Балаган и его обитатели

Сардана Ордахова

© Сардана Ордахова, 2015

© Елена Васильевна Егорова, дизайн обложки, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Начало. Где мы?

В городе Якутске много домов. Очень много, даже слишком. Кирпичные, бетонные, деревянные, арболитовые и еще бог знает какие. Многоэтажные, одноэтажные, крупнопанельные, блочные, бревенчатые и засыпнушки. При этом нельзя сказать, что они расположены в идеальном порядке. Из-за этого иногда выходит путаница с адресами. Но об этом позже.

Помимо всех указанных типов домов, в этом городе есть также и балаганы. Вы знаете, что такое балаган? Правильно, молодцы. Многие из вас правильно ответили, что так назывались дома, в которых раньше жили якуты. Они построены из толстых жердьев, воткнутых в землю под небольшим углом. А внутри печка – камелек, напоминающая камин. Летом на крыше балагана густо растет зеленая-зеленая трава. Можно лежать и смотреть в небо. В городе Якутске несколько балаганов. Как правило, они расположены во дворах музеев, чтобы люди могли туда ходить и смотреть, как было раньше.

Но тот балаган, о котором мы сейчас собираемся рассказать, совсем другой. Он взаправдашний – в том смысле, что там живут люди. А внутри – евроремонт. Просто кому-то из архитекторов пришла в голову мысль, что форма балагана очень красивая и современная, а историки добавили, что раз она напоминает пирамиду, пусть и усеченную, значит, создает благоприятные условия для проживания. Оставалось только выполнить внутреннюю отделку, чтобы современным людям удобно было в нем жить, вот и все. Растет ли трава на крыше такого балагана, мы пока не знаем.

Кто живет в Балагане?

В нашем Балагане – мы пишем с большой буквы, чтобы вы сразу поняли, о к а к о м балагане идет речь – в нашем Балагане живут дети. Их зовут Абаашикка, Маша, Туораах и Кусеныш. Разумеется, живут они не одни, а с Эдьиэйкой. Эдьиэйка – она самая главная и потому самая умная.

Абашикка был самым старшим из детей, чем очень гордился. Почему «был», сейчас узнаете. А Маша младше его всего на два месяца, но чуть ли не вдвое больше. Во-первых, она акселератка. Во-вторых, очень любит поесть. Что касается Туорааха и Кусеныша, они слишком маленькие и вряд ли представляют какой-нибудь интерес. И вряд ли что-нибудь понимают. Во всяком случае, так говорит Абаашикка. Но сами-то они считают иначе!

Туораах до недавнего времени вообще ничего не умел, как только пускать пузыри и радостно хлопать в ладоши. Теперь он может бегать по всему Балагану, отнимать у остальных книжки и прятаться с ними под кровать. Он очень любит лежать под кроватью. Наверное, боится чего-то. Кусеныша так назвали потому, что он постоянно кусается. Надо заметить, он умеет делать это хорошо. Настолько хорошо, что до появления Коалы у него просто не было конкурентов, и добрая половина Балагана ходила со следами его зубов на руках. Кусеныш с Туораахом иногда дерутся. И выглядит это очень даже смешно.

Есть еще котенок Аккуратик. Он очень маленький и аккуратный. Можно сказать, самый аккуратный из всех обитателей Балагана – не считая Эдьиэйки, конечно. Поэтому и назвали его Аккуратик. По секрету скажем, что он понимает человеческую речь. Но понимают ли люди его речь? Это еще вопрос.

Незваный гость

Итак, в нашем Балагане наступило утро. Очередное, ничем не примечательное утро. Абаашикка, у которого сейчас не было аппетита, уныло размазывал кашу по тарелке. Свободной левой рукой он вяло накручивал на свой тоненький указательный пальчик темные кудряшки, упорно торчащие во все стороны. Кусеныш, напротив, тщательно пригладив свои и без того прямые волосы и надев слюнявчик, ел свою порцию. Неохотно, но ел. Он боялся огорчить Эдьиэйку. Туораах все вокруг себя раскидал и беззаботно улыбался. Маша, справившаяся в два счета и со своей законной порцией, и с добавкой, поглядывала на тарелки остальных.

Вдруг раздался звонок в дверь. Абаашикка затряс кудряшками и закричал: «Почта! Почта!». Маша перестала воровать кашу из его тарелки. Кусеныш вопросительно посмотрел на Эдьиэйку, а Туораах подскочил на месте и, воспользовавшись минутным замешательством последней, убежал в комнату. Эдьиэйка, по привычке отвесив легкий подзатыльник Абаашикке со словами: «Уймись, мы не выписываем почту!», – пошла открывать дверь. Абаашикка выскочил за ней в коридор. Когда дверь открылась, они увидели… мальчика-очкарика. Примерно одного возраста с Абашиккой. В руке он держал чемоданчик.

– Здравствуйте, – сказал мальчик. – Я Левушка.

– Левушка? – удивленно переспросила Эдьиэйка. – Ты кто?

– Я же говорю – Левушка, – отчеканил мальчик.

Эдьиэйка, все еще ничего не понимая, повернулась к Абаашикке.

– Твой друг? – осторожно поинтересовалась она у него. Она привыкла к разным выходкам Абаашикки. Абаашикка отрицательно покачал головой.

– Я поняла, что тебя зовут Левушка, – снова начала Эдьиэйка, обращаясь к очкарику. – Но что тебе здесь нужно?

– Извините, – сказал мальчик. – Вы не получили письмо из НДД?

НДД – Начальство по делам детей. Эдьиэйка говорит, что они всем заведуют. И что если бы они давали им больше денег, Маша всегда наедалась бы кашей.

– Нет, – ответила Эдьиэйка.

– Они сказали, что я буду здесь жить, – сказал Левушка, поправляя очки. Было видно, что он нервничает. – Если они правильно указали адрес. Они обещали, что направят сюда письмо. Еще месяц назад.

– Месяц назад? – ужаснулась Эдьиэйка. – Но я только неделю назад была в НДД, и они мне ничего не сказали!

– Значит, забыли, – грустно покачал головой Левушка.

– Но это невозможно, – возмутилась Эдьиэйка. – У нас все расписано на год вперед… Да и условий нет…

Левушка молчал. Кроме чемоданчика в руке, под мышкой он что-то держал. Это что-то постоянно соскальзывало, из-за чего Левушка слегка наклонялся вбок, прежде чем поправить другой рукой. Наконец он поставил чемоданчик на пол и протянул это что-то вперед.

– Я умею играть в шахматы, – сказал он, ни к кому особенно не обращаясь. Оказывается, он держал под мышкой небольшую деревянную шахматную доску. Внутри гремели фигурки.

– А тозе! А тозе! – закричал невесть откуда взявшийся Туораах, схватил доску из рук непрошеного гостя и изо всех сил затряс над головой. Раздался дикий грохот.

– Поггемушка! – кричал в восторге Туораах, бегая по коридору. – А тозе умею!

«Я» он произносил просто как «А». Абашикка бросился отнимать имущество Левушки из рук бандита, памятуя, что результаты подобных его озарений всегда получались непредсказуемые. Так и есть, не успел. Одно неловкое движение, и фигурки с грохотом рассыпались по всему Балагану.

– Дети, – терпеливо произнесла Эдьиэйка. – Соберите шахматы. А я позвоню в НДД, выясню насчет Левушки.

Пока собирали фигурки, Маша успела спрятать одну из них, самую большую, с красивой короной на голове, в карман, а Туораах изгрыз двух пешек. Обо всем этом незамедлительно доложил Кусеныш. Его бы воля, он просто-напросто откусил бы голову коню. Но он не хотел огорчать Эдьиэйку. Когда покалеченные и украденные фигурки были все собраны и уложены хозяином на место, выяснилось, что телефон не работает.

– Это Туораах, – выдал все тот же Кусеныш. – он вчера дергал провода. Дергал-дергал. Пока телефон не перестал работать.

– Вчера? – ужаснулась Эдьиэйка. – Значит, мы со вчерашнего дня сидим без телефона?! – Теперь понятно, почему они не позвонили накануне прихода Левушки! Ведь по правилам полагается позвонить накануне!

– Он будет с нами жить? – спросил Кусеныш, изучая Левушку.

– Нет! – разом воскликнули Эдьиэйка и Абашикка.

– Тогда я его укушу! – заявил Кусеныш и бросился на пришельца.

Теплый прием

Когда искусанный Левушка, бормоча: «Звери! Самые настоящие звери!», сидел в кухне за чаем, Туораах начал дергать его за волосы. Потом Маша увела у него из-под носа карамельку. Карамельки все были тщательно подсчитаны, и если бы не этот Левушка, в этом месяце им всем досталось бы больше. Вдобавок Абашикка, желая проверить новичка, пребольно наступил ему на ногу. Левушка начал плакать, а Кусеныш рассказал обо всем Эдьиэйке, которая, ясное дело, не могла за всеми уследить. Всех вывели из-за стола, кроме Левушки, и наказали. Не избежал наказания и Кусеныш. Наказание заключалось в минутном стоянии на одном месте – молча, без совершения резких движений. После чего им всем запретили подходить к Левушке ближе чем на два шага, и отпустили. Поскольку ходить им по Балагану все же не запретили, получилось так, что наказание касалось прежде всего Левушки. Проходя мимо него якобы по очень важным делам, дети то и дело кричали: «Ой! Нам нельзя ближе!», и Левушке приходилось отступать. В конце концов он встал в дальнем углу, мимо которого нельзя было пройти без злого умысла. И оттуда наблюдал за Балаганом и его обитателями.

Между тем судьба Левушки все никак не решалась. В НДД, куда быстро съездила Эдьиэйка, сначала заявили, что никакого Левушку они знать не знают. Потом вспомнили, что направляли какого-то мальчика в Большой Балаган. Большой Балаган, сокращенно ББ, это такой дом, где тоже живут дети, но это не совсем то, что наш Балаган. Вернее, совсем не то. В ББ детей в сто раз больше, чем в нашем, и они в тысячу раз больше дерутся и проказничают, а кормят их еще хуже. Вот что такое ББ. Говорят, некоторые Эдьиэйки их там даже бьют. Но мы не хотим в это верить. А адрес очень похож. Если напишешь: Якутск, улица Алексеева, Балаган – почтальон совсем запутается, что уж говорить о Левушке. Потому что улиц Алексеева две – одна Петра Алексеева, другая Кеши Алексеева. И какой именно из двух балаганов указан в адресе – наш или ББ, вовсе неизвестно.

Так что Левушке еще повезло, хоть он и простоял весь первый день в углу. В ББ Эдьиэйке сказали, что бумаги на Левушку они получали, но раз он уже находится в Балагане, пусть пробудет хотя бы неделю, потому что у них все равно нет места. Так Левушка временно остался в Балагане. Не выгонишь же человека на улицу.

Правильно говорят, что нет ничего более постоянного, чем временное. Во-первых, неделя растянулась на месяц. Во-вторых, когда в ББ наконец согласились взять его к себе, Левушка уже сам не хотел туда. Дети в нашем Балагане постоянно пугали друг друга ББ, так что Левушка не испытывал никакой радости при мысли о своем возможном перемещении.

– Документы пришли. – сказала как-то Эдьиэйка, спустя месяц после первого появления Левушки в Балагане.

– И что там пишут? – спросил Абашикка.

– Если Левушка через три дня не появится в ББ, за ним приедут на машине, – сказала Эдьиэйка. – И увезут.

– Ничего себе, то брать не хотели, то силой увозят, – фыркнул Левушка.

– Ты не хочешь ехать? – спросила Эдьиэйка.

– Не-еет, – неопределенно протянул Левушка. Никто, кроме Эдьиэйки, не понял, что это значит – «нет, хочу», или наоборот, «нет, не хочу.»

– Но ведь тебя здесь мучали, – напомнила Эдьиэйка.

– Видите, я совсем коротко постригся, чтобы Туораах не дергал меня за волосы, – живо отозвался Левушка. – Я теперь всегда буду так стричься. Руки я однажды помазал горчицей, поэтому Кусеныш теперь уже не кусает меня. А с Абашиккой у нас дела.

– Какие у вас могут быть дела? – удивилась Эдьиэйка. – Вы еще маленькие. К тому же, у нас не так много еды…

– У нас не так много еды. – эхом отозвалась Маша, внимательно слушавшая разговор.

Левушка опустил голову. Абашикка заерзал на месте. Неужели они проиграют?

Удивительные полеты Кусеныша

А дела у них были вот какие. Заметив удивительное свойство котенка Аккуратика, Левушка задался целью заработать на нем деньги. Свойство это заключалось, как вы помните, в умении понимать человеческую речь. Не просто «Брысь-поди сюда», а настоящей речи.

– Он же еще маленький, – пытался защитить всеобщего любимца Абаашикка, но в конце концов сдался. Перспектива заиметь магнитофон, а может быть, и подержанный комп, оказалась слишком заманчивой. К тому же Эдьиэйка слишком часто ставила негодного котенка ему в пример. Весь день только и слышалось: «Смотри, как ест Аккуратик, не то что ты. У Аккуратика всегда чистая мордочка. Аккуратик так не делает», на что Абашикка иногда отвечал, разозлившись: «Вы что, хотите, чтобы я превратился в котенка?!»

Все совершалось в глубокой тайне от Эдьиэйки и особенно от Кусеныша. Улучив момент, мальчики то и дело совещались в темной комнате. В темной комнате хранились всякие не очень нужные вещи. Летом туда убирали зимнюю одежду, зимой – летнюю. А также сломанные роликовые коньки, какие-то рулоны с остатками обоев, стремянку. На самом деле темная комната не была такой уж темной. Наверху имелось окошко, выходящее на кухню, откуда проникал слабый свет.

Однажды заговорщики увидели в этом окошке знакомую мордочку Кусеныша.

– Смотри, смотри… – зашептал Абашикка, удивленно глядя вверх. – Как он туда забрался?

Мальчики подняли головы, напряженно вглядываясь в светлый квадрат. Пока до них доходило, что в темной комнате, где они находятся, отсутствует стремянка, Кусеныш, поняв, что его заметили, запаниковал и заметался. Стремянка, которую он заранее затащил на кухню, а теперь взобрался на ее самую верхнюю ступеньку, поставив туда несколько толстых книг, потому что все равно не мог дотянуться до небольшого окошка, расположенного слишком высоко, угрожающе зашаталась. Кусеныш молча, мертвой хваткой вцепился в узкий выступ под окном. От его резкого движения стремянка начала заваливаться набок. Немного подумав, вредное создание все-таки решило упасть, и произведя дикий грохот, почти разнесло кухню. Одна из толстых книг попала в ведро с водой, выплеснув ее содержимое на пол. Разбилось несколько чашек.

– Что это было? Что за взрыв? Абашикка! Это опять ты? Ты жив? – Это прибежала Эдьиэйка. В детской Туораах еще дальше забился под кровать, а Маша не могла сдвинуться с места от страха.

Абашикка с Левушкой выскочили из темной комнаты, сами не свои от ужаса.

– Это не мы, это не мы! – кричали они. – Кусеныш убился!

Все трое, забежав на кухню, увидели страшную картину. Кусеныш висел высоко на стене, прямо как котенок Аккуратик, уцепившись побелевшими пальчиками неведомо за что. Казалось, он вот-вот расплачется и упадет. Со стола и с сушилки все сметено, везде разлита вода. Повсюду разбросаны книги, на полу валяется стремянка.

– Кусеныш… – в ужасе прошептали все. – Как ты там висишь?

– Ыыыы… – только и смог простонать бедный малыш. Было видно, что силы у него на исходе.

Эдьиэйка быстро приняла правильное решение. Она подбежала к стене и протянула вверх руки.

– Отпусти, – сказала она.

«А вдруг она его не поймает?» – испуганно прошептал Левушка. Абашикка толкнул его в бок: «Смотри».

Кусеныш разжал пальчики и мягко спланировал прямехонько в объятья Эдьиэйки.

Никто у него не спрашивал, что он там делал. Эдьиэйке это не пришло в голову, а мальчики и без того знали. Малышу Туорааху и Маше было все равно. Главное – Кусеныша спасли. Весь день он ходил в героях.

Артист и его гонорары

Таким образом, наступило следующее утро, и осталось всего два дня до того момента, когда заберут Левушку. Абашикка спешил, потому что очень хотел заработать деньги.

Они с Левушкой поймали котенка и опять забрались в темную комнату. Предварительно ребята проверили, на месте ли стремянка. С тех пор они всегда так делали, когда начинали свои секретные совещания. Впрочем, сегодня Кусеныш лежал в кроватке и ел варенье – взамен перенесенного вчера страха. А Маша вертелась рядом с ним. То есть с вареньем. Так что можно было безопасно совещаться.

– Аккуратик, ты поможешь нам? – спросил Абашикка, ставя котенка на коробку из-под микроволновой печи.

Доверчивый котенок охотно кивнул в знак согласия.

– Ты будешь звездой, – добавил Левушка. – Звездой телевидения.

Котенок подумал и махнул лапкой, как будто говоря: «Ах, оставьте!».

– Короче, – сказал Абашикка. – Ты будешь приносить незнакомым людям то, что они скажут.

Аккуратик посмотрел на него презрительно. Осторожно пошевелив ушками, как будто желая удостовериться, не ослышался ли, он начал неуверенно переступать с лапки на лапку.

– Мы дадим тебе много «Вискаса», ну этого, детского… тьфу, для котят. – поспешил заверить Левушка, испугавшись, что своевольный артист передумает.

Котенок подпрыгнул на месте от радости. Его беленькие усишки подпрыгнули вместе с ним. Они смотрели вверх, что являлось показателем прекрасного расположения духа их обладателя.

Так была достигнута предварительная договоренность. Теперь дело оставалось за воплощением замечательного плана в жизнь. Довольные мальчики даже не задумывались, смогут ли они на самом деле выполнить обещание, данное котенку, а уж о том, смогут ли приобрести на деньги от его выступлений не только «Вискас для котят», но и компьютер, даже думать не хотели. Просто они на все закрыли глаза и надеялись на лучшее.

Дебют

…Во дворе школы, где учился Абашикка, собралась кучка любопытных учеников. В середине толпы обнаруживался незнакомый никому мальчик-очкарик с красным пластмассовым ведерком в руке. Вокруг него ходил Абашикка, деловито расширяя круг.

– Котенок Лик! Удивительное представление начинается! Уморительные ужимки и прыжки! – кричал он, потрясая своей разноцветной кружкой для завтраков, которую приспособил под сбор монет.

Аккуратик, которому на скорую руку придумали артистический псевдоним Лик, испуганно прижимался ко дну ведра. Левушка тоже казался слегка растерянным.

– Ну давай, Аккуратик, не подведи, – шепнул Абашикка, вытаскивая котенка на свет божий.

– Вы видите простого котенка, – откашлявшись, начал наконец Левушка свою речь, принимая котенка на руки. – Но на самом деле он особенный. Это дрессированный котенок, сбежавший из цирка. Говорят, что котов не дрессируют, сейчас вы сами убедитесь в обратном.

– А что он умеет, ваш Лик? – раздался голос из толпы. – Мой котенок тоже все делает, что я скажу!

– Он умеет писать свое имя! – запальчиво воскликнул Абашикка, не выдерживавший сравнения своего котенка с какими бы то ни было животными. Дети доверчиво ахнули.

– Да ну? – громко удивился даже старшеклассник, случайно затесавшийся в эту компанию малолеток.

– Вот видите, в ведре находятся кубики с буквами. Он из этих кубиков сложит сейчас свое имя, – объяснил Левушка.

– Лик, как тебя зовут? – под смех ребят задал он глупый вопрос котенку. Тот коротко мяукнул, как бы говоря: «Как же достали вы меня!», затем полез в ведро и вытащил оттуда в зубах маленький деревянный кубик. На нем была нарисована большая синяя буква «Л». Ребята захлопали. Не теряя времени, Аккуратик побывал в ведре еще два раза и сложил на асфальте из вытащенных кубиков слово «Лик».

Абашикка победным взором оглядел присутствующих. Звякнув двумя гривенниками, для пущей убедительности брошенными туда заранее Левушкой, он сделал шаг вперед. Толпа же, наоборот, качнулась назад. Зрители, пятясь, начали потихоньку расходиться, опуская глаза.

Напрасно Абашикка, войдя во вкус, кричал, потрясая коробкой карандашей над головой:

– Вот цветные карандаши! Лик сейчас принесет вам любой карандаш! Он знает! Особенно синий!

Через минуту в центре двора можно было увидеть только Левушку, нервно поправляющего очки, растерянного Абашикку и Аккуратика, с любопытством обнюхивающего землю вокруг.

Так никто и не попросил Лика принести его любимый синий карандаш. Злые языки потом утверждали, что на самом деле Лика вовсе зовут не Лик, и что он, конечно, не знает букв, хотя и является необыкновенным котенком – мол, Левушка с Абашиккой научили его вытаскивать синий, потом красный, потом опять синий кубик, раз он так хорошо различает цвета, а в то, что Лик-Аккуратик различает цвета, все почему-то поверили безоговорочно. Но, скажите на милость, почему Лик в таком случае не вытащил сначала букву «К»? Простое совпадение?

Правдой являлось только то, что слово «Аккуратик», пожалуй, котенку было бы трудновато написать без ошибок, пусть даже готовыми буквами, так что его короткий артистический псевдоним, придуманный специально для выступления, пришелся как нельзя кстати. Все остальное, безусловно, сплетни.

Трудное решение

Итак, наступил последний день пребывания Левушки в Балагане. Прибежав из школы, Абашикка сразу бросился в их общую комнату. Левушка сидел на кровати и ждал Абашикку.

– Машина еще не приехала? – спросил Абашикка, хотя это было очевидно.

Левушка покачал головой.

– Когда она приедет, надо будет проколоть ей шины, – сказал Абашикка.

Левушка удивленно посмотрел на него и резонно заметил:

– Это не поможет.

Помолчали.

– Эдьиэйка говорит, что меня можно оставить. – вдруг заявил Левушка после короткого молчания.

Абашикка аж подпрыгнул на кровати от удивления.

– А… и… как теперь?

– Только дело в том, что в нашем Балагане должен быть только один старший, и это ты. Но так как по возрасту я старше, мне придется стать старшим. Если останусь. Эдьиэйка говорит, если ты согласишься, меня можно оставить.

Сказав это, Левушка опустил голову и уставился в пол. Абашикка медленно встал с кровати и подошел к Левушке. Он некоторое время молча смотрел на него, взгляд из удивленного стал почти враждебным. Потом легонько ударил его полотенцем по голове и вышел в ванную.

Сложные чувства овладели Абашиккой. В жизни ему еще не приходилось решать таких трудных задач. Опустив голову, он тихо бродил по коридору, пока не столкнулся с Эдьиэйкой. Они молча остановились друг перед другом. Задрав голову как можно выше, Абашикка пытался угадать ее мысли.

– Это правда? – мрачно спросил он наконец.

Эдьиэйка кивнула.

– К тому же в НДД сказали, что если мы возьмем еще одного ребенка, нам выдадут компьютер. – сказала она.

Абашикка испытующе смотрел на нее. Ему было грустно как никогда. Все эти люди готовы были продать его за груду железа.

Он в задумчивости отправился дальше по коридору. Кроме сомнительной привилегии присматривать за малышами в отсутствие Эдьиэйки, право старшего таило в себе много преимуществ. Например, Абашикка выбирал меню на день, наказывал провинившихся, его голос был решающим при совершении всех покупок. Кроме того, он чувствовал особенную близость к Эдьиэйке. Что не могло не тешить его самолюбие.

Думал Абашикка ровно сорок минут. По истечении которых он вернулся в комнату, где недавно оставил Левушку. Там же находилась и Эдьиэйка. Он оглядел их, улыбнулся и сказал:

– Я согласился не потому, что хотел компьютер… Вернее, не только поэтому. – поправился он. – Мне ведь было скучно, а с Левушкой веселее. Мы будем вместе играть.

Дни всеобщего счастья и благоденствия

Так началась новая жизнь Балагана. Веселье, за которое Абашикка заплатил столь непомерную цену, действительно началось с приходом Левушки.

Во-первых, компьютер. Во-вторых, голоса. Но давайте обо всем по порядку. Компьютер, конечно, Балагану не выдали, просто выделили деньги. Эдьиэйка долго ходила за ними в НДД и банки. Кажется, без особенного успеха. Вместо денег давали какие-то бумаги с печатями и просили потом обязательно предъявить другие бумаги – о приобретении компьютера. Пришлось долго ходить по городу в поисках подходящего магазина. Наконец, один магазин согласился вместо денег забрать бумажки и выдать компьютер на означенную сумму.

– Мальчики, этим уже будете заниматься вы, – сказала как-то Эдьиэйка за ужином. – Завтра после уроков идем выбирать компьютер.

– Ураааа!!! – закричали все разом.

…Компьютеров в магазине имелось три вида: Дурик, Дурон и Дурище. На самый мощный, Дурище, чуть-чуть не хватало денег, точнее, цифр в бумажке, выданной банком. После покупки Дурика, самого простого и маломощного, оставались еще деньги на: коврик для мыши, колонки для прослушивания музыки, и может быть, даже на модем для того, чтобы войти в интернет. Но можно было выбрать более сильный и быстрый Дурон и ничего больше не покупать. Ребята так и сделали.

– На этом можно играть в классные игры, он почти не тормозит! – возбужденным шепотом поведал Абашикка Левушке, отведя его в сторону. – Обойдемся без коврика, а колонки потом попросим у Эдьиэйки, они дешевые! Ну, а модем придется отложить до лучших времен.

На правах старшего – простите, бывшего старшего – он привык говорить так, как будто он единолично решал все. Абашикка делал выбор всегда очень быстро, и надо заметить, часто довольно удачно, а его решительности в торговых делах даже Эдьиэйка порой удивлялась.

– Да, лучше мы возьмем этот, – неуверенно согласился Левушка, подходя обратно к прилавку, хотя сердце его склонялось в сторону более дешевого Дурика и будь его воля, он бы выбрал комп, на котором можно слушать музыку и главное, залезать в интернет, а не крутиться бесконечно в мясорубке отвратительных войн. Он был очень миролюбив и слегка прижимист по природе своей. И довольно музыкален. Но об этом позже.

– Поздравляю вас, вы сделали удачный выбор! – сказал продавец. – Рад сообщить, что в этом месяце всем покупателям Дурона наш магазин предоставляет замечательные подарки – колонки фирмы «Умный» за 200 рублей и коврик для мыши за 20 рублей.

– Вот это дааа!!! – подпрыгнул Абашикка. – Вот видишь, я был прав! Прав!

– Как ты догадался, ведь об этом нигде не написано! – восхитился Левушка.

Эдьиэйка подписала все необходимые бумаги и договорилась о доставке.

Ребята, во главе с Эдьиэйкой, триумфаторами вернулись в Балаган.

– Компутер! Где компутер? – кричал Туораах, бегая вокруг них и дергая каждого за рукав. – Хочу компутер!

Никто не ожидал, что именно Туорааха эта новость так взбудоражит. Хотя он часто беспричинно радовался (Маша ворчала – радуется всегда и всему), такая бурная реакция все же казалась удивительной. Он очень суетился и вел себя так, как будто от наличия компьютера зависела вся его дальнейшая жизнь.

Маша смотрела, как раскладывают компьютер на специально выделенном для него столе и прикидывала, сколько интересных кулинарных рецептов можно достать из этой умной машины. Ей очень нравилось, что на нем можно печатать, и новенькие, блестящие клавиши клавиатуры с вдавленными буковками казались ей такими красивыми! В глубине души мальчиков она считала очень глупыми – ведь они только и умеют, что играть в стрелялки и бродилки на такой замечательной машине. «Это все равно, что заводить ядерный реактор для того, чтобы пожарить яичницу», – подумала Маша, решив ввести в свой лексикон понятия, недавно почерпнутые из новостей, которые она обожала смотреть. А Кусенышу было все равно, есть компьютер или нет, лишь бы Эдьиэйка была довольна.

Откуда не ждали

Тем временем артистический котенок, честно отработавший по контракту и не дождавшийся обещанных гонораров в виде детского, тьфу, «Вискаса» для котят, был возмущен до самых глубин своей маленькой души. В знак протеста он… объявил голодовку. Тотальную голодовку своему крошечному организму.

– Лик! Ты ведь понимаешь, что выплата гонораров не зависит от нас. – попытался образумить его Левушка.

Аккуратик отвернулся. Возле его коврика уже который час скучали мисочка с молоком и кусочек колбаски. Без особой охоты выслушав Левушку, он положил голову на коврик и закрыл ее лапками. Это, наверное, означало: «Меня это не касается. Вы попросили меня сделать номер, я сделал. Вы обещали мне за это „Вискас“ для котят. И где он?»

– Никто нам не заплатил за твое выступление, – присоединился Абашикка к диалогу глухого с немым. – А собственных денег у нас, как ты понимаешь, нет.

Аккуратик никак не прореагировал. Его не испугали даже такие слова, как «ветеринар», «Тузик», и «я пожалуюсь», до этого момента всегда безотказно действовавшие на него и сейчас прозвучашие из уст Кусеныша, который находился тут же, тоже беспокоясь о здоровье котенка.

Все ломали головы, как бы выбраться из этого опасного положения, неуклонно начинающего заворачивать в какой-то невообразимый тупик. Упрямый котенок был готов умереть с голоду в борьбе за права деятелей шоу-бизнеса. Казалось, даже Эдьиэйка тут была бессильна. Так прошел день.

Все, особенно Маша, были потрясены этим ужасным случаем. Ночью ребята так или иначе пытались подсмотреть, не ест ли Аккуратик-Лик втайне от всех. Ничего подобного – котенок проспал всю ночь сном праведника. А утром опять не захотел принимать пищу.

После завтрака к нему подошел Туораах. Собственно, он шел на свое место – подальше от шума, куда-нибудь в угол или под кровать, листать книжки с картинками. Просто проходил мимо. Проходя мимо, он громко произнес:

– Остапчук!

При этих странных звуках вяло растянувшийся на своем пушистом коврике Аккуратик неожиданно для всех – и похоже, неожиданно для самого себя – подпрыгнул, мяукнул и… проглотил кусочек сыра, еще рано утром заботливо положенный обитателями Балагана перед самым его носом.

– Что он сказал? Что он сказал?! – всполошились все.

Все начали тискать и поздравлять котенка и побежали за Туораахом. Увы, Туораах больше говорить не захотел, и сколько бы ни бились, от него больше ничего не смогли добиться.

К тому же вскоре выяснилось, что несмотря на всеобщее ликование, акция протеста Аккуратика вовсе не была завершена. Он по-прежнему ни с кем не вступал в контакт. И по-прежнему не ел. Разве что глотал что-то второпях как бы с перепугу, когда к нему подходил Туораах и что-то шептал на ушко. И пил водичку из блюдца, только очень мало.

– Все, пошли сдаваться, – предложил в конце второго дня измученный Абашикка не на шутку перепуганному Левушке. Речь шла о том, чтобы пойти и честно рассказать Эдьиэйке о причинах странного поведения котенка. А то она думала, что Аккуратик слегка приболел. На следующий день дело могло закончиться визитом к ветеринару.

Левушка согласился.

Опустив головы, мальчики постучались в Кабинет. Без особой необходимости никто особенно не рвался туда. Кроме Кусеныша, который вечно находил повод пожаловаться на что-либо.

– Войдите, – услышали они.

Первое, что они увидели, переступив порог Кабинета – это… «Вискас для котят»! Мальчики, совершенно оторопев, во все глаза уставились на яркий пакет, гордо красующийся прямо посередине огромного полированного стола. На столе ничего больше не было, и его зеркальная темная поверхность идеально отражала толстую-претолстую морду котенка, занимавшую всю полезную площадь пластиковой упаковки ненавистного продукта, успевшего стать кошмаром последних двух дней для наших незадачливых продюсеров. Эта гладкая поверхность также отражала улыбающееся лицо Эдьиэйки.

– Думаю, это станет приятным сюрпризом для Аккуратика, – сказала она, заметив удивление, если не сказать изумление, поздних посетителей. – Разумеется, когда он начнет есть. Завтра отведем его к ветеринару… Впрочем, вы для чего-то другого пришли?

– Мы… эээ-ээ… – замялись ребята.

В их мозгах молнией пронеслись тысячи самых разнообразных мыслей.

– Это… мы идем спать и хотели пожелать спокойной ночи! – наконец нашелся Левушка.

– Ну что ж, спокойной ночи! И больше ничего? – спросила Эдьиэйка.

– Нннеет… – выдавил Абашикка.

И они вышли, пятясь. Выйдя, они, не сговариваясь, не глядя друг на друга, побежали в темную комнату.

Про Ветеринара-1

– Украсть! – безапелляционно заявил Абашикка, заперев за собой дверь и проверив наличие стремянки.

– Узнает! – осадил его Левушка.

– Можно ведь совсем мало украсть… И дырку в пакете потом заделать… – продолжал свои криминальные размышления Абашикка.

– Лучше сделать так. Покажем Аккуратику «Вискас», который стоит в кабинете. И скажем, что, мол, пока не можем дать ему, но как только, так сразу дадим.

– Он захочет все сразу, иначе есть не будет, – возразил Абашикка. – И потом, когда случится это «как только»?

– Ну… ему же все равно когда-нибудь дадут этот «Вискас», – неуверенно предположил Левушка.

– Когда беднягу отведут к ветеринару? Да он нам в жизни этого не простит! – горячился Абашикка.

Тут необходимо уточнение. Казалось бы, нет ничего страшного в том, чтобы котенок нанес визит своему врачу. Миллионы котов во всем мире поступают так. Врачи им прописывают таблетки, витамины, в редких случаях ставят уколы, после чего, рассчитавшись, с миром расстаются до следующего недомогания.

Но ветеринар, о котором идет речь – особенный. Когда Аккуратик был совсем маленький – до того маленький, что мог уместиться на ладошке Абашикки – он очень сильно болел. Соответственно, был частым гостем ветеринарной клиники. Поскольку обитателей Балагана полагалось обслуживать бесплатно, этот ветеринар очень злился на крохотульку. Денег-то с него не возьмешь. Мало того, что он лечил его спустя рукава, так еще и позволял себе разные выражения и слова, не совместимые с его высоким званием ветеринара. Например, однажды он произнес при пациенте специально на кошачьем языке: «А зачем его лечить? Все равно сдохнет». Кроме Аккуратика, это слышал также и огромный сиамский кот, живущий по соседству и пришедший получать прививки. Проявив кошачью солидарность, он начал вырываться из рук «живодера» и здорово его поцарапал.

Маша, которая в тот раз водила Аккуратика к врачу, ровным счетом ничего не поняла. Сам Аккуратик был до того слаб, что не мог даже мяукнуть. Из людей «диагноз» прекрасно поняла только хозяйка сиамского кота, Дьикти Хотун. Она понимала язык почти всех животных, особенно птиц. Об этом вопиющем случае она рассказала Эдьиэйке. Но ничего нельзя было поделать. В округе других специалистов не обнаружилось, тем более бесплатных. Худо-бедно, но котенок продолжал лечиться у этого человека, которого с тех пор он стал бояться и каждый визит к нему воспринимал как трагедию. Он забивался в угол, плакал, огрызался. А ветеринар в отместку колол его страшными большими иглами.

Теперь задумайтесь о том, до какой степени отчаяния было доведено бедное животное наглым обманом своих друзей, раз оно решилось идти в своем гневном протесте до конца. Ведь котенок согласился им помочь, а они не выполнили своих обещаний. Обманываться в лучших друзьях всегда тяжело. Можно сказать, что прежнего мира уже не существует, а каким будет новый – не все ли равно?

В общем, после коротких жарких дебатов Левушка и Абашикка решили все-таки предъявить Аккуратику искомый «Вискас» и клятвенно заверить его, что он его в свое время получит, а сейчас пусть лучше начнет есть, а то попадет к ветеринару.

Операция, тайно проведенная поздним вечером, почти ночью (Кабинет никогда не запирался), завершилась, как и следовало ожидать, неудачей. Несколько оживившись при виде гонорара, Аккуратик сразу приуныл, как только услышал о том, что получит его потом и не из их рук. Собрав последние силы, он вырвался от обманщиков и устремился обратно на коврик, где и провел недвижно остаток ночи. А откуда мы это знаем?

Таинственный голос

Ночью Левушка, Абашикка и Туораах проснулись от странных звуков. Здесь нам надо более подробно остановиться на географии Балагана. Балаган устроен так, что в нем все общее и немного запутанное, к тому же постоянно меняющееся. Исключение составляет, пожалуй, только Кабинет Эдьиэйки, расположенный на первом этаже, в котором никогда ничего не меняется. Верхний этаж чаще всего представлял собой один большой спортивный зал. Внизу, кроме кухни, которая является одновременно и столовой, находятся зал с камином для гостей и для общих собраний, одна общая комната для уроков. Спальная комната тоже всего одна, но очень большая. Когда возникает необходимость превратить эту комнату во что-то другое, функции спальни исполняет весь второй этаж.

Спальня же выглядит так. Легкие перегородки-ширмы разделяют одну большую комнату на несколько маленьких. Угол, где спят три мальчика, сейчас являет собой как бы одну из таких комнатенок. Время от времени количество спальных «комнат» и проживающих в них меняется. Инициатором революционных перемен чаще всего выступает Абашикка, так как ему быстро надоедают одни и те же декорации. Впрочем, эта троица почти всегда оказывается вместе – Левушка с Абашиккой любят допоздна пугать друг друга разными страшными историями, а Туорааху все равно. Кусеныш терпеть эти истории не может, поэтому постоянно недоволен и ябедничает. И уж никогда не спит с ними в одной комнате. Что там говорить – бывало, даже Туораах по вечерам неожиданно вставал с постели и, с шумом передвинув ширмы, устраивал себе отдельную комнатку – ему казалось, что на сегодня его соседями все пределы дозволенной им личной свободы пройдены. Маша, само собой, всегда жалась где-нибудь в углу обитания Эдьиэйки.

Итак, в углу, где в данное время спали три мальчика, раздались странные звуки. Это было похоже то ли на шипение, то ли на хриплый шепот.

«Коооттт умриииоооттт… коооттт умррриииоооттт», – услышали они посреди ночи настойчивое шипение. Первым проснулся Абашикка. Он укрылся одеялом с головой. Голос не стихал, с короткими интервалами по два раза повторяя одно и то же. Тогда Абашикка решил разбудить Левушку, откинул одеяло, сел на постели и увидел, что тот уже лежит с открытыми глазами. Проснулся и Туораах. Первым опомнился именно он, хотя и проснулся позже всех. Он вскочил с постели и побежал в коридор, который служил спальней Аккуратику – котенок сам когда-то облюбовал этот уголок и ни за что не хотел спать в другом месте. Мальчики, которые пробрались туда вслед за Туораахом, увидели, что он сидит на корточках перед спокойно спящим котенком. Немного постояв, они пошли обратно к себе. Шепот вроде стих. Остаток ночи они провели неспокойно, время от времени вставая, чтобы посмотреть на котенка. Тот спал как ни в чем не бывало.

Утром показалось, что все это им приснилось или привиделось. Так как кто-нибудь из детей, особенно Туораах, обязательно вставал по ночам в туалет, Эдьиэйка на их ночные хождения не обратила особого внимания. О произошедшем молча напоминал только Туораах, который сегодня, против обыкновения, все время вился около котенка. Он брал его на руки и забирался с ним под кровать. Он пытался ему что-то сказать на ушко. Котенок норовил вырваться, но был очень слаб. Туораах насильно запихивал ему в ротик кусочки колбаски, которые тот с отвращением выплевывал. Волшебное слово, очевидно, прекратило свое действие.

Только не это

Казалось бы, разрешение проблемы лежит на поверхности – мальчикам надо подойти к Эдьиэйке и рассказать всю историю с Аккуратиком-Ликом. Им дадут «Вискас для котят», чтобы несчастный котенок успокоился, и все. Однако ошибается тот, кто считает, что существуют простые решения. Вы ведь пока не знаете, что злостное нарушение Правил (а в том, что многочисленные нарушения имели место, никто не сомневается!) влечет за собой вечную, вечную отсылку в ББ. А это, как мы помним, хуже всего, что может случиться с обитателем нашего Балагана.

Правда, сами мальчики не очень хорошо представляли, какое именно правило они нарушили и как. Но Кусеныш, знаток Правил Балагана, если бы узнал в подробностях эту историю, непременно заявил бы, что они: а) Во время учебы занимались глупостями; б) Обманули котенка; в) Скрыли все это от Эдьиэйки г) Думали только о деньгах… Ну и так далее, пока не закончится алфавит. Выходит, они нарушили все, что можно, и чем дальше, тем хуже.

В общем, сегодня идти сдаваться было бы совсем глупо. Сегодня их точно обвинили бы в том, что они замучили Аккуратика чуть ли не смерти, и вряд ли история закончилась бы одним только ББ. Есть ведь места и похуже, о которых даже говорить вслух не принято.

К тому же этот противный голос стал появляться и днем.

– Дурацкий Балаган!!! – пропищал кто-то совершенно деревянным голосом, когда трое старших – Левушка, Абашикка и Маша – собирались в школу. Мы забыли сказать, что за всеми этими треволнениями наступил уже понедельник.

– Абашикка! Опять ты кривляешься! – закричала Эдьиэйка, выглядывая из своего кабинета.

Все трое растерянно переглянулись.

– Это не я, – прошептал побледневший Абашикка.

– Это не он, это не он, – подтвердили Маша с Левушкой.

Эдьиэйка посмотрела на них недоверчиво, проверила завтраки и отпустила в школу.

Ребята весь день в школе провели как на иголках и получили кучу замечаний в дневниках. Кое-как дождавшись конца уроков, они со всех ног помчались домой, оставив Машу далеко позади. Едва переступив порог Балагана, не успев даже отчитаться о полученных оценках, Левушка с Абашиккой бросились к котенку. Его на месте не оказалось.

– Где Аккуратик? – закричали они.

– Он ушел, – сказала Эдьиэйка.

– Как ушел? Куда? – всполошились ребята.

Эдьиэйка их не услышала, потому что уже была на кухне. Рядом оказался Кусеныш.

– Не знаю, я был наверху, – доложил он. – Эдьиэйка хотела отвести его к ветеринару. Они собирались-собирались, и тут он ей что-то сказал, то есть мяукнул. И Эдьиэйка открыла дверь и отпустила его, хотя Туораах очень плакал. Я видел вон с той лестницы, – Кусеныш сам выглядел потрясенным.

Мальчики прямо так и сели на пол.

– Эдьиэйка, а когда он вернется? – крикнул Абашикка, закрыв руками лицо от стыда.

– Не знаю, – ответила она. – Идите обедать.

– Он ушел из-за нас! – отчаянно возопил Левушка. – Верните его!

– А как? – спросила Эдьиэйка. – Как я его верну?

– Вы должны! Иначе вы не Эдьиэйка! – зло и громко выкрикнул кто-то. Теперь точно можно было различить, что голос раздавался откуда-то со стороны спальни.

– Мальчики! Вы прекратите ваши глупые шутки или нет? Котенок захотел уйти, и он ушел! Сейчас кому-то сильно достанется! – начиная сердиться, крикнула Эдьиэйка все из той же кухни. Мальчики были до того убиты известием об уходе Аккуратика, что не стали убеждать Эдьиэйку в наличии какого-то постороннего голоса, молча встали и поплелись переодеваться.

Голос этот стал выскакивать в самых неожиданных местах, чтобы время от времени изрыгать разные глупости. Самое удивительное, что голос слышали абсолютно все, но выявить источник оказалось большой проблемой.

Большие проблемы маленького Туорааха

Туораах, и прежде-то не очень общительный, совсем отбился от рук. Он теперь выходил из-под кровати только после долгих уговоров, увещеваний и даже угроз. Складывалось впечатление, что он ненавидит всех людей вокруг, и чем дальше, тем больше. Когда он был совсем маленький, все думали, что он просто стеснительный. Но потом стали приходить к ним в Балаган какие-то тетеньки и дяденьки, вид у них был совсем как у ветеринара, который замучил Аккуратика. Они ходили в белых халатах и поголовно все носили очки. И все, как один, качали головами и расстраивались. Поэтому самый старший из детей (на тот момент) и самый умный, Абашикка, начал подозревать, что с Туораахом что-то не так. Может быть, он болеет.

После исчезновения котенка с Туораахом определенно что-то случилось. Абашикка рассказал Левушке про то, как они все удивились, когда Туораах, в первый раз увидев Левушку, начал вырывать у него из рук шахматы, ведь обычно он, завидев чужих, надолго забивается в самый дальний и темный угол. Может быть, поэтому Эдьиэйка решила оставить Левушку в Балагане – подумала, что он хорошо на него повлияет. Рассказал Абашикка и про то, как часто к ним ходят врачи, пугая Эдьиэйку и называя Туорааха разными трудными словами. И как радовалась в последнее время Эдьиэйка, что Туорааху, кажется, стало лучше. И вот опять. И даже хуже, чем прежде.

– Так он… вроде… всех боится и ничего не понимает, да? – переспросил Левушка. – Но он же еще очень маленький. Быть маленьким – это разве болезнь?

– Я тоже так думаю! – воскликнул Абашикка. – Когда Туораах вырастет, он станет таким же, как все. Но врачи-то, кажется, думают иначе.

– Не знаю… Мне кажется, это совершенно обыкновенный мальчик. Только маленький, – пожал плечами Левушка.

– Нет-нет, с Туораахом явно что-то не в порядке. Врачи шептались… А может быть, он как Дьикти Хотун, которая умеет разговаривать с животными – помнишь, как он уговаривал Аккуратика поесть? – высказал предположение Абашикка. – Она тоже с людьми не очень-то разговаривает…

Левушка подумал и справедливо заметил:

– Но ведь никто Дьикти Хотун не называет больной.

В общем, на носу была очередная Комиссия.

Начальство по делам детей – очень серьезная организация. Она следит, чтобы за детьми был хороший уход в балаганах, где они живут. Наш Балаган у них на более-менее хорошем счету. Примерно раз в месяц они отправляют туда комиссию. Комиссия должна выяснить, не нарушается ли какое-то правило, не балуются ли дети, наедаются ли они досыта, одеты ли тепло и хорошо ли учатся.

Первые действия

«Патирялся прихарошенкий белый катёнак. Имя-Лик и кто ево найдет тутже преведите в Бола-ган.» Кусеныш поставил жирную точку, пососал большой пальчик и потопал к старшим за одобрением, бережно держа свое творение перед собой.

«Потерялся прехорошенький белый котенок по кличке Лик (Аккуратик). Если найдете его, пожалуйста, обратитесь в Балаган.» – усмехнувшись, исправил Левушка и отдал обратно, велев Кусенышу переписать объявление в пяти экземплярах. Что тот незамедлительно исполнил. Потом старшие развесили это объявление на фонарных столбах по пути в школу.

Кажется, на второй день после того, как пропал Лик, какой-то спонсор подарил Балагану модем. Настоящий. С ним можно было входить в интернет. Наверное, спонсор узнал, что в Балагане появился компьютер. Что такое спонсор, дети понимали хорошо. Это такой дядя, который дарит им то телевизор, то коробку конфет. Они думали, что это все время один и тот же человек. Откуда бедным обитателям Балагана было знать, что спонсоров много и они все разные. Для них существовал только один человек, имя которому было Спонсор.

Не очень-то много радости доставил детям на этот раз подарок Спонсора. Все затмила горечь от потери Лика-Аккуратика. А как дети прыгали бы от радости хотя бы два дня назад. Ведь сбылись все мечты Левушки и Абашикки – они жили в самом крутом Балагане в мире! Левушка наконец обзавелся полным и подробным справочником на все случаи жизни. Абашикка, который очень любил разные новости, теперь мог сразу узнать, где что произошло, а Маша, поскольку признавала новости только из телевизора, могла вволю переписываться или чатиться с другими девочками, общения с которыми ей очень не хватало в этом Балагане. А Кусеныш отныне мог писать в живом журнале, кто какое правило сегодня нарушил – наверное, чтобы прочитала Эдьиэйка, ведь не всегда удобно каждые пять минут бегать жаловаться. Только Туорааху, пожалуй, был безразличен интернет. Впрочем, сейчас всем было немного все равно.

Без всякого энтузиазма встретив новость, дети собрались в гостиной, чтобы обсудить, как вернуть Аккуратика.

Кусеныш первым поднял руку:

– Надо повесить объявление в интернете.

– Хорошая мысль, – одобрил Левушка. – На фонарных столбах мы уже повесили, но безрезультатно. Может, через интернет что-то получится.

Вдруг неожиданно высказался Туораах. Ко всеобщему удивлению, он явился на собрание. Конечно, он забрался в самый дальний угол, но это детали.

– Он ушел, потому что мы плохо себя вели, – громко и четко произнес он.

Все опешили. Это была самая длинная фраза, которую Туораах произнес в Балагане. Больше он говорить не захотел и убежал в свою спальню листать книжку.

– Это правда, – тоже неожиданно подал голос Кусеныш.

Левушка с Абашиккой опустили головы. Кому, как не им, была известна вся правда. Затянувшееся молчание нарушила Маша, оказавшаяся практичнее всех:

– Если он ушел именно поэтому, то вернется, когда мы станем хорошими.

– А как стать хорошими? – спросили ее ребята.

Маша пожала плечами.

– Наверное, вы трое должны начать хорошо учиться, – предположил Кусеныш. – А я… а я…

– А ты – перестать вечно жаловаться, это нехорошо, – заметил Левушка.

– Об этом в Правилах ничего не написано, – огрызнулся Кусеныш.

– Ты все-таки попробуй, – ласково попросил его Абашикка.

На следующий день Левушка, Маша и Абашикка принесли из школы по две пятерки (по рисованию и музыке). Еще через день Маша и Абашикка порадовали Эдьиэйку пятерками по математике, с которой у них были проблемы, а Левушка – четверкой по физкультуре (неслыханный случай), а также пятеркой по литературе, которую он терпеть не мог и на которой ни разу не получил выше четверки у этой учительницы.

С тех пор они стали хорошо учиться. И Кусеныш действительно немного меньше жаловался – неизвестно, то ли поводов было мало, то ли это произошло благодаря его интернет-дневнику, куда он мог написать все, что угодно, не опасаясь репрессий со стороны старших. Но Лик, похоже, не собирался возвращаться к ним.

Кусеныш и порядок

Между тем голос продолжал донимать обитателей Балагана. Однажды днем, собираясь спуститься вниз, чтобы поиграть в компьютер – в тот день задали мало уроков и они быстро с ними справились – Левушка с Абашиккой услышали тихое шипение неведомо откуда:

– Балагааан бууудетт разрушшен!!! Балаган будддет разззруушшшен!

Мальчики с недоумением оглянулись вокруг. Они молча облазили свою комнату и комнаты остальных обитателей Балагана. Заглянули в тумбочки, под кровати, перетрясли раскиданную на полу одежду Туорааха и ни с чем вернулись обратно. Абашикка с Левушкой и без того места себе не находили. Мало того, что они очень скучали по котенку, так еще постоянно чувствовали свою вину. На сей раз они испугались по-настоящему. Голос никогда не был таким злобным и устрашающим.

– Мне кажется, – прошептал Левушка побелевшими губами. – Этот голос впервые появился, когда Лик заболел. А с тех пор, как он исчез, вообще постоянно…

– Это все из-за Кусеныша-гаденыша! – в отчаянии воскликнул Абашикка. – Если бы не он, мы бы рассказали Эдьиэйке всю правду, и Аккуратик был бы с нами!!!

Кусеныш случайно оказался рядом. Услышав эти слова, он не удержался и заглянул за ширму, которая образовывала комнату Абашикки и Левушки. Глаза его были больше чайных блюдечек, шея вытянута во всю длину, как у гусенка на картинке в одной из многочисленных книжек Туорааха. Левушка, испугавшись за него, прикрыл собой от Абашикки. Однако тот в бессильной ярости только издали погрозил ему кулачком:

– Ябеда несчастная! Из-за тебя ушел Лик!

– Но почему из-за меня, Абашикка? – обиженно возразил Кусеныш, втягивая обратно в свои худенькие плечики тонкую шейку. На его глазах, с трудом вернувшихся в нормальные размеры, выступили слезы.

– Мы боялись, что ты начнешь жаловаться, поэтому не рассказали Эдьиэйке про котенка, – простонал Абашикка, ударяя кулаком по кровати. – Какие же мы были дураки! Я уверен, голос появился из-за того, что исчез котенок!

Кусеныш молчал. Было ясно, что ему понятна истинная причина исчезновения Аккуратика, которого ребята теперь все чаще называли Ликом.

– Вот видишь, – заключил Абашикка. – Мы трое виноваты в том, что, может быть, наш Балаган будет разрушен.

– Я-то не виноват… – попытался было протестовать Кусеныш. Но Левушка веско обронил:

– Все, кто знал, виноваты.

– Тогда и Туораах, – начал выворачиваться Кусеныш из последних сил. – Он тоже знал.

Кусенышу уж очень не хотелось взваливать на себя такую большую вину. Ему казалось, что если ее поделить на как можно большее количество людей, каждому из них достанется чуть меньше. Но Левушка вздохнул:

– Ничего он не знал. Он знал только слово «остапчук».

– Лучше бы ты рассказал Эдьиэйке про нас тогда… ну помнишь, когда ты падал со стремянки! – упрекнул Абашикка. – Ты же узнал, что мы собираемся делать с котенком. Тогда ведь ничего плохого еще не произошло.

– Но ты ел варенье и молчал. – добавил Левушка. – А еще правдолюб и хочешь, чтобы везде был порядок.

– Я не нанимался следить за вами. – неожиданно резко огрызнулся Кусеныш.

– Вот именно! – разом воскликнули старшие мальчики.

– У самих-то голова есть?! – зло прокричал Кусеныш, выскочил из комнаты и изо всех сил пустился вниз по лестнице – на всякий случай. Но Левушка с Абашиккой и не собирались за ним гнаться. Уже оказавшись на первом этаже, Кусеныш просунул голову в лестничный пролет и прокричал им:

– Порядок должен быть всегда! Иначе Балаган будет разрушен!

Воскресные уроки

По воскресеньям в Балагане работает своя школа. После завтрака все должны собраться в комнате, где обычно делают уроки, и внимательно слушать Эдьиэйку, которая выступает в роли учительницы. Предмет назывался «Учение о Франции». После получасовой лекции предлагалось послушать французскую сказку, зачитываемую вслух кем-то из старших детей, затем рассматривать картинки, петь песенки или просто поговорить о Франции. Причем никто толком не знал, что это такое. Что такое Австралия, знали, а что такое Франция – нет. Сведения были обрывочные, собираемые по крупицам из разных источников. Главная идея этих воскресных уроков заключалась в том, что все обитатели Балагана должны были стараться узнать об этой стране больше, зная, что на самом деле ее не существует.

– Ты уверен, что Эдьиэйка верит во все это? – ядовитым шепотом поинтересовался Левушка у Абашикки. Дело было примерно через неделю после того, как пропал Лик. Они сидели на задней парте и незаметно для остальных переговаривались. Абашикка, прикрыв рот ладошкой, коротко зевнул и пожал плечами.

Кусеныш, причесав свои гладкие волосы так, что они стали еще глаже, сидел в первом ряду и, сложив руки на парте, внимательно слушал, что говорят. Маша сидела за ним и время от времени украдкой откусывала от маленькой сладкой булочки, которую прятала в кулачке. Туорааху, чтоб не мешался, дали машинку и усадили за отдельный столик в углу, откуда доносилось тихое: «Вжиии-иии». Это он ездил на своей «Тойоте» взад-вперед по столу, который считал Францией. Маше особенно нравились эти уроки, потому что на них много рассказывали о разной вкусной еде, которая есть во Франции.

– Так. Теперь, дети, ваше мнение о Франции, – спросила Эдьиэйка, закончив свой рассказ.

Кусеныш тотчас поднял руку.

– Я думаю, что Франция – это рай, – сказал он, привстав.

Эдьиэйка одобрительно кивнула и погладила его по голове. Редкие прямые волосешки Кусеныша, и без того прилипающие к голове, кажется, насовсем приклеились к его лбу.

– Там есть вкусные круассаны, – с шумом поднялась Маша со своего места. – Они гораздо вкуснее, чем наши булочки.

– Очень хорошо, Маша, – согласилась Эдьиэйка.

Туораах сделал большие глаза и, ощерив редкие зубки, изобразил серого волка из сказки «Красная Шапочка», которую они читали в прошлое воскресенье. Никто из посторонних не понял бы его, но ребята угадали прекрасно, а Эдьиэйка даже улыбнулась. В самом деле, не мог же Туораах изобразить девочку по имени Красная Шапочка или ее бабушку. Ответ сошел за положительный, хотя и не заслужил похвалы преподавателя.

– Там благоприятный климат… для людей, – со вздохом произнес Абашикка, когда очередь дошла до него.

– Молодец, – подбодрила Эдьиэйка. – Еще что-то?

– И… ну… это… больше ничего. – ответил Абашикка, хотя у него было что сказать по поводу этих уроков вообще.

Левушка всех огорошил.

– Я думаю, что когда-нибудь попаду туда, – сказал он, по обыкновению поправляя очки.

Все замолчали и уставились на Эдьиэйку, затаив дыхание. Такая мысль никому никогда не приходила в голову. Францию следовало изучать и стремиться узнать о ней как можно больше. Ее полагалось любить. В нее полагалось верить. Но быть там самому?! Абсурд! Там люди не живут. Это придуманная страна. Ее нет.

Эдьиэйка молча отвернулась и пошла к своему столу.

– Кто хочет туда попасть, попадет, – вдруг сказала она, усевшись на свое место. Все ахнули. Даже Левушка с Абашиккой, которых, казалось, было трудно чем-то удивить, застыли, раскрыв рты. Кусеныш оглянулся и умоляюще посмотрел на старших, требуя разъяснить ситуацию. Маша с шумом уронила ручку на пол, и кряхтя, полезла за ней. Весь ее вид говорил о том, что порядок в Балагане и в ее голове нарушен надолго. Туораах с перепугу снова изобразил волка, хотя никто его об этом не просил.

– Что это значит? – дрожащим голосом спросил Левушка, вытянувшись в струнку, как солдат на параде.

В наступившей тишине Эдьиэйка долго смотрела ему в глаза.

– Когда мы умрем, мы все попадем во Францию, – наконец объяснила она, подходя к Левушке так близко, что ему пришлось высоко задрать голову.

Все старались понять, что это значит. Первым пришел в себя Кусеныш, внезапно вспомнивший одно из основных Правил Балагана.

– Ты же сказала, что мы никогда не умрем! – после всеобщей недоуменной паузы возмутился он. – Так написано! Значит, мы никогда не попадем во Францию.

Невообразимый галдеж перекрыл слова Левушки, который все еще продолжал стоять. Ему пришлось повторить их несколько раз, прежде чем все услышали:

– Она есть, она есть!

– Левушка, ты хочешь еще что-то сказать? – обратилась к нему Эдьиэйка, с трудом утихомирив остальных.

– Да. Франция существует на самом деле, и каждый человек может попасть туда, – настойчиво развивал Левушка свою мысль. – Я был в библиотеке и видел книгу.

– В какой библиотеке? В школьной? – равнодушным тоном поинтересовалась Эдьиэйка.

– Нет… в городской… – признался Левушка.

– Урок окончен, – прервала его Эдьиэйка. – И с этого дня Левушке запрещено ходить в городскую библиотеку.

Библиотека

Городскую детскую библиотеку, которая находилась в пяти автобусных остановках от Балагана, было запрещено посещать. Но не из-за злого умысла и сговора Эдьиэйек, конечно. Во-первых, нужны деньги на автобус, а их детям не выдают. Денег вообще всегда мало. Во-вторых, это опасно. По дороге туда можно встретить злых людей или бродячих собак. Или вовсе попасть под машину. Или замерзнуть насмерть в 55 градусов мороза, заблудившись в густом зимнем тумане, так как от остановки все равно надо порядочно топать пешком. Дорога петляла между совершенно одинаковых пятиэтажных домов. Даже взрослые побаивались сопровождать туда своих детей в зимние месяцы. А наших героев некому было сопровождать – на всех одна Эдьиэйка, и ей всегда некогда. Надо заметить, что до определенного возраста выходить из Балагана без Эдьиэйки куда-либо, кроме школы, очень нежелательно. Об этом написано в тех же Правилах.

Абашикка как-то пытался записаться туда, когда летом возвращался из магазина. Хлеба в их магазине не оказалось, и Эдьиэйка попросила его съездить в дальний гастроном. Абашикка, конечно, не удержался от соблазна заскочить в библиотеку. «Никого не записываем, библиотека закрывается на летние каникулы», – заявила ему тетя в очках. На самом деле, узнав, что он из Балагана, ему соврали, и Абашикка это знал. Библиотекарей ругали, если они записывали обитателей ББ или Балагана. Потому что Эдьиэйка не будет бегать каждый раз, когда какому-нибудь ребенку захочется пойти в библиотеку. Будучи не слишком рьяным читателем, Абашикка не очень-то и горевал. Ему был нужен только детский журнал «Колокольчик», в одном из номеров которого он когда-то давно увидел начало заинтересовавшей его истории. Последующих номеров журнала, как они с Эдьиэйкой тогда ни искали, не нашлось ни в одном киоске, не оказалось их и в библиотеке.

Не беда – продолжение на скорую руку рассказала ему Эдьиэйка, которая, кажется, знала все на свете. Но она же и сказала, что окончания писатель еще не придумал. Это была история про понимающего человеческую речь котенка Лика. Да, да, именно оттуда мальчики взяли артистический псевдоним для несчастного Аккуратика. Это имя понравилось им потому, что было коротким, намного короче настоящего имени (чтобы котенку было легче запомнить буквы), не говоря о том, что добрая половина «развивающих кубиков» с буквами на деревянных гранях, которые постоянно грыз под кроватью Туораах, была утеряна еще в стародавние времена. Но буквы «Л», «И», «К», к счастью, имелись в наличии.

– Лик вернется, если мы узнаем о Франции все, – прошептал Левушка Абаашикке перед сном.

– Почему ты так думаешь? – спросил Абаашикка.

– Потому что мне кажется, что он ушел туда.

– Нельзя уйти в страну, которой нет, – возразил Абаашикка.

– Она есть, – упрямо сказал Левушка. – Вот увидишь. И там нет таких плохих детей, как мы, поэтому Лик ушел туда.

Умная Маша

Вскоре произошло еще одно событие, которое вовсе перевернуло жизнь в Балагане вверх дном. Дело в том, что Маша в свободное от поглощения еды время любила удобно устраиваться перед телевизором и смотреть все передачи подряд. Мальчики, проходя мимо, имели обыкновение дразнить ее. Однажды они увидели, как она молча глотает слезы перед голубым экраном.

– Опять какой-то дон бросил какую-то синьору, – ухмыльнулся Абаашикка, проходя мимо нее на второй этаж. При этих словах он точным движением швырнул в ее круглый затылок один из шариков для пинг-понга, которыми были набиты карманы его широких штанов. Попал.

– Ничего подобного, это же новости, – огрызнулась Маша, с кряхтеньем подбирая шарик и по своей странной привычке проворно пряча в карман.

– Отдай шарик, мой! – закричал Абашикка, бросаясь к ней с воинственным видом.

Маша молча вытащила шарик и, не отрывая взгляда от телевизора, положила рядом с собой. Абашикка схватил шарик и заодно сделал ей сзади «козу рогатую».

– Новости? И что же там случилось? – поинтересовался Левушка, становясь рядом с Абашиккой. Подталкивая друг друга локтями и гримасничая, они начали дергать ее за ленточки. На этот раз они собирались хорошенько над ней посмеяться. Наверное, потому, что не могли стерпеть, чтобы девчонка смотрела новости и еще что-то в них понимала.

– Коалы… – выдавила Маша и утерла выступившие слезы. Бодрый голос корреспондента продолжал:

– Теперь их стало так много, что они могут нанести ощутимый урон флоре всего континента. Организован их вывоз на другое побережье, где коал развелось не так много…

По телевизору показывали крошечных коал с ошейниками на шеях. Их ловили по всей южной части Австралии и сажали в ящики. Ящики, наверное, были с дырками, чтобы животные могли дышать, но зрелище все равно было ужасное. Их смышленые маленькие мордочки с черненькими носиками, осторожно принюхивающиеся к незнакомой обстановке, крохотные лапки, доверчиво цепляющиеся за одежды своих мучителей, вызвали бы у самого жестокого человека по меньшей мере естественное умиление. Они напоминали плюшевые игрушки. Кому помешали эти бедные маленькие плюшевые мишки, единственные животные на земле, которые никак не умеют защищаться?

Мальчики замерли.

– И куда же их отправляют? – холодно поинтересовался Левушка.

– Не знаю, – всхлипнула Маша.

– Эээ.. можно было бы выписать одну коалу сюда… – стараясь быть равнодушным, начал Абашикка.

Лучше бы он этого не говорил!

Маша несколько секунд смотрела на него ошеломленно, потом решительно встала.

– Ты куда?! – только и успели воскликнуть мальчики. Вопрос был риторический, так как они прекрасно поняли, куда она направляется. Конечно же, в Кабинет Эдьиэйки! Спасать несчастных коалят!

– Если бы… здесь не было так холодно… – неуверенно продолжил свою так некстати высказанную мысль Абашикка.

– И голодно, – закончил Левушка.

Мальчики переглянулись и отправились на второй этаж играть в пинг-понг, потому что Кусеныш, кажется, оккупировал их единственный компьютер навсегда – за хорошее поведение и отличную учебу (в школу он еще не ходил, но ведь в Балагане были свои уроки) Эдьиэйка разрешала ему сидеть за компьютером столько, сколько захочется, и тогда, когда захочется, а всем остальным выделяла по часу, потом отгоняла делать уроки. Обычно Левушка с Абашиккой объединяли свои часы, так что сидели целых два часа, но вдвоем))). И рубились в кровь, запустив какой-нибудь жестокий шутер. А Кусеныш одиноко строил какие-то бесконечные стратегии. Туораах и Маша занимались неизвестно чем – кажется, Маша вела какой-то секретный девчачий дневник, Туораах рисовал. Ему очень понравилось рисовать в компьютере, а не на бумаге.

Тайный кружок

После того памятного воскресного урока внешне ничего не изменилось в Балагане. Только Кусеныш стал как-то задумчив, что ли. Однажды вечером он зашел в комнату Левушки и Абашикки, когда Туорааха там не было. Некоторое время он топтался возле тумбочки Абашикки, делая вид, что очень заинтересовался его Планом Возвращения Лика, над которым тот корпел каждый день. Абаашикка записывал туда все школьные оценки – свои, Левушкины и Машины. А также все хорошие поступки, которые совершил каждый из обитателей Балагана.

– Левушка, а что было написано в той Книге, из библиотеки? Помнишь, ты говорил на прошлом уроке? – спросил он наконец, помявшись.

Левушка помолчал. Потом неохотно оторвался от учебника, чтобы произнести медленно и задумчиво:

– Там все не так, как нам говорят…

Кусеныш ахнул. Абашикка оторвался от своего Плана и внимательно посмотрел на Левушку. Надо заметить, что он никогда особо не интересовался Францией. Ему было достаточно той страны, где он жил. Да и вообще, сейчас самым главным для него являлось возвращение Лика. Но он не прочь был послушать что-нибудь новенькое и интересное.

– Давай, расскажи. – попросил он Левушку, подперев щечку кулачком и уставившись на него с выражением глубокой печали в черных глазах. Он попытался отогнать эту грусть, медленно хлопая густыми ресницами. Абашикка устал искать Лика, и он немного устал от жизни в Балагане. Кусеныш с готовностью уселся на стульчик возле кровати Левушки.

– Во-первых, я узнал, что она существует на самом деле, – начал Левушка. – Так написано во всех книгах. Только в нашем Балагане говорят иное. Что касается климата и прочего, похоже, здесь учат правильно. Но что касается жизни там…

– Что, что? – заторопил его Кусеныш.

– Ну что-что? Там живут такие же люди, как и мы. По крайней мере, очень похожи на людей. Так же едят, пьют, говорят. И все у них точно такое, как у нас. Они учатся, работают. Только язык у них другой.

– Ух тыыыы! – восхитился Кусеныш. – А ты знаешь этот тайный язык?

– Нет, – развел руками Левушка. – Но думаю, его можно выучить!

Абашикка выглянул за ширму посмотреть, не подслушивает ли кто их разговор, забыв о том, что главный подслушивальщик находится в данный момент здесь и сам ведет с ними крамольные беседы.

– Я переписал из учебника в библиотеке несколько правил и слов. – сказал Левушка. – Вот они.

Ребята склонились над мятым листком. Там были выведены какие-то удивительные знаки, непохожие на буквы, которыми пользовались они.

– Ух ты-ыы, как интересно-оо… – протянул Кусеныш. – Вот так они пишут? А как они говорят?

– Кажется, в этом языке одна буква обозначает много звуков… и… или много букв означают один звук… Тьфу ты – запутался Левушка. – Ну, или что-то вроде того. Вот, смотрите, – И он широко открыл рот, показывая на какую-то закорючку в своих записях. – Это звук «А-а-а-а»!

– Здорово! – восхитился Абашикка. – Кто тебе сказал?

– Я прочитал в учебнике. На самом деле точно не знаю. – засмущался Левушка.

– Мне нравится! – воскликнул Абашикка. – Давайте говорить на этом тайном языке и писать письма на нем.

– Давай, – согласился Левушка. – Хотя это опасно.

– А тозе, а тозе! – закричал неведомо как оказавшийся в комнате Туораах из-под кровати, но никто не обратил на него внимания. Он часто так кричал. И часто появлялся неизвестно откуда.

– Два года, – горестно покачал головой Кусеныш. – Целых два года нам рассказывали о стране, которой нет. То есть она есть, но нам рассказывали о чем-то другом. Это невозможно! Я так не играю.

– Мы можем изучать Францию сами, – заметил Левушка.

– Ведь это поможет нам вернуть Лика, – добавил Абашикка, заметно повеселев.

Так появилось Тайное Общество Друзей Франции – ТОДФ.

Новое действующее лицо

После обращения Маши к Эдьиэйке по поводу коал было созвано общее собрание. Все собрались в большом зале вокруг камелька.

Маша, волнуясь, вышла вперед и рассказала следующую историю:

– Коалы – очень древние животные. Они живут в Австралии. Раньше люди убивали коал и делали из них чучела. Они очень похожи на игрушечных плюшевых медвежат, поэтому люди дарили эти чучела своим детям, как игрушки. Коалы ничего плохого никому не сделали, а их может обидеть каждый. Они не умеют защищаться и прятаться. Когда коал, набитых опилками, стало наконец больше, чем живых, люди решили остановиться.

Сейчас коал опять стало много. Их стало так много, что им не хватает еды. Поэтому их переселяют в разные места, где для них есть еда. Я предлагаю взять одну коалу в наш Балаган. Живая коала лучше, чем набитая опилками. Мы будем с ней играть.

– Спасибо, Маша. Какие есть вопросы? – сказала Эдьиэйка, оглядев собрание.

Левушка поднял руку.

– А чем она будет тут питаться? – спросил он.

– Коалы едят только эвкалиптовые листья, – ответила Маша. – Так что для нас они никакой опасности не представляют. Я хочу сказать, опасности для нашей кухни… То есть они не едят то, что едим мы… Мы же не едим листья… Они не едят то, что едим мы… но мы же и не коалы… – Маша, окончательно смешавшись, вопросительно посмотрела на Эдьиэйку.

– Маша, кажется, ты хотела сказать о том, что предлагаешь опросить переселяемых коал, может быть, кто-нибудь согласится питаться листьями с наших деревьев и жить с нами. – подсказала ей Эдьиэйка. Маша кивнула.

– А где же мы достанем зимой эти листья? – удивился Абашикка. – Она же не корова, чтобы жевать сено…

– Потом, здесь для нее может быть слишком холодно, – вставил Кусеныш.

– Листья можно заготовить на зиму, как-то законсервировать. – оживилась Маша.– На первых порах она может питаться привезенными с собой консервами. Что касается питья… Вы знаете, что «коала» на языке аборигенов значит «не пьет»? Она правда ничего не пьет, ей нужны только листья.

Ребята задумались. Ест только листья, на их сладкие компотики и морсики зариться не будет – чего же лучше?!

– Кто за то, чтобы в нашем Балагане появилось новое действующее лицо? – спросила Эдьиэйка.

Все единодушно подняли руки. Если уж Маша, которая всегда жалуется на недостаток пищи, согласна, то мы и подавно, подумали все остальные. К тому же, зверек коала – это так забавно! Она будет жить здесь, и с ней можно будет играть!

Левушка и его книжки

Члены ТОДФ решили проводить заседания своего общества раз в неделю по пятницам. Этот день был выбран потому, что по пятницам Эдьиэйку вызывали в НДД на отчет. Иными словами, она там рассказывала, что делали дети с понедельника по пятницу. Суббота и воскресенье считались выходными, и за эти дни не надо было отчитываться. Конечно, Эдьиэйка отлучалась из Балагана и в другие дни, но это невозможно было заранее предугадать – в общем, по вечерам в пятницу она точно отсутствовала.

Левушка где-то раздобыл старый-престарый учебник тайного языка, и принес его на одно из первых заседаний ТОДФ. Книги прямо так и шли сами к нему прямо в руки, он умел их находить везде. Возможно, эту он нашел где-то среди мусора, уж больно старенькой она выглядела. У нее была выдрана вся картонная обложка целиком, и бедная книжка выглядела голой. Но Левушка сказал, что это даже хорошо, так как по внешнему виду невозможно будет сразу определить, что это именно учебник французского языка. Все трое уселись вокруг книги в спальной комнате старших мальчиков.

Кусеныш, который отлично знал буквы на кириллице, хотя еще не ходил в школу, радостно воскликнул, едва взглянув на первую страницу, которая служила одновременно и обложкой:

– Рара!

– Где «рара»? – переполошился Абашикка. – Где ты видишь «рара»?

– А что это значит? – удивился Левушка. – Я сам еще не смотрел этот учебник.

Абашикка с благоговением взял в руки потрепанную книжку и задумчиво произнес, листая ее:

– Этот тайный язык намного легче китайского. Оказывается, во Франции тоже используют буквы, а не знаки, только они другие! А буква «А» и вовсе похожа на нашу букву «А»!

– Ничего себе – воскликнул Левушка, присоединяясь к нему. – И правда, похожа. Просто у меня почерк корявый, и я очень тогда торопился, переписывая буквы в блокнот.

Так они начали постигать азы тайного языка. Первым делом они выяснили, что есть много букв, не похожих по начертанию на кириллические. Начали с гласных.

С «а» и «о» они как-то разобрались, несмотря на множество не совсем понятных инструкций, как именно произносить эти, казалось бы, простые звуки. Например: «переднее a – произносится как русский звук а, но кончик языка прижат к нижним зубам, заднее a – произносится как русский звук а; закрытое о – звук, средний между o и у; при произнесении этого звука губы сильно округлены, открытое o – более открытый звук, чем русский о», ну и так далее.

Так они прошли с виду непонятные i, y, которые, оказывается, произносятся, «как русское и, но более напряжённо», и все остальные гласные звуки французского алфавита. Особенно их удивил звук e и обилие вариантов его произнесения.

– «Буквы а, е, i, o, у называются гласными, поскольку они передают на письме гласные звуки, то есть слогообразующие звуки. Буква е на конце слова не читается, хотя иногда произносится в песнях и стихотворениях». – прочитал Левушка и строго оглядел собрание. Все почтительно молчали. В этот момент ребята стали догадываться, насколько трудным и тернистым может быть выбранный ими путь. Но они надеялись от всего сердца, что это правильный путь, и он ведет к славе, то есть к полной победе добра над лживым миром, который их окружал.

Уроки стали называть «уроки рара», в память о первых словах, произнесенных Кусенышем на их тайном сборище. Что значит это таинственное слово, узнали они не скоро.

А вот и она

К удивлению обитателей Балагана, заполучить коалу оказалось не так уж трудно. Правильно говорила Эдьиэйка, что все зависит только от желания. Они написали под ее руководством электронное письмо в Австралию с просьбой провести опрос среди местных коал, не найдется ли какого-нибудь храбреца, согласного переехать далеко-далеко на север. Через несколько дней в Балагане получили ответ, что опрос проведен, и таковых коал оказалось много. Наверное, им надоела жизнь вверх ногами в Австралии. Осталось обратиться в НДД, чтобы они разрешили поселиться в Балагане еще одному обитателю. Это оказалось труднее всего. Но у комиссии отпали все вопросы при известии, что коала питается только листьями и совсем ничего не пьет. К тому же там были прекрасно осведомлены о внезапном исчезновении котенка, которого они с радостью сняли с учета.

Ребятам пришлось выбирать из кучи фотографий, полученных ими из Австралии. По правде говоря, они не просмотрели и половины. Так как все коалы выглядели одинаково и ребятам было все равно, какую взять, они поступили по совету Эдьиэйки – все назвали по цифре, потом эти цифры сложили и поделили на количество участников своеобразной «лотереи». Кажется, это называется среднее арифметическое число. Получилась цифра 27. Коале под этим номером и выслали приглашение.

В общем, долго ли, коротко ли, в один прекрасный день Эдьиэйка поехала в аэропорт встречать самолет из Сиднея, на котором должна была прилететь ИХ коала. Все в волнении считали минуты, даже Туораах время от времени вылезал из-под кровати и подбегал к двери послушать – не идут ли. Наконец раздался звонок! Первым успел Левушка, на полшага опередив Абашикку. Более медлительный, чем Абашикка с его молниеносной реакцией, он случайно оказался чуть ближе к двери. Мальчики почти одновременно бросились открывать дверь. Два здоровых грузчика, кряхтя, занесли какие-то ящики и с грохотом поставили на пол. «Там коала?» – спросил подоспевший Туораах, пытаясь заглянуть внутрь. «Нет, малыш, – засмеялся грузчик – Это ее консервы».

Среди всей этой суеты появилась Эдьиэйка с каким-то маленьким, всклокоченным, испуганным существом под мышкой, отдаленно напоминавшим тех живых плюшевых мишек из телевизора. Дети обступили ее, каждый норовил поздороваться первым. Коала только озиралась и крепче обхватывала Эдьиэйку. Потом, когда коала умылась и причесалась, все увидели, что шерстка у нее действительно густая и шелковистая, как на фотографии.

У коалы были умненькие черненькие глазки, лукаво поблескивающие на круглой щекастой мордочке, большие мохнатые уши и… скверный характер. Она очень гордилась своей красивой пепельной шубкой и постоянно охорашивалась, украдкой косясь в сторону ближайшего зеркала. К тому же выяснилось, что она спит целыми днями, с ней совершенно невозможно играть. Когда коала не спала, а это случалось довольно редко, одной лапкой она поглаживала свое мягкое белое брюшко, другой держалась за что-нибудь повыше, например, за подол Эдьиэйки. В первые дни она не отходила он нее ни на шаг, и все попытки Маши приманить ее к себе конфетками успеха не имели.

Консервы, которые коала привезла с собой, оказались ей не по вкусу. Первыми словами, произнесенными ею в Балагане, были: «Ну и гадость они подсунули, так я и думала!» Это случилось в первый вечер. Все собрались за праздничным столом на торжественный ужин в честь прибытия коалы. Первой подали коале. Так как, к сожалению, она ничего не ест, кроме листьев эвкалипта, ей положили на тарелку горку совсем свежих на вид, ароматных листьев. Вот тогда-то дети услышали, как звучит голос коалы. Она прекрасно изъяснялась на человеческом языке. На баночке, между прочим, было написано: «Отборные листья эвкалипта. Специально для коалы, живущей далеко на Севере». Значит, эти баночки были произведены заводом только для нее одной! Совсем как для космонавта.

Последовавшее за первым второе предложение звучало так: «Конечно, я так и знала – листья не с того побережья.» Это она заявила, прочитав мелкую надпись на пустой баночке. С третьего захода она наконец-то буркнула: «Здрасьте. Рада, что вы меня пригласили.»

– Приятного аппетита, дорогая коала! – не совсем кстати вылез Кусеныш.

Коала, быстро взглянув на него черными блестящими глазками, замолчала, торопливо, без особой охоты уничтожила содержимое тарелки и так же молча прыгнула к Эдьиэйке на колени. Она ничего не говорила весь вечер, весь следующий день и все последующие дни.

Однако ее скверный характер проявлялся не только в этом. Коала оказалась… кусачей. Когда что-нибудь оказывалось ей не по вкусу, будь то заигрывания Маши или призывы к порядку Эдьиэйки, она молча кидалась на не понравившегося человека и… кусала руку где-то в районе запястья.

Вскоре все, особенно Кусеныш, ходили со следами зубов коалы на руках. Кусеныш, который неведомо когда и где приобрел эту ужасную привычку – кусаться, как только заканчивались аргументы и даже просто так – был ошарашен. Он проиграл битву, еще не успев ее начать. Ведь кусать коалу с ее густой шерстью – занятие само по себе глупое. А если она к тому же сама не прочь покусать людей? Даже Кусеныш, несмотря на свое имя, не кусался так жестоко и так часто. А уж как со стороны это выглядело! Просто отвратительно.

– Конечно, это не Лик, – вынес Абашикка свой короткий вердикт.

Бунт Кусеныша

Между тем ТОДФ продолжал свою напряженную деятельность.

На третью неделю подпольных уроков Кусеныш впал в настоящую истерику.

Левушка откуда-то притащил книжицу «Детям о Франции» и показал ее Кусенышу. Книжка была тоненькая, но большого формата и с очень красивыми картинками на шикарных глянцевых страницах. Кусеныш протянул было руку, но внезапно тут же отдернул, как будто обжегшись. Смотря волчонком на старших, он забился в угол.

– Я не хочу, не хочу ничего знать о стране, которой нет! – кричал он. – Все вранье, что там пишут!

– Но она же есть – удивился Левушка.

– Это другая Франция!!! – заорал Кусеныш.

– Не кричи, – утихомирил малыша Абашикка, закрывая ему рот ладошкой.

– Я не могу изучать ЭТО, – прошептал Кусеныш, мотая головой, чтобы Абашикка перестал ему закрывать рот. – Никто из взрослых не знает, чем мы тут занимаемся. Никто нам не разрешал заниматься этим.

– Взрослые бывают разные, – заметил Абаашикка.

– Но Эдьиэйка хорошая, – заверил Кусеныш.

– Конечно, – согласились мальчики.

– Тогда почему она запрещает нам изучать Францию?

– Никто нам не запрещает изучать ее, – ответил Левушка. – Где ты видел в Правилах запрет на изучение чего-либо?

– Но мы тогда должны перестать скрываться? – осторожно предположил Кусеныш с видимым облегчением.

– Наверное, еще рано, – нерешительно ответили старшие мальчики. – Они думают, что мы слишком маленькие… и могут запретить.

– Нехорошо что-то делать тайно, – упрямо стоял на своем Кусеныш.

– Ладно, мы расскажем обо всем Эдьиэйке. Скоро. Ты напомнишь мне, если забуду. А пока вот что. Тебе интересно. Но ты думаешь, что это запрещено. Но ты все равно будешь это делать. Тебе нужно разрешение кого-то старшего. Так уж ты устроен. Так вот – Левушка торжественно встал. – Я тебе разрешаю прочитать эту книгу. – Протягивая ему книгу, он произнес со значением – Ты знаешь, что я старший в Балагане. Ты знаешь, что я не хочу тебе плохого. Ты веришь мне?

– Да, – прошептал Кусеныш.

– И вот, я тебе разрешаю прочитать эту книгу. Ты рад?

– Да, – дрожащим голосом ответил малыш, резко выхватил книгу из его рук и побежал прочь. На заседание в тот день он больше не явился. Левушка с Абашиккой вдвоем продолжили освоение азов тайного языка. Где-то под кроватью болтал ножками Туораах, но как обычно никто не обращал на него внимания.

Спустя еще некоторое время они знали все буквы тайного языка. Правильно ли они их произносили, никто наверняка сказать не мог. Факт, что они строго придерживались всех инструкций и могли правильно прочитать «мама» и даже «папа» (уже не «рара»). Значение второго слова до поры до времени оставалось для них загадкой.

Но Лик пока не собирался возвращаться.

Гадкое лекарство

Кока-кола – это такое лекарство. Оно хранится в холодильнике и его очень берегут. Как и всякое лекарство, его вредно принимать много. Эдьиэйка говорит, что НДД каждый месяц выделяет по одной баночке на ребенка. В баночке, содержащей холодную темную жидкость, находится лекарство от разных болезней. Например, когда у Кусеныша болит голова, или когда Абашикка ничего не хочет делать, им дают по баночке кока-колы. Им нравится. Понятно, что голова болит не всегда и не у всех, и к концу месяца остается несколько неоприходованных банок. Туораах, например, всегда наотрез отказывается и плюется, когда ему предлагают кока-колу. Сознательные Маша и Левушка относятся как к лекарству – морщатся, но принимают, если очень надо. Само собой, это случается редко.

В общем, в начале каждого месяца привозят новые баночки. Эдьиэйка их считает-пересчитывает, отделяет прежние от только что прибывших – все-таки лекарство. Иногда старых банок оказывается слишком много, а места в холодильнике, напротив, мало.

Тогда она извлекает из холодильника оставшиеся с прошлых месяцев баночки, с шипеньем открывает и долго сидит на кухне, медленно опустошая их одну за другой, потом произносит загадочную фразу:

– Я фармацевт!

Что означает это страшное слово, никто не знает, даже Левушка. Все понимают, что вечер закончен и лучше без лишних капризов быстренько нырнуть в кроватки и сделать вид, что спишь.

Хорошо, что Эдьиэйка становилась фармацевтом не часто. Так длилось до тех пор, пока неугомонный Левушка не раскопал в недрах огромной запутанной сети весьма заинтересовавшую его информацию. Воистину, интернет появился в Балагане не к добру.

– Эдьиэйка, я прочитал в интернете, что кока-кола не лекарство, а совсем даже наоборот, – сообщил как-то за ужином Левушка. Стекла его очков воинственно засверкали. Он начал нервно поправлять пластмассовую дужку, грубо перетянутую скотчем, которая норовила соскочить с полагающегося ей места.

– Оставь в покое очки, – строго сказала Эдьиэйка. – И не говори мне про это.

– Но это правда, – поддержал Левушку Абаашикка. – Очень вредно пить за один раз столько лекарства, сколько вы выпиваете.

Благодаря агитационной работе Левушки, кока-колы в холодильнике стало оставаться гораздо больше, чем раньше. Дело в том, что все, кроме Кусеныша, безоглядно храброго во всем, что касалось повелений Эдьиэйки, объявили бойкот кока-коле. Эдьиэйка и не настаивала. Но не выливать же лекарство в раковину… Так Эдьиэйка все чаще начала становиться фармацевтом.

Ночи в Балагане

Ночью иногда происходили странные вещи.

– Левушка, а Левушка! Тебе не кажется, что это одеяло ведет себя как-то странно? – прошептал Абашикка.

– Что такое? Как одеяло может себя как-то вести? – удивился Левушка, приподнимая сонную голову. Балаган уже давно спал.

– Оно постоянно соскальзывает с меня. Иногда мне кажется, что оно меня дууушшшииит… – страшным шепотом поведал Абашикка, крепко схватив свое одеяло за углы. Он сам не очень верил в то, что говорил, но все-таки. Левушка же вовсе не поверил, но желая подыграть Абашикке, зашептал командным голосом:

– Одеяло! Лежать! Смирно!

Абашика почувствовал себя спокойней. В ту ночь одеяло действительно не норовило упасть с кровати и никого не душило.

А однажды, когда опять все улеглись и свет был потушен…

Абашикка и Левушка, всегда спавшие очень чутко, услышали странные звуки внизу. Вроде из кухни раздавался тихий звон посуды, и слышны были чьи-то голоса. Пока они думали, будить ли Эдьиэйку, проснулся Кусеныш. Это придало им храбрости – все-таки три человека, это ведь не один и даже не два… Надеясь застать врасплох нежданных посетителей, кем бы они ни были, трое храбрых мальчиков – Левушка, Абашикка и Кусеныш – взявшись за руки, тихо спустились по лестнице и прокрались на кухню. Там было темно, но на фоне окна можно было увидеть чей-то силуэт, и это явно был не человек. Ребята, замерев, пригляделись и облегченно вздохнули. Сутуленькая, маленькая коала, совершенно беззащитная на вид – разве что чуть более мохнатая, чем обычно – нагло взгромоздилась на стул Эдьиэйки. По полу с грохотом катались пустые жестяные баночки из-под колы. Подперев мохнатую пухлую щечку когтистой лапкой, коала… пела песню. Песня была заунывная и долгая, как импровизация на ситаре. Слышалось много сипловатых, хрипловатых и низких гортанных звуков. Наверное, это была песня ее родины.

– Я панда! – выкрикнула коала неожиданно высоким чистым голосом, прервав песню. – Я очень редкое животное панда! Меня должны беречь, холить и лелеять! Нас всего одна тысяча, и мы вымираем!!!

«Но она же коала, а не панда» – шепотом поведал правдолюб Кусеныш Левушке.

«Ну и что? – улыбнулся Левушка – Главное, не говорить ей об этом сейчас». «Сейчас, наверное, она скажет „я фармацевт“, и мы разойдемся» – предположил Абашикка. Не тут-то было! У коалы оказался очень тонкий, прямо-таки звериный слух. Она расслышала их тихую беседу – впрочем, поняла только то, что сказал Кусеныш.

– Дааа, – вдруг заплакала коала. – Я не панда. Панда не я. Будь я пандой, меня бы не заслали в такой балаган к таким детям, как вы! Вы даже не знаете, что мы, коалы, живем на земле пятнадцать миллионов лет! Вам этого никогда не понять! Это так страшно – жить на земле пятнадцать миллионов лет! А наши прямые предки – сумчатые львы, жили уже 25 миллионов лет назад. Не хочу быть коалой! Я не коала! Я… Я… – она задумалась, кто же она, потом, сбросив очередную пустую банку на пол, вспомнила:

– Я тихоокеанский бурый медведь! – и сама вслед за банками свалилась под стол. – Только маленький, – уточнила она уже из-под стола, засыпая.

Левушка вздохнул, полез под стол и вытащил оттуда за шкирку уже спящую коалу. Она удивительно напоминала утомившегося младенца.

С тех пор кока-колу в Балагане стали называть «кока-коалой». Весь юмор состоял в том, что бедная полуграмотная коала, ночью внезапно захотев есть, полезла в холодильник за своими эвкалиптовыми консервами, увидела незнакомые банки и ошибочно прочитала надпись как «кока-коала». Она нисколько не удивилась, подумав, что для коалы, живущей далеко-далеко на Севере, изготовили специальный витаминный напиток из сока листьев растений. Она оказалась права только в одном – в способе употребления этой жидкости. Коала была очень наблюдательна и видела, как люди своими когтями, извините, ногтями, поднимают вверх жестяной язычок на крышке баночки, берут в лапы, извините, в руки, наклоняют и льют в себя жидкость из образовавшейся волшебным образом дырочки.

Кусеныш на следующий день залез в интернет, чтобы удостовериться в истинности сведений, предоставленных Машей на общем собрании, когда решался вопрос о принятии коалы в Балаган. Он получил страшный шок, действительно прочитав на одном солидном естественнонаучном сайте: «Коала – на языке аборигенов значит „не пьет“. Он действительно почти никогда не пьет, довольствуясь соком листьев эвкалиптов». Кусеныш обратился за разъяснениями к Эдьиэйке.

– Наверное, здесь ей не хватает эвкалиптов. Консервы есть консервы. Ведь вместе с листьями эвкалиптов она получала и лекарство, поэтому не болела. А здесь ей необходимо лекарство, вот она и пьет кока-коалу.

На том и сошлись.

Это был, увы, далеко не последний шок, который испытал Кусеныш, столкнувшийся с проблемой внезапной трансформации красивой стройной теории в безобразную практику.

Рара

– Я знаю, что такое «рара»! – воскликнул однажды Левушка. – Ну, это французское слово, которое на самом деле читается как «папа», ударение на последнем слоге.

– Ну а что такое «папa»? – наивно спросил Кусеныш. – Это спонсор какой-нибудь?

– Это… это… – Левушка растерялся. – Это когда есть мама и папа. Ну, вы знаете. Такие дети живут дома, а не как мы. Они особенные.

– Неправда, – неожиданно возразил Абашикка. – Мама и папа есть у всех. Даже у нас.

– А где они? – пожал плечами Левушка.

– Я думаю, что Эдьиэйка – наша мама, – после некоторого раздумья выдал Кусеныш.

Старшие ребята промолчали. Все знали, что это не так.

– Я спрошу у нее, – пригрозил Кусеныш в наступившей тишине.

И спросил.

Результаты стали известны через несколько дней.

– Да, вы были правы, – несколько озадаченно сообщил Кусеныш, когда они все – Маша, Левушка и Абашикка – сидели за большим письменным столом в гостиной и делали уроки, вполглаза следя за телевизором, по которому шла какая-то учебно-познавательная программа. Кусеныш устроился рядом с ними рисовать.

– Эдьиэйка нам не мама. Но все равно она как мама. Вот так она сказала. И еще – у нас где-то должны быть родители.

– Мне они не нужны, – выслушав его сбивчивые пояснения, хмыкнул Левушка. У него не получалась задачка, и он слегка нервничал.

– Эдьиэйка говорит, неважно, есть ли у человека папа, – продолжал Кусеныш. – Самое главное, что у человека есть мама.

– Но мне нужен папа, – заупрямился Абашикка. – Нужен! Да и мамы у нас нет, как видишь.

– Вот мой папа, – сказал вдруг Левушка, посмотрев в телевизор. – Там как раз показывали какого-то ученого. Ученый был лыс, суетлив и полноват. Все засмеялись. Левушка покраснел.

– Это не твой папа, – сказал Абашикка. – Он же умер.

– Люди не умирают! – запротестовал Кусеныш.

– Это как сказать, – пожал плечами Левушка.

– Все, придется доложить Эдьиэйке, – предупредил Кусеныш. Он не любил, когда произносили противоречащее тому, что говорила Эдьиэйка и о чем гласили Правила Балагана.

– А если Эдьиэйка – наша мама, то от кого же она нас родила? – задал странный вопрос Левушка. Ему надоел этот маленький ябеда, который ничего слышать не хотел кроме того, что ему когда-то вдолбили.

– Как – от кого? – удивился Кусеныш. – Что это значит? Мы сами появились и начали жить.

– Когда люди любят друг друга, у них появляются дети, – подала голос молчавшая до сих пор Маша. Сказать, что мальчики были потрясены ее авторитетным тоном и осведомленностью в столь сложном предмете, значит ничего не сказать. Они были уничтожены, разбиты, подавлены. И украдкой переглянулись между собой, как бы говоря: «Ох и глупые же мы». Меж тем Маша спокойно продолжала:

– А мой папа живет далеко, он тоже работает в телевизоре и рассказывает по вечерам новости. Он не знает, что я у него есть. Когда узнает, он меня заберет отсюда. Я ему пишу письма. Только еще не отправила.

Мальчики присвистнули. Маша в подтверждение своих слов вытащила из-под обложки пухлого школьного дневника мятые листы бумаги и помахала ими:

– Конверты надо купить.

– Прочитай! – попросили ее ребята.

– Нет, – сказала Маша. – Я не могу.

После некоторого раздумья она все-таки смилостивилась над ними и протянула один из листков:

– Здесь я написала, чтобы он нашел нам Лика.

Конверт купили, написали в строке, где должен быть адрес: «Телевидение» и бросили в почтовый ящик по дороге в школу. Прошло несколько дней. А Лика все не было.

А шкурка коалы на что-нибудь годится?

Эта коала, на поверку оказавшаяся весьма скандальным и капризным существом, вызвала особое беспокойство у больших начальников, то есть сотрудников НДД. Коалу заранее начали готовить к посещению очередной комиссии, причесывая и вычищая ее красивую пепельную шубку до зеркального блеска и увещевая хорошо себя вести. Ей даже дали конфетку. Она, казалось, поняла. Но когда увидела перед собой много незнакомых людей, бедняжка почувствовала себя загнанной в угол, испугалась, и оскалившись, внезапно бросилась к ближайшей толстой тетке с явным намерением укусить. Тетя оказалась проворней коалы – издав звуки, по причине невероятной высоты и напряжения почти недоступные для восприятия человеческим ухом, ловко отпрянула, снеся собою книжную полку с учебниками.

Коала, в свою очередь, чуть не оглохла от этого дикого визга и грохота, ведь она не была человеком. Тем не менее она единственная не растерялась в поднявшейся всеобщей суматохе. Преодолев все свое отвращение к волосатым рукам с толстой, грубой, вонючей кожей (куда уж до вкусных ручек Абашикки и Маши), напоминавшим о страшных руках, которые не так давно сдирали ее с любимого эвкалипта и запихивали в темный душный ящик вместе с такими же несчастными, как она сама, коала молниеносно обхватила всеми четырьмя лапками черные нарядные брюки оказавшегося поблизости дяди. Взобраться по ним для нее никакого труда не составило. Повиснув, не жалея когтей, у него на красивом жилете, плотно обтягивающем толстый живот, коала замерла на секунду. И укусила, как это она обычно делала, предварительно как бы виновато улыбнувшись, здоровенную, густо покрытую рыжеватыми волосами руку. Дядька взвыл от боли, довольно грубо стряхнул маленькое беззащитное существо на пол и поставил в своей книжке жирный минус против Коалы.

Минусы коала заработала у всех членов комиссии, кроме одного человека – это была Дьикти Хотун, про которую мы забыли раньше сообщить, что она тоже работала в этой комиссии. Если все были «за», она всегда ставила «против», а если все были «против», она всегда ставила «за». Уж такая она была, эта Дьикти Хотун, которая понимала язык птиц и зверей. Дело в том, что если кто-нибудь умудрялся заработать минусы у всех членов комиссии, он сразу удалялся из Балагана в другое место. Этот персонаж в балаганах назывался «минусовик» и на него смотрели как на оживший призрак, куда бы он впоследствии ни отправлялся. В нашем Балагане за всю его историю еще не было ни одного минусовика.

Комиссия состояла из двенадцати человек. Если хотя бы один член комиссии был против, то есть ставил не минус, а наоборот, плюс, решение тормозилось до следующей комиссии. Но если подобное повторялось три раза подряд, спорную судьбу решали простым большинством. Впрочем, за три комиссии у несчастного пред-минусовика появлялась возможность исправиться и остаться там, где он хочет остаться. Дьикти Хотун называла это «дать шанс», и особенно усердствовала, когда речь заходила о животных. Коала, на свое счастье, не была кусачим ребенком, она была всего-навсего кусачим животным. А Кусеныш, тоже на свое счастье, никогда не кусал членов Комиссии.

К тому же она постоянно требовала кока-коалу. Эта внезапная страсть коалы имела две стороны – хорошую и плохую. Хорошая заключалась в том, что Эдьиэйку опять стали редко видеть в образе фармацевта. Плохая – думаете, так легко совладать с коалой, пропустившей баночку-другую кока-коалы? Если банок было немного, коала рыдала и кусалась. Если достаточно много – пела и засыпала, как в первый раз.

Левушку коала так сильно укусила однажды, что он, против обыкновения, не стал кричать и жаловаться Эдьиэйке, а молча, как истинный северянин, с холодным бешенством оценивающе оглядел ее с ног до головы на предмет густоты и красоты меха.

– Интересно, а шкурка коалы на что-нибудь годится? – вопрошал он Абашикку позже, между решением задачи по математике и обдумыванием вопроса, какой мазью на этот раз намазать ранки.

– Не знаю, – вздохнул тот, не отвлекаясь от уроков. И небрежно добавил. – Маленькая она, разве что на шапку для Туорааха.

Оба они понимали, что это всего-навсего злая шутка. Хорошо, что Маши рядом не оказалось.

Коала и ее страхи

Вскоре выяснилось, что несмотря на то, что Коала всегда ест как бы без особого аппетита, запас ее консервов неумолимо иссякает. Первым поднял тревогу все тот же Кусеныш. Он сосчитал все оставшиеся банки и в задумчивости пришел к Абашикке.

– Знаешь, Абашикка, мне кажется, Коале скоро понадобятся консервы.

– У нее же есть, – рассеянно ответил Абашикка, не отрываясь от своего Плана По Возвращению Лика, над которым он корпел денно и нощно.

– Их мало осталось, я сосчитал. – возразил Кусеныш.

Ребята отправились в темную комнату, где теперь хранились и коалины консервы. На первый взгляд, их было все еще много, но если вспомнить, сколько их было вначале, то действительно могло хватить ненадолго.

– Коала умирает от голода! – воскликнул Абашикка на весь Балаган.

Все всполошились и сгрудились вокруг ничего не понимающей Коалы, которая минуту назад мирно дремала в своем уголке. Абашикка оказался в центре внимания.

– Кусеныш подсчитал, что через несколько дней Коале нечего будет есть. Я боюсь, что тогда она умрет от голода. – объяснил Абашикка собравшейся публике.

Все стали гладить и целовать коалу, как будто она и в самом деле умирала. Коала наконец поняла, в чем дело и улыбнулась.

– Сошьете из меня шапку для Туорааха, – слабым голосом произнесла она, в то же время живо блеснув глазами в сторону Левушки.

Левушка смутился.

– Нет-нет, не надо, – поспешно отозвался он. – Живая ты намного лучше!

Никто, кроме Абашикки, не понял, в чем дело и при чем тут шапки.

– Прости меня, я больше не буду, – произнес Левушка простые слова таким огорченным голосом, что ни у кого не осталось бы сил сердиться на него.

– Насчет шапки сказал я, ты меня тоже прости, – присоединился Абашикка. – Но ты кусаешься очень больно.

– Я думала, вы меня ненавидите, поэтому кусалась, – тихо ответила Коала. – Вы знаете, как люди убивали нас из-за шкурки. К тому же, я никогда не видела столько детей сразу. У нас, у коал, дети совсем другие. Воспитанные. Но вы тоже хорошие.

– Значит, ты кусаешься от страха? – удивился Левушка. – Но чего же нас-то бояться?

– Не бойся, – сказали все хором. – Мы хорошие.

Коала нерешительно кивнула. С тех пор она перестала кусаться. Насчет продуктов отправили несколько отчаянных SOS в Австралию.

Выяснилось, что Коала, помимо детей, боится еще и… одеял.

Дети давно заметили, что когда ей выпадала необходимость проходить мимо комнаты Абашикки и Левушки, она вся съеживалась, даже если там никого не было. Можно было подумать, под кроватками (или на них) спрятался кто-то ужасный.

Если ребята были у себя, она иногда с опаской пробиралась туда и сидела тихо в углу. После ужина, перед самым сном они обычно дружно во что-нибудь играли, пока их не укладывали спать. В один из таких веселых вечеров Абаашикка решил поиграть в привидения. Он схватил одеяло, набросил на себя и начал махать руками, завывая. Все смеялись. И только коала от страха выбежала вон. Ее долго искали и нашли внизу, в темной комнате. Когда коалу спросили, что случилось, она ответила тихим дрожащим голосом, что боится говорящих одеял.

– Это же был Абашикка, – успокаивал ее Левушка.

– Нет. Одеяла умеют говорить вашими голосами, – прошептала коала, закрывая от ужаса глаза пухлой лапкой.

– Ничего себе! Что это за Балаган?! Голодающие коты, пьющие коалы… теперь еще не хватало говорящих одеял! – возмутился Левушка.

Ей не поверили. К тому же одеял в Балагане было много, и не все же они говорят, пляшут и поют?

Следствие продолжается

Связь таинственного голоса с исчезновением Аккуратика была очевидна. Все уже устали ломать головы над этими двумя загадками. Единственный человек, который что-то мог прояснить – Эдьиэйка – хранил таинственное молчание. Наверное, она все время думала о своих лекарствах.

– Дьикти Хотун! – осенило однажды Абашикку после обеда. Он даже стукнул себя по лбу, чего никогда не делали обитатели Балагана. – Вот кто может нам все объяснить!

– Наверное, – уныло согласился Левушка, с сочувствием разглядывая покрасневший лоб Абашиикки. – А где нам ее искать?

Абашикка задумался, кусая губы.

– Каждая первая суббота месяца – день, когда она приводит своего сиамского кота к Ветеринару. – доложил находившийся рядом Кусеныш.

– Откуда ты знаешь? – повернулись к нему ребята.

– Маша рассказывала, – пожал плечами Кусеныш. – Она когда-то разговаривала с ней.

Ребятам пришлось отправиться на поиски Маши. Они нашли ее внизу, за компьютером.

– Маша, что ты знаешь про Дьикти Хотун? – стараясь казаться равнодушным, начал разговор Абашикка. По обыкновению, он принялся нервно накручивать на указательный палец свои непослушные вьющиеся волосы. Это могло означать что угодно – от крайней скуки до чрезмерной заинтересованности.

– Дьикти Хотун? А, эта добрая женщина из комиссии? – удивилась Маша, отвлекаясь от переписки со своей виртуальной подружкой. – Ничего… То же, что и вы. У нее кот есть, его зовут Барсик, он толстый, любит рыбу и…

– А где она живет? – нетерпеливо перебил Левушка.

– Как, вы не знаете?! – еще больше удивилась Маша. – Недалеко от… Что вы затеяли?

– Мы хотели с ней поговорить… о котах… – неопределенно произнес Абаашикка, глядя в потолок.

– Ну, она бывает у Ветеринара. По субботам. Кажется, в первую субботу месяца. У нее дома много разных животных и птиц. Так она мне сказала. Да, у нее дома живут почти все животные!

– И крокодилы? – округлил глаза подкравшийся сзади Кусеныш и услышавший только последнюю фразу.

– Да, и крокодилы! Ааааааммм! – резко повернулся к нему Абаашикка, сделав руками «пасть» и пытаясь ею «проглотить» Кусеныша.

Кусеныш, хохоча, убежал. В тот же вечер в его дневнике появилась запись: «А. и Л. ишут декти хатун и низнайу для чиво.»

А у Абаашикки в его Плане По Возвращению Лика красовались абсолютно не нужные Лику пятерки, несколько добрых дел, среди которых значилось «не дергал соседку по парте за бантик, хотя очень хотелось» и собственноручно нарисованный им портрет котенка, вокруг которого несколько раз цветными карандашами было написано «Лик» и «Аккуратик».

Теперь появилась следующая запись: «Консультация со специалистом по животным».

Мифы и легенды Балагана

Оный специалист, вышеупомянутая Дьикти Хотун, в представлении обитателей Балагана являлась почти мифической фигурой. Мифический персонаж – это такой человек или существо, про которого толком ничего не известно. Неизвестно даже, существовал ли он на самом деле. Скорее всего, его просто придумали.

В ходе расследования, начатого Левушкой и Абаашиккой, Дьикти Хотун из мифического персонажа постепенно превратилась в легендарную личность. Легенда – это уже чуть ближе к реальности, чем миф. Есть вероятность, что эта личность существовала или существует, хотя опять-таки поручиться никто не сможет.

В общем, раньше она им виделась пришелицей из параллельных миров, хотя жила в одном городе с ними и даже входила в состав комиссии НДД. Она носила шляпу с большими полями и разговаривала с животными – это все, что о ней было известно достоверно. Один из мифов гласил, что Дьикти Хотун уж точно никогда не была маленькой. Она родилась в лесу, в самую лютую зимнюю стужу, сразу в своей большой шляпе, длинной цветастой юбке и была уже взрослой. Впрочем, что значит «родилась», когда речь идет о Дьикти Хотун? Она вышла из дерева, самого большого дерева во всем лесу, которое издало громкий звук, испугавшись невиданных морозов. Шутка ли – минус 72 градуса! Из этого звука и появилась на свет их странная соседка. Туда же она и спрячется, когда ей надоест жить с людьми. Эта соломенная шляпа и легкая летняя одежда никогда не заменялись на теплую одежду зимой – Дьикти Хотун не мерзла. Ее красивые, темные с золотым отливом волосы, распущенные по плечам, имели целебное свойство. Если украдкой провести по ним руками, можно было излечиться от чрезмерной забывчивости. А на шляпе всегда жила пара-другая ее друзей-птиц. Все звери и птицы, растения, все живое на земле, находилось под ее охраной. Лет ей было всегда столько же, сколько и вчера.

Вот к такому интересному человеку собирались отправиться дети. Ее адрес они узнали легко, но без приглашения явиться не посмели. Разумней было бы попытаться застать ее у ветеринара. Тем более уже приближалась первая суббота месяца.

И вот она наконец наступила.

Гонки за Туораахом

В субботу Левушка с Абаашиккой учились недолго. Маша, конечно, тоже. Сразу после уроков мальчики побежали домой, на целых полдороги опередив медлительную Машу, которую они попросили заглянуть к Ветеринару, чтобы узнать, не приходил ли к нему кот по имени Барсик. Это была простая формальность, все были уверены, что нет – так рано из дома Дьикти Хотун никогда не выходила. Маша, которая совершенно не боялась Ветеринара, конечно, вернулась домой с известием, что Барсика еще не было, и неизвестно, когда будет. Наскоро проглотив обед, мальчики закрылись в темной комнате. Стремянка находилась на своем месте, Кусеныш прилип к компьютеру и пока не обращал на них внимания.

– Ну что будем делать? К ветеринару пойдем? – спросил Левушка.

– Да, придется. Хотя страшно. – признался Абаашикка.

– А если ее там не окажется?

– Наверное, придется ждать долго. А если вообще не дождемся, пойдем к ней домой.

– Ты что, уже поздно же будет! Эдьиэйка нас потеряет.

– А мы придумаем что-нибудь, – беззаботно ответил Абаашикка. Предстоящие реальные визиты к Ветеринару и Дьикти Хотун страшили его больше, чем возможный гнев доброй Эдьиэйки.

– Ребята, вы идете гулять! – сказала Эдьиэйка. – Через час чтоб были дома!

Она заботилась об их здоровье, поэтому каждый день заставляла гулять на улице, несмотря на все протесты. Иной раз ребятам очень трудно было оторваться от своих очень важных дел и выйти на улицу. Ведь в Балагане у них имелись компьютер, книжки, телевизор, а снаружи ничего этого не было. Во время прогулок детям не полагалось выходить за ограду Балагана, но они надеялись, что у Эдьиэйки нет времени прилипать к окну на целый час, хотя никогда еще не пробовали нарушить данное предписание.

Ребята вышли из темной комнаты. Нужно было изловить и одеть Туорааха, что заняло довольно много времени. Старшие мальчики рассчитывали поручить его заботам Маши, а от Кусеныша хотели просто сбежать. Пусть потом жалуется. Предписания – не Правила.

Но на этот раз Кусеныш, сославшись на боль в горле, остался сидеть за компьютером. Он был очень озабочен поведением своих солдатиков, которые никак не хотели воевать и сотый раз позорно бежали с поля боя.

Таким образом, они отправились на улицу вчетвером. Эдьиэйка дала Маше деньги и попросила купить пастилки от горла для Кусеныша. Аптека находилась рядом, даже дорогу не надо было переходить, но можно было отправиться и в другую аптеку, подальше… Или…

Ребята напряженно размышляли, как все лучше организовать.

– Маша, в аптеку сходим мы, а ты с Туораахом оставайся здесь, – предложил Абаашикка хитрым голосом. Маша посмотрела на него недоверчиво. Услужливость с его стороны была непривычная. Туораах, который носился без остановки вокруг ребят, неожиданно притих и посмотрел на них внимательно.

– Ну, давай деньги, – сказал Левушка, протягивая Маше руку. – Мы быстро.

Маша в задумчивости полезла было в карман. Для этого ей пришлось ненадолго ослабить бдительность, и Туораах, улучив момент, отбежал от нее, опасно приблизившись к калитке, затем быстро оглянулся и, решительно толкнув ее, в мгновение ока оказался за пределами двора, чего никогда с ним в жизни не случалось.

Все трое, ахнув, в ужасе побежали за ним, надеясь, что Эдьиэйка ничего не видела.

Туораах стоял, прижавшись спиной к забору, и с любопытством рассматривал дорогу. Хорошо, что у него хватило ума не выбегать на нее.

Маша присела рядом с ним на корточки и ласково приобняла:

– Пойдем?

Малыш молча вырвался от нее и побежал дальше по тротуару. Прямо в сторону ветеринарной клиники. Все трое рванули за ним. Абашикка, самый быстрый из всех, кое-как догнал беглеца прямо возле самых дверей клиники. Он схватил его за потертый ворот старенького клетчатого пальто и с силой притянул к себе. Ворот затрещал, а Туораах захныкал, вырываясь.

– Маша, держи его, мы сейчас, – сказал Абаашикка Маше. Запыхавшаяся Маша приняла Туорааха в крепкие объятия и кивнула.

Левушка с Абаашиккой бросились внутрь здания.

Про Ветеринара-2

Они сразу наткнулись на Ветеринара, который сидел в одиночестве у входа и читал без очков «Ветеринарную газету». Когтистых, хвостатых и крылатых пациентов не было, а сам Ветеринар, против обыкновения, не выглядел страшным и ужасным. Расстегнутый белый халат давал возможность рассмотреть почти домашние старые джинсы и старый бледно-зеленый свитер, в которые Ветеринар был облачен, в левом кожаном тапке ребята заметили ранее отсутствовавшую дырку. Он вопросительно уставился на ворвавшихся в клинику ребят близорукими глазами. Потом, кажется, вспомнил.

– Так-так-так, – улыбнулся он им усталой улыбкой, поглаживая седые усы. – Я знаю этих молодых людей… Это хозяева маленького котенка по имени Аккуратик.

– Друзья котенка Лика, – поправил Абаашикка.

– Ах, друзья? – немного удивленно переспросил Ветеринар. – И его все-таки зовут Лик?

– Да, он поменял имя, – робко ответили мальчики. «Как, сам поменял имя… это интересно…» – вполголоса пробормотал Ветеринар и громко спросил:

– Я слышал, он потерялся? Он еще не вернулся?

Ребята печально кивнули на его первый вопрос и помотали головой на второй. Воцарилось молчание.

– Ничего, он вернется, – утешил ребят Ветеринар. – Он такой… Интересный котенок. – Ветеринар подергал себя за усы, что-то вспоминая, потом весело рассмеялся. – Молодец ваш Лик! – воскликнул он. – Честно говоря, я не думал, что он выживет. Лечение, конечно, помогло, но главное, как он сам хотел выкарабкаться! Даже оцарапал меня!

Мальчики изумленно вытаращили на него глаза, как будто увидели в первый раз. И то сказать, они никогда еще не встречали человека, который так весело смеялся бы при воспоминании о том, как его оцарапали. К тому же, по рассказам Маши, царапался все-таки сиамский кот, а не Аккуратик.

– Он обязательно вернется, – заверил их Ветеринар. – Только не забудьте потом привести его ко мне на прививки. А то он у вас не любитель профилактических мероприятий.

– Он боится иголок, – объяснили мальчики.

– Ну, он же уже большой, – грозно нахмурился Ветеринар, становясь похожим на себя прежнего. Ребята невольно попятились. Оказывается, с Ветеринаром не надо заговаривать об иголках и уколах.

– Вы тоже боитесь уколов? – строго спросил Ветеринар. – Сколько вам лет?

– Во… восемь, – испуганно прошептали мальчики.

– И Маше тоже восемь, – назидательно произнес Ветеринар. И как бы про себя добавил. – Почему девочки всегда умнее мальчиков?

– А вот и нет, – не выдержал Левушка. – Я учусь лучше, чем она.

– Да ты хвастунишка, – покачал головой Ветеринар. – Ну так приведете ко мне вашего Лика? Это совсем не страшно. И полезно. А то котенок может заболеть, кто его знает, где он теперь ходит, – И Ветеринар снова взялся за газету, словно их уже не было.

Ребята молчали.

– Это же бесплатно! – рассердился Ветеринар, с досадой откладывая газету в сторону. – Не больно и не страшно! Я добрый!

Ребята смотрели на него недоверчиво.

– Как знаете, – махнул рукой Ветеринар. – Вот закроют клинику, будете знать. Все животные начнут болеть!

– А их много? – поинтересовался Абаашкка.

– В том-то и дело, что животных много, а денег мало! – сердито ответил Ветеринар.

– Но сегодня ведь никого нет… – робко произнес Левушка. Ветеринар выглядел старым и очень одиноким, и ребятам захотелось как-то утешить его. Наверное, без животных ему все-таки было плохо. А без своей клиники и вовсе никуда.

– Были, были сегодня пациенты. – оживился Ветеринар. – И попугаи были, и Барсик был, и…

– Ой, – приободрились мальчики. – Барсик – это сиамский кот, его хозяйка – Дьикти Хотун?

– Дьикти Хотун? Вы имеете в виду… – тут ветеринар назвал сложные имя-отчество и фамилию, которые, вполне возможно, являлись земными именами Дьикти Хотун. Но мы и в дальнейшем будем называть ее не иначе как Дьикти Хотун, потому что это больше соответствует истине. – Да, они с Барсиком были недавно. Уже ушли домой. Барсик молодец.

– Спасибо. До свиданья, – вежливо попрощались мальчики с Ветеринаром и вышли из клиники.

Маша с немного успокоившимся Туораахом очень обрадовались их появлению. Малыш крепко держался за рукав Машиной красной куртки и вроде бы не собирался никуда убегать.

– Их здесь нет. – сообщили ребята Маше. – Придется отправиться к ним домой.

– А вы с Туораахом идите во двор Балагана, – распорядился Левушка на правах старшего. – Делайте вид, что играете с нами в прятки.

Маша хотела было взять Туорааха за ручку, но в малыша снова вселился неугомонный дух. Он отпустил Машин рукав и снова побежал. На сей раз Туораах бежал в сторону дома самой Дьикти Хотун.

– Стой! – закричал Абаашикка и который раз устремился за ним. Остальные рванули следом.

– Туораах! Нееет! Не надо! – в ужасе прошептал Левушка, останавливаясь и срывая с лица запотевшие очки, чтобы лучше видеть.

Но Туораах уже подбежал к высокой глухой бетонной ограде, толкнул тяжелую калитку, обитую железными листами, выкрашенными в темно-зеленый цвет, и исчез внутри.

Трое замерли на месте.

– Короче, так, – задыхаясь, приказал Левушка подоспевшей Маше. – Мы с Абашиккой идем за Туораахом, а ты отправляйся во двор Балагана, не забудь зайти в аптеку. Придумай что-нибудь.

Не дав Маше возможности возразить, ребята, засунув руки в карманы, храбро направились в сторону приоткрытой калитки. Маша, подумав, пошла исполнять указания.

Всемогущая кора

Несколько минут ребята молча простояли перед калиткой, не решаясь войти.

– Тяжелая… – прошептал Абашикка, с опаской оглядывая массивную громадину калитки.

– Еще бы, железная, – в тон ему ответил Левушка.

Стало еще страшнее. Если бы не противный Туораах, мальчики, может быть, постояли-постояли бы, да и ушли восвояси, решив изыскать другие средства для возвращения Лика. Но вернуться домой без младшего брата? Это совершенно невозможно.

Абаашикка нащупал в кармане кусочек древесной коры, которую он на всякий случай всегда таскал с собой. Он вытащил ее и приложил к губам.

– Кора-кора, пусть нам будет везение, – тихо произнес он, украдкой наблюдая за недоумевающим Левушкой. Пришлось делиться с ним своим страшным секретом.

– Вот древесная кора, если за нее подержаться, взрослые не будут ругаться, – сообщил он, протягивая кору Левушке. – Ну или если чего-то боишься, тоже помогает… пятьдесят на пятьдесят, – уточнил он, помолчав.

Левушка недоверчиво переложил кору на свою ладонь, перевернул, внимательно рассматривая. Ничего особенного в ней вроде бы не было. Кора как кора, желтоватая с внутренней стороны, красноватая, в темных бугристых разводах со «спины». То ли еловая, то ли сосновая.

– Половина на половину тоже шанс, – вздохнул Левушка, сжимая в потной ладони кору. – Как ты там говоришь?

– Лучше произносить заклинание по-якутски, – пояснил Абаашика. – Действует лучше. «Кора» будет «хатырык».

– Хатырык-хатырык! Помоги нам найти Туорааха и Лика! – громко и убежденно произнес Левушка, прижав кору к губам.

Тут из-за забора раздался какой-то писк. Невозможно было понять, ребенок, то есть Туораах, ли это пищит, или какой-то звереныш. Наверное, это хатырык уже начал свою работу, ведь ребятам пришлось из-за этого писка наконец преодолеть свой ужас и заглянуть внутрь таинственного двора.

Медленно, мелкими шажками вдвинувшись во двор, они увидели прямо перед собой аллею, аккуратно посыпанную гравием, вдоль которой высокие стройные кедры приветливо размахивали мохнатыми лапами.

– Орехи, смотри – на деревьях растут шишки, там внутри орехи – восторженно шепнул Абаашикка.

– Да-да, сейчас нам достанется на орехи, – сквозь зубы пробормотал Левушка, не глядя по сторонам. Его интересовал только дом.

Дом был небольшой, одноэтажный и какой-то старый.

Когда ребята начали подходить к дому, дверь террасы со скрипом приоткрылась.

Глубоко вздохнув, мальчики одновременно прикоснулись к большой медной ручке с узорами.

Храбрый наездник

Дверь поддалась легко.

– Кто там? – раздался голос из глубины дома. Изнутри дом показался ребятам не таким уж маленьким. По-прежнему никто им навстречу не вышел, внутри никакого движения не чувствовалось, поэтому вопрос как-то не располагал к ответу. Озадаченно и немного испуганно переглянувшись, мальчики промолчали.

Повторения не последовало. Абаашикка, подождав немного, сделал нерешительный шаг вперед. Левушка, шмыгая носом, пристроился сзади. Таким образом они тихо, шаг за шагом, одолели небольшую прихожую и ступили под небольшую арку, с которой должен был начинаться коридор. Коридора не обнаружилось, хотя от входной двери он вроде бы четко просматривался. Прямо из-под арки начинался… густой лес.

Высоко, возле пышных крон стройных сосен, весело щебетали птицы. Ясное, без облачка небо сияло глубокой и радостной синевой, в лицо дул легкий приятный ветерок. Ни жары, ни особенной прохлады ребята не почувствовали.

– Страшно, – признался Абаашикка.

– Да, – согласился Левушка. – Тут, наверное, много зверей…

Словно в подтверждение его слов, откуда-то сбоку раздался… нет-нет, пока не вой и не рык, а просто топот. Топот копыт. Он приближался, становясь все звонче и отчетливей, мальчики, прислушиваясь к нему, невольно съеживались. Наконец из-за прямых светло-желтых стволов, залитых светом, появилась лошадь. Лошадь была ослепительно белая, как будто сотканная из света. Легко ступая тонкими ногами, она прошла мимо опешивших ребят, потряхивая шелковистой гривой, струящейся почти до самых копыт, а копыта у нее были длинные, в смешную светло-коричневую полоску.

– Что вы здесь делаете? – раздался голос. Ребята вздрогнули. Вслед за лошадью из леса неспешно вышла женщина в длинном белом платье, тихо позвякивая полным набором тяжелых серебряных украшений, колыхавшихся на груди и на спине. На руках у нее были длинные серебряные браслеты с удивительно сложными узорами. Браслеты были тоже старинные, тяжелые, и скрывали руки от запястий до самых локтей. Когда женщина чуть наклонила голову, в ушах у нее заблестели серьги, тоже серебряные. На голове у нее красовалась длинная расшитая шапка, сужающаяся кверху. Ребята сразу узнали Дьикти Хотун, хотя никогда прежде не видели ее в подобном наряде. Знаменитые волосы были спрятаны под шапкой, о чем немного пожалел Абаашикка. Впрочем, на плохую память он не жаловался.

– Это мы, дети из Балагана, – прошептал оробевший Левушка. – Мы пришли за братиком. Он увидел открытую калитку, и вошел.

В лесу внезапно раздался звонкий смех. Он рассыпался между стволов, как рассыпаются конфетти в новогоднюю ночь, а еще точнее – как рассыпаются горошинки по кухне, когда в отсутствии взрослых дети залезают в шкаф и роняют открытый пакет с горохом, и постепенно замер, подпрыгивая на кочках и покачиваясь на высокой траве. Откуда он шел, невозможно было определить – казалось, он посыпался прямо с неба. Потом послышалась какая-то возня справа от них – в кустах, за которыми скрылась лошадь. Совсем близко раздались хруст веток и шум движения.

Все трое обернулись на шум и обмерли. Из леса вышла та же лошадь, которую только что видели ребята, а на ней верхом восседал… Туораах. Малыш победно улыбался и поглаживал лошадь по красивой холке.

– Туораах! Это он! – воскликнули ребята разом. Им стало страшно за него, они боялись сделать резкое движение. Ведь лошадь – животное, хотя и очень умное. Она может испугаться.

– Да, я его знаю, – улыбнулась Дьикти Хотун. – И вас тоже. Кстати, как поживает Маша?

– Хорошо, – небрежно отмахнулся Левушка. Им было сейчас не до Маши.

– Вы разрешаете Туорааху кататься на вашей лошади? – удивленно спросил Абаашикка. – Он не упадет?

– Я ему не разрешала, – ответила Дьикти Хотун. – Он сам на нее взобрался – как, я не знаю.

С этими словами Дьикти Хотун величественным жестом протянула обе руки в сторону лошади. Лошадь с Туораахом на спине послушно направилась к ней. Туораах держался чрезвычайно ловко, как будто всю жизнь тем и занимался, что ездил на лошади верхом без седла.

Волшебные волосы и музыка

Лошадь грациозными шагами осторожно подошла к Дьикти Хотун и ласково положила свою умную красивую голову на ее плечо. Дьикти Хотун что-то шепнула ей на ушко и погладила по морде. Затем она осторожно взяла Туорааха на руки. Малыш охотно перепрыгнул с ненадежной, подвижной лошадиной спины в ее объятия. Он радостно размахивал руками и выглядел очень довольным. Ребятам даже показалось, что он пытается что-то лопотать.

– Пошли домой, – мрачно заключил Левушка, шмыгая носом.

Туораах посмотрел на него умоляюще и еще сильнее замахал руками. Наверное, он хотел сказать, что еще рано. Дьикти Хотун вознамерилась было спустить его на землю, но тут малыш заупрямился и захныкал. Он начал вертеться, выгибаться и цепляться за Дьикти Хотун, как самый капризный и ужасный на свете ребенок, который привык сидеть на руках у взрослых.

Мальчики подошли поближе, чтобы помочь. Пожалуй, тут очень понадобились бы крепкие руки Маши и ее решительность. Левушка и Абашикка подошли к Туорааху с двух сторон и хотели схватить его за руки, но малыш начал отбиваться и в пылу борьбы сорвал шапку с Дьикти Хотун. Ребята увидели ее волосы, собранные на затылке. Туораах почему-то схватился за них и потянул изо всех сил. Волосы рассыпались. Они действительно оказались очень красивыми, сияющими, слегка вьющимися на кончиках. На солнце они отливали золотом. Туораах зажмурился, быстро провел по ним обеими ладошками и неожиданно притих. Левушка взял его за руку, Туораах спокойно дал себя отвести от Дьикти Хотун на некоторое расстояние.

– Извините. Вот ваша шапка, – сказал Абаашикка, подбирая с земли головной убор Дьикти Хотун и с поклоном протягивая ей.

Дьикти Хотун, как ни странно, улыбалась. Она быстро собрала волосы, молча взяла шапку из рук Абаашикки, водрузила ее обратно на голову и присела на корточки перед Туораахом.

– Ну, теперь все будет хорошо? – спросила она его. Малыш кивнул.

Мальчики переглянулись.

– Вы не сердитесь на нас? – спросил Левушка.

Дьикти Хотун подняла голову и внимательно посмотрела на него.

– Может быть, Лику не хватало музыки? – задала она ему чрезвычайно странный вопрос.

Левушка озадаченно молчал, продолжая виновато сутулить спину.

Дьикти Хотун встала и махнула рукой. В листьях ближайших деревьев появилось едва заметное дрожание. Может быть, легкий ветерок от движения рукой Дьикти Хотун их потревожил. Но прошло несколько мгновений, никто не шевелился, а дрожь в листьях все усиливалась. Затем раздался звук. Он осторожно пробрался к ним сквозь шорох листьев и легко затрепетал на одной ноте, как бы пробуя себя.

– Ля второй октавы, – уверенно заявил Левушка, выпрямляясь.

– Да, – ответила Дьикти Хотун, закрывая глаза. – Настройка.

Она слегка пошевелила длинными белыми пальцами, затем решительно махнула обеими руками. Раздалась музыка.

– Музыка леса, – прошептал Абаашикка. – Где-то я уже читал про это.

– Ты знаешь, где, – так же шепотом ответила Дьикти Хотун, продолжая дирижировать чудесным оркестром.

Левушка был весь в музыке.

Разгадка одной загадки

После того, как музыка перестала звучать, и последняя нота, закружив, с сожалением улетела в синее небо, Дьикти Хотун вывела ребят из дома и проводила до калитки. Двор и калитка выглядели как обычно. На улице продолжался тот же день. И проблемы были те же. Но стало как будто легче.

– Что это значит? – размышлял вслух Абаашикка. – Лику не хватало музыки? Зачем котенку музыка?

Они крепко держали Туорааха за руки с обеих сторон. Малыш шел смирно. Левушка брел рассеянно, как в полусне. От вопроса он как будто очнулся и удивленно огляделся по сторонам.

– Ох и попадет же нам. – с тоской констатировал он, взглянув на уличные часы. – Мы гуляем уже один час и десять минут.

Они схватили Туорааха за руки еще крепче и бегом направились к Балагану. Туораах, спотыкаясь, тоже бежал, изо всех стараясь не доставлять старшим ребятам неудобств.

Маша ждала их во дворе Балагана.

– Я знаю, что такое фармацевт! – закричала она издали, завидя их.

– И что же это? – спросили запыхавшиеся ребята, поспешно влетая во двор.

Маша размахивала пачкой пастилок от кашля.

– В аптеке, когда я покупала лекарство, у тетеньки на халате было написано: «Фармацевт Вера Васильевна Иванова».

– Значит, это человек, который продает лекарства? – высказал предположение слегка задетый Левушка. Считалось, что Левушка знает значения всех самых умных и трудных слов на свете, и вот, надо же, Маша оказалась эрудированней. Просто он забыл заглянуть вовремя в словарь. (Но мы же опять-таки знаем, что Левушка в словарь заглядывал, но… на букву «П». Потому что на слух он воспринял это слово как «пармасепт». Ничего удивительного, что поиски оказались тщетными, ведь такого слова в словаре просто нет).

– Не только продает, но и делает! – победно вскинула голову Маша. – Я спросила. И вообще, фармацевт знает, от чего какое лекарство и как оно делается.

– А, теперь понятно, – закивали мальчики.

Всем теперь стало ясно, почему Эдьиэйка упорно называет себя фармацевтом, когда выпивает кока-коалу. Хотя бы одной загадкой в этом Балагане стало меньше… Ребята пока ведь не знали, что на самом деле точный состав лекарства под названием кока-коала известен очень немногим людям, и что Эдьиэйка-то уж точно его не знает. Хотя…

– Ну, пошли, – вспомнив о делах, вздохнул Абаашикка. – А мы были у Дьикти Хотун, только не говори об этом Эдьиэйке, и Туораах катался на белой лошади, только не говори об этом Эдьиэйке, и она сказала—не лошадь, а Дьикти Хотун—что Лик ушел потому, что ему не хватало музыки. Об этом тоже пока не говори Эдьиэйке!

Эдьиэйка, занятая приготовлением ужина по новому рецепту, вытащенному Машей из интернета, не обратила особого внимания на пятнадцатиминутное опоздание честной компании с прогулки.

Праздники в Балагане

У Балагана есть свои праздники. Вернее, он всего один, но длится целый месяц. Это месяц сентябрь. Почему сентябрь? Считается, что все дети вернулись в балаганы после летних каникул. Дети из нашего Балагана, конечно, никуда не уезжают, потому что их никто нигде не ждет, им некуда ехать. Но говорят, некоторых детей из некоторых балаганов отпускают на все лето, если у них находятся какие-нибудь тетушки и дядюшки, согласные заняться их летним отдыхом. А иные балаганы даже располагают летними дачами – сайылыками. Туда дети выезжают, чтобы купаться, загорать и отдыхать от городской жизни на лоне природы. Например, ББ вывозит своих воспитанников в собственный одноименный летний лагерь. Он очень большой и расположен в красивом месте на берегу теплого моря.

Короче, весь сентябрь в балаганах идут праздничные мероприятия, и в нашем тоже. Этот месяц так и называется на якутском языке – месяц балагана. Месяц возвращения в зимние дома, месяц радостных встреч и подготовки к долгим сильным холодам, к наступлению которых обитатели всех балаганов, конечно, относятся исключительно серьезно.

В этом году празднование священного месяца Балаган было омрачено исчезновением Лика-Аккуратика. Он пропал в начале сентября, почти за месяц до большого, самого главного Праздника, который приходится на 27, после которого оставшиеся до конца месяца три дня бывают только вручение подарков и подведение итогов. Потом начинаются будни, и долго-долго нет никаких праздников, пока не наступает Новый год, который, понятное дело, отмечают не только в балаганах, но и везде. Кстати, Новый Год наступает два раза – летом и зимой. Летний Новый год наступает 22 июня. Целых три дня полагается провести на природе, петь, танцевать, разговаривать, соревноваться, устраивать конные скачки и вообще всячески веселиться. А День Мам и День Пап, в Балагане, конечно, не отмечают, как и все остальные известные вам, обычным детям, праздники.

– Я приготовил песенку к 27 сентября, – заявил однажды утром Кусеныш, забираясь на колени к Эдьиэйке. – По радио услышал. Можно, спою?

Дети как раз собирались завтракать. Эдьиэйка кивнула, все приготовились слушать. Кусеныш прокашлялся и пропел тоненьким голоском:

– «Усатый котенок, он тоже тигренок,

Но только поменьше и цветом другой,

И нет у котенка рычанья тигренка,

Во всем остальном он точно такой!»

Наступила тишина. Все дети сникли.

– Нет, не думаю, что эта песенка годится для праздника, – пробормотал Левушка, вставая из-за стола. – Спасибо, я уже позавтракал…

– Ты умеешь испортить настроение, – вздохнул Абаашикка, отворачиваясь от Кусеныша. Его кудрявая голова низко склонилась над столом. Маша, сердито стуча ложкой об тарелку, быстро доедала кашу, а Туораах, который после того памятного визита к Дьикти Хотун научившийся немного говорить, причем говорить не совсем невпопад, изрек:

– Можно потом.

Хотя что он имел в виду, опять никто не понял. То ли он хотел попросить Кусеныша спеть ему эту песню еще раз потом, или хотел сказать: «Мог бы и потом», а может, хотел намекнуть, что вообще, время петь эту песенку придет позже. А Эдьиэйка подумала, что он просто хочет съесть свою кашку позже, и возражать не стала.

Только Кусеныш непонимающе хлопал огромными глазами на маленьком, бледненьком и худеньком личике. Он на самом деле ничего не понимал. Он же хотел как лучше. Он даже выучил песенку. Его беспокоило, что никто не готовится к празднику как следует. Это непорядок! Нашелся Лик или нет, праздник должен состояться. Это правило.

Плохая шапка

На следующий день Абашикка пришел из школы с царапиной на скуле и синяком под левым глазом. На расспросы Эдьиэйки он ничего не отвечал, молчали Левушка и Маша, которые пришли вместе с ним. Драться обитателям Балагана не запрещалось. Но и не особенно поощрялось, конечно.

После обеда, собираясь на прогулку, Абаашикка попытался проскользнуть мимо Эдьиэйки незамеченным. Это ему не удалось. Он был остановлен ею и придирчиво осмотрен.

– Так, где твоя шапка? В кармане? – строго спросила Эдьиэйка, изучив его экипировку. Она внимательно следила за тем, чтобы дети одевались тепло. И правильно делала, потому что они всегда норовили выскочить на улицу то без шапки, то без рукавичек, а то и вовсе в тонких курточках. После этого они долго болеют, а это очень плохо для всех. Они не понимают, что могут заболеть, если оденутся не по погоде. Не то, чтобы дети такие глупые, просто они пока еще не умеют увязывать в голове одно с другим. Выяснить причину, предугадать следствие. Оценить, так сказать, всю композицию целиком. Проследить за ходом действия от начала и до конца. В конце сентябре гулять в Якутске без шапки, сами понимаете, холодновато. Варежки еще не выдали, но шапку носить полагалось обязательно.

– Где шапка, я спрашиваю? – повторила Эдьиэйка, продолжая держать Абашикку за рукав курточки.

– Вот она. – коротко ответил Абашикка, неохотно вытаскивая из кармана куртки желтую вязаную шапочку, которую ему выдали на прошлой неделе. С момента выдачи шапку полагалось носить.

– Надень сейчас же, – приказала Эдьиэйка. Она очень не любила, когда дети болели – может, потому, что ей на самом деле не нравилось превращаться в фармацевта.

Абашика что-то буркнул и поспешно, кое-как, нахлобучил шапку на голову.

– Надень как следует, – сказала Эдьиэйка. И стала плотно натягивать ему злополучную шапку на уши.

Абаашикка замотал головой и неожиданно для всех расплакался.

– Не буду! Не хочу! – кричал он, топая ножками и отталкивая Эдьиэйку.

– Что с тобой? – встревожилась Эдьиэйка, сдирая с головы Абашикки шапочку и обнимая его.

– Плохая шапка! Плохая! Не буду! – продолжал кричать Абашикка, отбиваясь от нее.

– Вот бы тебя сейчас видели твои одноклассники, – пристыдила его Эдьиэйка. – Ведешь себя, как двухлетний малыш.

– Одноклассники! Они смеются! – еще горше заплакал Абашикка, вырывая желтую шапку из рук Эдьиэйки. Он с силой шмякнул злополучную шапку об пол и начал ее топтать. – Плохая! Плохая!

– Прекрати! – рассердилась Эдьиэйка. – Зимние меховые шапки еще не скоро выдадут!

Она отняла растоптанную шапку и отвела Абашикку в угол, чтобы он утер слезы, высморкался и рассказал все.

Выяснилось, что с тех пор, как Абашикка получил эту шапку, он ни разу толком не носил ее. В первый день, не чуя худого, он надел ее и отправился в школу в компании Левушки и Маши, выделяясь среди толпы своей яркой цыплячьей головой. На них налетели какие-то незнакомые ребята и поколотили. При этом они хохотали и почему-то кричали: «Шут! Шут гороховый!», пытаясь содрать шапку с головы Абашикки. Ребята не совсем поняли, в чем дело. Но когда дошли до школы, все стало ясно. В тот день многие дети впервые надели шапки, большинство мальчиков носило теплые кепки с ушами, а девочки – вязаные шапки разного фасона. Преимущественно желтого цвета. Увидев это, Абашикка ужаснулся и быстро стянул свою шапку. Левушкина шапка хотя и была вязаная, но черного цвета. Некоторые мальчики носили такие. Маше досталась красная с разноцветными узорами по краям, явно девчачья. Она очень гордилась своей шапкой и в школе долго не снимала ее, красуясь перед остальными.

– Абашикка, ты почему пришел в девчоночьей шапке? – спросила Абашикку самая вредная одноклассница, увидев желтую шапку у него в руках. – Или это не твоя?

– Не моя, – соврал Абашикка, судорожно пряча злосчастную шапку подальше. С тех пор он ее не носил, только для виду нацеплял перед тем, как выйти из дома или войти туда. Он думал, что дождется выдачи меховых шапок – всем известно, что в Якутске невозможно перезимовать в вязаной шапке – но немного просчитался. Однажды стало так холодно, что он не выдержал пощипывания утреннего морозца и надел-таки свою желтую шапку по дороге в школу.

Неожиданная помощь

На него со всех сторон посыпались насмешки спешащих в школу ровесников: «Девчонка! Девчонка!», «А мы-то думали, что ты мальчик!», «Отрастил кудри длинные!». Действительно, непокорные кудри Абашикки выбивались из-под желтой шапки, и он становился очень похожим на девочку. Может быть, если бы эту шапку носил Левушка, его бы не дразнили так сильно– мало ли у кого какие чудачества. Но над Абашиккой непременно хотелось посмеяться. Так он и шел в это утро, стиснув зубы и борясь с желанием побежать. Он шел и считал дни, сколько ему еще осталось позориться, и никак не мог сосчитать. Наверное, уже на следующей неделе выдадут другие, зимние меховые шапки…

В то утро особенно усердствовали трое. Они преследовали их, кривляясь, пока Левушка не остановился и не сказал одному из них:

– Дурак! Сейчас врежу.

– Ты, лысый очкарик! – крикнул тот, который повыше, и столкнул Левушку с тротуара. – Не умничай!

Левушка от неожиданности грохнулся на четвереньки. Мальчики загоготали. Пока Левушка неловко вставал, продолжая забавлять компанию, Абашикка размахнулся и ударил обидчика по носу. Завязалась драка. Левушка наконец поднялся, снял очки и, зажмурив глаза, беспорядочно и отчаянно замахал кулаками, пока не зацепил двоих. Абашикка, маневрируя, быстро отступал в сторону школы. Маша побежала впереди них – наверное, звать подмогу.

И помощь не замедлила прийти. Правда, такой помощи ребята не ожидали.

Все пятеро в пылу драки сначала не заметили, как натолкнулись на что-то вроде стены. Не то, чтобы она была твердая и ощутимая, но уже некоторое время они стояли на месте и не могли свободно передвигаться по тротуару. Ноги вроде слушались, но шаги постоянно буксовали, возвращаясь туда, откуда начинались, как в бесконечном повторе одного и того же кинофрагмента. Наносимые удары как будто попадали во что-то мягкое и вязкое, а не по носам соперников.

– Какая картина! – воскликнул кто-то над ними. – Вы бы посмотрели на себя со стороны!

Дерущиеся подняли головы. Над ними распростерла руки не кто иная, как Дьикти Хотун. Она выглядела немного рассерженной. Одета она была так же, как в тот день, когда ребята побывали у нее в гостях.

– Тебе моя шапка тоже кажется смешной? – вежливо осведомилась Дьикти Хотун, наклоняясь к одному из зачинщиков.

– Н-нет, – пролепетал мальчик, съеживаясь. Он с опаской покосился на ее высокую белую шапку, расшитую немыслимыми узорами.

– Вы женщина… то есть дама, – нашелся другой. – А он мальчик!

– А кто вам сказал, что мальчики не могут носить желтые шапки? – насмешливо спросила Дьикти Хотун.

– Шут! – выкрикнул третий на этом месте, не выдержав. – Такие шапки носят шуты!

Дьикти Хотун промолчала и убрала руки, которые она продолжала держать над их головами. Тут же к ним ворвались грохот машин и тяжелый смрад городских улиц. Дьикти Хотун стала как будто меньше ростом, и приняв вид обыкновеной прохожей, стала удаляться от них. Все пятеро, замерев, смотрели ей вслед.

– А хорошо, когда она есть, – невольно вздохнул Абашикка.

Дьикти Хотун услышала его слова, обернулась и сказала просто:

– Если вы хотите этого, я всегда буду с вами. Я же не котенок Лик. – Помолчав, она добавила, обращаясь к нападавшим мальчикам: – Тот, кто дерется зря со своими товарищами, всегда будет стоять на одном месте. – И снова поворачиваясь к Абашикке: – А желтая шапка лучше других.

И ушла. Ребята без приключений добрались до школы, где их поджидала Маша. Абашикке на недолгую память об этом утре достался синяк. На обратном пути Абашикка не решился надеть шапку, благо днем светило солнышко и было не так холодно.

– Эдьиэйка, а почему она сказала, что желтая шапка лучше других? – спросил Абашикка, закончив рассказывать ей эту историю.

– Потому что она яркая, – улыбнулась Эдьиэйка. – Хочешь, купим тебе черную?

Абашикка задумался. Завтра опять предстояло идти в школу… Он взял у Эдьиэйки немного запачканную желтую шапку, повертел ее в руках и сказал:

– А она правда лучше. Не надо другую.

Эдьиэйка облегченно вздохнула про себя, потому что дети носили ту одежду, которую им присылали добрые люди. Одежда называлась «гуманитарная помощь». Прошлогоднюю шапку Абашикка потерял, и хорошо, что в этом году им прислали две, ведь Левушке тоже нужна одежда. Сейчас купить шапку означало отказаться от чего-то.

Еще один котенок

Итак, Абашикка продолжал разгуливать в своей желтой шапке, как ни в чем не бывало. Она и в самом деле начала ему нравиться, да и в школе привыкли. Более того – то тут, то там можно было теперь увидеть мальчишек в ярких шапках, и никто их не дразнил.

Тем временем Лик все не возвращался. Абашикка чувствовал, что он сделал все, что в его силах. Мы видели, как он научился даже мужественно переносить насмешки. Он победил общественное мнение. Он заставил всех признать свою нелепую желтую шапку, перепавшую ему от щедрот неизвестной благотворительной организации, как самую крутую. Правда, сам он думал, что история с шапкой не имеет никакого отношения к возвращению Лика. Но мы-то знаем, что эти последние подвиги являлись едва ли не самыми главными.

– Левушка, как ты думаешь, почему Лик не возвращается? – спросил однажды Абашикка. Левушка пожал плечами.

– Потому что вы нарушаете Правила, – выскочил вертевшийся неподалеку Кусеныш.

– А тозе, а тозе! – закричал Туораах из-под кровати, но никто не обратил на него внимания. Он часто так кричал, по поводу и без повода.

– Правила существуют не для того, чтобы их не нарушать, – развел руками Левушка.

– А для чего? – ужаснулся Кусеныш. – Неужели для того, чтобы нарушать?

– Мне кажется, они написаны для того, чтобы мы стремились всегда к лучшему. Это образец, – сказал Левушка.

– Их нельзя не нарушить хотя бы раз. – добавил Абашикка.

– А я ни разу не нарушил ни одно правило, – с гордостью доложил Кусеныш. Ребята посмотрели на него недоверчиво.

– А тозе, а тозе! – закричал все тот же Туораах из-под кровати.

– Во всяком случае, Лику наплевать на Правила. Он же котенок, – вздохнул Левушка. – А давайте будем класть на его коврик блюдечко с молоком. Ну, как будто он есть. Может, он почувствует, и вернется.

– Но его же нет, кто будет пить его молоко? – удивился Кусеныш.

– А вот посмотрим, – печально улыбнулся Левушка.

Сказано – сделано. Перед сном ребята налили в блюдечко Лика молочко и поставили возле его коврика в коридоре, строго наказав Коале не прикасаться к блюдечку, на что та только презрительно фыркнула, про себя, видимо, подумав: «Какая гадость!». Всем известно, что коалы ничего не пьют. Конечно, ИХ коала была особенной, поэтому пила. Но не молоко.

Утром блюдечко оказалось… пустым!

– Он здееесь! – истошно завопил Абашикка на весь Балаган. – Лик вернулся!

– Что такое? Лик? Где Лик? – всполошились все, сбегая вниз. Полуодетый Абашикка с волосами, растрепанными больше обычного, стоял на коленях возле коврика Лика и победно потрясал пустым блюдечком. – Мы вчера налили молока в это блюдце, и оно сейчас пустое!

Обитатели Балагана заахали и заохали. Некоторые даже сгоряча начали: «Кыс-кыс», хотя помнили, что Лик ненавидел, когда его так подзывали – как какое-нибудь безграмотное животное.

– Нет, его здесь нет, – покачала головой Эдьиэйка. – Он бы сказал мне, что вернулся. Успокойтесь.

– Но… он же не умеет говорить! – удивленно прошептал Абаашикка, поворачиваясь к ней всем корпусом.

– Да? – в свою очередь, удивилась Эдьиэйка. Абашикка только ресницами захлопал.

– А кто тогда выпил молоко? – задал резонный вопрос Левушка. Все развели руками и недоуменно оглянулись. Раздался топот маленьких ножек. Это, как всегда, с опозданием прибежал Туораах и попросился на ручки к Эдьиэйке. Она взяла его на руки и поцеловала.

– Ну… Ты хочешь что-то сказать, малыш? – ласково спросила его Эдьэйка. Туораах прижался к ней, съежился и спрятал лицо в ладошках. Подумав, он показал один глазик.

– Молочко… это я ночью выпил, – смущенно признался он и отвернулся. – Вкусное молочко.

– Котеночек мой! – растаяла Эдьиэйка. – Ты бы сказал мне, и я бы налила тебе молочка в твою красивую кружечку!

Сны Абаашикки

Бегая без шапки поздней осенью, Абашикка все-таки заболел. У него поднялась температура, от лекарства «кока-коала» его просто-напросто вырвало. Потом он лег на кровать и решил больше не вставать. Его черные кудри прилипли к влажному лбу, он метался в полубреду. Все очень перепугались. Пришел строгий врач, дал какие-то таблетки и велел не переживать. Накануне болезни Абаашикке приснился сон.

В этом сне он стоял в центре ярко освещенного круга, похожего на арену цирка и размахивал большим хлыстом. Рядом с ним находился Лик. Животных, которых он дрессировал, Абашикка не увидел, но ему показалось, что это были какие-то большие и опасные звери. Потом он с кем-то разговаривал, стоя в коридоре, а к ним подошел Лик и сказал: «Там бъют наших», указывая лапкой в сторону ярко освещенной арены, которую они с Абашиккой только что покинули. Абашикка хочет вернуться, но его не пускают, потому что не его номер, ему нельзя. Лик тем временем исчезает куда-то, Абашикка начинает его искать в длинных темных коридорах, и не находит. Кто-то ему шепчет: «Зимааа… Скоро зимааа… Кот замерзнет…»

Абашикка проснулся в холодном поту. Вокруг стояла кромешная тьма. У входной двери тихо стучали часы. В Балагане длилась глубокая ночь, такая темная осенью. «Хоть бы шторы приоткрыть», – подумал Абашикка и хотел было откинуть одеяло. Оно не откидывалось. «Аааа…» – вполголоса вскрикнул Абашикка. Никто его не услышал, все спали. «Должно быть, я тоже сплю», – подумал Абашикка и решил расслабиться. Он лежал и думал о своем сне, о том, как, наверное, ужасно, когда бедного тигра или льва заставляют прыгать через огонь, избивая плетью. И это все ради того, чтобы несколько человек захлопали в ладоши. «Я никогда в жизни не пойду в цирк», – подумал он, снова засыпая. И тут вдруг опять раздался этот зловещий шепот: «Скоро зимааааа».

– Помогите! – уже громко закричал Абашикка, просыпаясь.

Уже наступило утро. Туораах уже бегал по комнате и стаскивал одеяла с не успевших проснуться обитателей Балагана. Собственно, кроме него, бодрствовали только Маша и Эдьиэйка. Одеяло Абашикка крепко-накрепко прижимал к себе, и Туораах никак не мог стащить его, отчего сердился и хныкал.

– Помогите! – наяву заорал Абашикка. – Туораах!

– Туораах, уйди! – крикнул кто-то Абаашиккиным голосом.

Туораах по-прежнему изо всех сил пытался сдернуть с него одеяло. Абашикка уже не держал его, но оно как будто прилипло к нему. Особенно плотно оно облегало плечи и шею.

– Ну что же это такое! – вскричал Абаашикка, отбиваясь от прилипчивого одеяла.

– Абаашикка, не сердись на братика, он же просто хочет разбудить вас, чтобы вы не опоздали, – ласково попросила Эдьиэйка.

– Да я не на него сержусь, – закряхтел Абаашикка, стараясь выбраться из-под слишком инициативного одеяла.

– Ну а зачем тогда так кричишь на него? – заметила Эдьиэйка. На этом месте Туораах с победным криком оторвал-таки противное одеяло от Абаашикки.

– Ой, спасибо, Туораах! – обрадовался освобожденный Абаашикка, вскакивая с кровати. – Эдьиэйка, а это одеяло… оно не хотело от меня оторваться!

– Хватит, Абаашикка! – рассердилась Эдьиэйка. – Пока ты тут играешь, в школу опоздаешь.

Абаашикка только помотал головой и начал молча рассматривать одеяло. Это был он. Да, он, и у него было имя, и его звали Кобак Шорган!

«А ведь действительно, скоро зима. Если Лик живет на улице, он непременно замерзнет. Замерзнет и умрет», – подумал Абаашикка. От этой мысли ему стало плохо. Он подошел к Эдьиэйке и пожаловался на неважное самочувствие. И тут же слег с температурой.

Кусеныш-утешитель

Таким образом, когда Левушка и Маша ушли в школу, Абашикка остался в обществе Кусеныша и Туорааха. Эдьиэйка внизу разговаривала с врачом, Кусеныш с опаской заглянул к Абаашикке. Абаашикка приоткрыл глаза.

– А, Кусеныш. Заходи. – произнес он слабо и снова закрыл глаза. Кусеныш нерешительно потоптался на пороге, опасаясь чрезмерно досаждать больному брату. Абаашикка спросил, не открывая глаз. – Ты боишься зимы?

– Да, очень, – честно признался Кусеныш, усаживаясь напротив него.

– Я тоже. Зимой страшно, – согласился Абаашикка. Оба молчали, представляя себе будущую зиму и ее последствия. Она была уже не за горами. Все обитатели Балагана до ужаса, до дрожи в костях боялись наступления зимы, просто некоторые храбрились и старались не подавать виду. В их краях зима являлась не обыкновенной сменой времени года с теплого на холодное, а настоящей катастрофой, стихийным бедствием.

– Знаешь, сколько котов умирает зимой от холода? Их просто не счесть! – осунувшийся за утро Абашикка широко раскрыл глубокие черные глаза, внезапно загоревшиеся мрачным лихорадочным огнем.

– Коты не… – начал было Кусеныш, но тут же осекся. Он хотел сказать: «Коты не умирают», но вспомнил, что в Правилах ничего не написано про вечную жизнь котов, коал и прочих животных.

Из-под кровати выполз Туораах. Он с любопытством рассматривал побагровевшего Абаашикку. Тот почему-то начал задыхаться.

– Сон, я видел сон, – продолжал через силу Абаашикка, закатив глаза. – И мне сказали, мне сказали, что… Где я? В цирке? Они сказали…

Туораах быстро выбежал из комнаты мимо застывшего в удивлении Кусеныша. Через несколько секунд он вернулся с Эдьиэйкой.

– Он не умрет, – твердо сказала Эдьиэйка, протягивая Абашикке таблетку, которую ему велел принять врач. – Он вернется, и все будет хорошо.

– Правда? – на мгновение очнулся Абашикка от бреда и посмотрел вокруг осмысленным взором. – Он ведь не бросил нас, правда? – И механически проглотил таблетку, едва ли понимая, что он делает. Потом судорожно запил стаканом воды из рук Эдьиэйки.

– Он живет у других людей. У другого мальчика или у другой девочки, – попытался утешить Абашикку Кусеныш. – Он не замерзнет, это точно. Не бойся.

Кусеныш обладал удивительным, врожденным даром произносить утешения и пожелания не вовремя. Услышав его заверения, Абашикка залился горькими слезами.

– У других детей! Лик живет у других, хороших детей! – приговаривал он сквозь слезы. Горе его было безмерным. Все озадаченно молчали.

Подозреваемая

Через несколько дней Абаашикке стало лучше. В школу он еще не ходил, но уже вовсю разгуливал по Балагану и завтракал со всеми. В то утро речь зашла, как часто случалось в последние дни, о таинственных голосах.

– Я уверен, это коала, – прошептал Левушка, – Она умеет говорить. Может, умеет подражать голосам.

– Ну да, все-таки она не наша. Иностранка. – согласился Кусеныш, дожевывая бутерброд. – Кто знает, чего от нее ожидать.

– Нельзя думать, что всегда во всем виноваты иностранцы, – возразил Абаашикка.

– А я думаю, что это она, но не потому, что она иностранка, – гнул свою линию Левушка все тем же тихим голосом. – Она слишком много спит.

– И пьет слишком много кока-коалы. Иногда. – подытожил Кусеныш.

Ребята решили следить за ней.

Эдьиэйка налила всем по стакану сладкого молока, положила на стол печенье и наконец уселась вместе со всеми.

– Если до праздника Лик не вернется, праздника не будет, – огорошила всех Эдьиэйка.

– Но он может не вернуться! – воскликнул Левушка.

– А праздник должен состояться, это правило! – вставил Кусеныш. – Дьикти Хотун сказала, что он вернется, когда захочет.

– Дьикти Хотун? Кто это? – удивилась Эдьиэйка. – Ведь она знала ее только по имени-отчеству и фамилии.

Все переглянулись.

– Это… это… это одна дама. – нашелся Кусеныш.

Эдьиэйка удовлетворилась ответом.

И в этот самый момент раздался шепот-шипение: «Скоро зимааа… Кот замерзнет…»

Все с ужасом посмотрели друг на друга. Никто не мог сказать, откуда он раздается – снизу или сверху, слева или справа. На этот раз все находились в одном месте лицом друг к другу, так что Эдьиэйка ни в коем случае не могла заподозрить, что балуется кто-то из детей. Да, сейчас за столом сидели все, даже Туораах, кроме разве что… кроме разве что… коалы. Она уже позавтракала и убежала.

– Я сейчас, – одновременно произнесли трое старших мальчиков и устремились в зал, к стулу, стоявшему возле письменного стола. Коала любила подремать, повиснув на ножке этого стула. Она находилась на месте, прикрыв глазки и чуть пошевеливая правой лапкой в такт музыке, слышимой только ей. Голова ее тоже слегка покачивалась.

Дети заулыбались, до того уморительная картинка предстала перед ними. Последним не выдержал и прыснул Левушка.

Коала открыла глазки и посмотрела на них настороженно.

– Коала, ты сейчас что-то сказала? – спросил Левушка, стараясь казаться строгим.

– Я? Нет, – смутилась коала, проворно усаживаясь на задние лапки и глядя мимо него.

– Ты что-то скрываешь от нас, – подозрительно прищурился Кусеныш.

– Вы мешаете мне спать, и… – отводя глаза в сторону, нерешительно начала коала.

– Кусеныш, твое молоко сейчас выпьет Туораах! – закричала Эдьиэйка из кухни. Кусеныш, не дожидаясь ответа коалы, помчался на кухню спасать свое молоко. Коала как будто облегченно вздохнула.

– Я уверен, это она, – толкнул Левушка Абаашикку в бок, внимательно наблюдая за коалой. Абаашикка неопределенно пожал плечами.

– А ты слышала, как сейчас кто-то что-то сказал? – спросил Абаашикка коалу.

– Неч, – быстро и без всякого выражения откликнулась коала. Иногда, когда она сильно волновалась, в ее речи проявлялся заметный иностранный акцент. Ее глазки продолжали бегать. Она явно что-то скрывала. Мальчики многозначительно молчали. Наконец коала опустила голову и спросила, смущенно переминаясь с лапки на лапку:

– А как вы узнали?

Мальчики изумленно переглянулись.

– Так это была ты? – громко воскликнули они, угрожающе нависая над ней. Коала невольно съежилась. – Говори!

– Зачем поднимать столько шума? – еще больше смутилась коала. – Я просто спросила про консервы.

– Что? – переспросил совсем сбитый с толку Левушка. – У кого? Какие консервы?

– Мои консервы еще не скоро прибудут, – горестно вздохнула коала. – Их отправят только завтра. Может быть. Если найдут.

– Откуда ты об этом узнала, ведь из Австралии еще никто не ответил на наше электронное письмо? – недоверчиво спросил Абаашикка.

– А откуда вы узнали, что я разговариваю? – вопросом на вопрос ответила коала.

– С кем? Как? – мальчики вообще перестали что-либо понимать.

– Они не отвечают на электронные письма, потому что ничего наверняка не знают. Когда отправят, тогда и напишут, чтобы вы встречали самолет, – ответила коала, принимая присущий ей вид оскорбленного достоинства. – Каждый день: «Завтра, завтра». Одни завтраки, простите за каламбур…

Абаашикка понял, что они случайно натолкнулись на еще одну тайну Балагана.

– Скажи нам, откуда тебе все это известно? Ты узнала по электронной почте? По телефону?

Коалиная почта

– По коалиной почте, – гордо ответила коала. Интернетом она не пользовалась, телефоном тоже.

– По коалиной? – переспросил Левушка, медленно поправляя очки. – Я знаю, что такое голубиная почта, но коалиная…

– Стыдно такому большому мальчику не знать элементарных вещей, – назидательно произнесла коала. – Все знают, что такое коалиная почта! Напротив, я ничего не слышала о голубиной.

– Ох, коала, не знаю, кто из нас отстал от жизни, – вздохнул Левушка. – Но голубиной почтой люди всегда пользовались. Может, до сих пор пользуются. Ученые голуби умеют таскать письма очень далеко. Я читал об этом.

– Ах, вот оно что, – несколько высокомерно отозвалась коала. – Так это было очень давно. Голубиной почтой сейчас почти никто не пользуется. А вот коалиной!

– Ты нам объяснишь, что это такое?! – нетерпеливо топнул ножкой Абаашикка, встряхнув кудрями.

Коала немного испуганно покосилась на него.

– Абаашикка, не командуй, – обиженно прошептала она. И продолжила своим учительским голосом. – Ну раз вы такие отсталые, объясняю. Коалиная почта – это когда много коал думают об одном и том же.

– Думают, и…? – удивленно переспросили мальчики. – И что?

– И они узнают все, что им надо!

– Постой-постой, все равно непонятно! – заволновался Левушка. – Допустим, десять коал, сидя на деревьях в разных концах одного леса, думают об одном и том же. И что?

– Они общаются, рассказывают новости, – как о само собой разумеющемся, заявила коала. – Если я захочу узнать, как поживают мои братья и родители, я просто буду думать об этом в то же время, что и они. Так я узнаю, кто из них заболел, а кому сегодня достался самый вкусный лист эвкалипта. А они узнают обо мне, если я им отправлю мысленное сообщение. Вот и все.

– Может быть, может быть, – неуверенно протянул Абашикка, качая головой и дергая себя за кудри. – Но все равно, здесь ты никогда не сможешь воспользоваться коалиной почтой!

– Это почему же? – обиделась коала. – По-твоему, я вру, и все, что я вам рассказала про консервы – ложь?

– Ну, я так не говорил, – смутился Абашикка. – Может быть, у тебя богатая фантазия. Скажи, как ты рассчитала разницу во времени между Австралией и Якутском, где ты сейчас находишься? Это очень трудно! К тому же мы переходим на зимнее и летнее время! Не знаю, переходят ли с летнего на зимнее время в Австралии – кажется, да. Но не обязательно в один и тот же день с нами. К тому же я точно знаю одно – зима там наступает тогда, когда у нас наступает лето, и наоборот! Попробуй рассчитать! И еще – есть ли разница во времени между востоком и западом Австралии, это же большая страна?

– Да-да, насколько я знаю, в Австралии три часовых пояса, – поддакнул Левушка.

Коала выглядела удрученной.

– Я… я… я не знаю, – наконец выдавила она из себя, убитая их аргументами. – Но коалиная почта здесь работает.

– К тому же, Якутия так огромна, что в ней тоже целых три часовых пояса, – решил добить бедную коалу Левушка. – Может быть, наш Балаган находится не в той точке Якутии, с которой ты считаешь.

– Это уж слишком! – возмутилась коала. – Я живу в Якутске!

– Хорошо, а как ты узнаешь время? – улыбнулся Левушка, очень довольный своей шуткой.

– Ну вот, запутали меня совсем, – проворчала коала. – Узнавала же я как-то время, и точно выходила на связь в назначенный час. А сейчас даже не знаю…

Коала задумалась, почесала в затылке, отчего ее прическа чуть помялась, и объяснила:

– Когда я здесь делаю утренний туалет, они там уже завтракают, – по привычке быстро, украдкой посмотревшись в зеркало, чтобы поправить прическу, она продолжила. – Я же коала, мы живем немного не так, как вы, люди. Потом завтракаю я, это занимает немного времени, и мы выходим на связь. Все. Так было всегда. Больше ничего не знаю про ваши пояса.

– Аааа, – с невольным уважением протянул Абаашикка – Значит, когда мы думаем, что ты опять спишь после завтрака, ты входишь в коала-почту?

– Именно, – ответила коала, облегченно вздохнув.

– Может быть, – задумчиво протянул Абаашикка, с новым интересом разглядывая коалу.

– Может быть, может быть, – вслед за Абаашиккой повторил Левушка, снимая и быстро протирая свои очки. – Но кто же тогда разговаривает нашими голосами?

– Да, кто же? – вмешался наконец разделавшийся со своим молоком Кусеныш, прибегая, как всегда, под самый занавес.

– Я знаю, кто это! – страшным шепотом поведала невероятно оживившаяся коала, заблестев глазками. – Это одеяло!

– Ой, да брось ты! Опять за свое – одеяло, одеяло! Одеяла не говорят! – отрезал Левушка.

– Вы все думаете, что это я! Это не я! – замахала лапками коала. Казалось, она вот-вот заплачет от обиды и огорчения. Всем ее опять стало жалко. Она взобралась обратно на облюбованную ножку стула и показала почтенной публике свою возмущенную сутулую спинку, покрытую красивой сероватой шерсткой. Это означало, что она больше не хочет разговаривать.

Сокровища и Кусеныш

Балаган, кроме тех двух этажей, про которые мы вам довольно подробно рассказывали, состоит из трех так называемых «миров». Та часть, в которой живут люди, располагается в Среднем мире. Под ним находится подвал, это Нижний мир. Туда никто из обитателей Балагана (кроме Эдьиэйки, конечно) еще не спускался. Неизвестно, как и что там, сколько уровней и все такое. Некоторые утверждают, что там холодно, некоторые, наоборот, что жарко. Для чего подвал, то есть Нижний мир, понадобился Балагану, неизвестно. Наверное, чтобы пугать им непослушных детей. И чтобы была загадка.

Ну и крыша, о которой мы вскользь упоминали в самом начале – это, само собой, Верхний мир. Растет ли на ней трава и пасутся ли там небесные коровы и лошади, тоже пока неизвестно. Никто из детей еще не пытался взобраться на крышу. Трудно представить, как это выглядит, но знающие люди пишут, что там целых девять этажей. Может ли такое быть?

Все это написано в любимой книжке Кусеныша, с которой он не расстается. В этой книжке все про Балаган, и ничего про Францию.

– Ты уверен, что Лик не спрятался в подвале или забрался на крышу? – спросили его однажды вечером ребята.

– Уверен, – твердо ответил Кусеныш. Ему можно было верить. Он никогда не лгал. Не умел. – Я сам видел, как он вышел в дверь, спустился по крыльцу и пошел по улице.

– А ты видел, в какую сторону он пошел? – продолжал расспросы Абаашикка.

Кусеныш неопределенно махнул рукой в сторону ветеринарной клиники, куда ребята ходили недавно тайком от него.

– На объявления никто не откликается, как будто его никто никогда не видел, – вздохнул Левушка.

– Может, все-таки стоит проверить подвал? – задумчиво вопрошал Абаашикка сам себя. – На крышу-то взобраться все равно не сможем. Где ключи от подвала? На кухне?

– Ты что?! – испугались все. – Туда нельзя.

– Мне все равно! – решительно заявил Абаашикка, направляясь на кухню. – Кто со мной?

Левушка неуверенно подался вперед, внутренне протестуя.

– Все, я иду к Эдьиэйке, – не терпящим возражений тоном сказал Кусеныш. – Если тебе, Абаашикка, все равно, то мне тоже все равно, что вы потом назовете меня ябедой. Туда нельзя.

– Пожалуй, он прав… – легко согласился Левушка, заметно обрадовавшись.

Абаашикка разочарованно присвистнул. Затем лицо его просияло. Он бросился к своей тумбочке, и покопавшись в ней, достал какой-то продолговатый предмет.

– Ладно, я пойду один. У меня есть фонарик. – Он помахал им перед носом ребят, щелкая выключателем. – Кусеныш! Тебе не обязательно ходить к Эдьиэйке. Я мигом вернусь! Никто не узнает. Я припас для тебя настоящие солдатские погоны. – Абаашикка достал из тумбочки пластмассовую коробку, в которой хранил свои сокровища. Никому не позволено было прикасаться к вещам, которые там бережно хранились. Иногда перед сном он разрешал желающим ненадолго полюбоваться на: большую свинцовую пулю, тяжелую стреляную гильзу, неполную колоду карт с солдатами и офицерами какой-то иностранной армии, металлическую авторучку, пишущую исчезающими чернилами, пару настоящих морских ракушек. Теперь Абаашикка достал из шкатулки черные погоны с золотистыми буковками, которые удачно выменял в школе на кусок толстой оловянной проволоки, найденный летом на улице.

Он протянул сокровище Кусенышу. Все наблюдали за ними, замерев. Кусеныш облизнулся и сглотнул слюну. Он даже зажмурился и постоял так, кусая губы.

– Нет, я все-таки пойду, – решил он наконец, мотнув головой и неотрывно пожирая взглядом предмет своих вожделений. Он чуть не заплакал от огорчения. – Я должен пойти. Я не могу не пойти. Убери это. – Он глубоко вздохнул, отвел глаза от сокровища и вдруг улыбнулся, как будто избавился от какой-то тяжести. Потом почти весело прибавил. – К тому же, если я не пойду, пойдет Туораах, а его не удержишь. Так что бесполезно, Абаашикка.

Туораах, некоторое время назад вышедший из-под кровати, энергично закивал на последние слова Кусеныша, соглашаясь и подтверждая. Таким образом, поход Абаашикки в Нижний мир был сорван. В утешение он первым узнал об источнике таинственного голоса. Впрочем, все по порядку, и придется начать издалека.

Зима в Балагане

Зимой в Балагане становилось очень холодно. Всегда. И комиссия с этим ничего не могла поделать. Она приходила, проверка начиналась, как обычно – кухня, спальня… Кусеныша, который ходил за комиссией по пятам, успевали погладить по голове и всучить ему конфетку; Абашикке, который издали дразнил послушного младшего братика, беззлобно грозили пальчиком; задавали пару дежурных вопросов Эдьиэйке; даже пытались, как обычно, изловить из-под кровати Туорааха… но до зала, туалета, ванной… а уж до второго этажа и подавно – дело обычно не доходило. Пряча глаза и откашливаясь, они поспешно ставили оценки в своих журналах и убегали, преследуемые беспрерывным гудением Маши, пронзительный голос которой все время дрожал над их головами, как звук гигантской рассерженной трубы. «Комиссия, запишите, что у нас очень холодно! Холодно! Холодно!» – твердила она, ступая за ними по пятам и мужественно отворачиваясь от предлагаемых конфет. В этом она была непреклонна. Если бы она взяла хоть один разок хоть одну конфетку, это означало бы, что она перестанет говорить о холоде. Маша действительно мерзла больше всех и отлично знала, что конфетки в деле согревания Балагана никак не помогут.

Год назад Маша в какой-то мере добилась своего. Комиссия, внезапно вспомнив о ее бесконечных жалобах, доставила в Балаган гуманитарную помощь. Она прибыла в НДД из далекой тайги и представляла собой… одеяло. Тепленькое, мягонькое, славное одеяльце. У него было имя, его звали Куобах Суор5ан, что значит Заячье Одеяло. Оно было действительно сшито из настоящих заячьих шкурок. Много лет им спасались охотники в своей дальней заимке. Прослышав, что в Балагане мерзнут дети, они решили отправить драгоценное одеяло им. У них было еще одно. Тоже заячье, но без имени.

Одеяло это, название (или все-таки имя?) которого, с легкого языка Туорааха, было слегка переиначено на Кобак Шорган (малыш еще выговаривал не все звуки), оказалось действительно волшебным. Конечно, теплее во всем Балагане от него не стало, но выяснилось, что по ночам Кобак Шорган чудесным образом согревает всю спальную комнату, независимо от того, кто им укрывается. Стало намного веселее.

Кобак Шорган

Но если бы знать заранее, чем этот комфорт обернется для Балагана! Ужасно, но Кобак Шорган, получив имя (а он настаивал, что это все-таки имя!), вообразил о себе невесть что. А именно – он перестал осознавать себя неодушевленным предметом. Точнее сказать, он вообще начал себя как-то осознавать, ведь неодушевленные предметы, кажется, ничего не осознают, хотя по этому вопросу вам лучше попросить уточнений у Эдьиэйки или у Дьикти Хотун. Ему показалось, что он живое существо. Конечно, он не додумался до того, чтобы воображать себя человеком, но уж с Аккуратиком-то почитал себя за равных. Аккуратик невзлюбил его за это, Кобак Шорган платил ему той же монетой. Когда они оставались совсем одни, он бросался на бедного котенка, пытаясь задушить. Аккуратик каждый раз нещадно царапался, и Кобак Шорган в глубине души очень боялся острых коготков котенка… хотя простите, какая душа может быть в одеяле? Аккуратика ругали за то, что он якобы сдергивает одеяла и устраивает беспорядок в спальных комнатах в отсутствии детей. Он пытался рассказать о творящихся безобразиях и робко мяукал жалобным голосом, указывая лапкой в сторону кроватки, на которой притаился его враг, но речь котенка в Балагане не понимали. В общем, единственным существом, которое обрадовалось исчезновению котенка, оказалось это препротивное одеяло.

Кобак Шорган, казалось, немного притих в первые дни появления коалы. Он приглядывался к ней и оценивал. Он был очень хитер, этот Кобак Шорган. Очень быстро он понял, что коала никакой опасности для него не представляет. Она спала целыми днями, а когда не спала, вилась возле Маши или Эдьиэйки и капризничала. Так что он мог спокойно продолжать свои безобразия.

Видимо, уверенность в своей безнаказанности его и подвела.

В тайге Кобак Шорган вел жизнь очень тяжелую, работы по обогреву вечно стылой избушки промысловиков, которую топи-не топи, а под утро все равно приходится выкладываться изо всех сил, было хоть отбавляй. Некогда ему было думать о разных пустяках. Он справедливо полагал, что здесь, в Балагане, у него почти нет работы, особенно летом. Поэтому Кобак Шорган заскучал от избытка свободного времени.

Свободное время одеяла вылилось сначала в подергивание спящих детей за уши и самовольное сползание с кровати. Иногда по ночам он даже перебегал тайком с кроватки на кроватку, оставшись незамеченным. Утром Эдьиэйке только оставалось удивляться, почему это вдруг Абашикка спит без одеяла, а у Туорааха их целых два. Будучи непойманным и после такого вопиющего хулиганства, Кобак Шорган и вовсе распоясался.

Дело в том, что он научился… говорить. Причем он мог говорить голосом каждого из детей! Ему не удавалось подделать только голос Эдьиэйки и иногда – Маши. Но Кусеныша, Абашикку, Левушку, и Туорааха, который, как мы знаем, говорит очень редко, он передразнивал легко.

А так как в отсутствии котенка бояться ему было некого, он начал пугать обитателей Балагана, выкрикивая или шепча всяческие глупости. Однако вершиной его хулиганства явилось… участие в интернет-форумах. Да-да, ОНО научилось писать! Правда, очень и очень плохо.

Нападение

Накануне праздника ничего не подозревающий Абашикка сидел и читал форум любителей новостей. В это время Кобак Шорган, которому показалось скучным просто что-то выкрикивать, решил выйти «на дело». Раньше котенок не дал бы ему и шагу ступить, но теперь… Он легко вырвался из-под покрывала и, бесшумно заскользив по лестнице, беспрепятственно прополз в гостиную на первом этаже, где находился компьютер. За компьютером сидел кудрявый мальчик, который больше всех убивался по гадкому котенку и даже написал План Его Возвращения. Больше всего Кобак Шорган боялся, что Лик вернется. Он поразмыслил секунду и… молниеносным броском накрыл собой Абашикку. Абашикка ойкнул. Он подумал, что кто-то из ребят или Маша таким образом над ним шутят. Меж тем одеяло залепило собой глаза и рот ребенка, крепко обернулось вокруг туловища, а свободными углами начало с бешеной скоростью колотить по клавиатуре. «Убейсибяапстенку!» – написал Кобак Шорган, отпустил мальчика и безвольно опал на пол. У него было не так уж много сил.

– Ааааааа!!!!! – опомнившись, завопил Абашикка. – На помощь!

Все с разных концов Балагана устремились на его зов. Первым прибежал Кусеныш.

– Абашикка! Что случилось?

Бледный Абашикка, растрепанный больше обычного, только мычал и показывал на монитор. Там светилась угрожающая надпись: «Мы разрушим ваш Балаган!» Послание было подписано смешным ником «Калькулятор».

– Опять ты с кем-то ругаешься? – обрадовался Кусеныш и приготовился запомнить этот случай, чтобы потом пожаловаться в своем дневничке. Тут прибежали остальные.

– Кто это? И что это? – всполошились все. Подошла Эдьиэйка, прочитала надпись и прокрутила форум назад. Все увидели слова: «Убейсибяапстенку!». И подпись – «Авашика».

– Это ты написал? – спросила Эдьиэйка.

Абаашикка энергично помотал головой и указал на валявшееся у его ног одеяло, на которое вначале никто не обратил внимания.

– Тебе холодно, поэтому ты сидел с одеялом? Ты опять заболел? – начали его участливо допрашивать обитатели Балагана.

– Тебя укрыть? – спросила Маша и потянулась было к одеялу.

Абашикка завизжал изо всех сил, продолжая мотать головой.

– Не я… – наконец обрел он дар речи. – Я просто сидел и читал. Тут ОНО на меня как набросится!

– Ты хочешь сказать, что это написало одеяло? – поразились все.

– Неправда, – возразил было Кусеныш, но Эдьиэйка его перебила:

– Если это правда, то только потому, что у него есть имя. Сейчас проверим. – Она строго взглянула на одеяло и сказала: – Кобак Шорган! Поди сюда!

Одеяло, немного подумав, слегка дернулось и стало тихо-тихо, как бы виновато подползать к ногам Эдьиэйки. Дети ахнули.

– Кобак Шорган! Это ты говорил нашими голосами? – догадался Кусеныш.

– Кобак Шорган! Это ты говорил нашими голосами? – точь-в-точь голосом Кусеныша пропищало одеяло. Дети испуганно попятились.

– Сегодня после ужина состоится суд. – объявила Эдьиэйка.

Суд у камелька

Итак, после ужина все обитатели Балагана собрались в зале возле камелька. Здесь они проводили все собрания и суды. Кусеныш пришел раньше всех и уселся поближе к огню. Он держал на коленях тетрадку, в руке сжимал ручку. Кусеныш решил вести протокол заседания суда, ради чего пожертвовал обратной стороной своей тетрадки по тайному языку, других тетрадок у него не было. За ним подтянулись остальные. Одеяло принесла Эдьиэйка – все боялись к нему подходить. Сейчас оно было легким, мягким и выглядело совсем безобидным, будучи сложенным вчетверо.

– Суд над заячьим одеялом, название куобах суор5ан, считаю открытым. – объявила Эдьиэйка, кладя одеяло на маленький столик перед камельком.

Суды в Балагане проводились следующим образом. Никаких адвокатов, которые защищают преступников. Никакого судьи, который может ошибиться, тем более никаких присяжных публике на потеху. Естественно, не существовало и прокурора, требовавшего сурового наказания, и никогда не велось никаких записей.

Судимому предлагали сесть поближе к огню и рассказать, как он пришел к мысли о нарушении Правил, как эта мысль вынашивалась им, как потом осуществлялась. Иногда суды у камелька длились довольно долго, если рассказчик упрямился, лгал, хотел показаться лучше, чем он есть, или просто обладал плохой памятью. В конце концов, все вставало на свои места, в ходе рассказа-воспоминания нарушитель обычно искренне раскаивался в содеянном, ему становилось очень стыдно, он обещал впредь не нарушать Правил. Самое главное, он сам верил в это и потом действительно очень старался быть хорошим. Наказания никакого не предполагалось, но сам процесс вспоминания был мучителен. Все боялись суда у камелька.

Но обитатели Балагана не учли одного. Сейчас они собирались судить неодушевленный (вроде бы) предмет, вряд ли способный почувствовать хоть что-нибудь, особенно раскаяние. Да, он мог говорить, совершать какие-то поступки, у него имелись какие-то стремления, ведь напал же он на Абашикку, но способен ли он осознать, до чего дурно поступил? Способен ли отличить плохое от хорошего? Может быть, душить детей и перебегать с места на место – дело очень обычное и даже похвальное в мире одеял? Этого они не знали.

– Суд над заячьим одеялом, название куобах суор5ан, считаю открытым. – повторила Эдьиэйка, прикасаясь к одеялу. Дети с содроганием проследили за ее рукой. Оно не схватило Эдьиэйку. Оно вообще лежало неподвижно.

Кусеныш поднял руку.

– Да, Кусеныш, говори, – разрешила Эдьиэйка.

– Давайте отдадим его обратно, – предложил Кусеныш, привстав.

– Нельзя вернуть подарок, – мягко напомнила Эдьиэйка.

– Да, извините, – согласился Кусеныш. Он забыл об этом правиле.

Снова воцарилось молчание.

– А нельзя ли его уничтожить? – сказал Левушка в свою очередь, подняв руку.

– Как? – спросила Эдьиэйка.

Ребята загалдели.

– В огонь! – жестко бросил Абашикка, с ненавистью глядя на своего врага. – Оно говорило нашими голосами!

– Нельзя бросить одеяло в огонь, – не объясняя причин, с ходу отвергла Эдьиэйка его идею. В Правилах нигде не было написано, что категорически запрещается сжигать одеяла в камельке. Наверное, это само собой подразумевалось.

– Изрежем на кусочки! – предложил Левушка. – Оно пишет в форумах от нашего имени!

– Изрежем! Изрежем! – завопили мальчики в оба голоса. Маша и Кусеныш молчали. Туораах из своего угла во все глаза смотрел на всех с ужасом. Обычно он делал вид, что никогда ничего не замечает.

Ничего себе праздник

– Мы ничего не можем решить, пока одеяло не выскажется, – напомнила Эдьиэйка.

Опять наступило молчание. Одеяло говорить отказывалось. Ни с того, ни с сего тихо всхлипнул Туораах в своем углу. Кажется, ему стало очень жаль бедное одеяло, особенно после криков Левушки и Абашикки: «Изрежем!». В этот момент все заметили легкое шевеление в до сих пор лежавшей неподвижно куче тряпья, недавно являвшегося страшным Кобак Шорганом.

– Добрые дети меня соберут и обратно сошьют, – раздался тихий жалобный голос. Все вздрогнули. Это говорило одеяло. Свой голос у него оказался тихим и приятным, слегка шуршащим. Любой мог бы проникнуться сочувствием к бедному, всеми обижаемому созданию, которое сейчас представляло собой одеяло. Любой, но не Абашикка.

– Никто тебя не сошьет, ты плохое! – воскликнул Абашикка.

Одеяло, кажется, смутилось и расстроилось.

– Расскажи, почему ты решил так плохо себя вести у нас? – спросила Эдьиэйка. – Ты ведь раньше был обыкновенным одеялом?

– Это все из-за котенка. – грустно вздохнуло одеяло.

Все слушали, затаив дыхание.

– Он царапал меня. Мне было больно. – поведало одеяло и вдруг замолкло на довольно продолжительное время. Все молча ждали.

– Вы не могли бы называть меня по имени? – наконец попросило одеяло слабым голосом. – Мне трудно… очень трудно.

Эдьиэйка задумалась.

– Да, мы будем сегодня называть тебя по имени, – согласилась она. – Одеяло по имени Кобак Шорган, мы ждем продолжения истории.

С этими словами в Кобак Шорган произошли значительные перемены. Он немного поерзал по столу, повозился и вдруг раскрылся. Все ойкнули и невольно отпрянули, когда он, раскачавшись, совершил точный бросок в сторону ближайшего свободного стула и вальяжно на нем развалился.

– Рассказывайте. – важно произнес он, устроившись поудобнее.

– Что? – удивились все.

– Я ничего не могу решить, пока вы не выскажетесь. – заявил Кобак Шорган совсем уж наглым голосом.

– Кобак Шорган, мы хотели, чтобы ты нам рассказал, почему ты говорил нашими голосами и напал на Абашикку. А также, почему от нас ушел Лик, – напомнил Левушка.

– Почему-почему! Почему от вас ушел кот, я не знаю. Это неинтересно! – заявил Кобак Шорган. – А почему я нападал на вас? Тоже не знаю.

– Как, не знаешь? – удивился Кусеныш. – Ничего не знаешь? А почему делаешь?

– Не знаю. – повторил Кобак Шорган. – Кот царапал меня. Потом я говорил как вы. Не знаю.

– Мы думали, ты нам расскажешь, – сказал Кусеныш рассерженно. – Но если ты ничего не знаешь… Ну знаешь…

– Я думал, вы мне расскажете, – перебил его Кобак Шорган. – Но если вы ничего не хотите рассказывать… Ну знаете…

Дети заметили, что Кобак Шорган не может ничего сказать от себя. Все его фразы являлись слегка измененными повторами только что сказанного кем-то. Набор его собственных, оригинальных мыслей, реакций и слов был очень небогат. Например, «добрые дети меня соберут и обратно сошьют». Наступило некоторое замешательство. Дети загалдели, обсуждая поведение Кобак Шорган, что категорически запрещалось Правилами. Во время суда подсудимый не должен быть обсуждаем или осуждаем зрителями.

– Это нечестно! – опомнилась наконец Маша. – Нельзя судить одеяло. Это же всего-навсего одеяло!

При этих словах Кобак Шорган как будто сник. Он сразу потерял интерес к собранию, которое он только что назвал позорным судилищем, и весь его вид красноречиво показывал, что его недруги имеют дело с неодушевленным предметом. Просто кто-то бросил на стул одеяло. Сейчас он ничем не отличался от кучи тряпья – ну ладно, одеяла, – присланного в дар издалека. Его главный секрет, как правильно пыталась намекать детям Эдьиэйка, заключался в его имени. Причем не только в том сочетании звуков, которое составляло его имя, а в самом факте наличия у него хоть какого-нибудь имени.

– Видите, оно совсем неопасно, – произнесла Маша, храбро подходя к одеялу и гладя его.—Это теплое, хорошее одеяло, и зачем его мучить?

Дети с опаской наблюдали за ее манипуляциями. Пока все было тихо.

– Видела бы ты, как оно напало на меня, – полушепотом предупредил Абашикка.

Одеяло выглядело безучастным.

Туораах смотрел на все это из своего угла, и вдруг решил вмешаться.

– Кобак Шорган! Кобак Шорган! – закричал он, подбегая к старшим и сдергивая одеяло со стула. Стул был высокий, одеяло накрыло малыша полностью, Туораах запутался в нем, упал и заплакал. В этом нет ничего удивительного. Маленькие дети часто сдергивают себе что-то на голову, запутываются и падают. Главное, чтобы там, наверху, не было вазы.

Но странность заключалась в том, что безобидное с виду одеяло все сильнее и сильнее оборачивалось вокруг ребенка. Туораах кричал. Дети все кричали. Эдьиэйка подбежала и еле-еле вырвала маленького Туорааха из ужасных объятий.

Дети тут же окружили их, пытаясь успокоить перепуганного малыша.

– Ничего себе праздник! – воскликнул Кусеныш, потрясенный не меньше пострадавшего. Напомним, через несколько часов в Балагане должно было наступить 27 сентября.

Второй мальчик

После этих слов Кобак Шорган решил заговорить.

– Я раньше вел себя хорошо, это правда. Но здесь вы мне дали имя, и я решил, что я особенный. Это правда, что я особенный?

Левушка обернулся к нему.

– Ну, немного можно встретить одеял, участвующих в форумах.

Кобак Шорган улыбнулся. Никто не мог сказать, как он это делает, но все были уверены, что он именно улыбнулся, причем улыбка получилась зловещей.

– Мальчик, ты не знаешь, сколько одеял научилось буквам!

– А также кастрюль, полотенец и других предметов? – язвительно вмешался Абашикка.

– Второй мальчик! Насчет кастрюль я ничего не слышал. Но вещей в интернете действительно много. То есть не совсем людей и не совсем животных.

Все засмеялись. Что-то тут было не то.

– Разве ты сам не ругался с ником «Калькулятор»? – продолжал Кобак Шорган. – Так вот знай, это было не что иное, как калькулятор, а не человек с таким именем. Ну, счетная машинка, которой пользуются двоечники в школах.

– Я не двоечник! – покраснел Абашикка, который иногда под партой, тайно от учителя, решал некоторые примеры на калькуляторе. Никто не возразил.

Но все равно в этом что-то было не то.

– Погоди-погоди, Кобак Шорган… – заторопился Абашикка. Он наконец понял, что его смутило больше всего. – Ты назвал меня вторым мальчиком?!

Наступило молчание.

– Да. Я не знаю ваших имен.

– Хорошо, у тебя плохая память. Но почему я – второй?

Все зашумели. «Он просто так, просто так сказал! – наперебой убеждали его дети. – Ты говорил после Левушки, только поэтому». Но Абашикка никого не хотел слушать.

– Я первый! – настаивал он. – Я здесь был прежде Левушки!

Недавние друзья Левушка и Абашикка принялись враждебно изучать друг друга, как в памятный день их первой встречи. Кобак Шорган выглядел довольным.

– Мы поняли, что главная причина плохого поведения одеяла в том, что у него есть имя. – заключила Эдьиэйка, отвлекая старших ребят от посторонних разбирательств. – На этом предлагаю прекратить суд, потому что нельзя в самом деле судить одеяло и обращаться с ним, как с одушевленным предметом.

Все вроде согласились. Оставался еще один вопрос – что с ним все-таки делать после всего этого.

– Возвращаемся к началу собрания. – вздохнул Левушка, отрывая наконец долгий взгляд от Абаашикки.

Но тут случилось непредвиденное.

Новые свидетели

Коала, про которую все забыли, и которая мирно продремала все собрание за теплой печкой, вышла на ярко освещенную площадку перед разгоревшимся огнем. Вид у нее, как всегда, был немного заспанный.

– Кобак Шорган, когда ты вернешь мне мои консервы? – спросила она, увидев рядом одеяло.

Все ахнули.

– Какие консервы? – удивился Левушка.

– Австралийские. – с гордостью ответила Коала.– Вы забыли, откуда я?

– А почему они должны быть у него? – поинтересовалась Эдьиэйка.

Коала, ничего не говоря, подошла к стулу, на котором развалился Кобак Шорган, и начала бить его лапками.

– Ай-ай-ай! – заверещал Кобак Шорган. – Больно!

Левушка взял Коалу за шкирку и поднял вверх. Размером она была не больше Лика. Коала беспорядочно замахала лапками в воздухе, пытаясь освободиться.

– Левушка, отпусти Коалу, – приказала Эдьиэйка.

Левушка после некоторого раздумья с сожалением осторожно приземлил разбушевавшегося плюшевого медвежонка на пол, подальше от Кобак Шоргана.

– Маленьких можно обижать, да?! – заплакала Коала, в бессильной ярости утирая слезы. – Маленьких можно хватать за шкирки! Маленьких можно ловить по всему лесу, запихивать в ящики и потом отправлять в балаганы!

– Ты же сама сюда приехала? – удивился Кусеныш.

– Как же! – пробурчала Коала, прекращая плакать. – Как это вы себе представляете? Сидишь себе спокойно, вдруг тебя срывают с дерева и говорят, что отправляют на другое побережье. Там, мол, листьев больше. А мне туда нельзя, климат не подходит. Если бы подходил климат, я бы сама туда переселилась. И не в ящике-клетке, как какой-то преступник, а купила бы билет на поезд. Уж лучше в балаган какой-нибудь попроситься, как многие наши сделали, чем ехать в чужой лес.

– А здесь что, климат лучше? – участливо поинтересовалась Маша.

– Говорили, что да. Но вообще зависит от балагана, конечно. Куда попадешь.– вздохнула Коала. – В балаганах, где коал уважают и любят, хороший климат.

– А у нас? – спросил Абашикка, приглаживая кудри.

– Здесь хорошо. А там, на другом побережье, другие коалы не любят нас, потому и климат плохой. Мы враждуем. Но теперь мы хотим вернуться. Дома, в лесу, все же лучше, чем в балаганах у чужих жить, – назидательно заметила Коала, и вдруг вспомнила:

– Мои консервы! – и снова кинулась к Кобак Шоргану, явно намереваясь если не разорвать его, то сильно поцарапать. К счастью, тот оказался готов к нападению и высоко подпрыгнул. Коала наткнулась на пустой стул и растерянно посмотрела вверх. Кобак Шорган, насмешливо покачиваясь, повис над ней. Решив подшутить, он принял форму привидения, которое изображал недавно Абашикка, и стал уныло завывать:

– Уууу-уу-ууу…

Когда он размахивал «руками», на Коалу с еле слышным шорохом начали сыпаться листья. Сухие, легкие, но ярко-зеленые и с приятным запахом.

– Мой эвкалипт! Мои листья! – закричала Коала, пританцовывая от радости. Она стала подбирать их и складывать в кучу. Она была абсолютно счастлива.

– Что происходит? – потеряв терпение, строгим голосом поинтересовалась Эдьиэйка.

Невыгодный контракт

А произошло вот что. Коала, как и полагается всякому животному, первая обнаружила, что кроме детей и Эдьиэйки, в доме кто-то есть. Конечно, ей и в голову не могло прийти, что этот «кто-то» – одеяло.

Но однажды ночью оно нагло соскользнуло. Как назло было холодно. Этого показалось мало, и оно начало по очереди сдергивать со всех кроватей обычные одеяла, безымянные и потому безъязыкие. Сделав свое черное дело, оно решило спрятаться. Никто, возможно и не заметил бы, что это именно его проделки – дети часто скидывали во сне одеяла – если бы не одно обстоятельство. Оно, злобно шипя, забралось под кровать, до полусмерти напугав бедного Туорааха, который решил провести там ночь, перетащив туда всю свою постель с одеялом, подушкой и матрацем. Вместо плюшевого мишки он обнимал коалу – ее не разрешалось брать в кровать, поэтому Туораах решил проблему таким оригинальным, весьма характерным для него способом. Малыш закричал, Эдьиэйка проснулась, все одеяла, а также сам Туораах были возвращены на законные места. Но Коала все видела. Вне себя от страха, она выбежала из спальни вообще – не то что из комнаты, в которой находилась.

С тех пор она боялась даже заходить в спальню. Но Кобак Шорган, опасаясь разоблачения, искал контакта с ней. Каким-то образом ему удалось поймать ее, хотя Коала была очень осторожна.

– Эй, мохнатый, если ты не выдашь меня, я достану свежие эвкалиптовые листья!

Коала и не думала его выдавать, но очень уж изголодалась по натуральной пище. Обещание Кобак Шоргана выглядело фантастически привлекательным, несмотря на тайную обиду по поводу оценки качества ее великолепной шубки.

– Как ты это сделаешь? – спросила она наивно.

– Ты мне будешь давать свои консервы, я их превращу в свежие листья, – убедительным, проникновенным голосом, интонации которого он весьма удачно позаимствовал у какой-то тетеньки, выступавшей недавно по телевизору, ответил Кобак Шорган.

Коала согласилась. Откуда же ей было знать, что Кобак Шорган просто-напросто обманщик! И что он решил попробовать чем-то попитаться, раз осознает себя живым существом. Ведь все живые, даже растения, что-то едят.

Коала открыла поднадоевшие консервы и извлекла оттуда листья. Они были слегка влажные, но прекрасно сохранились. Упругие продолговатые листья блестели и благоухали почти так же, как свежие. Все листья, которые находились в банке, она положила внутрь Кобак Шоргана. Из нескольких дырочек в одеяле она выбрала одну маленькую – там, по мнению Коалы, мог бы находиться ротик. Так она в течение недели скормила ему несколько банок, отсутствие которых так встревожило Кусеныша. Как она потом получит свежие листья, Коала не подумала. А Кобак Шорган это заботило меньше всего. Главное, он нашел существо, согласившееся его кормить. Немного найдется людей и животных, согласных кормить одеяло. Он теперь, наверное, совсем живой, по-настоящему живой! Что делать с «едой», Кобак Шорган не представлял. Меж тем листья внутри копились…

Письма в Австралию пока оставались без ответа, а еды у Коалы на данный момент осталось ничтожно мало. Поэтому сейчас она решила, что Кобак Шорган должен вернуть хотя бы консервы, раз предоставить обещанные свежие листья ему не под силу.

Слезы-1

– Они противные! Ешь сама! – кричал Кобак Шорган, размахивая «руками». А листья все сыпались. Коала их собирала, Туораах бросился помогать ей. Так дети и не узнали никогда, зачем кому-то понадобилось запихивать листья в одеяло. Балаган сейчас занимали совсем другие вопросы.

– Ты что, возвращаешься домой, Коала? – первым опомнился Абаашикка, опережая ее возможную реплику на неблагодарное заявление Кобак Шоргана. Их перепалка могла вылиться в бесконечную и бесполезную склоку.

– Да, я еду домой! – радостно подтвердила Коала, бережно подобрав последний листочек. – Мне сказали, что консервов в Австралии больше нет.

– О! – воскликнули все сокрушенно.

– Ничего страшного, – утешила их коала. – Зато коалы с другого побережья решили не враждовать с нами, и нас зовут обратно. Да, коалиная почта мне сообщила обо всем этом на днях. – заявила она, приняв горделивый вид.

«Коалиная почта?» – переглянулись Маша, Кусеныш и Туораах. Эдьиэйка выглядела спокойной, ведь она знает абсолютно про все на свете, даже про коалиную почту. Левушка шепнул Маше: «Мы с Абаашиккой потом вам расскажем».

– В самом деле, не погибать же нам с голоду вдали от родины из-за какой-то глупой вражды. – продолжала она. – А пока мне сделают визу и купят билет, я могу питаться вот этими листьями… Между прочим, они лучше консервов. – Она поднесла один темно-зеленый продолговатый листочек к носу, с наслаждением понюхала и отправила в рот, благоговейно прикрыв глазки.

Маша подошла к ней и взяла на руки. Коала крепко обняла ее мохнатыми лапками.

– Мы будем скучать по тебе!

– Мы будем скучать, мы будем скучать! – закричали все дети хором. Коала была тронута. Улыбаясь, она помахала лапкой и обещала:

– Я напишу вам письмо.

Дети окружили Машу и стали передавать Коалу друг другу. Коала охотно шла на ручки каждому, крепко обнимала за шею и нисколько не кусалась.

– Хочу в Австралию! – заявил неожиданно Кобак Шорган, прекратив кривляться. Похоже было, что его рассердила эта мирная картина.

– Тебя туда не возьмут, ты плохое! – ответил Абаашикка, подняв голову.

– Второй мальчик! Второй! Второй! – закричал Кобак Шорган, кружа над ним. – Ты плохой! Ты убил котенка!

Вместо того, чтобы достойно ответить ему, Абашикка вручил коалу обратно Маше, закрыл лицо руками и горько заплакал. Все посмотрели на него с удивлением. Часы возле камелька пробили девять. Пора было спать. Но огонь в камельке разгорался все ярче – признак того, что суд далек от завершения. Абаашика плакал так долго и так бурно, никого к себе не подпуская, что под ним образовалась целая лужа, а клетчатая рубашонка спереди намокла совершенно. Эдьиэйка испугалась всерьез. Прошло десять минут, двадцать, Абаашикка все плакал. Все молча ждали. Часы пробили десять. Отплакав свое, Абашикка вытер рукавом слезы, посмотрел на большую лужу под собой и спросил грустно:

– Кто помнит, как к нам впервые пришел Лик? – и оглядел собравшихся покрасневшими глазами.

– Никто, – так же грустно резюмировал он. И тихо добавил. – Кроме меня.

– Это значит, что ты все-таки первый, – нехотя повернулся к нему Левушка. – Я старший, а ты – первый.

Немного истории

В центр вышел Туораах, бережно неся пред собой несколько мятых журнальчиков из тех, которые он постоянно держал под кроватью, где проводил большую часть времени.

– Значит, ты все-таки первый. – повторил за Левушкой Туораах, отдал ему журналы и отбежал на свое место. Это оказались старые номера детского журнала «Колокольчик». Никто уже не обращал внимания, что Туораах начал говорить, как и полагается всем детям его возраста.

Абаашика принял подношение с таким лицом, как будто его короновали в короли Франции. Потом он широко раскрыл глаза, как будто внезапно увидел какое-то чудо.

Да, это было очень давно. Даже сам Абаашикка не очень хорошо помнил все детали. Но во времена, называемые теперь стародавними, когда в Балагане с Эдьиэйкой жили только он и Маша, которая не в счет, потому что девчонка, у него был журнал. Наверное, его принесла Эдьиэйка. Это было его единственное достояние на тот момент. Он назывался «Колокольчик» и состоял из красивых цветных картинок и каких-то историй. Абаашикке очень нравились картинки, особенно прехорошенький котеночек с какой-то девочкой рядом. Изображений котенка было много, и Абаашика понял, что это сказка. Он тогда еще не умел читать и попросил Эдьиэйку почитать. Она называлась… она называлась… да, она так и называлась – «Котенок Лик».

Они прочитали сказку про котенка, но оказалось, что она с продолжением. Сколько номеров она тянулась и что там дальше случилось с котенком, Абаашикка так и не узнал. Вечерами в постели он додумывал за писателя сюжет. Он представлял себе белого говорящего котенка, как он, осторожно отодвинув лапкой дверь, заходит в зал, пробирается к нему в комнату, садится напротив его кроватки и говорит: «Давай поиграем, Абаашикка». Потом они болтали о чем-нибудь, или котенок показывал какой-нибудь фокус. Абаашикке не нравилось, что в сказке котенок не умеет говорить, и сделал его в своих фантазиях говорящим. И шкурка у него была чуть светлее, чем в сказке. Да, он придумал себе друга. Абаашикка был тогда очень, очень одинок.

А однажды утром, проснувшись, он увидел, что котенок никуда не ушел. Он выскочил из сказки и решил остаться с ним. Абаашикка протянул руку, погладил шелковистую белую шерстку и сказал: «Спасибо». Эдьиэйка воскликнула: «Какой хорошенький! И такой аккуратный!» Так Лик стал Аккуратиком. Котенок, прямо как в сказке, оказался не говорящим, но речь человеческую понимал. Абаашикка размышлял иногда, откуда появился котенок – это подарок Эдьиэйки или он сам по себе вышел из сказки? Спросить так и не решился.

Теперь он держал перед собой все три номера журнала «Колокольчик», в которых сказка «Котенок Лик» была напечатана полностью. Абаашикка открыл первый из них, увидел имя автора, которое он тогда, в стародавние времена, не запомнил, и громко произнес: «Анатолий Остапчук».

– Ах, вот почему Аккуратик съел тогда сыр! – воскликнул Кусеныш. – Ну и хитер же наш Туораах!

– Читай! – попросили Абашикку все дети.

И Абаашикка начал читать… Сказка была довольно длинной, но дети не замечали времени. Вы сами сможете потом ее прочитать полностью, поэтому мы приводим только отрывок. Вы узнаете и про музыку леса, и про потерявшегося котенка Лика и друга его Шарика.

«Котенок Лик»[1]

Дорога домой

Чувство близкой радости, ощущение счастья переполняло маленькое доброе сердце котенка. От волнения он замедлил бег и посмотрел на знакомые окна третьего этажа. Окна светились таким родным, таким близким и желанным светом, что Лик даже не заметил, как, разом преодолев все ступеньки, очутился перед знакомой дверью. Отдышавшись, он осторожно поцарапал когтями дверь, жалобно мяукнул два раза и замер в ожидании. Дверь открылась и… о, чудо! Наташин голос: «Мама, кто там?»

– Кошка бездомная! – Сильный удар в бок отбросил котенка на другую сторону лестничной площадки. И последнее, что увидел он перед тем, как закрылась дверь… это смеющееся лицо Наташи. Потом Лик еще долго сидел во дворе. А когда наконец погасли окна квартиры, когда все беспризорные собаки и кошки уснули на чердаках и в подвалах, Лик медленно побрел по своему следу обратно в лес.

«Какой-то больной он у вас»

…Квартира, куда принесли полуживого Лика, была прямо напротив дверей его бывшей маленькой «хозяйки». Но самое удивительное, что девочку, которая пропустила школьные занятия и не отходила ни на минутку от больного котенка; девочку, которая настояла на том, чтобы к котенку вызвали врача, тоже звали Наташа. И Лик, конечно же, поудивлялся бы вместе с нами столь необычным совпадениям, но не было у него ни сил, ни желания. И напрасно доктор выписывал рецепты, давал советы по уходу за больным. Напрасно Наташа умоляла котенка выпить порошок. Напрасно. Напрасно. Напрасно… Почему-то люди считают, что домашние животные или лесные звери неспособны чувствовать радость и горе, не способны сопереживать и отчаиваться. Не было у котенка никакой простуды. А то, что он подморозил хвост и уши, так все это пустяки по сравнению с той болью, которую причинила Наташа из квартиры напротив.

– Папа, – Наташа вплотную подошла к Леониду Васильевичу и с заговорщицким видом зашептала: – Я знаю, папа, я знаю, чей это котенок. Он из 35-ой квартиры. Его зовут Лик. Он у них недавно потерялся, но они уже взяли другого котенка.

– И что же ты предлагаешь? Отдать или оставить?

– Я не знаю.

– Надо, по крайней мере, поставить их в известность, сообщить о случившемся.

– А вдруг они заберут котенка?

– А если он мучается от того, что попал к чужим людям? А вдруг он так и не станет есть? А вдруг…

– Пап, я сейчас. И Наташа, не раздумывая ни секунды, в одних носках убежала к соседям. А через минуту уже две Наташи склонились над котенком.

– Узнаешь? – затаив дыхание, спросила наша Наташа.

– Кажется, он. Его зовут… его зовут…

– Его зовут Лик, – напомнила наша Наташа бывшей хозяйке котенка.

– Да, Лик, – равнодушно подтвердила Наташа. И обращаясь к котенку, спросила:

– Лик, Лик, ты не узнаешь меня? – и после паузы, как бы подводя итог, бросила:

– Какой-то больной он у вас.

– У нас? Почему у нас?

– Ведь вы же его подобрали.

– Значит, ты не заберешь его?

– Вот еще. Очень он мне нужен.

Лик долго, очень долго лежал, свернувшись комочком, уткнувшись носом куда-то в живот, не подавая признаков жизни. Мысль о еде вызывала у него только отвращение. Прикосновение рук, голос, даже нежную заботу Наташи о нем Лик воспринимал с большим неудовольствием. Лик не хотел жить. Слишком велика была для маленького котенка потеря, слишком глубоким было разочарование. Ведь он только-только начал жить.

На вторую ночь Лик, как затравленный зверь, оглядываясь по сторонам, низко опустив голову, крепко прижимая уши при каждом неясном звуке, начал осматривать комнату. И лишь убедившись, что никто на него не смотрит, жадно принялся пить молоко. Тело его при этом вздрагивало. Сам он, часто прерываясь, виновато, словно извиняясь за проснувшуюся в нем тягу к жизни, широко открытыми глазами смотрел на спящую Наташу. А утром, когда Наташа проснулась, он уже ласково посмотрел ей прямо в глаза.

Радостное утро

«Папа! Папа! Я Лику понравилась!» – с таким радостным восклицанием Наташа разбудила в это утро Леонида Васильевича. Столько счастья было в голосе и на лице Наташи, что Леонид Васильевич, до этого почти безразличный к котенку, теперь уже с интересом пошел за Наташей, чтобы взглянуть на Лика. И очень удивился. Перемены, произошедшие с котенком, были поразительны. И комнате у Наташи бегал и прыгал уже симпатичный, живой… даже не котенок, а ко-те-но-чек. С этого часа началась у котенка Лика новая жизнь: жизнь удивительных, почти невероятных, но всегда счастливых событий.

Не может быть

Наша Наташа сразу обратила внимание на то, что котенка очень интересуют две вещи: телевизор и ее школьные принадлежности. И поэтому, объяснив Лику, что такое букварь, авторучка, карандаши и тетради, она стала приглашать его вместе учить буквы. А Лик не отказывался.

Наблюдая за котенком, Наташа пришла к простому и в то же время необычному выводу, что Лик понимает человеческою речь. Не оттенки, не отдельные слова, а именно разговорную речь. Она даже поделилась своими наблюдениями с папой, но Леонид Васильевич, увы, не поверил. Впрочем, подружки-одноклассницы тоже.

Наташа знала, что в цирке кошек и собак учат исполнять различные команды, считать, и даже, наверно, произносить отдельные слова. Но случай с Ликом был особенный, и Наташа чувствовала это. Она видела, что Лик прекрасно все понимает, но сама не до конца осознавала способности котенка. И как-то раз, совершенно случайно, Наташа, сама не успев подумать, попросила котенка достать из-под дивана закатившийся туда карандаш синего цвета. А когда Лик предстал перед ней с синим карандашом в зубах, Наташа от удивления часто-часто заморгала. И было от чего: под диваном их, карандашей, целая куча, а котенок не только выполнил просьбу, но и выбрал тот цвет карандаша, который нужен. Лик же думал по этому поводу так: «И чего удивляться – синий карандаш был с самого края, мне даже не пришлось искать его». Лик был уверен, что Наташа знает о его способностях, и считал, что у людей просто не принято просить котят о помощи.

Cиний карандаш

Быстро летели короткие зимние дни. Лик забыл свои прежние обиды и уже многое сумел распознать. Оставаясь целыми днями один, Лик всегда находил занятие для ума, иногда мечтал и даже фантазировал. Он уже знал назначение всех предметов в комнате, знал, что за зимой обязательно наступит лето и он, может 6ыть, увидит своего вислоухого друга Шарика.

Единственное, что не мог Лик, так это разговаривать. Как ни старались Наташа с Ликом преодолеть эту преграду, у них ничего не получалось. Леонид Васильевич только по-доброму усмехался, видя их усердие, но не вникая вообще в суть происходящего.

Но однажды… Однажды Леонид Васильевич нашел на Наташином столе записку, адресованную котенку: «Лик, дружочек, пожалуйста, собери все шахматные фигуры. Я придумала новую игру. Вечером мы с тобой интересно поиграем. Наташа.» А рядом с запиской пять пешек, ферзь и два слона.

«Что такое?!» – прошептал про себя Леонид Васильевич. Занятый днем на работе, а по вечерам и в выходные домашними делами и учебой в институте, он не находил свободного времени для того, чтобы проверить дочкины небылицы.

Согласитесь, ни один взрослый не воспринял бы всерьез Наташины слова, тем более не обратился бы с вопросом к котенку, даже если бы они находились вдвоем в одной комнате. Но хлопнула дверь, послышались торопливые шаги… и вот уже Наташа в комнате.

– Здравствуй, папа. Привет, Лик.

– Наташа, – Леонид Васильевич нахмурил брови, но чувствуя, что строгого лица не получится, замолчал.

– Что-то не так, папа?

– Нет, все хорошо. Но… Наташа, скажи, пожалуйста, эта записка на твоем столе, все то, что ты мне рассказывала о котенке – правда?

– Конечно, папочка.

– И все это я могу увидеть сам?!

– Па-а-па, – с неодобрительной интонацией в голосе произнесла Наташа.

– Хорошо-хорошо. – заторопился Леонид Васильевич. – Я верю.

– Лик? – обратилась Наташа к котенку.

И Лик в ответ вопросительно вскинул голову.

– Лик, ты видишь? Нам не верят!

И Лик утвердительно кивнул годовой.

– Тогда, Лик, закрой глаза и отвернись, пожалуйста, к окну.

И Лик проделал сказанное Наташей.

– Папа, – Наташа подошла к письменному столу. – Вот авторучка и листок. Напиши. Попроси Лика о чем-нибудь. Мне не показывай.

Леонид Васильевич быстро написал несколько слов и положил листок на подоконник перед Ликом.

– Лик, ты все слышал. – произнесла Наташа. – Я знаю. Но папа не верит.

Лик неторопливо повернулся, скользнул взглядом по листку бумаги. Потом спрыгнул на пол, подбежал к столу, запрыгнул через диван на стол… лапой раздвинул в стакане карандаши.

Леонид Васильевич, волнуясь, протирал очки. Лик осторожно взял зубами карандаш, спрыгнул, подбежал к ногам Леонида Васильевича. Наташа, разглядев цвет карандаша, весело рассмеялась. И сквозь смех все пыталась что-то объяснить.

Леонид Васильевич, все так же волнуясь, протирал очки.

От автора

Что было дальше – представить нетрудно, поэтому я не буду описывать подробно все последующие события. Повествование наше не о том, как маленький Лик стал знаменитым и известным всему миру котенком. И не о том, как он в совершенстве развил свои способности и какая удивительная жизнь началась в семье Леонида Васильевича. И уж совсем не о том, как Наташа из квартиры напротив предъявляла свои права на Лика. Все это было. Но наш рассказ не о том. Наш рассказ о простом и неприметном, без чего немыслима жизнь человека и что скрывается в каждом из нас от пристального взгляда – наш рассказ о доброте.

И вы, дорогие маленькие читатели, расскажите сами друг другу подробности этой истории о маленьком котенке по имени Лик. Вашей фантазии, я знаю, хватит не на одну историю.»

Слезы-2

– Вот и вся сказка, – объявил Абаашикка, закончив читать. Ровно и весело горел огонь в камельке. Часы пробили уже непонятно сколько времени, но спать никому не хотелось.

– Значит, наш Лик теперь у девочки Наташи? – спросил Кусеныш. Он любил ясность и порядок во всем.

Абаашикка пожал плечами.

– Может быть. Наверное, он приходил к нам в то время, когда его выгнала первая Наташа.

– А вторая Наташа может его нам отдать? – не унимался Кусеныш.

– Лик-Лик! – передразнил их Кобак Шорган, на удивление внимательно выслушавший всю историю от начала до конца. – Он противный и царапается! Нам не надо Лика!

Никто не обратил на него внимания.

– Так что же все-таки случилось с Ликом? – спросила Эдьиэйка. – Почему он ушел?

Левушка вышел вперед. Было видно, что он взволнован и хочет что-то сказать. Он несколько раз открывал рот, но ничего не стал говорить, а просто заплакал.

– Почему ты плачешь? – строго спросила его Эдьиэйка. Левушка ничего не ответил, продолжая так же молча заливаться слезами. Потоки его слез влились в лужу из Абаашиккиных слез, которая до сих пор никак не могла высохнуть. Лужа стала огромной и его беспокойная рябь отражала огонь в камельке.

Ну что может быть интересного в том, что сначала долго-долго плачет один мальчик, потом еще пуще – другой? Поэтому на некоторое время оставим наших героев в таком положении и пройдем в Кабинет Эдьиэйки. Там много замечательных вещей. Самая интересная из них – толстая папка с надписью «Дело». В ней хранятся бумаги с историями всех обитателей Балагана. Извините, всех обитателей-людей. Про прошлое Лика и Коалы мы более-менее знаем, хотя в папке про них ничего нет, а вот откуда появились в Балагане дети?

История Туорааха

Пожалуй, это самая страшная история из всех. Раньше он жил он где-то далеко. Мама и папа у него были, но лучше бы их у него вовсе не было, а жил бы он… да хоть в Большом Балагане. Родители его были злые люди. Однажды кто-то из них, рассердившись, стукнул маленького Туорааха об стенку. Туораах, как и полагается, туорааху (то есть гороху, хотя по-якутски это не совсем то), моментально отскочил от стенки. И все забыл. Но стал всех бояться. Зато приобрел себе имя – Туораах, а раньше его звали по-другому. Так его назвала Эдьиэйка, к которой он попал вскоре после того ужасного случая. Она перечитала еще раз пухлую папку, где подробно рассказывалось, как жил Туораах до того, как попал к ней; дошла до места, где его ударили об стенку, и сказала: «Туораах».

Беда Туорааха заключалась в том, что он до сих пор постоянно прятался от всех под кровать и отказывался расти. На самом деле он был ненамного младше Абаашикки, но по сравнению с ним выглядел совсем малышом. О школе, конечно, и речи быть не могло.

История Левушки

В отличие от Туорааха, папка «Дело», посвященная Левушке, очень тонкая. Кроме того, что на данный момент он самый старший по возрасту обитатель Балагана, и что вообще-то ему полагается жить в Большом Балагане, в ней почти ничего нет. Он не болел и никаких проступков не совершал. Было еще написано, что он старший по Балагану, где он в данное время проживает.

Левушка нигде не приживается. Во всех детдомах, где он раньше жил, от него спешили избавиться. Непонятно, по какой причине. Говорили, что с его приходом начинают происходить разные непонятные вещи. Хотя Левушка старался не нарушать правил. Так он и ходил из балагана в балаган, пока не прибился случайно к нашему Балагану. Скажем по секрету, что он попал сюда намеренно, и на самом деле никакой ошибки не было. То есть ошибка, конечно, была – в НДД действительно написали адрес небрежно: улица Алексеева, балаган. Но Левушка-то прекрасно знал, что его намереваются отправить в ББ, и отчаянно не хотел туда. Поэтому он специально пришел в наш Балаган, притворившись запутавшимся. Ему ли не знать адреса всех балаганов и условия проживания в них – ему, который обожал всякие справочники, словари и хелпы!

И он очень надеялся, что его мытарства закончились.

Мы увидим, как он ошибался.

История Абашикки

Это самая веселая история. В Балаган он попал просто по ошибке. Когда он еще только собирался родиться на свет, ему показали не очень длинный список и спросили: «Где ты хочешь жить?» Абашикка надолго задумался. Он перебрал все варианты. Самым веселым ему показалось слово «балаган» – кроме того языка, на котором он говорил до рождения (и которого здесь, на Земле, никто, конечно, не знает), он немного знал русский язык, и догадывался, что это что-то веселое. С куклами-петрушками, смехом, песнями, радостными зрителями. Вечный праздник, в общем. Откуда было знать бедному малышу, что это слово означает несколько иное на вовсе неведомом ему якутском языке. Впрочем, к тому моменту, когда он разобрался, что к чему, и как сильно его подвели так называемые «ложные друзья переводчика», было уже поздно что-либо менять. Да он и не жаловался, разве что в глубине души все еще лелеял надежду превратить место своего пребывания в настоящий балаган. Что стало в некоторой степени возможным в связи с прибытием Левушки. Но мы-то знаем, что называется настоящим балаганом и откуда это слово пришло в русский язык! Это просто хороший дом, в котором всем хватает места, хотя не всегда хватает еды. И никаких клоунов.

История Кусеныша

О, Кусеныш попал в Балаган, потому что очень этого хотел, и он хорошо знал, что это такое. Он мечтал увидеть наяву Эдьиэйку, о которой столько слышал, когда жил еще в местах, где про Балаган можно была узнать только из рассказов и сказок для детей. Иногда про Балаган писали в красивых толстых журналах. Еще совсем-совсем маленьким Кусеныш увидел в каком-то блестящем толстом журнале изумительно красивую картинку – на крыше какого-то странного дома лежал мальчик и смотрел в небо. Вокруг мальчика колыхалась изумрудная трава и росли прекрасные красные цветы, похожие на лилии. Взрослые сказали ему, что в статье написано про Балаган. Кусеныш вырезал картинку, спрятал под подушку и подолгу рассматривал перед сном. С тех пор он мечтал оказаться в Балагане. Ничто не могло отвратить его от идеи покинуть свои родные места и поселиться в Балагане. Чуть подросши, он выучил Правила Балагана. Еще не являясь его воспитанником, Кусеныш поклялся себе никогда-никогда не нарушать эти чудесные Правила, хотя никто его не просил об этом. Потом он ушел из дома, о котором, по правде говоря, ему нечего было жалеть.

И вот однажды аккуратно одетый и причесанный, но очень усталый мальчик, которому было на вид можно было дать всего четыре годика – ну, или четыре с половиной от силы, решительно поскребся в двери нашего Балагана. В те времена там жили только Абаашикка, Маша и, естественно, Эдьиэйка. Впустив незваного гостя, обитатели Балагана окружили его. «Я хочу жить здесь», – сказал маленький мальчик, потом произнес наизусть длинное хвалебное стихотворение, посвященное Балагану. Потом громко процитировал несколько правил Балагана, первое из которых гласило: «Каждый житель Балагана должен уважать Эдьиэйку». И сказал, что знает о Балагане все. Импровизированное выступление закончилось ужасной фразой, впоследствии ставшей запретной в Балагане: «Меня родили, а их всех купили!» Это он произнес, показав широким жестом на опешивших Абаашикку и Машу. То есть этот маленький незваный гость хотел сказать, что он один тут родной, а все остальные, значит – чужие дети, купленные в магазине, а не рожденные. Абаашикка и Маша прыснули. Им было смешно, потому что никому из них никогда в голову не приходило, что кто-то в их Балагане может быть не родным. И вот появляется деловой шкетик в чистеньком костюмчике и объявляет, что он тут самый-самый! Он, видите ли, родной, а все остальные – так, приживалы, которых пустили в Балаган из жалости. Это правда выглядело смешно. Эдьиэйка же почему-то рассердилась, и велела мальчику рассказать о себе.

– Меня зовут Кусеныш, – с готовностью начал юный пришелец. – Это полное имя. Меня так назвали потому, что я всех кусаю. Хотите, покажу?

И, не дожидаясь разрешения, он бросился на Машу и укусил ее повыше кисти. Где-то между локтем и запястьем. Маша взвыла от боли и бросилась к Эдьиэйке.

– Можете называть меня Куся. Или Кусай. – продолжил он, как ни в чем не бывало, вернувшись на то место, где он стоял. – Мне четыре с половиной года, я сам научился читать и писать. И выучил наизусть все Правила Балагана. Хотите, я сейчас вам их прочитаю? – спросил он, с безграничной преданностью глядя на Эдьиэйку.

– Нет-нет, – поспешно отмахнулась Эдьиэйка. – Ну проходи.

– Этот гаденыш, то есть Кусеныш, будет жить с нами?! – громко возмутился Абашикка, за что тут же получил подзатыльник от Эдьиэйки. В Балагане запрещалось обзываться.

История Маши

Маша, в отличие от остальных, ниоткуда не попадала в Балаган. Она была там всегда. Она его даже не выбирала. Просто знала, что будет жить в Балагане, а когда вырастет, может быть, станет помогать Эдьиэйке. Но до этого было еще ох как далеко!

В предыдущей главе мы сказали, что жителям Балагана запрещалось обзываться. Но кусаться, как ни странно, не запрещалось. Это не считалось причинением вреда здоровью жителей Балагана. И в скором времени после прихода Кусеныша все, даже Эдьиэйка, стали ходить слегка покусанные.

Не явилась исключением и Маша. Маша, у которой, как считала Эдьиэйка, нет никакой истории. Во-первых, она толстая. Она ненамного младше Абашикки, но выглядит по крайней мере, его старшей сестрой. В-третьих, она очень медлительная. Несмотря на это, иногда она проявляла себя весьма проворным и ловким человеком. Например, когда прятала в карман конфетки. В-третьих, если все остальные обитатели Балагана в общем-то не жалуются на жизнь, то у Маши вечно проблемы. Взять хотя бы того же Кусеныша. С тех пор, как он поселился в Балагане, у нее руки все были в синяках. Остальным вроде бы ничего, а вот Маше было плохо от Кусеныша. Ее белые пухлые ручки, раньше ловко хватавшие за длинные черные кудри Абашикку в пылу битвы за какую-нибудь игрушку, теперь плохо двигались. Хорошего в этой ситуации было только то, что Абашикка, прежде заведомо проигрывавший, с тех пор перестал побаиваться ее.

Чего не знал Кусеныш

– Ему жалко котенка, вот и плачет – разъяснил Туораах из своего угла причину Левушкиных слез.

– Да, – подтвердил Левушка, шмыгая носом и постепенно прекращая плакать. Он снял очки и не очень чистым подолом длиннющей футболки протер совершенно мокрые толстые стекла. – Но я плачу еще и потому, что мне придется опять уезжать.

– Но почему? – удивились все. – Разве тебе здесь плохо?

– Это вам со мной плохо, везде, где я бываю, из-за меня что-то плохое случается, – печально произнес Левушка, надевая обратно помутневшие очки.

– Если везде из-за тебя плохо, тогда тебе лучше остаться здесь, – справедливо заметил Абашикка. – А то везде станет плохо. Пусть хоть где-то будет хорошо. Я согласен быть вторым. Главное не это, знаешь. Главное, чтобы было интересно. – Эта выстраданная им за последние полчаса мысль немного успокоила его и почти примирила с незавидной ролью второго мальчика.

Левушка молча достал из кармана мятый конверт.

– Письмо. Помните, Маша писала насчет Лика?

– Ну?

Ребята окружили Левушку.

– Это письмо пришло несколько дней назад, – признался он. – Тут… Тут написано…

Он достал из конверта листок и протянул Абаашикке. Все внимательно следили за выражением его лица. Абашикка, быстро пробежав бумагу глазами, только выдохнул: «Ох!» и посмотрел на Машу. Он протянул письмо ей – истинному адресату. Она взяла его и начала читать. За спиной, привстав на цыпочки, пристроился Кусеныш, заглядывая ей через плечо.

«Дорогая Маша! Спасибо Вам за письмо. Сообщаем Вам, что котенок по имени Лик нам не попадался. Редакция не занимается поиском пропавших животных. Более важным нам кажется Ваш следующий вопрос – о Ваших родителях. Как Вы совершенно верно заметили, мама и папа должны быть у каждого человека. Если Ваше желание найти родителей со временем останется без изменений, мы уверены, Вам удастся их разыскать. С уважением…»

– Маша, ты же говорила, что твой папа работает в телевизоре, – безжалостно отрезал Кусеныш.

Тут Маша вместо того, чтобы немедленно удариться, как ожидалось, в слезы, проявила себя с очень неожиданной стороны:

– Все, кроме тебя, знали, что это неправда, – и, снисходительно улыбаясь, погладила его по гладкой челке.

Кусеныш обмер от удивления. Все остальные тоже. Ведь удивление и его причины тоже бывают очень разными.

Кто сидит в телевизоре?

– Левушка, почему ты спрятал это письмо? Оно ведь не твое? – самым строгим из всех голосов спросила Эдьиэйка.

Левушка вжал голову в плечи.

– Там, внизу… – еле слышно прошептал он.

Абаашикка, в чьих руках снова оказалось злосчастное письмо, взглянул вниз. Там он нашел длинную подпись с указанием еще более длинной должности.

– Эта фамилия, которая там… Ну… это же моя фамилия, верно? – прошептал Левушка и с робкой надеждой взглянул на Эдьиэйку.

Эдьиэйка взяла письмо.

– Да, – немного удивленно согласилась она, изучив подпись. – Но… что из этого? Потом, разве ты не знаешь, чужие письма нельзя читать?

– Нельзя, – сокрушенно молвил Левушка. – Но я знаю этого человека…

– Не может быть! – решительно возразил Кусеныш. – Он сидит в телевизоре – значит, это ненастоящий человек.

– А вот и нет! – горячо возразил Левушка. – В телевизоре сидят настоящие люди!

Кусеныш в который раз озадаченно замолчал, стараясь переварить сенсационную новость.

– Помните про коалу? Маша, ну ты же помнишь? – Левушка в отчаянии обратился к Маше за помощью, чего в обычном состоянии с ним никогда бы не случилось. – Ты же про коалу узнала из телевизора!

– Да, – согласилась Маша. – Но передача была про коал вообще. Про нашу Коалу там ничего не было. Я ее не увидела тогда там.

Коала, неожиданно для себя награжденная столь яркой индивидуальностью, заурчала довольно, смущенно зарываясь мордочкой в раскрытую ладонь Маши.

Левушка только развел руками.

– В общем, этот человек мой родственник, и я утаил это письмо, чтобы…

Тут он запнулся и задумался.

– Чтобы… чтобы…

Все ждали.

– Чтобы убедиться в том, что это он.

– Каким же образом? – поинтересовалась Эдьиэйка.

– О, это долгая, очень долгая история, – вздохнул Левушка.

Маленький беглец

Левушка ведь тоже не с неба упал. Когда-то и у него были мама и папа. Это очень грустно, но они перестали жить вместе, когда Левушка был совсем маленьким. Левушка, конечно, остался с мамой. У папы, который стал жить отдельно от них, появился другой ребенок, тоже мальчик. Левушка его видел совсем маленьким, когда тот еще лежал в колыбельке. Иногда он ходил к ним домой. Вроде бы папа рассказывал, что работает на телевидении, но Левушка был мал и не очень хорошо представлял себе, что это такое, поэтому на тему работы с ним не разговаривал. Он задавал ему всегда один и тот же вопрос: «Когда ты вернешься?», на который никогда не получал ответа. Потом мама Левушки стала жить с другим папой.

Здесь его воспоминания обрываются, а нам придется говорить об очень плохих вещах. Левушка сильно заболел. Он лежал с температурой. А новый папа разговаривал очень громко (говорили, что он постоянно пьяный), и Левушка от этого заболевал с каждым днем все больше. Он понял, что теперь будет всегда болен, если останется дома. Однажды он очнулся, и нашел себя, как всегда, с температурой. Очень хотелось пить. Стакан с водой он с трудом раскопал среди множества ненужных лекарств на своей тумбочке. Дома никого не было. Через открытую дверь комнаты Левушка увидел гору грязной посуды на обеденном столе. Везде валялись пустые бутылки. Почему-то он понял, что мама сегодня не вернется. И вообще никогда не вернется. Может быть, она умерла, то есть уехала очень далеко. Левушка встал, быстро оделся. Он кое-что помнит и теперь, хотя все делал в бреду. Только не любит вспоминать.

В общем, он вышел из дома и пошел куда глаза глядят. Он знал, что его не смогут найти. Ни одного человека невозможно найти, если он не захочет быть найденным. Вот так он шел и думал: «Меня нет». И его действительно не смогли найти. Правда, он до сих пор не знает, хорошо ли искали.

Второй раз он очнулся в больнице. И начались его хождения сначала по больницам, потом по балаганам. Он везде называл свою настоящую фамилию и настоящее имя – едва ли не единственное, что он твердо помнил из прошлой жизни. Насчет всего остального, и даже насчет папы из телевизора, он не был уверен. С годами детали стерлись, в конце концов из воспоминаний о доме осталось только ощущение непрерывного ужаса при мысли, что папа ушел от них с мамой в другой дом, а потом ушла и мама – куда, неизвестно. Конечно, взрослые могут делать все, что захотят, они могут даже умереть.

– У меня есть открытка, – сказал Левушка, закончив свой печальный рассказ. – Только не здесь, а в Большом Балагане…

Эту открытка была единственной вещью, которую он захватил, уходя из дома. Ему очень нравился рисунок – два золотых ангела, улыбаясь, смотрят на младенца. Один из них держит младенца за ручку, другой сзади за толстые ножки. Все летают. На обороте было написано: «С Днем Рождения!» Эту открытку когда-то давно подарил ему папа на день рождения.

Чудеса храбрости

– В Большоооом Балагааанеее? – ужаснулись все. – Как?

– Люди из Большого Балагана нашли меня в школе, – рассказал Левушка. – Они сказали, что получили какие-то мои вещи то ли из больницы, то ли из какого-то балагана, где я жил раньше. Ведь по документам я направлен туда, а не сюда. Вот они туда и отправили. А среди этих вещей должна быть одна открытка… ее мне папа подарил. Я бы очень хотел сверить почерки.

– Ааа, понятно, тогда тебя можно простить, – облегченно вздохнул Кусеныш.

– Это может решить только Маша, – напомнила Эдьиэйка. – Не забывайте, кому именно предназначалось письмо.

Маша промолчала.

– Но почему они не принесли тебе твои вещи? – удивился Кусеныш.

– Они хотят, чтобы я жил у них. – помолчав, с видимым усилием произнес Левушка.

– Как страшно! – воскликнул научившийся говорить и реагировать на окружающее Туораах. – Но почему?!

– Они сказали, что все дети бегут из ББ, а потом рассказывают про него ужасные вещи. Им нужно показать, что кто-то приходит туда добровольно. – вздохнул Левушка.

– Скажи, а там правда бъют детей? – встревоженно затряс длинными кудрями Абаашикка.

– Откуда я знаю, – пожал плечами Левушка. – Мы все слышали разное про ББ.

– Но не обязательно все проверять на себе, Левушка, – строго заметил Кусеныш. Это были самые разумные слова, которые произнес малыш за все время пребывания Левушки в Балагане, и он был благодарен ему за них. Он улыбнулся в ответ.

– Если тот почерк на открытке сойдется с почерком в письме, меня могут забрать оттуда домой… наверное… —

не очень веря сам себе, предположил Левушка.

– А если не сойдется?

– А если сойдется, но не заберут?

Вопросы посыпались внезапно и обильно, как давеча сыпались листья из Кобак Шорган, про которого давно все забыли. Он лежал в углу и, кажется, мирно задремал.

– Левушка, проблему можно решить проще, – вмешалась Эдьиэйка. – Я скажу работникам ББ, чтобы твои вещи отправили сюда. Или сама съезжу за ними. Потом сверим почерки. И все.

– Я не люблю простых решений, – твердо ответил Левушка. – Если все, что рассказывают про ББ, правда, я хочу, чтобы он исчез. И он исчезнет. Это могу сделать только я, испытав ББ на себе и связавшись с отцом или… с тем человеком, про которого я думаю, что он мой отец.

Было видно, что он принял решение.

– Тем более меня там так ждут! – стараясь казаться веселым, воскликнул Левушка. – К тому же я должен был с самого начала поехать туда, а не сюда.

Коала подошла к нему и попросилась на ручки. Левушка поднял ее.

– Ты хватал меня за шкирку, я все помню, – сказала коала, обнимая его за шею. – Но я прощаю тебя, потому что ты храбрый мальчик.

– Ты можешь укусить меня, – улыбнулся Левушка. – На прощание.

Коала легонько укусила его в плечо.

– Ладно, я тебя тоже прощаю, – сказала Маша, с особенным умилением наблюдавшая за этой картиной.

Левушка кивнул. Потом он посмотрел на Абашикку, который уставился на него несколько недоверчиво. Было видно, что у него на языке вертится вопрос, и Левушка взглядом поторопил его.

– А ты хочешь быть найденным? – наконец решился Абаашикка, тяжело вздохнув.

Левушка опустил голову.

– По правде говоря, не очень. Но… А ты? – спросил он в свою очередь.

Абаашикка захлопал ресницами.

– Наверное, нет… – задумчиво произнес он. – А может быть, и да.

– Вот и я тоже. Кусеныш, а что ты держишь в руках? – внезапно поинтересовался Левушка. Кусеныш озадаченно посмотрел на свои руки. В левой руке он держал ручку, в правой – тетрадь. Он не был левшой, просто мог писать обеими руками.

Группа заговорщиков и поэзия

– Я хотел записать, кто что скажет на собрании, и забыл, – пожал плечами Кусеныш.

– А что это за тетрадь? Не хочешь рассказать? – настаивал Левушка.

Абашикка с Кусенышем переглянулись. Остальные имели ничего не понимающий вид. Мы помним, что Кусеныш обладал одной-единственной тетрадью, тетрадью для уроков по тайному языку, «уроков рара», на обложке которой крупными буквами было выведено: «ТОДФ». Ее-то он и захватил с собой на суд. Кусеныш спрятал руки за спину и попятился.

– Предатель! – прошептал он.

Туораах, оказавшийся за спиной Кусеныша, вырвал тетрадку у него из рук и начал размахивать ею.

– Вив ля Франс! – кричал он при этом. Трое заговорщиков побледнели.

Маша остановила Туорааха и отобрала у него тетрадь. Вместо того, чтобы вернуть владельцу, она открыла наугад чужую тетрадь и начала читать. Конечно, она поступила некрасиво.

– Наша умрая Эдьиэйка

Нам дороже, чем копейка. – громко прочитала она и запнулась.

– Ой, что это? – удивились все и посмотрели на Кусеныша. Кусеныш покраснел.

– Это… это стихи. Посвященные Эдьиэйке, – прошептал он смущенно.

– Твои?

Кусеныш неохотно кивнул.

– Какие-то странные.– заметил потрясенный не меньше остальных Левушка.

– А что такое «умрый»? – поинтересовалась Эдьиэйка.

– Это значит, «умный» и «мудрый», – пояснил Абаашикка, прекрасно разбиравшийся в балаганском языке, который сам же и изобрел когда-то. Если бы мы написали все, что здесь происходило, словами, которые употреблялись обитателями Балагана, вы бы ничего не поняли.

– Вот еще:

«Наша Эдьиэйка

совсем как змейка!

Сидит на троне,

носит корону»

– с выражением прочитал польщенный поэт не то чтобы восхищенной, но благодарной публике.

Старшие едва сдерживали смех, тем не менее раздались аплодисменты. Человека, проявившего творческую инициативу, следовало в любом случае поблагодарить, каковы бы ни были результаты его усилий. Кусеныш с достоинстовом поклонился.

Левушка взял тетрадь и полистал ее.

– Ошибок в стихах нет, – с удивлением заметил он.

– Я научился пользоваться проверкой грамматики в ворде, – ответил Кусеныш. Все засмеялись.

– Но я спрашивал не про стихи, – напомнил Левушка. – Ладно, я сам расскажу.

И он рассказал про ТОДФ при полном молчании собравшихся. Тайна, еще утром казавшаяся столь ужасной, вызвала у Эдьиэйки, к удивлению заговорщиков, только легкий доброжелательный интерес.

– Это хорошо, что вы изучаете французский язык, – только и сказала Эдьиэйка. – Мне кажется, Туораах не отстал от вас.

Абаашикка метнулся на второй этаж за учебником, чтобы похвастаться успехами группы. Туораах, никогда ничем как будто не интересовавшийся, почти все свое время проводивший под кроватью, оказался самым способным учеником, хотя никто его специально не учил. Выяснилось, что он бегло читает весь учебник и даже понимает. Так далеко даже Левушка с Абаашиккой не забирались.

– Вы уже большие, надо пригласить учителя французского языка, – сделала вывод Эдьиэйка, и все закричали: «Ура!»

Последний подвиг

– А теперь про Лика, – сказал Туораах, с испуганным видом убегая от поздравлений и восхищенных восклицаний. – Он же вернется? Да, Абаашикка?

Абаашикка опустил голову. Настало время рассказать правду про исчезновение Лика. Он набрал в легкие побольше воздуха и дрожащим от стыда и волнения голосом начал свой печальный рассказ. Лик долгие годы был его лучшим другом, и в его исчезновении Абаашика винил прежде всего себя. Лужа их с Левушкой слез подернулась мелкой рябью. Огонь в камельке затрещал. Всем стало немного не по себе. Абаашикка продолжал рассказывать, и его голос постепенно окреп и стал суровым. Все сидели затаив дыхание. Когда он закончил, наступило долгое молчание. Казалось, оно звенело в ушах. Оно было невыносимым. Наконец Туораах нерешительно пискнул:

– Лик!

– Ты храбрый мальчик, – неожиданно похвалила Эдьиэйка Абаашику, внимательно выслушав рассказ. – Признаться в таком проступке сможет не каждый. Потому что не каждый сможет понять, ЧТО он сделал…

– Но теперь-то что делать? – в отчаянии воскликнул Абаашикка.

– Не успеют высохнуть ваши слезы, потерянное вернется, если захочет, – произнес Туораах своим тонким голоском.

– Что это? Стихи? Твои? – слабо улыбнулся Абашикка. Он чувствовал себя совершенно обессиленным. Ему было не до поэтических глупостей. Меж тем Туораах снова пискнул, уже настойчивей:

– Лик! – он смотрел в сторону камелька.

Что-то случилось. Сначала ребята увидели, как огромная лужа перед камельком стала уменьшаться на глазах. Скоро от нее осталось только влажное темное пятно. Свет, отражавшийся в воде, исчез вместе с лужей, и стало как будто темнее. Потом все разом повернули головы в сторону камелька, потому что огонь разгорелся с невиданной силой. Он начал заливать все вокруг сиянием, а сам как бы окутался золотой дымкой. Стало очень красиво, и Маша, сжав ручки, воскликнула: «Ах!». И комната, и обитатели Балагана на несколько секунд превратились в нечто неузнаваемое и прекрасное.

Потом это прошло, и Туораах снова, уже в третий раз, воскликнул:

– Лик!

Настоящий праздник

И тут они все наконец увидели его. Белый котенок, такой знакомый и родной, сидел перед камельком, вполоборота к ним. Он поморгал на огонь, потом повернулся к ребятам.

– Если хотите, можете подергать меняу за усишки. Они настоящие, – мяукнул Лик. – Дверь была открыута…

– Лииииииикккк!!!!! – завопил Абаашикка, бросаясь на котенка и катаясь с ним по полу в обнимку. – Ты вернулся! Лик вернулся! И он говорит!

– О, Лик! Лик! Как хорошо, что ты вернулся! – воскликнула Маша, крепко прижимая одной рукой к себе коалу, другой – отнятого у Абаашикки Лика. – Дверь открыта, всегда открыта, Лик! Это коала, вы подружитесь!

Левушка, Кусеныш и Туораах толкались рядом, пытаясь подобраться поближе к Лику.

– Вы не забыли, что сегодня праздник?! – радостно закричала Эдьиэйка.

– Нееет!!! – восторженным хором отозвались дети, захлопав в ладоши.

– Тогда за стол! Весь день конфеты, мороженое, кино, песни, танцы, гости! В школе выходной!

И с этого момента в Балагане начался бесконечный праздник в честь Возвращения Друга. Иными словами, жизнь в Балагане превратилась в праздник. Кусеныш наконец спел перед многочисленными гостями свою песенку про котенка, и она пользовалась настоящим успехом. Как говорят, всему свое время и место. Кусеныш даже получил главный приз на подведении итогов конкурса между балаганами, чем весь Балаган страшно гордился.

Левушка ушел, как и хотел, в ББ. «Долой Большой Балаган! Там бъют детей!» – закричали ему дети вдогонку, смахивая слезы. Им было грустно расставаться с ним, но они знали, что встретятся. Левушка в ответ поднял руку. Он был решителен и спокоен.

Коала вернулась в Австралию. Она пишет Маше и изредка – ребятам. И еще она скучает по кока-коале.

Кобак Шорган лишился имени и превратился в обычное одеяло. И в самом деле, нечего бояться одеял и выдумывать про них всякие небылицы.

Над Балаганом до сих пор сияет яркое солнце и в нем живет радость. На высокой его крыше колышется густая изумрудная трава, и пестрые небесные коровки мирно пасутся рядом с длинногривыми небесными лошадками. Иногда на кирпичной трубе камелька сидит белый котенок и молча наблюдает за ними. Уж чего-чего, а музыки ему там хватает. Потом Лик возвращается домой, в Балаган, потому что он не может долго отсутствовать :-))).

Москва, 2007—2008

Словарик

Эдьиэй – старшая сестра или тетя. Или любая старшая родственница (или просто старшая).

Дьикти – Удивительный, странный.

Хотун – Госпожа.

Месяц сентябрь на якутском языке действительно называется «месяц балагана»))).

Туораах—шишка.

АбааЬы—черт (Абаашикка – «чертенок»).

Примечание. Анатолий Остапчук, «Котенок Лик», сказка. Детский журнал «Колокольчик», Якутск, №№2—3—4, 2000 г.

Справка. Во время «открытого сезона» 1927 г. 10 тысяч охотников истребили 600 тысяч квинслендских коала. Беззащитные коалы были обречены на вымирание. Отлов уцелевших зверей и их содержание в неволе, пожалуй, было надежным путем их спасения. В 1927 г. Н. Бернетт приступил с четырьмя молодыми коала к созданию знаменитого Коала-парка в 20 милях от Сиднея. Через 6 лет Коала-парк насчитывал уже 65 обитателей. В настоящее время заповедник оборудован миниатюрными больницами, карантинными станциями и соляриями, где коала обитают под наблюдением ветеринаров. В Квинсленде бывший торговец шерстью С. Рейд создал в том же году свой заповедник Лоун-Пайн около Брисбейна. Он тоже начал с четырех коала, которые, размножившись, к 1956 г. образовали колонию в 120 животных. Для своих питомцев С. Рейд посадил 2 тысячи эвкалиптов, принадлежащих к 11 видам, предпочитаемым коала.

Примечания

1

Отрывки из сказки Анатолия Остапчука «Котенок Лик», детский журнал «Колокольчик», г. Якутск, №№2,3,4, 2000 г.

Content

Балаган и его обитатели
Сардана Ордахова

Начало. Где мы?

Кто живет в Балагане?

Незваный гость

Теплый прием

Удивительные полеты Кусеныша

Артист и его гонорары

Дебют

Трудное решение

Дни всеобщего счастья и благоденствия

Откуда не ждали

Про Ветеринара-1

Таинственный голос

Только не это

Большие проблемы маленького Туорааха

Первые действия

Кусеныш и порядок

Воскресные уроки

Библиотека

Умная Маша

Тайный кружок

Новое действующее лицо

Левушка и его книжки

А вот и она

Бунт Кусеныша

Гадкое лекарство

Ночи в Балагане

Рара

А шкурка коалы на что-нибудь годится?

Коала и ее страхи

Следствие продолжается

Мифы и легенды Балагана

Гонки за Туораахом

Про Ветеринара-2

Всемогущая кора

Храбрый наездник

Волшебные волосы и музыка

Разгадка одной загадки

Праздники в Балагане

Плохая шапка

Неожиданная помощь

Еще один котенок

Сны Абаашикки

Кусеныш-утешитель

Подозреваемая

Коалиная почта

Сокровища и Кусеныш

Зима в Балагане

Кобак Шорган

Нападение

Суд у камелька

Ничего себе праздник

Второй мальчик

Новые свидетели

Невыгодный контракт

Слезы-1

Немного истории

«Котенок Лик»

Дорога домой

«Какой-то больной он у вас»

Радостное утро

Не может быть

Cиний карандаш

От автора

Слезы-2

История Туорааха

История Левушки

История Абашикки

История Кусеныша

История Маши

Чего не знал Кусеныш

Кто сидит в телевизоре?

Маленький беглец

Чудеса храбрости

Группа заговорщиков и поэзия

Последний подвиг

Настоящий праздник

Примечания