщина направлялась в его сторону, и эта встреча не сулила ему ничего хорошего.

Подойдя к нему, она сдвинула солнечные очки на макушку. Ее темно-голубые глаза всегда напоминали ему океан, чью голубизну можно увидеть, лишь отплыв от берега на многие мили. Когда-то он был готов утонуть в их безмятежных глубинах. Сейчас же он увидел в них приближение бури.

– Зачем ты пришла? – осторожно спросил он.

– Хочу получить ответы.

– Что случилось?

Наверное, произошло что-то такое, что заставило ее искать встречи.

– Я побывала в доме Рамзеев, – сообщила Лорен и поджала губы. – Спустилась в подвал.

– Какого черта ты там забыла?

– Не смогла удержаться. Что-то потянуло меня туда, и в следующую минуту ноги сами привели меня к этому мрачному старому дому. Я представила себе, что испытывала Эбби в те мгновения, когда спускалась по лестнице, когда столкнулась с убийцей, когда поняла, что выхода нет. Я испытала тот же ужас, Шейн. Почувствовала, как веревка затягивается на моей шее.

Голос Лорен дрогнул. Она усилием воли взяла себя в руки.

– Тебе не следовало ходить туда.

– И все-таки я пошла. Я была одна в этом подвале, когда туда вошел какой-то человек. Я обомлела от страха. Решила, что это вернулся убийца Эбби, чтобы разделаться со мной. Но это оказался Марк Девлин. Знаешь, кого он подозревает в смерти моей сестры? – Огонек в ее глазах вспыхнул ярче.

– У него много версий, – уклончиво произнес Шейн.

– Согласно одной из них, убийца Эбби – ее старшая сестра. Оказывается, я не только завидовала успехам младшей сестры, но и боялась, что мой бойфренд к ней неравнодушен. И потому решила ее убить.

– Неправда, Марк Девлин не верит, что это ты ее убила.

– В самом деле? – с вызовом спросила Лорен. – Почему? Потому что ты сказал ему, что это смехотворная идея? Он сказал, что ты даже не стал спорить с ним. Не возразил ни единым словом.

– Он пытается натравить нас друг на друга. Неужели ты этого не понимаешь? Тот, кого он обвинит, попытается перенаправить его внимание на кого-то другого. Таким образом он пытается разговорить людей, вызвать их на откровенность, выудить у них как можно больше.

– А ты так и сделал? Переключил его внимание на меня?

Шейна разозлило, что она посмела подумать, будто он трус.

– Все было совсем не так.

– Тогда расскажи, как все было. Я не имею в виду твой разговор с Марком Девлином. Расскажи, что случилось с Эбби, почему ты был с ней в тот вечер. Скажи мне то, чего я не знаю. То, в чем ты должен был признаться тринадцать лет назад.

Ее требование было сродни удару под дых. То, что этот момент настанет, он понял еще в ту секунду, когда она вернулась в его жизнь, и все равно был пойман врасплох. Если бы дело касалось лишь его одного, но, увы, он должен был подумать и о других людях. Невинных и не причастных к той истории.

Лорен тоже невинна, напомнил он себе. По крайней мере, была до того, как связалась с ним. Ему следовало общаться с девушками такими же отвязными и необузданными, как и он. Ведь он знал: Лорен захочет от него больше, нежели он способен ей дать. Будь у него хотя бы капля благоразумия, он бы никогда не стал вступать в отношения, которые с самого начала были обречены на неудачу.

– Тогда я убежала из этого города, Шейн, но сейчас я никуда отсюда не уеду, пока не получу ответы на кое-какие вопросы, – решительно заявила Лорен. – Их должен дать мне ты.

– Хорошо, мы обязательно поговорим, но только не здесь, – сказал он, заметив, что в их сторону уже начали поглядывать несколько рыбаков. – Давай прокатимся.

Он указал на свой мотоцикл.

– Прокатимся? В самом деле? На мотоцикле? – спросила Лорен, явно не в восторге от такого предложения.

– Уедем из города, найдем местечко на свежем воздухе…

– …где можно делать все, что нам вздумается, – закончила она его фразу. – Раньше ты всегда так говорил.

– Я и сейчас это скажу, – ответил Шейн, заметив нерешительность в ее глазах. Он был уверен: Лорен откажется, однако она гордо вскинула подбородок и заявила:

– Отлично. Едем.

Они подошли к мотоциклу, и Шейн протянул ей шлем. Лорен надела его и села на заднее сиденье. Затем обхватила Шейна за талию, как не раз делала раньше, много лет назад, и он как будто перенесся в свою бесшабашную юность. От тоски защемило сердце. Увы, они уже давно не та юная и беззаботная влюбленная парочка, напомнил он себе. Когда они прокатятся с ветерком, ему придется отвечать на ее вопросы. Черт, ему нужно срочно придумать ответы на них.

6

Нет, я точно сошла с ума, решила Лорен. Иначе как я оказалась на заднем сиденье его мотоцикла, прижавшись грудью к его крепкой спине? Но пока они летели по шоссе, змеившемуся вдоль тихоокеанского побережья, напряжение от недавней встречи с Марком Девлином начало постепенно ослабевать. Над головой у них было пронзительно-голубое небо, впереди – бесконечная лента дороги. Вскоре Лорен почувствовала, как ее проблемы отступают прочь, а вместе с ними и годы, прошедшие с их последней совместной поездки.

Впервые она села на мотоцикл Шейна в шестнадцать лет. Помнится, ей было страшно, что они разобьются. Не в ее привычках было искать на свою голову приключений или поддаваться минутным порывам. Она всегда все планировала. Определяла для себя цели. Проверяла воду, прежде чем в нее нырнуть. Помнится, мать всегда говорила, что чрезмерная осторожность – проклятье любого первого ребенка в семье. По крайней мере, с ней именно так и было.

Но вдруг появился Шейн и все изменил. Фигурально выражаясь, он сбил ее с ног, посадил позади себя на мотоцикл и предложил с ветерком прокатиться куда глаза глядят. И хотя он употребил при этом другие слова, она поняла его именно так, очарованная его обольстительной улыбкой и многообещающим взглядом темных глаз. Он предложил ей вырваться из ее уютного мирка, и она, отбросив все сомнения, дала волю чувствам. Шейн открыл ей новый мир. Заставил почувствовать то, о чем она раньше не имела представления.

Трудно сказать, что вышло бы у них с Шейном, останься Эбби жива, не солги ей Шейн или если бы она сама не уехала из города… Слишком много было всяких «если», слишком много поворотов судьбы, принятых решений, которые уже нельзя изменить. В ее планы не входило начинать с ним все сначала. В Сан-Франциско у нее были мужчины. Ей нравилось проводить с ними время, и они идеально вписывались в ее нынешнюю жизнь. Они не пытались изменить ее и ничего от нее не требовали. Не заставляли нервничать, не подталкивали к необдуманным поступкам. Кому нужны эти юношеские порывы? Ей уже тридцать, она взрослый самостоятельный человек, и ей нужны лишь зрелые стабильные отношения.

Но в эти минуты, когда ветер бил ей в лицо, она вновь ощутила себя юной и бесшабашной, страстно мечтающей о чем-то таком, чего она сама толком не может определить словами, о чем-то таком, что она ощущала лишь в крепких руках Шейна.

Летя берегом океана навстречу ветру, она чувствовала исходящее от него тепло, его надежное, сильное тело. Он был физически крепким, много трудился на солнце и в море, зарабатывая себе на жизнь в борьбе с природой. Ей всегда нравилась его сила, его энергия, его уверенность в себе. И пусть у него была репутация плохого парня, с ним она всегда чувствовала себя как за каменной стеной. Ее пугало другое – собственное безрассудное, иррациональное желание. Оно и сейчас было столь же сильным, как и прежде.

Почему Шейн не женился? Почему она сама не вышла замуж? Почему в жизни обоих так никто и не появился?

Причины были, напомнила себе Лорен. Теперь они разные люди. Они не доверяют друг другу. Она уедет через несколько дней, и кто знает, сколько здесь еще пробудет Шейн. Он не привык подолгу засиживаться на одном месте, не привык связывать себя обязательствами.

Ему всегда хотелось путешествовать, и, похоже, он сумел осуществить свои детские мечты, пусть даже не все. А вот ее мечты после смерти Эбби стали совсем другими. Все, чего ей когда-то хотелось для себя, уступило место повседневным заботам о матери и брате и надежде забыть прошлое.

Ей казалось, что она забыла его, и вот теперь прошлое упрямо возвращалось к ней. Она не могла понять, кто же она такая – юная девушка, какой когда-то была, или зрелая женщина, которой она стала. Интересно, с Шейном творится то же самое? Или же для него она всего лишь еще одна подружка из его безбашенной юности? Вряд ли он провел последние десять лет, вздыхая по ней.

Она не ожидала, что он вернется в Бухту Ангелов. Сколько она его помнила, в нем всегда клокотала ярость. Ему не сиделось на месте, и он при первой же возможности стремился вырваться из города, будь то на мотоцикле или на лодке. В Бухте Англов он задыхался. Он терпеть не мог, что все здесь друга знают и вечно суют нос в чужие дела. Ему хотелось большего, чем она могла ему предложить. И теперь он вновь здесь, как и она…

Через двадцать минут Шейн съехал с шоссе и покатил вниз по песчаной дорожке, которая вскоре уперлась в прибрежную скалу. Лорен так вошла во вкус поездки, что ей даже сделалось грустно, что та закончилась. Прошла целая минута, прежде чем она наконец разомкнула руки и слезла с мотоцикла. Встав на песок, она сняла шлем и, тряхнув головой, распустила волосы по плечам.

Шейн тоже снял шлем и отвернулся, глядя на океан. В эти мгновения он казался спокойнее, чем обычно. Впрочем, так бывало всегда, стоило ему с ветерком пронестись по шоссе. Его мятежный дух как будто куда-то улетучивался.

Лорен тоже посмотрела на океан. Солнечные лучи плясали по лазурным волнам, чьи белые барашки разбивались внизу о берег, исполняя бесконечную песню прибоя. Красота завораживала. Шейн смотрел на океан как зачарованный. Удивительно, подумала Лорен, он столько времени проводит в море и все равно смотрит на него с неподдельным восхищением.

– Тебе никогда не надоедает вода? – спросила она. – Ты ведь постоянно видишь ее. Ты выходишь в море каждое утро. Неужели это не приедается?

Шейн обернулся и улыбнулся ей уголком рта. Как давно она не видела этой улыбки.

– Никогда. Океан всегда выглядит по-разному. В темноте и при свете, в шторм и в штиль. Иногда он ведет себя как капризный ребенок, иногда как свирепое чудовище, а иногда как нежная, обольстительная любовница.

Поэтичность его слов сразила ее наповал. Шейн никогда не отличался многословием.

– Давай подойдем ближе, – неожиданно предложил он.

Лорен вздрогнула. Он хочет, чтобы они подошли ближе друг к другу?

– Давай спустимся к воде, – добавил он, лукаво глянув на нее. – А ты что подумала?

– Ничего. Мне и здесь хорошо. Вид просто потрясающий. Да и вряд ли отсюда можно спуститься вниз.

– Можно. Я делал это не раз. – Он протянул ей руку, и их взгляды встретились. – Пошли, Лорен.

Лорен на миг задумалась, но затем взяла его за руку. И тотчас ахнула, ощутив тепло его прикосновения. Шейн заглянул ей в глаза. «Только ничего не говори», – мысленно воззвала она к нему.

Он повел ее к крутой каменистой тропинке, что вела вниз, к воде. В какой-то момент она оступилась, но сильная рука Шейна не дала ей упасть, за что она была ему благодарна. В отличие от нее Шейн уверенно шагал вниз по коварной тропке.

Эта их вылазка напомнила Лорен о другой, много лет назад. Ей не хотелось возвращаться в прошлое, но память – штука неподвластная нашим желаниям…

Было темно, но высоко в небе сияла луна. Они спускались к берегу, и луч фонарика в руке Шейна плясал по прибрежным камням. Сердце Лорен было готово выскочить из груди, но не от поцелуя Шейна, когда они слезли с его мотоцикла, а от того, что она прочла в его глазах.

По идее, она должна была находиться в кино, а не на пустынном берегу с самым крутым парнем в городе, двумя бутылками пива и одеялом. Когда они дошли до кромки воды, она была возбуждена, взволнована и жадно хватала ртом воздух.

Шейн улыбнулся и расстелил на песке одеяло. Волны разбивались о берег всего в тридцати футах от них. Пляж был крошечный – малюсенькая бухточка посреди длинной череды неприветливых утесов. Они были здесь одни, отрезанные от всего мира.

– Хочешь пива? – спросил Шейн.

Лорен отрицательно покачала головой.

– Если мы собираемся заняться этим, я не хочу быть пьяной.

А зря. Наверно, выпить не помешало бы. Так было бы проще. До этого у нее ни разу не было секса, но она была готова. Она хотела, чтобы это произошло с ним.

– Мы можем делать все, что ты захочешь, Лорен. Ты ведь это знаешь?

Да, она это знала. Она верила Шейну. Она любила его. От волнения у нее в горле застрял комок.

– Почему я? – спросила она, мечтая услышать приятный ответ.

– Почему бы нет? – парировал Шейн, беря в ладони ее лицо. – Ты такая красивая.

Она ждала, что он скажет: «Я люблю тебя». Но Шейн уже целовал ее. Лорен раскрыла губы, отвечая на его поцелуй. Новых вопросов у нее не возникло. Ее бросило в жар. Сердце стучало так громко, что она все равно ничего не услышала бы, даже если бы Шейн сказал, что любит ее.

Но он так и не сказал, ей же было все равно. Ей казалось, что ее любви хватает для них двоих.

– Лорен, с тобой все в порядке? – спросил Шейн, возвращая ее в день сегодняшний.

Лорен поняла, что Шейн остановился.

– Да, со мной все в порядке.

– Остается последний прыжок. – Он кивком указал вперед, на обрывчик высотой примерно четыре фута.

Раз она уже спустилась сюда, почему бы не спрыгнуть. Эта мысль эхом вернула прежнее воспоминание, и она улыбнулась. Сегодня в ее планы не входит заниматься здесь с ним любовью.

– Что смешного? – спросил Шейн, удивленно выгнув бровь.

– Ничего. Иди дальше. Я за тобой.

Шейн ловко спрыгнул вниз. В отличие от него Лорен села и на пятой точке соскользнула вниз. Получилось не слишком изящно, зато конечности остались целы. Она отряхнула джинсы и указала на океан:

– Какая красота!

Из воды торчали огромные валуны, о которые, обдавая все вокруг соленой водяной пылью, разбивались волны. В лицо ей бил свежий морской ветер, наполняя ее энергией океана.

– Это место называется Тенистый Берег, – сообщил Шейн.

Она сразу поняла, почему: зажатый между камнями и зазубренными скалами, пляж наполовину оставался на солнце, а наполовину – в тени. Как это похоже на Шейна! У того тоже две стороны – солнечная, светлая и темная. Сегодня она намерена достучаться до темной его стороны.

– Давай пройдемся, – предложил он и зашагал по узкой полоске берега.

– Уговорил.

Лорен сбросила босоножки и пошла следом за ним. Вскоре путь им преградило скопление камней. Дальше идти было некуда.

Лорен уселась на краю огромного валуна. Шейн встал в нескольких футах от нее. Какое-то время они наблюдали за чайками. С пронзительными криками те носились над волнами, время от времени резко пикируя в воду. Выхватив рыбешку, птицы громко верещали и улетали прочь.

– Шейн, я хочу знать, что случилось в ту ночь, когда умерла Эбби, – внезапно произнесла Лорен, понимая, что разговор предстоит трудный.

– Тебя ведь не тревожит то, что Марк Девлин превратит тебя в убийцу, верно? – моментально парировал Шейн. – Никто никогда не поверит в то, что ты убила Эбби.

– Не поверит? Похоже, Девлин разговаривал с людьми, которые сказали ему, будто я завидовала успехам Эбби. Завидовала ее популярности, тому, что она хорошо училась, была отличной спортсменкой и просто красавицей.

– Какие еще люди? – уточнил Шейн.

– Он не назвал мне имен. Не стану отрицать, сестра во многом меня превосходила. От нее ожидали многого, Шейн. Очень многого. – На глаза Лорен навернулись слезы. – Эбби стала бы выдающейся личностью. Я в этом уверена.

– Ты не убивала ее, Лорен. Тебе не нужно оправдываться.

– Почему ты так спокоен, Шейн? Ты был последним, кто видел Эбби живой. Надеюсь, ты понимаешь, что ты по-прежнему под подозрением.

– Тоже мне новость, – пожал плечами Шейн. – После того как меня обвинили в убийстве твоей сестры, люди стали переходить на другую сторону улицы, едва увидев меня. Мои родители начали получать письма с угрозами. Наш дом закидали тухлыми яйцами. Нашу лодку измалевали надписями, в которых меня называли убийцей. Не представляю себе, чем еще меня способен удивить Марк Девлин.

Лорен нахмурилась.

– Не знала, что все было так скверно, что твоя семья подвергалась такой травле.

– К тому времени меня здесь уже не было. Хотя меня и не арестовали, город, по сути дела, бросил меня за решетку. Когда я уехал, у меня было такое чувство, будто я сбежал из тюрьмы и оказался на свободе. У меня не было ни малейшего желания когда-нибудь возвращаться сюда.

– Почему же в таком случае ты вернулся?

Он помолчал, прежде чем ответить.

– В прошлом году я работал на рыболовецком судне на Аляске. Работа тяжелая, часто штормило. Я потерял пару друзей и жутко устал – от холода, от вечно мокрой одежды, от того, что подолгу не бывал на суше. Кара прислала мне фотографию нашей семьи, и я увидел, как все выросли, как сильно изменились. Я с трудом узнал Майкла. Из мальчишки он превратился в мужчину. Я понял, как сильно соскучился по родным. Кара хотела, чтобы я вернулся, сделал перерыв, и я решил – почему бы нет. Ведь я не был дома тринадцать лет.

– И куда же ты уехал из Бухты Ангелов? Где побывал? – полюбопытствовала Лорен.

– Везде и всюду. Брался за любую работу, связанную с морем. Я ведь ничего не умею, кроме как управлять лодкой и ловить рыбу. Вот я и отправлялся туда, где мог заработать себе на кусок хлеба. Один порт сменялся другим с такой быстротой, что я перестал их различать. Везде все было одинаково: шаланды, сейнеры, траулеры.

– Звучит романтично. Тебе всегда хотелось заглянуть за горизонт, я же хотела, чтобы ты видел только меня.

– Ты – единственная причина, почему я так долго не возвращался, – серьезно произнес Шейн. – Я хотел уехать из города сразу после школы, но тут у нас с тобой случилась любовь, и я уже не знал, хочется ли мне уезжать. И я остался из-за тебя.

– Ты бы все равно уехал. Это был лишь вопрос времени. Я бы не смогла удержать тебя.

– Может быть. Но если бы Эбби осталась жива, ты бы вряд ли уехала из Бухты Ангелов. Ты мечтала открыть на Океанском бульваре булочную и посоперничать с Мартой, чье печенье вкусней. Сахар и пряности подарят вам радости, – с грустной улыбкой добавил он.

Стоило Лорен услышать знакомую фразу, которой Шейн дразнил ее много лет назад, как у нее защемило сердце.

– Я терпеть не могла, когда ты так говорил. Не хотела иметь ничего общего с сахаром и пряностями. Мне хотелось быть сексуальной, горячей, неотразимо желанной.

– А разве ты была не такая? Я захотел тебя с первой же секунды, как только увидел.

От его взгляда у нее тотчас участился пульс.

– Никогда не понимала, с чего бы это. Я ведь не того типа, который нравился тебе. К тому же до меня у тебя было много красивых раскованных девушек.

– Ты была другой.

Лорен ждала, что он скажет дальше, но Шейн молчал.

– Другой? Это какой именно? – все-таки спросила она, злясь на саму себя. Ведь, по идее, ей должно быть безразлично.

Шейн задумался.

– Честной. Искренней. Настоящей.

– Прямо-таки девушка-скаут, – грустно пошутила Лорен.

– То, чем мы с тобой занимались, вряд ли можно найти в книжках для скаутов, – игриво возразил он. – Мне вспоминается один вечер на пляже, когда мы…

– Давай оставим эту тему, – предостерегла его Лорен.

– Но почему?

– Потому что я уже была здесь сегодня, – призналась она.

– В самом деле? – спросил Шейн с лукавым блеском в глазах. – Какой, однако, был вечер!

– Верно, был, – согласилась она, глядя ему в глаза. Обоих тотчас охватил сладостный жар. Ее пальцы впились в твердый камень, на котором она сидела. Ей стоило неимоверных усилий остаться на месте и не броситься в его объятия. Интересно, ей было бы так же приятно ощутить тепло его рук, как и тогда, много лет назад? – И не смотри на меня так! – потребовала она.

– Ты смотришь на меня, как и прежде. Оно никуда не ушло, Лорен. Как бы мы ни пытались это отрицать.

Лорен встала и подошла к кромке прибоя. Затем машинально закатала джинсы и вошла в ледяную воду. Нужно остудить охвативший обоих жар, попытаться погасить воспоминания.

Шейн подошел к ней сзади и обнял за талию. Лорен вновь оказалась в его объятиях. Нет, он дал ей время на то, чтобы отстраниться и обернуться, но она не стала вырываться и, прижав ладони к его груди, посмотрела ему в глаза.

Он наклонил голову и легонько коснулся губами ее губ. Увы, ей этого оказалось мало. Обняв его талию, она прижалась к нему, побуждая к новому поцелую. Его язык скользнул ей в рот. Его губы были слегка солоноватыми от близости моря. Нежное тепло воспоминаний мгновенно переросло в ней в опьяняющий жар.

Его руки скользнули вниз к ее бедрам. Он прижал ее к себе еще крепче, и она ощутила его эрекцию. Ее пальцы проникли ему под футболку, лаская его теплую кожу, его рельефные мышцы. Поцелуй Шейна, поначалу полный нежности, внезапно сделался исполнен плотского голода.

Он как будто пожирал ее, их тела отчаянно искали то, чего были так долго лишены. Сердце Лорен было готово выскочить из груди, ток крови рокотал в ушах. Шейн потянул ее вниз и опустил рядом с собой на колени. В его глазах она прочла такое же безумное желание, какое в эти мгновения владело ею самой.

– Шейн!

Его имя слетело с ее губ, вошло в ее сердце, разрывая его на части. Она любила его. Она ненавидела его. И вот теперь…

– Ты хочешь? – спросил он.

– Не знаю, – прошептала она.

– Конечно, хочешь. Хочешь.

Шейн скользнул пальцами по ее щеке и приподнял ей подбородок. Их взгляды встретились.

Она знала. Она всегда знала, что никого не хотела так, как хотела его. Она потянулась к нему губами, но в следующий миг их окатило набежавшей волной. Лорен ойкнула, не сразу сообразив, что случилось. Как оказалось, она промокла до нитки.

Шейн вскочил на ноги и помог ей подняться.

– Черт побери!

Она удивленно смотрела, как океан плещется возле ее ног, как, увлекая из-под них песок, на берег набегает и откатывается прибой.

– Вот это холодный душ! – недовольно буркнул Шейн.

– Именно такой нам и был нужен. – Как же далеко ее занесло от первоначального намерения! – Я хотела поговорить с тобой, а не кувыркаться по всему пляжу. Давай сядем на солнце и попытаемся обсохнуть.

Лорен направилась обратно к камням и, сев, вытянула ноги. Свежий морской воздух пробирал до костей. Она даже обхватила себя руками, чтобы унять дрожь.

Шейн сел на соседний валун и обратил взгляд к морю. Его профиль был суровым и непроницаемым.

Несколько секунд они сидели молча. Первой заговорила Лорен:

– Шейн, признайся, что произошло в тот вечер, когда умерла Эбби, и почему ты был с ней. Я никуда не уйду, пока ты не дашь мне прямой ответ.

– Я попросил твою сестру встретиться со мной возле юридической конторы «Харриган и Миллер», – немного помолчав, ответил Шейн.

– Той самой, в которой она подрабатывала? Но зачем? – удивилась Лорен.

Шейн повернулся к ней лицом.

– Чтобы она пустила меня внутрь, открыв дверь своим ключом. Я кое-что хотел там найти. Она ждала меня в холле. После этого я подвез Эбби до школы, как и сказал об этом полиции. Я высадил ее на стоянке. Это был последний раз, когда я ее видел. Между нами ничего не было, Лорен.

Она задумчиво покачала головой.

– Ничего не понимаю. Что же ты искал в этой юридической конторе?

– Этого я не могу тебе сказать, но это точно не имеет никакого отношения к тебе или Эбби.

– Тогда почему ты не можешь сказать мне?

– Потому что это не только моя тайна.

Лорен нахмурилась.

– Что это значит? Ты попал в какую-то переделку? Это как-то связано с дракой с тем парнем за неделю до этого?

– Нет, никак. Я высадил Эбби возле школы, а сам поехал вдоль побережья. Нужно было кое-что обдумать. Я вернулся домой часа в четыре утра и лег спать. Полиция разбудила меня в восемь. Мне сказали, что Эбби мертва и что минувшим вечером видели, как около семи часов она садилась на мой мотоцикл.

– В тот вечер я оставляла тебе сообщения, – сказала Лорен, вспомнив свои отчаянные звонки, которые все до единого остались неотвеченными.

– Я проверил их лишь на следующий день, когда уже сидел в комнате для допросов. Я перезвонил тебе, как только смог, но ты не захотела со мной разговаривать.

– Почему ты мне раньше не рассказывал о том, что Эбби впустила тебя в юридическую контору?

– Ты была как та бочка с порохом, вот я и не осмелился приблизиться к тебе с зажженной спичкой. Я боялся, что ты расскажешь полицейским, что я залезал в ту контору, и не мог этого допустить.

– Значит, ты защищал себя, – с горечью произнесла Лорен.

– Не просто себя. Послушай, Лорен. Ты можешь сколько угодно злиться, но…

– Да, ты чертовски прав. Еще как! – воскликнула она, вскакивая на ноги. – Ты утаил от следствия улики!

Шейн тоже вскочил.

– Ничего я не утаил! Со мной Эбби была жива! Ничто из того, что мы делали вместе, не имело отношения к ее смерти. Ради бога!.. Она лишь открыла дверь и пятнадцать минут ждала меня в коридоре.

– Но полиция пыталась по минутам восстановить то, что делала в тот вечер Эбби и куда она могла пойти. Мы все прохронометрировали.

– Хронометраж был составлен точно. Я довез твою сестру от Элм-стрит до школы и высадил ее на автостоянке в десять минут восьмого. Я рассказал об этом в полиции, и это была сущая правда. Я не знаю, что она делала до того, как мы с ней встретились, или после того, как я довез ее до школы. Я был с ней всего полчаса.

– Крайне важные полчаса.

– Для меня, но не для нее, – возразил Шейн. – Что бы ни делала тем временем Эбби, со мной это никак не связано.

Лорен смерила его недоверчивым взглядом.

– Что ты хочешь этим сказать? По твоим словам получается, что Эбби надо было в школу не по делам учебы.

– Мне тоже так показалось. Пока мы ехали туда, она была вся какая-то нервная.

– Может, это из-за того, что ты с ее помощью незаконно забрался в контору, в которой она подрабатывала?

– Нет, это здесь ни при чем. Я подумал, что у нее свидание с каким-то парнем. Например, с кем-то из участников учебной группы.

Поскольку предполагаемая учебная группа так и не была установлена, никто не знал, с кем Эбби намеревалась встретиться в тот вечер. Многие тогда не поверили Шейну. По мнению людей, свидание Эбби назначила именно ему.

Лорен задумчиво покачала головой:

– Даже не знаю, что думать.

– Если бы то, о чем я умолчал, помогло полиции найти убийцу Эбби, честное слово, я бы рассказал об этом, – с жаром произнес Шейн. – Но это не имело к ней никакого отношения.

– Откуда в тебе такая уверенность? – возразила Лорен, чувствуя, что снова начинает злиться. – Вдруг один из адвокатов пришел бы в ярость, узнав, что она впустила тебя в офис? Вдруг ты там что-то забрал, а они решили, что это сделала она, и один из них убил ее?

– Я ничего не брал, и нас никто не видел.

– Тебя видела миссис Маркем.

– Видела на улице. Рядом с конторой есть кафе-мороженое. Она вполне могла подумать, что мы были там.

– Скажи, Эбби знала, что ты делал у юристов?

– Нет.

– Тогда почему она это сделала? Ведь она рисковала – могла лишиться работы. Почему она согласилась помочь тебе?

– Не знаю, – пожал плечами Шейн.

Он мог не знать, но Лорен знала.

– Ты ей нравился. Она была к тебе неравнодушна. Все так считали.

– Они ошибались. Даже в восемнадцать лет я уже отлично понимал, когда девушка меня хочет. С Эбби этого не было.

– Эбби призналась мне, что ей нравится один парень, но у него уже кто-то есть. Кто это мог быть, кроме тебя?

– Понятия не имею, но между нами ничего не было. Даже невинного заигрывания. Я был твоим бойфрендом. Она – твоей сестрой. Я не интересовался ею. Эбби не предавала тебя.

Лорен хотелось верить в это больше, чем во что-либо другое.

– Не тебе было решать, что важно, а что нет. Ты первым делом должен был помочь мне, а не спасать собственную шкуру или что там еще было для тебя важнее, чем… – Она не договорила. Кажется, наступил момент принять решение. – Ты шел на риск, когда признался мне. Мне ведь еще не поздно обратиться в полицию.

Шейн кивнул, не сводя с нее глаз.

– Верно, еще не поздно. Я часом не ошибся, когда рассказал тебе об этом, Лорен?

– Пока не знаю, – неуверенно ответила она.

7

Два часа спустя Лорен уже входила в полицейское управление Бухты Ангелов. Дежурному она сказала, что хочет поговорить с начальником. Вернувшись домой после поездки вдоль побережья, она переоделась в сухую одежду и проверила, чем занимается отец. Тот сидел в кафе Дины и был поглощен игрой в карты. Убедившись, что с ним все в порядке, Лорен отправилась в полицию. Когда ее провели в кабинет Джо Сильвейры, она все еще продолжала думать о том, с чего ей начать разговор.

В те дни, когда Лорен жила здесь, Сильвейры в городе еще не было. Как хорошо, подумала она, что он в Бухте Ангелов недавно. Ей нужен объективный, непредвзятый взгляд на волновавший ее вопрос.

– Рад познакомиться с вами, мисс Джемисон, – произнес начальник полиции и указал ей на стул перед его столом, предлагая садиться. – Я наслышан о вас.

Начало разговора не слишком вдохновляло. Неужели Марк Девлин поделился с Сильвейрой своими теориями?

– В самом деле? От кого?

– От вашего отца. Мы оба любим по утрам пить кофе у Дины, – с располагающей улыбкой ответил начальник полиции.

Джо Сильвейра был гораздо симпатичнее своего предшественника – смуглый, иссиня-черные волосы, темные глаза. Кстати, глаза умные и проницательные, что вселяло надежду. Вдруг он поможет ей выяснить, кто же убил ее сестру?

– Я слышала, что в городе будут снимать фильм об убийстве моей сестры, – начала Лорен. – Мне хотелось бы знать, намерена ли полиция дать продюсеру этой кинокартины для ознакомления документы уголовного дела. Или вы ему их уже предоставили?

– Мы пока что еще не решили, какая именно информация может быть разглашена.

– Как я должна это понимать?

– Может, вы скажете мне, что именно вас беспокоит?

– В первую очередь мне тревожно за моего отца. Ведь ему придется заново пережить события самого жуткого вечера в его жизни, а доброе имя моей сестры станет жертвой разного рода домыслов. У меня уже состоялся короткий разговор с Марком Девлином. Ему не откажешь в воображении. Мне нужны ответы, но я хочу, чтобы их мне дала полиция, а не какой-то голливудский кинопродюсер, решивший сляпать сценарий фильма, на который зрители будут валить валом.

– Мне понятна ваша озабоченность, однако мистер Девлин может снимать любое кино, какое пожелает, и назвать его плодом художественного вымысла.

Именно этого Лорен и опасалась.

– Я читал материалы дела вашей сестры, – продолжил Джо Сильвейра, – и разговаривал с Уорреном Лоутоном, полицейским, который занимался расследованием. К сожалению, тогдашний начальник полиции, Говард Смит, скончался пять лет назад.

– Вы узнали что-нибудь новое? Например, были ли допущены в ходе расследования ошибки? Ускользнули от внимания улики? Были ли версии, которые тогда не стали разрабатывать?

– На сегодняшний день ничего такого выявлено не было. Но никогда не поздно снова поднять незакрытое уголовное дело. По прошествии лет люди порой вспоминают то, что когда-то показалось им третьестепенным. Или же просто хотят сказать то, что не были готовы сказать когда-то. К сожалению, на месте преступления было обнаружено не слишком много улик. Ни следов сексуального насилия, ни образцов ДНК, ни отпечатков пальцев.

При упоминании сексуального насилия, вернее его отсутствия, Лорен сглотнула застрявший в горле комок. Так говорили и тогда, однако было отрадно услышать этому подтверждение.

– А материалы, собранные на берегу рядом с домом Рамзеев?

– Там нашли остатки костра, огрызки еды, но никаких отчетливых следов. Впрочем, в те часы, когда умерла ваша сестра, на пляже явно кто-то был. Из чего был сделан вывод, что убийцей мог быть какой-то бродяга.

– Да, так говорили, но это полная бессмыслица. Эбби ни за что бы не пошла в этот дом одна. Он стоит на отшибе, такой огромный, такой зловещий…

– И все же, как я понимаю, местные подростки использовали его для своих тусовок.

– Верно, но никто никогда не ходил туда в одиночку.

– Ваша сестра тоже пришла туда не одна, – произнес Сильвейра.

Лорен нахмурилась. Ей стало понятно, что он имеет в виду. С Эбби был ее убийца.

– Если Эбби пошла туда с кем-то, она знала человека, который ее убил. Хотя мне с трудом верится, что кто-то из знакомых моей сестры мог желать ей смерти. Он была такая юная, такая милая. У нее было много друзей. Зачем кому-то понадобилось ее убивать?

– А ваш бывший бойфренд, Шейн Мюррей? Он был главным подозреваемым. Что вы можете сказать о его отношениях с вашей сестрой?

Заметив ее замешательство, Джо Сильвейра пристально посмотрел на нее.

– Вы хотите мне что-то рассказать о мистере Мюррее?

– Нет, – ответила Лорен, машинально вставая на защиту Шейна, по крайней мере сейчас. Может, она поступает глупо, но старые привычки – вещь упрямая.

– У вашей сестры были другие знакомые мужского пола? – спросил Джо Сильвейра.

– Насколько мне известно, парня у Эбби не было.

Лорен поймала себя на том, что ей не нравится направление мыслей начальника полиции.

– Согласно заключению патологоанатома, ваша сестра не была девственницей.

У Лорен от удивления отвисла нижняя челюсть.

– Вы уверены?

Сильвейра взял со стола лист бумаги и протянул ей. Лорен пробежала документ глазами, перепрыгивая терминологию. Впрочем, одна фраза зацепила ее внимание: «отсутствие девственной плевы». Она подняла глаза на начальника полиции.

– Она никогда не рассказывала мне, что у нее был секс. Ей было всего пятнадцать лет.

Лорен вновь посмотрела на заключение экспертизы. И с ужасом представила, какому дотошному осмотру подверглось тело ее сестры. При этой мысли ее едва не стошнило. Дрожащей рукой она положила документ на стол.

– Лучше бы я этого не читала.

– Извините, что не подготовил вас к знакомству с этой бумагой, – с сочувствием произнес Сильвейра. – Чем я могу помочь вам, мисс Джемисон?

– Откажите мистеру Девлину в содействии при съемках этого фильма. Вы сможете отказать ему в знакомстве с документами этого дела?

– Могу, но, по правде говоря, в этих документах мистер Девлин найдет для себя мало нового. Убийство вашей сестры потрясло весь город. Газеты несколько месяцев, изо дня в день, освещали ход расследования. Люди только и делали, что говорили о нем. Многие из них до сих пор живут в этом городе. – Немного помолчав, Сильвейра продолжил: – Вполне вероятно, что инсценировка преступления прольет свет на какие-то вещи, ранее ускользавшие от внимания. Вы уверены, что вам этого не хочется?

Лорен не была уверена уже ни в чем.

– Я хочу справедливости. Но не хочу, чтобы убийство моей сестры появилось на киноэкране. Если вы откажете мистеру Девлину в знакомстве с документами, он, возможно, потеряет интерес к этому делу и уедет отсюда, – с надеждой произнесла она. – У него уйдет в два раза больше времени на то, чтобы получить эти сведения, и наверняка он предпочтет взяться за фильм попроще.

Начальник полиции ответил ей скептической улыбкой.

– Поверьте, я был бы только рад, если бы мистер Девлин уехал из нашего города, но я сомневаюсь, что такое произойдет. Я дам ему краткое изложение дела, но без протоколов допросов. Я также лично продолжу им заниматься, возьму под свой контроль. Скажу честно… – Сильвейра покопался в лежащих на столе бумагах. – Меня кое-что заинтересовало.

– Что именно?

– В тот день, когда была убита ваша сестра, ваш отец положил деньги на ее банковский счет… восемьсот долларов. Я обратил внимание, что на ваш счет или счет вашего брата подобных вкладов он не делал.

Джо Сильвейра испытующе посмотрел на свою собеседницу, но у Лорен ответа не нашлось.

– Я… я этого не знала.

– Эбби как-то помогала отцу в его работе?

– Нет. Ей нравилось рыбачить вместе с ним, но никто из нас не помогал ему в его магазине рыболовных принадлежностей. Эбби была слишком занята в школе, состояла в волейбольной команде, плюс подруги и все такое прочее. Кроме того, у нее была другая работа.

– Верно… В юридической фирме, – сказал Джо. – Там ей всегда платили чеком. Я спрашивал вашего отца об этом банковском счете, но он сказал, что не помнит.

Не помнит? Или не хочет признаться, что клал деньги на банковский счет Эбби? Но зачем он это сделал?

– Ваш отец сказал, что копил деньги на будущую учебу Эбби в колледже, – продолжил начальник полиции. – Мол, если он сделал такой вклад, то, наверно, именно с этой целью. Насколько я понимаю, ваша сестра мечтала стать океанологом.

– Да, Эбби хотела изучать океан и спасать редкие виды его обитателей. Она была умница. Думаю, что она добилась бы своего. – Лорен помолчала, затем продолжила: – Но чем может быть интересен полиции банковский счет?

– Это стандартная процедура.

– Для выяснения чего?

– Подозрительных операций, вкладов или снятия денег.

– Но в то время этот вклад никого не заинтересовал, верно? – спросила Лорен.

– Что необычного в том, что отец положил деньги на банковский счет дочери?

– Тогда почему он заинтересовал вас?

– Время вклада и тот факт, что он был внесен только раз и наличными. Единовременный депозитный вклад. Я просмотрел данные предыдущего года и не нашел ни одного, аналогичного этому. Что показалось мне странным.

– Наверное, Эбби выполнила какое-то поручение отца и он ее отблагодарил или, как он сказал, просто хотел скопить денег на ее учебу в колледже.

То, что отец тайком положил в банк деньги для Эбби, явилось для Лорен неприятным сюрпризом. Ведь ей тогда до окончания школы времени оставалось меньше, чем сестре. Пусть у нее не было таких больших планов на будущее, как у сестры, но у нее были свои мечты – например, поучиться в школе кулинарии. Она, конечно, не собиралась спасать популяции морских черепах, но разве это как-то умаляло ее планы на будущее?

Она поймала на себе задумчивый взгляд Джо Сильвейры. Не хватало ей, чтобы начальник полиции решил, что она завидовала сестре. Это гладко вписалось бы в гипотезу Марка Девлина.

– Но какая разница… даже если отец и в самом деле давал моей сестре деньги? – спросила она.

– Может, и никакой. Как я вам уже сказал, я изучаю факты.

Она на мгновение задумалась, переваривая услышанное. Вряд ли Джо Сильвейра стал бы упоминать о деньгах просто так, вне связи с другими фактами.

– Я знаю, что в данный момент ваши родители в разводе, но мне хотелось бы знать, какие отношения были у них до убийства Эбби? – спросил Джо, первым нарушив молчание.

– Думаю, неплохие. Я никогда не слышала, например, чтобы они ругались. Похоже, родители ладили. Знаю, мать была недовольна, что отец много времени проводит в море или в магазине. Он часто опаздывал на ужин. Ей казалось, что он думает о семье во вторую очередь, а на первом месте у него рыбалка и океан. Но каких-то крупных проблем я не помню. После смерти моей сестры родители разошлись. Оба были в ярости и винили в смерти Эбби друг друга. Отец наотрез отказался уезжать из города. Мама не могла оставаться там, где лишилась дочери. Поэтому она забрала меня и моего младшего брата и уехала. Смерть Эбби разрушила нашу семью.

– Полагаю, вам пришлось тяжело.

– Вы даже не представляете, в какой степени.

– Эбби была близка с отцом? Могла она знать о его жизни и его делах больше, чем любой другой в вашей семье?

Лорен вспомнился вчерашний разговор, когда отец принял ее за Эбби и намекнул на какие-то их маленькие секреты.

– Какие дела вы имеете в виду? – уточнила она.

– Что-то, о чем нельзя было знать вашей матери.

Внезапно Лорен поняла, куда клонит ее собеседник.

– Вы намекаете на инцест?

– Я ни на что не намекаю. Просто пытаюсь разобраться в отношениях членов вашей семьи.

– Но какая связь между нашими отношениями и убийством Эбби?

– Возможно, никакой.

«Возможно». Это слово вселило в нее тревогу.

– Вы как будто подозреваете моего отца в чем-то нехорошем.

– Я имею право подозревать всех. Это единственный способ грамотно провести расследование.

– То есть и меня тоже?

– А вам есть что скрывать от меня? – вопросом на вопрос ответил Джо Сильвейра.

– Нет.

– Тогда никаких проблем.

Лорен встала.

– Спасибо, что уделили мне время. Вы дали мне богатую пищу для размышлений.

– Всегда рад помочь. Кстати, как долго вы еще пробудете в Бухте Ангелов?

Как долго? Хороший вопрос. Знать бы еще на него ответ!

– Пока не знаю. Думала, что просто приеду, посмотрю, как далеко зашла болезнь отца, и приму решение. Но все оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала.

* * *

Шарлотта никогда не предполагала, что настанет день и ей придется уехать из родного дома. Она окинула взглядом спальню, и ей стало грустно. С кроватей, на которых в детстве спали они с Дорин, было убрано постельное белье. Комод, шкафы, книжные полки были пусты. Даже ковер был свернут и убран, открыв взгляду голые половицы, о существовании которых она успела забыть. Оставалось сделать лишь одно.

Она подошла к шкафу. На ребре дверцы остались чернильные черточки, которыми каждый год – с пяти до четырнадцати лет – отмечали ее рост. В четырнадцать в ней пробудился мятежный дух. Ей надоело быть образцовой девочкой, и она решила сбросить с себя бремя ответственности, которое с детства тащила на себе как дочь пастора.

Родители, особенно мать, вечно задавали ей высокую планку, которая всякий раз оказывалась ей не по силам. И пусть она стала врачом, пусть ее уважают пациентки, в глазах матери она по-прежнему остается заблудшей дочерью. Сомнительно, что такое отношение когда-либо изменится.

Окунув кисть в банку с краской, она провела ею по чернильным черточкам. Потребовалось несколько мазков, чтобы полностью их закрасить, и каждое движение кисти вызывало у нее все большую и большую грусть. Смешно переживать из-за дома, из которого в детстве она мечтала поскорее вырваться. Но она переживала, и это удивило ее.

Ее родители прожили в этом доме тридцать четыре года. Здесь родилась она сама. В этих стенах праздновались все значимые события ее детства. Но жизнь меняется. Отец умер год назад, и скоро этот дом обзаведется новым владельцем. Причем владельцем этим станет ее бывший бойфренд. Ну не смешно ли?! Впрочем, теперь Эндрю был их новым пастором, а этот дом принадлежал церкви.

Эндрю Шиллинг любезно разрешил ей пожить в нем три месяца, прежде чем она подыщет себе крышу над головой. После тщательных поисков мать решила купить дом на Рейвенсвуд-лейн, в нескольких кварталах отсюда. Шарлотта согласилась переехать туда вместе с ней, а дальше будет видно. Они, конечно, вряд ли будут ладить, но поскольку она убедила мать взять в дом Энни, беременную девушку-подростка, у нее просто нет морального права их бросить. Оставалось лишь надеяться, что они не придушат друг дружку.

– Привет, Шарлотта, – поздоровалась Энни, войдя в комнату. – Твоя мать сказала, что будет ждать тебя в новом доме.

Энни всего восемнадцать, и она уже на восьмом месяце беременности. Три месяца назад она убежала из дома от отца, инвалида войны с психическими проблемами. Карл Дюпон постоянно избивал свою дочь, и та, совершенно отчаявшись, попыталась свести счеты с жизнью, прыгнув с обрыва в море.

К счастью, ее спасли, и она тут же пожалела о внезапной вспышке безумия. Шарлотта увидела Энни в палате экстренной медицинской помощи и, узнав о ее положении, убедила мать, чтобы та приютила девушку до рождения ребенка, а там, как говорится, будет видно.

– Я могу чем-то помочь? – спросила Энни. – Если нет, то пойду в новый дом помогать твоей матери разбирать вещи.

– Спасибо, не надо. Лучше помоги ей.

Больше всего Шарлотту удивляло в Энни то, как быстро та нашла общий язык и поладила с ее матерью. Моника Адамс, словно наседка, взяла Энни под свое крыло и не допускала ни малейшей критики в адрес своей подопечной. Да, Энни забеременела по глупости, но это никого не касается. Получается, что дочери других людей имеют право на ошибку, а вот родные…

– Спасибо тебе, что ты разрешила мне поселиться в вашем новом доме, – сказала Энни.

– Не стоит благодарности. Мы рады, что ты остаешься с нами.

– Твой брат сегодня снова прислал письмо по электронной почте. Такое нежное, что твоя мама даже расплакалась. Она сказала, что он мечтает о барбекю с жареными цыплятами и картофельным салатом и что никогда не думал, что будет так по ней скучать.

Как это в духе Джейми – уметь вовремя польстить матери! Ей самой не помешает время от времени брать с него пример.

– Он милый, – тихо проговорила Энни. – Я не думала, что он такой.

Поначалу Энни боялась спать в комнате Джейми, когда узнала, что он служит в армии. Ее отец по-прежнему жил в горах и все также бродил по лесам с ружьем, считая, что война продолжается. Но после того, как Моника стала читать ей вслух письма Джейми, Энни пришла к выводу, что не все военные – безумцы.

– Джейми написал и мне, говорит, что рад моему появлению в вашей семье. Но ведь я не член вашей семьи, – добавила Энни и с тревогой взглянула на Шарлотту. – Ты знаешь, что сама я так не думаю.

– Ты часть нашей семьи, Энни. Моя мать тебя практически удочерила.

– Но ведь это только пока не родится ребенок?

– Не беспокойся, никто тебя не выгоняет. Моей маме нравится, что ты живешь с нами. Она будет в восторге, когда в нашем доме появится ребенок.

– Но когда он родится, мне придется искать работу. Нужно на что-то жить.

– Тебе некуда торопиться, Энни. Маме не нужно от тебя денег за жилье, ей нравится готовить для тебя еду. Благодаря тебе она чувствует себя нужной людям, а это очень щедрый дар.

– Мне она нужна даже больше, чем я ей.

– Я бы не говорила это с такой уверенностью.

После смерти мужа Монике Адамс был нужен кто-то, о ком она могла бы заботиться. Шарлотта на роль опекаемой никак не подходила. Ей не хотелось терять свою независимость. Энни же оказалась идеальной кандидатурой на эту роль.

– Кстати, не забудь, что завтра будет вечеринка у Кары, которой скоро рожать. Буду только рада, если ты составишь мне компанию.

– Я не могу туда пойти, Шарлотта. Извини.

– Точно не можешь? Там будет весело. Ты же не собираешься прятаться бесконечно.

– Все эти женщины… они будут таращиться на меня и перемывать мне косточки.

– Самый простой способ положить конец всяким сплетням – это назвать имя отца ребенка.

– Ты же знаешь, я этого никогда не сделаю, – нахмурилась Энни.

Шарлотта знала, и хотя вместе с матерью не раз пыталась убедить Энни, что отец будущего ребенка должен нести расходы по его воспитанию, та наотрез отказалась назвать его имя. До того как забеременеть, она работала в городе в клининговой компании. Ходили слухи, что отцом ребенка мог быть один из тех, кто пользовался услугами по уборке домов.

– Увидимся в новом доме, – сказала Энни и направилась к выходу, явно не желая продолжать разговор.

Как только последний слой краски был нанесен, Шарлотта взяла кисть и пошла на кухню, где промыла ее под струей воды. Она встряхнула кисть, чтобы ее просушить, а в следующий миг открылась входная дверь.

– Есть кто-то дома? – раздался голос Эндрю Шиллинга.

– Я в кухне! – отозвалась Шарлотта.

Эндрю вошел в кухню и, улыбнувшись, поставил на стол бумажный пакет с едой.

– Надеюсь, ты голодна. Тут еда из китайского ресторана, ее хватит на двоих.

– Нет времени. Я спешу. Нужно помочь матери.

Похоже, что Эндрю прилагал усилия к восстановлению отношений. Шарлотта же не видела в этом необходимости. В школе у них был короткий роман, но с тех пор прошло так много лет! Кроме того, Эндрю был их новым пастором, что не слишком способствовало теплым чувствам с ее стороны. Она не представляла себя ни в роли подружки пастора, ни тем более в роли пасторской жены.

– Ты можешь уделить мне несколько минут, Шарли, – решительно заявил Эндрю.

– Ну, пожалуй, только несколько.

Шарлотта прислонилась к столу. Эндрю принялся доставать коробки с едой. Сегодня на нем были светло-коричневые брюки и голубая рубашка. Светлые волосы коротко подстрижены и при помощи геля уложены волнами. Как всегда, Эндрю был чисто выбрит и источал запах одеколона. Шарлотта была вынуждена признать, что от его улыбки ее сердце бьется чуть чаще положенного.

– Ты не стала забирать тарелки, – удивленно произнес Эндрю, открыв кухонный шкаф. – А я уже было подумал, что придется есть из картонных коробок.

– Это новые тарелки. Мама купила их для тебя вместе с рюмками и столовыми приборами на четверых. Она не хотела, чтобы у тебя не оказалось посуды, когда ты поселишься здесь.

– Как это любезно с ее стороны. Я верну ей деньги за них.

– Попробуй, – усмехнулась Шарлотта.

– Хорошо, тогда просто поблагодари ее от моего имени, – ответил ей улыбкой Эндрю.

– Хороший совет.

– Что ты чувствуешь, когда день переезда наконец настал?

– У меня смешанные чувства. Как ни странно, мне грустно. – Шарлотта коротко усмехнулась. – Когда-то я ненавидела этот дом. Это была моя тюрьма, а мать – мой тюремщик.

– Но ведь были и добрые времена.

– Да, эти стены видели многое. Новый дом никогда не станет родным. Рождество не будет прежним без елки в углу гостиной возле камина. Это смехотворно. Я же взрослый человек… по идее, мне должно быть все равно.

– Зачем же прощаться с этим домом навсегда? Ты всегда можешь сюда приходить. Поможешь мне купить мебель, обставить комнаты.

– Я в таких вещах не разбираюсь. Вот моя мать, она в них знает толк. Она наверняка будет рада помочь тебе.

Эндрю театрально вздохнул.

– Шарли, ты когда-нибудь прекратишь?

– Что именно?

– Отказывать мне всякий раз, когда я что-то предлагаю.

– Мы не сможем отстроить прошлое заново.

– Я этого не прошу. Я говорю о будущем. – Он подошел к ней ближе и положил руки ей на талию. – Я люблю тебя такой, какая ты есть сейчас. Я нравлюсь себе таким, каким я стал. Нам было бы хорошо вместе.

Может, и было бы. Но если она когда-нибудь всерьез увлечется Эндрю Шиллингом, ей придется быть с ним честной, ведь в ее прошлом много такого, о чем лучше не вспоминать.

– Вряд ли. Тебе важна хорошая репутация. Я знаю, каково быть пастором в этом городе и каково быть спутницей его жизни. Мне ею никогда не стать.

– Тебе не надо уподобляться твоей матери. Жены пасторов бывают разные, да я пока и не говорю о браке, – быстро добавил он. – Обычный ужин вдвоем – ты и я; сходим в ресторан, поедим, может, выпьем немного вина.

– Давай начнем с принесенного тобой ужина и посмотрим, что из этого получится. – Она высвободилась и принялась раскладывать по тарелкам рис.

Эндрю выдвинул стул и сел.

– У тебя кто-то есть?

Шарлотте тут же вспомнился Джо Сильвейра. Ей не хотелось называть его словом «кто-то». Он начальник местной полиции. Он женат. Но стоит ей его увидеть, как у нее учащается пульс, даже если она не готова себе в этом признаться.

– Нет, – ответила она, видя, что Эндрю ждет от нее ответа.

– Ты не сразу мне ответила, – задумчиво произнес он.

– В данный момент для меня на первом месте моя карьера и моя мать. С меня достаточно.

– Как дела у Энни?

– Хорошо. Они прекрасно ладят с моей матерью. Признаюсь, меня удивляет, что моя мать так спокойно воспринимает беременность Энни, хотя та несовершеннолетняя, а ведь когда-то…

Шарлотт осеклась, поняв, что ступает на опасную территорию.

– Что когда-то? – уточнил Эндрю.

– Держала меня в ежовых рукавицах. Помнишь мой комендантский час? Мне было запрещено приходить домой позже десяти вечера, а ведь мне уже было шестнадцать лет. Надо мной смеялись все мои ровесники.

– И все равно нам удавалось оттянуться, – с лукавой улыбкой возразил Эндрю.

Шарлотта строго посмотрела на него.

– Не представляю, как ты можешь наставлять на путь истинный здешних подростков после того, что ты в юности вытворял сам.

– Думаю, мое прошлое мне пригодится. – Его лицо посерьезнело. – Я знаю, какие чувства в них играют.

– И ты скажешь им, чтобы они подождали?

– Скажу, – ответил он, выдержав ее взгляд.

– Ты жалеешь о том, что мы с тобой не стали ждать?

Эндрю на мгновение задумался.

– Думаю, да. Нет, конечно, это было восхитительно, но не переступи мы тогда черту, сегодня, возможно, ты дала бы мне второй шанс.

– Ты думаешь, я отказываюсь, потому что ты лишил меня девственности? – удивилась Шарлотта. – Я тебя в этом не виню.

– А что ты скажешь на то, что через три дня я спал с другой девушкой? Это были не самые мои лучшие дни.

– Верно, для меня они тоже были не самыми лучшими. – Она имела в виду не только его и себя. – Давай есть, а то все остынет.

– Хорошо. Когда поужинаем, я опробую на тебе мою проповедь, на тот случай, если ты завтра уснешь в церкви. Таким образом, ты ничего не пропустишь.

Шарлотта состроила шутливую гримасу.

– Такое было лишь однажды, когда я накануне всю ночь принимала роды. Насколько мне помнится, ты тогда бесконечно бубнил про яблоки.

– Я говорил об искушении, – поправил ее он.

– И вогнал меня в искушение сна.

– Вот поэтому тебе и нужен личный пастор – чтобы не позволять тебе сходить со стези добродетели.

– Я пыталась идти по ней восемнадцать лет, Эндрю. И с треском провалилась. – Шарлотта подняла руку, предотвращая ненужные возражения. – Давай не будем больше о нас. Какие последние сплетни ходят по городу?

– Я не могу рассказать тебе то, что услышал на исповеди.

– А как насчет того, что ты слышал сегодня в кафе?

– Этим утром я подслушал, как Мэри Харпер рассказывала Люси Шмидт о том, что ты увеличила себе грудь, – улыбнулся Эндрю. – И что им очень жаль тебя, потому что мужчины не женятся на тех, у кого искусственная грудь.

У Шарлотты от удивления отвисла челюсть. Когда же взгляд Эндрю скользнул по ее груди, ей стало неловко.

– Они настоящие. Ты же знаешь, что они настоящие. Мэри Харпер нарочно сказала это, чтобы ты услышал ее слова. Она положила на тебя глаз, так что будь осторожен.

– Мне не страшно, потому что я положил глаз на тебя. – Его взгляд снова скользнул по ее груди. – Но они все равно чуть больше, чем раньше, Шарли.

Шарлотта шутливо бросила в него салфеткой.

– Отлично, ужин официально закончен.

8

Когда Лорен вернулась домой из полицейского участка, отец дремал в своем любимом кресле с откидной спинкой. Задумчиво посмотрев на него, она тихонько закрыла дверь. Для нее не было тайной, что он больше любил Эбби, но его фокус с деньгами стал для нее неожиданностью.

В последние дни сюрпризы сыпались на нее один за другим. Ей казалось, она неплохо знает близких людей, тех, кто жил с ней рядом и кого она так любила. Но каждый день она узнавала их с новой, неожиданной стороны и уже начала сомневаться, знает ли она их вообще. Ей был крайне неприятен замысел Марка Девлина снять фильм об их семье, но следовало признать, что он заставил полицию зашевелиться.

Она положила сумочку на стол, и в ту же секунду отец проснулся. Он открыл глаза, поморгал от яркого света и, подняв руки над головой, потянулся.

– Лорен, – пробормотал он и зевнул. – Ты вернулась.

Слава богу, что он ее узнал.

– Где ты была? – спросил отец, возвращая спинку кресла в вертикальное положение.

– В полиции, – ответила Лорен и села на диван. – Поговорила с начальником, Джо Сильвейрой. Он занимается делом Эбби.

Отец с довольным видом кивнул. Радовался ли бы он, будь ему что скрывать? Неплохо бы это выяснить.

– Мистер Сильвейра упомянул банковский вклад, который ты открыл в день смерти Эбби, – продолжила она. – Ты положил на ее счет восемьсот долларов.

– Недавно он меня о нем спрашивал. Просто я начал копить деньги Эбби на колледж. В школе ей оставалось учиться два года, и я решил отложить немножко.

Его ответ прозвучал правдиво. Нед явно не видел в своем поступке ничего предосудительного, что по-своему расстроило Лорен.

– А почему ты не откладывал денег на мою учебу?

В глазах отца промелькнуло искреннее недоумение.

– Ты же хотела пойти на курсы в местный колледж, а затем работать в кондитерской Марты.

– Я мечтала учиться в академии кулинарного искусства, но думала, что нам это не по карману.

– Ты сердишься из-за денег, – сухо произнес Нед.

– Я знаю, вы с Эбби были близки, но почему ее образование было важнее, чем мое?

– Оно не было важнее. Я никогда не слышал от тебя о желании учиться в кулинарной академии. А вот с Эбби мы много говорили о ее мечтах. Я сам в детстве мечтал стать океанологом, но у моих родителей не было денег на мое образование. Я хотел дать Эбби то, чего был лишен сам. Не думай, что я не хотел помочь тебе, Лорен. Просто я был уверен, что у тебя есть все, что тебе нужно. Ты казалась счастливой.

Он пожал плечами, как будто никогда не понимал ее.

В тот год она действительно была счастлива. Она влюбилась в Шейна и все меньше и меньше времени проводила дома. Имеет ли она право обвинять отца в том, что он не знал про ее мечту? Делилась ли она с ним своими планами? Или так привыкла к его безразличию, что смирилась с ним?

– Твоя мать отругала меня на чем свет стоит за то, что я положил эти деньги на банковский счет Эбби, – продолжил Нед. – Для нее это был еще один повод возненавидеть меня еще больше.

– То есть мать узнала об этих деньгах лишь потом? – Все-таки приятно, что мать не устраивала заговоров за ее спиной.

– Да. Она привыкла следить за тем, как тратится каждый цент, да и не только за этим, – проворчал отец.

– Скажи, вы были с мамой счастливы до того, как умерла Эбби? – спросила Лорен. Интересно, чего еще она не знает? – Она утверждала, что смерть Эбби разрушила ваш брак, но, похоже, между вами и раньше были трения.

– Трения есть в любом браке, но в целом, я считал, у нас были неплохие отношения. Жизнь была полна дел. У нас было трое детей. Моя работа… мой магазин отнимал много времени, и твоей матери это не нравилось. Не знаю. Наверное, многое могло быть и по-другому. Идеальных людей нет.

– Это верно, – согласилась Лорен и откинулась на подушки. – Как ты себя сегодня чувствуешь? Хочешь поужинать?

– Мы с Мортом в кафе поели рагу. Когда-то Морт, Рита, я и твоя мама были неразлучной четверкой. Мы каждые выходные устраивали барбекю, катались в море на лодках, по очереди в доме друг у друга вместе отмечали Рождество. Ты долго дружила с Лесли, а Рита и твоя мать любили шить лоскутные одеяла. Готов спорить, она больше этим не занимается, не так ли?

Лорен была уверена: уезжая из Бухты Ангелов, мать забросила не только нитку с иголкой, но и многое другое.

– Она сейчас увлекается дегустацией вин. Она живет по соседству с двумя виноградниками.

– Когда-то ей нравилось пиво. – Отец поджал губы. – Что-то подсказывает мне, что она постаралась разлюбить все, что любила, когда жила здесь.

В глазах отца читалась печаль и что-то похожее на обиду. Когда родители решили развестись, Лорен заняла сторону матери. Отцовская точка зрения была ей неинтересна. Возможно, это было не вполне справедливо. Но как понять аргументы другой стороны, когда говорит только один человек?

Нед взял газету, лежавшую у него на коленях, и протянул ее дочери:

– Возможно, тебе захочется посмотреть на это.

– Что это?

– Вчера волны выплеснули на берег несколько золотых монет с «Габриэллы». Три месяца назад нашли судовой колокол и вот теперь эти монеты. Думаю, то давнее кораблекрушение еще не раз напомнит о себе.

Лорен пробежала глазами газетную заметку. В 1850 году, вскоре после золотой лихорадки, корабль отплыл из Сан-Франциско и взял курс на юг. В своих трюмах он якобы вез груз золота. Увы, во время сильной бури судно потерпело крушение. Тогда на берег было выброшено несколько тел и обломки корабля, но с тех пор – ничего. Охотники за сокровищами предполагали, что остатки «Габриэллы» покоятся недалеко от берега, на дне одного из подводных каньонов, которое обнажается лишь во время сильных отливов. Тем не менее до сих пор никому не удавалось добраться до этих обломков.

– Я был бы не прочь, если бы корабль подняли на поверхность, – сказал Нед, и в его глазах сверкнула азартная искорка. – Интересно, какую историю он нам поведает? Узнаем ли мы наконец о том, что стало с экипажем, пассажирами и золотом?

– Разве мы этого уже не знаем? – возразила Лорен, откладывая в сторону газету. – Помню, как ты читал мне отрывки из дневника Леоноры. Какая романтическая и в то же время трагическая история!

– Это да. Они с Томми познакомились еще детьми. Но Леонора была обещана другому мужчине. Она вышла замуж за Кларка Джемисона, и у них родился сын Джереми. Через несколько лет Кларк умер. Зато Томми неожиданно появился вновь. Он приплыл в Сан-Франциско, будучи капитаном «Габриэллы», и когда увидел в гавани Леонору, то был поражен ее красотой, такой же, как и в шестнадцать лет. Они не виделись двадцать лет, но, по словам Леоноры, казалось, что с момента их последней встречи прошли считаные минуты.

Слова отца, как говорится, попали в точку. Лорен испытала то же самое, когда после тринадцатилетней разлуки увидела Шейна.

– Томми тоже был вдовцом, – продолжил Нед. – Пока он бороздил моря, его дочь жила в Сан-Диего у его матери. Он должен был отплыть на «Габриэлле» назад, на юг, и предложил Леоноре и Джереми уехать вместе с ним. Томми и Леонора обвенчались накануне отплытия. Они провели вместе очень короткое время. Вскоре разразился шторм, и корабль разбило в щепки.

Число пассажиров на борту корабля превышало положенное; люди возвращались домой после золотой лихорадки. Шлюпок хватило не всем. Леонора умоляла Томми, чтобы тот сел вместе с ней и Джереми в шлюпку, но он был капитаном. Капитан покидает свой корабль последним. – Отец замолчал. Взгляд его сделался туманным, как будто он мысленно рисовал себе эту драматическую картину. – Больше Леонора его не видела. Тело Томми так и не вынесло на берег. Очевидно, он нашел последнее успокоение на морском дне.

– И Леонора поселилась вместе с Джереми в Бухте Ангелов. И так началась история нашей семьи, – закончила Лорен.

– Первая любовь – могучая вещь. Ее трудно победить, – сказал Нед.

– Мама ведь тоже была твоей первой любовью?

– Да. Однажды летом она приехала в гости к родственникам, и мы мгновенно влюбились друг в друга. Спустя четыре месяца мы поженились. Пожалуй, это был слишком поспешный поступок. Я был на десять лет ее старше. Мне следовало бы подождать, дать ей время повзрослеть. Но я хотел ее, а в то время она хотела меня.

– Жаль, что вы не пытались сохранить семью после смерти Эбби, – тихо произнесла Лорен. – Я знаю, мама пробовала тебя утешить, но ты замкнулся в себе и никого не впускал в свой мир. Иногда ты уходил в море на несколько дней. Каждую ночь, когда тебя не было дома, мама плакала. Я не могла слышать эти ее рыдания. – Лорен надрывно вздохнула. – Ты считаешь, что мама ушла от тебя вместе со мной и Дэвидом, но на самом деле это ты первым бросил нас.

Пустой взгляд отца напомнил ей о том, как он выглядел несколько недель подряд после смерти Эбби.

– Просто я не знал, что мне делать. Я был раздавлен горем. Я пытался говорить с твоей матерью, но она запретила мне даже упоминать имя Эбби. Ей хотелось лишь избавиться от ее вещей. Каждый раз, уходя на работу, я боялся, что когда вернусь домой, то увижу, что твоя мать уничтожила все напоминания о нашей младшей дочери. Когда она сообщила о том, что уходит, мы даже не стали это обсуждать. Она не просила меня уехать вместе с ней, просто взяла тебя и Дэвида и ушла.

– Тебе не надо было ждать, когда она попросит об этом. Тебе следовало настоять на том, чтобы мы остались семьей даже после того, как Эбби не стало, будь то в Бухте Ангелов или где-то в другом месте. Почему ты не стал бороться за нас?

Нед сглотнул застрявший в горле комок.

– Я знал, что ты не останешься со мной. На первом месте для тебя всегда была мать. А Дэвид был слишком мал и не мог обойтись без нее.

– Ты должен был уехать вместе с нами.

– Я не мог покинуть Бухту Ангелов. Не мог оставить здесь Эбби.

– Но у тебя было еще двое детей, которые нуждались в тебе.

– Ты была не одна, – возразил Нед. – У тебя была твоя мама и брат. Вас было трое.

– Но у нас не было тебя. – Лорен моргнула, пытаясь сдержать набежавшую нечаянную слезу. – Когда я была маленькой, ты был моим героем. Я боготворила тебя. Ты был нужен мне. Когда мы уезжали, я всю дорогу плакала. – С этими словами она вытерла глаза. – Я бы тоже могла стать твоей любимицей, дай ты мне такую возможность.

Нед вперил взгляд в ковер. Так продолжалось довольно долго. Наконец он поднял голову:

– Прости меня, Лорен.

Как давно она мечтала услышать эти слова! Теперь же, когда они были сказаны, это уже ничего не меняло. Увы, она потеряла отца в тот же миг, когда лишилась сестры.

– Я никогда не желал сделать больно тебе и Дэвиду, – продолжил Нед. – Я не мог уехать с вами, а твоя мать не могла оставаться здесь. Могу сказать частично в свое оправдание, что я не мог сражаться за вас и убедить ее остаться здесь, так как не был уверен, что смогу быть вам хорошим отцом. Я не смог защитить Эбби, сохранить ей жизнь. Я решил, что вам будет лучше с вашей матерью.

– А почему ты ни разу не проверил, действительно ли так было лучше? По крайней мере, ты мог навещать нас, писать мне письма и звонить. Ты же ничего этого не сделал, разве что пару раз поздравил с днем рождения.

– Ты права. Все могло быть по-другому. – Нед на миг умолк и пристально посмотрел на нее. – Так чего ты хочешь от меня сейчас?

Это был трудный вопрос. Чего же ей хочется? Чтобы у них была нормальная семья. Чтобы была жива Эбби. Чтобы время повернулось вспять. Но все это абсолютно невозможно.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я хочу, чтобы ты был жив и здоров, – сказала она. – Если ты отказываешься ехать в Сан-Франциско, что ты намерен делать?

– Можешь за меня не беспокоиться, Лорен. Я не стану для тебя обузой.

– Но я не могу закрыть глаза на состояние твоего здоровья. Ты – мой отец. Я – твоя дочь. Только так и не иначе. Так что давай что-то решать.

– Знаю, что мой разум медленно угасает, – медленно проговорил Нед. – Это меня пугает. Я не всегда понимаю, что делаю. Иногда я оказываюсь в странных местах и не знаю, что привело меня туда.

Лорен ужаснулась этому признанию. Он отмахивался от своей болезни с первого дня, как она приехала к нему.

– Но здесь, в Бухте Ангелов, у меня есть ориентиры, – продолжал Нед. – Я знаю, где нахожусь, и в состоянии найти дорогу домой. Не то что в чужом городе. Там я быстро заблужусь. Мне нужно видеть вокруг себя знакомые вещи.

Лорен видела, что ему страшно, и этот страх передался и ей самой.

– Ну хорошо, пап. Что же нам делать? Может, найти кого-то, кто жил бы вместе с тобой?

– Я не смогу жить с чужим человеком.

– А если кто-то будет лишь приходить каждый день? Убирать в доме, готовить для тебя еду?

– Помощь была бы кстати, но у меня мало денег.

– Я могла бы оплачивать такие услуги.

– У тебя много денег? – усмехнулся Нед.

– Не скажу, что много, но на это хватило бы.

Нед повернул голову и задумчиво посмотрел на дочь.

– Зачем тебе это? Мы ведь только что установили, что я дрянной отец. Я не хочу быть тебе обузой.

– Я тоже не хочу, но так уж получается.

– По крайней мере, ты готова честно это признать.

– Давно пора, тебе не кажется?

– Если хочешь знать, что я действительно думаю… Я думаю, что тебе стоит вернуться сюда, в Бухту Ангелов. После того как пару лет назад Марта удалилась от дел, у нас нет кондитерской. Сэм у себя в кафе печет пироги и печенье. Вот, пожалуй, и все. В наш супермаркет привозят фабричную выпечку бог весть откуда. Бухте Ангелов нужна хорошая пекарня. Ты могла бы открыть ее здесь. Разве не об этом ты когда-то мечтала?

Лорен удивилась этому предложению: похоже, отец и впрямь над этим размышлял. И, главное, он прав. Пекарня действительно когда-то была ее мечтой, но ведь как давно это было!

– Сейчас мне этого не хочется. Моя жизнь изменилась.

– А ты вернись к своей старой мечте.

– Нет.

– Это было бы хорошо для тебя.

– Вряд ли.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – раздраженно ответила она, чувствуя себя так, будто оказалась на потерявшем управление поезде. Раньше отец не проявлял интереса к ее увлечениям. Неудивительно, что его слова немного ее встревожили.

– Ты подумай на досуге, – продолжал Нед. – Поживи здесь недельку, привыкни к здешней жизни. Глядишь, найдешь что-то интересное.

– Например?

– Например, поймешь, что нет ничего лучше родного дома, – улыбнулся Нед.

* * *

Шейн вырос в двухэтажном доме в конце тупика в одном из старых кварталов Бухты Ангелов. В семье было пятеро детей, а если прибавить к ним многочисленных домашних питомцев, то нетрудно предположить, что этот дом никогда не знал тишины. Сегодняшний вечер не был исключением. Остановив мотоцикл на тротуаре, Шейн увидел, что в гостиной уже полно людей. Мать явно постаралась с размахом отпраздновать день рождения отца, которому сегодня стукнуло шестьдесят пять лет.

С трудом верилось, что его отец и Нед Джемисон почти ровесники: состояние их здоровья отличалось как небо и земля. Джон Мюррей был бодр, крепок, носил на себе несколько фунтов лишнего веса, отличался прекрасным аппетитом, заразительным смехом и неиссякаемой энергией. Этакое ходячее воплощение жизнелюбия. В детстве Шейн был очень близок с отцом, однако в конце школы все изменилось.

Не успел Шейн слезть с мотоцикла, как рядом с домом остановилась машина его сестры Кары. Она с театральным стоном выбралась наружу. Кстати, причиной тому был не столько ее огромный живот, сколько немалых размеров коробка у нее в руках.

Шейн подошел к ней и взял коробку.

– Что это? Пытаешься затмить меня?

– Ну, это несложно! Гляжу, ты пришел с пустыми руками.

– Тогда пусть это будет наш общий подарок, – усмехнулся Шейн.

– Не возражаю, если ты раскошелишься на сорок долларов.

– Ты купила подарок за восемьдесят долларов? Какая щедрость! Что это, если не секрет?

– Новый радиоприемник. Да и не восемьдесят, а сто двадцать. Мы с Ди купили его в складчину, но я с радостью возьму у тебя деньги и скажу, что ты был третьим. И еще я рада тебя видеть. Я не думала, что ты приедешь.

– Как можно! Это ведь день рождения нашего старика, – ответил Шейн.

– Но последние двенадцать ты пропустил. Что ты стоишь здесь и не заходишь? Боишься, что тебе станут задавать вопросы про Эбби и Лорен?

– И это тоже.

Кара задумчиво посмотрела на брата.

– Что у тебя не так с родителями? Ты всегда сама вежливость, но я чувствую, что на самом деле вы все какие-то скованные. Сначала я думала, что это потому, что тебя долго не было и ты отвык от дома. Но ведь ты в городе уже несколько недель.

– Все в порядке, – заверил ее Шейн. – Обо мне не беспокойся.

Кара посмотрела на дом.

– Мне тоже туда не особенно хочется. Завтра подруги устраивают вечеринку в честь моего будущего ребенка. Так что придется увидеть одни и те же лица дважды. Дело даже не в вопросах, а в том, как на меня будут смотреть – сочувственно, с жалостью, думая про себя: «Бедняжка, она делает вид, что все хорошо». – С этими словами Кара снова повернулась к брату. – Я знаю, люди именно так и думают. Я же не дура.

– Никто этого не говорит.

– Нет, именно так и говорят у меня за спиной. Но они еще посмотрят… они еще увидят, как Колин проснется. – Кара вздохнула. – Знаешь, чем раньше мы войдем внутрь, тем быстрее сможем уйти.

С этим словами Кара расправила плечи и зашагала к дому.

Друзья и родственники приветствовали их объятиями и поцелуями. Шейн выскользнул из них по возможности быстро. Поставив подарок на столик, он отправился в кухню, где был устроен бар. Там он щедро плеснул себе виски «Джек Дэниэльс» и одним глотком осушил стакан. Нет, он, конечно, рад вернуться в родной город, но приход в родительский дом – совершенно другое дело. Каждый раз, входя в его двери, он получал очередную порцию неприятных воспоминаний.

Он по-прежнему помнил тот день, когда его жизнь переменилась раз и навсегда. Ему тогда было пятнадцать. Он рано вернулся домой после игры в американский футбол. Виной тому была травма – вывихнул коленный сустав. Проковыляв в кухню, чтобы взять льда для компресса, он невольно подслушал малоприятный разговор.

Шейн снова налил себе виски и только-только опрокинул в себя новую порцию, как на кухню вошел отец.

Джон Мюррей просиял от радости.

– Шейн, рад видеть тебя, сынок, – сказал он и хлопнул сына по спине. – Молодец, что пришел.

– С днем рождения, пап, – ответил Шейн, пытаясь сохранить бесстрастное выражение. По-другому он общаться с родителями не умел.

– Иди поешь что-нибудь. Твоя мать сегодня постаралась, превзошла себя.

– Обязательно, – пообещал он, но, как только отец отвернулся, налил себе новую порцию виски. Он заметил, что с другого конца комнаты за ним наблюдают две женщины. На лицах подруг матери, Нэнси Уиттейкер и Мишель Холмс, было написано явное осуждение. Он приветственно поднял стакан, как будто поднимал тост за их здоровье. Гримаса Мишель сделалась еще более неприязненной, она что-то шепнула на ухо Нэнси, после чего обе вышли.

Поставив стакан на стол, Шейн прошел через весь дом на заднее крыльцо, где было темно и тихо. Его взору открылась просторная лужайка с несколькими высокими деревьями, высаженными по краям участка. На одном из них виднелся все тот же домик, который когда-то построили он, отец и старший брат Патрик. Им с братом требовалось место, в котором они могли бы прятаться от малышни, особенно от надоедливой Кары, которая вечно хотела принимать участие в играх старших братьев. В то время этот домик стал любимым местом всех ребятишек из соседних домов.

Шейн пересек лужайку и, подойдя к дереву, проверил на прочность прибитые к нему доски. Интересно, выдержат ли они его вес? Неплохо бы проверить. Шейн залез на дерево и с трудом протиснулся внутрь – дверь почему-то оказалась лилипутских размеров. На полу валялось несколько новых на вид игрушек. По всей видимости, забыты здесь детьми Патрика. Подумать только, в этом крошечном домике теперь играет новое поколение!

Он сел на пол и посмотрел вверх, на крышу. Несколько дранок отсутствовало, и в дыру было видно звездное небо.

Он видел ночное небо миллион раз. В открытом море звезды смотрятся как-то особенно, но это зрелище вернуло его в те дни, когда он учился в школе, в другую ночь, которая была много лет назад.

Тогда у него был плохой день, он снова подрался, и оставаться в доме было выше его сил. И он залез сюда, в домик на дереве. Наступит день, и он уедет из Бухты Ангелов. Вот только накопит денег и уедет.

– Шейн, ты здесь? – Нежный голос Лорен как будто омыл его теплым дождем.

Он избегал ее весь день. Ему вообще не надо было с ней связываться. Из-за нее ему хотелось остаться в городе, а на это он пойти никак не мог.

– Я поднимаюсь к тебе, – сказала она.

Он смотрел, как она, держа в руке пластмассовый контейнер, карабкается по приставной лестнице наверх. На ней были джинсы и кофточка с длинным рукавом, соблазнительно обтягивавшая грудь. Ее длинные каштановые волосы были распущены, матовая кожа лица подсвечена лунным светом. Боже, как же она красива! Красива, совершенна и невинна, и он должен оставить ее такой, как она есть.

– Зачем ты сюда пришла? – грубо спросил он.

Лорен села напротив него. В ее глазах читалась тревога.

– Что случилось? Я звонила тебе весь день. Почему ты не отвечал?

– Не хотел с тобой разговаривать.

Его грубость задела ее, но она тотчас покачала головой.

– Не верю.

– Значит, тебе не хватает мозгов.

– А ты лжец. Что с тобой происходит? Почему ты подрался с Марти? Он же твой лучший друг!

– Просто я люблю драться.

Лорен протянула ему пластмассовый контейнер, который принесла с собой.

– Я испекла для тебя шоколадное печенье с орехами. Шоколад всегда поднимает мне настроение.

Его так и подмывало накричать на нее. Сказать, что она сошла с ума, если думает, что печенье улучшит его настроение. Но было что-то в ее влюбленных глазах, что помешало ему ей нагрубить. Она не виновата. Он не хотел обидеть ее, но, черт побери, неужели она не понимает намеков?

– Шейн! – начала Лорен.

– Если ты остаешься, то давай потрахаемся. – Он выхватил контейнер у нее из рук и швырнул его на пол. Затем схватил ее за шею и притянул к себе. В ее глазах мелькнуло удивление. Он ждал, что она рассердится на него или испугается. Но нет. Увидев в ее глазах лишь доверие, он словно окаменел. Какого черта он делает? Шейн разжал руки.

– Что теперь не так? – растерянно спросила она. – Ты можешь поговорить со мной. Можешь рассказать мне все. Я не буду тебя осуждать.

– Иди домой, Лорен.

– Хватит пугать меня. Я же тебя знаю, Шейн.

– Ты ровным счетом ничего не знаешь, – прошептал он.

– Когда-нибудь ты мне все расскажешь, – уверенно ответила она и прижала пальцы к его губам, когда он попытался возражать. – Давай больше не будем говорить.

Она прильнула поцелуем к его губам и прижалась грудью к его груди. Все мысли моментально вылетели из его головы.

Шейн открыл глаза и посмотрел на ночное небо.

Лорен всегда пыталась увидеть в людях хорошее, особенно в нем, но с той ночи многое изменилось. С ним произошло так много всего, чего уже не изменить. Прошлое ушло. Он уже не в том возрасте, чтобы прятаться от жизни в шалаше на дереве.

Шейн поставил ноги на лестницу и спустился вниз. Он уже решил было улизнуть из дома через задний двор, когда из черного хода вышел его отец.

– Шейн, это ты? – спросил он, вглядываясь в темноту.

– Я, – ответил Шейн и поднялся на веранду. – Я здесь.

– Прячешься? – спросил Джон Мюррей. И пристально посмотрел на Шейна. – Знаю, тебя тут многое раздражает, но ты должен это перетерпеть, сынок. Ты не можешь снова убежать. Иначе ты вновь навлечешь на себя подозрения. Тебя же и так считают виновным.

– Я не виновен. Я не убивал Эбби, но я оставил ее в тот вечер одну и тем самым не уберег. Мне следовало убедиться, что ее встретит кто-то из знакомых. – Шейн знал, что никогда не сможет оправдать себя. – Если бы я немного подождал…

Джон прикоснулся к его руке.

– В жизни всегда полно всяких «если», Шейн. К чему оглядываться назад, нужно двигаться вперед. Это не твоя вина – то, что случилось с Эбби, – произнес Джон и улыбнулся. – Кара попросила тебе об этом напомнить.

– Каре нечего лезть не в свое дело.

– Нет, она права. Я хочу, чтобы ты знал: ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. А теперь возвращайся в дом. И выбрось из головы дурные мысли.

– Спасибо, но лучше не надо. Кое-кто не горит желанием меня видеть.

– Да черт с ними! Ты мой сын, и ты всегда желанный гость в моем доме. Кто там тебя раздражает? Я их в два счета выставлю за дверь.

Шейн усмехнулся отцовскому предложению.

– Спасибо, но я не могу себе представить, как ты выставляешь из дома Мишель и Нэнси.

– Не искушай меня, сын. Эти бабы бесят меня вот уже добрых тридцать лет.

– Джон! – позвала мужа Мойра. Высунув в дверь голову, она вопросительно посмотрела на обоих мужчин. – Что вы здесь делаете? Дом полон гостей.

– Просто разговариваем, – ответил Джон.

Мойра Мюррей вышла на веранду.

– О чем? Что-то не так, Шейн?

Это «что-то не так» продолжается вот уже много лет.

– Все в порядке, – сказал Шейн. – Иди в дом, отец. Ты сегодня именинник.

– Потом поговорим, – пообещал Джон.

– О чем это вы потом поговорите? – подозрительно осведомилась Мойра, когда муж повел ее обратно в дом.

Она с тревогой обернулась на сына. Шейн слишком хорошо знал этот взгляд. Мать уже давно старается помешать его разговору с отцом.

9

Шарлотта проскользнула в церковь через боковую дверь. Она опоздала на воскресную проповедь. Младенец Джоны Марч решил появиться на свет на неделю раньше положенного срока. Роды были трудными и долгими, и она валилась с ног от усталости. Скольким бы детям она ни помогла появиться на свет, как бы она ни привыкла к этому, для нее не было ничего приятнее, чем услышать первый детский крик и радость на лицах родителей. Это действительно самое настоящее чудо.

Сев на церковную скамью, она увидела в первом ряду мать и Энни. Мать Эндрю сидела в том же ряду, но на другом конце. Женщины были давними соперницами. Шарлотте было жаль будущую жену Эндрю – той придется сражаться за право сидеть впереди. Кстати, пора сказать Эндрю, что флирт флиртом, но серьезно встречаться с ним она не намерена. Да, ей приятно принимать его ухаживания, особенно если вспомнить, что когда-то она сама бегала за ним. Но не более того.

Эндрю за эти годы заметно возмужал. Похоже, что он искренне печется о своей пастве и постепенно обретает у людей все большее и большее доверие в качестве духовного наставника. Хотя кое-кто из старых прихожан все еще ворчит по поводу того, что новый пастор слишком молод и неопытен, большинству он симпатичен. Особенно одиноким женщинам, которые с его появлением зачастили в церковь.

Да, ему не откажешь в приятной внешности и некой ауре. Но если Эндрю действительно неотразим, то почему же она противится его обаянию?

Взгляд Шарлотты переместился на мужчину в одном из первых рядов. Джо Сильвейра. Мускулистый, темноволосый и смуглый Джо был полной противоположностью Эндрю. Шеф полиции был суров. Его мужественную грубоватость не способны были скрыть ни хорошие манеры, ни свойственная его профессии сдержанность. Она видела Джо на службе и во внеслужебное время. Последнее время Шарлотта ловила себя на том, что проявляет к нему повышенный интерес, что с ее стороны нехорошо, так как Сильвейра женат.

Его жена Рейчел сидела с ним рядом. Модно одетая, утонченная, скучающая – типичная жительница Лос-Анджелеса. Она казалась Шарлотте этаким экзотическим растением, пересаженным в скудную почву. В отличие от мужа Рейчел плохо вписывалась в быт Бухты Ангелов. А вот Джо, похоже, был счастлив сменить суматошную жизнь в мегаполисе на размеренную и спокойную в живописном приморском городке. У Рейчел было куда больше общего с другим мужчиной, сидевшим с другой стороны от нее. Продюсером Марком Девлином.

Типичный лос-анджелесский пижон. Шарлотта не доверяла ему ни на йоту. Девлин оставил ей пару сообщений на автоответчике: мол, не согласится ли она поговорить с ним о прошлом, но она так и не перезвонила ему. Во-первых, она не знала, кто убил Эбби Джемисон, а во-вторых, не хватало, чтобы какой-то чужак наезжал на Шейна Мюррея или кого-то еще из ее знакомых.

Внезапно прихожане начали подниматься со своих мест. Шарлотта вздрогнула. Проповедь закончилась, она же не расслышала ни единого слова.

Выходя из церкви, она увидела на крыльце Эндрю – как обычно, в окружении женщин. В его взгляде читался безмолвный призыв о помощи, но Шарлотта лишь улыбнулась в ответ. Ей ни к чему, чтобы люди что-то там думали про нее и Эндрю, а если уже думают, то незачем давать им новые поводы.

Однако Эндрю не собирался сдаваться.

– Шарлотта! – окликнул он ее. – Извините меня, дамы. Мне нужно поговорить с доктором Адамс.

Его обожательницы одарили Шарлотту недобрыми взглядами.

– Эй! – крикнул Эндрю, подходя ближе.

– Сам «эй». Из-за тебя твои дамы теперь хотят меня убить.

– Раньше тебе нравилось, когда я обращал на тебя внимание, – улыбнулся Эндрю.

– Раньше мне много чего нравилось. А потом я стала старше.

– Ты все еще злишься на меня из-за реплики о вате в лифчике?

– Нет, но если ты будешь и дальше таращиться на мою грудь, Господь непременно поразит тебя громом.

Его улыбка сделалась шире.

– С тобой всегда приятно поговорить, Шарли. Главное, можно быть самим собой. Не нужно оправдывать ничьих ожиданий.

Судя по усталой нотке в его голосе, дела у Эндрю идут не так гладко, как она себе представляет.

– А по-моему, ты молодец. Какая разница, кто что может подумать. Не бери в голову.

– Я до сих пор не понял, что я сам о себе думаю, – хмуро признался Эндрю. – Кстати, моя мать сегодня устраивает ланч. И пригласила на него по меньшей мере пять женщин, с которыми жаждет меня познакомить. Ей кажется, что коль я получил назначение в наш город, то непременно должен обзавестись семьей.

– Что ж, ты ведь не становишься моложе, – пошутила Шарлотта, а сама подумала: интересно, кто эти пять женщин? Впрочем, какая разница. Ей даже лучше, если у Эндрю появятся новые знакомые.

– Я хочу, чтобы ты пришла и, так сказать, застолбила свой участок, – пошутил он в ответ. В его голосе слышалась надежда.

– А разве он у меня есть?

– Конечно же есть, – сказал он и шагнул к ней ближе. – Серьезно, Шарлотта.

– Эндрю, давай не будем сейчас обсуждать эту тему. Тебя ждут люди, им хочется поговорить с тобой.

Краем глаза она заметила, что на них устремлено не менее полдесятка взглядов.

– Почему ты все время меня отталкиваешь?

– Потому что мне твои ухаживания неинтересны.

Ну, наконец она сказала это вслух.

– Вот как? – В его глазах читалось разочарование.

– Ты спросил, я ответила.

Только не поддавайся жалости, велела она себе.

– Надеюсь, это не окончательный ответ. Хорошо, я ухожу… пока…

И он направился к пожилой супружеской чете с внуками.

Шарлотта вздохнула. Похоже, Эндрю ее не понял. Он ей больше не нужен, но, как назло, он вдруг воспылал к ней жаркими чувствами. Какой же дурочкой она была в школе, когда сама вешалась ему на шею.

Она повернулась, выискивая глазами мать, и нечаянно натолкнулась на Джо Сильвейру.

– Осторожно! – произнес он и подхватил ее под руку.

– Простите. Я вас не заметила.

Ее как будто обдало жаркой волной. Она поспешила отстраниться.

– Вы так увлеченно разговаривали с пастором, – заметил Джо, отпуская ее руку. – Вы с ним хорошие знакомые, я правильно понял?

В его голосе ей послышалась необычная нотка. Ей захотелось заглянуть ему в глаза, но те были скрыты темными очками.

– Мы выросли вместе, – сказала она.

– Ваш школьный бойфренд?

– Вижу, вы в курсе местных сплетен. Это было очень давно.

– По нему не скажешь, что это было давно.

– С чего вы это взяли?

– Он смотрит на вас так, как будто хочет вас.

В голосе Джо слышалась легкая соблазнительная хрипотца, от которой Шарлотта едва не растаяла. Однако поспешила напомнить себе, что Джо имеет в виду не себя, а Эндрю.

– Неправда. Мы просто друзья. – Она гордо расправила плечи.

– Скажите это ему.

– Уже сказала. Слушайте, а где Рейчел? Я видела ее в церкви.

– Они с Девлином отправились с кем-то поговорить, – коротко ответил Сильвейра.

Шарлотта нахмурилась.

– Нельзя ли от него избавиться, Джо? Он несет всякий вздор. Этим утром в больнице я слышала, будто, по одной из версий Девлина, мистер Джемисон убил собственную дочь. Это возмутительно. Из-за него теперь все подозревают друг друга. Вы просто обязаны положить этому конец.

– С удовольствием, но он не нарушает никаких законов. – Джо наклонил голову набок и пристально посмотрел на нее. – Вы ведь тогда жили в городе. Как вы думаете, кто убил Эбби Джемисон?

– Понятия не имею. Но точно не Шейн. В школе у него была репутация отпетого хулигана, чему виной его дерзкий характер, но сердце у него было доброе. Однажды он помог мне выпутаться из одной скверной ситуации. Что касается Эбби, я уверена, он бы никогда ее даже пальцем не тронул.

– А что приключилось с вами, Шарлотта? – полюбопытствовал Джо. – Вы не в первый раз упоминаете о какой-то проблеме в прошлом.

– Так, ерунда. У нас у каждого есть груз прошлого. Думаю, что и у вас тоже. Кстати, вам пора искать вашу жену.

– Это точно, – мрачно согласился Джо. – Хотя были времена, когда мне не нужно было ее искать. Старые добрые времена.

Когда Джо Сильвейра ушел, Шарлотта снова посмотрела на Эндрю. Он тоже был частью старых добрых времен. Впрочем, и не слишком добрых тоже.

* * *

В воскресенье Лорен с легким волнением открыла дверь магазина лоскутных одеял «Сердце ангела». Помнится, когда-то ей здесь нравилось. Стоило переступить порог, как в нос ей ударил знакомый запах тканей, от которого приятно закружилась голова. Нет, конечно, это ощущение не шло ни в какое сравнение с тем, которое наполняло ее, стоило ей шагнуть в пекарню, но все равно очень приятное.

Она остановилась и окинула магазин взглядом. Стены были сплошь увешаны одеялами. Полки завалены нитками, портновскими линейками, папиросной бумагой для выкроек, книгами по шитью. И пусть сама она давно не брала в руки иголку с ниткой, она прекрасно помнила свою детскую радость от удачного выбора ткани, от первого ровного квадрата, от того, как постепенно возникает рисунок. Шитье лоскутных одеял в чем-то сродни кулинарному искусству – начинаешь непонятно с чего, а в результате получается нечто удивительное.

За прилавком, читая журнал, сидела девушка-подросток – она явно скучала от отсутствия покупателей. Гости собрались наверху, в просторной мастерской, где должна была состояться вечеринка в честь будущего ребенка Кары.

Прежде чем подняться по лестнице, Лорен на миг замедлила шаг и посмотрела на стеклянную витрину, в которой было выставлено самое первое лоскутное одеяло, сшитое женщинами Бухты Ангелов. Это было творение рук двадцати четырех женщин, оставшихся в живых после кораблекрушения, в память о тех, кто погиб. Квадрат Леоноры был в нижнем правом углу. На нем были изображены два золотых кольца и бабочка. Ткань вырезана из голубого платья, которое было на ней в тот день, когда она снова встретилась с Томасом. Кольца символизировали связь их сердец, бабочка же означала ласковое прозвище, которым Томми называл ее.

Эта романтическая история не уставала ее восхищать. За свою жизнь она не раз пришивала этот семейный квадратик. Интересно, сохранил ли отец эти лоскутные одеяла? Пусть даже на чердаке дома?

Из задумчивости Лорен вывел взрыв смеха. С замиранием сердца она поднялась по лестнице. Несмотря на теплое приглашение Шарлотты, она была отнюдь не уверена в том, как примут ее остальные. Когда-то она дружила с некоторыми из этих женщин, но те, что постарше, скорее всего, наверняка будут осуждающе смотреть на нее: мол, что это за дочь, которая годами не навещала отца.

Дойдя до лестничной площадки, она замедлила шаг. В мастерской собрались не менее трех десятков женщин. Столы, обычно заваленные рулонами тканей, были накрыты розовыми скатертями и уставлены вазами с цветами. Швейные машинки были отодвинуты к стене. В углу высилась пирамида поставленных одна на другую коробок с подарками.

– Ну, наконец-то! – с улыбкой приветствовала ее Шарлотта. Сегодня на ней было симпатичное платье в цветочек и легкий свитер. Светлые волосы распущены по плечам. – Я боялась, что ты струсишь и не придешь.

– Признаюсь, было такое искушение. Здесь так много народа.

Как и другие праздники, вечеринки по поводу предстоящего рождения ребенка пользовались популярностью у местных жителей.

– Пойдем отыщем Кару, – сказала Шарлотта, беря Лорен за руку.

Прикосновение было теплым и хорошо знакомым. Когда обе ходили в первый класс, Шарлотта неизменно брала ее за руку и успокаивала: мол, все будет хорошо. И, как и раньше, Лорен хотелось ей верить.

Заметив Шарлотту и Лорен, Кара отделилась от группы женщин и шагнула им навстречу. Ее карие глаза вспыхнули искренней радостью.

– Лорен, ты пришла! Шарлотта сказала мне, что пригласила тебя. Я так рада видеть тебя снова! – С этими словами она обняла гостью.

Лорен обняла Кару в ответ, хотя, сказать по правде, не без смущения. Когда-то они были довольно близки, потому что она встречалась с Шейном. Кто знает, как сейчас относится к ней Кара, после всего случившегося?

– Пойду принесу тебе пунш, Лорен, – сказала Шарлотта. – Капнуть в него чего-то покрепче?

– Ты еще спрашиваешь! – улыбнулась она. Нет, алкоголь ей явно не повредит. Шарлотта отошла, а Лорен улыбнулась Каре. – Ты потрясающе выглядишь.

– Врунишка! Я выгляжу жутко, – ответила Кара, кладя руки на огромный живот. – Но все равно спасибо.

– Мне очень жаль Колина.

Кара кивнула.

– Спасибо. – Она посмотрела на коробку в руках у Лорен. – Можно было обойтись и без подарка. Ты ведь только что приехала.

Лорен протянула ей небольшую коробку, перевязанную желтой лентой с бантом.

– Это музыкальная шкатулка. Твоя мама подарила ее моей на такой же вечеринке тридцать лет назад. Мне всегда нравилось слушать ее перед тем, как лечь спать. Я решила, пусть она вернется в твою семью.

Кара открыла музыкальную шкатулку: в ней под нежную мелодию медленно крутилась крошечная балерина.

– Какая прелесть! Моя мама любила балет. Для нее было настоящим ударом, когда я навсегда повесила в шкаф мою балетную пачку. Ди тоже, хоть стреляй, никогда ее не наденет, – с улыбкой добавила Кара. – Как знать, может, она пригодится моей дочери? Колин будет в восторге. Ему нравится все, что связано с прошлым, с нашим кругом друзей и родных. Я обязательно ее ему покажу.

– Я рада, что тебе понравилось.

– Еще как! Кстати, ты всех здесь знаешь?

Лорен посмотрела на гостей. Многие, не стесняясь, бросали взгляды в ее сторону.

– Есть несколько знакомых лиц, но и новые тоже. Похоже, я привлекаю всеобщее внимание. Пожалуй, мне лучше уйти.

– Ты шутишь? Знала бы ты, как мне надоело быть в центре внимания. Вот уже три месяца, как мне постоянно перемывают косточки. Теперь же все будут говорить о тебе. Я же смогу передохнуть.

– Рада помочь, – сухо ответила Лорен. – Но, в отличие от меня, тебя хотя бы не осуждают.

– Это как сказать. Те, кто верит, что Колин поправится, хотят, чтобы я оставалась сильной и не раскисала. Но кое-кто считает меня сумасшедшей. По их мнению, моему мужу никогда уже не станет лучше. Они хотят увидеть, что я сломалась и утратила веру. Истина же состоит в том, что иногда я полна оптимизма, а иногда меня терзают сомнения, и тогда мне становится стыдно за то, что я перестала верить в Колина. – Кара помолчала, затем вздохнула и заговорила снова: – Но сегодня, Лорен, будут говорить о тебе. Признаюсь честно, это лучший подарок с твоей стороны. Хотя мне и жаль тебя, извини.

– Могу себе представить.

Кара улыбнулась.

– Но прежде, чем все набросятся на тебя, скажи мне, что у тебя с Шейном?

– Ничего, – ответила Лорен, пытаясь погасить огонек надежды в глазах Кары.

– Шейн сказал, что видел тебя. Старая любовь не ржавеет, как я понимаю?

– Это он тебе так сказал? – вопросом на вопрос ответила Лорен и тотчас мысленно лягнула себя. Она как будто вновь стала школьницей.

– Из Шейна и слова не вытянешь, но я-то знаю, что ты для него многое значила.

– Когда-то, но теперь между нами ничего нет.

Она попыталась не думать о том, что позавчера они едва не занялись любовью прямо на берегу.

– А жаль. Мне всегда казалось, что вы отлично подходите друг другу. Ты сделала его мягче, терпимее, он же вытянул тебя из скорлупы, в которой ты пряталась. – Кара задумчиво посмотрела на Лорен. – Может, стоит дать ему еще один шанс? Судьба снова свела вас вместе. Вы оба – и ты и он – все еще не обзавелись семьей, ведь так?

– Да, – призналась Лорен. – Но меня вернула сюда не судьба. Я приехала помочь отцу.

К ним с бокалом пунша в руках приблизилась Шарлотта и прервала их разговор. Лорен облегченно вздохнула. Правда, вместе с Шарлоттой к ним подошла стройная брюнетка. Лорен видела ее впервые.

– Это Дженна Дэвис, – представила нее Шарлотта, передавая Лорен бокал. – Дженна живет в Бухте Ангелов всего несколько месяцев, но она нам не чужая. Она – потомок Габриэллы, той самой малютки, что спаслась при кораблекрушении.

– Правда? – удивилась Лорен. – Выходит, вы родственница Розы Литтлтон? Она ведь тоже была потомком Габриэллы.

– Она моя бабушка, – ответила Дженна. – К несчастью, я никогда ее не видела. Она умерла до того, как я приехала в Бухту Ангелов. Роза отдала мою мать в приемную семью, так что я узнала о ее существовании лишь несколько месяцев назад. Но я постепенно знакомлюсь с историей города и была приятно удивлена, когда узнала, что в числе моих предков одна из основательниц Бухты Ангелов.

– Помню, как Роза и мой отец изучали старые семейные дневники, – призналась Лорен. – Моя прапрапрабабка Леонора тоже была на этом корабле. Мой отец просто одержим нашей семейной историей.

– Мы научим Дженну, как сшить квадратик Габриэллы, чтобы она считалась официальным потомком, – вмешалась в разговор Шарлотта.

Лорен улыбнулась. Это была давняя традиция их города: потомки его основателей должны были участвовать в создании копии легендарного лоскутного одеяла Бухты Ангелов.

– Как здорово! Ты умеешь шить одеяла, Дженна?

– В общем-то нет. Брала пару уроков, но ученица из меня никакая. – Внезапно зазвонил ее сотовый телефон, и она умокла. – Прости, но мне нужно срочно ответить. Попозже поговорим.

Лорен сделала глоток пунша: в нем явно чувствовалось присутствие бурбона. Она перехватила лукавый взгляд Шарлотты.

– Ты испорченная девчонка, Шарлотта.

– Потом сама скажешь мне спасибо, – ответила та и отвернулась, так как к ней и Каре подошли две пожилые женщины.

Лорен обвела взглядом присутствующих и заметила владелицу кафе Дину, ее дочь Лизу, затем миссис Стивенс и миссис Хупер, бывших подруг ее матери, дочь Морта, Лесли и… У нее екнуло сердце: перед ней была Лиза Делани.

Ее темно-рыжие волосы и темные глаза красиво контрастировали со светлой, усеянной веснушками кожей. Она была в черном платье, лишь подчеркивавшем ее худобу, и выглядела старше своих лет: под глазами тени, в углах рта морщинки. В ней было почти невозможно узнать ту юную девушку, которая часами просиживала на кровати Эбби. Девушку, которую Лорен когда-то считала своей второй младшей сестрой.

Родители Лизы разошлись, когда ей было пять лет, и она осталась с матерью. Впрочем, ту больше занимали поиски нового мужа, чем родная дочь. Не удивительно, что почти все свое свободное время Лиза проводила в обществе Эбби.

Лиза подняла глаза и перехватила взгляд Лорен. Улыбка тотчас погасла, лицо приняло растерянное выражение, как будто она не знала, как ей поступить. По-хорошему, полагается поздороваться, но делать это ой как не хочется. Лорен было понятно ее настроение. После смерти Эбби Лорен и ее родители прекратили общение с Лизой. Ее присутствие напоминало им о той, кого уже больше не вернуть. Это, конечно, несправедливо, но так уж получилось.

Лиза расправила плечи, извинилась перед собеседницами и зашагала к Лорен.

– Я слышала, что ты вернулась. Как поживаешь?

– У меня все в порядке. Как ты? – в свою очередь спросила Лорен.

– Отлично. Как твой отец?

– Сильно сдал. Да ты, наверно, и сама слышала.

– К сожалению, да. Сочувствую.

Ее словам не хватало искренности. Лорен услышала в ее голосе неловкость, да и вид у Лизы был такой, как будто она предпочла бы сейчас оказаться где угодно, лишь бы избежать разговора с ней.

– Я рада, что встретила тебя здесь, – сказала Лорен. – Вчера вечером я перебирала вещи Эбби. Сразу вспомнилось, что ты постоянно бывала у нас дома. Я подумала, вдруг ты захочешь…

– Давай не будем говорить про Эбби, – оборвала ее Лиза. – Мне до сих пор больно. Я каждый день вспоминаю о ней. Мне ее так не хватает. Она была мне как родная сестра.

– Знаю.

Услышав признание Лизы, Лорен засомневалась, стоит ли рассказать ей о подозрениях Девлина. С другой стороны, неизвестно, как долго она пробудет в городе и когда еще ей подвернется возможность пообщаться с Лизой.

– Марк Девлин рассказал, что собирается снимать фильм об убийстве Эбби. Он кое о чем упомянул в разговоре со мной. Я не уверена, насколько это серьезно, но теперь меня мучают вопросы.

– Этот человек распространяет слухи, – сердито бросила Лиза. – На твоем месте я бы не поверила ни единому его слову.

– Я не склонна ему верить, но, по его словам, вас с Эбби видели в машине рядом с домом тренера Соренсена. Это было в субботу, за час-другой до того, как Эбби убили. Что, согласись, довольно странно. Ты ведь тогда заявила в полиции, что в тот вечер вы с Эбби не выходили из дома. Если же вы куда-то ездили, мне хотелось бы знать, чья это была машина. Ведь ни у тебя, ни у нее не было водительских прав.

Лиза переминалась с ноги на ногу, медля с ответом.

– Мы были в машине Джейсона Марлоу, – наконец сказала она, с вызовом скрестив на груди руки. – Мы просто катались по городу. Мы ни за кем не шпионили. Я не знаю, о чем говорила та женщина.

– Джейсона Марлоу? – Лорен смутно вспомнила этого парня. Он был на год моложе ее и в те годы дружил с Колином и Карой. – Не помню, чтобы ты упоминала его имя.

– Неужели? А по-моему, я назвала полиции имена всех парней, с которыми мы когда-либо разговаривали.

Было ли это правдой? С другой стороны, со времени расследования прошло уже немало лет. Да и полиция, а также родители не посвящали ее в подробности.

– Насколько мне известно, ты умолчала о том, что в тот вечер уходила из дома.

– Это не имело значения, – пожала плечами Лиза.

– Ты это точно знаешь?

– Боже мой, Лорен! С какой стати ты меня допрашиваешь?

– Я просто пытаюсь восстановить события. Понять, что и как было.

В глазах Лизы промелькнула злость.

– Там нечего понимать. Я пообещала матери, что мы носа не высунем из дома, но мы с Эбби ненадолго улизнули в город. Я тогда не стала об этом говорить. Зачем мне лишние неприятности? Тем более что это было за два дня до смерти Эбби. И вообще, тебе самой хотелось бы, чтобы твое имя склоняли в связи с убийством?

Слова Лизы тотчас напомнили Лорен о том, что сказал Шейн, когда утверждал, что его вечерний визит в адвокатскую контору никак не связан со смертью ее сестры. Да и та женщина разговаривала с Марком Девлином лишь потому, что теперь была разведена и могла открыто говорить о своей давней любовной интрижке.

Сколько же еще людей располагают информацией, которая в их глазах ничего не значит? Или они предпочитали молчать, ибо заговори они, как тотчас навлекли бы на себя неприятности. Неужели Марк Девлин и его фильм вытащили на свет новые улики?

– Зря ты тогда ничего не сказала полиции, Лиза. Впрочем, еще не поздно.

– С какой стати мне им что-то рассказывать? Джейсон Марлоу – сам полицейский. Он прекрасно знает, что мы делали в тот вечер.

– Джейсон Марлоу – коп? – удивилась Лорен.

– Уже много лет. Этот твой Девлин ворошит осиное гнездо, Лорен. Мы с Эбби не шпионили за нашим тренером, за Соренсеном. Зачем нам это? В тот вечер мы просто катались по городу, как делали миллион раз до этого. То же самое делали и вы с Шейном, и другие подростки. Не понимаю, зачем ты сейчас вспоминаешь об этом?

– Я не думала, что есть что-то такое, чего я не знала про тот вечер.

– Эбби была примерной девушкой. Она почти не пила спиртного. Не принимала наркотиков и не водилась со случайными парнями. Она уж точно ни разу не влипала ни в какие неприятности. В отличие от тебя, когда ты села на заднее сиденье к Шейну Мюррею, – добавила Лиза. – Я до сих пор считаю, что Шейн – самый вероятный подозреваемый. Знаю, тебе неприятно это слышать, но большинство людей того же мнения, что и я.

Лорен покачала головой:

– Шейн ее не убивал.

– Он предложил Эбби прокатиться с ним на мотоцикле, но он не довез ее до школы. Он отвез ее к дому Рамзеев. Затем попытался взять ее силой, но она отказала ему, потому что думала о тебе, Лорен. Шейн разозлился и убил ее. Всем известно, какой он буйный. Он всегда затевал драки в школе. Вот как все было, Лорен. Эбби убил Шейн Мюррей. Странно, что он так и не понес наказания.

Лиза произнесла эти слова настолько выразительно и резко, что по спине Лорен пробежал холодок. Точно такой же сценарий полицейские нарисовали тринадцать лет назад. Стройный, убедительный. Он заставил ее усомниться в Шейне. А ведь она знала его лучше других. Так как же она могла поддаться сомнениям!

– Шейн не убивал мою сестру! – решительно заявила она. – Он невиновен, он всегда был невиновен. Я должна была сказать об этом много лет назад.

Закончив фразу, Лорен поняла, что в комнате стало тихо. Они с Лизой даже не заметили, что в какой-то момент стали центром всеобщего внимания.

– Лиза, тебе лучше уйти! – сердито произнесла Кара, подходя ближе вместе с другими родственницами. Глаза всех до единой метали громы и молнии. Было видно, что они не потерпят дурных слов в адрес Шейна.

На лице Лизы читалось раскаяние.

– Извини, Кара, что ты услышала мои слова. Я сказала их, не подумав.

С этими словами она поставила бокал с пуншем на стол и вышла.

– Наверно, мне тоже лучше уйти? – спросила Лорен.

– Нет, останься! – решительно заявила Кара и посмотрела на мать и бабушку. – По-моему, пора взглянуть на подарки. Как вы считаете?

По залу пробежал одобрительный шепот. Разговоры возобновились. Кара с матерью и бабушкой подошли к столу с подарками.

Кара повернулась к Лорен и с благодарностью посмотрела на нее:

– Спасибо, что замолвила о Шейне доброе слово.

– Это правда, которую давно нужно было сказать.

Кара принялась разворачивать подарки, а к Лорен подошла Шарлотта.

– Смотрю, ты сегодня в центре внимания.

– Я же говорила, зря ты пригласила меня сюда.

– Какая же это вечеринка без ссор! Даже не верится, что ей хватило дерзости бросить тебе это прямо в лицо. Но она была какая-то взвинченная.

– Она решила, что я ее в чем-то обвиняю. А ведь я лишь спросила у нее, что она делала в субботний вечер накануне гибели Эбби.

– А почему ты ее спросила?

– Девлин в разговоре со мной позволил себе пару намеков, и я решила уточнить кое-какие факты, – ответила Лорен и, помолчав, добавила: – Ты помнишь тренера Соренсена?

– Конечно, помню. Половина девчонок в нашей школе были от него без ума. Почему ты спросила о нем?

Лорен пожала плечами, не желая становиться источником новых домыслов.

– Ты заинтриговала меня, – сказала Шарлотта.

– Скажи, Соренсен еще преподает в школе?

– Да. Более того, во вторник на его уроке биологии я читаю лекцию о здоровье. Он прекрасно выглядит и счастлив в браке. Его жена Эрика четыре месяца назад родила их третьего ребенка. – Шарлотта немного помолчала, затем задала встречный вопрос: – Смотрю, тебя так и тянет в прошлое, верно? Ты уверена, что готова снова пройти через все это?

– Вряд ли у меня есть выбор. Я просто боюсь…

– Чего ты боишься? – спросила Шарлотта.

– Вдруг окажется, что я совсем не знала родную сестру.

– Неправда, ты ее знала. Не позволяй чужим сомнениям превратиться в твои собственные.

– Трудно не поддаться соблазну. Тогда я смирилась с тем, что правды мы никогда не узнаем. Но все изменилось. И я хочу знать, что же случилось на самом деле.

– Это может оказаться не так-то легко. Дело, как ты помнишь, отправили в архив за отсутствием улик.

– Я тоже так думала. Но у Девлина есть факты, которых не было у полиции. Мне не дает покоя вопрос, что еще могло ускользнуть от внимания полиции… Какие еще секреты продолжают хранить люди.

– Тогда начинай общаться с гостями, – посоветовала Шарлотта. – Местные женщины – мастерицы по части сплетен.

10

Вечеринка не открыла никаких новых тайн, что даже к лучшему, так как Лорен еще не переварила то, что узнала. Зато она возобновила старые знакомства и вновь стала частью городского сообщества. Даже не верится, как легко она вписалась в него.

Вернувшись домой, она несколько часов прибиралась в отцовской кухне: пополнила запас продуктов в кухонном шкафу, избавилась от давно просроченных. Затем вымыла пол, отскребла изнутри холодильник и приготовила ужин. Отцу наверняка понравится жареный палтус, зеленый салат и овощи. Когда она была маленькой, он научил ее чистить и жарить рыбу, и по какой-то неясной причине ей захотелось блеснуть перед ним кулинарными талантами.

Но кульминацией ужина стал пирог со свежими ягодами и лимонным кремом, который Лорен взбила собственноручно. Присыпанный сверху сахарной пудрой, пирог являл собой маленький кондитерский шедевр.

Улыбнувшись самой себе, Лорен запустила посудомоечную машину и вернулась в гостиную. У себя в спальне отец подпевал диску с ариями из итальянских опер и, похоже, пребывал в прекрасном настроении. Лорен решила сегодня не говорить с ним на медицинские темы. Думается, это правильное решение. Будет приятно провести вечер вместе, не ввязываясь в споры и не затевая конфликта.

Взяв воскресную газету, она положила ее на кофейный столик. В гостиной тоже не мешает провести основательную уборку. Можно убирать по одной комнате в день, пока дом не засверкает чистотой и в нем вновь не воцарится порядок. А перед отъездом она свяжется с клининговой компанией и договорится, чтобы дом регулярно убирали, и наймет кого-нибудь, кто будет готовить отцу еду.

Шагая по коридору, Лорен остановилась возле бельевого шкафа, чтобы достать простыни и одеяло. Сколько можно спать на неудобном раздвижном диване! Не пора ли набраться мужества и переместиться в свою бывшую комнату.

Увы, стояло ей шагнуть в спальню, как радостного настроения как не бывало. Лорен грудой свалила постельное белье на кровать. Ей почему-то расхотелось ночевать здесь.

Она села на кровать. Ей тотчас вспомнились их с Эбби ночные разговоры, когда в доме выключался свет. Они перешептывались, надеясь, что родители не слышат их. Но в конце концов кто-то говорил что-то смешное, и они обе прыскали со смеху. Тогда в спальню заглядывала мать и приказывала им успокоиться. Увы, как только дверь закрывалась, тишина длилась минут пять, а потом все начиналось сначала.

Когда Эбби становилось страшно, она забиралась в постель к Лорен. Сейчас Лорен с болью в сердце вспомнила о том, как успокаивала сестру, как говорила ей, что все будет хорошо и не надо ничего бояться. Нет никаких чудовищ и никаких злых дядек. Они в безопасности. Все будет хорошо. И Эбби ей верила. Но выходит, в отношении чудовищ она ошибалась.

В чем еще она ошибалась?

По словам Лизы, за Эбби не водилось никаких дурных привычек, но что, если Лиза сама ничего не знала?

Если у Эбби и был секрет, она, скорее всего, доверила бы его своему дневнику, но дневник так и не отыскался. Был ли он в тот день в ее рюкзаке? Или же Эбби его спрятала, как поступала до этого много раз. После того как сестра как-то раз застукала Лорен за чтением ее дневника, она начала прятать его в самых разных местах – на дне корзины с грязным бельем, за задней стенкой бельевого шкафа, под родительской кроватью, на полке в гараже.

Но если Эбби его где-то спрятала, странно, что отец за эти тринадцать лет так и не нашел его.

Отец ничего не стал трогать в их спальне. Остальные же комнаты завалены всяким хламом. Так, может, дневник по-прежнему где-то в доме?

Лорен подошла к столу Эбби и один за другим осмотрела выдвижные ящики. Затем исследовала комод. После убийства родители и полиция обыскали эту комнату. Так что наивно даже рассчитывать сейчас найти здесь хоть что-нибудь. Но ей не сиделось без дела. Посмотрев во всех возможных местах, она поймала себя на том, что рассматривает старые фотографии, читает поздравительные открытки и отчеты учителей об их с Эбби успехах.

Она как будто вновь перенеслась в старые добрые времена, когда Эбби была живой и веселой, а не той жертвой роковой трагедии, как она привыкла о ней думать.

Она вытащила школьный альбом и стала его перелистывать. Первые страницы оказались пусты, что немало ее удивило. Где записи друзей Эбби? Затем до нее дошло: альбом был готов уже после смерти сестры. А как Эбби ждала его появления! Ведь она была его штатным фотографом и весь год делала снимки.

Интересно, задумалась Лорен, листая страницы, какие из фотографий могла нащелкать ее сестра. Авторство снимков нигде не было указано. Но она знала, что Эбби делала на каждом школьном мероприятии сотни снимков, чтобы потом выбрать из сотни всего несколько наилучших.

Сотни фотографий… Эта мысль никак не отпускала ее. Эбби и еще двое фотографов любили подловить людей в неожиданные, порой комичные моменты. Это ведь старшие классы: чем унизительнее снимок, тем смешнее.

Где же сейчас все эти фото? Они могли бы многое поведать про последний год жизни ее сестры. Будь у Эбби секрет, например бойфренд, о котором никто не знал, вдруг он где-то там, на одном из этих фото? Полиция вполне могла ознакомиться со школьными альбомами, но просматривали ли они все до единой фотографии, сделанные в том году? Вряд ли.

Надо будет завтра сходить в школу и выяснить, есть ли там фотоархив. Особой надежды, конечно, нет, но рассказ Марка Девлина взбудоражил ее, да и разговор с Лизой дал богатую пищу для раздумий.

Лорен нашла раздел, посвященный классу, в котором училась Эбби, и вскоре наткнулась на фото Джейсона Марлоу. Что-то в его лице зацепило ее. Джейсон был симпатягой: слегка волнистые каштановые волосы, карие глаза, лукавая улыбка. Эбби вполне могла влюбиться в него. Кстати, он до сих пор живет в городе. Пожалуй, с ним тоже стоит встретиться. Она ведь не за тем вернулась домой, чтобы сидеть сложа руки. У нее есть дело, и она намерена его завершить.

Закрыв альбом, Лорен повращала головой, разминая затекшие мышцы шеи. Было уже поздно. Пожалуй, эту ночь она снова проведет на раздвижном диване. На сегодня с нее хватит воспоминаний о прошлом.

Лорен вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Оперная музыка давно стихла. Теперь отец чем-то деловито занимался в кухне.

Войдя в кухню, она растерянно застыла на месте. Здесь царил не просто беспорядок, а настоящий хаос. Отец стоял возле плиты и взбивал в сковородке яйца. По всему столу были расставлены миски, были выложены яйца, мука, масло. Из тостера торчали ломтики хлеба. В стоявшей на плите кастрюле кипела вода. Отец подошел к раковине, взял стакан и, налив воды, поставил его назад в кухонный шкаф.

– Пап, что ты делаешь? – спросила она.

– Пора ужинать. Я проголодался.

– Мы ели два часа назад. Я жарила тебе палтус.

Отец лишь рассмеялся.

– Ты не жарила рыбу целых сто лет. Готов спорить, что ты забыла, как это делается.

– Я жарила рыбу сегодня вечером, – напомнила ему Лорен. – Ты сказал, что тебе понравилось.

– Будешь яичницу? Тебе как приготовить? Глазунью или болтунью? – Нед вернулся к плите и снова принялся взбивать яйца. – Знаешь, как можно хорошо приготовить болтунью?

– Как?

– Нужно добавить воды, а не молока.

Нед отложил венчик в сторону и вышел из кухни. Лорен секунду подождала, затем продолжила взбивать яйца. Когда отец не вернулся, она выключила плиту и пошла его искать. Нед был в спальне. Он успел надеть пижаму и сидел перед телевизором, щелкая пультом.

– Пап, ты будешь есть свою болтунью? – с тяжелым сердцем спросила она.

Отец недоуменно посмотрел на нее.

– Кто вы? И что делаете в моем доме? – Он вскочил на ноги и попятился к стене. Его глаза расширились от ужаса.

– Я – Лорен, твоя дочь.

– Лорен здесь больше не живет. Она ненавидит меня. Она не приходит домой.

– Папа, это я, Лорен, – повторила она, отчаявшись вернуть его в нормальное состояние.

– Уходите! Ступайте прочь! Я сейчас вызову полицию!

Было ясно, что он ее не узнает, не понимает, кто она такая. Он боялся ее, она же была напугана тем, что с ним происходило.

– Папа, – сказала она, – прошу тебя, посмотри внимательно мне в лицо. Мне нужно, чтобы ты вспомнил, кто я такая. Я твоя дочь Лорен. Я приехала сюда, чтобы ухаживать за тобой.

Нед пристально посмотрел на нее. Затем заморгал и прижал руку к виску, как будто его мучила жуткая головная боль.

– Папа, с тобой все в порядке? Хочешь, я вызову врача?

– Врача, – повторил он. – О чем… о чем ты говоришь, дорогая? Что ты делаешь здесь? Тебе что-то нужно? Я как раз собирался лечь.

«Дорогая» – это кто? Она? Эбби? Их мать? Черт побери, кто ответит на этот вопрос? К глазам Лорен подступили слезы.

– Лорен? – произнес Нед.

Увы, ей только сейчас открылся весь ужас его состояния. Да, у него бывали минуты ясности ума, но с каждым днем он все дальше и дальше ускользал от нее. Наступит день, когда он не вернется назад, в нормальное состояние. Настанет день, когда он окончательно перестанет ее узнавать. И тогда она навсегда потеряет его.

Она много лет уверяла себя, что отец ей не нужен. Она перестала плакать, когда он не звонил ей в день рождения или на Рождество, делая вид, что все в порядке. Но он всегда был жив и здоров, при желании она могла бы проведать его в любой момент. Если бы захотела. И вот теперь он перед ней, и ей страшно от того, что она видит.

– Выключи свет, когда будешь уходить, Лорен, – сказал Нед, когда лег в постель. – Увидимся завтра.

Он положил голову на подушку. Лорен выключила свет, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Вернувшись в кухню, она вылила содержимое сковороды в контейнер для отходов, затем убрала в холодильник оставшиеся яйца, молоко и масло. Оглядевшись напоследок по сторонам, она поняла: хаос царит не только в кухне, но и в ее жизни. От ее упорядоченного существования ничего не осталось, и она не представляла себе, что с этим делать.

Оставаться в этом доме выше ее сил. Ей нужен воздух. Ей нужно срочно прогуляться и успокоиться. Ей нужно… что-то сделать.

Схватив с вешалки пальто, она вышла через заднюю дверь.

* * *

Последние десять лет Шейн провел, плавая по морям, и привык к вечно качающейся палубе, к плеску волн о борт судна, соленому воздуху и лунному свету, пляшущему на океанских волнах. Он сел в шезлонг и, открыв бутылку пива, положил ноги на борт лодки. Ему был виден темный силуэт лодки Неда Джемисона. Неужели Лорен уговорила отца уехать из города?

Пиво приятно холодило ему горло. Он же думал о Лорен. Она весь день не выходила у него из головы. Побывала ли она в полиции? Рассказала ли про то, как в тот вечер, когда была убита Эбби, он вломился в юридическую контору? Шейн сам не знал, почему раскрыл ей секрет, который хранил долгие годы. Может, к этому его побудил взгляд ее печальных глаз, когда она заговорила о своей сестре? Или страх в ее голосе, когда она поинтересовалась, был ли у него с Эбби роман? Или, может, ему просто захотелось признаться ей, вот и все.

Он давно хотел это сделать – рассказать не только об этом, но и обо всем, что подвело его к этому мгновению. Однако он дал обещание, и, если его нарушить, пострадают невинные люди. Да и какой сейчас толк от этого признания? Он уже сделал ей больно. Его признание абсолютно ничего не изменит.

Услышав звук шагов, он поднял голову. Ему показалось, что это Лорен. Увы, это вдоль причала шла его мать. Ее рыжие волосы блестели в свете уличных фонарей. Шейн вскочил как ужаленный. Мойра Мюррей никогда не приходила сюда. Обычно ее можно было увидеть дома, в магазине лоскутных одеял или за чашкой кофе в заведении Дины. Мать с нервной улыбкой спросила, можно ли ей подняться на борт.

Шейн подал ей руку, и она легко шагнула на борт его лодки. В свои шестьдесят три года она была красива, энергична, подтянута и легко могла дать фору женщинам помоложе. В некотором смысле она была мотором их семьи. Мойра руководила всем и всеми: мужем, пятерыми детьми, домом и тем, что как-то было с этим связано. Многие люди уважали ее. Но никто не знал ее так хорошо, как Шейн.

С тех пор как он вернулся в Бухту Ангелов, они разговаривали лишь в присутствии посторонних, что его вполне устраивало. Им с матерью известно нечто такое, что лучше держать в секрете от посторонних.

Мойра села на скамью.

– Я была на вечеринке в честь твоей будущей племянницы.

– Да? И что? – спросил Шейн и сел в шезлонг. Может, приход матери как-то связан с Карой? Это еще можно пережить.

– Там была Лорен Джемисон.

Шейн напрягся.

– Она сцепилась с Лизой Делани. Они говорили о смерти Эбби. Лиза наговорила гадостей в твой адрес.

Шейн равнодушно пожал плечами.

– Она не первая и не последняя.

Мойра недовольно поджала губы. По глазам было видно, что она борется с собой. Она явно хотела что-то сказать, но никак не решалась. Это убедило Шейна в том, что ничего хорошего ждать не стоит.

– Лорен встала на твою защиту, – наконец выдавила Мойра. – Она во всеуслышание заявила, что ты не виновен. Ты не убивал ее сестру. Правда, если хочешь знать мое мнение, поздно она это сделала. Надо было сказать это еще тогда, когда все случилось.

– Ей тогда было всего семнадцать. Ее сестру убили. Она была сломлена горем.

– И была готова допустить, чтобы тебя посадили в тюрьму. Не забывай об этом. То, что она сейчас на твоей стороне, вовсе не означает, что она не предаст тебя снова, тем более когда о ее сестре снимают фильм. – С этими словами Мойра встала. – Скажу честно, мне тревожно, Шейн. Этот продюсер водит повсюду носом, задает дурацкие вопросы, выискивает подозреваемых. Не знаю, куда все это заведет, но я боюсь за тебя.

– Я не убивал Эбби. Марк Девлин не сможет доказать, что это сделал я.

– Он может утверждать, что захочет. Тебе придется нелегко.

– Мне? Или все-таки тебе? – цинично спросил он.

Мойра пропустила слова сына мимо ушей.

– Может, тебе стоит на время уехать. Если ты останешься, тебя снова потянут на допросы. Не хочу, чтобы кто-то переиначивал твои слова. Подумай как следует. Ладно, мне пора. Хочу поскорее вернуться домой, а не то отец заметит мое отсутствие.

– Разве ты не сказала ему, что пойдешь сюда? – удивился Шейн, хотя уже знал ответ на этот вопрос.

– Он был бы против твоего отъезда. Но я, как обычно, забочусь о благополучии семьи.

Раньше мать никогда не проявляла заботы о нем. Он же чертовски устал быть соучастником ее преступления.

– Я сказал Лорен, что Эбби в тот вечер впустила меня в адвокатскую контору, – неожиданно признался он.

Мойра побледнела от ужаса.

– Шейн, как ты мог?

– Лорен думала, что у нас с Эбби был роман, что мы предали ее. Я не хотел, чтоб она терзалась подозрениями до конца своих дней.

– Ты сказал ей, зачем ты полез туда?

– Нет.

– Теперь она начнет расспрашивать дальше. Ты должен уехать, Шейн. Поднимай якорь, ставь парус и уходи. Не возвращайся, пока все не уляжется. Знаю, ты думаешь, что я беспокоюсь только о себе, но это не так. Муж Кары лежит в коме… разве одного этого нам мало? Пообещай мне, что больше ни слова не скажешь Лорен.

Шейн молчал.

– Шейн, ты меня слышишь?

– Не знаю.

Мойра бросила на него недовольный взгляд.

– Уж не собрался ли ты снова приударить за Лорен? На вечеринке она сказала, что не собирается оставаться здесь. Прошлого не вернуть. То, что разбито, уже не склеить.

– Возвращайся домой. Отец, наверно, ищет тебя повсюду.

– Хорошо. Я ухожу. – Мать встала, но задержалась на мгновение. – Знаю, Шейн, я сделала тебе больно. Я не хотела, поверь мне. Просто так получилось.

– Сам знаю. Я что-то вроде сопутствующих потерь, – холодно произнес он.

– Неправда, ты мой сын, и я любила тебя. И до сих пор люблю. – Мойра вздохнула и добавила: – Спокойной ночи, Шейн.

Он поднес к губам бутылку и залпом допил пиво. Он забыл, когда мать в последний раз говорила, что любит его. Она явно разыграла эту карту для того, чтобы он молчал.

Любовь… Глупый идеал, который никому не дано достичь. Иллюзия, в которую верят наивные люди. Он уяснил это много лет назад.

На какой-то миг ему в голову закралась безумная мысль, что на этот раз у них с Лорен все может быть по-другому. Но разве не он сам когда-то первым бросил ее? Какова мать, таков и сын. Ее ложь стала его ложью, и этого уже не исправить.

11

Лорен знала: ноги сами приведут ее к причалу, где покачивалась на волнах лодка Шейна. Было почти одиннадцать часов вечера – слишком поздно, чтобы сослаться на то, что, мол, она случайно проходила мимо. Не скажешь даже, что она якобы ищет отца. Лорен натужно пыталась придумать оправдание, когда Шейн сам поднялся из каюты на палубу и увидел ее. Он был босиком, в джинсах и клетчатой рубашке; две верхних пуговицы были расстегнуты. В животе у Лорен как будто затрепетали крыльями бабочки.

Увидев ее, Шейн моментально напрягся.

– Что тебе нужно?

Увы, похоже, он был не рад видеть ее. Внезапно в голову Лорен пришла странная мысль. Что, если в каюте у него женщина? Вот будет конфуз.

– Наверно, я зря пришла, – торопливо произнесла она.

– Может быть, однако ты это сделала.

– Ты один?

– Сейчас один.

– Ждешь кого-нибудь?

– Лорен, или давай на борт, или иди домой.

Она на секунду замешкалась, затем вскарабкалась на борт лодки.

– Я точно не знала, где ты живешь – здесь или в городе, у родителей. Или, может, у тебя свой дом?

– Я живу здесь.

– Тебе всегда больше нравилось на воде, чем на суше, верно?

Шейн скрестил на груди руки.

– Зачем ты пришла, Лорен? Наверняка не для того, чтобы поговорить о том, где я живу.

Она уже тысячу лет ни о чем его не просила – с тех самых пор, когда он был рядом и ей не нужно было к нему приходить. И вот теперь она здесь.

– Мне нужен друг.

– Друг? – удивленно повторил он. – И ты пришла сюда?

– Когда-то ты был моим лучшим другом.

– Ну хорошо. Наверно, я могу быть твоим другом, – сказал он немного угрюмо. – Что там у тебя?

– Все идет не так, как я планировала… Мой отец, этот фильм… я не знаю, что мне делать, ума не приложу, за что хвататься.

– А кто сказал, что ты должна это делать сама?

– Больше некому. Я приготовила ужин для отца, и он все это время вел себя нормально. Мы разговаривали, как старые добрые друзья, чего давно не случалось. Я решила, что все в порядке. Я даже собралась договориться о том, чтобы к нему кто-то приходил днем помогать по дому. Затем, через два часа, он вернулся на кухню, сказал, что голоден, и взялся готовить яичницу. Он посмотрел на меня и не узнал. Даже вскинул руки, как будто решил, что я хочу его ударить. Я впервые видела его таким напуганным. – Лорен печально тряхнула головой. – Зря я убаюкивала себя. Ему нужна серьезная помощь. Отец теряет разум, и я не знаю, что мне делать. Шейн, посоветуй, как мне быть.

Шейн растерянно взъерошил шевелюру.

– Честное слово, не знаю, Лорен. Да и вряд ли тебе кто-то подскажет, что делать.

– Я не могу остаться здесь. Это больше не мой дом. Я всем это говорю, но мне никто не верит.

– Может, это потому, что ты сама в это не веришь.

– В этом городе мне больно и грустно. Куда ни посмотрю, куда ни пойду, мне повсюду мерещится Эбби. В Сан-Франциско за мной такого не водится. Там я не вижу ни тебя, ни кого-то еще.

Она почти призналась, что живет воспоминаниями о нем.

– Со временем это пройдет. Ведь ты когда-то любила наш город. Ты каждое утро вставала в пять утра и шла на работу в пекарню Марты. Потом я заезжал за тобой на мотоцикле и отвозил в школу. Лицо у тебя было все в муке, зато оно все светилось самой счастливой улыбкой на свете.

– Боюсь, это все в прошлом.

– Но оно по-прежнему манит, – сказал Шейн, в упор посмотрев на нее.

– А я этого не хочу.

Если быть честной, ее тянуло не столько в родной город, сколько к нему. Шейн шагнул вперед и положил руки ей на плечи. Лорен напряглась, но он начал разминать ей шейные мышцы, и она расслабилась. Она понимала, что вплотную приблизилась к опасной черте, но ничего не могла с собой поделать.

– В юности от тебя всегда пахло корицей, – задумчиво произнес Шейн. – Я просто сходил с ума от запаха твоих волос.

– А я думала, что от меня.

Он улыбнулся, и ее сердце забилось сильнее. Лунный свет играл на его лице, высвечивая выразительные глаза, волевой подбородок и чувственные губы. Наверно, зря она пришла сюда. Она никогда не умела сказать Шейну «нет».

Шейн убрал прядь волос ей за ухо и нежно провел пальцем по ее щеке.

– Это всегда была ты. Ты кружила мне голову, и я не мог думать ни о чем другом.

Он шагнул ближе, и она прижала ладонь к его груди.

– Это всего лишь поцелуй.

– С тобой никогда не бывает «всего лишь поцелуй», – сказала она и облизнула губы. Его взгляд проследил за движением ее языка.

– Так нечестно, – прошептал он.

Нет, ей не хотелось быть ни честной, ни ответственной, ни разумной. Сегодня у нее был жуткий день – такой засчитывается за неделю. Прибавьте к этому последние тринадцать лет, когда она повзрослела всего за одну ночь. Она пыталась забыть Шейна, наглухо запереть воспоминания, но теперь они упорно рвались наружу.

Может, чтобы трезво думать о прошлом, ей нужно выбросить его из сердца?

– Все к черту!

Она прижалась губами к его губам. Их жар тотчас разогнал кровь по жилам. Так бывало всегда. Никаких прелюдий. Одно прикосновение, и она охвачена огнем.

Ее руки скользнули ему на плечи, и она ощутила крепость его мускулов. Он стал сильнее и крепче по сравнению с тем, прежним Шейном, которого она помнила, и по-мужски привлекательнее. Она обхватила его руками и за шею и притянула к себе. Ей нравилось, как он целовал ее. Ей нравился вкус соли и пива на его губах и то, как ее тело хотело слиться с его телом. Ей страстно хотелось отдаться ему, почувствовать его руки на своем обнаженном теле, кожей ощущать его кожу. Она уже устала бороться с этим искушением.

Руки Шейна скользнули ей под куртку и коснулись холмиков грудей. Его прикосновение было теплым и нежным; Лорен невольно вздрогнула.

Тяжело дыша, Шейн, отстранился от нее.

– Если ты намерена сказать «нет», можешь сделать это сейчас.

Ей лучше сказать «нет». Ей лучше бежать отсюда сломя голову. Однако ноги ей не повиновались. Этот миг неуклонно приближался с первых минут ее возвращения в город. Он был неизбежен. Ей снова хотелось Шейна…

– Может, покажешь каюту? – предложила она и протянула ему руку.

Он крепко сжал ее пальцы, как будто боялся, что она передумает и уйдет. Затем повел вниз по лесенке.

В каюте стоял уютный полумрак. Единственным источником света была небольшая лампа возле кровати. Большую часть пространства занимал камбуз, позади которого размещалась просторная двуспальная кровать.

– Уютно у тебя.

– Хочешь что-нибудь выпить?

Прочтя в его глазах вопрос, Лорен отрицательно покачала головой. Шейн давал ей время передумать. Пусть даже не надеется. Она сняла куртку и бросила ее на скамейку, затем стянула через голову трикотажный джемпер. Взгляд Шейна скользнул от ее лица вниз, к груди, еле прикрытой кружевным бюстгальтером. Она покраснела. Интересно, что он о ней сейчас думает? Она ведь уже не та девушка-подросток из прошлого. И формы у нее теперь совсем не те, что тогда.

– Красиво, – восхищенно прошептал он.

Сердце встрепенулось и едва не выскочило из груди. Шагнув к Шейну, она расстегнула пуговицы на его рубашке и провела руками по рельефным мышцам. Ей нравились упругие завитки волос на его груди, темным клином уходящие вниз, нравились стальные мышцы живота, сильные руки. От Шейна вкусно пахло мылом и морем, и от этого странного сочетания у нее закружилась голова. Она привстала на цыпочки и губами дотянулась до его губ.

Руки Шейна скользнули с ее плеч на спину, нежно лаская ее обнаженную кожу. Одним быстрым движением он расстегнул бюстгальтер и снял его. Его ладони легли на ее груди. Ее как будто пронзило молнией. Его губы касались ее губ, щек, шеи. Повторив очертания ее ключиц, его язык скользнул ниже и круговыми движениями принялся ласкать ей соски. Из ее горла вырвался сладостный стон.

Ее руки нащупали пряжку на его джинсах.

Он сделал то же самое. Быстро стащив с себя одежду, они устремились в объятия друг к другу. Их обнаженные тела соприкоснулись. Его руки скользили вверх и вниз по ее спине, сжимали ей ягодицы, подтягивали ее ближе к его напрягшемуся мужскому естеству.

– Лорен! – хрипло прошептал Шейн, касаясь губами ее губ. – Я не хочу торопиться, но, честное слово, не могу.

Она была готова сказать о себе то же самое.

– Медленно можно в следующий раз.

Ее слова смели все преграды на пути его страсти. Поцелуй Шейна был жарким, крепким, властным – поцелуй взрослого мужчины, а не подростка. Но и она уже не та прежняя, застенчивая и нерешительная девушка. Она женщина, которая точно знает, чего хочет.

Чувствуя, как даже от самого легкого прикосновения вскипает кровь, она потянула его за собой на кровать. Сначала его губы ласкали ей грудь, затем скользнули ниже, к ее животу. Его рука проникла ей между ног, и она вся затрепетала. За рукой последовал его язык. Она исступленно выкрикнула его имя, ее пальцы впились ему в волосы. Но даже этого было мало. Ей хотелось слиться с ним в единое целое, вновь испытать то, о чем она так долго мечтала.

Шейн протянул руку к тумбочке рядом с кроватью и вытащил презерватив, Лорен помогла ему надеть его. Он лег на нее сверху и проник внутрь. Его движения были точно такие, какими она их помнила, только теперь это было лучше, намного-намного лучше. Больше не было мучившего ее прошлого, больше не было тревожного будущего, было только настоящее. У нее был Шейн, а у него была она, и ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

* * *

Шейну не сразу удалось отдышаться, унять бешеный пульс и осознать, что же, черт побери, произошло. Это вполне мог быть сон, но, увы, голова Лорен покоилась у него на груди, ее рука обнимала его за талию, а их ноги переплелись. Все это было очень даже реально, восхитительно реально. Он втянул в себя аромат ее волос и еще крепче обнял ее.

В семнадцать лет она была хорошенькой, теперь же она была прекрасна. Ему нравилось, какой она стала, в какую восхитительную женщину превратилась. Он был готов месяц за месяцем исследовать ее тело, каждый его дюйм, дарить ей то, чего не мог выразить словами.

Но Лорен не собиралась оставаться. Это не начало чего-то нового. Черт побери, это скорее конец. Что, если она пришла к нему, чтобы поставить точку в их отношениях и навсегда выбросить это из памяти?

– Твое сердце бьется, как пойманная птица, – произнесла Лорен, играя завитками волос на его груди.

– Это потому, что из-за тебя меня едва не хватил инфаркт.

Она подняла голову и улыбнулась. Глаза у нее были темно-голубые и слегка сонные.

– Я могла бы сказать то же самое и о себе. Это было даже лучше, чем раньше. – С этими словами она перекатилась на бок и потянула к себе подушку. – Ты приобрел опыт.

Он повернулся к ней и заглянул ей в лицо.

– Ты тоже.

– Мы были почти дети. Кстати, это первый раз, когда мы занимались сексом в постели. В первый раз мы сделали это на пляже. Затем в домике на дереве. Потом отправились на пляж накануне того вечера, когда… – Она замолчала, и улыбка слетела с ее лица. – Наверно, нам нельзя больше этого делать.

– Почему? – спросил он. Его пальцы скользнули по ее руке, и она тотчас покрылась гусиной кожей.

– Потому что впереди нас ничто не ждет. Я не останусь здесь… и кто знает, как сложатся мои планы. Я просто хотела проверить, как это будет у нас с тобой после стольких лет.

– Мне тоже было интересно узнать, – признался Шейн. – Это было прекрасно.

– Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой.

– Ни с кем? – удивился Шейн. Но ведь Лорен никогда не умела лгать. У нее не было от него тайн, она не играла с ним игры. Кстати, тоже одна из причин, почему он любил ее.

– Нет, – подтвердила Лорен, сама не в восторге от этого признания. – Но я не прекратила поиски.

Лучше бы она их прекратила. Пусть она будет с ним. Эта мысль немало пугала его самого. Они давно уже не дети, мечтающие о счастье. Он никогда не верил в одну-единственную женщину, долгий брак, безмятежную тихую жизнь в уютном доме за белым забором. По крайней мере, в этом он себя убеждал. Увы, истина состояла в другом: Лорен всегда заставляла его желать невозможного.

Он перекатился на спину и устремил взгляд в потолок.

– Я что-то не так сказала? – спросила Лорен и приподнялась в постели, опершись на локоть. – Ты снова забился в свой темный угол.

– Просто устал.

– Сомневаюсь, Шейн. Я видела тебя таким и раньше. В юности я думала, что ты сердит на меня, но мне кажется, что ты зол на самого себя, правда, непонятно почему.

– Неправда, ни на кого я не зол. Не понимаю, почему женщины вечно анализируют мужчин.

– Таково наше призвание, – игриво ответила Лорен. – Ты не хочешь признаться мне, о чем ты думаешь?

– Нет.

– Тогда я буду рассказывать. Вчера, уйдя от тебя, я отправилась к Джо Сильвейре.

Шейн напрягся, ожидая, что она скажет дальше.

– Я пока не стала говорить ему, что ты вместе с Эбби был в адвокатской конторе, хотя и могла. Все зависит от того, какие факты еще всплывут.

– Поступай как хочешь. Тебе виднее.

– Мне было бы легче, если бы ты признался, зачем ты туда полез, что искал и кого ты покрывал.

– Не могу, Лорен.

Она сокрушенно вздохнула.

– Почему ты не доверяешь мне?

– Ты здесь ни при чем.

– Этот секрет, который ты хранишь… это из-за него ты такой хмурый?

– Смотрю, ты больно говорливая. Не то что раньше, – проворчал Шейн, уходя от опасной темы.

– Потому что раньше, стоило тебе нахмуриться, как я начинала нервничать. Теперь мне просто любопытно, – сказала Лорен и, помолчав, спросила: – Я могу когда-нибудь рассчитывать на твою откровенность?

– Зачем тебе это нужно? Ты же сказала, что это всего на одну ночь.

– Терпеть не могу, когда ты бываешь прав, – нахмурилась она.

– В таком случае ты должна сильно меня ненавидеть, – улыбнулся Шейн.

Она шутливо ткнула его кулаком в руку.

– Эй, больно!

– Это хорошо. Так вот, если ты не намерен ничего говорить и делиться своими чувствами, у меня есть другая идея, – сказала Лорен с лукавой улыбкой.

– Это какая же? – спросил он, успев уловить шальную искорку в ее глазах.

– Мы могли бы сделать кое-что из того, чего не делали подростками.

– Да ты что? Может, покажешь?

– Сейчас.

Она закинула одну ногу ему на талию и уселась на него верхом. Ее роскошные волосы каскадом упали ей на не менее роскошную грудь. Шейн почувствовал, что снова пропадает.

Лорен разбудил свет и звуки раннего утра. Было слышно, как лодки выходят в море на промысел. Сегодня понедельник, начало рабочей недели. Интересно, у Шейна сегодня есть клиенты? Он явно не торопится вставать. Устроился у нее за спиной, уткнувшись носом ей в шею, и одной ногой придавил ей обе ноги. А какой он восхитительно теплый! Когда же его пальцы погладили ее живот, ее как будто ударило электрическим током – тем самым, что почти всю ночь не давал им уснуть. А ведь она обещала себе, что одного раза ей хватит; как только любопытство будет удовлетворено, можно будет подвести черту и все забыть.

Ха! Как бы не так. Она в малейших подробностях помнила, как их тела идеально дополняли друг друга, как приятны ей были его прикосновения, как он любил ее… Хватит, приказала она себе. Довольно об этом. Больше ничего не будет. Это не любовь, это самая обыкновенная похоть. Между ними ничего больше не будет. Даже если она не уедет, может ли она остаться с человеком, у которого есть от нее секреты, с человеком, который сам не прочь слинять при первой же возможности?

– Прекращай свои размышления. Из-за них ты как будто каменная, – прошептал Шейн.

– Мне надо идти.

Лорен спешно выскользнула из постели – не дай бог, она еще передумает и останется с ним – и быстро оделась, чувствуя все время на себе его пристальный взгляд. Она оглянулась на него и тотчас же пожалела об этом. Какой он красивый! Ей нравилось в нем все – и очаровательная небритость, и взъерошенные волосы, и чувственные губы. У нее перехватило дыхание. Ну почему он так соблазнительно выглядит?

– Куда ты торопишься? – спросил Шейн. – Еще нет и шести.

– Хочу вернуться домой прежде, чем проснется отец. – Она натянула рубашку. – Да и тебе наверняка надо в море. Не поверю, что сегодня у тебя нет работы.

В лунном свете было легче предаваться фантазиям, в которых были лишь они вдвоем. Утреннее солнце безжалостно напомнило о том, что ночная фантазия закончилась.

Шейн вылез из постели, натянул боксерские трусы и джинсы и подошел к ней.

– Куда тебе бежать ни свет ни заря? Давай я сварю тебе кофе.

– Дома выпью.

– Чего ты боишься? Того, что я скажу?

Нет, она боялась того, что скажет сама.

– Я не сильна в утренних разговорах. Мы с тобой знаем: эта ночь не более чем попытка вспомнить прошлое.

– И это все? Ты уверена?

– Да. Мы пустили на ветер нашу любовь, мы сделали друг другу больно. Теперь же у нас у каждого другая жизнь, другие интересы.

– Ты уверена, Лорен, что точно знаешь, чего тебе хочется?

– Да. Не тебя – это точно, – ответила она и выбежала из каюты.

12

«Самой красивой девушке в мире. Они напомнили мне о тебе. Позвони мне. Эндрю».

Шарлотта положила карточку и посмотрела на букет желтых маргариток, который Эндрю прислал ей на работу. Он явно решил вернуть ее и прилагает к тому все усилия. В чем ему не было необходимости в прошлом. Права ли она, отталкивая его от себя? Мать наверняка скажет, что да, права. Но ведь мать не знает всей истории их отношений.

Шарлотта взяла телефон, затем задумалась и положила обратно. Нет, ей не до звонков – на них просто нет времени. Сегодня у нее плотный график. Ей нужно посетить пациенток, тем более что ее коллега, Харриет Лэндон, взяла на один день больничный.

Шарлотта положила карточку в ящик и направилась по коридору в первый смотровой кабинет. Взяв у дверей папку с медицинскими картами, она постучала и вошла в палату. Женщина в бумажном халате, сидевшая на краешке смотрового кресла, оказалась Эрикой Соренсен, женой тренера. Эрика – симпатичная, но усталая на вид женщина. Хотя ей шло к сорока, несколько месяцев назад она родила своего третьего ребенка. Официально ее врачом была Харриет Лэндон, и Шарлотта видела ее лишь раз, во время дежурной проверки артериального давления.

Похоже, Эрика не слишком обрадовалась, увидев ее.

– А где доктор Лэндон? – спросила она.

– Только что ушла домой. Ей сегодня нездоровится.

– В таком случае я приду в другой день, – нахмурилась Эрика.

– Если вы не против, я готова вас осмотреть. У вас есть жалобы? Или это профилактический осмотр?

– Я не могу с вами разговаривать. Вы слишком многих знаете.

– Уверяю вас, то, что вы скажете в этом кабинете, останется между нами, – заверила ее Шарлотта.

Эрика смерила ее пристальным взглядом.

– Боюсь, что у меня вензаболевание, – сказала она наконец.

– Что заставляет вас так думать? Есть какие-то симптомы?

– Не знаю, не уверена. Просто… Сначала я была беременна, затем родился ребенок, я не высыпалась, и мне было не до секса. Боюсь, мой муж завел женщину на стороне.

Внешне Шарлотта осталась спокойной, хотя в душе у нее все кипело.

– Давайте посмотрим. – Она вымыла руки и надела резиновые перчатки. – Ложитесь в кресло.

Эрика даже не пошевелилась.

– Я знаю, эта девушка, Энни, живет у вас. Она приходила убирать мой дом. Она должна была делать это раз в неделю, когда мы с мужем были на работе. Но однажды я вернулась домой раньше и застала их вдвоем. Они разговаривали и пили чай. Нет, вы только представьте! Он сделал ей чай! Мне он его никогда не делал.

Шарлотта поняла, куда она клонит, однако решила, что лучше не развивать эту тему, и потому промолчала.

– Энни сказала вам, кто отец ее ребенка? – спросила Эрика.

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Думаю, не каждый мужчина устоит перед такой, как она, особенно когда жене не до постельных утех. Да и может ли жена тягаться с красивой девушкой с таким потрясающим телом, на которой к тому же не висят работа, семья и дом? Вы представляете, каково совмещать все это? Вы же не замужем. Вам меня не понять.

Но Шарлотта все поняла. Было видно, у Эрики накопилось в душе: пациентка была взвинченная, дерганая, в глазах нервный блеск. Пока Эрика изливала душу, Шарлотта ознакомилась с записями коллеги, сделанными во время предыдущего визита. Доктор Лэндон предположила у нее послеродовую депрессию, однако Эрика наотрез отказалась посещать психиатра, заявив, что с ней все в порядке, она лишь устала.

– Что-то подсказывает мне, что отец ребенка Энни – мой муж, – выпалила она под конец своего рассказа.

– Вы задали этот вопрос вашему мужу? – спокойно спросила Шарлотта.

– Разумеется, нет. Как, по-вашему, я его об этом спрошу? – Эрика соскользнула с кресла. – Я лучше подожду, когда выздоровеет доктор Лэндон. Вы же никому не скажете? Наверно, зря я с вами откровенничала. Это надо же так сглупить.

Дыхание Эрики сделалось частым и поверхностным. Чтобы не упасть, она схватилась за кресло.

– Дышите! – велела ей Шарлотта и помогла сесть на ближайший стул. – У вас кружится голова?

– Просто я перенервничала, – ответила Эрика. – Я не знаю, что мне теперь делать.

Шарлотта присела перед ней на корточки.

– Я бы рекомендовала вам поговорить с психиатром. Доктор Реймонд – прекрасный специалист. Она могла бы вам помочь.

– Вы думаете, у меня не все в порядке с головой?

– Я думаю, что у вас переутомление. Вы недавно родили ребенка, ваш гормональный фон все еще повышен. Вы недосыпаете. В такой ситуации мы склонны преувеличивать наши проблемы. Нам кажется, что они разрослись до гигантских размеров, хотя на самом деле это далеко не так.

– Вы правы, я устала. Наверное, в этом все и дело. Тим – хороший муж. Он заботится обо мне и детях. И мне стыдно, что в последнее время я была ему не самой лучшей женой. Наверно, я все-таки обращусь к доктору Реймонд, но сегодня я хочу домой.

– Ну хорошо. Прошу вас, Эрика, не переживайте, что поделились со мной наболевшим. Наш разговор останется между нами.

– Спасибо вам.

– Если вам кажется, что вы должны сдать анализы, то я бы не советовала вам затягивать с ними. Сделайте их как можно скорее, а потом приходите на прием к доктору Лэндон.

С этими словами Шарлотта сняла медицинские перчатки и вышла за дверь. В коридоре она остановилась, чтобы перевести дыхание. Неужели Тим Соренсен – отец ребенка Энни? Думает ли Эрика, что ее муж питает слабость к молоденьким девушкам?

На вечеринке Лорен расспрашивала ее про тренера Соренсена в связи с ее покойной сестрой Эбби. Неужели с Эбби случилась та же история? Или лучше не торопиться с выводами? Так или иначе, что она может сделать или даже сказать по этому поводу? Ничего.

* * *

Единственный привычный для нее способ выпустить пар – это что-нибудь испечь. Но в час дня Лорен поняла, что переусердствовала. Начала она с нескольких печений, однако постепенно перешла к банановым хлебцам и булочкам с ежевикой. И вот теперь кухонный стол уставлен десертами, и она понятия не имеет, что с ними делать.

Звякнул таймер. Она вынула последний противень с печеньем и выключила духовку. Затем дунула на прядь волос, упавшую на ее разгоряченное лицо. В следующую секунду в заднюю дверь вошел отец.

– Это что у нас тут такое? – удивленно спросил он.

– Я подумала, что когда ты пойдешь в гости к Морту или кому-то еще из друзей, то захватишь с собой печенье. Надо ведь как-то отблагодарить их за то, что они приносили тебе поесть.

– Спасибо тебе за заботу. Правда, я не уверен, что моим друзьям по силам съесть такую гору выпечки, – улыбнулся Нед.

Похоже, сегодня он пребывал в добром расположении духа. От вчерашней паранойи не осталось и следа. В этом и состояла главная проблема его болезни – между моментами помутнения рассудка отец вел себя совершенно нормально.

– Ты все это время просидел в кафе?

Отцовский распорядок дня непременно включал в себя завтрак в кафе Дины и игру в карты с приятелями.

– Заглянул в свой старый магазинчик. Внук Уолтера Брэди, который там сейчас правит, скоро окажется на мели, если и дальше будет беспричинно продавать товар за полцены. – Нед не договорил, потому что в дверь постучали. – Ты не откроешь? Мне нужно в уборную.

Лорен открыла дверь и оторопела: на крыльце стоял Шейн Мюррей. Ее тотчас пронзило приятное волнение. В свою очередь он окинул ее с головы до ног жгучим взглядом темных глаз, от которого ее бросило в жар.

Всего один взгляд, и она вспомнила все – то, как он целовал ее, как прикасался к ней, как двигался внутри ее тела. Она судорожно втянула в себя воздух.

– Что ты здесь делаешь?

– Приехал за твоим отцом, – ответил он. – Он попросил вывезти его на пару часиков в море. Так что не волнуйся, я пришел не к тебе.

– А я и не волновалась. – Ей не нравилась возникшая между ними неловкость. Впрочем, не вина Шейна в том, что он не слишком рад ее видеть. Кто, как не она сама, всего пару часов назад заявила, что он не нужен ей в ее жизни.

Войдя в кухню, Шейн замер, раскрыв от удивления рот.

– Это ты на продажу столько всего напекла?

– Я подумала, что будет неплохо, если он отблагодарит людей, которые заботились о нем в последнее время. А когда вы с ним успели договориться? Ты ведь ничего не сказал мне сегодня утром.

– Случайно встретил его час назад. И решил пригласить на морскую прогулку. Я же знаю, как он любит океан. Уж лучше я выйду туда вместе с ним, чем буду гоняться за ним на лодке.

– Спасибо. Это так благородно с твоей стороны.

– Мне не в тягость. Мне нравится твой отец.

– У вас с ним больше общего, чем у него со мной, – сказала Лорен. И, главное, так ведь оно и было.

Шейн пожал плечами, взял с тарелки арахисовое печенье и отправил его в рот. Печенье в два приема перекочевало к нему в желудок.

– Вкуснотища. Я уже позабыл, что ты у нас мастерица печь.

– Это довольно просто.

– Откуда вдруг такая скромность? Когда-то, помнится, ты хвасталась, что лучше тебя в городе никто не печет печенья.

– Не слишком большой повод для гордости, не так ли?

Шейн прищурился.

– Это ты к чему сказала?

Лорен пожала плечами.

– К тому, что, если бы я пыталась спасти мир или совершить что-то важное, а это… Кстати, забыла тебе вчера сказать. Оказывается, отец отложил денег на образование Эбби. Хотел помочь ей воплотить в жизнь ее мечту стать океанологом.

– Временами твой отец сущий осел.

– Ты ведь только что сказал, что он тебе симпатичен.

– Не поверю, что он сказал тебе, что дал Эбби денег.

– А он и не говорил. Я узнала от Джо Сильвейры. Ему показалось любопытным, что в день смерти Эбби на ее имя был открыт счет.

В глазах Шейна промелькнул странный огонь.

– То есть в день ее смерти отец положил деньги на ее банковский счет?

– Да, на колледж. Он не хотел, чтобы моя мать узнала об этом.

– Странный, однако, он выбрал момент.

– Думаю, это совпадение. Но в целом его поступок вполне логичен. Они с Эбби были близки. У них были общие интересы, общие увлечения. Он хотел, чтобы она получила образование, какое в свое время не получил он. Тем более что она этого заслуживала. На ее похоронах все говорили о том, какой огромный у нее был потенциал и как обидно, что она умерла такой юной, так его и не реализовав. И они были правы. Эбби не должна была умереть.

– Хочешь сказать, что на ее месте должна была быть ты?

– Нет, этого я никогда не скажу, но Эбби была особенная. Пожалуй, тогда я не до конца ее ценила. Для меня она была надоедливой младшей сестрой, с которой я была вынуждена делить комнату и которая без спроса брала мои вещи. А еще у нее была привычка утром расходовать всю горячую воду.

– И это тоже правда. Люди бывают разными. У Эбби тоже имелись свои недостатки.

– Сейчас я даже не вспомню, какие именно. – Лорен задумалась. – Джо Сильвейра и Марк Девлин оба уверены, что ее убил кто-то из местных. Кто-то, кто жил в городе и хорошо ее знал. – Она покачала головой. – Даже не представлю, кто это мог быть.

– Мне передали, что ты сказала вчера обо мне на вечеринке, – сказал Шейн. – По словам моей матери, ты грудью встала на мою защиту.

– Боюсь, что слишком поздно.

– И все равно спасибо.

В этот момент, сияя улыбкой, в кухню вошел Нед. Казалось, он помолодел лет на десять, такой задорный был у него взгляд.

– Я готов.

– Думаю, нам нужно захватить с собой печенья. – Шейн в поисках поддержки посмотрел на Лорен.

– Сейчас положу его в пластиковый контейнер.

– А ты сама не составишь нам компанию? – внезапно спросил отец. – Готов поспорить, ты уже забыла, когда в последний раз выходила на лодке в море.

Вообще-то, в лодке она выходила не далее как вчера, ему вдогонку, однако говорить этого вслух не стала – не хотела портить ему настроение.

– Вы двое обойдетесь и без меня, – произнесла она и посмотрела на Шейна. Интересно, как он отнесся к этому предложению?

– Если хочешь, можешь поехать с нами, – сказал он так, как будто ему было все равно, какое решение она примет.

– Давай с нами, – повторил отец. – Тебе не помешает подышать морским воздухом.

Еще несколько часов назад Лорен пребывала в уверенности, что никогда не увидит Шейна снова. И вот теперь – подумать только! – она раздумывает, принимать очередное его приглашение или нет. Правда, на этот раз рядом с ней отец, и было бы действительно неплохо провести время на свежем воздухе.

– Ну хорошо, – сказала она. – Сейчас уберу еду и буду готова.

* * *

Сегодня идеальный день для морской прогулки, подумала Лорен. Было ясно и безветренно, почти никакой качки. Отец сидел на скамье, устремив взгляд к горизонту. На лице его было написано блаженство. Подставив лицо солнечным лучам, он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Казалось, в эти минуты он пребывал в согласии с самим собой и всем миром.

– Спасибо тебе, что взял его в море, – сказала Лорен Шейну, стоявшему за рулевым колесом.

– Рад помочь, чем могу.

– Это ведь не первая ваша прогулка, не так ли?

– Нет. Такое уже бывало, – ответил он, пожимая плечами. – С тех пор как я вернулся в Бухту Ангелов, мы с ним иногда рыбачили вместе.

– Вы разговаривали обо мне?

Шейн ответил ей ленивой улыбкой.

– Вообще-то в основном мы говорили о рыбалке – какой наживкой лучше пользоваться и все такое прочее. Увлекательнейшая тема.

Лорен села на раскладной стул рядом с ним. Сейчас они огибали мыс. Она невольно обратила внимание на странные отметины на скале, а также на группу зевак наверху утеса.

– Что там происходит?

– Несколько месяцев назад внук Генри Мильтона снял видео. На нем вокруг мыса как будто порхают ангелы и высекают на скале не то какие-то знаки, не то карту. С тех пор на утесах всегда полно народа. Люди приходят в надежде увидеть ангелов, или помолиться, или понять, что пытаются сказать им скалы.

Лорен наклонила голову, пытаясь лучше рассмотреть отвесную стену утеса.

– Я вижу женщину с длинными развевающимися волосами. – В ее сознании промелькнуло лицо Эбби. Но картинка на скале явно изображала другую женщину. – Думаю, в этом городе ангелов будут видеть постоянно.

– Лично я ни в каких ангелов не верю, – заявил Шейн.

– И еще во многое другое. – Шейн, сколько она его помнила, всегда был циником. – Какие вы с Карой все-таки разные. Вот в ком живет бесконечная вера.

Шейн ничего не сказал в ответ. Впрочем, она этого и не ждала. Он был готов делиться с ней своим телом, но только не душой и не сердцем.

Лодка тем временем все больше удалялась от берега. Лорен посмотрела на горизонт. Минут десять они плыли в полном молчании. Качка ощутимо усилилась, и она была вынуждена ухватиться за спинку соседнего стула. Вернее, хотела ухватиться. Вместо этого рука ее легла на руку Шейна. Она тотчас отдернула ее.

– Извини.

– Не надо извиняться, если ты вдруг до меня дотронешься, – сказал он, кладя на ее руку свою ладонь.

Она было попыталась высвободить ее, но его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья. Она не стала сопротивляться, тем более что Шейн с теплой улыбкой заглянул ей в глаза.

– Я прямо как рыба, – внезапно сказала она. – Твоя улыбка, твоя рука, твое прикосновение – ведь это все наживка. Я ее заглатываю и чувствую, как леска подтягивает меня к тебе.

– Не скажу, что это легко. Ты ведь вон как сопротивляешься.

– Хотелось бы, но увы. Разве сидела бы я сейчас здесь после утренней декларации независимости? – Она на миг умолкла и посмотрела ему глаза. – Но ведь на самом деле тебе вовсе не хочется меня поймать?

– Почему ты так говоришь?

– Потому что ты как черт ладана боишься серьезных, длительных отношений.

– Ну, это ты зря.

– А что, в последние десять лет у тебя такие были?

– Не получалось. Я нигде не задерживался подолгу. Пару месяцев на одном месте – и дальше.

– Это был твой собственный выбор. Будь у тебя желание жить иначе, ты бы и жил иначе. – Она смерила его задумчивым взглядом. – Ты действительно решил осесть в Бухте Ангелов? Неужели тебе здесь не будет скучно?

– Может, да, а может, нет, – уклончиво ответил Шейн. – Поживем – увидим.

– То есть ты пока не определился. Впрочем, ничего удивительного.

Постоянство и Шейн – вещи несовместимые. Она могла дать ему все, что он хотел, и все равно не удержала бы его рядом с собой. Она это знала в семнадцать лет, знала и сейчас. Лорен высвободила руку.

– Пойду посижу рядом с отцом.

Она прошла на корму и села на скамью рядом с Недом. Отец открыл глаза и с радостной улыбкой посмотрел на нее.

– Согласись, Лорен, что может быть прекрасней?

– Да, – подтвердила она. – Такое ощущение, что реальность где-то далеко-далеко.

– Будь у меня выбор, каким образом покинуть этот мир, я бы просто сел в лодку и вышел бы в море. Нет ничего лучше: лазурные воды за тысячи миль от суши, вокруг тебя выскакивают из моря рыбы, а ты просто сидишь, и тебя уносит дальше…

Что ж, красивая фантазия. Но реальность, увы, была бы совсем иной.

– А как же шторма, недомогание, отсутствие пресной воды и пищи? К тому же ты был бы совсем один.

– В море я никогда не одинок. Мой верный спутник – сама природа: птицы, рыбы, ветер, облака, даже дождь.

Б-р-р, лично она никогда бы не рискнула выйти в море одна. Лорен даже передернуло от ужаса.

– Все в порядке, Лорен. Тебя никто не заставляет, – Нед похлопал дочь по руке. – В тебе говорит твоя мать. Она тоже предпочитала всегда иметь под ногами твердую почву. Не то что Шейн. Море у него в крови. – Отец кивком указал на стоявшего к ним спиной Шейна.

– Смотрю, ты изменил свое мнение о нем, – сказала Лорен. – Раньше ты думал, что он как-то причастен к смерти Эбби. Что изменилось?

– Тогда я был ослеплен яростью. О чем теперь сожалею.

– То есть ты не думаешь, что он мог сделать Эбби больно?

– Нет. Потому что он тебя любил, – ответил Нед и посмотрел ей в глаза.

– Тогда мы были детьми. Мы не знали, что такое любовь, – уклончиво ответила Лорен.

– А теперь? – спокойно спросил отец. – Вы ведь больше не дети. Если у тебя есть возможность влюбиться снова, ею грех не воспользоваться. Вспомни Леонору и Томми.

– Какой ты, однако, романтик, – улыбнулась Лорен. Нед тоже ответил ей улыбкой.

– Ты тоже. Эбби терпеть не могла читать старые журналы. История была не по ее части.

– Это верно, – согласилась Лорен. Возможно, у них с отцом все-таки есть что-то общее.

Ее окликнул Шейн и прервал их разговор. Лорен встала и перешла к нему на нос катера. Шейн сбросил скорость и указал вперед: там на волнах резвилась стайка дельфинов.

– Какая красота! – воскликнула Лорен.

– Это точно, – согласился он. Правда, смотрел он не на дельфинов, а на нее. И с помощью улыбки подтащил к себе еще чуть ближе.

13

Домой они с отцом вернулись почти в пять часов. Впрочем, дома отец долго не задержался. Лорен уже поняла, что, несмотря на пошатнувшееся душевное здоровье, он продолжал вести активный образ жизни. У него имелись друзья, в основном вдовцы или разведенные мужчины, и они проводили довольно много времени вместе. Сегодня у них была назначена встреча в баре Мюрреев, где их ждал ужин, пиво и футбол на большом плазменном экране.

Ей же, в отличие от отца, было нечем заняться. А занять себя чем-то следовало, чтобы в очередной раз не отправиться на поиски Шейна. Прежде чем отец ушел, она решилась поднять болезненную тему.

– Пап, послушай, может, мне здесь слегка прибраться? Разложить вещи, навести порядок? – сказала она. – Я могла бы собрать твои старые вещи и отдать их в какую-нибудь благотворительную организацию. Могла бы перебрать вещи Эбби.

Отцовской улыбки как не бывало.

– Хочешь их тоже выбросить?

– Нет, только одежду и обувь – ничего из личных вещей. Рано или поздно это все равно придется сделать. И если не я, то кто? Хотя бы чуть-чуть, пока я здесь? Я ничего не собираюсь менять в ее комнате. Только переберу вещи в шкафу.

Отец на минуту задумался.

– Ну хорошо. Только ничего не трогай на ее столе и на кровати.

– Не буду.

У нее отлегло от души. Небольшая, но все же победа. Отец пошел в гостиную. Вытащив из шкафа мусорные пакеты, Лорен вышла в коридор.

Спустя несколько минут звякнул дверной звонок. Лорен услышала, как отец сказал, что откроет сам, потому что ему все равно уходить.

Услышав женский голос, а затем шаги по коридору, Лорен навострила уши. Она ожидала увидеть Шарлотту или Кару. Каково же было ее удивление, когда это оказалась Лиза Делани. Помнится, их последний разговор был довольно холодным.

Лиза вошла в спальню, а в следующий миг кровь отлила от ее лица. Чтобы не упасть, она даже оперлась о стену.

– О боже, я и представить не могла, что эта комната осталась прежней. Мне казалось, твои родители давным-давно выбросили старую мебель. Эбби как будто не уходила отсюда.

С этими словами она посмотрела на кровать Эбби. Губы ее задрожали, к глазам подступили слезы.

– Я как будто наяву вижу, как она сидит на ней с этим своим дурацким зайцем и грузит меня разговорами.

Лиза прошла через комнату к фланелеграфу и потрогала билет на концерт.

– Мы должны были пойти на него вместе. – Она обернулась и посмотрела на Лорен и мусорные пакеты, которые та держала. – Ты собралась все выбросить?

– Хочу начать с платяного шкафа.

– Мы не могли бы поговорить в другой комнате? Я не могу здесь находиться.

– Можем, конечно. – С этими словами Лорен вышла в коридор и направилась в гостиную. – С тобой все в порядке?

– Не совсем. Как ты только можешь там находиться?

– Привыкаю понемножку. Может, присядешь?

– Нет. Я пришла извиниться, что вчера была слишком резка с тобой, и за то, что наговорила о Шейне, даже если и была права. Но у меня и в мыслях не было грубить тебе, когда ты спросила про тот субботний вечер. – Лиза с опаской покосилась на коридор, как будто оттуда в любой миг мог появиться призрак Эбби. – Может, мы поговорим на крыльце?

Лорен открыла переднюю дверь, и они вышли на улицу.

– Так лучше? – спросила она с сочувствием, какого у нее не было к Лизе накануне. Эта девушка была лучшей подругой ее сестры. Помнится, когда Эбби не стало, Лиза выплакала все глаза.

– Да, спасибо. Просто я не ожидала, что комната Эбби окажется точно такой, как раньше. Она как будто ушла погулять и в любую минуту вернется.

– Мне тоже в первый раз стало не по себе, – призналась Лорен. – Отец не пожелал расставаться с ее вещами. Пока я здесь, хочу немного навести порядок.

– И надолго ты приехала?

– Пока не знаю, – ответила Лорен и прислонилась к перилам крыльца. – Сказать по правде, Лиза, я не думала, что ты здесь останешься. Помнится, ты всегда говорила, что этот город слишком мал для тебя.

– Верно, он и сейчас мал. Но я слишком ленива для каких-либо перемен. Моя мать переехала пару лет назад и оставила мне дом. Я работаю в «Голубом пеликане», и у меня есть друг. Бармен в том же баре. Мы хотим пожениться.

– Замечательно. Я рада за вас.

– Спасибо. В любом случае, я всегда хотела сказать тебе, что перед тем, как Эбби умерла, она не делала ничего предосудительного. Я знаю, что этот продюсер хочет представить все так, как будто у нее был какой-то нехороший секрет. Но это неправда.

– Что ж, рада это слышать. – Лорен умолкла, не решаясь задать самый главный вопрос. Впрочем, вдруг второй такой возможности у нее не будет? – Скажи, Лиза, а Эбби случайно не была влюблена в какого-нибудь парня?

– Не в одного, а во многих. Ей ведь было всего пятнадцать. У нее каждую неделю была новая любовь. Или ты не помнишь себя в этом возрасте?

– А с кем из них у нее был секс? – Этот вопрос не давал ей покоя с того самого момента, когда Джо Сильвейра сказал ей, что Эбби не была девственницей.

Лиза оторопела.

– Откуда ты знаешь, что у нее с кем-то был секс?

– Потому что во время вскрытия искали следы сексуального насилия. Таковых не нашли, однако выяснилось, что Эбби не была девственницей.

– Неужели? Ты уверена? – растерянно спросила Лиза. – Странно, что Эбби ничего такого мне не рассказывала! С кем же она могла переспать?

– Например, с Джейсоном Марлоу. Интересно, какие отношения с ним были у вас обеих?

– Просто он покатал нас вечером на машине и угостил коктейлем. Он был такой крутой чувак. Но он сох по Каре Мюррей.

Лорен нахмурилась.

– Но ведь Джейсон и Колин были друзьями.

Лиза пожала плечами.

– Ну и что. Он все равно по ней сох.

– Странно, что женщина, которая видела вас в машине, не заметила в ней никакого парня.

– А откуда известно, что она нас действительно видела? Может, ей просто хочется попасть в это кино? – предположила Лиза. – Давай как-нибудь до того, как тебе уезжать, посидим вместе с тобой в баре, договорились? Ты для меня что-то вроде старшей сестры, которой у меня никогда не было. Было бы неплохо наверстать упущенное. – Лиза перевела дыхание. – Знаю, это будет нелегко, но, если хочешь, я могла бы помочь тебе разобрать вещи в комнате Эбби.

Лорен вопросительно выгнула бровь.

– Ты серьезно? Ведь с тобой едва не случился обморок.

– Думаю, тебе будет даже тяжелее, чем мне.

– Спасибо за предложение, но я как-нибудь сама.

– Как скажешь, – улыбнулась Лиза, явно обрадованная отказом. – Как жаль, что я больше ничем не могу тебе помочь. Кстати, получается, что я знала про Эбби далеко не все. Например, про то, что у нее с кем-то был секс, – сказала она, и улыбка ее потускнела. – Наверно, знать про человека все невозможно. Так не бывает.

* * *

– Сегодня мне не обязательно это делать, – сказала Кара Джейсону, когда они вместе поднимались по ступенькам медицинского центра. Занятие в ее группе подготовки к естественным родам должно было начаться через пять минут. Вообще-то, во время родов ей должен был помогать Колин. И сама мысль о том, что на его месте может быть кто-то другой, казалась ей неприличной.

– Ну и что. Все равно надо. Ребенок родится уже через две недели, – напомнил ей Джейсон.

– Но если роды естественные, зачем к ним готовиться? Разве все не произойдет само собой?

– Не знаю, – улыбнулся Джейсон. – Это не моя идея.

– Тогда зачем ты тянешь меня сюда?

– Потому что твоя мать больна, а кто-то должен будет тебе помогать.

Кара нахмурилась. С матерью идти на это занятие ей тоже не хотелось, хотя ей ничего другого не оставалось. Когда же мать позвонила, чтобы сказать, что плохо себя чувствует, Кара обрадовалась, что у нее появился предлог никуда не идти. К сожалению, Джейсон услышал их разговор и настоял на том, чтобы она все-таки пошла.

Он открыл для нее дверь, и Кара нехотя вошла. К лифту она шагала со смешанными чувствами и даже слегка устыдилась их. Ей не хотелось посещать никаких занятий, и даже предстоящее рождение дочери не радовало. Нет, она всегда хотела иметь ребенка, но не так, фактически без мужа.

Когда они пришли, в комнате уже было с полдесятка беременных женщин и их мужей. Все женщины буквально светились счастьем, мужья всячески опекали их. Каре сделалось не по себе.

– Пойдем! – Джейсон взял ее за руку и потащил через порог.

Кара заметила, как один из мужей потирает жене огромный живот. Затем, не убирая руки, он наклонился и поцеловал ее в губы.

– Я не могу, – прошептала она. – Я расплачусь.

– Кара, я тебе помогу.

Она знала, что Джейсон говорит это от всей души. В его глазах читались искренняя тревога за нее и желание помочь.

– Все должно было быть иначе.

– Ничего не поделать, – серьезно ответил он. – Ребенок скоро появится на свет, и ты должна быть к этому готова.

– Я приду на следующее занятие. Сегодня вечер шитья лоскутных одеял. Я должна помочь бабушке. У них сегодня приглашенный лектор.

– Лекция начнется не раньше восьми вечера. У тебя в запасе еще уйма времени.

Кара нахмурилась.

– Откуда тебе известно, во сколько начнется лекция? Ты говорил с моей матерью? Так вот почему ты пришел ко мне, когда она звонила. Она дала тебе наводку.

– Кто-то ведь должен дать тебе пинок коленом под зад. Я знаю, на что ты надеешься. Что Колин проснется и будет с тобой во время родов. Я тоже на это надеюсь. Но тебе нужно быть готовой к любому повороту событий.

Их разговор перебила тренер, подойдя к ним с приветливой улыбкой.

– Привет! Меня зовут Дебора Каммингс, я дипломированная акушерка и проведу сегодняшнее занятие, – сказала она. – А ты…

– Кара Линч, – буркнула Кара. – А это Джейсон Марлоу. Он мой сопровождающий. Мой муж не может сегодня быть со мной.

– Ничего страшного, – успокоила ее Дебора. – Входите и будьте как дома. Мы начнем буквально через пару минут.

С этими словами она пошла поговорить с одной из беременных.

Кара узнала двух женщин и, улыбнувшись им, села на коврик. Джейсон опустился на корточки рядом с ней.

– Я думала, что ты обычно работаешь по понедельникам вечером, – сказала Кара, лишь бы не смотреть на счастливые пары.

– Сегодня у меня ночная смена.

– И ты пришел сюда со мной, чтобы немного развлечься?

– Я бы так не сказал.

Видя, что Джейсон засмущался, Кара улыбнулась. По сути дела, это ведь он вытащил ее сюда, и вот теперь, в окружении беременных женщин, явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Погоди, сейчас покажут фильм. Насколько мне известно, роды – зрелище не для слабонервных.

– Отлично. Только этого мне не хватало.

– Но ведь тебя сюда никто не тянул, – напомнила ему Кара.

– Ради тебя я готов на все.

Она знала, что он не шутит, и была искренне тронута его заботой. И даже устыдилась своей резкости.

– Извини, я не хотела. Ты самый лучший друг, Джейсон. С твой стороны верх благородства прийти со мной сюда.

– Я уже сказал, что ради тебя готов на все. И ради Колина.

– Мне стыдно, что я отнимаю у тебя время. Кстати, а что стало с той девушкой, с которой ты встречался несколько месяцев назад?

– Не помню, – пожал плечами Джейсон.

Кара недоверчиво выгнула бровь.

– Неужели? В твоей жизни столько женщин, что ты уже сбился со счета?

– Да. Сегодня одна. Завтра другая, – игриво ответил он.

Впрочем, так оно и было. Джейсона редко можно было увидеть с одной женщиной дважды. Как жаль, подумала Кара, что он пока не нашел ту, которую бы по-настоящему полюбил и с которой захотел бы создать семью. Да и будет ли такое? Джейсон никого не впускал в свою жизнь. Единственное исключение – она и Колин. Насколько она помнила, они всегда были кем-то вроде трех мушкетеров.

Иногда ей казалось, что Джейсон использует их как предлог, лишь бы только не обзаводиться собственной семьей. С Колином его связывала давняя дружба. Оба были из распавшихся семей. Друг в друге оба обрели братьев. Без Колина Джейсон чувствовал себя неприкаянным, так же, как и она сама. Может, именно поэтому он и проводит с ней почти все свое время?

– Ты должен найти себе женщину, которая была бы готова связать с тобой свою судьбу, – сказала она. – Ты ведь хороший парень. Кому-то крупно повезет.

– Сомневаюсь. Тем более в наши дни.

Услышав в его голосе сердитые нотки, Кара пристально посмотрела на него.

– Что это значит?

– На днях к нам в участок приходил этот голливудский бумагомаратель. Спрашивал, не встречался ли я в школе с Эбби. Послушать его, выходит, что я вынашивал в отношении ее какие-то темные планы. Не удивлюсь, если в конечном итоге я окажусь в его фильме главным злодеем.

– Но ведь это полная чушь! С какой стати он взял, будто между тобой и Эбби что-то было?

– Лиза Делани распространяет обо мне всякие небылицы.

Его слова заставили Кару задуматься. Она не слышала, о чем Лиза и Лорен разговаривали на вечеринке, но, по всей видимости, речь шла об убийстве.

– И что именно она сказала?

– Всякую чушь. Не бери в голову.

– Ты когда-нибудь встречался с Эбби? – спросила она. Джейсон явно что-то недоговаривал.

– Занятия начинаются.

Это был не ответ.

– Джейсон, если между вами что-то было, почему ты никогда об этом не говорил?

– Потому что говорить было не о чем. Пару раз мы вместе потусовались на вечеринках. Но этим все и кончилось.

Говоря это, Джейсон не осмеливался посмотреть ей в глаза, чего за ним раньше не водилось.

– Почему ты такой сердитый?

– С чего ты взяла? Со мной все в порядке.

– По-моему, ты уходишь от ответа.

– Дыши глубже, Кара. Это все, что в данный момент должно тебя волновать.

Будь оно действительно так! Увы, в данный момент дыхание волновало ее меньше всего. Наверно, и его тоже.

14

Лорен набила одеждой и обувью Эбби два огромных пластиковых мешка. Завтра она отнесет их в какую-нибудь благотворительную организацию. Теперь в шкафу на дубовой перекладине болтались лишь пустые вешалки. Убрав за ухо прядь волос, она окинула глазами опустевший шкаф.

Нет, ей нелегко далось намерение перебрать одежду сестры. Эбби то и дело представала перед ее мысленным взором – то в любимой футболке, то в старых джинсах, то в смешных шлепанцах с заячьими ушами, которые она получила в подарок однажды на Рождество. Более того, среди вещей Эбби затесался ее собственный свитер. Лорен вспомнила: когда-то сестра взяла его поносить, даже не спросив. Но ведь все сестры так делают, обмениваются вещами. Впрочем, не всеми вещами.

Перебирая одежду Эбби, Лорен прошлась по всем карманам, в надежде обнаружить нечто такое, что пролило бы свет на жизнь сестры, но ничего не нашла. Она так и не узнала, кто ей нравился и с кем у нее был секс.

Они всегда обещали друг другу, что расскажут, когда у них будет первый секс. Впрочем, если быть честной, Лорен и сама не спешила делиться сестрой этой новостью. Возможно, ей следовало поговорить с Эбби на эту тему, но в ту пору для нее самой этот опыт был слишком нов. Да и вообще, в последние недели до смерти сестры она ее почти не видела. Каждая из них жила собственной жизнью, и, похоже, жизнь разводила их в разных направлениях. Будь она тогда чуть внимательнее, то наверняка удержала бы сестру и в ту трагическую ночь та не отправилась бы в дом Рамзеев. И сейчас Эбби была бы жива.

Лорен со вздохом завязала горловину мешка и приставила его к стене. Рука потянулась к выключателю, но тотчас застыла на месте. Движимая каким-то импульсом, Лорен ощупала доски пола: вдруг какая из них лежит неплотно и под ней, возможно, спрятан тайник. Но нет, пол ровный. Стены оштукатурены, настенная полка пуста. В шкафу дневника так и не обнаружилось.

Лорен выключила свет. Выходя из комнаты, она обратила внимание на царившую в доме тишину. Помнится, в детстве вокруг всегда были люди: родители, брат, сестра, соседи, друзья. И вот теперь дом пуст. Наверно, именно поэтому отец старается как можно чаще куда-нибудь уходить. Он не мог заставить себя уехать, но и оставаться здесь тоже не мог.

Войдя в кухню, она услышала какой-то грохот, а затем в соседнем доме залаяла собака. Лорен выглянула в окно, но ничего не увидела, тем более что уже начало смеркаться. Ветер шелестел листьями деревьев, играл ветками кустарника вдоль забора. Наверно, что-то упало в соседнем дворе.

Она отошла от окна, и в следующий миг в дверь позвонили. От неожиданности Лорен вздрогнула. Боже, отчего она такая пугливая? Не потому ли, что провела половину ночи, думая про убийство? Ей не давал покоя вопрос: что, если убийца до сих пор живет в их городе?

Она посмотрела в глазок, и у нее отлегло от сердца. На крыльце стояла Шарлотта. Облегченно вздохнув, Лорен открыла дверь.

– Я пришла тебя похитить, – заявила гостья. – Бери сумочку и куртку.

– Не поняла?

– Не притворяйся. Ты меня слышала. Отрицательный ответ не принимается. Я знаю, что твой отец в баре. Морт заверил меня, что доведет его до дома. Шейна за твоей спиной тоже нет, из чего напрашивается вывод, что дома ты одна.

– Но я одета не для выхода, – возразила Лорен. – Я занималась уборкой.

– Джинсы вполне подойдут. – Шарлотта постучала пальцем по часам. – Я жду.

– Гляжу, ты раскомандовалась.

Шарлотта расплылась в довольной улыбке.

– Должна же я была хотя бы чему-то научиться у матери.

Схватив пальто и сумочку, Лорен вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь. Если честно, она была благодарна Шарлотте за то, что та вытащила ее из дома. Его гнетущая тишина не лучшим образом сказывалась на ее нервах.

– Может, все-таки скажешь, куда мы идем? – спросила Лорен, когда они зашагали по улице.

– Не скажу, потому что ты начала бы упираться. Но я обещаю, будет весело, – с лукавой улыбкой ответила Шарлотта. – Ну вот, мы снова вместе, совсем как в старые добрые времена. Я рада, что ты решила приехать к нам на несколько деньков. Как там у тебя дела с отцом?

– По-разному. То лучше, то хуже. Иногда он вообще никакой.

– Поговори с его лечащим врачом. Он до сих пор наблюдается у Гарри Мейерса?

– Да, я ему уже звонила. Но он сказал мне, что пока отец не даст письменного согласия, он не имеет права разглашать врачебную тайну.

– А что, отец не разрешает тебе разговаривать с его врачом?

– Пока нет. Он боится, что если я узнаю, насколько все серьезно, то найму адвокатов и отправлю его в дом престарелых. Он же наотрез отказывается отсюда уезжать. Хочет умереть в своем доме. Даже не знаю, что мне делать.

– Болезнь Альцгеймера порой доставляет больше страданий не больному, а его близким. В какой-то момент отец перестанет замечать, что он болен, перестанет узнавать людей и вещи вокруг себя. Вот тогда тебе придется действительно несладко.

– Знаю. Но пока выхода из этой ситуации не вижу. Если поместить его в дом престарелых, он меня возненавидит. Он и сейчас обижен на меня за то, что я пытаюсь увезти его из родного дома. Но есть ли этому альтернатива? Только не говори, что я могла бы вернуться сюда насовсем, – быстро добавила Лорен. – Ты ведь вполне можешь такое сказать, ведь ты сделала то же самое ради матери. Возможно, с моей стороны эгоистично в первую очередь думать о себе, а лишь во вторую – о нем.

– Моя ситуация совершенно иная. И не обязательно постоянная. К тому же у меня другое отношение к городу, чем у тебя. Я не прошла через тот кошмар, через который прошла ты, я не теряла сестры, моего друга не обвиняли в убийстве, моя семья не распалась у меня на глазах. Тебе здесь гораздо тяжелее, чем мне. И я никогда бы не стала судить тебя, Лорен, какое бы решение ты ни приняла.

– Спасибо тебе на добром слове.

Они молча прошли несколько кварталов.

– Кстати, а как там Шейн? – спросила Шарлотта, как только впереди показался причал.

– Разве наш разговор о нем?

– Пока нет, – усмехнулась Шарлотта, – но вечер длинный.

Вскоре они свернули за угол, и стало понятно, куда Шарлотта ее ведет. Лорен негромко простонала.

– Только не в магазин лоскутных одеял! С меня хватило вчерашней вечеринки!

– Сегодня вечером мы шьем одеяла. Ты ведь когда-то обожала их шить, или ты забыла? Но не переживай, мы уже почти закончили. Сегодня у нас в гостях лектор из Лос-Анджелеса, специалистка по аппликациям.

– Поверить не могу, что ты ведешь меня шить лоскутные одеяла! Разве не ты когда-то спрашивала, сколько лоскутных одеял требуется одному человеку? – поддразнила ее Лорен.

– Я рада, что прошла курс обучения. Навыки шитья пригодились мне в медицинском колледже. Мне ведь приходится накладывать швы, – рассмеялась Шарлотта. – Обожаю это занятие.

– Фу, как омерзительно. – Лорен даже передернуло. – Неужели тебе не противно прокалывать людям кожу?

– Поверь, мне приходится делать куда более омерзительные вещи, – рассмеялась Шарлотта. – Но это лучшее, что я умею. Ведь на то я и врач.

– Ты всегда заботилась о людях и животных, когда им было плохо. В этом смысле ты пошла в мать.

– Прошу тебя, не говори так.

– Твоя мать тоже будет сегодня здесь? – с улыбкой поинтересовалась Лорен.

– Нет, у нее простуда, и она осталась дома.

– А эта беременная девушка, которая сейчас живет с вами? – спросила Лорен. – Миссис Дженкинс заходила сегодня, принесла отцу еды, и потом еще долго грузила меня сплетнями на тему, кто может быть отцом ее ребенка. Насколько я поняла, на сегодняшний день кандидат номер один – это наш мэр.

– Кто его знает, – отозвалась Шарлотта.

Лорен уловила в ее голосе странную нотку и резко остановилась.

– Тебе что-то известно? Это действительно мэр?

– Понятия не имею, – ответила Шарлотта. – Энни ничего не говорит. Не знаю почему, но она явно оберегает отца ребенка от скандала. Она или его боится, или считает, что тем самым испортит ему репутацию. Мне кажется, он должен как-то заботиться о ней или хотя бы интересоваться, как ее дела. Но я не могу силой вырвать у нее признание.

У Лорен почему-то сложилось впечатление, что Шарлотте известно гораздо больше, чем она говорит. Впрочем, хотя Шарлотта и любительница посплетничать по мелочам, большие секреты она умеет хранить.

– И вообще, сколько можно про нее говорить, – продолжала тем временем Шарлотта. – Очередной подросток, по глупости попавший в беду. Что не удивительно, учитывая, в какой обстановке прошло ее детство. Отец – полоумный ветеран войны, который до сих пор сражается в горах с воображаемым врагом. Других родственников у нее нет. Кто-то же должен был проявить участие и вмешаться. Что я и сделала.

В этом вся Шарлотта, подумала Лорен. Ей всегда нужно проявлять участие. Вот и сейчас она вытащила ее из дома, задавшись целью вновь сделать ее частью городского сообщества.

Спустя минуту они вошли в магазин лоскутных одеял. В классе на первом этаже группа девочек-подростков осваивала тонкости швейного мастерства. Но основное мероприятие проходило на втором этаже. Сегодня мастерская скорее напоминала классную комнату: здесь были расставлены столы с швейными машинками, перед аудиторией выступала лектор. Войдя, Шарлотта и Лорен остановились у порога, чтобы послушать.

Нина Стамиш, брюнетка средних лет в ярко-зеленом платье и не менее ярко расшитой жилетке, рассказывала об использовании компьютерных программ для улучшения качества декоративной вышивки.

– Как вы видите на экране, – сказала она, указав на изображение у себя за спиной, – эта программа помогает разработать рисунок еще до того, как вы взяли в руки ткань. Вы видите вашу будущую вышивку, какой она будет на ткани. При необходимости вы можете внести нужные изменения. Компьютер облегчает вашу задачу. Как только все готово, сохраните рисунок на флешке или присоедините компьютер к вашей швейной машинке. Программа подскажет вашей машинке, что она должна вышить.

– Боже, как все изменилось! В свое время мы все делали вручную, – шепнула Лорен Шарлотте.

Лоскутное одеяло, создаваемое Ниной при помощи компьютера, было настоящим произведением искусства.

Как только Нина Стамиш закончила свою презентацию, вперед вышла Фиона Мюррей, восьмидесятипятилетняя владелица мастерской, она же бабушка Шейна. Несмотря на преклонный возраст, она сохранила огненно-рыжие волосы и считалась гранд-дамой шитья лоскутных одеял в их городке.

– Нина сейчас ответит на ваши вопросы, – сказала она. – Те из вас, кто пришли поработать над одеялом с символикой нашего города, могут собраться за столом в дальней части комнаты. Остальные свободны, увидимся через неделю.

– А кто работает над этим одеялом? – с опаской поинтересовалась у Шарлотты Лорен. – Надеюсь, что не мы с тобой.

– Не мы, а ты, – с лукавой улыбкой ответила Шарлотта. – Я не вхожу в число первоначальных двадцати четырех мастериц.

– Но я уже много лет не шила никаких одеял. Я ничего не помню.

– Неправда.

Сказав это, Шарлотта направилась к столу, возле которого уже собрались около десятка женщин. На самом столе были разложены лоскуты ткани разной степени готовности – все как один точные копии оригинального одеяла на тему истории Бухты Ангелов.

– Даже не верится, что Шарлотта привела тебя сюда! – изумленно воскликнула Кара. – Я была уверена, что ты откажешься прийти.

– Она не сказала мне, куда мы идем и что мы будем шить, – ответила Лорен.

Кара жестом пригласила ее сесть рядом с собой.

– Садись. Мы можем поработать над частью Джемисонов, – пояснила она и подтолкнула к Лорен кусок ткани.

Лора посмотрела на рисунок. Она уже делала его раньше не одну сотню раз, помогая матери: мотылек, устремившийся вверх через два золотых кольца, и переплетенные буквы Л и Т – Леонора и Томми – и их вечная любовь. Раньше это занятие ей нравилось. Вышивая буквы, она живо представляла себе роман между Леонорой и Томми.

Она питала слабость к романтическим историям. Да и вообще, кому, как не ей, продолжать семейную традицию. В отличие от нее Эбби работала над лоскутным одеялом всего несколько раз, и то под нажимом матери.

– Вот увидишь, Лорен, тебе понравится, – сказала Шарлотта, чтобы ее подбодрить.

Кара одарила ее сочувственной улыбкой.

– В принципе, если тебе не нравится, никто тебя не заставляет.

– Что значит «не нравится»? Конечно, нравится, – встряла в их разговор Фиона. Матриарх семейства Мюрреев обладала железной волей, и ей никто не смел перечить. Она посмотрел на Лорен, и ее голубые глаза блеснули сталью. – Это твой долг, дорогая моя. Ты должна продолжать семейную традицию. Твой отец был бы только горд.

– Я не совсем хорошо помню, как это делается, – сказала в свое оправдание Лорен, хотя и понимала, что все отговорки бессмысленны.

– Главное, бери в руки иглу, и навык вернется сам, – сказала Фиона, и на миг ее взгляд смягчился. – Кстати, как поживает твоя мать? Мы все по ней скучаем.

– У нее все хорошо, – ответила Лорен.

– Она счастлива?

– Да.

– Что ж, я за нее рада. После той ужасной трагедии, что обрушилась на вашу семью, она это заслужила. И как хорошо, что ты вернулась к нам. Твой отец все эти годы был страшно одинок.

– Это был его собственный выбор, – довольно резко ответила Лорен, не желая, чтобы ее отца воспринимали как жертву.

– И что-то подсказывает мне, что о нем сожалели, – сказала Фиона.

– Не знаю, не уверена. Но он его сделал.

– Да, нужно смотреть только вперед, а не назад. – Сказав это, Фиона посмотрела на собравшихся женщин. – Итак, мои хорошие, давайте за работу.

– Что ты намерена делать? – спросила Лорен у Шарлотты. Та стояла, облокотившись на соседний прилавок.

– Пожалуй, я выпью, – сказала Шарлотта, извлекая из сумки бутылку красного вина. – И посмотрю, как вы работаете.

– Немедленно убери вино, Шарлотта! – рявкнула на нее Фиона. От ее орлиного глаза не ускользала никакая мелочь. – Никаких жидкостей рядом с одеялом. Лучше помоги Дженне с ее куском. Нам здесь не нужны бездельники.

Шарлотта послушно убрала вино.

– Слушаюсь, мэм, – покорно сказала она.

Лорен улыбнулась. Им уже за тридцать, а Фиона по-прежнему обращается с ними как с малолетними девчонками. Шарлотта послушно села рядом с Дженной Дэвис, и вскоре работа уже кипела вовсю.

Лорен не ожидала, что навык вернется к ней так быстро. Правда, ей пришлось повозиться с новой швейной машинкой, чтобы вставить нитку в иголку, но через пару минут она уже трудилась, как заправская мастерица. Вместе с работой пришло и удивительное умиротворение. Вокруг шли какие-то разговоры, но Лорен сосредоточилась на шитье – с каждой минутой оно приносило ей все большее удовольствие. Ей было приятно осознавать, что она вносит свой, пусть даже скромный, вклад в общее дело.

Одеяло, над которым они трудились, в свое время свело вместе тех, кто выжил в кораблекрушении. Оно дало им возможность погоревать, начать новую жизнь и посредством картинок поведать истории своих близких, своих разбитых семей. Ловкие пальцы помогли им обрести вторую жизнь, перенестись в сегодняшний день, преодолев более ста пятидесяти лет с того момента, когда в Бухте Ангелов было изготовлено первое лоскутное одеяло. Что касается Лорен, то ей одеяло помогало залечить старые раны. Когда-то она уехала из города, стараясь забыть всех и все, что было связано с ним. В ее душе было столько ненависти, столько ярости, что она не видела в городе ничего хорошего. А ведь хорошего в нем так много! Было и есть.

Работу она закончила последней.

– Это не слишком ужасно? – спросила она у Кары. – Наверное, я опозорила всех женщин семьи Джемисон.

Кара придирчиво рассмотрела ее квадрат.

– Да нет, все прекрасно. Строчка ровная. Ты молодчина. Ничего не забыла.

– Главное, чтобы понравилось твоей бабуле. Той требуется только совершенство, – пошутила Лорен.

– Вообще-то, в том, что касается лоскутных одеял, бабушка предпочитает швейной машинке ручную работу и кропотливый труд. Современные технологии она привлекает лишь для роста производства. Но то, что ты, представительница семьи Джемисон, сама сшила свой квадрат, многое для нее значит.

– Думаю, это дело нужно отпраздновать, – сказала Шарлотта, наливая Лорен стакан вина. К этому времени все уже ушли, включая Фиону. Уходя, бабушка сказала Каре, чтобы они не забыли замкнуть дверь.

– Как я вам завидую, – честно призналась Кара. – Боюсь, яблочного сидра сегодня мне было бы мало. Кстати, Шарлотта, я на тебя сердита.

– А что я такого наделала? – удивилась та.

– Ты не сказала мне, какая это ужасная вещь – роды. Я сегодня ходила в школу будущей матери, и там нам показали фильм. Это просто жуть какая-то. Мне даже расхотелось иметь ребенка.

– Боюсь, уже поздно, моя дорогая, – улыбнулась Шарлотта.

– На это невозможно было смотреть. Я испугалась, что Джейсон грохнется в обморок, – добавила Кара.

– Джейсон? – не удержалась от вопроса Лорен, вновь услышав его имя. – Джейсон Марлоу?

– Да, он пошел со мной вместо моей матери. Она не смогла, потому что приболела. Вообще-то я сама не хотела туда идти, но Джейсон меня заставил, – пояснила Кара. – Думаю, теперь он сам не рад. Роды довольно противная вещь, скажу я вам.

– Послушаем, что ты скажешь, когда тебе дадут в руки твою прелестную малышку, – возразила Шарлотта. – Поверь, оно того стоит.

– Ты так говоришь, потому что ты врач.

– Насколько я понимаю, вы с Джейсоном старые друзья? – уточнила Лорен.

Кара кивнула.

– Он с Колином росли вместе. И я с ними, – ответила она и нахмурилась. – Джейсон сказал, что про него и Эбби ходят какие-то слухи.

– Ты хочешь сказать, у него с моей сестрой были отношения? – спросила Лорен.

– По его словам, это была лишь дружба. И вообще, разве Эбби не сказала бы тебе, если бы он ей нравился? Вы ведь сестры. Вы жили в одной комнате.

– Боюсь, мы были не слишком откровенны друг с дружкой, особенно в последние месяцы. Я больше думала о том, что мне делать после окончания школы. К тому же у меня был свой собственный роман. Так что мне было не до сестры. Она вечно пропадала где-то с Лизой, да и вообще была на пару лет меня младше. У них была своя компания, – покачала головой Лорен. – Ты даже не представляешь, сколь многое я теперь бы сделала не так, как в тот год.

– Не надо корить себя, – тихо сказала Кара. – В этой жизни вещи порой случаются сами собой.

Лорен поняла: Кара имеет в виду не только Эбби, но и Колина, и тотчас устыдилась, что думает только о своих проблемах.

– Пожалуй, ты права. Кстати, как ты себя чувствуешь?

– Устала, – со вздохом призналась Кара, – зато счастлива снова встретить старых друзей. Я едва вынесла эту школу будущей матери, причем не только из-за фильма. Все-таки со мной был Джейсон, а не Колин. Впрочем, это всего лишь репетиция, а не настоящие роды. К тому времени он наверняка выйдет из комы. Иначе просто быть не может. – Кара прочистила горло. – Кстати, о Джейсоне. Думаю, он сказал бы мне, если бы между ним и Эбби что-то было. Хотя, если честно, тогда все мои мысли были заняты исключительно Колином.

– Это точно. Вы двое были как голубки, – пошутила Шарлотта с лукавым блеском в глазах и вновь наполнила бокалы, свой и Лорен. – Кара, у меня к тебе вопрос, коль мы тут ударились в воспоминания. Признайся честно, в школе у вас с Колином был секс?

– Эй, так нечестно, – запротестовала Кара. – Это вторжение в личную жизнь.

– А я слегка пьяна. Так что давай отвечай.

Кара огляделась по сторонам, как будто где-то в темном уголке ее подслушивали мать или бабушка. Но нет, в мастерской они были одни.

– Неужели теперь это такой большой секрет? – не унималась Шарлотта. – Тебе уже под тридцать, и ты за ним замужем.

– Давай ты первая, Шарли, – сказала Кара. – Между тобой и Эндрю ведь тоже что-то было?

Шарлотта расплылась в улыбке.

– Было, но только раз. Через три дня Эндрю повторил свой подвиг с потаскушкой Памелой, на пляже, во время вечеринки, на которой была и я.

– Надеюсь, ты не застукала их за этим делом?! – воскликнула Лорен.

– Нет, но удостоилась просмотра предварительных кадров.

– Как некрасиво, – сказала Кара. – Не знала, что он такой гаденыш.

– Он был всего лишь сексуально озабоченный подросток, я же была в него по уши влюблена, – возразила Шарлотта.

– А теперь он пастор, – вставила слово Лорен. – Ну кто бы мог подумать.

– Только не я, – ответила Шарлотта. – Но он неплох. Думаю, он нашел свое место в жизни.

Интересно, оказывается, она по-прежнему к нему неравнодушна, подумала Лорен. Первая любовь – вещь цепкая. Она знала это по собственному опыту.

– Ты сейчас отделываешься шуточками. Но ведь наверняка тебе было больно, когда Эндрю так некрасиво поступил с тобой.

– Я была убита, – призналась Шарлотта. – Эта пляжная вечеринка запомнилась мне как какое-то страшное, смазанное пятно. Я была зла. Я напилась. И повела себя как круглая дура.

– Это как понимать? – удивилась Кара. – Там случилось что-то еще?

– Понятия не имею. Не помню. Текильная амнезия.

– А сейчас? – спросила Лорен. – Ты собираешься дать ему новый шанс? Он ведь явно искупил свою вину.

– Вряд ли, и не только из-за Памелы. Есть и другие причины.

– Например? – уточнила Лорен.

– Действительно, какие? – поддакнула Кара.

Шарлотта нахмурилась.

– Не вижу себя в роли подружки или даже жены пастора. Но дело не в этом. Не спорю, внимание Эндрю мне льстит, но лишь потому, что я не злопамятная. – Она на несколько секунд умолкла. – Нет, я не так выразилась. Я хотела сказать, что ему легко со мной, потому что я хорошо его знаю. Ему надежно со мной. Ведь в душе он по-прежнему сомневается в том, способен ли стать духовным наставником города, который помнит его еще ребенком. Со мной же он может быть самим собой.

– Думаю, вы могли бы найти с ним общий язык, – заметила Кара. – Если, конечно, он все еще тебе нравится.

Шарлотта задумчиво провела пальцем по краю бокала.

– Нравится, но в остальном… Я не знаю.

– Тогда попытайся это понять, – предложила Лорен. – Дай ему еще один шанс, прежде чем окончательно списывать с баланса.

– Как понимаю, ты сама именно так и намерена поступить? – спросила Шарлотта, пристально на нее глядя. – Дать старому школьному дружку еще один шанс?

– Черт, как же ты меня подловила, – ответила та. – Без комментариев.

– Даже не думай. Я тебя просто так не отпущу, – возразила Шарлотта.

– Лорен, признайся честно. Какие у тебя планы? – присоединилась к ней Кара, пристально глядя на Лорен. – Шейн мой брат, и я люблю его. Я не хочу, чтобы кому-то из вас двоих было больно.

– Я уверена, что в школе ты с ним спала, – добавила Шарлотта. – Иначе просто быть не могло. Красавец, перед каким не устоять. Эти темные, томные глаза, это мускулистое тело…

– Очень может быть, – призналась Лорен. Куда легче признаться в том, что было тринадцать лет назад, чем накануне.

Кара поморщилась и зажала ладонями уши.

– Только прошу тебя, избавь меня от подробностей. В конце концов, он мой брат.

– Не переживай. Я не собиралась в них вдаваться, – сказала Лорен, чувствуя, что краснеет.

– Можешь поделиться ими со мной по дороге домой, – пошутила Шарлотта и повернулась к Каре: – Очередь за тобой. Скажи, мы все были в школе дурными девчонками или только Лорен и я?

С минуту помолчав, Карен расплылась в глуповатой улыбке.

– Нет, в школе между нами ничего не было. Мы, конечно, с ним обжимались и все такое прочее, но мы ждали, когда нам исполнится двадцать один.

– Бывает же! – прошептала Шарлотта.

– Интересно, – согласилась Лорен.

– Вообще-то это было нелегко, но я рада, что мы выдержали. Наверное, случись это раньше, мы бы только все испортили.

– Может быть, – задумчиво согласилась Шарлотта.

– Может быть, – поддакнула Лорен.

Кара посмотрела сначала на одну, затем на другую и рассмеялась.

– У вас такой вид, как будто вас только что вызвали в кабинет директора за плохое поведение. Поверьте, в школе вам было гораздо веселее, чем мне. И кто знает, как может повернуться жизнь. Ваши мужчины не женаты и находятся в городе.

На какой-то миг все трое умолкли.

– Я прошлой ночью спала с Шейном, – внезапно призналась Лорен, как будто кто-то потянул ее за язык. – Наверно, зря. Я не знаю, зачем я это сделала. – Она посмотрела на Шарлотту. Похоже, той стоило немалых трудов сохранять серьезное лицо. – В чем дело?

– Лорен, прекращай притворяться, будто Шейн тебе безразличен.

– Был небезразличен. Но ведь тогда мы были детьми.

– Прошлой ночью детьми вы не были, – напомнила ей Шарлотта.

– Это как сказать, – возразила Лорен. – Я как будто перенеслась в юность, вновь ощутила себя бесшабашной девчонкой, что, наплевав на всякую осторожность, каталась с Шейном на мотоцикле. Но теперь все кончено. Это был последний раз, в память о прошлом. Больше я с ним спать не намерена.

– Потому что это было ужасно? – уточнила Шарлотта.

Лорен состроила гримасу.

– Нет, потому что это было божественно. Но я не хотела бы снова в него влюбиться. Боюсь, мы оба уже другие люди, – сказала она и посмотрела на Кару. Та ответила ей задумчивым взглядом. – Извини, наверное, тебе неприятно это слышать.

– Нет. Главное, будь осторожна, Лорен. Я не хочу, чтобы кто-то из вас потом страдал. Шейн бывает резок. Порой невозможно понять, что он думает и что чувствует. Но в школе он был в тебя влюблен. Думаю, и сейчас тоже.

– А он в курсе, что прошлой ночью это был просто перепихончик и ничего более? – уточнила Шарлотта.

– Я сказала ему, – ответила Лорен, допивая вино. – Но вряд ли он мне поверил.

– Это почему же? – не унималась Шарлотта.

– Потому что я с трудом от него оторвалась.

– Знаешь, наверное, я провожу тебя до самого дома. А то вдруг ты по дороге свернешь куда-то еще, – сказала Шарлотта.

– Кстати, неплохая идея, – сказала Лорен, пока Шарлотта помогала Каре встать со стула.

Ополоснув бокалы, они выключили свет, вышли из мастерской и замкнули за собой дверь. На улице было тихо. Лишь откуда-то издалека, из какого-то бара, доносилась музыка. За тринадцать лет, пока ее здесь не было, Бухта Ангелов разрослась, хотя и сохранила дух небольшого городка. Кара села в машину, а Шарлотта и Лорен отправились пешком.

– А как ты сама, Шарли? – спросила Лорен, когда они свернули на ее улицу. – Ты дойдешь домой одна?

– Не переживай, тут идти всего три квартала. Поверь, мне не грозит забрести в порт и сесть в лодку к одному из местных красавчиков.

– Я пока еще отвечаю за свои поступки, – обиженно заметила Лорен.

– В таком случае иди домой и не высовывай оттуда носа, – пошутила Шарлотта. – Думаю, на сегодня хватит веселья. Я рада, что ты пришла. Все было как в старые добрые времена.

– Это точно, – согласилась Лорен.

В Сан-Франциско у нее были подруги, но никто не знал ее с детства. С Шарлоттой, даже с Карой, она могла позволить себе быть откровенной, чего нельзя было сказать о ее новых подругах. Впрочем, это ее собственная вина. Она отказывалась впускать посторонних в свое прошлое. Прошлое и настоящее – это были два разных мира, но за это проходилось платить.

– Похоже, что твой отец уже дома, – сказала Шарлотта. – В окнах горит свет.

– Это может означать что угодно. Но надеюсь, что он уже спит.

– Может, мне стоит подождать? Вдруг тебе придется отправиться на его поиски?

– Нет, я уверена, что все в порядке. – Лорен умолкла, заметив под боковым окном стопку сложенных кирпичей. Само окно было открыто, и было видно, как сквозняк колышет занавески. – Странно, – пробормотала она.

– Что такое? – спросила Шарлотта, шагая за ней следом.

– Похоже, кто-то сложил под окном кирпичи, чтобы влезть в дом.

– Ты серьезно так думаешь?

– Не знаю. – Ей вспомнился лай соседской собаки и странный грохот в боковом дворе. – Вдруг эти кирпичи были здесь всегда. Правда, я не помню, чтобы, уходя, я оставила открытым окно. Хотя кто знает, может, его открыл мой отец, – произнесла она и сделала глубокий вдох. – Спасибо, что проводила меня.

– Не торопись. Давай войдем в дом и проверим, все ли в порядке.

Они подошли к крыльцу. Лорен сунула ключ в замок и открыла дверь. В столовой окно было открыто. Шагнув к нему, она снова его закрыла. Все остальное было на своих местах.

– Эбби, это ты? – Из спальни в желтом дождевике и сапогах вышел отец. – Мне пора на рыбалку. Там сегодня штормит, поэтому захвати с собой плащ.

Лорен обменялась с Шарлоттой недоуменными взглядами.

– Никакого дождя нет, отец.

– Это твоя подружка? – спросил Нед, пристально глядя на Шарлотту. – Она тоже с нами?

– Нет, она идет домой, – ответила Лорен. – Для рыбалки слишком поздно.

– Хорошо. В таком случае я переоденусь. – С этими словами он вновь направился в спальню.

Шарлотта сочувственно посмотрела на Лорен.

– Представляю, каково тебе, когда он называет тебя Эбби.

Лорен пожала плечами.

– Я уже привыкла. Он все время думает о ней. Да и я тоже, с тех пор как вернулась. Нам обоим нужны ответы. – Лорен на миг умолкла. – Я тут размышляла о том, чем занималась Эбби в последние недели перед смертью. Мне вспомнилось, что она делала снимки для школьного ежегодника. Фотографировала буквально каждое событие.

– Это ты к чему?

– Вдруг на одном из этих фото есть отгадка?

– Ты листала этот ежегодник?

– Меня больше интересуют снимки, которые в него не попали. Как ты думаешь, они до сих пор хранятся в школе?

– Надо спросить у миссис Уайнстайн. Она все еще работает в школе и вот уже двадцать лет как отвечает за школьный ежегодник.

– В таком случае я знаю, чем займусь завтра, – кивнула Лорен.

– Если ты придешь в школу около трех часов, у меня как раз закончится презентация по биологии в кабинете тренера Соренсена.

– Вот как? – удивилась Лорен. – Значит, мы увидимся.

Шарлотта улыбнулась. Правда, в глазах ее промелькнула тревога.

– Будь осторожна, Лорен.

– Это еще почему?

– Не знаю, но у меня какое-то дурное предчувствие. Если убийца Эбби все еще в городе, твоя жизнь тоже может быть в опасности.

– В таком случае я наконец узнаю, кто это, и он получит по заслугам.

15

Открывая во вторник в три часа дня дверь школы, Лорен вновь ощутила себя шестнадцатилетней. Она не стала заходить в канцелярию, а сразу зашагала по школьному коридору. Из-за полуоткрытых дверей доносились голоса учителей и болтовня учеников. Через несколько минут уроки закончатся. Она легко представила себе, что школьникам с трудом сидится за партами. На их месте она бы тоже ерзала и вертелась в ожидании звонка.

Ее бывший шкафчик был рядом с женским туалетом на первом этаже. Проходя мимо, она с улыбкой вспомнила, как в первый раз сражалась с замком, как от волнения у нее дрожали руки. Большую часть времени в старших классах она боролась с застенчивостью, с неуверенностью в себе. Не то что Эбби. Вот кому уверенности было не занимать. Она же стала приходить в себя только к концу одиннадцатого класса. Именно тогда они с Шейном и познакомились.

Он был на год ее старше. И хотя Лорен была наслышана о нем, да и видела его не первый год, они впервые заговорили друг с другом за месяц до того, как он окончил школу. Знакомство состоялось на вечеринке. Шейн приехал туда на мотоцикле. Она пришла в надежде развлечься и в результате подцепила парня, причем самого крутого. Узнав, что у нее роман с Шейном, мать пришла в ужас. Подруги, все как одна тихие зубрилки, не знали, что и думать. Она же потеряла голову и почти год парила где-то высоко в небесах. А потом в одночасье все закончилось.

Шагая по коридору, Лорен нашла глазами витрину со спортивными трофеями и доску объявлений. Кстати, последняя оказалась настенным компьютерным экраном с электронным календарем. Поднявшись на второй этаж, она тут же застыла на месте. Рядом с классом Тима Соренсена стоял Джо Сильвейра. У Лорен екнуло сердце. Интересно, что он здесь забыл?

Начальник полиции с не меньшим удивлением посмотрел на нее.

– Мисс Джемисон, что привело вас сюда? – поинтересовался он.

– Я собиралась задать вам тот же вопрос. – За его плечом она разглядела стоявшую у доски Шарлотту. Тим Соренсен сидел за учительским столом. Сейчас ему было уже под сорок, но годы добавили ему привлекательности. Каштановые волосы, добрые карие глаза. Соренсен точно не был похож на убийцу.

– Что вызвало у вас интерес к мистеру Соренсену? – спросил начальник полиции.

Лорен отступила от двери.

– Возможно, то же, что и у вас. Мистер Девлин поделился со мной своими соображениями по поводу возможной близости между моей сестрой и ее тренером по волейболу.

– И что вы сами по этому поводу думаете?

– С трудом представляю, чтобы у Эбби был роман с учителем, – сказала Лорен, стараясь придать словам весомость, но увы. С каждым днем она все острее осознавала, как плохо знала младшую сестру.

– Тогда почему вы здесь? – спросил Джо Сильвейра.

– Решила поговорить с ним, хотя, если честно, не знаю даже, о чем его спрашивать, – призналась она.

– Тогда почему бы не доверить этот разговор мне? – предложил Сильвейра.

Лорен в душе была рада, что начальник полиции решил взять это дело под свой контроль. С другой стороны, то, что он сейчас здесь, лишний раз говорит о том, что подозрения Марка Девлина вполне обоснованны.

– У вас есть какая-то информация относительно Соренсена и моей сестры, помимо домыслов мистера Девлина?

– Пока нет. Но я должен поговорить со всеми, кто так или иначе был близок к Эбби в последние недели ее жизни. Поскольку мистер Соренсен ее учитель и тренер, он тоже входит в этот список.

– В тот год их команда ездила на разные соревнования. Тренер никогда не ездил один. Группу всегда сопровождал кто-то из родителей. С другой стороны, он проводил с девчонками больше времени, чем кто-либо из учителей. Хотя, конечно, это не делает из него преступника. Я до сих пор не верю, что у моей пятнадцатилетней сестры мог быть роман с женатым мужчиной. – Лорен на миг умолкла. – Вы будете держать меня в курсе вашего расследования? Вам лучше говорить со мной, а не с моим отцом. Он не всегда отдает себе отчет в своих действиях. Не хотелось бы, чтобы новая информация, касающаяся Эбби и особенно ее репутации, негативно отразилась на состоянии его здоровья.

– Хорошо. Я вас понял.

– Спасибо. – Лорен зашагала дальше по коридору к кабинету миссис Уайнстайн, в надежде получить в свои руки фото, не вошедшие в школьный ежегодник.

Когда она ушла, Джо тоже облегченно вздохнул. Мало того, что Марк Девлин будоражит весь город, еще не хватало, чтобы в расследование оказалась втянута сестра жертвы. Если убийца Эбби Джемисон тринадцать лет гуляет на свободе, то любой, кто этой свободе угрожает, может закончить жизнь так же, как когда-то его первая жертва.

Джо Сильвейра посмотрел на часы – до звонка оставалась пара минут. Шарлотта отвечала на вопросы. Она была хороша: в короткой цветастой юбке и голубом свитере; светлые волосы убраны в конский хвост. От ее лучистой улыбки у него пробегали по спине мурашки. Он был готов поспорить, что мальчишки, сидевшие сейчас в классе, проглядели глаза, пялясь на нее, а не только на ее презентацию о сексе. Ему нравилось, как она общалась с подростками. Она не только умела хорошо преподнести материал, но умела и слушать.

В общем, в ней было все: красота, ум, отзывчивое сердце. Неудивительно, что этот новый пастор по ней сохнет. Впрочем, она, похоже, не торопится отвечать на его томные взгляды. С чего бы это? – задумался Джо. Впрочем, какая разница. Это не его дело. Ему бы разобраться с собственной жизнью.

Ему казалось, что стоит Рейчел переехать сюда, как они будут больше времени проводить вместе. Увы, куда чаще ее можно было увидеть в обществе Марка. Они или подыскивали натуру для съемок, или же она изучала местный рынок недвижимости. Хотя Рейчел и зарегистрировала свою лицензию в одной местной фирме, пока что у нее не состоялось ни одной сделки. Когда же он спрашивал у нее о перспективах ее работы, она лишь отмахивалась и говорила, что все еще изучает свои возможности – что бы это ни значило. Ему казалось, будто он за годы их брака изучил жену, но она с каждым днем становилась для него все большей загадкой.

Его мысли прервал школьный звонок. Джо отступил, выпуская детей из класса. Те явно торопились поскорее покинуть стены школы. Он уже шагнул было внутрь, когда в коридор вышла Шарлотта. А поскольку все ее внимание было сосредоточено на мобильнике, она, выходя, налетела на Джо.

– Извините, – машинально произнесла она и лишь затем подняла глаза. – Джо? Я вечно на вас натыкаюсь. Что вы здесь делаете? Ведь это не ваш участок.

– Я там, где требуется мое участие.

– И в чем же вы участвуете? – недоверчиво спросила Шарлотта.

Сильвейра расплылся в улыбке.

– Пришел поговорить с мистером Соренсеном.

– Вот как? – спросила она, пристально на него глядя. – Вы не скажете мне, почему?

– Нет. Но вы отлично вели урок.

Щеки Шарлотты порозовели.

– Вы подслушивали?

– Только самый конец. Вы так здорово разговаривали с ребятами. Думаю, они это оценили.

– А вот их родители вряд ли. Я знакомила их лишь с главными фактами, однако всегда найдется моралист, который захочет придраться. Я бы предпочла, чтобы разговоры на такие темы вели с детьми сами родители. Но такое бывает редко. Так что кто-то должен же просвещать подростков. Как гинеколог, я знаю, что бывает, если этого не делать.

– Я тоже, – сказал Джо. – Если не здесь, то в Лос-Анджелесе уж точно.

– Я бы не стала зарекаться. Бухта Ангелов городок небольшой, но это не значит, что в местных подростках не играют гормоны.

– Тоже верно. Скажите, вы хорошо знаете мистера Соренсена? Он был вашим учителем?

Шарлотта быстро обернулась и посмотрела через плечо. Тим Соренсен о чем-то разговаривал с каким-то учеником.

– Он был моим учителем биологии. После того как я вернулась домой, мы с ним несколько раз разговаривали. Очень милый, приятный в общении человек. – Шарлотта понизила голос. – Вы думаете, он как-то причастен к смерти Эбби? И потому пришли сюда?

– А вы как считаете?

– Не знаю. Лорен говорила, что этот кинопродюсер предположил, что у них с Эбби был роман. По-моему, это полная чушь. Такое просто невозможно. Оставался ли бы он здесь все эти годы, будь он и впрямь виновен? Остался ли бы вообще хоть кто-то, сумей он избежать обвинения в убийстве?

Сильвейра пожал плечами:

– В таком деле, как это, нельзя исключать никакую возможность.

Шарлотта пристально посмотрела на него.

– А вы скрытный. Вы это знаете? Вы обычно отвечаете вопросом на вопрос или отделываетесь какой-нибудь банальностью.

– Извините. Это профессиональное.

– Я могла бы помочь, – искренне предложила Шарлотта. – Я знаю многих местных жителей. Думаю, от меня была бы польза.

Почему-то в его голове возникла картина, далекая от сообщения новых сведений. Джо сглотнул комок и прочистил горло.

– Думаю, мне пора внутрь. Мистер Соренсен сейчас освободится.

– Удачи вам. Лорен моя хорошая подруга. Эбби я тоже знала. Очень надеюсь, что преступник все же будет найден.

– Приложу для этого все усилия.

– Мне почему-то кажется, что иначе вы просто не можете. В вас есть… – Звякнул мобильник и не дал ей договорить. Шарлотта прочла текстовое сообщение. – Ребенок просится на свет раньше срока.

– Так что все-таки во мне есть? – не удержался от вопроса Джо.

– Что-то, – улыбнулась Шарлотта. – Не знаю что, но точно есть.

Не успел он уточнить, что именно, как она торопливо зашагала по коридору. «Что-то»? Джо невольно улыбнулся. «Что-то» лучше, чем ничего.

Из класса вышел последний ученик, и Джо тотчас вспомнил, зачем пришел в школу. Если уж нельзя помешать Марку Девлину снять этот скандальный фильм, по крайней мере в его силах хотя бы подкинуть продюсеру настоящего убийцу. И хотя Джо был почти уверен, что Тим Соренсен Эбби не убивал, внутренний голос нашептывал ему, что это убийство не было случайным, а носило личный характер. Кто бы ни был убийца, он хорошо знал свою жертву. Может, даже лучше, чем все другие.

* * *

– Я собираю факты, касающиеся последнего года жизни моей сестры, – сказала Лорен миссис Уайнстайн, преподавательнице рисования, которая вот уже двадцать лет вела школьную летопись. Силия Уайнстайн была маленького роста, что, впрочем, компенсировалось железным характером. Вот и сейчас она упрямо отказывалась пойти навстречу просьбе Лорен.

– Почему вы не хотите меня понять? – вопрошала та.

– Почему же? Я отлично вас понимаю. Но я не могу отдать вам несколько сот снимков. Они собственность школы. В любом случае мне бы потребовалось разрешение директора, а мистера Донахью не будет до понедельника. Сейчас в городе свирепствует грипп. Приходите на следующей неделе, возможно, я дам вам иной ответ.

– Я не уверена, что буду в городе на следующей неделе, – ответила Лорен, думая, как ей поступить. Фотоархив хранится в шкафу, в соседнем кабинете. Миссис Уайнстайн могла бы ей помочь, вот только как ее уговорить? – Вы помните Эбби? – спросила она.

– Разумеется. Я никого не забываю. Она была такая милая, такая общительная, умела хорошо работать в команде. И как печально то, что с ней случилось.

– Полиция считает, что убийца знал ее лично. Я пытаюсь выяснить как можно больше о том, с кем моя сестра общалась, с кем проводила время в последние месяцы своей жизни.

– Это вы могли бы узнать от ее подруг. Спросите их.

– Уже спрашивала, но есть неясности. Мне кажется, моя сестра в кого-то влюбилась, и то, что в тот год она отвечала за школьную летопись, вполне могло дать ей повод его пофотографировать.

Миссис Уайнстайн покачала головой.

– Наши фотографы имеют четкие указания. Они должны снимать события школьной жизни, а не своих друзей. Я лично проверяла все кадры, чтобы убедиться, что съемка не превратилась в фотосессию друзей и подружек. – Она на минуту умолкла. – Так что боюсь, Лорен, я ничем не могу вам помочь. Если вы захотите прийти на следующей неделе и поговорить с директором, что ж, попробуйте. Или же объедините силы с мистером Девлином.

– Что? – растерялась Лорен.

– Он был здесь вчера и просил разрешения посмотреть фотографии. Я дала ему тот же ответ, что и вам. Извините, но мне пора. У меня родительское собрание.

– Спасибо, что уделили мне время, – поблагодарила Лорен и вышла из класса.

Черт, как же ей заполучить эти фото раньше, чем Девлин? Она должна не просто вычислить убийцу Эбби. Она должна сестру защитить.

* * *

– Какого дьявола тут происходит? Сначала этот продюсер, теперь вы? – кипятился Тим Соренсен, гневно сверкнув глазами.

Джо был не в восторге от того, что Девлин побывал у Соренсена до него. С другой стороны, сам виноват. Нужно было с самого начала держать продюсера и его будущий фильм в поле зрения. Ему почему-то казалось, что Девлин скоро махнет рукой на свой проект, поняв бесполезность поисков, и уже через несколько дней уедет из города. Увы, у продюсера оказалась железная хватка, чего он от него никак не ожидал.

– Я сразу после убийства рассказал полиции все, что знал об Абигейл Джемисон, – продолжал Тим Соренсен. – Одаренная девочка, талантливая спортсменка, умела хорошо вписаться в коллектив. У нее не было врагов, несмотря на свои таланты, она не задирала носа, имела друзей и подруг. Это все, что мне известно.

– Она никогда не говорила ни о каких проблемах в семье или с друзьями?

– Не припомню.

– В деле есть показания, что в субботу вечером, незадолго до убийства, Эбби и ее подружку Лизу Делани видели сидящими в машине рядом с вашим домом. Вы знаете, что они там делали?

– Понятия не имею. На моей улице жили двое подростков. Возможно, девочки ждали кого-то из них.

Обычно Джо неплохо читал между строк. Увы, Соренсен умел прятать свои мысли и чувства. Нет, конечно, своего раздражения он не скрывал, но раздражение еще не признак вины.

– Давайте не будем ходить вокруг да около, – резко произнес Соренсен. – С Эбби у меня не было никаких предосудительных отношений, равно как ни с кем из других учениц нашей школы, и мне не хотелось бы, чтобы мое имя склоняли в связи с этим делом. Вы хотя бы представляете себе, как такие слухи могут отразиться на моей карьере? Даже самые пустые домыслы? Я выкладываюсь на работе, у меня семья, которую я должен содержать, жена и трое детей. Мне не нужно, чтобы из-за каких-то сплетен их и мое благополучие оказались под угрозой.

– Вас никто ни в чем не обвиняет. Насколько мне известно, вы со своей командой ездили на разные соревнования, где останавливались в мотелях.

– С нами всегда ездили родители. Девочек селили по четверо в комнате, действовал строгий комендантский час. Я всегда тщательно следил за тем, чтобы ненароком не оказаться в двусмысленной ситуации. Вы это хотели от меня услышать?

– Пока да. Спасибо. – С этими словами Джо Сильвейра вышел из классной комнаты. Или Тим Соренсен записной лжец, или он действительно непричастен к смерти Эбби. То, что Эбби с подружкой шпионили за своим тренером, вовсе не значит, что он был в курсе этой слежки или дал для нее повод. С другой стороны, если у него с Эбби что-то было, он явно не станет рассказывать об этом. Впрочем, одно было ясно: появлению в городе Марка Девлина не рад никто. И если продюсер настроит против себя еще нескольких человек, ему, возможно, придется собрать вещи и убраться из Бухты Ангелов.

* * *

Спустя час Лорен нервно расхаживала по гостиной из угла в угол. Они с отцом пообедали вместе, после чего он отправился посмотреть старый военный фильм, который шел в дешевом кинотеатре на Мейн-стрит. Домой он вернется не раньше чем через пару часов, а значит, у нее есть время воплотить в жизнь свой – возможно, дурацкий – план. Схватив пальто, она выбежала из дома – чтобы не дай бог не передумать.

Когда она, запыхавшись, прибежала на пристань, Шейн уже сидел в лодке. Увидев, как она быстро запрыгнула на борт, он вопросительно выгнул бровь.

– Я думал, это был лишь разовый перепихон, но ты опять пришла.

– Я не затем. Мне нужна твоя помощь. Эбби говорила мне, что был кто-то, кто принадлежал не ей. Я уверена, именно об этом человеке она писала в своем дневнике утром того дня, когда ее убили. Она была скрытной. Я перерыла весь дом в поисках ее дневника, но так и не нашла. Готова спорить на что угодно, дневник потому и пропал, что записи в нем могли бы изобличить убийцу.

– Ну, ты загнула, – сказал Шейн. – Мне казалось, пропал целиком весь рюкзак, а с ним ее бумажник и мобильник.

– И полиция решила, что мотивом было ограбление, хотя в рюкзаке у Эбби не было никаких ценных вещей. В бумажнике в лучшем случае лежала двадцатидолларовая бумажка. И если кому-то были нужны деньги, он бы их взял, а все остальное выбросил. Разве не так?

– Ты к чему клонишь?

– Должен быть какой-то другой способ выяснить, кто же нравился Эбби. Ее подружки так и не смогли никого назвать, но должны же быть какие-то зацепки. И мне кажется, я знаю, где их искать.

– Выкладывай.

– В тот год Эбби отвечала за фотографии для школьной летописи. В последние месяцы до смерти она не расставалась с фотоаппаратом. Куда бы ни пошла. Это значит, что она успела нащелкать массу снимков из своей жизни.

– Или из жизни других людей. Она ведь не фотографировала себя.

– Это почему же? Иногда она вручала мне фотоаппарат и просила запечатлеть ее вместе с друзьями. Если ей кто-то нравился, думаю, ответ можно найти среди этих фото. – Видя растерянность в глазах Шейна, Лорен вздохнула. – Шейн, пойми. Я тоже была девчонкой и знаю, что делают влюбленные девушки. Они повсюду пишут имя любимого мальчика, они объединяют свое имя с его именем, как будто они супруги. Они бродят вокруг его дома, фотографируют его самого, пишут о нем в дневнике. Они готовы на что угодно, лишь бы оказаться ближе к нему. Например, случайно или нарочно налететь на него на улице или в школе. У Эбби был фотоаппарат, а значит, повод бывать на любом мероприятии. Если ей кто-то нравился, она наверняка его фотографировала, причем – я готова спорить на что угодно – много-много раз.

– Скажи, а мое имя ты тоже писала много-много раз? – полюбопытствовал Шейн.

– Речь не обо мне.

– Убедила, – сказал Шейн с едва заметной улыбкой. – Вижу, что ты что-то нащупала. Так ты пролистала школьный ежегодник?

– Да, но я не знаю, какие из этих снимков сделала Эбби. И вообще, в альбом попадает лишь десятая часть всех фотографий. Я сегодня ходила в школу и говорила с миссис Уайнстайн. Она отвечает за школьную летопись. У нее в подсобке хранятся снимки за последние двадцать лет. По ее словам, как только школьный ежегодник уходил в печать, все фотографы сдавали конверты со сделанными ими снимками. Как тебе это?

– Впечатляет. И ты разжилась этими фото?

– В том-то и дело, что нет. Она мне их не дала из соображений конфиденциальности. Сказала, чтобы я пришла на следующей неделе и поговорила с директором. Но у меня есть идея получше.

Шейн укоризненно покачал головой:

– Не хочу даже слышать, Лорен.

– Неправда, хочешь. Потому что это касается и тебя тоже.

– Даже не думай.

– Прошу тебя, Шейн! – Она положила руки ему на плечи и бесстыдно прижалась к его груди.

Он демонстративно не стал ее обнимать.

– Я – твердый орешек.

– Ты уверен? – спросила она, запуская руки ему под футболку.

Шейн кашлянул.

– Что конкретно тебе от меня нужно?

– Помоги мне сегодня вечером пробраться в школу.

– Ты в своем уме? Почему ты не хочешь дождаться следующей недели и поговорить с директором? Вдруг он отдаст тебе конверт со снимками?

– До следующей недели далеко, – грустно сказала Лорен. – Не знаю, буду ли я в городе. Да и директор может ответить отказом.

– Тогда обратись в полицию. Пусть они сделают в школу официальный запрос.

– В полиции работает Джейсон Марлоу. Не хочу, чтобы он получил доступ к снимкам прежде, чем их увижу я. Эти фото лежат в конверте, а конверт – в ящике. Мы не будем их красть. Мы лишь их посмотрим. – Она погладила ему спину. Кончики пальцев тотчас ощутили его крепкие мышцы.

– Смотрю, ты уже успела придумать оправдание.

– Раньше ты не был трусом.

– Пытаешься меня спровоцировать? Неужели ты думаешь, что, назвав меня трусом, ты чего-то добьешься?

– Парень, которого я когда-то знала, умел нарушить любое правило. Более того, я не прошу от тебя чего-то такого, чего ты не делал раньше. Можно подумать, это не ты привел козла в кабинет к директору Кальвину.

– Девушка, которую я когда-то знал, страшно не любила попадать в неприятности. Она никогда не нарушала никаких правил, даже чуть-чуть.

– Я давно уже не та девушка. – Лорен посмотрела ему в глаза. – Я хочу выяснить, кто убил мою сестру. Кстати, это и в твоих интересах. Тем самым ты мог бы раз и навсегда смыть с себя пятно подозрений. Так что ты все равно поможешь мне. Просто скажи «да», и мы возьмемся за дело.

– Не знаю. Хотя скажу честно, мне нравится твоя тактика убеждения. Если ты сдвинешь руки чуть ниже, я, так и быть, отвечу согласием.

Лорен отступила назад и по его улыбке догадалась, что он разыгрывает ее.

– Ты нахал.

– Хотел проверить, как далеко ты зайдешь в своих планах.

– В любом случае не слишком далеко, – сказала она ему. – Долго тебя уламывать не пришлось бы.

– Когда дело касается тебя, то да. Сейчас возьму куртку и фонарик.

– Как, по-твоему, мы сможем пробраться внутрь?

– Понятия не имею. За последний десяток лет в школе вполне могли установить новую сигнализацию. А там кто его знает.

– Ничего, что-нибудь придумаем, – с уверенностью заявила Лорен.

Наконец-то хоть что-то сдвинулась с места. Возможно, она ошибается и на снимках ничего нет. Но, по крайней мере, она будет точно это знать.

16

Школа располагалась на краю города, у подножия холма. С трех сторон ее окружали высокие густые деревья. Сначала Шейн вел мотоцикл по лесистому склону, затем свернул на узкую дорожку, огибавшую бейсбольную площадку, и наконец остановился в тени трибуны. Если кто-то проедет мимо, с дороги мотоцикл вряд ли заметят.

Лорен соскользнула с седла и сняла шлем. Глаза ее горели решимостью. Куда только подевалась прежняя, робкая и запуганная Лорен. Она ощущала перемену в себе. Теперь она хозяйка собственной судьбы. Они с Шейном прошли мимо спортзала, кафетерия и пересекли лужайку, на которой когда-то ели принесенные с собой завтраки.

– Тебе не страшно? – спросила Лорен, пока Шейн вел ее за собой по дорожке позади школьного здания. – Куда мы идем? Главное здание вон там.

– Надеюсь, что Рамон верен своим привычкам.

– Сторож? Да ему было сто лет, когда здесь учились мы с тобой.

– Не сто, но близко к тому. Но он все еще жив. Я недавно видел его с внуком в «Крабовой лавке Карла».

С этими словами Шейн зашагал к небольшому сараю рядом с футбольным полем. На дверях висел замок. Шейн вручил Лорен фонарик, а сам принялся возиться с замком. Наконец тот щелкнул и открылся. Шейн облегченно вздохнул. Сарайчик был набит садовым и прочим инвентарем. В одном углу стоял видавший виды письменный стол. Шейн вытащил левый ящик и, порывшись среди ручек, отверток и гаечных ключей, вытащил связку дверных ключей.

– Нашел.

– Откуда ты знал, что они здесь? – растерянно спросила Лорен.

– Рамон всегда хранил в столе дубликаты.

– А шифр замка? – допытывалась она, когда они вышли из сарайчика. Шейн остановился, чтобы закрыть дверь на замок.

– Рамон пользовался датой своего рождения. Когда-то давно мы с ним разговорились за сигаретами и текилой. Будем надеяться, что ключи подойдут.

С этими словами он подошел к главному зданию и вставил в боковую дверь ключ. На минуту он напрягся, ожидая, что сработает сигнализация, но все было тихо. Он шагнул внутрь и, когда Лорен переступила порог, тихо закрыл за ней дверь. Куда только подевалась ее самоуверенность? Было видно, что она боится.

– С тобой все в порядке?

– Что, если нас поймают?

– Боюсь, что уже поздно думать об этом.

Лорен нервным жестом убрала волосы за уши.

– Ты прав. Хотя если нас поймают, то наверняка подумают, что это была твоя идея, а не моя, – улыбнулась она.

Ему понравилась ее улыбка.

– Тоже верно. На каком этаже нужный тебе класс?

– На втором.

Они поднялись на второй этаж и зашагали темным коридором к классной комнате миссис Уайнстайн. Шейн перепробовал несколько ключей, прежде чем нашел тот, который подошел к двери. В глубине класса располагалась подсобка, а в ней шесть шкафов с папками. Шейн слегка растерялся. Чтобы все пересмотреть, понадобится время. Он понятия не имел, кто охраняет школу в ночное время. Что, если сюда нагрянет ночная бригада уборщиков?

– Ты посмотри в шкафах, а я подежурю у двери, – предложил он, кладя на стол фонарик и направляя луч на шкафы. – И поторопись.

– Постараюсь, – пообещала Лорен и потянулась к верхнему ящику.

Шейн вернулся в класс и встал у двери. Изнутри ее было не закрыть, так что, если кто-то пройдет мимо, этот некто легко может заглянуть внутрь. На верху двери было небольшое квадратное окно, в которое он мог вести наблюдение за коридором. Но там было темно.

Классная комната больше походила на мастерскую. Круглые столы и стулья, мольберты вдоль одной стены, на самих стенах – творческие работы школьников. Сам он, учась в школе, художественным творчеством не занимался, ибо – в отличие от Лорен – был начисто обделен талантом. Он до сих пор помнил торт, который она испекла на его девятнадцатый день рождения. Она сотворила его в форме лодки и написала на борту свое имя. Помнится, она тогда со смехом сказала, что если лодку можно называть «Габриэлла», то почему ее нельзя назвать «Лорен»?

В ту ночь они на берегу занялись любовью. Он хотел ее с такой ненасытной жадностью, что помнил это ощущение до сих пор. Впрочем, он уже тогда знал: что бы ни произошло между ними, это будет чем-то мимолетным. Знала это и она. Лежа в его объятиях, она спросила, почему он хочет уехать. Он ответил, что так надо. Ей страшно не понравился этот ответ, но другого у него не было. Когда же она попробовала задавать ему новые вопросы, он оборвал их поцелуем. Он всем своим телом – руками, губами, языком – пытался заставить ее не думать о будущем. Пытался заставить себя не думать о том, что вскоре эта ночь превратится в воспоминание.

Воспоминание, которое живет до сих пор.

Он вздрогнул. Тишину коридора нарушил свист, а затем звук шагов. И еще по коридору как будто что-то катилось. Он тотчас бросился к столу и, выключив фонарик, заставил Лорен пригнуться. Она собралась было что-то спросить, но Шейн рукой зажал ей рот.

Свист раздавался все ближе. Затем хлопнула дверь шкафчика и раздались приглушенные голоса. Дверь открылась и закрылась. По всей видимости, это пришли уборщики. Черт, нужно поскорее кончать с этим делом, пока те не дошли до этого класса.

– Поторопись, – сказал он Лорен. – Времени в обрез.

В глазах ее читалась тревога.

– Нам пора? Но ведь я еще не все посмотрела.

Что ж, она права. Уходить с пустыми руками бессмысленно.

– Даю тебе пять минут, – сказал он, помогая ей вылезти из-под стола. Затем снова включил фонарик, и каждый из них вытащил по ящику. Шейн как можно быстрее пробежался по папкам, после чего перешел к следующему ящику. Лорен работала так же быстро.

Наконец она вытащила толстый желтый конверт.

– Нашла, – с облегчением заявила она. – Там внутри сотня фоток.

– Посмотрим на них где-нибудь в другом месте.

– Что, если миссис Уайнстайн решит их посмотреть? Она наверняка точно знает, где у нее что лежит, – возразила Лорен.

– Зато это произойдет уже после того, как мы разживемся нужной нам информацией, – сказал Шейн и, вырвав у нее из рук конверт, сунул его себе в карман. – На тот случай, если нас остановят, – пояснил он в ответ на ее недоуменный взгляд.

– Но ведь это была моя затея. Значит, они должны быть у меня.

Нет, он не допустит, чтобы, если их поймают, виноватой оказалась она.

– Ты будешь со мной спорить или предпочтешь поскорее выбраться отсюда? – С этими словами он быстро подошел к двери и приоткрыл ее на пару дюймов. В двух классных комнатах на другой стороне коридора горел свет.

Шейн вышел в коридор, Лорен за ним следом. Он замкнул дверь, и они вместе прошмыгнули к лестнице. Сбежав вниз, они как можно тише открыли входную дверь и, выскользнув на улицу, со всех ног бросились бегом и не останавливались, пока не добежали до сарая. Здесь Шейн вернул ключи на место и вновь повесил на дверь замок.

– Даже не верится, что мы это сделали, – сказала Лорен, беря его за руку, когда они зашагали прочь от сарая. – У меня такое ощущение, будто сердце вот-вот выскочит у меня из груди.

Шейн ничего не ответил. Он переведет дыхание лишь тогда, когда они сядут на мотоцикл и понесутся назад, к пристани.

Они как раз переходили дорогу между зданиями и бейсбольной площадкой, когда откуда-то из-за поворота выскочила машина и высветила их фарами.

– Черт! – Шейн различил огоньки на крыше машины.

– О боже! Это полиция! – в панике прошептала Лорен и со всех сил вцепилась в руку Шейна.

– Главное – спокойствие. Мы ни в чем не виноваты.

– Но ведь мы виноваты.

– Они этого не знают.

Машина остановилась в нескольких футах от них; из нее вышел полицейский. Да это же Джейсон Марлоу! Вот это везение. Джейсон и Кара – друзья. Вряд ли он приехал сюда, чтобы арестовать старшего брата Кары.

– Кто здесь? – громко спросил он. – Шейн, это ты?

– Да, это я и Лорен Джемисон, – сказал Шейн, когда Джейсон шагнул в их сторону. – Надеюсь, ты ее помнишь?

– Лорен? – переспросил Джейсон, глядя на нее.

– Джейсон? – переспросила та. – Джейсон Марлоу?

– Он самый, – кивнул головой полицейский. – Я слышал, что ты снова в городе. – Он пристально посмотрел на них. – А что вы здесь делаете?

– Предаемся воспоминаниям, – быстро ответил Шейн.

– Не проще ли предаваться им в дневное время? – спросил Джейсон с нотками подозрения в голосе.

Впрочем, Шейн его не винил. Джейсон не дурак. У них же не было убедительного повода ночью находиться на территории школы. Он как раз пытался придумать, что бы такого сказать, но его опередила Лорен.

– Я так рада, что мы тебя встретили, Джейсон, – сказала она. – Я тут недавно узнала, что ты и моя сестра были куда более близкими друзьями, чем я предполагала. Можно задать тебе несколько вопросов?

– Это о чем? – насторожился Джейсон.

– О ваших с ней отношениях. Лиза сказала мне, что она и Эбби несколько раз зависали с тобой, в том числе два вечера подряд перед тем, как мою сестру убили. Раньше Лиза этого не говорила. Не хотела попадать в неприятности из-за того, что вечером ушла из дома. Но я что-то не припомню, чтобы ты сам рассказывал об этом.

Джейсон пожал плечами:

– Потому что не о чем рассказывать. Я покатал их на машине. Мы не поехали на вечеринку, зато послушали музыку в моей машине. Затем они вернулись домой к Лизе. Вот и все.

– Тебе нравилась Эбби? А ты ей?

– Мы были друзья.

– Близкие? – упорствовала Лорен.

– Не очень. Как я понимаю, вопросы возникли у тебя после того, как ты поговорила с Марком Девлином про его фильм. Я бы не стал принимать за чистую монету все, что он говорит. Он каждый день придумывает новые версии. – Джейсон на миг задумался. – И все же, что вы здесь забыли?

– Как только что сказал Шейн, мне захотелось прокатиться по городу, оживить кое-какие старые воспоминания, – ответила Лорен.

– Мы когда-то обжимались с ней за трибуной, – добавил Шейн.

– Не вздумай ему рассказывать! – запротестовала Лорен.

Шейн был рад, что она подыгрывает ему.

– А еще за спортзалом, на скамейках стадиона и возле кортов…

– Довольно! Не заставляй меня краснеть. Пойдем. Мой отец уже, наверное, хватился меня.

– Лорен, полиция делает все для того, чтобы найти убийцу твоей сестры, – сказал Джейсон. – И если раньше что-то было упущено, не волнуйся. Мы это найдем.

– Я ценю ваши усилия. Если вам про Эбби станет известно что-то, чего не знаю я, буду благодарна, если вы сообщите мне. Убийца должен понести наказание. Сколько можно ждать.

– Я был бы только рад помочь, – ответил Джейсон. – Но я уверен, что ты знала свою сестру лучше всех нас. – С этим словами он вернулся в машину и сел за руль.

– Он не собирается уезжать, – прошептала Лорен, когда они вернулись к мотоциклу. – Он наблюдает за нами.

– Он увидит, как мы уезжаем, – сказал Шейн, пока они надевали шлемы. Еще мгновение – и они уже неслись по дороге.

Джейсон в машине следовал за ними до центра города, а когда Шейн свернул к стоянке у пристани, поехал дальше. Они быстро прошли к докам и поднялись на борт его лодки. Лорен направилась в каюту. Шейн спустился за ней, закрыл дверь и зажег свет.

Щеки Лорен раскраснелись от ветра, волосы под шлемом спутались, глаза возбужденно горели.

– О боже! – воскликнула она. – Как страшно и вместе с тем упоительно!

– Как говорят, лови момент, детка, – улыбнулся Шейн.

– В моей жизни еще не было ничего подобного. Даже в школьные годы. Ты ходил по бедам один. Меня ты с собой не брал.

– А ты хотела бы на свою голову неприятностей?

– А сегодня ты был готов взвалить вину на себя. Ведь именно поэтому ты сунул конверт к себе в карман?

– А вот и нет. Просто не хотел, чтобы ты фотографии по дороге выронила. Согласись, было бы обидно после стольких трудов где-то посеять их.

Лорен подалась к нему и поцеловала в губы.

– Спасибо, что встал за меня грудью, – поблагодарила она, все еще ощущая вкус его губ. – Даже не верится, что Джейсон Марлоу нас застукал. Странно, он вечно возникает рядом со мной. Где я, там и он. Ты разговаривал с ним так, как будто хорошо его знаешь.

– Еще бы не знать! Он уже много лет дружен с Карой и Колином. С тех пор как Колина ранили, Джейсон постоянно с ней рядом. Так что я имел возможность взглянуть на него, хотя мы почти не разговаривали. Но Каре он нравится. А она, как мне кажется, разбирается в людях.

– Лиза намекала, что Джейсон был в нее влюблен.

– Может быть. Но она замужем за его лучшим другом. Я даже рад, что нас застукал именно он. Вряд ли он потащил бы нас на допрос в полицейский участок, раз он дружит с Карой.

– Он явно что-то заподозрил.

– Да, но ты ловко взяла инициативу в свои руки. Думаю, ему не терпелось отделаться от тебя даже больше, чем тебе от него.

– Да, но почему, если ему нечего скрывать? – задумчиво произнесла Лорен.

Шейн расстегнул молнию на куртке и вытащил конверт.

– Надеюсь, сейчас мы все выясним. Интересно, сколько раз Джейсон окажется в объективе фотоаппарата Эбби?

С этими словами Шейн вытряхнул фото на середину койки. Некоторые были скреплены резинками и снабжены наклейками с датой и названием мероприятия. Другие вылетели врассыпную, всего около сотни.

Присев на край койки, Лорен посмотрела на фотографии.

– Мне слегка не по себе, – сказала она и подняла глаза на Шейна. – Как будто я стою на краю утеса и не могу ни отойти от края, ни спрыгнуть вниз. Страшно подумать, что я могу найти, но еще страшнее не найти ничего. Будет обидно, если мы потратили столько времени и сил впустую.

– Не знать – хуже, чем знать, какой бы ни была правда.

– Боюсь, что я не уверена.

Он и сам не был уверен. Некоторые секреты лучше не трогать. С другой стороны, Лорен доведет себя до безумия, если не закончит начатое.

– Сейчас увидим, – сказал он, садясь на койку с другой стороны. – С чего предлагаешь начать?

– Думаю, с групповых снимков. Но только не с фото спортивных команд или клубов, где все дружно смотрят в объектив, а с тех, на которых естественные сценки.

В течение минут десяти они молча перебирали фотографии. Шейн узнал многих из тех, кто были на них изображены, хотя и не видел их много лет. Некоторые парочки на снимках явились для него сюрпризом. В школе у него было полно своих проблем, и он не замечал многое из того, что происходило вокруг. Девушки у него были, а вот отношений – нет. А как только он перестал участвовать в спортивных соревнованиях, то растерял и своих былых дружков. Большую часть времени он проводил один, гоняя на мотоцикле или выходя в море на отцовской лодке, мечтая в один прекрасный день уплыть за горизонт. Он был готов бежать куда угодно, лишь бы как можно дальше от Бухты Ангелов, – пока не познакомился с Лорен. В тот год, когда убили Эбби, в школе его уже не было, он работал на своего отца.

– Пока что я выяснила лишь одно: Памела Бейнс и впрямь была шлюха еще та, – сказала Лорен. – Пять снимков, где она взасос целуется с разными парнями.

Шейн кашлянул. Лорен быстро подняла на него глаза.

– Не волнуйся, тебя там нет. – Она вопросительно выгнула бровь. – Ты тоже был в их числе?

– Не помню. – Шейн посмотрел на снимок в своей руке и улыбнулся. – А вот и мы, во время акции на автомойке. Ты чертовски соблазнительно смотришься в своих шортиках. Посмотреть на тебя, ты вот-вот проглотишь меня с потрохами.

Лорен взяла снимок у него из рук и покраснела.

– О боже, ни дать ни взять влюбленная собачонка. И как только ты меня терпел?

– Ты была хорошенькая, – усмехнулся Шейн.

– Господи, неужели это нас сняла Эбби? Мне даже неловко.

Шейн выхватил снимок у нее из рук.

– Черт, и как это я не догадался намочить футболку. Ведь я мог это сделать в два счета.

– Какое счастье, что этот снимок не попал в школьную летопись. Люди могли подумать, что…

– Что ты была влюблена в меня по уши? – уточнил Шейн.

– Ладно, проехали. Что там у тебя следующее?

Пока Лорен рассматривала другие фото, Шейн незаметно отложил снимок с автомойки на ночной столик.

– Здесь довольно много фотографий Джейсона, – сказала Лорен через пару секунд. – Но чаще всего с Карой и Колином. Одиночных снимков всего несколько. Есть еще фотка Джейсона с Лизой и… – Она не договорила и вытащила еще одно фото. – Джейсон и Эбби, – пояснила она, протягивая снимок Шейну.

Джейсон стоял, обняв Эбби за плечи. Оба улыбались. Снимок был сделан на берегу. Рядом с ними горел костер.

– Джейсон сказал, что знал Эбби. Это фото еще ничего не доказывает, – возразил Шейн.

– А остальные? – Лорен приподняла всю пачку. – По-моему, она была к нему неравнодушна. Иначе почему она его вечно фотографировала?

Шейн протянул Лорен отобранные им снимки.

– Я бы не спешил с выводами. Тренер Соренсен тоже фигурирует на целом десятке фотографий.

Лорен нахмурилась.

– Наверно, Эбби хотела, чтобы их волейбольная команда как можно больше засветилась в школьном альбоме.

– Здесь не только снимки их команды. Например, тут есть парочка фоток, где она щелкнула его во время баскетбольного матча, и еще одна – в пиццерии с другими девушками.

– Они из их команды, – возразила Лорен. – Наверно, отмечали победу.

– Есть еще несколько, снятых явно в номере отеля.

– Они ведь ездили на соревнования. К тому же на этих снимках их нет вместе. Он всегда с другими девушками. Трудно сказать, кого она фотографировала, его или своих подружек.

Было видно, что Лорен неприятна сама мысль о том, что Эбби могла быть влюблена в своего тренера. Впрочем, Шейн ее отлично понимал. Такой сценарий был не по нутру и ему тоже.

– Наверное, мы зря это затеяли, – вздохнула Лорен.

– Погоди, рано отчаиваться. Мы еще не закончили.

– Все, я уже насмотрелась. – Она сгребла снимки и принялась засовывать их обратно в конверт. – Не могу больше их видеть. Не хочу думать, что Эбби и женатый мужчина могли…

Конверт порвался, и она негромко выругалась. Видя ее нервозность, Шейн взял ее за запястье и осторожно вытащил конверт из ее рук. Положив его на стол, он привлек ее к себе. Лорен сопротивлялась всего мгновение, потом сдалась. Положив голову ему на грудь, она обняла его за талию.

Он прижал к себе ее дрожащее тело. Она пыталась унять дрожь. Увы, безрезультатно. Он отчаянно думал о том, как ее успокоить, но не было слов, способных притупить ее боль. Он продолжал прижимать ее к себе, она же тихо плакала в его объятиях. Слышать эти сдавленные рыдания было выше его сил. Когда она тринадцать лет назад потеряла сестру, он тоже хотел прижать ее к себе, но она оттолкнула его. И вот теперь, спустя столько лет, он пытался впитать в себя ее боль.

Наконец она выплакалась. Шейн поднялся за носовыми платками. Лорен высморкалась, легла вдоль края кровати и закрыла глаза.

– Я так устала. Можно, я минутку полежу с закрытыми глазами?

Шейн вытащил край одеяла и прикрыл ее. Затем сам лег рядом с ней и обнял за талию. Ее волосы щекотали ему нос. Он вдыхал запах ее шампуня. Он знал: куда бы он ни уехал, что бы ни делал, он никогда не забудет этот нежный цветочный аромат. Лорен проникла в его сердце. И пусть им не судьба быть вместе, сейчас она рядом с ним – до тех пор, пока он не разомкнет объятий.

– Шейн, – прошептала она.

– Что? – спросил он, сжимая ее еще сильнее.

– Я тогда любила тебя.

– Знаю.

Лучше бы она любила его сейчас.

17

Джо проснулся, как ему показалось, от воя сирен. Он протер глаза и посмотрел на часы. Час тридцать пять. Впрочем, вокруг все тихо. Не иначе как ему приснилось.

Зазвонил телефон. Сна как не бывало. Джо схватил телефонную трубку:

– Сильвейра слушает.

На том конце линии был Джейсон Марлоу. Джо выслушал его отчет с нарастающей тревогой.

– Спасибо, постараюсь быть как можно раньше.

Он положил трубку. Сердце было готово выскочить из груди. Он встал, схватил из шкафа полицейскую форму и начал торопливо одеваться.

Рейчел села в кровати и растерянно заморгала.

– Джо? В чем дело? Что-то случилось?

– Да.

– Тебе нужно в управление?

– Нет, в больницу. – Он застегнул рубашку, затем на миг задумался. Нет, он должен ей сказать. Не хочется, а надо.

– Что случилось?

– Рейчел, одевайся. Поедешь со мной. – Он взял форменную куртку и надел ее.

– Но почему? Во всем городе я знаю лишь тебя и… – Она не договорила.

Заметив в ее глазах страх, он шагнул к кровати и, присев на самый край, обнял жену.

– Марк.

– Нет! – вскрикнула она и тряхнула головой, отказываясь верить.

– Несчастный случай. Его отвезли в травматологический центр в Монтгомери.

– Но ведь это невозможно! Я разговаривала с ним всего час назад, перед тем как нам лечь спать. С ним все было в порядке! Он собирался в бар, хотел чего-нибудь выпить. С ним все было в порядке! – повторила она, как будто надеялась убедить мужа.

– Его сбила машина, – мягко сказал Сильвейра.

– О боже! – Она испуганно прикрыла ладонью рот. – Надеюсь, не насмерть?

– Нет, но состояние тяжелое. Ты знаешь, где живут его близкие? Нужно связаться с ними.

– Они все на Восточном побережье, в Нью-Йорке и Коннектикуте. – Рейчел встала с постели и принялась торопливо одеваться. – С ним все будет хорошо, – решительно заявила она. – Он молодой, сильный, здоровый. Он выживет.

Через пять минут они уже ехали в Монтгомери. Дорога в травматологический центр напомнила Джо другой случай, когда стреляли в Колина. Тогда он тоже был вынужден сесть за руль в середине ночи. Правда, тогда на пассажирском сиденье была Кара. Помнится, она не проронила ни слова, однако он едва ли не кожей чувствовал ее страх. И вот теперь точно такой страх исходил от Рейчел.

Ему хотелось утешить ее, но она как будто отгородилась от него: руки сложены на груди, взгляд устремлен в окно. Он понятия не имел, о чем она думает в эти минуты, Впрочем, ничего удивительного. Он вообще понятия не имеет, о чем она думает. Когда-то они делились каждой мыслью. Теперь же они даже ужинали порознь. И все же она была его женой, он – ее мужем. Неужели это ничего не значит?

Джо женился на ней, искренне веря, что их брак навсегда. Он серьезно воспринимал их союз. Ни разу не изменил ей. Он был уверен, что и она оставалась верна ему. Увы, былой близости между ними не было. И хотя оба утверждали, что хотели бы ее вернуть, похоже, ни он, ни она не были в состоянии это сделать. Секс был скорее привычкой, чем страстью. С другой стороны, может, в этом нет ничего удивительного, учитывая, сколько лет они вместе. С годами страсть умирает, разве не так?

Или же он просто ищет оправдание? Кстати, последнее время он только этим и занимается. Джо задумчиво покачал головой и сосредоточился на дороге.

Приехав в больницу, они узнали, что Девлина оперируют, и поднялись в комнату ожидания на третьем этаже. Там не было ни души. Тихо, как на кладбище.

Рейчел села. Джо набрал номер Джейсона.

– Мы в больнице, – сказал он. – Ты мог бы сообщить мне подробности несчастного случая?

– Мистер Девлин вышел из бара Мюрреев примерно в час ночи и был сбит машиной на углу Второй улицы. Роджер Харлан видел, как машина на всей скорости умчалась прочь, но больше ничего сказать не смог. Обнаружив сбитого Девлина, он тотчас вызвал «скорую» и полицию. Мы прибыли буквально через три минуты, – доложил Джейсон. – Как он там?

– Оперируют. Когда вы приехали, он был в сознании?

– Пробормотал несколько слов, но что именно, я не разобрал. Сейчас я в баре, пытаюсь выяснить, не поругался ли он с кем из посетителей и кто ушел из бара пьяным. Хочу проверить также «Голубой пеликан» и «Морской закат».

– Держи меня в курсе. – Джо нажал на кнопку отбоя. На душе у него было скверно. Марк Девлин мутил в городе воду вот уже несколько недель. Что, если кто-то решил его вспугнуть? Или вообще заставить замолчать навсегда?

Рейчел вопросительно посмотрела на него. В свете люминесцентных ламп она казалась бледнее обычного. В темных глазах затаилась тревога.

– Девлина сбила машина. Это все, что пока известно.

– То есть его кто-то сбил и уехал? – недоверчиво уточнила она. – Ты думаешь, это сделано нарочно?

– Не исключаю такой возможности. Он расспрашивал про убийство всех кого не лень.

– Ты должен найти того, кто это сделал.

– Непременно найду. Обещаю тебе.

– И все равно мне тревожно. – Рейчел посмотрела на сжатые в кулаки руки. – Я чувствую себя совершенно беспомощной. Боже, я ничем не могу ему помочь. Марк хороший человек. Я знаю, ты его недолюбливаешь. Но он просто замечательный… – Голос ее дрогнул, и она разрыдалась.

Джо сел рядом с женой и обнял ее за плечи.

– Не переживай, все будет хорошо.

– Не знаю, – она стряхнула его руку и встала. – Мне нужно в туалет.

Ее не было минут пятнадцать, а когда она вернулась, то села в кресло напротив него. Друг от друга их отделяло полметра, но у Джо ощущение было такое, будто они находятся в разных полушариях планеты.

– Рейчел… – произнес он.

– Не надо, – перебила она. Их взгляды встретились. – Я не могу сейчас говорить. Ты ведь не любишь Марка.

– Не настолько, чтобы желать ему зла.

– Ну хорошо. Я просто хочу сосредоточиться. Мысленно пожелать ему, чтобы он выжил. – С этими словами Рейчел откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

Джо наблюдал за ней более часа. Он не знал, спит ли она или молится. Но она явно перенеслась куда-то далеко-далеко от него.

Наконец к ним вышел врач в хирургическом костюме. Рейчел вскочила со стула. Джо поднялся следом за ней, в надежде услышать добрые вести.

Врачу было за тридцать, и его звали Рон Уэксман. Поначалу он отказался с ними говорить, так как они не были Марку родственниками. Джо был вынужден показать ему полицейский жетон.

– У мистера Девлина перелом обеих ног, – сказал Уэксман. – Кроме того, у него сломано ребро, сотрясение мозга и внутреннее кровоизлияние. Правда, его нам удалось остановить. В целом состояние больного тяжелое, но стабильное. Думаю, прогноз положительный.

Рейчел облегченно выдохнула.

– Мне можно к нему?

– Он проспит еще несколько часов. Вы можете проведать его завтра.

– Я никуда не уйду, – решительно заявила Рейчел.

– Я передам медсестре, чтобы она пригласила вас, когда он придет в себя, – ответил доктор.

– Рейчел, нам лучше вернуться утром, – сказал Джо, когда они остались одни. – Ты устала.

– Мне все равно. Ели хочешь, поезжай без меня. Если что, я вызову такси.

– Тогда я останусь с тобой.

– Нет, тебе через несколько часов на работу. Я хочу, чтобы ты нашел того, кто сбил Марка. А для этого ты должен поспать.

Ему не хотелось оставлять ее одну. Пусть она видит, что он готов разделить с ней ее тревогу.

– Если ты остаешься, я тоже.

Рейчел пристально посмотрела на мужа.

– Ну хорошо, – сказала она и снова села на стул.

Джо сел рядом с ней и снова обнял ее за плечи. Она попыталась было сопротивляться, затем уступила и даже положила голову ему на плечо.

– Я боюсь, – честно призналась она. – Это моя вина. Марк остался в городе из-за меня. Это я уговорила его не уезжать, потому что так приятно иметь рядом друга. И вот теперь он пострадал, и все из-за меня.

– Ты здесь ни при чем, Рейчел. Это просто несчастный случай.

– Не похоже.

Джо мысленно с ней согласился.

Медсестра вышла к ним лишь под утро. Когда они вошли в палату, Марк был в сознании, но под действием медицинских препаратов. Обе ноги в гипсе, голова перевязана, сам он подключен к капельнице и монитору сердечного ритма. На лицо было страшно смотреть – оно было сплошь в синяках.

Рейчел положила ладонь на его руку.

– Не волнуйся, все будет хорошо. Ты поспи, а когда проснешься, я буду рядом с тобой.

Джо ощутил укол ревности. Было видно, что Марк ей небезразличен. Но насколько глубоки ее чувства? Что это? Дружба или нечто большее?

Рейчел перехватила его взгляд и как будто прочла его мысли.

– Марк мне просто друг, Джо. Просто хороший друг.

Лгала ли она ему? Или, может, себе самой?

– Поеду на работу, – резко сказал он. Ему нужно поскорее уехать, прежде чем он скажет что-то такое, о чем потом пожалеет.

* * *

Лорен выскользнула из постели Шейна, когда за окном стало светать. Шейн все еще спал. Губы слегка приоткрыты. Густые волосы разметались по подушке. На подбородке проступила щетина. У нее тотчас защемило в душе. Чем больше они проводили времени вместе, тем тяжелее давалось ей расставание. Парень, которого она когда-то ненавидела, сливался в нераздельное целое с тем, которого любила, и с мужчиной, которого знала теперь. То, что раньше было черно-белым, внезапно приобрело полутона.

Внезапно Шейн потянулся и открыл глаза. Эх, зря она не ушла раньше.

– Уходишь тайком? – спросил он. Его утренний голос звучал чертовски сексуально.

– Просто не хотела тебя будить.

– А отчего такая спешка? Может, все-таки останешься… на завтрак?

Ее тотчас пронзило желание. Намек был прозрачный. Судя по его глазам, он имел в виду отнюдь не блинчики с сиропом.

– Нет, мне пора. – Ей даже не нужно было выдумывать предлог. Оба знали, почему она уходит. – Даже не проси меня остаться.

Не успела она произнести эти слова, как они эхом отозвались в ее голове. Впрочем, тогда их сказала не она, а он.

– Ты ведь сам сказал мне то же самое, когда мы последний раз были вместе. Ты сказал: «Даже не проси меня остаться в Бухте Ангелов, Лорен, потому что я не могу», – произнесла она и задумчиво посмотрела на него. – Почему ты не остался ради меня? Или почему не попросил уехать вместе с тобой? Я вполне могла сказать «да».

Шейн сел на кровати и смерил ее пристальным взглядом.

– Мне нужно было уехать. Мне требовался глоток свежего воздуха. Чтобы вокруг были другие лица. Лица тех, кто меня не знал, кому от меня ничего не надо было.

– Я ведь не просила тебя на мне жениться. Мне было всего семнадцать.

– Я имею в виду не тебя. Были и другие люди.

– И другие секреты, – сказала она, кивнув. – Они и сейчас стоят между нами. Как я могу быть с тем, кто от меня что-то утаивает, кто боится доверить мне свою душу? Не могу, Шейн. Думаю, я заслужила большего.

Шейн побледнел и сурово поджал губы. Лорен надеялась, что он заговорит, но Шейн молчал. Ей не оставалось ничего другого, как уйти.

* * *

Шарлотта несколько раз видела Джо в городском фитнес-центре – так сказать, дополнительный бонус к ее утренним самоистязаниям. Обычно в это время она бегала трусцой по улицам, но погода испортилась, и промозглый туман вынудил ее выбрать зал. Проведя час на тренажере, она направилась было в душ, когда увидела у боксерской груши Джо – в черных шортах и серой майке с логотипом полиции Лос-Анджелеса.

Шарлотта окинула его глазами: мускулистые загорелые руки, крепкие ноги, ни грамма лишнего веса. Зато, похоже, в нем скопились тонны неизрасходованной энергии, если судить по тому, с каким остервенением он колошматил несчастную грушу. Она ни разу не видела его таким – злым и чертовски красивым одновременно.

Разгоряченная физической нагрузкой и собственными мыслями, она схватила из кулера стаканчик с водой и отвернулась, чтобы утолить жажду. Нечего таращиться на женатого мужчину. И все же ей не давал покоя вопрос: что его так завело? Обычно Джо бывал спокоен и уравновешен. Правда, таким она видела его при исполнении служебных обязанностей. Впрочем, она всегда подозревала, что за внешним спокойствием скрывается могучий темперамент.

Стоя со стаканчиком в руке, Шарлотта с надеждой посмотрела на доску объявлений. Может, ей стоит бросить ее одиночные тренажеры и записаться в группу, например, кикбоксинга? Или даже просто на бокс и пару раз сразиться с Джо? Улыбнувшись собственным мыслям, она бросила пустой стаканчик в корзину. А когда повернулась, то увидела, что Джо направляется к ней. На шее у него висело полотенце, и он его краем вытирал со лба пот.

– Шарлотта! – окликнул он ее. Она услышала в его голосе странные нотки. Или это ей только показалось?

– Джо! – Внезапно у нее охрип голос, и она прокашлялась. – Жива там ваша груша? Мне показалось, вы задумали разнести ее в клочья.

– У меня была нелегкая ночь.

– Не хотите рассказать подробнее?

Джо на минуту задумался.

– Думаю, вы скоро услышите все сами. Прошлой ночью Марка Девлина сбила машина. Он в больнице, в тяжелом состоянии.

Шарлотта ахнула. По дороге в тренажерный зал она ни с кем не разговаривала и даже не успела купить утреннюю газету.

– Какой ужас!

– Вряд ли это случайность. Он настроил против себя многих людей.

– Верно, но разве это повод нарочно сбивать человека?

– Значит, кому-то не понравились его вопросы.

– Например, тому, кто убил Эбби. Из чего следует, что убийца по-прежнему в городе. – От этой мысли по спине Шарлотты пробежал холодок. – Как по-вашему, вы его найдете?

– Приложим все усилия.

– Я с удовольствием помогу, если что, – предложила Шарлотта.

Джо улыбнулся, и от этой улыбки сердце ее забилось быстрее.

– Вы уже помогли.

– Это как же?

– Вы умеете слушать.

Она посмотрела на его усталое лицо и почему-то подумала, что случай с Марком Девлином не единственное, что его тревожит.

– Похоже, этой ночью вы совсем не спали.

– Не больше часа. А впереди еще длинный день.

– Давайте я угощу вас кофе. Здесь в баре варят чудное ванильное латте.

– Я не большой любитель взбитых сливок.

– Для вас это не слишком мужской напиток? – поддразнила она его. – Кстати, здесь можно выпить и просто черный кофе.

– Как-нибудь в другой раз. Боюсь, мне нужно срочно на работу.

– Идет, – улыбнулась Шарлотта и решилась задать вопрос: – Скажите, ваша жена сильно расстроилась из-за Марка? Они ведь друзья.

– Она осталась рядом с ним, – хмуро ответил Джо и зашагал прочь.

Шарлотта же подумала, что поняла причину, почему он не спал всю ночь.

* * *

Лорен поспала несколько часов, приняла душ, оделась и отправилась в кафе Дины на поиски отца, а заодно и позавтракать самой. Настроение было скверным, чему способствовали темные грозовые тучи, которые ветер гнал с океана. Фотографии не дали окончательных ответов на ее вопросы, а ведь она так надеялась. Ей нужно просмотреть остальные, но, как назло, она забыла конверт на катере Шейна. Ладно, она зайдет за ними попозже, может, даже прихватит с собой отца в качестве щита.

Ускорив шаг, она пошла переулками в обход гавани, чтобы заодно заглянуть на почту и заплатить по кое-каким счетам. По крайней мере, она может взять на себя электричество, пока окончательно не решила, что ей делать с отцом дальше. Свернув за угол, она оказалась лицом к лицу с очередным из своих старых вожделений. Магазинчиком «Пирожные и печенье Марты». Увы, от кондитерской осталась лишь вывеска и пустой фасад. Прилавки стояли голые, обои отошли от стен, пол покрыт слоем пыли. Когда-то, еще школьницей, она помогала Марте и ее дочери Розмари печь пирожные и печенье. Помнится, она говорила хозяйке – той тогда было уже за шестьдесят, что когда вырастет, то откроет собственную кондитерскую и тогда между ними начнутся «сладкие войны».

Марта умерла два года назад, Розмари переехала, и никто не захотел вдохнуть в кондитерскую новую жизнь. А жаль. Место хорошее, рядом с гаванью. Местные рыбаки любили, возвращаясь с утренней рыбалки, покупать здесь горячий хлеб. Начальная школа тоже в двух кварталах отсюда. Помнится, мать часто приводила их с сестрой сюда полакомиться пирожными.

Лорен заглянула в грязное окно и тотчас представила себе свежую краску на стенах, сияющие чистотой прилавки, стеклянные полки, уставленные пирожными, пирогами и печеньем, маленькие столики для детей, кофейный бар в углу. В хорошую погоду часть столов можно будет выносить на улицу, под ярко-красные зонтики.

Поймав себя на бесплодных мечтаниях, Лорен мысленно одернула себя. Она не собирается возвращать к жизни старую кондитерскую. Даже если она и видит ее потенциал, это еще не означает, что она должна это делать. У нее есть работа в Сан-Франциско. Хорошая, любимая работа, к которой она вернется на следующей неделе. И вообще, ей и без того хватает забот.

Кафе Дины было за углом. Войдя внутрь, Лорен тотчас увидела отца в окружении приятелей. Компания расположилась за столиком у окна, чтобы иметь возможность наблюдать за улицей. Кафе Дины было замечательным местом, по-домашнему уютным, с хорошей кухней. Зал был украшен всевозможными безделушками, которые Дина покупала в антикварных лавках. Они были везде: на стенах, на подоконниках, на стойке бара. Столиков было чуть больше десятка. Рядом с кухней – длинная стойка с высокими табуретами. Почти все места были заняты. Пахло жареным беконом и апельсинами.

Заметив ее, отец с улыбкой помахал ей рукой.

– Лорен! Ты помнишь Морта? – сказал он, когда она подошла к ним.

– Конечно, помню. Привет, Морт!

– А это Уилл Пачовски и Дон Лоуэн, – добавил отец. – Мои друзья-рыбаки.

– Рада познакомиться, – улыбнулась Лорен.

Отец пододвинул стул от соседнего столика.

– Садись. Дон только что сделал потрясающее открытие, – добавил отец с волнением в голосе. – Покажи ей, Дон.

Лорен села за столик. Седовласый старик показал ей золотую монету.

– Нашел их с полдесятка на берегу, – похвастался он. – Они с «Габриэллы».

– Неужели? – Сердце Лорен взволнованно забилось в груди. Подростком она не раз ныряла с друзьями в надежде отыскать утерянные сокровища. Во время отлива они регулярно обыскивали песчаный берег и скалы. Но так ничего и не нашли.

– Посмотри на дату, – сказал Нед.

Дон вручил ей монету. 1849 год – тотчас бросились ей в глаза цифры. «Габриэлла» затонула в 1850-м. С другой стороны, во время золотой лихорадки мимо этих берегов проплыло немало разных кораблей.

– Ну как, чувствуешь зов прошлого? – спросил отец. – Когда я в первый раз взял ее в руки, мне показалось, будто перенесся на полтора века назад.

Старики заговорили о чем-то своем. Между тем монета в ладони Лорен стала заметно теплее. Она посмотрела на золотой кружок – слова и символы начали расплываться, а саму ее стала бить легкая дрожь.

Палуба накренилась у нее под ногами. Она с трудом удержала равновесие. Томми отчаянно пытался провести их сквозь шторм, но океан был сердит, а волны – огромны. Он повернулся к ней. В его темных глазах она прочла: это конец. Он – рослый, сильный мужчина, любовь всей ее жизни – был напуган. Он, которому, казалось, был неведом страх.

– Все будет хорошо, Томми, мы доберемся до берега, – произнесла она.

Один из матросов выхватил у него рулевое колесо. Томми шагнул к ней. Вытащив из кармана бархатный кисет, он протянул его ей.

– Возьми, тебе пригодится, – сказал он.

– Нет. – Она поняла, зачем он это делает. – Мы переживем бурю.

– Сейчас мы сажаем людей в шлюпки. Ты и Джереми сядете в следующую.

– Только с тобой.

– Леонора, я капитан. Я уйду с судна последним.

Что означало: он никуда не уйдет. Оба знали, что судно взяло слишком много пассажиров.

– Мы должны быть вместе! – взмолилась она.

Он сомкнул ее пальцы вокруг стопки монет.

– Здесь достаточно, чтобы тебе начать новую жизнь и вырастить сына.

– Только с тобой, – ответила она и покачала головой. По щекам ее катились слезы. – Мы с таким трудом нашли друг друга. Я не могу потерять тебя еще раз!

Она оставила позади старую жизнь, чтобы убежать вместе с ним, чтобы быть рядом с ним, с любовью всей своей жизни. Бог не может быть так жесток, чтобы отнять его у нее сейчас. Ведь они еще даже не успели сполна насладиться своей любовью.

– Будь у меня такая возможность, я бы остался с тобой, – сказал он и пристально посмотрел ей в глаза. – Но у тебя есть сын, и он должен жить. Ступай, Леонора, пока еще не поздно.

Выбора у нее не было. Прежде всего она – мать.

– Мы найдем друг друга, – пообещала она. – Когда-нибудь мы будем вместе, как это и должно быть.

– Лорен? Лорен!

Лорен вздрогнула. Нед и его друзья как-то странно смотрели на нее.

– С тобой все в порядке? – озабоченно спросил ее отец.

Дрожащей рукой она положила монету на стол. Черт, что это было? Она как будто ощутила себя на месте Леоноры.

– Эти монеты. Они те самые, которые с Леонорой попали на берег?

– Ага, значит, ты тоже почувствовала? – спросил отец.

Да, она что-то почувствовала. Что-то странное, необычное.

– Кому кофе? – спросила Дина, остановившись у их столика с кофейником в руке. Волосы ее тронула седина, сама она с годами чуть располнела, а вот ее неподражаемая улыбка осталась прежней.

– Лорен, я даже не заметила, как ты вошла. Боже, да ты бледна как мел. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, мне, пожалуйста, кофе, – ответила Лорен охрипшим голосом, как будто только что, как Леонора, перекрикивала ветер, умоляя любимого мужчину сесть вместе с ней в шлюпку. Дина налила ей кофе. Лорен поднесла чашку к губам в надежде стряхнуть с себя наваждение.

– Принести тебе что-нибудь поесть? – предложила Дина. – Чизбургер или жареной картошки?

– Вы читаете мои мысли.

– Можно подумать, я не знаю, что ты любишь.

– И вы все еще это помните? – удивилась Лорен.

– Я помню всех моих клиентов. Скажу Сэму, чтобы он добавил в твой чизбургер соленый огурчик.

– Отлично, – улыбнулась Лорен.

В кафе вошел Джо Сильвейра – в костюме и при галстуке. На лице его читалась мрачная решимость. Лорен тотчас напряглась. Что, если Джейсон сказал ему, что видел их с Шейном накануне ночью рядом со школой?

– Привет! – сказал Джо, подойдя к их столику. – Мисс Джемисон, могу я поговорить с вами наедине?

– Разумеется, – ответила Лорен, поднимаясь из-за стола.

– Что-то не так, шеф? – спросил ее отец. – Это все из-за этого Девлина?

– Лорен потом тебе все расскажет, – ответил Джо, и они направились к двери.

– Что имел в виду мой отец? – спросила Лорен, когда они вышли на улицу. – При чем здесь мистер Девлин?

– Вы не курсе?

– Нет. Я пришла в кафе пять минут назад.

– Вчера вечером Марка Девлина сбила машина. Он в больнице в Монтгомери, в тяжелом состоянии.

– О боже!

– Вряд ли это случайность, – продолжил Джо Сильвейра.

– Вы думаете, кто-то пытался его убить? – просила Лорен.

– Или хотя бы припугнуть. Так или иначе, какое-то время он пробудет в нерабочем состоянии.

– А почему вы хотели поговорить со мной?

Неужели он считает, что она как-то причастна к этому несчастному случаю?

– Хотел посоветовать вам быть осторожнее. У кого-то, похоже, шалят нервы.

– Интересно, у кого же? У вас есть соображения на этот счет?

– Да, кое-какие есть. – Сильвейра немного помолчал, затем заговорил снова: – Кстати, а где вы сами были примерно в час ночи?

– На лодке у Шейна Мюррея. Вместе с ним, разумеется.

– Вы приехали на машине?

– Нет, пришла пешком.

– То есть ваша машина простояла всю ночь возле дома вашего отца?

– Она и сейчас там, – ответила Лорен.

Сильвейра кивнул.

– Я заглянул к вам, прежде чем пришел сюда. Если увидите мистера Мюррея, передайте ему, что я хотел бы с ним поговорить. Я оставил ему сообщение, но, похоже, он вышел в море.

– У Шейна даже нет машины.

– Все равно, я хотел бы с ним поговорить.

С этими словами Сильвейра зашагал прочь. Лорен посмотрела ему вслед. Как хорошо, что Джейсон Марлоу видел их ночью и даже проследовал за ними на полицейской машине от школы до самой гавани. Если что, он подтвердит их алиби. Если Джейсон ночью был на дежурстве, возможно, он первым прибыл на место. Какая, однако, ирония судьбы. Джейсон, который на дух не переносил Марка Девлина, первым подоспел к нему и спас ему жизнь.

По переулку пронесся порыв ветра. Лорен поежилась. Похоже, и впрямь надвигается шторм. А может, он уже начался.

18

В палате Колина было зябко. Кара накрыла мужа одеялом и посмотрела в окно. Она не любила дождь, предпочитая ясные, солнечные дни. Шел третий час, но ощущение было такое, что уже поздний вечер. Она включила на прикроватном столике лампу – так ей будет теплей, светлей и веселей. Последние несколько дней ее преследовали гнетущие мысли.

Дверь открылась, и в палату заглянула медсестра.

– Все в порядке, миссис Линч? Вам что-нибудь нужно?

– Нет-нет, все хорошо. Пожалуй, я побуду здесь до вечера, – ответила Кара. На всякий случай она захватила с собой рукоделие. Она знала, что подруги ее матери шьют для будущего ребенка лоскутное одеяло. Ей тоже хотелось что-то сделать своими руками. Что-то такое, что затем будет передаваться от матери к дочери.

Сиделка улыбнулась и закрыла дверь. Кара придвинула стул ближе к кровати Колина и устало села. Взяв мужа за левую руку, она покрутила на безымянном пальце обручальное кольцо. В самом начале сиделка сняла кольцо с его пальца, но Кара надела его обратно. Не хотелось, чтобы связь между ними прервалась. В последние недели Кара заметила, что кольцо сидит на пальце неплотно, и даже испугалась, что оно может ненароком свалиться, если Колин похудеет еще больше. От этой мысли ей сделалось не по себе. Это была бы еще одна примета ее грядущего поражения. Но нет, она не намерена сдаваться.

Кара потерла живот. Мышцы были напряженными и болезненными. Под ребра ей упиралась крошечная, но крепкая ножка.

– Все в порядке, малышка. Я знаю, ты у меня нетерпеливая, но давай немного подождем нашего папочку.

По сравнению с рукой Колина ее тело было таким теплым! Он помассировала ему пальцы, чтобы улучшить кровообращение. Три раза в неделю он получал физиотерапию. Интересно, был у него сегодня кто-нибудь или нет? Кара поднялась со стула, чтобы спросить у сестры, однако ощутила, как между ног у нее полилась жидкость, а мышцы живота свело резкой судорогой.

Она с ужасом поняла, что это отошли воды.

– Нет! – вскрикнула она, прижимая руку к животу. Охваченная паникой, она вновь опустилась на стул. Нет-нет, только не это. Она еще не готова рожать. Увы, лужа на полу свидетельствовала об обратном.

Чтобы успокоиться и взять себя в руки, Кара сделала несколько глубоких вздохов. Пора – значит пора. Пододвинув стул ближе к Колину, она крепко сжала его пальцы.

– Просыпайся! – едва ли не вскрикнула она. – Скорее! У меня начались роды!

Увы, он никак не отреагировал на ее мольбы. Даже не приоткрыл глаза. Она стояла рядом с ним, прижимая руку к животу. Может, если он ощутит их ребенка, в его мозгу что-то сработает и он проснется? Инструктор в школе будущих мам говорила, что первые роды могут длиться часами. Нет, она не уйдет от него, пока он не откроет глаза. Он должен увидеть, как их ребенок приходит в этот мир. Без него этого не произойдет.

* * *

Шейн вернулся в гавань в четыре часа. Огромные волны швыряли катер, как скорлупку. Один здоровяк, бывший футболист, провел почти все время, перегнувшись через борт. А ведь это еще не шторм. Впрочем, и не приятная морская прогулка. В некотором смысле он был даже рад. Из головы не выходила Лорен. Впервые за долгое время Шейн был даже рад вновь оказаться на суше.

Большую часть дня он провел, размышляя над ее словами о том, что она никогда не отдаст сердце человеку, который не до конца с ней честен. Он ее не винил. Он уже много лет хотел сказать ей правду. Так, может, пора это сделать?

Эта мысль неотступно преследовала его. Но прежде чем говорить с Лорен, он должен увидеть Кару. В данный момент в их семье она самая ранимая. Он должен убедиться, что она сможет вынести то, что последует за его признанием.

Припарковав мотоцикл рядом с реабилитационным центром, он вошел внутрь. В вестибюле сидела пара стариков в инвалидных креслах. Один смотрел телевизор, второй устремил взгляд куда-то в пространство. Хотя стены здесь были выкрашены в теплые, веселые тона, больничный запах спрятать было невозможно. Как только Кара может приходить сюда каждый день?

То, что Колин здесь, уже само по себе было преступлением: молодой мужчина в расцвете лет. Женатый, вот-вот должен родиться ребенок. Ему не на кровати лежать, а сполна наслаждаться жизнью.

Выйдя из лифта, Шейн зашагал к дальнему концу пустынного коридора. Дверь в палату Колина была закрыта. Прежде чем открыть, он постучал.

Кара сидела рядом с кроватью, держа мужа за руку. Она повернулась к Шейну, и он увидел в ее глазах страх. На лбу у Кары блестели капельки пота. Прядь волос, упавшая на лицо, тоже была влажной. Впрочем, в глазах у нее не только страх, но и боль.

– Он должен проснуться, Шейн, – упавшим голосом произнесла Кара. – Черт побери, Колин, просыпайся!

В ее голосе слышалось отчаяние. От ее самообладания не осталось и следа. Было видно, что она на грани нервного срыва. Ее в срочном порядке требовалось увести отсюда.

– Может, попьем кофе? – предложил Шейн.

Кара покачала головой и прикусила губу, чтобы сдержать стон. Это явно была не только душевная боль, но и боль физическая.

– Кара, что с тобой? – Шейн подскочил к сестре.

Приложив руку к животу, Кара сделала несколько судорожных вдохов, и тогда он понял.

– О господи, у тебя начались роды!

– Нет-нет, все в порядке. Просто немного свело живот.

Он по глазам понял, что она говорит неправду.

– Тебе срочно нужно в больницу!

– Я никуда не поеду, – упрямо заявила Кара. – Колин почувствует, что наш ребенок просится на свет, и сразу проснется. Я должны быть рядом с ним, Шейн.

Она была невменяемая. Как же уговорить ее поехать в больницу? Увы, он не мог придумать ничего, кроме как взвалить ее на плечо и силой унести отсюда.

– Сейчас позову медсестру.

– Не смей! – Кара схватила его за руку. – Она приведет санитаров, чтобы они выволокли меня отсюда. Но я никуда не уйду. Если ты меня любишь, ты не станешь никого звать.

Наоборот, он срочно должен кого-то позвать.

– А если Шарлотту?

– Пока рано. У меня еще есть время, Шейн. Честное слово, я могу потерпеть.

– Уговорила, но я позвоню Лорен. Нужно, чтобы рядом с тобой была женщина.

Роды – это однозначно не по его части. Кара нехотя кивнула:

– Хорошо, только не говори ей, что у меня уже началось.

Шейн быстро набрал по памяти домашний номер Лорен. Тот впечатался ему в память еще в школьные годы. Она ответила после третьего гудка.

– Лорен, ты мне нужна.

Было слышно, как она громко втянула в себя воздух.

– Ты где? – спросила она.

– В реабилитационном центре. Палата номер двенадцать на втором этаже. Я с Карой.

– Что там у вас?

– Давай быстрее сюда, – сказал он и выключил телефон. – Она сейчас приедет, – успокоил он сестру.

– Ты все еще ее любишь? – спросила Кара, испытующе глядя ему в глаза.

– Не знаю.

– По глазам вижу, что любишь. Но почему ты боишься в этом признаться?

– Потому что есть вещи, которые мешают. Я не был с ней честен. Да и она уже не та. К тому же на следующей неделе она уедет отсюда.

– Сделай так, чтобы она изменила свои планы. Скажи ей то, чего раньше не говорил. Жизнь коротка, Шейн. – Она посмотрела на Колина. – Я вот тоже сейчас многое бы сказала ему. Человек говорит себе: мол, не сейчас, как-нибудь в другой раз. Но кто поручится, что этот другой раз будет? – Кара прикусила губу и закрыла глаза.

Шейн обнял ее за плечи.

– Ты, главное, дыши глубже.

Спустя момент боль отступила. Кара сквозь слезы посмотрела на брата.

– Я рада, что ты со мной.

В отличие от нее, он предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте. Но она была его младшей сестренкой, и он не мог бросить ее одну. Оставалось лишь надеяться, что Лорен сумеет ее уговорить.

– Признавайся, что еще там у тебя, Шейн, – спросила Кара. – Мне показалось, что ты не поладил с родителями. Всякий раз, когда вы рядом, я как будто кожей чувствую напряжение. Особенно если в комнате мать.

– Тебе так кажется. – Он не мог честно признаться ей. По крайней мере, не сейчас, когда ей и без того лихо.

– Неправда, – сказала Кара, упрямо тряхнув головой. – И Ди, и Майкл это тоже заметили. Даже отец. Хотя он всегда пребывал в блаженном неведении относительно этих вещей. Ты можешь мне сказать? Вдруг я смогу чем-то помочь.

Шейн упрямо покачал головой:

– Не сегодня. Как-нибудь в другой раз.

– Честно? В другой раз точно расскажешь?

– Просто я не хочу никому делать больно. В том числе и тебе.

– Как было больно тебе самому? – спросила Кара, сверля его взглядом.

– Мне? Да нет, со мной все в порядке, – ответил он, досадуя, что она пристает к нему с расспросами.

Кара слабо улыбнулась.

– Ты всегда так говоришь, но я вижу, что это неправда.

– Ты тоже говоришь неправду, Кара. Тебе нужна медицинская помощь. Ты не можешь сидеть и надеяться на то, что роды подождут.

– Чуть попозже, – пообещала она. – Вдруг Колин проснется. Я знаю, что он возвращается ко мне.

В следующий миг Шейн встал со стула. Это в дверь вошла Лорен. Ее волосы были мокрыми от дождя, в глазах застыла тревога. Он еще ни разу не был так рад ее приходу, как сейчас.

– Что-то не так? – Она сначала посмотрела на Кару, затем на него.

– У Кары начались роды, но она отказывается ехать в больницу, – сказал он.

– Колин знает, что я с ним рядом, – пояснила Кара. – Когда начнутся схватки, я положу его руку мне на живот, чтобы он ощутил нашего ребенка. Я читала, как один мужчина очнулся, когда у его жены начались роды. Он понял, что ей требуется его присутствие. Вот и с Колином будет то же самое. Поэтому я никуда не поеду.

По глазам Лорен Шейн понял: заявление Кары повергло ее в шок.

– Нужно срочно вызвать Шарлотту, – сказала она.

Кара упрямо тряхнула головой.

– Только не это. Она заставит меня поехать в больницу.

– Мы просто спросим у нее, сколько у тебя еще в запасе времени, – сказала Лорен. – Я знаю, Кара, ты надеешься разбудить Колина, но ведь ты должна подумать и о ребенке. Ты ведь не хотела бы рисковать жизнью своей малышки?

– С ней все будет в порядке, – заупрямилась Кара. – Я чувствую, как она толкается. Она хочет увидеть своего папочку. О господи, кажется, опять… – стиснув от боли зубы, она схватила руку Колина и прижала ее к животу.

Шейн больше не мог это видеть. Нет, он не намерен сидеть сложа руки, пока его сестра совершает чудовищную ошибку. Схватив сумочку сестры, он достал ее мобильник и нашел номер Шарлотты. У Кары как раз была очередная схватка, так что остановить его она не смогла. Трубку на том конце сняла секретарь регистратуры. Шейн буквально выкрикнул, что его сестре срочно требуется помощь. В следующий миг в трубке послышался голос Шарлотты.

– Это Шейн, – сказал он. – У Кары начались роды. Она в палате Колина и отказывается ехать в больницу.

– Когда именно начались схватки и как часто они происходят? – уточнила Шарлотта.

Шейн посмотрел на сестру.

– Когда именно тебя прихватило?

– Я же сказала тебе никому не звонить!

– Отвечай на вопрос! – рявкнул он в ответ.

– Какое-то время назад. У меня еще есть целая вечность. Главное, чтобы проснулся Колин. Первые роды могут длиться сутками.

Шейн хмуро посмотрел на сестру.

– Она говорит, что недавно, но я ей не верю.

– Она не может рожать в реабилитационном центре. Там нет условий для этого, – сказала Шарлотта.

– Значит, ты должна приехать сюда и уломать ее. Иначе мне остается лишь взвалить ее на плечо и силком притащить в больницу. Как тебе такое зрелище?

– Буду через десять минут. Пока займи ее спокойной беседой и следи за частотой схваток.

Шейн нажал на кнопку отбоя.

– Она уже едет.

– Как же я тебя ненавижу! – Кара смерила его злющим взглядом.

– Мне до лампочки. Тебе нужен врач.

Кара встала со стула и, наклонившись над кроватью, взяла лицо Колина в ладони.

– Пора просыпаться, милый. Пора, самый главный момент настал. Наше маленькое чудо сейчас появится на свет. – Она прижалась губами к его губам. – Возвращайся ко мне! – прошептала она. – Возвращайся к нам!

В следующий миг схватки уже следовали одна за другой. Чтобы ей было не так страшно, Лорен взяла ее за руку. Шейн нервно ходил из угла в угол. Она еще ни разу не видела его таким взвинченным. Впрочем, она отлично его понимала. Сама она считала секунды до прибытия Шарлотты. Больница всего в паре миль отсюда. По идее, Шарлотте давно пора быть здесь.

Шейн бросил на нее умоляющий взгляд, как будто просил что-то сделать. Увы, она не знала, что сказать в ответ. Когда Кара не стонала и не охала, она разговаривала с Колином, уговаривала его проснуться, убеждала, что малышке требуется отец. Сердце Лорен было готово разорваться на части.

– Кара, давай я отвезу тебя в больницу, – в очередной раз предложила Лорен. – Зачем тебе рожать прямо здесь? Или же давай я приведу сестру или врача. Пусть они дадут тебе болеутоляющее.

– Мне не нужны лекарства. Я должна быть в сознании, чтобы не упустить момент, когда Колин проснется. И если хоть один из вас пойдет за доктором, я больше никогда с вами не заговорю. – Произнеся эту грозную фразу, Кара вновь повернулась к мужу. – Колин, дорогой, просыпайся. Я больше не могу ждать. – Она с силой сжала его пальцы. – Ты мне нужен.

Лорен подошла к Шейну.

– Какая же она настырная. Надеюсь, Шарлотта сумеет ее уломать.

– Я тоже надеюсь. Не могу больше этого видеть.

– Она убивает себя. Она отказывается признать, что Колин пропустит ее роды.

– Он может пропустить все на свете, – хмуро отозвался Шейн.

– Не смей так говорить! – приказала Кара. Ее уши чутко улавливали любую критику в адрес мужа. – Или верь в него, или убирайся отсюда. Кстати, тебя это тоже касается, Лорен.

– Мы никуда отсюда не уйдем, – возразила та. – Мы здесь ради тебя и Колина.

Наконец дверь распахнулась и в дверь, в медицинском халате и с чемоданчиком в руке, влетела Шарлотта.

Кара села на стул и выставила вперед руку: мол, не смей ко мне подходить.

– Я никуда не поеду, Шарлотта. Я должна быть здесь, рядом с Колином. Это поможет ему проснуться. – Она ойкнула, когда очередная схватка согнула ее пополам.

Шарлотта присела перед ней на корточки и посмотрела на часы, засекая время схватки.

– Как часто они происходят?

– Время от времени, – уклончиво ответила Кара.

– Одна за другой, – поправил ее Шейн. – Она лжет. Ей срочно нужно в больницу.

– Пожалуйста, Шарлотта, ты ведь можешь принять роды прямо здесь. Вдруг это поможет Колину очнуться? – сказала Кара. Едва она успела договорить эти слова, как с ее губ сорвался пронзительный крик, и она снова схватилась за живот.

– Шейн, найди медсестру! Скажи, что мне срочно требуется каталка! – приказала Шарлотта.

– Я никуда не поеду! – продолжала упираться Кара, когда Шейн вышел из палаты.

– Тебе нужно лечь, вот и все, – успокоила ее Шарлотта. – Сейчас проверим шейку матки, как там она открылась. После этого я приму решение.

Спустя полминуты вернулся Шейн – с медсестрой, санитаром и каталкой. Шарлотта объяснила медсестре, что происходит. Лорен тем временем помогла Каре лечь.

Медсестра хотела вызвать «скорую», но Шарлотта велела ей подождать, пока не осмотрит Кару.

– Ее уже поздно куда-то везти, – сказала она, осмотрев роженицу. – Твоя матка открылась уже на десять сантиметров. Твоя дочь торопится в этот мир. – Она повернулась к Шейну. – Будь добр, встань рядом с ее изголовьем и говори с ней.

Шейн сглотнул комок, но просьбу выполнил.

Теперь, когда Шарлотта взяла роды в свои руки, Лорен прониклась уверенностью, что все будет хорошо.

Кара протянула Шейну руку.

– Ты должен быть сильным ради меня. Я не могу одновременно думать о Колине и о ребенке.

– Ты уж лучше сосредоточься на родах, – сказал Шейн, беря сестру за руку.

Кара вымучила улыбку.

– Подкати меня как можно ближе к Колину. Я хочу взять его за руку.

Шейн придвинул каталку ближе к кровати. Шарлотта набросила простыню на нижнюю часть тела Кары и проверила открытие матки. Как только ее прихватила очередная схватка, Кара со стоном вцепилась в руки Шейна и Колина.

Лорен стояла рядом и тихо молилась. Впрочем, что ей еще оставалось делать? Кара сражалась за свою семью, за свою любовь, за свое будущее. И Лорен искренне восхищалась ею.

События развивались стремительно. В палату заглянул дежурный врач и предложил свою помощь. Затем начались потуги. Шейн встал за спиной у сестры и положил ей на плечи руки. Кара присела и оперлась о его грудь. Его сильный, спокойный голос, похоже, помог ей побороть панику. Уверенная в том, что все будет хорошо, она крепко держалась за брата и за мужа.

Шарлотта помогала ей словом и делом с завидным спокойствием. Лорен как зачарованная наблюдала, как на свет появилась маленькая головка, затем плечи и наконец само тельце с комичными крошечными конечностями. А потом раздался первый крик новорожденной.

Тяжело дыша, Кара рухнула на каталку. Шарлотта сообщила ей, что она родила крепкую, здоровую девочку, с положенным количеством пальцев на руках и ногах. Медсестра завернула малышку в одеяло, и Шарлотта положила сверток Каре на грудь.

– Твоя дочь, – улыбнулась она.

Губы Кары дрогнули.

– Даже не верится, что она уже здесь.

Шейн встал рядом с Лорен и взял ее за руку. Лорен как зачарованная продолжала смотреть на новорожденную, на ее рыжеватые волосики. Казалось, она все еще отказывалась поверить в это чудо.

Кара повернулась к мужу:

– Колин, вот наша девочка. Наша малышка уже здесь. Она хочет посмотреть на тебя, хочет, чтобы папочка взял ее на руки, чтобы поговорил с ней. – Она на какое-то время умолкла, ожидая его реакции. Увы, секунды шли, но ответом ей оставалась тишина.

Лорен сжала руку Шейна. Сердце ее разрывалось от сочувствия. Губы Кары задрожали, и она разрыдалась.

– Черт побери, Колин! Просыпайся, сколько можно! – крикнула она.

Шарлотта забрала у нее дочь. Шейн бросился к сестре, пытаясь взять ее за руку, но Кара оттолкнула его. Ее глаза были прикованы к Колину.

– Я больше не могу, это выше моих сил! – рыдала Кара. – Колин, ты нужен мне, я не могу без тебя. Возвращайся ко мне! – Ее била дрожь, волнами пробегая по телу, ее терзала душевная боль. Шейн обнял ее, и она, обливаясь слезами, обессиленно прильнула к нему.

Лорен поймала себя на том, что тоже плачет. Ну почему Колин не просыпается? Ведь они такая чудесная пара. Так любят друг друга. А теперь у них есть ребенок, которому нужны и мать, и отец. Боже, как жестока порой бывает жизнь!

К Лорен шагнула Шарлотта с малышкой на руках.

– Будь добра, подержи. Надо приготовить Кару к транспортировке в больницу.

Лорен взяла в руки сверток и с замиранием сердца посмотрела на крошечное ангельское личико. Ей показалось, что девочка похожа на мать – тот же нос, тот же изгиб губ, те же рыжие волосы на головке. Увы, малышка тотчас начала кукситься, как будто понимала, что происходит что-то не то. Ей хотелось к маме. Но в данный момент Кару терзала ее собственная душевная боль.

– Все хорошо, моя хорошая, не плачь, – нежно прошептала Лорен, слегка покачивая девочку. – Твоя мама возьмет тебя на ручки. Просто ей нужно время. Тебя будут любить так, как не любят никого на свете, потому что у твоей мамы большое, любящее сердце. И у твоего папы тоже. – Лорен заморгала, смахивая слезу. – Он полюбил твою маму, как только ее увидел, и когда он проснется, он сразу же полюбит тебя.

Пусть у Кары не осталось сил сражаться за Колина, у Лорен силы были. И она повоюет ради Кары и ее малышки.

Через пять минут палата Колина опустела. Приехала «скорая» и забрала Кару и ее новорожденную дочь в больницу. Шарлотта уехала вслед за ними. Лорен и Шейн остались собрать вещи Кары. Теперь, когда все разъехались, в палате стало невыносимо тихо.

Волосы Шейна растрепались, лоб блестел каплями пота, в глазах застыло разочарование.

– Этот день должен был стать самым счастливым в жизни Кары, – сказал он.

– Знаю, но она поступила так, как того хотела, родила ребенка рядом с мужем.

Шейн посмотрел на спящего Колина.

– Кара влюбилась в него еще девчонкой. Не знаю даже, был ли у нее кто-то еще. Она так надеялась, что ребенок разбудит его. Уж если это не смогло его разбудить, тогда я не знаю, что сможет.

– Я тоже не знаю. Я молилась, чтобы он открыл глаза.

Шейн притянул ее к себе и обнял, положив подбородок ей на темя.

– Я никогда не верил в чудеса, но в какой-то миг мне показалось, что чудо вот-вот произойдет. Ведь она так в него верила.

– Кто знает, вдруг она по-прежнему верит, – сказала Лорен, не желая сдаваться.

– Сейчас она просто убита горем, даже не хочет смотреть на ребенка. Не знаю даже, как она будет в одиночку растить дочь.

– Я уверена, она справится. Она ведь тоже из Мюрреев, а значит, упорства ей не занимать. Мы сами это сегодня видели. – Лорен посмотрела на Шейна. – Ты тоже молодец, Шейн. Без тебя ей было бы во сто крат тяжелее.

– И без тебя. Спасибо, что согласилась приехать.

– Спасибо, что позвонил. Если не ошибаюсь, в первый раз, – сказала она. С трудом верилось, что она была нужна Шейну и он сам позвонил ей. Она выскользнула из его объятий. – Думаю, тебе следует поехать к Каре в больницу.

– Сейчас, – сказал он и окинул ее пристальным взглядом. – Возможно, я впервые сказал это вслух, но это не значит, что я впервые это чувствовал.

Она растерялась, не зная, что сказать в ответ. Чем дольше они оставались вместе, тем меньше она понимала его и себя. Шейн был мастер загадочных фраз, которые были близки к тому, что ей хотелось услышать, но не совсем. Он, словно танцор на горячих углях, никогда не опускал ногу полностью, никогда не отдавался жару целиком. С другой стороны, это не так уж и плохо. Ведь если быть честной, она сама не знала, нужна ли ей его безоглядная преданность.

– Позвони родителям и родственникам, – сказала Лорен, меняя тему разговора. – Пусть клан Мюрреев поприветствует свою малышку. Интересно, готово уже лоскутное одеяло для нее или нет?

Шейн ничего не ответил, лишь продолжал пристально смотреть на нее. Лорен сделалось не по себе от этого взгляда.

– Мне пора домой. Нужно проверить, как там отец.

– То есть в больницу со мной ты не поедешь?

– Нет. Мне нужно побыть с отцом. – Она подошла к кровати, прижала пальцы к губам, затем коснулась ими лба Колина. – Мы все надеемся на твое возвращение, – сказала Лорен и направилась к двери. – Кстати, – добавила она, когда они с Шейном выходили из реабилитационного центра, – в этой суматохе я забыла спросить у тебя. Ты слышал про то, что Марка Девлина сбила машина?

– Слышал, – ответил он. – Вся пристань буквально гудит этой новостью. Джо Сильвейра велел мне перезвонить ему. Предполагаю, что я в списке подозреваемых.

– Я уже разговаривала с ним. Сказала, что у тебя нет машины.

– Это не играет особой роли. Я вполне мог взять чужую машину.

– Но если под подозрением ты, то и я тоже, потому что Джейсон Марлоу видел нас вместе. Кстати, Сильвейра сказал, что у того, кто убил Эбби, похоже, шалят нервы. Из чего следует, что убийца, кем бы он ни был, по-прежнему в городе.

– Похоже на то.

По спине Лорен пробежал холодок.

– Интересно, что такое известно Девлину, чего не знаем мы?

– Будем надеяться, что он успеет сказать это кому-нибудь, прежде чем случится что-то еще.

19

Джо провел большую часть дня, перечитывая записи Девлина, которые тот сделал, расследуя убийство Эбби. Он уже послал своих полицейских пройтись по домам в районе происшествия. Кто знает, вдруг найдутся свидетели. Также были оповещены все заправки и гаражи в радиусе ста миль – на тот случай, если появится машина с погнутым передним бампером.

Он проверил всех – Тима Соренсена, Лизу Делани, Кендру Холт, Лорен Джемисон и нескольких других, кто фигурировал в записях Девлина. Он оставил сообщение Шейну Мюррею, а также провел долгий разговор с Джейсоном Марлоу о его отношениях с Эбби и Лизой в школьные годы.

Ему очень хотелось верить, что Джейсон никак не связан с убийством, однако на всякий случай отстранил его от расследования ночного происшествия с Марком Девлином. Конфликт интересов – даже потенциальный – ему ни к чему.

Припарковав машину на больничной стоянке, он по привычке окинул взглядом прилегающую территорию. Он уже поручил службе безопасности больницы выставить охранника перед палатой Девлина – не столько ради самого пострадавшего, сколько ради Рейчел. Она не отходила от кровати Марка, и Джо не хотел, чтобы это получило широкую огласку.

Он вздохнул, вспомнив, какими глазами она смотрела на Марка сразу после операции. Хотелось верить, что их брак переживет этот нелегкий период. С другой стороны, как долго оба способны терпеть свалившиеся на них испытания?

Лично он не стремился разрывать отношения лишь из-за того, что они охладели друг к другу. Он способен побороться за их любовь. Но как ему воспринимать ее дружбу с другим мужчиной – этого он не знал. Может, и впрямь смешно чересчур переживать по этому поводу? Или же он слепец и дурак, который отказывается замечать то, что происходит буквально у него под носом?

Джо тряхнул головой и вышел из машины. Первое, что нужно сделать, – это уговорить Рейчел вернуться домой.

Когда он вошел в палату, Рейчел сидела рядом с постелью Марка и смотрела телевизор. Звук был почти выключен. Марк дремал. Увидев мужа, Рейчел выключила телевизор и, заметив, что Джо собрался что-то сказать, поднялась ему навстречу и прижала палец к губам. Вместе они вышли в коридор, где их не мог услышать охранник.

– Ты выяснил, кто это сделал? – спросила она.

Под глазами Рейчел залегли темные круги. Было видно, что она измучена ожиданием, взвинчена и пылает жаждой мести. Она ждала, что муж сейчас назовет ей имя злоумышленника. С каким удовольствием он бы это сделал, но увы.

– Пока нет, – ответил Джо, чувствуя себя едва ли не предателем.

– Но ведь кто-то наверняка видел, как это случилось.

– Сейчас все наше управление брошено на расследование этого дела. Я попросил администрацию больницы выставить в палате Марка круглосуточную охрану.

– Ты думаешь, кто-то попытается его убить?

– Скажем так, осторожность не помешает. Кстати, как он? Он тебе что-нибудь сказал? Он видел машину, которая его сбила?

– Марк помнит лишь, как вышел из бара. Он там говорил с некоторыми людьми, но он уже встречался с ними и раньше. На ноги он встанет не скоро. Ему лучше вернуться в Лос-Анджелес и дождаться полного выздоровления.

– Что ж, разумно, – согласился Джо как можно более равнодушно.

– Только не притворяйся. Я вижу, что ты рад, – сердито сказала Рейчел. – Ты с самого начала не мог дождаться, когда он уедет отсюда.

– Но только не так. Давай я отвезу тебя домой. Ты здесь уже с самой ночи. Мы можем где-нибудь поужинать и выпить вина и постараемся прийти в себя. А рано утром ты снова вернешься сюда.

Она посмотрела на него так, будто он предложил ей слетать на Луну.

– Я останусь здесь, пока Марк не уснет.

– Но ведь он и так спит.

– Я имею в виду ближе к вечеру. Пойми, Джо, он мой друг. Кроме меня, у него никого нет. Я не хочу оставлять его одного.

Джо на миг задумался, не зная, решиться ли на шаг, который, возможно, ему не стоит делать. С другой стороны, как же он устал слышать, что Марк ей не более чем друг!

– Рейчел, Марк для тебя нечто большее, чем просто друг. Ты ведь смотришь на него так, как когда-то смотрела на меня.

Она сглотнула комок.

– Не смеши. Между мной и Марком ничего не было и нет.

– Пока нет. Я хочу, чтобы мы вместе вернулись домой.

Молчание. Джо ждал затаив дыхание.

– Не могу, – произнесла она через несколько секунд.

Джо наконец выдохнул. Он не знал, что она имеет в виду: сейчас или вообще. Смелости спросить об этом у него не нашлось.

* * *

Когда Шейн подошел к палате Кары, он увидел мать. Та стояла рядом со смотровым окошком и как зачарованная смотрела на внучку, лежащую в своей первой, крохотной кроватке. В больницу она примчалась через считаные минуты. Впрочем, Шейн отлично ее понимал. Ребенок был просто прелесть – ангельское личико и такие же рыжие волосы, как и у Кары.

Мойра повернулась к нему, и он заметил в ее глазах слезы.

– Мне сказали, ты помог нашей красавице появиться на свет.

– Кара все сделала сама.

– Даже не верится, что она родила рядом с кроватью Колина. Впрочем, ничего удивительного. Она уперлась и не желает без него даже сдвинуться с места. Я предложила ей после выписки временно переехать ко мне. В ответ она выгнала меня из палаты.

Шейн пожалел, что не видел этой сцены. Если кто-то из его братьев и сестер и пошел характером в мать, так это Кара.

– Даже не знаю, откуда в ней столько веры, – растерянно добавила Мойра. – Нет, я тоже хочу, чтобы Колин поскорее проснулся. Но я реалистка. Каре это тоже не помешало бы, тем более сейчас, когда у нее ребенок. Со временем ей придется вернуться на работу. Нет, мы с твоим отцом, конечно же, ей поможем, но впереди ее ждет не одно испытание. Ей же будет лучше, если она посмотрит правде в лицо. Поговори с ней, Шейн. Она прислушается к тебе.

– Пока Колин дышит, Кара от него не откажется. Она его любит. И хочет, чтобы вся их семья была вместе. – Он посмотрел в смотровое окошко на новорожденную племянницу и внезапно со всей ясностью осознал: пусть сам он привык считать любовь красивой иллюзией слабых людей, эта малышка стала живым воплощением любви ее родителей. – Кара уже дала ей имя?

– Пока нет. Отложила этот момент до тех пор, пока Колин не проснется.

– Что ж, спешить некуда. Можно и подождать.

– Не удивлюсь, если она не возьмет малышку на руки. Она заявила, что хочет, чтобы от нее все отстали.

– Просто она устала, – сказал Шейн, зная, что это далеко не вся правда. Он уже стал свидетелем того, как Кара отвернулась от дочери, поняв, что Колин так и не открыл глаза. Ничего, пара дней, и она станет заботливой матерью. Главное – дать ей время прийти в себя.

– Думаю, дело не только в этом. Она сильно расстроена и не отдает отчета в своих действиях. Я желаю им всем только добра. Колин мне как родной сын. Я просто обожаю его.

– Поэтому не надо на нее давить. Она сама решит, как ей жить дальше.

– Наверно, ты прав. – Мойра наклонила голову и вновь посмотрела на внучку. – Ты родился с такими темными волосиками и сразу принялся все рассматривать, как будто хотел понять, где оказался. Я с самого начала знала, что ты будешь страшным неслухом. Так и случилось. – Мойра устало вздохнула и повернулась к сыну. – А теперь я хочу для тебя свободы. Мне не следовало взваливать на тебя бремя моих забот. Я была не права, я давно об этом жалею. Откуда мне было знать, что это скажется на твоей жизни? Так что теперь делай все, что, по-твоему, принесет тебе счастье.

Шейн не поверил собственным ушам. Он ждал этих слов вот уже много лет. Почему мать произнесла их именно сейчас? Она действительно дарит ему свободу или же пытается взвалить на него еще больший груз проблем?

Шейн молчал.

– Я думала, ты воспримешь это с большей радостью, – наконец не выдержала мать.

– Я тебе не верю.

Мать шумно вздохнула.

– Наверно, я это заслужила. Но я говорю от всего сердца, Шейн. За свое прошлое я заплатила слишком дорогую цену. Я притворялась, что у тебя все хорошо, что ты странствуешь по всему миру, воплощаешь в жизнь свои мечты. На самом же деле я лишь пыталась успокоить себя. Ты мой сын, я люблю тебя. Знаю, для тебя эти слова мало что значат, но это так. Эта малышка напомнила мне о том, что и ты когда-то был точно таким же невинным младенцем. Прости меня, Шейн. – Она положила ему на плечо руку. – Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня.

Он не мог ей этого пообещать.

* * *

Взгляд Кары был устремлен в потолок больничной палаты. Было девять вечера. Она чувствовала себя совершенно разбитой, но сон не шел к ней. Теперь она мать. У нее есть ребенок. И она одна.

Нет, не совсем одна. Ей было слышно, как в коридоре разговаривают родственники. Они уже побывали у нее, одарили нескончаемыми улыбками. Но никто не упомянул Колина. Все разговоры были только о ребенке.

Ей хотелось, чтобы они поскорее ушли. У нее не было сил разговаривать, плакать и даже думать. Хотелось одного – спать. Увы, стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором возникало неподвижное тело Колина. А ведь как она была уверена, что первый крик ребенка разбудит его. И вот теперь она лишилась даже этой надежды.

Все кончилось. Колин потерян для нее навсегда.

В палату, приветливо улыбаясь, вошла медсестра.

– Ваша малышка проснулась. Принести ее? Может, попробуете кормить грудью?

– Только не сейчас. Я устала, – безвольно произнесла Кара.

Медсестра слегка удивилась такому ответу. Странно. Как известно, все мамы хотят поскорее увидеть и начать кормить своих младенцев.

Кара ощущала себя преступницей, что еще больше погружало ее в депрессию. Но сил действительно не было.

– Ну хорошо, – согласилась медсестра. – Мы дадим ей бутылочку. У вас самой есть какие-нибудь жалобы или просьбы? Ничего не болит?

Считается ли болью сердечная боль?

– Нет, со мной все в порядке. Передайте моим родным, что я хочу спать и они могут вернуться домой.

– Конечно. – Выходя, медсестра выключила свет и закрыла за собой дверь.

В щель между шторами проникал лунный свет. Гроза прошла мимо. Но не для нее. Нижняя губа задрожала, и она подумала, что сейчас вновь заплачет, но слез не было. Она их все выплакала. Их с Колином разделяло лишь несколько миль, но никогда еще это расстояние не казалось ей столь огромным. Разве так она все представляла себе?

Вскоре дверь открылась снова. Кара вся напряглась, готовая крикнуть вошедшему, чтобы ее оставили одну. Увы, это в палату с решительным видом вошла Шарлотта. В следующий миг Кара с ужасом увидела в ее руках сверток – своего ребенка. Больше никто не осмелился принести ей дочь. Буквально все ходили вокруг нее на цыпочках, лишь бы только она не сорвалась и не накричала на них.

Шарлотта включила лампу на прикроватном столике и села рядом с Карой. Той хорошо был знаком стальной блеск в ее глазах, но и она сама не собиралась сдаваться без боя.

– Я спала, – сказала она.

– Неправда. Ты лежала и думала, какую свинью подложила тебе жизнь. Даже если и так, посмотри, какая у тебя чудесная дочь. Ты нужна ей, Кара, а она нужна тебе.

Кара не знала, почему у нее не было сил смотреть на собственного ребенка. А ведь как ждала она свою малышку! Сколько лет она пыталась забеременеть! Когда выяснилось, что у нее будет ребенок, она была готова петь и плясать от радости.

– Ты посмотри, – строго сказала Шарлота. – У нее твои рыжие волосы и твои глаза. Ротик тоже твой. Как и ты, она уже успела закатить нам скандал. Но, по-моему, нос у нее от Колина. Надеюсь, она со временем будет похожа на него.

– Неправда, у нее не его нос, – запротестовала Кара, глядя на дочь. Но нет, она не права. Нос действительно как у него. Внезапно грудь как будто сжало тисками. Это в лицо ей кулаком ударила реальность.

Вот она, ее дочь. Живая, здоровенькая. Кара поняла, почему ей так трудно видеть ребенка. Потому что, как ни была она рада ее рождению, одновременно это означало смерть ее мечты – разбудить Колина, чтобы тот увидел, как в этот мир приходит их ребенок. Если он не проснулся, когда она рожала, возможно, он не проснется больше никогда.

Но ведь их дочь в этом не виновата. Кара посмотрела на дочку и больше не смогла отвести взгляда, чувствуя, как сердце ее наполняется любовью. Она протянула руки, и Шарлотта вручила ей драгоценный сверток. Сердечная рана как будто слегка затянулась.

– Привет, малышка! – прошептала Кара. Девочка слегка скривила губы, как будто готовая расплакаться. – Все в порядке, твоя мама с тобой. – Она посмотрела на Шарлотту. – Спасибо тебе.

Шарлотта улыбнулась в ответ.

– Я рада. Сейчас я на время отлучусь. Если ты устанешь, позови медсестру, и она отнесет малышку назад в детскую палату.

С этими словами Шарлотта вышла. Кара откинулась на подушках. Ей было непривычно держать дочку в руках, ведь она привыкла носить ее под сердцем. Кара перебирала крошечные пальчики и не переставала поражаться, как они с Колином произвели на свет это удивительное создание.

Спустя несколько минут она ощутила какое-то странное тепло, как будто кто-то включил в палате отопление. В лице ей подул легкий ветерок. Она посмотрела на дверь. Неужели она открылась? Но нет, дверь была закрыта. В палате царил полумрак. Горела лишь лампа на ее прикроватном столике. Внезапно Кара различила призрачный силуэт. Колин.

Ее сердце замерло. Его зеленые глаза были открыты, их взгляд устремлен на нее. Он улыбался. Он был счастлив. Он стоял на своих ногах и разговаривал…

– Наша дочь похожа на тебя, Кара, – сказал он. – Она красавица, как и ты. Вы – мои любимые женщины.

– У нее твой нос, – сказала Кара. – И пальчики на ногах слегка загибаются, как и у тебя. Мы произвели на свет такого прекрасного ребенка.

– Верно, произвели.

– Нам без тебя никак, Колин.

– Я всегда буду с тобой – в твоем сердце.

– Мне не нужны воспоминания о тебе. Мне нужен твой громкий смех, твои рассказы, прикосновение твоей кожи и твоих губ. Я хочу своего мужа назад. Мне так одиноко без тебя.

– А мне без тебя.

– Как мне дальше жить без тебя? Всякий раз, когда она будет улыбаться или плакать, я буду искать глазами тебя. Когда она начнет ползать и когда сделает свой первый шаг, я хочу, чтобы ты был рядом, а если она упадет, чтобы ее всегда могли поддержать твои сильные руки. Но больше всего я хочу, чтобы ее жизнь стала частью твоей жизни. Чтобы мы были вместе.

– Я тоже этого хочу. Но что бы ни случилось, с тобой все будет хорошо. Ты расскажешь ей обо мне. – Колин улыбнулся ей. – Пусть меня не будет с тобой, зато с тобой будет мое сердце. Всегда. Будь счастлива. Потому что иначе мне будет больно. Не жди меня, живи своей жизнью. Расти нашу дочь. Я люблю тебя, Кара.

– Не уходи, – взмолилась она, но Колин уже почти растворился в сумерках. – Мы тоже любим тебя.

Ее слова повисли в воздухе, и в палате вновь стало прохладно. Ей стало страшно. Неужели Колин пришел, чтобы навсегда попрощаться с ней?

Она потянулась за телефоном и набрала давно ставший привычным номер. Когда на том конце линии медсестра сняла трубку, Кара попросила ее проверить состояние Колина. Пока та выполняла ее просьбу, Кара застыла, ни жива ни мертва. Вскоре сестра сообщила ей, что состояние Колина без изменений.

Кара нажала отбой и крепче прижала к себе дочь.

– Все будет хорошо, – сказала она. – Мне не хотелось делать это одной, но ведь я не одна. У меня есть ты. – Она шумно вздохнула, почувствовав, как по щеке скатилась слеза. – Твой папочка хочет, чтобы мы были счастливы. Так что давай попытаемся – ради него. Так уж получилось, что мы с тобой теперь вдвоем. Ты и я. Я и ты.

20

«Солнце всегда восходит», – бывало говаривал Колин, когда ей становилось грустно или тревожно на душе. Когда после завтрака к ней в палату вошла медсестра и принесла ей ребенка, Кара поняла, насколько он был прав. Наступил новый день, который принес с собой новые радости. Ее малышка здорова, а это самое главное. Кара постаралась не думать о том, что ее ждет долгое будущее в роли матери-одиночки. Ведь даже солнечный день не способен разогнать гнетущий мрак этой мысли.

Раздался стук в дверь, и в палату шагнул Джейсон, как ни странно, не в полицейской форме. Кара улыбнулась. Чтобы не думать о Колине, он нес дежурства в две смены, и это уже начинало сказываться на нем. Сегодня же, в свитере и джинсах, он выглядел свежим и бодрым, помолодевшим и беззаботным. В будущем она не позволит ему исполнять роль заместителя Колина. Ему нужна своя, полноценная жизнь, и она постарается, чтобы так и было.

– Вижу, ты решила произвести на свет ребенка без меня, – сказал он, подходя к ней. – И это после того, как ты заставила меня посмотреть тот отвратительный фильм про роды. С тебя причитается.

– Нет, это она решила появиться на свет. Честное слово, я пыталась ее остановить. И вообще, скажи спасибо, что я не позвонила тебе. Уж поверь, на самом деле это гораздо ужаснее, чем в кино.

– Я бы все равно приехал, если бы ты позвонила.

– Обо мне позаботились Шейн, Лорен, а потом и Шарлотта. Я не хотела уходить от Колина. Я вбила себе в голову, что роды должны его разбудить. Наверно, я их всех порядком измучила.

– Тоже мне новость, – с улыбкой ответил Джейсон.

– Знаю, я бываю упряма. Просто я не собиралась сдаваться. Боюсь, что в этом больше нет необходимости.

Джейсон вопросительно посмотрел на нее.

– Что-то изменилось? Ты как будто примирилась…

– Теперь я мать. И моя дочь для меня на первом месте, и лишь потом я и Колин. Думаю, он сказал бы то же самое.

– Безусловно, – согласился Джейсон. – А еще он бы страшно гордился. Кстати, я тоже.

– Я тоже собой горжусь, – сказала Кара с лукавой улыбкой. – Вчера вечером я даже покормила ее грудью, а сегодня сменила подгузник. Думаю, вскоре я стану специалистом в этом деле.

– Ты не слишком-то заносись, – пошутил Джейсон. – Я слышал, что, когда новорожденных детей выписывают домой, у них происходит что-то вроде кризиса личности. Они почти перестают спать.

– Неужели? Пока что у меня с ней не было проблем.

– Даже не верится, что отец этой красавицы – Колин, – пошутил Джейсон, глядя на малышку на руках у Кары.

Он бы наверняка сказал то же самое, будь Колин сейчас с ними, и на какой-то миг могло показаться, что так оно и есть.

– Хочешь подержать ее? – предложила Кара.

– Честно говоря, не знаю.

– Не бойся, у нее ничего не сломается и не оторвется. – Она вручила ему драгоценный сверток. Джейсон неловко – но бережно – взял его в руки.

– Ты счастливая девочка, – сказал он, глядя на малышку. – У тебя прекрасные родители. Самые лучшие, какие только бывают. – Джейсон посмотрел на Кару. – Даже не верится, какая она крошка.

– Попробовал бы ты эту крошку родить.

– Подробности можешь опустить. – Малышка в его руках сморщила личико. – Ой, она чем-то недовольна. Она хочет к тебе. – Он быстро вернул сверток Каре.

– А я-то думала, что у тебя есть подход к женщинам, – сказала Кара, баюкая дочь.

– Я люблю их, когда они чуть старше, – ответил он с лукавой улыбкой.

Она была рада, что перед ней снова старый добрый шутник Джейсон.

– Скажи мне, что происходит за стенами этой палаты? Последние два дня я была оторвана от внешнего мира. Я слышала, что Марка Девлина сбила машина. Удалось что-то выяснить?

– Ты не поверишь, но удалось, – ответил Джейсон. – Шеф сейчас допрашивает ее.

– Ее? – удивилась Кара. – Это ты о ком?

– Об Эрике Соренсен.

– О жене тренера? Она сбила Марка Девлина? О боже!

– Она решила, что Девлин копает под ее мужа, – сказал Джейсон.

– Из чего следует, что тренер Соренсен причастен к смерти Эбби?

– Не исключено.

Кара не поверила собственным ушам.

– Но ведь он немолодой и женатый!

– Когда Эбби училась в школе, ему было двадцать пять, и он был очень даже симпатичный. Все старшеклассницы на него заглядывались.

Кара покачала головой.

– А не могла ли она сбить его случайно? Как ты думаешь?

– Это мы выясним. Скажу честно, когда Тим Соренсен превратился в подозреваемого, у меня словно камень свалился с души. Я не горел желанием быть не просто частью сценария, а получить в нем роль убийцы.

– Но ведь это курам на смех, даже если ты явно от меня что-то утаивал. Что-то подсказывает мне, что ты был знаком с Эбби гораздо ближе, чем готов в этом признаться.

Джейсон сунул руки в карманы джинсов и вздохнул.

– Как-то раз я зависал с ней после одной вечеринки. С моей стороны никаких чувств не было. С ее – не знаю. Я зависал со многими девчонками. Сама понимаешь, подросток, гормоны играют…

– И ты провел с Эбби и Лизой несколько вечеров накануне ее смерти?

– Да, но это было через пару месяцев после того, как мы с Эбби зависали вдвоем. Я думал, мы такие крутые. Нас было трое. Я, Эбби и Лиза. Мы катались по городу в моей тачке. Если они при этом шпионили за домом тренера, я об этом не догадывался.

– Я тебе верю. Будем надеяться, что арест Эрики поможет наконец установить личность убийцы.

– Мы тоже все на это надеемся. К сожалению, даже если мы докажем, что она сбила Девлина нарочно, это еще не значит, что мы тут же схватим убийцу Эбби.

* * *

– Я сделала это, чтобы защитить честь моего мужа, – сказала Эрика Соренсен, сидя на стуле в комнате для допросов. – Марк Девлин распускал слухи, порочившие репутацию Тима. У нас трое детей, и я не могла позволить, чтобы из-за Девлина мы лишились средств к существованию. Но я хотела лишь припугнуть его. Я не собиралась наносить ему увечья.

Джо Сильвейра пристально посмотрел на сидевшую перед ним женщину. Похоже, она что-то принимала. Зрачки расширены, движения нервные, дерганые. Она то закидывала ногу на ногу, то заламывала руки, то прикусывала нижнюю губу. Она была напугана и имела все основания для этого. Преступление ей скрыть не удалось. Передний бампер на ее машине был погнут. На нем также были обнаружены следы ткани и крови, которые, по всей видимости, принадлежали Марку Девлину. Для ремонта машины Эрика отправилась за пятьдесят миль. Увы, расстояние оказалось не столь велико. Механик тотчас поставил полицию в известность.

Как только Джо сказал Эрике, что у них есть улики, которые однозначно указывают на то, что наезд на Девлина совершила она, та не стала упираться и честно призналась, что сбила Девлина, поддавшись панике.

– Я не хотела наносить ему увечий, – повторяла она слегка заплетающимся языком. – Я лишь хотела, чтобы он уехал отсюда. Я увидела его, и внутри меня как будто что-то надломилось. Я нажала на газ. Больше я ничего не помню.

Дверь открылась. Джо посмотрел на вошедшего. Рик Харриган, один из местных адвокатов. Впрочем, Джо уже ждал его появления.

– Моя клиентка уже все сказала, – заявил Рик.

– Мой муж хороший человек, – заявила Эрика. – Он не причастен к смерти той девушки, а ваш Девлин утверждал, что убийца – мой муж. Вы хотя бы понимаете, что значат для школьного учителя такие обвинения?

– Миссис Соренсен, не надо больше ничего говорить! – строго сказал Рик.

Эрика откинулась на спинку стула. Рик сел рядом с ней.

Джо вышел из комнаты. В коридоре он увидел Соренсена. Тот нервно расхаживал взад-вперед. Вид у него был куда менее самоуверенный, чем несколько дней назад, когда они с ним разговаривали в последний раз.

– Это какая-то ошибка! – воскликнул Соренсен. – Эрика на такое не способна.

– Она только что сказала, что сделала это ради вас, – возразил Джо, зорко следя за реакцией собеседника. Соренсен был явно расстроен, но, похоже, не удивлен. – Чтобы защитить вашу репутацию, – добавил он. – Вы сказали мне, что были знакомы с Эбби Джемисон исключительно в стенах школы. Если это так, то зачем вашей жене переживать по поводу того, что там говорит Марк Девлин?

– Мне надо поговорить с Эрикой.

– Еще бы, – буркнул Джо.

– Вы ведь ее не арестуете?

– Ваша жена попала в серьезные неприятности.

– Но это какое-то недоразумение. У Эрики послеродовая депрессия. Она не отдает себе отчета в своих действиях. Она воображает бог знает что. Например, она вбила себе в голову, что я ее больше не люблю, потому что она теперь располнела и весит больше, чем раньше. Она сама не своя. Что бы она там ни сделала, она не ведала, что творит. Нет, мне непременно нужно ее увидеть! – С этими словами Соренсен шагнул в комнату для допросов.

Слова Тима Соренсена о душевном здоровье жены шли вразрез с оценкой Джо. Впрочем, отдавала себе отчет Эрика в своих действиях в момент преступления или нет, это определит суд. Что касается ее признания, у них достаточно улик, чтобы однозначно связать Эрику Соренсен с наездом на Марка Девлина. Другое дело, как однозначно связать Тима Соренсена с убийством Абигейл Джемисон. Похоже, у его жены имелись на этот счет подозрения. Но у Соренсена на тот вечер было алиби. Джо решил, что стоит хорошенько проверить его еще раз.

Или же…

Что, если он идет по ложному следу?

Вдруг Эрика и впрямь пыталась защитить мужа? Ей стало страшно, что на его репутацию ляжет пятно, что в результате он может лишиться работы. Но что, если она, чтобы его защитить, тринадцать лет назад совершила убийство?

* * *

Луна уже стояла высоко, когда Лорен через боковой двор прошла к дому Мюрреев. Полчаса назад ей позвонил Шейн и попросил встретиться с ним в старом домике на дереве. По его словам, он решил рассказать ей все. Она не была уверена, что это значит, но выяснить была бы не прочь. А еще ей хотелось поговорить с ним о том, что происходит в городе. Шейн весь день провел на лодке в море. Интересно, в курсе ли он того, что Эрику Соренсен арестовали за наезд на Марка Девлина?

На данный момент еще не всплыло ничего такого, что связало бы Эрику с убийством Эбби, хотя Лорен предполагала, что такая связь не исключается.

Она зацепилась за корень дерева и, потеряв равновесие, налетела на мусорный бак. Черт, того гляди, сейчас из дома выбегут родители Шейна. Она подождала немного, но из дома никто не вышел. По всей видимости, все уехали к Каре в больницу.

Пробираясь через задний двор, Лорен вспомнила, когда она в последний раз была в домике на дереве. Тогда она искала Шейна, потому что днем он ввязался в драку и ей хотелось выяснить, все ли с ним в порядке. Поначалу он был совсем не рад ее видеть, однако все закончилось тем, что они занялись любовью.

Это было сродни попытке укротить хищника при помощи поцелуев. Она чувствовала, как с каждым прикосновением напряжение оставляет его. Ей было приятно осознавать, что она, и только она, способна облегчить его боль. В объятиях Шейна она чувствовала себя красивой и желанной, он обращался с ней с удивительной нежностью. Она до сих пор помнила, как он положил ей под голову руку, пока они занимались любовью на голом деревянном полу.

Это старое воспоминание смешалось с более свежими, к которым, похоже, вскоре прибавятся новые. Нет, конечно, согласившись прийти к нему, она играла с огнем, но ничего не могла с собой поделать. В любом случае вскоре все закончится. Увы, по мере того как приближалась следующая неделя, реальность отступала все дальше и дальше. Лорен уже почти не вспоминала свою жизнь в Сан-Франциско, своих друзей, мужчин, с которыми встречалась. Для нее существовали лишь Бухта Ангелов, Шейн, отец, Шарлотта и Кара. Она даже еще разок прогулялась мимо кондитерской Марты – хотела проверить, не сдается ли помещение в аренду, как будто уже решила открыть в нем собственное заведение.

Или все-таки к столь радикальному шагу она еще не готова? Не готова расстаться с легкой, приятной жизнью, не готова променять ее на другую, которая, возможно, сулит ей лишь боль и несчастья. С другой стороны, надо признать, что в последнее время ее решимость дала трещину.

– Лорен, это ты? – позвал Шейн, чем вывел ее из задумчивости. Лорен прокашлялась.

– Мне кажется, Шейн, мы это зря.

– Ты же сама сказала мне, что я должен тебе все рассказать.

– Непременно здесь?

– Потому что здесь все началось.

Интересно, что он хочет этим сказать? Но раз уж пришла… Перекладывая из руки в руку пластиковый контейнер, она кое-как вскарабкалась на дерево и, облегченно вздохнув, залезла в домик.

– Да, в семнадцать лет сделать это было гораздо легче.

Шейн лениво улыбнулся ей. От этой улыбки у Лорен мороз пробежал по коже. Кажется, влипла, подумала она. Но, что еще хуже, в душе она была этому даже рада. Еще как рада! Он подтолкнул к ней через весь пол знакомый конверт.

– Я захватил твои фотографии, на тот случай, если тебе все еще хочется их просмотреть. Кстати, что это ты принесла? – спросил он, глядя на контейнер в ее руке.

– Печенье. Но ты его не получишь, пока не скажешь, зачем я пришла сюда. По телефону ты говорил загадками. – Взяв конверт, она положила его к себе в сумочку, после чего шмыгнула к противоположной стене и, сев, вытянула ноги, чтобы те стали чем-то вроде барьера.

Призрачного лунного света было достаточно, чтобы видеть его лицо. И хотя Шейн улыбался, она чувствовала, как напряжено его тело.

– Ты помнишь ту ночь, когда мы занимались здесь любовью? – спросил Шейн. – Я был в дурном настроении, зол на весь мир. Я не хотел тебя пускать сюда, но ты все же залезла и отказывалась уходить.

– Мне ничего другого не оставалось. Ты бы меня не пустил.

– Когда мы только познакомились, я думал, что ты робкая и нежная, но ты оказалась упрямой. Ты возвращалась, даже когда я прогонял тебя.

– Потому что на самом деле ты не собирался меня прогонять. Ты хотел меня вопреки всему. Я видела эту внутреннюю борьбу в твоих глазах и задалась целью одержать победу. Чтобы ты понял: я создана для тебя.

– Зато я не был создан для тебя. У меня был целый воз проблем. Мне с самого начала следовало держаться от тебя как можно дальше. С другой стороны, твои прекрасные голубые глаза, твоя такая искренняя улыбка, твоя душевная щедрость – все это помогло мне прогнать терзавших меня демонов. Ты позволила мне взять у тебя слишком многое, Лорен.

– Прекрати! Я ведь тоже кое-что позаимствовала у тебя – твою силу, твою уверенность в тебе. Благодаря тебе я изведала то, чего раньше в моей жизни не было. Я почувствовала себя смелой. Любимой. Желанной. Дома я всегда была на втором месте после Эбби. Я не блистала ни умом, ни красотой, ни спортивными достижениями. Когда же ты из всех девчонок выбрал меня, я перестала ощущать себя этакой серенькой мышкой.

– Ты никогда не была серенькой мышкой, – возразил Шейн, нахмурив брови. – Просто ты не верила в себя, только и всего. Ты чересчур полагалась на мнение других людей. Пыталась подладиться, подстроиться под них.

– Смотрю, ты изучил меня. – Лорен смерила Шейна пристальным взглядом. – Зато я тебя почти не знала. Ты поэтому и попросил меня прийти к тебе?

Шейн кивнул.

– Хочу продолжить изучение.

– Я так и поняла. Кстати, ты слышал, что жену Тима Соренсена арестовали за то, что она сбила Девлина?

– Да, Сильвейра уже сказал мне, когда я позвонил ему этим утром. По его словам, нет ничего, что могло бы связать Тима Соренсена с убийством Эбби, но что-то подсказывает мне, что такая связь еще всплывет.

– Никогда не поверю, что у Эбби мог быть роман с учителем. По крайней мере, без неопровержимых доказательств. Страшно представить, как на это отреагирует отец. В его представлении Эбби – святая.

– Ей было только пятнадцать. В этом возрасте мы все делали ошибки, – напомнил ей Шейн.

– Так, может, расскажешь мне про свои? – спросила Лорен. – Что это за секрет, которым ты никогда ни с кем не делился?

– Хорошо, – сказал он и набрал полную грудь воздуха. – Это из-за него в тот вечер, когда умерла Эбби, я и пришел в адвокатскую контору.

– Понятно. Но если я услышу от тебя нечто такое, что способно изменить расследование ее убийства, предупреждаю: я сообщу об этом в полицию.

– Эбби здесь ни при чем. Решай сама, что тебе делать с тем, что ты сейчас услышишь, – сказал Шейн и сложил на груди руки. – Итак. Почти тридцать два года назад у моей матери был роман на стороне. И я его результат.

Лорен оторопела. Родители Шейна всегда жили дружно. В ее глазах Мюрреи были идеальным семейством.

– Как и когда ты это узнал?

– В выпускном классе. Однажды я пришел домой раньше обычного и услышал, как мать разговаривает по телефону с моим биологическим отцом. В те дни наша семья переживала серьезные финансовые трудности, и она просила помощи. Ей казалось, что она имеет на это право.

– И что сделал ты?

– Вызвал ее на откровенный разговор. Она просила меня ничего не говорить отцу. Он не знал про ее измену, был уверен, что я его сын. Мать сказала, что с ее стороны это было минутное увлечение, о котором она потом всегда сожалела.

– Но она не сожалела, что родила тебя, – быстро заметила Лорен. По глазам ее собеседника было видно, что лично он в этом не уверен. – Шейн, поверь, она не жалела.

– Когда я узнал о ее неверности, этот роман уже давно был в прошлом, – продолжал он. – Родители снова зажили дружно, и после меня родилось еще трое детей. Когда я узнал правду о себе, Патрик был в колледже, Кара пошла в среднюю школу, а Ди и Майкл были детьми. Моя мать была уверена, что отец разведется с ней, если вдруг узнает про ее измену. Я же не мог разбить нашу семью и пообещал ей хранить секрет.

– Зато сам как будто съехал с катушек, – прошептала Лорен. Внезапно ей все стало понятно. – Раньше я не понимала, откуда в твоих глазах эта боль. Мне говорили, что раньше ты был другим – веселым, общительным, имел друзей.

– Я был в ярости и не знал, что делать. Я не мог никому ничего сказать. Я лишь гонял на мотоцикле и считал дни, когда наконец смогу уехать из дома. Всякий раз, когда отец называл меня сыном, когда говорил, что его бизнес перейдет мне, я ощущал себя самозванцем. Я просто больше не мог находиться рядом с ним, – продолжал Шейн. – Не мог видеть рядом с ним мать. Я ненавидел ее, ибо из-за нее я был вынужден лгать. Ведь это она предала человека, которого якобы любила. Как после этого я мог поверить ей, что она любит меня. Как же мне тогда было тошно!

Лорен поняла, откуда в нем эта неспособность признаться в любви, это нежелание долго сидеть на одном месте, нежелание связывать себя серьезными отношениями, перепады настроения.

Мойра Мюррей ей всегда нравилась. Лорен никогда бы не заподозрила, что когда-то та изменила мужу, жила с этой ложью тридцать лет, а потом попросила сына не выдавать ее секрет.

– Шейн! – Она передвинулась к нему и положила руку ему на плечо. Он тотчас напрягся. – Я понимаю тебя. Твоя мать не должна была брать с тебя это обещание. Это было жестоко с ее стороны.

– Нет, она была права. Ведь она сделала это ради нас всех. Мои братья и сестры выросли в полной семье, с отцом и матерью, в родительском доме, а то, чего они не знали, никак не могло им повредить. Скажи я правду, отец мог нас бросить. Я не мог допустить, чтобы это произошло.

Лорен было страшно представить, как груз ответственности взвалил на свои плечи Шейн.

– Боже, как же она могла! Кстати, а кто твой биологический отец? Ты это знаешь?

– Нет. Именно поэтому я в ту ночь и пришел в адвокатскую контору. Я был уверен, что это кто-то из этих двоих. Или Рик Харриган, или Джефф Миллер. В счете за телефон значился номер их конторы, но я не знал, с кем именно разговаривала моя мать. Она же наотрез отказалась мне это сказать. Боялась, что я пойду к нему. Оба адвоката были женаты, у обоих дети. Я понимал, что кому-то будет больно. Вскоре это стало навязчивой идеей, я не мог выбросить ее из головы. Я хотел знать, кто же мой настоящий отец.

– Отлично тебя понимаю.

Лорен ждала, что Шейн посмотрит ей в глаза. Увы, он упорно смотрел в сторону, и было непонятно, что он чувствует в эти минуты. Похоже, потому он и пригласил ее сюда, в этот спасительный полумрак, что не привык выставлять напоказ свои чувства. В некотором смысле он давно отгородился от мира, возведя вокруг себя непробиваемую стену. Впрочем, нет, трещинки в ней имелись, и Лорен задалась целью проникнуть в них.

– А что было дальше?

– Дальше? Почти ничего. У меня была безумная мысль, что я найду какие-то доказательства в их конторе – записку, написанную рукой матери, выписанный на ее имя чек, что угодно. Ведь они явно общались все эти годы, наверняка он давал ей деньги, и я решил, что улики хранятся не дома, а в конторе. Я даже подумал, а не прихватить ли мне стакан или расческу, чтобы потом попробовать сделать анализ ДНК. У меня была куча самых разных идей.

– И что же ты нашел?

– Ничего. И это самое ужасное. Я перерыл всю контору и вышел из нее с пустыми руками. Я был зол, как черт. Эбби сказала, что у меня такой вид, будто я готов придушить первого встречного. Я ответил, что так оно и есть, только я не знаю, кого именно.

– Но больше ты ей ничего не сказал?

– Нет. Если бы я решился сказать, то только тебе. – Шейн взял руку Лорен в свою и заглянул ей в глаза. – Затем я высадил Эбби на стоянке возле школы. Она обняла меня и сказала, что я должен найти тебя, потому что ты наверняка поднимешь мне настроение.

Его слова задели Лорен за живое. Она тотчас представила себе Эбби, мысленно услышала ее голос. Боже, то были последние мгновения в жизни ее сестры, когда той было хорошо.

– Похоже, Эбби не догадывалась о том, что ей что-то угрожает.

– Она была слегка вздернутой, но в остальном все как обычно. По крайней мере, мне так показалось. Потом я задавался вопросом, может, я что-то упустил – что-то такое, что мне полагалось заметить. Я корил себя за то, что оставил ее одну на автостоянке и ничего не сказал тебе. Теперь я тащил на себе не только груз лжи, который взвалила на меня мать, но и свой собственный. Мне хотелось поддержать тебя, но ты была зла на меня. А потом поползли слухи про меня и Эбби. В общем, я не знал, что мне делать. Я пытался говорить как можно меньше, но от этого было еще хуже. А потом ты уехала.

Лорен шумно выдохнула. И тотчас поймала себя на том, что слушала его затаив дыхание.

– Никогда не думала, что у твоей лжи такие глубокие корни. Мне же требовалось возложить на кого-то ответственность за тот ужас, в который превратилась моя жизнь. И я возложила. На тебя. Ты не разговаривал со мной, и это сводило меня с ума. В последний день я едва не набросилась на тебя с кулаками.

– Кто знает, может, так было бы даже лучше.

– Я ненавидела тебя, даже уехав в Сан-Франциско. Я долго цеплялась за эту ненависть, потому что, ненавидя тебя, я сходила с ума от тоски по тебе. Я внушала себе, что я просто дура, что ты пытался приударить за моей сестрой, что ты лжец и обманщик, но вторая половина моего «я» отказывалась в это верить. Я искала оправдания своему бегству, я ходила кругами.

– Удивительно, что ты так много обо мне думала. Мне казалось, с глаз долой – из сердца вон.

– Как видишь, ты ошибся. Наши отношения не были однодневкой. По крайней мере, для меня.

– И для меня, – перебил он ее. – Я не мог забыть тебя, Лорен, не мог выбросить из головы. Днем я пытался забыться в делах, но ночами думал о тебе и горько сожалел о том, как все получилось.

Ей хотелось верить, что он не менее сильно переживал их разрыв, но верилось в это с трудом. Она никогда не скрывала своих чувств, в то время как Шейн предпочитал прятать свои. С другой стороны, чего можно требовать от подростков, впервые изведавших горькую сторону любви. Ведь их разрыв пришелся на время трагедии. Тогда смерть Эбби обострила все ее чувства, все переживания – любовь, ненависть, чувство вины. Она несколько месяцев изводила себя, прежде чем боль притупилась и она смогла жить дальше. С Шейном было то же самое.

– Значит, ты так и не выяснил, кто твой отец? – спросила она.

Шейн покачал головой:

– Нет, после смерти Эбби я попал под подозрение. Я не мог даже вздохнуть, чтобы кто-то не взял это на заметку. За мной следили. Ты не поверишь, но в какой-то момент я подумал о том, а не нанять ли мне адвоката, может, даже Харригана или Миллера, но отец замолвил за меня словечко перед кем-то еще. Уезжая из города, я думал, что больше никогда сюда не вернусь.

– Я тоже, – призналась Лорен. – Но вот мы здесь.

– Да, вот мы здесь.

Они посмотрели друг на друга, и между ними как будто пробежал электрический разряд. Лорен чувствовала, что ее как магнитом тянет к нему, и пыталась сопротивляться. Увы, это было бесполезно.

Она протянула руки и взяла его лицо в свои ладони. Что ни говори, а Шейн действительно был этакой паршивой овцой, чужаком, изгоем. Неудивительно, что он стал вести себя под стать своей репутации. Она нежно поцеловала его в губы, пытаясь вложить в этот поцелуй все, что не могла выразить словами.

– Спасибо, что рассказал мне, – сказала Лорен, отрываясь от его губ. Наконец она получила от него то, чего ей всегда не хватало – доверие. – Ты не боишься, что я могу что-то сказать и тем самым разрушу твою семью?

– Нет, – улыбнулся Шейн. – Ведь я тебя знаю. У тебя большое, доброе и щедрое сердце.

Ее глаза затуманились слезами.

– Почему ты решил рассказать мне это сейчас? Ты ведь сам только что сказал, что это касается лишь твоей матери и никак не связано со смертью Эбби. Ты мог бы и не рассказывать.

– Не хотел, чтобы между нами оставались какие-то секреты.

– Неужели?

Ее пульс участился от предвкушения и страха. События развивались столь стремительно, что она не успевала понять, в каком направлении. Она почти слышала слова, которые ждала от него много лет, они были готовы вот-вот сорваться с его губ… Но она не дала ему произнести их. Не сейчас. Она еще не готова.

Она поднялась на ноги и уже почти спустилась с дерева, когда он окликнул ее:

– Лорен, подожди.

Она не ответила на его просьбу и быстро зашагала прочь. Он догнал ее в конце дорожки.

– Я подкину тебя до дома.

– Я могу и пешком, здесь идти всего пару кварталов.

– Я не отпущу тебя пешком одну, тем более после того, что случилось с Марком Девлином.

– Со мной все будет в порядке, – сказала она, но Шейн не собирался от нее отставать. – Эрика Соренсен под арестом.

– Эрика, но не ее муж. Черт подери, Лорен. Ты убегаешь от меня?

– Никуда я не убегаю. Я просто иду домой.

Он схватил ее за руку и насильно остановил.

– Ты порешь чушь и сама это знаешь. Признавайся, что ты там себе думаешь?

Его требование ее обескуражило и слегка насмешило.

– Ты помнишь, сколько раз я просила тебя сказать мне, что ты думаешь, просила произнести три простых слова: «Я тебя люблю». Но ты так этого и не сделал. А когда я говорила тебе, что люблю тебя, ты смеялся, или целовал меня, или менял тему разговора. Ты не желал брать на себя никаких обязательств.

– Мне было всего восемнадцать.

– А теперь? Ты давно уже не подросток. Но что поменялось? Ты живешь на лодке. Своего дома у тебя нет. Ты можешь в любой момент, никого не предупредив, уехать снова и, наверное, так и сделаешь.

– Или же могу остаться здесь навсегда, – не согласился с ней Шейн.

– Неужели? И это говорит законченный бродяга? Не верю!

– Послушай, может, хватит обо мне? Давай лучше поговорим о тебе. Ты сама хотя бы знаешь, чего хочешь от этой жизни? – спросил он.

– Наверное, нет, – честно призналась Лорен. – Я готова остаться здесь, тем более что я нужна отцу. К тому же я вновь подружилась с Шарлоттой и Карой. Как ни странно, я вновь чувствую себя здесь как дома.

– А я? – спросил Шейн. – Как вписываюсь в твои планы я?

Лорен на миг растерялась.

– Я смотрю на тебя, и мне кажется, что все мои мечты могут сбыться. Но стоит напомнить себе, что это ты тот, кто сделал мне больно, как тяжело мне было преодолеть эту боль, сколько времени на это потребовалось, как я понимаю: второго раза не будет.

– А кто сказал, что во второй раз обязательно будет больно?

– А по-твоему, нет? Скажи честно, Шейн, ты готов ради этого изменить свои планы? Свою жизнь? – Его молчание было красноречивее всех слов. – Вот видишь.

– Да, но ведь теперь убежать собралась ты. Ты сама-то готова изменить свои планы?

– Нет, не готова. Думаю, нам нет смысла продолжать этот разговор, пока мы не знаем, как хотели бы его закончить.

Лорен вырвала руку и зашагала прочь. Тень Шейна следовала за ней по пятам до самого дома. Сам он больше не проронил ни слова. Она тоже. Лорен сказала себе, что так лучше для них обоих. Но она солгала. Ей хотелось гораздо большего.

21

Придя домой, Лорен уселась, скрестив ноги, на кровать Эбби и разложила перед собой фотографии из школьного архива. Она устала, но, несмотря на это, не могла уснуть. Она все еще не пришла в себя после признания Шейна. С трудом верилось, что он наконец нашел в себе силы это сделать. Он не только раскрыл ей себя, но и рассказал о своей семье. Одно необдуманное слово с ее стороны, и от благополучия Мюрреев не останется и следа. Но Шейн все равно пошел на этот риск.

Тогда почему ей так страшно сделать ответный шаг?

Какая-то часть ее «я» была слишком близка к ее самой заветной мечте, в то время как другая говорила, что глупо даже думать, что это признание означает, что Шейн ее любит.

Но главный вопрос заключался в другом: любит ли его она?

Теперь она знает его как взрослого мужчину, он ее – как взрослую женщину. За спиной у обоих жизненный опыт, у обоих новая жизнь, и при этом оба по-прежнему что-то значат друг для друга.

Возможно, так будет всегда. Кто знает, вдруг они, как Леонора и Томми, созданы друг для друга?

Судьбе Леоноры и Томми не было дано счастливого конца, но они не боялись к нему стремиться. Тогда почему она такая трусиха?

Лорен вздохнула и постаралась сосредоточиться на снимках. Последняя пачка была сделана во время вручения наград – в основном снимки неизвестных ей людей. Несколько последних были сделаны на улице, рядом со школой. Десертный стол и столпившиеся вокруг него школьники.

Лорен вытащила из пачки очередное фото, и у нее перехватило дыхание. Снимок был разорван, одна треть вообще отсутствовала. В оставшейся части был Тим Соренсен. Он стоял с краю толпы, кого-то обнимая за плечи. Лорен разглядела розовый свитер, девичье плечо – и, пожалуй, все. Тим смотрел на ту, кого он обнимал, и взгляд его был предельно серьезен.

У Лорен екнуло сердце. Неужели он смотрел на Эбби? Но это значит, что ее фотоаппарат взял в руки кто-то другой. Тогда кто разорвал фото пополам? Эбби, когда увидела, что на нем изображено, не желая, чтобы про их отношения узнали посторонние?

Розовый свитер показался Лорен знакомым. Не такой ли она на днях вытащила из шкафа и положила в мешок, чтобы потом отдать в благотворительную организацию? Она бросилась к мешкам и перерыла все до одного, пока не отыскала свитер. А когда отыскала, приподняла рукав и приложила его к фото.

Сердце ее тотчас оборвалось. Цвет совпадал один в один.

Швырнув свитер поверх мешка, она снова села на кровать. Мысли как бешеные крутились в голове. С другой стороны, что это доказывает? Похожий свитер мог быть у кого угодно. Как ей доказать, что на снимке именно Эбби? Однако внутренний голос подсказывал: да, это она.

Лорен покрутила головой, разминая затекшую шею. Уже поздно. Пора спать. Собрав оставшиеся фотографии, она засунула их в конверт, затем перевела взгляд на свою половину комнаты. Гора простыней и одеял, брошенная несколько дней назад, напомнила, что ей осталось преодолеть последнее препятствие и привести в порядок собственную постель.

При этой мысли Лорен поежилась. Впрочем, просто в комнате было зябко. Было слышно, как за окном завывает ветер, как ветви дерева царапают по оконному стеклу.

Эбби терпеть не могла эти ветки. В лунные ночи ей казалось, что дерево за их окном похоже на монстра с сотней рук.

Это просто дерево, напомнила себе Лорен. А Эбби лишил жизни не какой-то там воображаемый монстр, а конкретный человек, возможно, тот, кому она доверяла.

Почувствовав, что изрядно продрогла, Лорен подошла к допотопному обогревателю и, повернув ручку, дождалась, когда тот заработает. Впрочем, полагаться на этот чертов прибор бесполезно. Они с Эбби это знали и были готовы в любой момент схватить по второму одеялу.

Присев перед ним на корточки, она запустила руку между полосками передней панели – хотела проверить, поступает ли теплый воздух.

Тепла Лорен не почувствовала, зато заметила внутри что-то красное. Она прищурилась. Сердце бешено забилось в груди. Она потянула переднюю панель обогревателя, но та сидела прочно. Тогда Лорен потянула сильнее, и наконец панель отошла от стены. Отбросив ее в сторону, Лорен не поверила собственным глазам. Перед ней была красная обложка дневника Эбби.

По ее жилам тут же пронесся адреналин. Она нашла то, что хотела! Наверное, в тот последний вечер Эбби спрятала дневник в старом обогревателе.

Лорен было страшно открыть его. Неужели она наконец узнает правду?

Дрожащей рукой она вытащила дневник и, сев на пол рядом с кроватью, открыла первую страницу. Эбби никогда не впускала ее в свои тайные мысли. Имеет ли она право читать их сейчас?

Но если их не прочесть, сможет ли она помочь найти убийцу сестры? Не отдавать же полиции дневник, не зная, что в нем. Она обязана защитить свою сестру.

Записи в дневнике начинались примерно за семь месяцев до убийства. Лорен затаила дыхание. На ее счастье, первые записи оказались совсем не страшные – просто отрывочные мысли, приходившие в голову Эбби по тому или иному поводу. Сестра писала о своем желании стать океанологом, о рыбалке с отцом, о выскочившем на лбу прыщике.

Напряжение постепенно оставило Лорен. Читая дневник, она мысленным взором видела Эбби, слышала ее голос. Она уже было начала рисовать себе жизнь сестры как нечто темное и ужасное, но, к счастью, это оказалось не так. Это была самая обыкновенная жизнь. Немного скучная, но порой очень даже милая и приятная. Наткнувшись на строчки о себе, Лорен даже всплакнула: Эбби писала, что очень надеется, что Шейн ее не обижает. Ей и в голову не приходило, что младшая сестра переживает за нее. Задавшись целью забыть свою боль, она сама не заметила, как забыла буквально все, и вот теперь забытое вновь возвращалось к ней.

По мере приближения рокового дня тон дневника заметно изменился. Мысли Эбби стали сумбурными, исполненными тоски и метаний. Она постоянно писала о мальчике, которого звала просто Дж. Хотя многие люди в дневнике были обозначены инициалами, Лорен вскоре поняла, что этот «Дж» не кто иной, как Джейсон Марлоу.

Эбби писала о том, как он ей нравится, но он все свое внимание обращает только на Кару. В другом месте она писала о вечеринке, на которой они с Лизой застукали его: вместе с другими мальчишками он выпивал в рощице за зданием школы. Он угостил ее пивом. Она же не отказалась, потому что хотела вписаться с их компанию.

Эбби признавалась, что была счастлива, когда он обнял ее за плечи. Когда же он ее поцеловал, сердце в груди забилось так быстро, что она испугалась, что с ней вот-вот случится сердечный приступ. Они сели в его машину, и он стал трогать ее за грудь. Она подумала, что это, наверно, нехорошо, но, с другой стороны, кому какое дело, если он ей нравится. Правда, на следующий день он с ней даже не заговорил, и Эбби задалась вопросом, помнит ли он вообще, что был с ней. Шли недели, и до нее дошло, что для него это ровным счетом ничего не значило, хотя он ей по-прежнему нравился. Кто знает, вдруг в один прекрасный день он вновь пригласит ее на свидание?

Прочтя эти строки, Лорен страшно рассердилась на Джейсона. Какое он имел право воспользоваться доверием и наивностью ее младшей сестры? Между ними было явно нечто большее, чем просто дружба.

Следующую пару страниц Лорен быстро пробежала глазами – здесь Эбби рассуждала об обитателях моря. Затем в фокусе ее внимания оказалась Лиза.

«Я сильно беспокоюсь за Л., – писала Эбби. – Она слишком много пьет и обжимается со всеми подряд. Знаю, ей хочется, чтобы ее все любили. Ей почему-то кажется, что ее никто не любит, особенно отец, который от них ушел. Но я за нее боюсь. Она делает глупые, опасные вещи. Я постоянно твержу, что ей нужно остановиться. Что она поступает во вред себе, но она меня не слушает. Она слушает других людей, тех, кто не любит ее так, как я».

Лорен нахмурилась и перевернула страницу.

«Мне кажется, я не слишком хорошая подруга. Я должна найти способ остановить Л. прежде, чем она попадет в беду. Ей кажется, что она любит тренера, но он точно ее не любит. Ведь он женат и не собирается бросать жену ради пятнадцатилетней девчонки. Пусть она возненавидит меня, но я должна положить этому конец. Остановить ее. Остановить его. Он просто пользуется ею. Я уверена, из-за него ее ждут неприятности».

Лорен шумно втянула в себя воздух! О боже! Так это Лиза, а не Эбби. Лиза была влюблена в Тима Соренсена. От этой мысли ей стало нехорошо. Не иначе как Эбби угрожала рассказать правду об этом романе, и Тим Соренсен ее убил.

Но почему Лиза промолчала? Почему ничего не сказала полиции?

Неужели тренер угрожал и ей тоже? И она не стала на него доносить, испугавшись, что станет следующей жертвой?

Но если это так, почему Лиза никуда не уехала? Почему все эти годы прожила в их городе? Почему не стала держаться как можно дальше от убийцы своей подруги?

Лорен вспомнила выражение лица Лизы, когда та, несколько дней назад войдя в эту комнату, увидела, что здесь все так же, как и тринадцать лет назад. Помнится, она спросила про дневник, очевидно зная, что Эбби писала о ней. Неужели она до сих пор боится, что об их с Соренсеном романе узнают?

На глаза Лорен навернулись слезы. Она сделала глубокий вдох и закашлялась. Дверь в спальню была закрыта, однако в воздухе явственно пахло гарью. Лорен посмотрела на обогреватель – вдруг его закоротило. Но нет, тот как был, так и остался холодным. Неужели отец встал и вновь взялся сам себе готовить?

Лорен вскочила на ноги и бросилась к двери. Та была теплой, но не горячей. Лорен рывком распахнула ее – и ахнула. Из кухни по коридору на нее двигались клубы дыма. Более того, языки пламени уже начинали лизать обои.

Господи, а почему не сработала сигнализация? Прикрыв свитером нос и рот, Лорен бросилась по коридору. Дверь в отцовскую комнату была закрыта. Лорен распахнула ее. Нед спал. Она что было сил принялась его трясти, но отец не просыпался. Неужели он наглотался дыма и лишился сознания? По крайней мере, он все еще дышал. Лорен подскочила к окну и попыталась его открыть, но не тут-то было.

Боже, надо как-то вытащить его из горящего дома. Или вызвать пожарных? Что лучше сделать в первую очередь?

Пламя уже вырывалось из бывшей комнаты Дэвида. Там есть чему гореть – целые горы одних только старых журналов. Схватив отца за руки, Лорен рывком попыталась поднять его хотя бы в сидячее положение. Нед пошевелился.

– Пап, просыпайся! – крикнула Лорен. При этом она снова невольно вдохнула дым и снова закашлялась.

Отец открыл глаза и сонно посмотрел на нее.

– Лорен?

– Нам надо выйти из дома. У нас пожар! – она обхватила его за плечи и помогла сесть. Увы, в легкие снова проник едкий дым, и она зашлась в приступе кашля. Увлекая ее за собой, отец соскользнул на пол.

– Уходи! – произнес он. – Спасай себя, Лорен! Уходи!

– Я без тебя никуда не уйду. Пойдем! – Она попыталась поставить отца на ноги, но тот снова потерял сознание. Тогда она схватила его за руки и потащила к двери. Половина коридора уже была охвачена огнем. Горели шторы в гостиной. В кухне бушевал огонь. Странно, почему пожар так быстро распространился по дому? Шансов добраться до задней двери у нее уже не было. А через минуту нельзя будет и до передней.

Кашляя и стараясь не дышать слишком глубоко, Лорен тащила отца по коридору. Ведь стоит ей потерять сознание, как они оба уже никогда не очнутся.

* * *

Не в силах усидеть на одном месте, Шейн на мотоцикле вернулся в город. Он знал, что ему делать. Он должен наконец решиться. Лорен напугана. Но он не отпустит ее просто так. Он убедит ее, что для них еще не все потеряно. Правда, время уже позднее. Но кто знает, вдруг она еще не спит.

Свернув на ее улицу, он увидел дым, а потом и языки пламени. В доме Лорен пожар!

Черт, но где же все? Почему нет соседей на улице? Почему не слышно никакой пожарной сигнализации, никаких сирен вдалеке? Остановив мотоцикл, он вытащил телефон и набрал номер пожарной службы. Сообщив адрес Лорен, он стремительно взбежал по лестнице на крыльцо. Входная дверь была заперта. Он налег на нее плечом и толкнул – раз, два, три – и наконец выбил.

В лицо тотчас ударил страшный жар. Дом был объят пламенем и дымом. Шейн на ощупь двинулся через гостиную. Лорен он обнаружил в коридоре. Она отчаянно пыталась вытащить из дома отца, но его вес не давал ей этого сделать.

Увидев Шейна, она облегченно вскрикнула.

– Уходи из дома! Я вынесу твоего отца сам!

Лорен осталась стоять, глядя, как Шейн пытается поднять с пола тело ее отца. Наконец, поднатужившись, он взвалил Неда на плечо.

– Вперед! – Шейн подтолкнул Лорен к двери.

Странно, вместо того чтобы выполнить его команду, она почему-то бросилась по коридору назад.

Это еще что такое? Выскочив на улицу, он положил на траву ее отца, после чего снова быстро вернулся в горящий дом. Нет, он не оставит ее там одну. Но какого черта Лорен там забыла?

* * *

Дневник Эбби слишком долго считался потерянным, чтобы сейчас лишиться его навсегда. С отцом будет все в порядке. Шейн вынесет его из дома. Когда Лорен вошла к себе в комнату, та уже была полна дыма, так что дневник она нашла не сразу. Сунув его в сумку вместе с пачкой фотографий, Лорен шагнула назад в коридор. Увы, обжигающее пламя бушевало совсем рядом, отрезая ей путь к отступлению. Она увидела, как Шейн шагнул в коридор на другом его конце. Но теперь их разделала стена огня.

– Возвращайся назад! – крикнула она ему, а сама бросилась назад в свою комнату и попыталась открыть окно. Но слой оконной краски скрепил его намертво. Дым разъедал глаза и нос, в горле саднило. Языки пламени подкрались уже к самой двери. Еще миг, и они жадно накинутся на пластиковые пакеты со старой одеждой Эбби. И тогда ее комната превратится в пылающий ад.

Бросив сумку, Лорен схватила стул и бросила его в окно. Раздался звон разбитого стекла.

В комнату тотчас ворвался свежий воздух, а в разбитом окне появился Шейн. Сняв куртку, он набросил ее на осколки стекла в оконной раме. Быстро схватив сумку, Лорен выбралась наружу, где упала прямо в объятия Шейна.

Его руки сомкнулись вокруг нее. На какой-то миг он уткнулся лицом в ее волосы, после чего оттащил Лорен от горящего дома.

– Какой задницей ты думала? – крикнул он, когда они бежали по лужайке мимо прибывших наконец пожарных.

– Я нашла дневник Эбби. Я не могла позволить, чтобы он сгорел.

– Но ведь ты рисковала собой.

– Со мной все в порядке, – возразила она. Впрочем, в горле все еще саднило от дыма и гари. Внезапно она застыла на месте, как будто только что заметила и пожарные машины, и высыпавших из домов соседей.

– Где мой отец? С ним все в порядке?

– Он вон там. И с ним все в порядке.

Отец сидел на тротуаре на другой стороне улицы с кислородной маской на лице. Над ним склонились врачи.

Лорен подбежала к ним. Слава богу, Нед жив. Она села с ним рядом. Отец протянул ей дрожащую руку.

– Я так переживал за тебя, – прошептал он, не сводя взгляда с ее лица. – Я не знал, где ты, Лорен. Я испугался, что ты не выберешься из дома. Мне было страшно, я боялся тебя потерять.

Лорен сглотнула застрявший в горле комок. В глазах Неда читалась любовь – та самая любовь, которой ей так не хватало всю жизнь, с самого раннего детства. Она сжала его пальцы.

– Мне нужно было кое-что с собой захватить. Сегодня вечером я нашла дневник Эбби.

– Ее дневник? – не поверил своим ушам Нед. – Так он был в доме все эти годы?

– Да, она засунула его в старый обогреватель. По ее мнению, это был идеальный тайник.

Нед вздохнул и посмотрел на горящий дом. Пламя вырывалось из всех окон и через крышу. С трудом верилось, что дом, в котором жило не одно поколение их семьи, доживает свои последние мгновения. Лорен с ужасом представляла, что испытывает сейчас ее отец. Дом был смыслом всей его жизни. Неудивительно, что Нед так упрямо отказывался куда-то переезжать.

– Ничего не останется, – со вздохом сказал он, как будто прочитав ее мысли. – Не только моих воспоминаний, но и самого дома, всего, что мне было дорого.

По лицу Неда скатилась слеза. Лорен обняла отца за плечи. Внезапно его тело показалось ей по-старчески хрупким. Как же ей хотелось утешить его, сказать, что все будет хорошо. Увы, после этой ночи ничего уже никогда не будет прежним. Нет, дом можно отстроить заново, но на это уйдет время. А кто знает, сколько еще дней отпущено отцу?

– Вашего отца нужно отвезти в больницу, чтобы его осмотрели там, – сказал врач «скорой помощи».

Лорен кивнула.

– Пап, поезжай вместе с ними.

Нед упрямо покачал головой.

– Нет, я останусь здесь. Это мой дом и дом Эбби, – произнес он надтреснутым голосом. – Ее комната погибнет и все ее вещи. Мне этого не пережить. Я теряю ее второй раз.

В его глазах было столько горя, что Лорен была не в силах на него смотреть. Но и отвернуться тоже не могла. Сейчас она его единственная опора.

– Но ведь это просто вещи, пап. Эбби – это не только ее комната. Эбби была живой человек, яркая, красивая девушка, и частица ее души осталась в каждом из нас.

– Чтобы помнить ее, мне нужны вещи, которые бы напоминали о ней. Без них я не могу.

– Неправда. Она жива в твоем сердце, а не только в твоей памяти. Я знаю, потому что чувствую ее в моем сердце.

Отец вздохнул и печально улыбнулся. Затем наклонился и поцеловал Лорен в щеку.

– Помни о ней, когда я уже не смогу. Обещай мне, Лорен.

– Я никогда ее не забуду. Такое попросту невозможно. А теперь поезжай в больницу, – сказала она и помогла Неду подняться на ноги.

Он на минуту остался стоять, положив руку ей на плечо.

– Ты тоже в моем сердце, Лорен. Даже не сомневайся.

Чтобы не расплакаться, Лорен прикусила нижнюю губу, глядя, как медики подсаживают Неда в карету «скорой помощи». Ее насторожил его отрешенный тон, как будто он прощался с ней навсегда. Ей же страшно не хотелось его терять – особенно сейчас, когда они, спустя много лет, как бы заново открыли друг друга.

– С тобой все в порядке? – спросил подошедший к ней Шейн.

Лорен покачала головой и, повернувшись в нему, уткнулась лицом ему в грудь. Несколько мгновений он сжимал ее в объятиях. И пусть вокруг них царил хаос, пусть сражались с огнем пожарные, пусть толпились соседи. В его крепких руках она ощущала себя в безопасности.

Ей не хотелось отпускать его от себя. Ни сейчас, ни вообще.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Как ты догадался приехать сюда?

– Считай, что мне повезло. Потому что еще чуть-чуть, и было бы поздно. – В его глазах промелькнула злость. – Мне вообще не следовало отпускать тебя домой одну. После того, что случилось с Марком Девлином, я должен быть оставаться рядом с тобой.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. У нее не было времени задуматься о том, с чего, собственно, в их доме начался пожар. В самом начале она решила, что это несчастный случай: по всей видимости, отец забыл выключить на кухне плиту. Но пламя одновременно началось везде.

– Ты думаешь, кто-то нарочно поджег дом?

– По крайней мере, нельзя исключать такую возможность. Кстати, ты сказала, что нашла дневник, – напомнил ей Шейн. – Теперь ты знаешь, кто убил твою сестру?

– Думаю, что Тим Соренсен, – ответила Лорен. – Но роман у него был не с Эбби, а с Лизой.

– Ты это серьезно? – растерялся Шейн.

– Да, об этом говорится в дневнике. Эбби хотела положить этому конец. Думаю, в тот вечер она отправилась в школу, чтобы поговорить с Соренсеном. Сказать ему, что расскажет все, что ей известно, и он, испугавшись огласки, ее убил.

– Тим Соренсен не убивал вашей сестры, – раздался рядом голос Джо Сильвейры.

Лорен резко обернулась. Она никак не ожидала увидеть его рядом с собой. Более того, она даже не заметила, как он прибыл на место пожара.

– Откуда вам это известно?

– Потому что я провел целый день, проверяя его алиби, железное алиби. В тот вечер его не было в городе. Он уехал на симпозиум. У меня есть свидетели, чтобы это подтвердить.

– В таком случае почему его жена сбила Марка Девлина?

– Она утверждает, что ей не понравились его инсинуации.

– Людей не сбивают из-за инсинуаций. Должно быть что-то более серьезное, – сказала она.

Но что, если Эрика боялась не того, что Девлин разоблачит ее мужа? Что, если она боялась, что он разоблачит ее? Лорен задумалась.

Если Эбби пошла к дому Тима Соренсена, она вполне могла рассказать Эрике о неверности ее мужа. Что, если тем самым она пыталась положить конец его роману с Лизой?

– А как насчет Эрики? У нее самой есть алиби? – спросила Лорен у Сильвейры.

– Миссис Соренсен якобы была дома с маленьким ребенком. Мы продолжим наше расследование, – сказал Джо. – Я имею в виду не только случай с Девлином, но и убийство вашей сестры, а теперь еще и этот пожар. Я сообщу вам о результатах расследования. А пока вам есть где остановиться?

– Она поживет у меня, – заявил Шейн и еще крепче обнял Лорен за плечо.

– Отлично. Береги ее.

С этими словами Сильвейра сел в машину и уехал. Лорен поймала себя на том, что в суматохе забыла рассказать ему о дневнике сестры. С другой стороны, может, оно даже к лучшему. Прежде чем передать дневник полиции, она еще раз прочтет его сама – от корки до корки.

– Тим Соренсен не убивал Эбби, зато это могла сделать его жена, – сказала она Шейну. – Она могла решить, что Девлин подобрался к ней слишком близко. Но вообще-то мне в это плохо верится. С какой стати ей было убивать Эбби за то, что та рассказала ей, что ее супруг изменяет ей с ученицей школы? По идее, в таком случае она должна была убить Лизу.

– Может, у нее не выдержали нервы? – предположил Шейн. – Что, если она увидела в Эбби куда большую угрозу? Не забывай, твоя сестра грозилась всем рассказать об этом.

– Да, но роман у Соренсена был с Лизой, а не с ней, – упорствовала Лорен, пытаясь выстроить логическую цепочку. – Кстати, Лиза недавно приходила к нам домой и едва не грохнулась в обморок, увидев, что в комнате Эбби все по-прежнему. Ей казалось, что родители давным-давно выбросили вещи моей сестры. Она также спросила меня, не попадался ли мне дневник. Значит, Лиза была в курсе его пропажи. Она явно боялась, что старая история всплывет снова.

С каждой фразой, с каждым предложением Лорен проникалась все большей уверенностью, что она близка к разгадке.

– Где твой мотоцикл?

– Вон там, – ответил Шейн. – Лорен, нам нужно в полицию.

– Нет, это мое личное дело. Лиза выросла в нашем доме. В некотором смысле она, а не я была сестрой Эбби. Хочу посмотреть ей в лицо. Прямо в глаза. Хочу услышать от нее правду. Тебе не надо везти меня к ней. Я поведу мотоцикл сама.

– Ну уж нет, руль я тебе не доверю, – ответил Шейн. – Тем более что у меня к ней тоже есть кое-какие вопросы.

22

До дома Лизы ехать было минут двадцать. Они катили по знакомым улицам, и Лорен вспоминала, как Эбби, бывало, приходила сюда пешком или приезжала на велосипеде. В детстве это были неразлучные подружки.

Шейн припарковал мотоцикл перед домом Лизы. На втором этаже горел свет. На ведущей к дому дорожке стояла машина Лизы. Лорен едва ли не бегом бросилась к двери – ей не терпелось наконец услышать ответы на накопившиеся вопросы. Взбежав на крыльцо, она позвонила в звонок, а когда ответа не последовало, принялась стучать кулаками в дверь и звать Лизу. Краем уха она слышала, как Шейн по мобильнику звонит в полицию. Впрочем, ей было все равно, приедет та или нет, а если приедет, то во сколько. Главное, чтобы ей удалось поговорить с Лизой первой.

– Пахнет бензином, – сказала она, сморщив нос. Затем опустила лицо ниже и принюхалась. Пахло от дверной ручки. – Нам нужно попасть внутрь.

– Если это она подожгла твой дом, будет лучше, если мы дождемся полицию.

– Но если она его не поджигала, то, возможно, злоумышленник хочет убрать и ее тоже. Соренсен по-прежнему гуляет на свободе.

– Тоже верно, – вздохнув, согласился Шейн. – Отойди.

С этими словами он на несколько шагов отошел от двери, после чего с силой налетел на дверь, как футболист, которым когда-то был. С первой попытки дверь лишь обиженно скрипнула, со второй – открылась. Шейн и Лорен влетели в прихожую.

В следующую секунду к ним подбежала Лиза – каштановые волосы спутаны, лицо белое как мел, в глазах безумный блеск, руки обмотаны мокрыми полотенцами. Увидев перед собой Лорен, она застыла на месте как вкопанная.

– Что с твоими руками? – спросила Лорен. Впрочем, она уже знала ответ. Все это время она пыталась убедить себя, что Лиза совершила лишь один некрасивый поступок – спала со своим тренером по волейболу. Реальность оказалась куда страшнее. – Ты ведь их обожгла, не так ли? – спросила Лорен. – Ты получила ожоги, когда поджигала мой дом.

Она шагнула к Лизе, и та попятилась назад. Впрочем, отступать ей было некуда.

– Господи, ты ведь едва не убила меня! Ты едва не убила моего отца! – крикнула Лорен. – Как ты вообще решилась на такое? Ты была частью нашей семьи. Эбби любила тебя, как сестру.

– Эбби меня предала, – с горечью бросила Лиза. – Она решила растоптать мою жизнь.

– Ты хочешь сказать, что она решила рассказать всем про то, что ты спишь с тренером Соренсеном?

– Он любил меня! Он любил меня так, как никто другой! – закричала Лиза. – Ты не знаешь, каково мне было расти в этом доме! Ты не видела, как моя мать каждый вечер приводила сюда новых мужчин! Ты не знаешь, что такое запираться в спальне, чтобы никто из них не попробовал вломиться ко мне посреди ночи! Ты и Эбби росли в других условиях. О вас заботились. Вас любили!

– Эбби тоже любила тебя, – возразила Лорен, потрясенная открывшейся правдой. – Она любила тебя, Лиза.

Лиза упрямо мотнула головой.

– Ошибаешься. Когда Эбби узнала про нас с Тимом, она меня возненавидела. И знаешь почему? Потому что она сама мечтала о нем. Ей не нравилось, что он предпочел меня. Она привыкла быть звездой во всем.

– Неправда, – возразила Лорен. – Не надо перекладывать вину на Эбби.

– Можно подумать, ты знаешь правду.

– Я знаю лишь одно: она не спала с тренером.

– Нет, потому что Тим любил меня. Он и есть тот, у кого уже была другая. Это о нем Эбби писала в своем дневнике. – Лиза внезапно прищурилась и смерила Лорен пристальным взглядом. – Признавайся, ты его нашла. И потому пришла сюда. Я знала, что он спрятан где-то в доме. Я пыталась найти его сразу после того, как Эбби умерла, но ты не впускала меня к вам в дом. Пока Эбби была жива, ты и твои родители делали вид, что любят меня. Когда же ее не стало, я сделалась вам безразлична. Я перестала быть частью вашей семьи! – Последнюю фразу Лиза в буквальном смысле выплюнула.

– И ты решила поджечь мой дом лишь потому, что в нем, возможно, был спрятан дневник Эбби?

– Я была уверена, что все подумают, будто это сделал твой отец.

– Но ты не предполагала, что можешь получить при этом ожоги, – сказала Лорен. Ее взгляд скользнул в спальню. В открытую дверь был виден чемодан на кровати. – Ты собиралась сбежать!

– Я еще могу это сделать. Кто мне помешает? – с вызовом бросила Лиза.

– Я, – произнес Шейн, делая шаг ей навстречу.

– А, наш герой, – язвительно заметила Лиза. – С чего это вдруг ты взялся ей помогать? Она ведь не заступилась за тебя, когда полиция пыталась повесить на тебя убийство Эбби.

– А вот мне помнится, ты с большим удовольствием напела полиции про то, что я пытался приударить за Эбби, хотя это была неправда, – сказал Шейн. – Ты рассчитывала упрятать меня за решетку за убийство, которого я не совершал.

– Уж лучше тебя, чем… – Лиза вовремя прикусила язык.

Лорен внезапно открылась правда. У Тима Соренсена имелось алиби. Эрика Соренсен якобы сидела дома с ребенком. Но Лиза…

– Так это ты? Это ты убила мою сестру? – Лорен бросилась через всю комнату и, не обращая внимания на обожженные руки и крик боли, схватила Лизу за плечи. – Говори! Признавайся, черт тебя побери! – По щекам ее катились слезы ярости. – Как ты посмела убить свою лучшую подругу!

– А что мне было делать? Она собиралась все испортить! Я пыталась говорить с ней. Умоляла ее оставить нас в покое. Мы никому не мешали. Это было наше дело. Ее оно не касалось. Скажи она, и Тим потерял бы все. Он был напуган.

– Так он знал, что это сделала ты?

– Он попросил меня найти способ заткнуть ей рот. Он знал, что она шпионит за нами, делая вид, будто якобы собирает снимки для школьного альманаха. Она вечно таскала с собой фотоаппарат. Она обожала подкрасться к людям и сфотографировать их без их согласия. Так она узнала и про нас с ним. – Лиза судорожно набрала полную грудь воздуха. – Как ты не понимаешь, Лорен? Я любила его. Он любил меня. Только он, и больше никто! – рыдая, выкрикнула она.

Объятая яростью, Лорен была готова схватить Лизу за горло и придушить – придушить точно так же, как та придушила Эбби. Страшно подумать, какой ужас пережила когда-то ее сестра по вине этой мерзавки. Через какие страдания – физические и моральные – прошла.

И она схватила Лизу за горло. Та в ужасе выкатила глаза.

– Ну как тебе ощущение? Нравится? – спросила Лорен, крепко сжимая пальцы на ее шее. Лиза пыталась отбиваться. Увы, обожженные руки не давали ей это сделать.

– Останови ее! – крикнула Лиза Шейну. Тот шагнул к ним, чтобы разнять.

– Лорен, отпусти ее! – строго приказал он.

– Какая тебе разница, что с ней будет? Она ведь пыталась отправить тебя в тюрьму! – бросила ему Лорен.

– Мне все равно, что будет с ней. Мне не все равно, что будет с тобой. Полиция будет здесь с минуты на минуту. Ее арестуют.

Лорен не хотела размыкать пальцы. Пусть Лиза сполна прочувствует все то, что когда-то испытала Эбби.

– Лорен, ты нужна своему отцу. Он не переживет, если потеряет еще одну дочь, – сказал Шейн.

Его слова отрезвили Лорен. Она разжала пальцы. Лиза рухнула на пол и принялась причитать, что она ни в чем не виновата. Эту сцену и застал Джо Сильвейра, когда с двумя другими полицейскими шагнул в дом.

– Мою сестру убила Лиза, – сообщила ему Лорен. – Она сделала это для того, чтобы спасти себя и своего любовника, Тима Соренсена. Эбби собиралась рассказать про их роман.

С этими словами Лорен посмотрела на Лизу. Той помогал подняться на ноги один из полицейских.

– Ты хотя бы знаешь, что Эбби писала про тебя в своем дневнике? Она писала, что переживает за тебя, что любит тебя, что не хочет, чтобы ты погубила свою жизнь. Она не хотела делать тебе больно. Она хотела спасти тебя. Ты же ее убила.

– Прости меня, – захныкала Лиза. – Прости.

Один из офицеров полиции вывел ее из дома.

– Значит, вы все-таки нашли дневник? – уточнил Джо Сильвейра. Взгляд его был серьезен.

– Сегодня вечером. Забыла вам об этом сказать. Лиза догадалась, что он спрятан где-то в доме, и устроила пожар. Она собиралась уехать из города, но обожгла руки и была вынуждена остаться, – ответила Лорен и огляделась по сторонам. – А где моя сумка?

– Здесь, – отозвался Шейн, поднимая сумку с пола. Лорен даже не заметила, как уронила ее.

Вытащив дневник, она протянула его Сильвейре:

– Когда прочтете, верните его мне, пожалуйста. Теперь это единственная память об Эбби.

– Разумеется. С вами самой все в порядке?

Лорен вздохнула.

– Пока нет, но, думаю, скоро мне станет лучше. Главное, чтобы Лиза получила по заслугам.

– Получит, никуда не денется, – пообещал Джо.

– Пойдем, Лорен, – мягко произнес Шейн. – Ты сделала все, что могла. Дальше пусть этим занимается полиция.

* * *

Прежде чем отправиться с Шейном на его лодку, Лорен заглянула в больницу, узнать, как там отец. Тот дремал, лежа в отдельной палате. Из носа тянулись трубки, снабжавшие его кислородом, но само дыхание было ровным. Медсестра пояснила, что кислород – это мера предосторожности, призванная предотвратить осложнения, и если все будет хорошо, то уже утром Неда выпишут.

Лорен в течение нескольких минут молча наблюдала за ним. Она уже собралась на цыпочках выйти из палаты, когда отец открыл глаза. Сначала Нед моргал, как будто пытался понять, где он, затем его взгляд остановился на дочери.

– Лорен, – произнес он. В голосе его слышалось облегчение. – Я никак не мог вспомнить, что случилось с тобой. Я страшно перепугался. Никто не знал, где ты.

– Я здесь, – улыбнулась Лорен. – Ты лучше скажи, как ты?

– Мне снились былые деньки в нашем доме, когда мы все были вместе – ты, я, твоя мать, Дэвид и Эбби. Старые добрые времена.

– Это точно, – согласилась Лорен, с трудом сдерживая слезы. Боже, сколько душевных потрясений ее еще ждет сегодня?

– Твоя мать любила наш дом. Помню, как только мы в него переехали, мы с ней взялись за покраску комнат. Правда, на ней самой краски почему-то было больше, чем на стенах, но она не брала в голову. Она была счастлива.

– Пап, давай сейчас не будем об этом, – взмолилась Лорен.

– Я хочу рассказать тебе все, – произнес отец, едва ли не буквально повторив слова, которые чуть раньше ей сказал Шейн.

– Давай попозже. Сейчас тебе нужно спать.

– Ты хотя бы представляешь, сколько мне осталось жить?

– Прекрати. У тебя впереди еще немало хорошего.

– Хорошее может в любой момент превратиться в плохое. Знаю, тебе не хочется разговаривать о прошлом.

– Неправда, еще как хочется, – возразила Лорен. – Я хочу услышать все твои воспоминания, хочу записать их, чтобы их потом могли прочесть мои дети или дети Дэвида. – Увидев в глазах отца слезы счастья, она продолжила: – Можно подумать, я не знаю, как это для тебя важно. Но это важно и для меня. Даже если ты забудешь нас, мы тебя не забудем. – С этими словами она наклонилась и поцеловала отца в щеку. – Отдыхай. Поговорим утром.

Шейн ждал ее в коридоре. Они вместе прошли по притихшему больничному корпусу. Выйдя на улицу, Лорен остановилась и набрала полную грудь воздуха. Над горизонтом, в окружении россыпи звезд, повисла полная луна. Еще немного, и начнет светать.

– Давай я отвезу тебя к себе на лодку или куда ты хочешь, – предложил Шейн.

– Хочу посидеть минутку, – ответила Лорен, подходя к ближайшей скамейке.

Шейн снял куртку и набросил ей на плечи.

– Теперь замерзнешь ты, – улыбнулась Лорен.

– Я мужчина. Могу и потерпеть.

– Ты так и не сказал мне, что привело тебя сегодня ночью к моему дому, – напомнила ему Лорен.

– Тебе не надоела эта тема? По-моему, ты на ней изрядно зациклилась.

– Это еще мягко сказано. Но я все равно не усну, даже если устала.

– Ты рассказала отцу про Лизу?

Лорен покачала головой:

– Пока нет. Я до сих пор не верю, что это она убила Эбби. Мне такое и в голову не могло прийти.

– Ей хотелось любви, и она запуталась в собственных чувствах, – сказал Шейн. – Ирония судьбы в том, что тот, ради кого она это сделала, пострадает меньше всех остальных.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Лорен.

– Тим Соренсен спал с пятнадцатилетней школьницей. Но Эбби убила Лиза, пытаясь защитить его и свои с ним отношения. Марка Девлина сбила его жена, которая также пыталась его защитить. Эрика догадывалась, что муж ей изменял, она лишь ошиблась, решив, что это Эбби, а не Лиза.

– И вот теперь Лиза предстанет перед судом за убийство, а Эрика – за покушение на убийство. Но что станет с Тимом?

– Думаю, он лишится работы.

Лорен возмущенно тряхнула головой.

– Но ведь это несправедливо! Ему место в тюрьме. Ведь он совратил несовершеннолетнюю.

– Тринадцать лет назад. Не знаю, действует ли в отношении таких случаев срок давности.

– Возможно, чтобы спасти его, Лиза скажет, что все было по взаимному согласию. Не верю, что Эбби ее жалела. Лично я убила бы эту мерзавку на месте. Честное слово, у меня чесались руки. Я за себя не ручалась. Скажи, ты наверняка испугался, что станешь свидетелем убийства?

– Ни капельки, – улыбнулся Шейн. – Я ведь знаю тебя, Лорен.

– Я постоянно это от тебя слышу.

– Значит, пора в это поверить.

На несколько мгновений оба умолкли. Лорен не могла припомнить, когда ей в последний раз было так легко на душе. Наконец она получила ответы на свои вопросы – кроме одного. Она повернулась к Шейну и посмотрела ему в глаза.

– И все-таки, Шейн, ты так и не сказал, почему приехал сегодня к моему дому.

– Хотел сказать, что люблю тебя, – честно признался он.

У Лорен замерло сердце.

– Не иначе как я надышалась угарным газом. Ты не мог бы повторить?

Шейн расплылся в улыбке.

– Я люблю тебя, Лорен. И могу повторить эти слова сколько угодно раз. И буду неустанно повторять до конца наших дней, если только ты не против. – Его взгляд сделался серьезным. – Еще в самый первый раз, когда ты села ко мне на мотоцикл и обняла меня за талию, я понял, что ты моя. Ты прижималась ко мне, как будто боялась меня отпустить. Мне же впервые в жизни хотелось девушку не на одну ночь. Я испугался самого себя. Мне хотелось, чтобы ты всегда была со мной, но, увы, это было невозможно. Уехав из города, я пытался тебя забыть, но бесполезно. Второй такой, как ты, нигде не было. – Шейн шумно вздохнул.

Лорен показалось, что в его глазах промелькнула тревога. Не иначе как он испугался, что его признание запоздало. Какой же он глупый!

– Я тоже люблю тебя, Шейн. И всегда любила.

– Ну, слава богу! – У него словно камень с души свалился.

– И что же нам теперь с этим делать?

– Что хочешь, Лорен. Я даже готов перебраться вслед за тобой в Сан-Франциско. Да куда угодно, лишь бы быть с тобой рядом.

– Вот он, большой плюс любви к человеку, у которого есть своя лодка, – пошутила Лорен. – Но я, пожалуй, какое-то время поживу здесь. Хотелось бы лучше понять собственного отца, пока он все еще меня узнает. Одна беда – мне негде теперь жить.

– Мы купим дом.

– На суше? – Лорен изумленно выгнула бровь.

– А что такого? Я могу жить и на суше.

– Но как же волны, которые каждый вечер укачивали бы тебя?

– Вместо волн у меня будешь ты, – поддразнил ее Шейн. – Я люблю тебя, Лорен. Черт, как же приятно произносить это вслух! И почему я раньше так боялся этих слов?

– Потому что когда-то любовь принесла тебе боль. Но теперь все по-другому, – пообещала она. – Мы получили свой второй шанс, совсем как Леонора и Томми, – произнесла Лорен и нежно поцеловала его. – А теперь нам пора домой.

– Верно. В наш общий дом.

– Как же приятно это слышать! – улыбнулась Лорен.

Эпилог

Через два дня Лорен, а также Шейн, Кара и ее дочь, которая получила имя Вера, вошли в двери реабилитационного центра.

– Два дня, которые я провела в больнице, это наша с Колином самая долгая разлука, – сказала Кара, замедлив шаг рядом с палатой, где лежал ее муж. – Знаю, я должна это сделать, но мне страшновато, – добавила она. К ее глазам подступили слезы. – Я должна сказать Колину, что хотя я его и люблю, теперь для меня на первом месте наша дочь. Я должна попрощаться с ним.

Лорен сама была готова расплакаться. Любовь Кары и Колина была удивительной: сильной, чистой, глубокой. Не дай бог кому-то пройти через те страдания, через какие прошла Кара.

Не успела Кара шагнуть в палату Колина, как двери лифта распахнулись и ей навстречу вышли Шарлотта, Джо и Джейсон.

– Мы решили, что дополнительная поддержка тебе не повредит, – сказала Шарлотта. – Если нас слишком много, мы можем подождать снаружи.

– Спасибо, что пришли, – улыбнулась Кара. – Мы войдем все вместе. Вы все друзья Колина, а значит, и мои тоже.

Она распахнула дверь в палату и подошла к кровати.

Все остальные сгрудились у нее за спиной. Колин выглядел точно так же, как и в последний раз, когда Лорен его видела. Она посмотрел на Шейна. Тот стоял, насупив брови. Он был против этого визита. Более того, настаивал на том, чтобы Кара из больницы сразу поехала домой. Но та упрямо настояла на своем – сначала она заедет к мужу.

– Колин, – сказала она, – я принесла показать тебе нашу дочь. Ее имя Вера. Ты всегда верил, что она родится здоровой и красивой. И вот она, именно такая. Теперь у нас есть наша маленькая девочка. Я буду постоянно ей о тебе рассказывать, чтобы она знала, какой у нее замечательный отец. – Кара сделала глубокий вдох. – К сожалению, я не смогу приходить к тебе сюда каждый день. Мне нужно быть с ней. Думаю, ты меня поймешь. – Она на миг умолкла и положила малышку Колину на грудь. Приподняв руку Колина, она положила ее девочке на спинку.

Секунды шли одна за одной. Лорен затаила дыхание. Сцена была такая трогательная, такая печальная. Шейн взял ее руку и крепко сжал. Лорен поняла: он желает сестре счастья, но, увы, ничем не может ей помочь.

– Я пришла попрощаться, – продолжила Кара. – Я знала, что это будет нелегко, но все оказалось гораздо тяжелее. – Голос ее дрогнул.

Шейн было шагнул к ней, но Лорен удержала его на месте. Не надо мешать. Пусть Кара доведет все до конца.

Кара вновь набрала полную грудь воздуха.

– Прошлой ночью твой дух приходил ко мне. Ты пришел, когда мне было страшно. Ты сказал, что наша дочь прекрасна. Я знаю, ты видишь нас оттуда, где сейчас обитает твоя душа. И мы всегда будем с тобой.

Кара наклонилась, чтобы снова взять девочку на руки, и в этот момент веки Колина дрогнули. Сначала Лорен подумала, что это ей показалось, но затем услышала, как Кара вскрикнула.

Все дружно подались вперед. Колин и впрямь открыл глаза – свои знаменитые зеленые глаза. Воздух в палате как будто был насыщен электричеством. Взгляды всех до единого были устремлены на Колина.

Колин посмотрел себе на грудь и машинально прижал к себе дочь.

– Это наша малышка?

Кара вскрикнула, не в силах поверить своим глазам.

– Колин, ты проснулся?

– А разве я спал? – искренне удивился он.

Кара не знала, смеяться ей или плакать. Колин недоуменным взглядом обвел палату.

– Что случилось? – растерянно спросил он.

– Чудо, – ответил Шейн и посмотрел на Лорен. – Кара дождалась-таки своего чуда.

– Мы все его дождались, – улыбнулась Лорен. – Это такое счастье.

Примечания

1

Слип – наклонная береговая площадка для спуска судов со стапеля на воду или подъема из воды. – Прим. перев.

Content

Барбара Фритти
Секрет, который нам не разгадать

От автора

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Эпилог

Примечания